Танкуоль и Костодер К.Л. Вернер Серый провидец Танкуоль считает себя самым грозным противником Истребителя, Готрека Гурниссона, и его спутника Феликса Ягера. Танкуоль и его верный телохранитель, гигантский крысоогр по имени Костодер, принимали активное участие в бесчисленных гнусных интригах и приключениях по всему Старому Миру… Погоня за смертоносным артефактом, известным как Червоточина, чтобы отравить город Альтдорф; убийство Пророка Сотека в чужой стране гигантских ящеров и бесконечных джунглей; командование армией в войне с гномами Карак-Ангкула; и непреднамеренный обмен телами… Добьется ли Танкуоль долгожданной победы или его в очередной раз подведет бестолковость подчиненных? ==================== Это темный век, кровавый век, век демонов и колдовства. Это... Это темный век, кровавый век, век демонов и колдовства. Это век войн и смертей, конец мира. Повсюду огонь и ярость… Но это и время могучих героев, славных деяний и безмерной отваги. В сердце Старого Света простирается Империя, крупнейшее и самое могущественное из человеческих государств. Знаменитая своими инженерами, колдунами, торговцами и солдатами, это земля великих гор, могучих рек, темных лесов и больших городов. На троне — император Карл-Франц, священный потомок основателя державы, Зигмара, и владелец его волшебного боевого молота. Но времена не слишком цивилизованные — по всему Старому Свету, от рыцарских замков Бретоннии до скованного льдами Кислева на дальнем севере, проносится эхо войны. В могучие Краесветные горы стягиваются перед очередным набегом орочьи племена. Бандиты и ренегаты бродят по диким южным землям Пограничных Княжеств. Ходят слухи о крысоподобных созданиях, скавенах, что выползают из сточных канав и болот по всей стране. На пустынном севере растет угроза Хаоса, демонов и зверолюдов, извращенных поганой волей Темных Богов. Время битвы всё ближе, и Империи как никогда нужны герои. ---------- СЕРЫЙ ПРОВИДЕЦ СЕРЫЙ ПРОВИДЕЦ Глава первая НЕЧТО В КАНАЛИЗАЦИИ — Скорей-быстрей, личинки блох! Скрипучий шепот, похожий на шуршание змеиной кожи по камням, громовыми раскатами разносился по сырым осыпающимся туннелям. Тощие крысы со злыми глазами и спутанной шерстью кинулись врассыпную, прижались к земляным стенам, подстегнутые яростью, которая звучала в этом голосе. У других же существ давно отняли даже шанс на бегство. Покрытые шрамами, изможденные, со свалявшимся бурым мехом и почти такие же тощие, как голодные пещерные крысы, они съежились и пали ниц, однако тяжелые ржавые цепи надежно удерживали их на месте. Тела, изодранные страшными ударами бичей и клыками, покрывали волдыри и струпья. Лишь любитель жестоких шуток мог бы принять этих существ за людей, хотя в их облике и угадывалась отвратительная пародия на человека. Безвольно болтавшиеся руки оканчивались тем, что походило одновременно и на ладони, и на лапы. Между когтистыми ногами стегали землю голые хвосты, чешуйчатые и бледные. Над железными ошейниками торчали приплюснутые и вытянутые головы, которые напоминали морды гигантских крыс. Но даже здесь можно было найти чудовищный отголосок человеческой сущности, поскольку в красных бусинах глаз, накладывая на них печать печали и страдания, светилось нечто большее, чем боль обычного неразумного зверя. — Скорей-быстрей! — вновь прорычал голос. На этот раз возглас окончился звонким щелчком — чешуйчатый хлыст, похожий на отрубленный хвост одного из существ, мелькнул в зеленоватом сумраке. Раздался чей-то крик, в равной степени говорящий и о боли, и об ужасе. Не успело эхо разнестись по тоннелям, как рабы снова набросились на стены, с неистовым отчаянием полосуя и раздирая землю и камни когтистыми лапами. Радуясь их панике, Кратч обмотал жуткий хлыст вокруг запястья. Он не ощутил ни малейшего укола сочувствия к толпе несчастных — разуму скавена жалость совершенно чужда. Рабы жили лишь для того, чтобы укрепить положение и власть самого Кратча, а все прочее его не заботило. На этом зиждется общество скавенов: слабые существуют для возвышения сильных. Кратч потер покрытые белой шерстью ладони и с довольным блеском в глазах подумал, насколько мудр подобный порядок. Возможно, он был бы не так рад, если бы Рогатая Крыса не улыбнулась ему самому и не сделала одним из сильнейших. Но бог скавенов благоволил Кратчу, отметив того еще в чреве родительницы. Крысолюд поднял лапу ко лбу и погладил торчавшие из шерсти костяные наросты. Рогатые скавены были избранниками бога, выразителями и орудиями его воли. Если не считать потрепанных серых одежд и амулетов из искажающего камня, то именно рога выдавали в Кратче одного из возвеличенных, представителя мрачного братства жрецов-колдунов, известных как серые провидцы. Стоило ему погладить свои крошечные рожки, как довольный блеск в его глазах поугас. Пусть и отмеченный, Кратч по-прежнему был далек от того величия, которого жаждал. Он был слишком молод, всего восьми зим от роду, рога его еще росли, а магические знания были невелики. Кратч — лишь посвященный в тайны адепт, а не серый провидец. Когда-нибудь он станет обладателем настоящей силы, а пока останется учеником, который прислуживает тем, кто, по твердому убеждению Кратча, был ниже его, несмотря на все их рога и магию. Отвернувшись от яростно копавших землю рабов, адепт осторожно бросил оценивающий взгляд на своего нынешнего «учителя». Серый провидец Скабритт был гораздо старше ученика, рога двумя костяными спиралями, точно шлемом, прикрывали голову жреца по бокам. Скабритт мнил себя хитроумным стратегом и интриганом, способным сетью заговоров и обмана скрыть свои дела от многочисленных соперников и врагов, но Кратч знал, что сам он, имея возможности и силы Скабритта, сумел бы сделать гораздо больше. Адепт раздраженно хлестнул себя хвостом. При одном взгляде на Скабритта кровь Кратча вскипела от негодования. Серый провидец, окруженный со всех сторон закованными в броню штурмовиками, стоял довольно далеко от того места, где трудились рабы. Огромные, покрытые черной шерстью скавены с легкостью держали свои алебарды — когда не вычесывали из шкуры блох. Так похоже на Скабритта: беречь себя от любой опасности. Расстояние защищало его от обрушения, если то случится по вине старательных рабочих, рывших осыпающиеся стены туннеля. А штурмовики защищали от маловероятного, но все же возможного восстания рабов. Вооруженные крысолюды убили бы любого взбесившегося раба задолго до того, как тот успел бы прикоснуться к Скабритту. Однако для Кратча подобные опасности были вполне допустимы. Размышляя над этим, скавен заскрежетал зубами. Скабритт настаивал, что такой опыт хорош для ученика и укрепляет его умение командовать и вести за собой грязных оборванцев Подземной Империи. А с прагматичной точки зрения Скабритт всегда мог нанять другого ученика, если что-то пойдет не так. — Скорей-быстрей! — прорычал Кратч, обернувшись к рабам, и щелкнул хлыстом. Он не был уверен, что негодяй с коричневой шерстью, по которому пришелся удар, на самом деле прохлаждался, однако адепту было все равно. Таиться в заброшенном лабиринте нор — нор, запечатанных со времен гражданской войны скавенов, — было далеко от представлений Кратча о безопасности и комфорте. То, как много штурмовиков привел с собой серый провидец Скабритт и сколько жетонов искажающего камня потратил на вооружение на рынках Нижнего Альтдорфа, подсказывало Кратчу, что наставник ждет неприятностей. А то, что Скабритт не поделился тем, с какой стороны могли появиться эти неприятности, не слишком успокаивало. И все же, размышлял адепт, вряд ли наставник стал бы рисковать собой ради ничтожной выгоды. Что бы тот ни надеялся найти в заброшенных туннелях, это должно быть что-то очень важное. Возможно, какой-нибудь забытый тайник с искажающим камнем или клад с технологиями клана Скрайр. У Кратча потекли слюнки, едва он прикинул важность подобной находки. С таким сокровищем Скабритт заслужит благосклонность Верховных провидцев и самого Совета Тринадцати. А возможно, он предпочтет иметь дело с одним-единственным кланом, искушая тот силой, которую даст его находка. Нижний Альтдорф уже превратился в гнездо интриг, каждый из доминирующих кланов боролся с другими за контроль над самым большим во всей Подземной Империи городом. Если не считать Скавенгниля. Клан Скрайр хорошо заплатит за все, что поможет склонить чашу весов в его пользу, а за то, чтобы эта сила не попала к нему в лапы, раскошелятся остальные кланы. Что бы ни задумал Скабритт, Кратч собирался следовать за наставником по пятам, не выпуская его хвост из виду. Даже если ученику перепадет малая толика богатства и славы Скабритта, он и ее примет. Если, конечно, не найдет способ вычеркнуть наставника из этого уравнения. Бывали же иногда несчастные случаи, как в тот раз, когда болотный тролль вырвался на свободу в шахтах под Крысиной Скалой и чуть не сожрал серого провидца. Верные лапы, заточенный напильник и ржавая цепь были не менее смертоносны, чем отравленный кинжал убийцы. Пронзительный тревожный визг вырвал Кратча из его кровожадных мечтаний. Ударом хлыста адепт рассек облезлую шкуру одного из рабов, а затем с отвращением сморщился. Они выделяли из желез мускус, пахнущий страхом. Кратч подавил безотчетное желание присоединиться к трудившимся — презрение к несчастным победило тиранию естественных порывов. Рабы крадучись отступили от стены туннеля. Кратч разглядел темное отверстие там, где окровавленные лапы скавенов прокопали ход в запечатанную пещеру. Неясный застоявшийся запах доносился из отверстия, перебивая даже резкую мускусную вонь перепуганных рабов. Холодный и недобрый запах наполнил все чувства Кратча, и тот задрожал от беспокойства. А затем торопливо себя успокоил. То, что обладает столь устрашающим ароматом, просто обязано быть до неприличия могущественным. Перед мысленным взором адепта появилось видение утраченного сокровища из искажающего камня, шесть столетий тихо гнившего во мраке, и от предвкушения пасть скавена снова наполнилась слюной. В липком зловонии, исходившем из темноты, определенно чувствовался запах искажающего камня. Кратч начал осторожно спускаться с вершины рыхлой земляной насыпи. На шум, раздавшийся позади, адепт испуганно обернулся, а его лапа дернулась к спрятанному в рукаве мантии кинжалу. Грубый рык заставил Кратча замереть. Адепт поморщился, зажмурился и задрал голову, в знак почтения и покорности подставляя горло существу, которого называл господином. Запах сырости, исходивший из дыры, заставил серого провидца Скабритта покинуть безопасный наблюдательный пост в отдалении. Лихорадочный огонек загорелся в глазах жреца, когда тот двинулся вперед, прикрываемый по бокам штурмовиками. — Да-да, — хмыкнул Скабритт, хлопнув в ладоши. — Это мое! Власть-сила! Червоточина принадлежит Скабритту! В глазах серого провидца сверкнуло подозрение, и он бросил недобрый взгляд на рабов, штурмовиков и ученика. В своем необдуманном восторге жрец позволил слишком многому сорваться с языка. Скабритт, казалось, раздувался от злобы, пока вбирал в себя энергию. Его глаза заблестели зеленоватым светом. Через мгновение он позволил силам рассеяться, довольный тем, что никто вокруг не понял сказанного. Невежество приспешников наполнило Скабритта презрением. Эти негодяи не представляли для него никакой опасности. Кратч старательно сохраняя раболепный вид, пытался не выдать своих мыслей острому чутью и проницательному взгляду Скабритта. Серый провидец лишь миг пристально всматривался в ученика, а затем снова обратил внимание на туннель. С годами Скабритт становился все рассеяннее. Он совсем забыл о том, что Кратч рылся в архивах Нижнего Альтдорфа, вынюхивая любые упоминания о войне с монахами клана Чумы и гибели клана Маврл. И даже не вспоминал, сколько недель провел его ученик, исследуя убористые ряды иероглифов на свитках из крысиных шкур. Запамятовал Скабритт и о том, что все, известное ему о Червоточине, Кратч узнал первым. Серый провидец приказал штурмовикам выдвигаться вперед, и те пошли сквозь толпу скавенов, раздавая пинки и угрозы съежившимся рабам. Фонари из искажающего камня выдернули из осыпающихся стен, и туннель погрузился во тьму. Кратч поспешил за удалявшимся светом, сомневаясь, что темнота защитит его от внимания мстительных рабов. Когда Скабритт вошел в откопанный зал, адепт прокрался туда же вслед за последним штурмовиком. Свет фонарей боролся с вековым мраком, отбрасывая на мокрые стены зеленые тени. Нора была невелика, другие входы в нее были завалены точно так же, как и тот, через который прокопались рабы Скабритта. Остальные кланы Нижнего Альтдорфа, сговорившись заживо похоронить клан Маврл, проявили необычайное усердие. Весь пол усыпали доказательства их успеха. Повсюду были разбросаны кости сотен, а то и тысяч скавенов. Даже беглый осмотр подсказал Кратчу, что кто-то поедал тела мертвецов — на костях отчетливо виднелись следы клыков. Хотя определить, кто их нанес — обычные падальщики или собратья-скавены, — было невозможно. Кратч быстро отмел этот вопрос, его вниманием завладело то, что стояло почти в самом центре норы. Там скелетов было больше всего, они громоздились вокруг предмета, словно искали у него помощи в долгие часы своей медленной смерти. Кратч ощутил, как его шерсть встает дыбом, когда по всем чувствам, точно молотом, ударил отвратительный запах. И все же, несмотря на страх, адепт не мог отрицать того неистового желания и жуткого голода, которые эта вещь в нем вызывала. Червоточину окружала чуть заметная желтая дымка. Артефакт был размером со скавена, цвета болотной слизи и покрытый черными как смоль прожилками. Весил он никак не меньше двухсот фунтов, а исходивший от Червоточины запах подсказывал Кратчу, из чего та в основном состояла. Из искажающего камня, магической основы самой цивилизации скавенов. Для крысолюдов это была пища, энергия, благополучие и многое-многое другое, это была основа технологий, корм для самок-маток и топливо для производства. Кусок искажающего камня размером с найденный артефакт представлял собой такое богатство, о котором никто, кроме колдунов и самых могущественных вождей кланов, и мечтать не мог. Кое-что еще в запахе Червоточины напомнило Кратчу о том, что он вычитал на пергаментах из крысиной кожи. Осторожность обуздала жажду, и адепт попятился прочь. Однако штурмкрысы ничего не знали об истории Червоточины. Двое из них, огрызаясь и плюясь друг на друга, бросились к сияющему камню. Один полоснул когтями по морде другого, и соперник пошатнулся, по лбу хлынула черная кровь. Мгновение казалось, что серый провидец вмешается, но затем его морду исказила жуткая усмешка. Скабритт был большим поклонником наглядных уроков. И чем страшнее, тем лучше. Штурмовик одним стремительным прыжком преодолел последние ярды до Червоточины и оскалил зубы, бросая вызов любому, кто осмелится оспорить его новую собственность. Хвост Скабритта весело дернулся, когда дерзкий воин обхватил массивный камень. Штурмовик тотчас вскричал от боли и в ужасе отпрыгнул в сторону. Кратч увидел, что окружавший Червоточину зловещий свет теперь сиял и вокруг лап штурмовика. Была ли то игра теней или гигантские личинки на самом деле зарывались в шерсть воина? Штурмовик принялся скрести и рвать себя, его тело задергалось в агонии. Крысолюд, которому он только что едва не выцарапал глаза, хмыкнул и выхватил меч. У него теперь и в мыслях не было завладеть несущей заразу Червоточиной, но он все еще мог утолить жажду мести. Когда он приблизился к поверженному штурмовику, тот вскочил и, широко раскинув лапы, кинулся на соперника. Кратч, испытывая омерзение, догадался, что больной скавен не нападает, а взывает о помощи. Мечник с отвращением попятился, его ужаснуло то, что извивалось под шкурой его противника. Но штурмовик оказался недостаточно скор — когти обезумевшего крысолюда полоснули его по ступне, оставив на пальцах светящийся след. Мечник взвизгнул и обрушил на противника клинок. Голова больного скавена лопнула, словно перезрелая дыня, и разлетелась на куски. Из жуткого месива посыпались и поползли жирные зеленые черви. От столь отвратительного зрелища железы наблюдавших за всем скавенов выбросили в воздух новую волну мускуса. Несколько штурмовиков подняли алебарды и направили лезвия на теперь уже зараженного мечника, стараясь держать в поле зрения и его, и светящихся червей. Кратч принялся откапывать в памяти заклинание, которое защитило бы его от ужасной магии, свидетелем которой он стал, и, скрежеща зубами, взмолился Рогатой Крысе. Скабритт, однако, оставался невозмутим. В его глазах горел жестокий, ликующий огонек. — Это, — прошипел колдун, — то самое оружие, которое делает Скабритта Верховным провидцем! Слова наставника едва успели долететь до Кратча, как Червоточина вновь завладела вниманием адепта. Груда костей позади реликвии зашевелились, она вздымалась и колыхалась, точно вскипевшая смола. В нос ударил новый запах: густая мерзкая вонь орочьей скотобойни после жаркого летнего дня, смешанная со смрадом мокрого крысоогра. Штурмовики были слишком заняты — они отгоняли зараженного соратника, тыкая в его сторону остриями алебард и стараясь при этом не проткнуть его и не выпустить еще больше светящихся червей на пол пещеры. Воины не замечали, как вздыбилась груда костей, как осыпались старые обглоданные скелеты, когда нечто огромное и безобразное стряхнуло их со своей облезлой шкуры. Кратч не знал, что это за создание, и подозревал, что у подобной твари вообще нет названия. Существо оказалось огромным, куда больше слепых ройщиков, которых клан Творцов использовал для расширения пещер Подземной Империи. В его очертаниях просматривалось отдаленное сходство с крысой. Отвратительная туша выглядела одновременно и одутловатой, и истощенной. Местами торчали клочья пегой шерсти, но остальное тело покрывали короста и мокнущие язвы. Когтей на здоровенных, точно у снежного медведя, лапах было больше, чем пальцев. Голова существа иссохла, кожа обтянула череп, глаза по обеим сторонам облезлой морды отекли и поблекли. Тварь хлестнула хвостом по полу и устремилась к телу убитого крысолюда. Теперь штурмовики не смогли ее не заметить. Застыв, они широко распахнутыми от страха глазами уставились на внушительного зверя. Крысоподобная тварь, не обращая внимания на воинов, водила носом по полу и узким, покрытым слизью языком забрасывала в пасть зеленых личинок. Штурмкрысы, едва не затоптав Кратча, попятились от пирующего монстра. Зараженный мечник отступал вместе со здоровыми воинами и заметно дрожал, наблюдая за тем, как чудовище ело. Скавен налетел на одного из бывших соратников, который, вскрикнув, в тот же миг рассек мечника от горла до живота алебардой. Из раны посыпались светящиеся черви. Тяжелыми дождевыми каплями они шлепались на землю. Звук заставил громадного зверя вскинуть похожую на череп голову. Чудовище принюхалось и с пронзительным шипением распахнуло пасть. Прежде чем кто-нибудь из скавенов успел развернуться и сбежать, оно одним прыжком пересекло нору и оказалось среди них. Гигантские когти терзали и рвали сгрудившихся воинов, раздирали их броню словно бумагу. Запах крови еще больше разъярил зверя и довел до исступления. Вопли ужаса и агонии сделались оглушительными. Кратч не стал дожидаться продолжения. Упав на все четыре лапы, он бросился прочь из норы. В туннеле охваченные паникой рабы отчаянно пытались вырвать железные штыри, которыми крепились к осыпающимся стенам их цепи. Заметив Кратча, некоторые крысолюды оставили попытки освободиться и обернулись к своему свирепому надсмотрщику. Кое-кто прыгнул к нему, цепи натянулись до предела, а окровавленные лапы лишь тщетно царапали воздух. Попятившись от обезумевших рабов, Кратч обнаружил, что путь к отступлению ему преграждает что-то теплое и покрытое шерстью. В запахе серого провидца Скабритта чувствовалась непривычная нотка страха, но ученик все равно его узнал. Он поднял взгляд на колдуна-жреца. Глаза Скабритта, как и у штурмовиков, были расширены от ужаса. Однако страх был не единственным, что Кратч увидел во взгляде своего наставника. Еще там был гнев, тлеющая ярость безумного гения, у которого в момент триумфа украли вожделенную добычу. Затем взгляд Скабритта изменился, сверкнув зеленоватым светом. Серый провидец воспользовался мистической силой Рогатой Крысы и талисманом из искажающего камня, который сжимал в кулаке. Кратч почувствовал, как в его мозг, заглушая мысли, просачиваются щупальца энергии. Адепт старался изгнать их прочь, собрав всю свою волю и магические знания, пытался освободить разум от заставляющих цепенеть прикосновений. Он рухнул на землю, физически опустошенный усилиями, которые потратил, сопротивляясь чарам Скабритта. Рабам повезло меньше. Кратч видел, как те замерли, страх в их глазах сменило зеленоватое сияние, которое было жутким отражением напряженного взгляда Скабритта. По знаку серого провидца толпа зашевелилась и вновь потянула за цепи и железные скобы, крепившие их к стенам. Однако на этот раз рабы набросились на них не как беспорядочный сброд, а скорее, как единый организм, которым управляла лишь одна воля — воля Скабритта. Объединив усилия, рабы выдирали из стен скобы одну за другой. Последняя высвободилась очень вовремя для серого провидца. Из пещеры уже не доносился шум бойни. В разверзтой пасти входа рычало и фыркало чудовище с облезлой шкурой, измазанной черной кровью и желтым салом штурмовиков. Скабритт резко обернулся, свирепо взглянул на отвратительное существо и указал на него когтистым пальцем. По этой команде толпа зачарованных рабов хлынула вперед, цокая когтями и клацая клыками. Словно шерстяной прилив, они обрушились на крысоподобного монстра, сокрушили его числом, опрокинули и швырнули в обваливающуюся стену туннеля. Сверху посыпались земля и камни, подняв в затхлом воздухе облако пыли. Чудовище отбивалось, потрошило рабов взмахами громадных лап, перекусывало позвоночники железными челюстями. Несмотря на внушительность толпы и магию серого провидца, над поглотившим монстра клубком скавенов начал подниматься запах страха. Скабритт издал бессвязный вой, в котором слышались и ужас, и бешенство. Жрец-колдун поспешил вперед, отчаянно пытаясь усилить свой гипнотический контроль над трусливыми рабами. Кратч наблюдал, как наставник подбежал к месту схватки, и губы молодого скавена растянулись в хищной улыбке. Он вытащил из-под мантии маленький кусочек черно-зеленого камня — крошечный осколок отшлифованного искажающего камня. Зубы адепта вгрызлись в него, позволяя песчинкам прожигать себе путь вниз по горлу. Теперь уже глаза Кратча начали светиться жутким огнем, а мозг взревел от бескрайней мощи Рогатой Крысы. Адепт чувствовал, как его тело запульсировало от силы, наполняясь божественной энергией. Ощущал, как сама суть искажающего камня растекается по всему его существу, слышал искушающий шепот, который проникал в плоть. Перебороть безудержный восторг, который давал искажающий камень, было еще сложнее, чем заклинание Скабритта, но Кратч знал: если он утратит контроль, то вместе с ним упустит и удачный момент. Этот холодный и неприглядный факт помог ему удержать разум в узде. Кратч заставил себя сосредоточить взгляд на монстре и рабах. На Скабритте, который стоял теперь так близко к месту схватки. На осыпавшихся стенах и непрочном своде туннеля. Все казалось так просто. Несколько слов, несколько жестов — и первозданная сила, пронизывавшая его тело, потянулась наружу. Словно огромный молот, она била по стенам и по потолку. По туннелю прокатился оглушительный грохот. В самый последний миг Скабритт обернулся и встретился взглядом со своим учеником. Кратч в ответ ухмыльнулся, обнажив клыки и бросая вызов ненавистному наставнику. А потом тысячи тонн земли и камней рухнули вниз, стерев недоверчивое выражение на морде Скабритта. Серого провидца, рабов и монстра — всех погребло под обвалом. Кратч закашлялся, отплевываясь от земли и задыхаясь от пыли, которая заполнила туннель и потушила фонари из искажающего камня. Протирая почти ослепшие глаза, он прижал к морде тряпку, которая должна была послужить защитой для дыхания. На мгновение Кратч задумался о том, стоит ли ему переждать и проверить, цел ли вход в нору. Ведь Скабритт был не единственным скавеном, который мог извлечь из Червоточины много пользы. Но даже не пыль и грязь, а воспоминание о штурмовике, которого заразил могущественный артефакт, заставило Кратча выбрать бегство. Лучше позволить другим идти на подобный риск. Да, решил Кратч, пробираясь по сырым, пустынным туннелям, если он хочет вернуть себе Червоточину и вкусить плоды этой находки, ему понадобятся помощники. От предвкушения наград из пасти адепта закапала слюна. Он знал, где искать себе союзников. Знал, где донесение об открытии Скабритта принесет наибольшую выгоду. — Прекращайте ныть или ищите себе честную работу! — прорычал Ганс Дитрих в сотый, кажется, раз с тех пор, как они покинули порт. Для людей вроде тех, что неуклюже следовали за ним по зловонным мокрым туннелям, это была серьезная угроза. Большинство из них были рождены для какого-либо воровского ремесла. А по сравнению с их прошлыми делишками контрабанда выглядела почти законным предприятием, хотя и оставалась не менее опасной. За провоз контрабанды в Альтдорф полагалось суровое наказание. Все, начиная с императора, неодобрительно смотрели на обман акцизных чиновников, хотя всерьез и не спорили с тем, что сами акцизники были отъявленным жульем. Общее среди портового люда мнение гласило: если хотя бы половина денег, собранных чиновниками за поступающие в столицу товары, действительно пойдет туда, куда положено, то Карл-Франц сможет выкупить Мариенбург. Проклятые акцизники были повсюду, а если и не оказывались поблизости сами, то всегда оставался шанс, что какая-нибудь морщинистая старая поденщица или грузчик с тусклым взглядом служил глазами и ушами одного из этих мерзавцев. «Рыбы», вероятно, самая известная из портовых банд, с особым удовольствием отправляли подобных холуев на дно реки. Тем не менее всегда находился кто-то достаточно отчаянный, чтобы перехватить у акцизного чинуши несколько медяков, чего бы это ни стоило. Вот почему дельцы вроде Ганса избегали набережных и улиц. Существовал еще один, более надежный способ передвигаться по такому непрерывно кишащему муравейнику, каким являлся Альтдорф, и делать это совершенно незаметно. Городская канализация была самой большой в Империи, да и во всем Старом Свете. Построенная гномами настолько давно, что иные утверждали, будто первой ее окропила моча Зигмара, канализация существовала, словно невидимый подземный мир, который не замечали и почти позабыли те, кто бродил по улицам. Здесь бывали разве что сточные стражники да крысоловы. Возможно, странные мутанты скрывались тут от охотников на ведьм. Но по большей части никто не тревожил покой канализации и даже не задумывался о ней. Это место, далекое от любопытных глаз и болтливых языков, было для Ганса не просто омерзительно грязными кирпичными стенами, покрытыми слизью, а потайной дорогой в любую точку города. Разумеется, существовали здесь и свои опасности. Сточные крысы вырастали размером с небольшую собаку и были печально известны своей свирепостью и несметным числом дурных болезней, что они разносили. Водились тут и жуткие ящеры, привезенные из Южноземья императором Борисом Калетой, которые сбежали из Императорского зверинца, а теперь скользили в нечистотах и крались по сырым туннелям. Как-то Ганс лично видел одну из подобных тварей — бледную, точно рыбье брюхо, и с таким толстым хвостом, что им можно было задушить быка. К тому же тут случались наводнения, когда расположенное под Альтдорфом водохранилище переполнялось и разливалось по стокам, унося излишки в Рейк. Такое происходило внезапно, и только наблюдая за крысами, можно было обнаружить хоть крошечный намек на опасность. Если зверьки начинали выбираться на поверхность, то умный следовал прямо за ними. Ганс проклинал жестокую хитрость гномов: ни одному человеку и в голову не пришло бы использовать водохранилище для очистки туннелей. Контрабандист бросил нервный взгляд в один из грязных желобов, зиявших в стене, и немного успокоился, обнаружив там большую черную крысу, которая, подергивая усами, грызла какую-то кость, зажатую в передних лапах. — Мы уже добрались? — раздался из хвоста их маленькой процессии тоненький, пронзительный голос Кемпфа. Небольшая банда Ганса состояла из десяти человек — достаточно, чтобы дело оставалось прибыльным, но слишком мало, чтобы выкинуть кого-нибудь из шайки. Даже такого надоедливого проныру, как Кемпф. — Ты что, увидел знак? — обернувшись, прорычал Ганс и свирепо зыркнул на Кемпфа. Как и на остальных контрабандистах, на том была грязная одежка из домотканой шерсти, слишком хорошая, чтобы называться отрепьем. Накинутая поверх куртка из козлиной кожи была на пару размеров больше, чем нужно, и свисала ниже колен, а обвивавший шею яркий шарф скрывал кадык до того здоровенный, что казалось, будто Кемпф проглотил гоблина. Парень примирительно поднял руки, отчего Ганс закатил глаза. У Кемпфа имелась отвратительная привычка отлынивать от работы. Пока остальные парни пыхтели под тяжестью полудюжины бочонков контрабандного рейкландского вина из Карробурга, Кемпф обманом заставил товарищей поставить его замыкающим, чтобы приглядывать, не появится ли охрана стоков… или что похуже. — Может, мы его пропустили? — предположил Кемпф и съежился, заметив перемену в лице Ганса. Тонкий, будто тростинка, контрабандист тряхнул головой, точно опьяневший от пунша аист, и хохотнул своим противным гнусавым смехом: — Знаю, знаю, ты следишь за метками. Никто не говорит, что не следишь, то есть ты поэтому-то и лидер. — Худая физиономия Кемпфа расплылась в зубастой улыбке, одновременно заискивающей и сальной. — Но я к тому, что все ошибаются. Ганс хмуро посмотрел на замыкающего, втянул воздух сквозь сжатые зубы и представил, как его кулак впечатывается в эту самодовольную улыбку. Он досчитал до десяти, а затем еще раз в обратную сторону. На его вспыльчивость постоянно сердился брат. Они потеряли нескольких клиентов и прилично своих ребят лишь по вине Ганса, который не смог удержать язык за зубами. Многие враги появились у них именно потому, что когда-то сделались объектом гнева старшего Дитриха. Иоганн постоянно предупреждал его, что однажды вспыльчивый нрав доведет их всех до такой беды, с какой они и справиться не сумеют. Ганс отвел взгляд от Кемпфа и раздраженно посмотрел на брата. Иоганн был не только моложе, но и выше. К тому же обладал крепкой мускулатурой и той грубоватой красотой, которая заставляла глаза у всех девушек Аргулы Кранах подергиваться поволокой, и красотки начинали наперебой предлагать скидки. Кожаная куртка, несмотря на годы дурного обращения и грубой починки, все еще умудрялась обтягивать его крепкую фигуру. Коротко подстриженные волосы цвета старой кукурузы резко контрастировали с глазами, холодными и голубыми, как воды Верхнего Рейка. Иоганн унаследовал от родителей все лучшие качества. Гансу достался невысокий рост, невзрачное, с годами заплывающее жиром тело, к тому же его левое ухо много лет назад было безобразно расплющено во время бунтов оконного налога ударом рейксгвардейца. Кулак главаря «Крюков», одной из банд доков, сделал нос старшего Дитриха кривым, каким тот и оставался по сей день. Всклокоченные каштановые вихры Ганса походили на растрепанное птичье гнездо и грозили вот-вот вырваться из-под потрепанной фетровой шляпы. Иоганн выигрывал не только внешностью. Младший брат был умнее, сильнее, осторожнее. Не таким вспыльчивым и определенно более храбрым. Чего не доставало Иоганну, зато в достатке имелось у его старшего брата, так это честолюбия. Голодать или воровать — таков был незатейливый выбор у людей, населявших портовые районы. Братья Дитрихи выбрали воровство. Сначала мелкий разбой, выгода от которого была ничтожной. Монет не хватало даже на то, чтобы напиться до беспамятства в «Орке и топоре». Настоящие деньги приносила контрабанда — тайная переправка товаров от речных спекулянтов в городские лавки в обход сборщиков податей. Они неплохо зарабатывали на этом предприятии. Ганс заимел постоянный круг клиентов, вполне готовых мириться с его горячим норовом ради возможности избегать поборов ростовщиков и таможни. За несколько месяцев Иоганн изучил большую часть канализации, сделав отметки мелом и сажей там, где стены вонючих туннелей совпадали с неким важным ориентиром наверху. Благодаря этому контрабандисты всегда могли определить, где они находятся и куда нужно идти. Вот только Ганс уже давно не видел никаких меток. А задумавшись об этом сейчас, он понял, что даже слишком давно. Ему не хотелось верить туманным намекам Кемпфа, но на этот раз проныра мог оказаться прав. Возможно, главарь шайки что-то упустил. Не успел Ганс и слова произнести, как заметил, что Иоганн с подозрением прищурился, а затем начал медленно опускать бочонок с дешевым карробургским пойлом. — Что-то не так, — тихо произнес младший Дитрих. Его рука потянулась к оружию на поясе, который выглядел гораздо лучше куртки. Пальцы сжали рукоять кинжала. — Кто… — Но Гансу не было нужды заканчивать свой вопрос. Впереди вспыхнули факелы. Еще больше огней засияло в поперечных туннелях по обеим сторонам. В сумраке зашевелились темные силуэты, мерцающее пламя отразилось в обнаженной стали. Ганс решил, что до них все-таки добралась сточная стража, и почувствовал, как у него скрутило живот. А в следующий миг поймал себя на том, что даже обрадовался бы стражникам. — Братцы Дитрихи, — прорычал низкий голос, хорошо известный Гансу, да и любому другому портовому проходимцу. Густав Фольк. Даже в их печально известном районе, где жестокость и насилие были обыденностью, имя Густава Фолька наводило ужас. Когда говоривший вышел из тени, Ганс подумал, что таким устрашающим того делает вовсе не громадный рост или сила. Этот человек не обладал ни тем, ни другим. По крайней мере в таком количестве, чтобы сокрушить отчаянную храбрость грабителей и воров. Все дело было в лице — угрюмом, заросшем седой щетиной, с тяжелым лбом. У Фолька было такое выражение лица, которое и волка бы отогнало от водопоя. В глазах этого человека горела безжалостная ярость, искавшая малейший предлог, чтобы сотворить с жертвой самое ужасное и насладиться каждым криком, каждом каплей крови. Фольк выплыл из темноты в сопровождении громилы с бычьей шеей, который нес факел. За ними по пятам следовали остальные головорезы. Фольк оглядел контрабандистов с головы до ног, и губы его презрительно скривились. — Вот это успех, — прорычал он. — Ваши дела пошли настолько серьезно, что начали раздражать герра Класста. Для вас это плохие новости. Чтобы подчеркнуть свое заявление, Фольк хлопнул по рукояти меча. Тот пока оставался в ножнах. Но никто здесь не был настолько глуп, чтобы решить, будто «пока» продлится долго. Класст. Веспер Класст. Для обитателей портовых районов он был пугалом почище Фолька. Поговаривали, что Класст — маститый вымогатель и главарь банды — контролировал преступные шайки по всему Альтдорфу, от Маленькой Тилии до Моррвиса. После того как была поймана кровожадная Тварь, а стража частично разогнала «Рыб» и «Крюков», непререкаемой властью в порту стал именно Веспер Класст. А Густав Фольк был его смотрящим, вымогал процент с каждой сделки — преступной или законной, — которая заключалась на его территории, и жестко принуждал многих воров района присоединиться к «семье» Класста. Ганс противился предложению Фолька и не принимал покровительство над своей шайкой. Их встреча закончилась тем, что один из пальцев Ганса отогнули так сильно, что не столько сломали, сколько оторвали. Еще она закончилась тем, что кинжал Иоганна пощекотал Фольку ту часть тела, с которой ему не слишком хотелось расставаться. В последний раз братья видели головореза, когда тот криками требовал себе хирурга и зажимал пропитанные кровью штаны. Все это случилось три месяца назад. Повезло, что им так долго удавалось избегать новой встречи. Теперь же Ранальд решил, что их удаче пришел конец. — Я возьму вино, — заявил Фольк не допускавшим возражений тоном. — А потом вы мне покажете, куда его доставить. Я преподнесу отличный урок тому, кто думает, что по-прежнему может пользоваться услугами независимых дельцов, а герр Класст ничего об этом не узнает. — А откуда нам знать, что после этого ты нас не убьешь? — вскинулся Ганс. Улыбка Фолька выглядела так же жутко, как орк в детской. — Ты можешь умереть здесь, медленно, или можешь умереть там. Там у меня будут другие дела, так что я постараюсь закончить поскорей. Иоганн выхватил из ножен кинжал: — А как насчет того, чтобы просто выпотрошить тебя, как свинью, и оставить здесь плавать вместе с остальными… Ганс в ужасе глядел, как его брат кинулся на Фолька. Вся канализация взорвалась безумием, из темноты на контрабандистов бросились вооруженные люди. Ганс увернулся от смертоносного взмаха багра, вонзил локоть в живот бандита и выбил из него дух. «Вот тебе и хладнокровие Иоганна», — подумал Ганс, затем выхватил кинжал и присоединился к схватке. Шесть бочонков рейкландского вина, трое убитых и двое пропавших без вести. Иоганн знал, что должен благодарить судьбу за то, что хоть кто-то из них остался жив, но все равно не мог не ворчать по поводу потерь. На их счету было по меньшей мере двое из банды Фолька, хотя самого его, к сожалению, среди трупов не оказалось. Все равно неплохо, учитывая, что силы были неравны. А если бы люди Фолька знали канализацию хотя бы вполовину так же хорошо, как контрабандисты, то не оставили бы им ни малейшего шанса ускользнуть. С другой стороны, сбежав, Иоганн оказался в ситуации, с которой не сталкивался уже довольно давно: он понятия не имел, где находится. Дело было даже не в том, что люди Фолька стерли со стен метки. Иоганн мог поклясться Молотом Зигмара, что никогда прежде не видел этой части туннелей. Но, не желая пугать товарищей, он держал свое замешательство при себе. Хотя чувствовал, что у брата появились некоторые подозрения, что дела идут не слишком гладко, и Ганс просто позволяет ему хранить молчание. Однако, когда они наткнулись на пролом в стене, даже самые тупые из оставшихся в живых контрабандистов поняли: что-то не так. Неровную дыру в кирпичной кладке, похожую на распахнутую пасть огромной змеи, они определенно запомнили бы. Иоганн осторожно подошел ближе и заглянул внутрь. Затем отважился зажечь свечу. С той стороны пролома был туннель, и, казалось, его прорыли в сырой земле не инструментами, а голыми руками. К тому же запах оттуда шел отвратительный — густое животное зловоние, которое не мог заглушить даже смрад канализации. Возникший рядом Ганс вгляделся в темный туннель. Затем он обернулся и заметил, как в маленькой воровской шайке зреет страх. — Здесь мы сможем спрятаться от банды Фолька, — отважно заявил Ганс, делая ставку на то, что ужас перед Густавом Фольком сильнее ужаса перед неизвестностью. Ставка сыграла, и вскоре шайка контрабандистов уже кралась по узкому извилистому коридору. Над головой тревожно шуршала земля, и струйки песка время от времени сыпались со свода, что никак не улучшало настроения. Но когда здоровяк Эмиль Кляйнер, который прежде трудился портовым грузчиком, а потом решил, что даже мало-мальски законная профессия ему не по вкусу, нашел труп, дела стали на самом деле плохи. Кляйнер завопил настолько душераздирающе, что если бы кто-нибудь из банды Фолька по-прежнему охотился за контрабандистами, то немедленно обнаружил бы свою добычу. Однако злой упрек замер на губах Иоганна, едва тот увидел на земле уродливое, истерзанное существо, которое так напугало товарища. Отвратительное, ростом почти с человека, в грубом сером балахоне, которым побрезговали бы даже самые жалкие альтдорфские нищие. Тварь была покрыта окровавленной шерстью, а обликом, несмотря на увечья, напоминала гигантскую крысу. Крысу, которая, казалось, считала себя человеком! Контрабандисты сбились в кучку и испуганно перешептывались, не сводя глаз со странного существа. В памяти парней всплыли полузабытые детские небылицы об отвратительном подземном народе, любившем похищать людей. Кое-кто осенял себя знаками Ранальда и Зигмара, молясь богам об избавлении от такой мифической жути. Даже Иоганн ощутил нервное желание глянуть вперед и убедиться, что там нет живых собратьев этого существа. Ганс растолкал перепуганных контрабандистов и презрительно ухмыльнулся их страху и странному трупу под ногами. — Гунндредова петля! — выругался он, — Да чего у вас челюсти-то отвисли, болваны? Никогда раньше не видели дохлого мутанта? Ганс закончил тираду крепким пинком по рогатому черепу мертвеца. От удара труп откатился в сторону. Гнев главаря приободрил парней, нервный смех эхом отозвался в осыпающемся туннеле. Контрабандисты решили, что Ганс, конечно же, прав. Тварь была всего-навсего жалким мутантом. Не удивительно, что такая мерзость решила спрягаться в канализации. А примечательно это существо лишь тем, что сумело так долго избегать охотников на ведьм — даже сюда успело забраться. Подземный народ? Ха! Любой, у кого есть хоть капля мозгов, знает, что скавенов не существует! Контрабандисты вновь двинулись по туннелю. Воздух сделался сырым и зловонным. Иоганн уже решил, что этот путь никуда не ведет, но Ганс был слишком упрям. Они осторожно обошли несколько мест со следами недавнего обрушения. Один раз их поиски были вознаграждены огромной лужей черной крови, которая, казалось, сочилась из-под завала. Мужчины старательно обогнули зловещий знак и отправились дальше. Недалеко от обвала контрабандисты обнаружили огромную пещеру. Воздух здесь был, пожалуй, еще более вонючим. Пол пещеры усеивали кости и свежие потроха, повсюду были брызги протухшей крови, а со стен свисали ошметки мяса. Беглый осмотр подсказал Иоганну, что остальные туннели, которые вели в это место — чем бы оно ни было, давным-давно разрушены. Он старался не приглядываться к разбросанным под ногами костям и покрытым шерстью обрывкам плоти. — Посмотрите-ка на это, — сорвался с губ Ганса благоговейный шепот. Контрабандист с нескрываемым удивлением уставился на огромный зеленоватый камень, который лежал в центре пещеры и слабо сиял внутренним светом. Едва взглянув на него Иоганн почувствовал, как у него по спине побежали мурашки. Младший Дитрих ни капли не сомневался, что большинство парней ощутили то же самое. — Черная магия, — прошипел старый Мюллер, и тот его глаз, который одному чересчур ретивому речному пирату не удалось вырвать из глазницы, прищурился со смесью подозрительности и отвращения. При этих словах остальные контрабандисты начали чертить в воздухе защитные символы своих богов. — Возможно, — согласился Кемпф, — но вы хоть раз слышали о магии, которая не стоила бы приличных денег? Мелкий воришка протиснулся вперед и встал рядом с Гансом. Изучив странную находку, Кемпф ухмыльнулся, протянул руку и поскреб камень. Затем понюхал свой палец, и его улыбка сделалась еще шире. — Чудокамень, — объявил Кемпф. Глаза всех присутствующих расширились, но уже не от страха, а от алчности. Чудокамень был очень ценным товаром. Настолько ценным, что его стоимость знал даже самый распоследний карманник. Поговаривали, что такая разновидность пропитанного магией камня могла делать все — начиная с излечения от лишая и заканчивая превращением свинца в золото. Болтали, что он способен разглаживать морщины стариков и укреплять силы юнцов. Краски, смешанные с его пылью, позволяли самому бездарному художнику создать бесценный шедевр, а один лишь запах припарки из чудокамня становился надежной защитой от зла мутации и безумия. Те, кто жаждал заполучить подобное богатство, настаивали, что эта субстанция отличалась от отвратительного искажающего камня, сырой материи Хаоса, чье прикосновение калечило тело и разум. И родственные связи между ними — всего лишь заблуждение, живущее в головах невежественных и суеверных глупцов. Алхимики и колдуны почти все сделали бы ради обладания хотя бы малой толикой чудокамня. А то, на что сейчас смотрели контрабандисты, было чем угодно, но только не «малой толикой». Однако жадность умеряло мрачное понимание того, что в Империи найдется немного веществ столь же запретных, как чудокамень. Колдуны пошли бы на все, чтобы заполучить его, но и охотники на ведьм сделали бы не меньше, чтобы поймать с ним кого-нибудь. Даже тех, кто ежедневно рисковал оказаться в петле или надолго застрять в крепости Мундсен, отрезвляла мысль о том, как поступали охотники на ведьм с еретиками. Ганс несколько минут глядел на светящийся камень, а затем медленно кивнул: — Кемпф, ты смог бы найти покупателя на эту штуку? — Одного? А почему не дюжину? — с воодушевлением ответил тот. Его слова склонили Ганса к решению. — Кляйнер, Мюллер, тащите эту штуку вниз. Мы перенесем ее в логово. Парни колебались, но острый взгляд предводителя заставил парочку неуклюже приблизиться к груде костей и стащить с нее тяжелый камень. Вынув из карманов рваные тряпицы, они плотно обмотали лица, чтобы защититься от колдовского дыма, и руки, чтобы уберечь кожу от прикосновений магии. Иоганн почувствовал, как по его телу пробежала дрожь, когда обратил внимание, что зеленое сияние потянулось вперед и окутало ладони его приятелей, отбрасывая на их кожу слабые всполохи. Сами они ничего не заметили, а Ганс уже принялся тихо перешептываться с Кемпфом, пытаясь решить, как лучше продать их чудную находку. Контрабандисты отправились назад по осыпающемуся туннелю. Иоганн, не разделявший оптимизма брата, не мог отделаться от ощущения, что все они далеки от того, чтобы сколотить состояние. Их беды только начинались. Глава вторая ЛАБИРИНТ БЕЗЖАЛОСТНОГО ПОКАЯНИЯ В мерцающих всполохах горящего города, когда ночь пронзали крики умирающих, а воздух был пропитан застоялым зловонием горелой плоти, он чувствовал волну силы, пробегавшую по его телу. Необузданная, древняя, внушающая благоговейный трепет своим ужасным великолепием, она ревела в венах, точно живое существо, обжигала каждый нерв, пробуждая сверхъестественную мощь, пропитавшую все его естество. Сила! Сила, способная разорвать горы! Способная сокрушить ничтожные города его врагов, похоронить и их самих, и их вероломство! Способная уничтожить вонючие лачуги людей и растоптать это жалкое разодетое племя когтистыми лапами скавенов! Сила! Сила, уступающая лишь мощи Рогатой Крысы, могущественнейшей из богов! Нет, поправил он себя, с подобной силой ему не быть больше обычным существом из плоти и крови. Он сам станет богом, вознесется, подобно печально известному богохульнику Квитулу Гнусному! У него есть право раздирать и убивать, вспарывать и переламывать! У него есть власть править, держать в железных когтях и всю Подземную Империю, и руины ничтожного царства людей. Он будет сжимать лапы, пока мир не начнет вопить, и все будут знать, что живы лишь потому, что он позволил. Затем сила замерцала, съежилась, утекла из тела, будто струйка дыма из кузнечной печи. Он почувствовал, что новообретенное могущество покидает его, а разум наполняется ужасом. Это было нечестно, несправедливо, его лишили момента величия! С полным ярости взглядом он рыскал по темным улицам горящего города, искал предателя, который встал на пути его окончательного триумфа. Пусть только отыщется — он вопьется презренному в грудь и зубами вырвет еще бьющееся сердце! А в глазах его будут лишь кровь и месть! Затем ярость в голове разбилась вдребезги и захныкала в самом темном уголке его сущности. Из желез выплеснулся мускусный запах страха, и вместе с этим последние остатки божественной силы пронеслись по телу и покинули его. По темной улице, сквозь клубы дыма и кружащий в воздухе пепел, целеустремленно шагали какие-то фигуры. Впереди шел высокий человек, и зловоние, исходившее от него, показалось скавену до ужаса знакомым. Он испытывал к этому существу лишь презрение, однако была причина, по которой из его желез хлынул мускус. Ведь если этот тип здесь, то… Из-за завесы дыма появилась фигура второго. Он был гораздо ниже человека, но крепко сложен и широкоплеч. Толстые узлы мускулов, словно извивающиеся змеи джунглей, обвивали руки видения. Грубые татуировки из гномьих каракулей усеивали голую грудь и выбритые виски. Посреди остриженной головы торчал огромный гребень, выкрашенный в такой же ярко-оранжевый цвет, что и густая борода. Изувеченное, покрытое старыми шрамами лицо гнома недобро ухмылялось. Пустую глазницу закрывала потрепанная кожаная повязка. Второй глаз с убийственной злобой впился в скавена. — На этот раз, паразит, ты отведаешь моего топора! Огромное и безжалостно острое лезвие из звездного металла, будто рука некоего беспощадного демона войны, стремительно приближалось к скавену, направляемое чудовищной мощью вздутых мышц гнома… Серый провидец резко проснулся. Все его тело содрогалось от кошмара, который обрушился на спящий разум. Опустевшие железы пытались извергнуть запах страха, но по тяжелому духу, что окружал провидца, тот понял, что уже опорожнил их во сне. Однако куда сильнее недостойного проявления страха тревожило то, что он не услышал собственного крика. Танкуоль попытался разжать челюсти, но оказалось, что их крепко сжимает кожаный намордник. Пошевелив языком, серый провидец обнаружил, что ему, кроме прочего, заткнули рот железным штырем. Не отдавая себе отчета, Танкуоль поднял лапы, чтобы избавиться от раздражающей помехи. И понял, что его предусмотрительно заковали в маленькие железные рукавицы и когтистые пальцы надежно заперты внутри этой холодной металлической оболочки. Паника заколыхалась в груди Танкуоля, сердце обезумевшим гоблином колотилось о ребра. Серый провидец попытался успокоиться. «Преврати страх в ненависть», — приказал он самому себе. На этом принципе строилась Подземная Империя, он же позволял скавенам господствовать в подземном мире. Сейчас страх ему не поможет. А вот ненависть вполне могла оказаться полезной. Отмщение — мощный стимул для того, кто хочет остаться в живых. Танкуоль проклял кошмарное воспоминание о порожденном преисподней гноме и самодовольном человеке, которого тот держал в качестве домашнего животного. Все страдания и горести начались в тот самый день, когда в его дела вторглись эти ублюдки. Он был настолько близок, настолько соблазнительно близок к осуществлению грандиозного плана, предложенного им Верховному провидцу Критислику. Вероломный простофиля-человек, которого он так долго обхаживал и готовил к тому, чтобы сделать своей пешкой, наконец-то оказался вполне способен достичь той цели, которую ставил перед ним Танкуоль. Фриц фон Гальштадт, начальник тайной полиции Нульна, убил бы брата императора, стоило серому провидцу принести «доказательства» того, что сиятельный вельможа вовлечен в заговор против графини Нульнской. Танкуоль осознавал родовую преданность людей, хоть и находил ее необъяснимой. Император начал бы мстить, графиня противостояла бы ему, веря в доказательства фон Гальштадта. Результатом стала бы война. Война между императором и богатой норой-королевством Нульном. Из-за благоволения и родственных чувств к обеим сторонам конфликт разрастался бы, а там, где этого было недостаточно, агенты скавенов сеяли бы новую ложь. Очень скоро люди принялись бы резать друг друга без оглядки. А когда наконец ослабели бы, скавены выбрались бы из своих нор и заняли законное место наследников верхнего мира. Такой грандиозный план, на который его наверняка вдохновила сама Рогатая Крыса! Даже Верховные провидцы были поражены, хотя Критислик и настоял на небольших изменениях, чтобы после уничтожения людей самому претендовать на кусочек славы. Возможно, когда начали кромсать гениальный замысел Танкуоля, дела и пошли наперекосяк. Его эта мысль уже посещала, но и без кляпа во рту он не стал бы высказывать ее вслух. Едва ли даже Верховный провидец Критислик способен был сочинить столь сложный план, в котором рожденный преисподней гном сделался бы его пешкой. Вольной или невольной. Однако кто еще способен на такой трюк, если не Критислик? Танкуоль отказывался верить в то, что гном со своим ручным человеком оказались у него на пути по глупой и слепой случайности. Все удалось бы, если бы не они! Танкуоль стал бы самым известным серым провидцем со времен Смертогрыза, который спас Черный Ковчег, запрятанный глубоко-глубоко под Скавенгнилем, от колдуна, попытавшегося его украсть. Думать, что по вине обстоятельств проклятая парочка убила фон Гальштадта прежде, чем Танкуоль успел его использовать, это слишком. Считать, что какой-то гном, пусть и безумный, способен одним ударом свалить такого могучего крысоогра, каким был злосчастный Костодер, это слишком! И ведь на этом их вмешательство не закончилось. Парочка задержалась в человеческой норе-королевстве — и пресекала любые попытки Танкуоля исправить положение. Они помешали похитить графиню, разрушили его потуги укрепить союз с инженерами-колдунами клана Скрайр, украв построенный людьми паровой танк, и сорвали грандиозный штурм самого Нульна. Штурм, после которого по всем правилам от города должен был остаться дымящийся кратер! О, будьте уверены, Владыки Разорения высоко оценили старания Танкуоля. Деликатно проигнорировали его великий замысел и сосредоточились на ущербе, нанесенном человеческому городу, и серьезных потерях среди воинов клана Скаб во время сражения. Клан Скаб, говорили они, становился все более и более мятежным. А бои в Нульне так его ослабили, что теперь никакие бунтарские мысли не расшевелят. Сам Верховный провидец Критислик наградил Танкуоля новым крысоогром взамен утраченного. Серому провидцу даже предоставили свободу и возможности для продолжения вендетты проклятому гному и его прислужнику. Тогда-то Танкуоль и должен был заподозрить неладное, но он позволил честолюбию и отчаянной жажде мести затуманить рассудок. Танкуоль собрал новый отряд приспешников и погнался за гномом на север. Грядущая битва должна была закончиться оглушительной победой, серый провидец спланировал ее до мельчайших деталей. Но его убогие приспешники дали грязным гномам обратить себя в бегство и уничтожить. Новый Костодер оказался еще более жалким, чем прежний, и даже когтем не успел прикоснуться к питомцу гнома, как тот его убил! Нет, Танкуоль не ошибался в своих подозрениях. Немногие скавены обладали столь же острым чутьем. Если бы он доверил этой ничтожной твари свою защиту… а разве не Критислик предложил ему взять крысоогра в телохранители? Погоня за гномом и его союзниками уводила Танкуоля все дальше на север, а большая часть старательно скопленного богатства ушла на воинов и покупку настоящего телохранителя, громадного зверя, достойного имени Костодер. Чтобы напомнить Верховному провидцу Критислику о ценности своего гениального и изворотливого ума, Танкуоль отправил в Скавенгниль гонца с известием о построенном гномами воздушном корабле, на котором его презренные недруги так трусливо покинули поле боя. Теперь предстояло не только уничтожить ненавистного врага Подземной Империи, но и раздобыть технику, рядом с которой потеря парового танка в Нульне стала бы мелочью. Однако дела продолжали идти самым ужасным образом. Его агент, вероломный нытик Шнырь Стукач, дальновидно отправленный Танкуолем прятаться на воздушном корабле, вернулся из отравленных Пустошей Хаоса одичавшим мутантом. Отборные воины, захватившие причал воздушного корабля в Кислеве и пленившие его защитников-людей, пресытились недавними успехами и оказались неспособны выполнить строгие указания Танкуоля. Если бы они следовали приказам, когда воздушный корабль вернулся, то проклятая штуковина и ее жалкие обитатели оказались бы во власти серого провидца. Вместо этого скавены с безрассудной вероломностью ворвались внутрь и были убиты. Даже жалкий болван крысоогр умудрился погибнуть. Костодер! Ха! Танкуоль всегда знал, что эти ужасные вещи — не что иное, как невезение! Только гениальность серого провидца (и обильное поглощение искажающего камня для усиления магической силы) позволила ему сбежать после провала его криворуких приспешников. Сопровождал Танкуоля лишь обезображенный Шнырь, который и сам походил теперь на крысоогра, а в запахе его появились тревожные нотки голода. И что еще хуже, их захватили сторожевые отряды огромной орды сумасшедших северян. Лишь благодаря острому и коварному уму Танкуоль смог обмануть варваров и освободиться. Серый провидец позаботился о том, чтобы как можно больше собратьев осталось между ним и кочевниками, а затем отыскал поблизости самое большое в этих краях обиталище скавенов. Это привело его в Адскую Яму, отвратительный город клана Творцов, создателей множества зверей и монстров которые надрывались ради блага скавенов в темных глубинах их царства. Туда же прибыл этот жирный червяк Изак Гроттл, который преподнес старейшинам клана собственную ложь, убеждая тех, что по вине Танкуоля, а не из-за вероломного предательства самого Изака, нападение на Нульн закончилось провалом и потерей множества мастеров-укротителей. И вместо радушного приема серого провидца ждал плен… который не обещал продлиться долго. Судьба и Рогатая Крыса вновь улыбнулись Танкуолю. В любое другое время клан Творцов с радостью отделался бы от серого провидца, ведь редко в лапы какого-нибудь из кланов попадал столь беззащитный член братства. Танкуоль не сомневался, что на решительные действия скавенам не доставало смелости, поскольку даже в плену его репутации хватало, чтобы вселить ужас в подобный сброд. Однако до открытого противостояния так и не дошло. По собственной глупости меняющие плоть из Адской Ямы забрали Шныря в свои мастерские, намереваясь ставить на нем эксперименты. Но мутант вырвался на свободу, затерялся в нижних лабиринтах и подтолкнул рабов-скавенов к восстанию! Верховный погонщик, понимая, что дело ему не по зубам и он не в силах даже своих воинов удержать от перехода на сторону мятежников, обратился за спасением Адской Ямы к Танкуолю. Какой-нибудь мелочный скавен отказался бы, но Танкуолю хватило великодушия помочь клану Творцов, несмотря на все унижения, которые претерпел от них. Благодаря блестящему руководству серого провидца бунт довольно быстро подавили. Сожаление вызывало лишь то, что в суматохе Шнырю удалось скрыться в туннелях и избежать заслуженного воздаяния за предательство хозяина и святотатство против Рогатой Крысы. Однако опасность еще не миновала. Шнырь вновь проявил свою вероломную натуру и позволил колдунам северян использовать себя, чтобы ослабить Адскую Яму и дать диким ордам ее захватить. Танкуоль самоотверженно отложил возвращение в Скавенгниль, где Совет Тринадцати давно ожидал его доклада, и решил помочь клану Творцов избежать окончательной гибели. В конце концов, разве не могучий серый провидец Танкуоль вел воинов клана Творцов на битву с предводителем северян Алариком Львиногривым, когда тот бросил своих варваров на крепости, разбросанные под Страной троллей? Тогда орда была разбита и почти полностью уничтожена лишь благодаря решительным действиям Танкуоля. Если бы тупые когтелидеры строже следовали плану сражения, то войско клана Творцов осталось бы невредимым. Но никто в здравом уме не смог бы обвинить серого провидца в гибели армии, которая оказалась слишком тупой, чтобы проявить надлежащее понимание тактики. К счастью, самки Адской Ямы воспользовались прошедшими со времен разгрома Аларика годами и создали для клана Творцов новую армию. Танкуоль повел надежные отряды закованных в доспехи штурмовиков, свирепых клановых крыс и множества жутких тварей из кузниц плоти на жестоких северян из элитного авангарда Арека Демонический Коготь, который доверил схватку со скавенами лишь лучшим своим воинам, а отбросы увел на штурм Прааги. Танкуолю пришлось признать, что новая армия клана Творцов куда лучше предыдущей. Однако и разработанный им план сражения был, разумеется, удачнее, хотя толстый визгливый Изак Гроттл и пытался приложить к нему руку. Когда все закончилось, Танкуоль имел удовольствие наблюдать за тем, как уже вторую на его счету орду северян разбивают вдребезги, будто череп новорожденного гнома. На этот раз обошлось без неловкости за то, что он оказался единственным живым скавеном, который наслаждался отступлением. После битвы Танкуоль распрощался с кланом Творцов, Адской Ямой и двоедушным Изаком Гроттлом. Серый провидец получил от Верховного погонщика лишь малую толику вознаграждения. В конце концов, меняющие плоть — примитивная и глупая порода, и было бы нехорошо пользоваться превосходством над ними и указывать на то, что более щепетильный скавен едва ли назвал бы предложенную награду щедрой. Кроме того, Танкуолю не терпелось прибыть с докладом к Совету Тринадцати. В Скавенгниле у него найдутся друзья, которые помогут расплатиться с долгами, накопившимися за время, проведенное на севере. Хилые рабы-скавены, подаренные ему кланом Творцов, несли серого провидца по туннелям Подземной Империи, а его разум пылал от планов на будущее и обид за прошлое. Пытаясь справиться с зудом, Танкуоль потерся рогом, до которого не дотягивался скованными лапами, о плечо. Но как бы ни крутил шеей, как бы ни наклонял голову, все равно не мог найти нужное место. Еще одно оскорбление, несправедливо нанесенное теми, кто завидовал его гению и благосклонности к нему Рогатой Крысы! Он прекрасно понимал, какой глубокой стала зависть сородичей после его возвращения в Скавенгниль! Вместо того чтобы приветствовать верного и умелого слугу, каким он и являлся, Танкуоля схватили элитные белые штурмовики, охранявшие Владык Разорения и Разбитую башню. Его притащили к Верховному провидцу Критислику в цепях, точно какого-то мятежного еретика! Критислик сообщил, что они недовольны тем, что Танкуоль не сумел захватить воздушный корабль гномов. А еще обеспокоены тем, что он не смог вовремя доложить Совету о нападении Арека Демонический Коготь на Кислев, чем они воспользовались бы в собственных целях. И, наконец, расстроены известием о том, что он без дозволения Верховного провидца организовал восстание рабов в Адской Яме. Как ни старался Танкуоль объяснить эти мнимые неудачи, Критислик оставался глух к его словам. Танкуоля лишили посоха, амулета, символов серого провидца и агента Совета и бросили в какую-то мрачную дыру глубоко под улицами Скавенгниля. И теперь он, как никогда прежде, уверился в том, что за его падением с самого начала стоял Критислик. Это стараниями Верховного провидца на его пути оказались рожденный преисподней гном, вероломный Шнырь и все прочие враги, которые завидовали его гениальности и подвергали сомнению его неустанную преданность и благочестие! Правильно Танкуоль готовил заговор против этой одряхлевшей старой мыши! А стоило подумать обо всех тех моментах, когда он разбрызгивал мускус лишь для того, чтобы запахом страха выразить почтение этому дураку… Глаза Танкуоля привыкли к темноте, и он тут же замер. Все вокруг изменилось — серый провидец был уже не в унылой узкой яме. Он вспомнил те жалкие кости, которые стражники сбросили ему прошлой ночью. У костей был странный вкус, но в тот миг Танкуоль был слишком голоден, чтобы обращать на это внимание. А теперь догадался, что их пропитали каким-то снадобьем. И пока он оставался без сознания, тюремщики заткнули ему рот кляпом, связали и перенесли из тюрьмы сюда. Но что же это за место? Желудок Танкуоля сжался, а опустевшие железы попытались выпустить мускус. Серого провидца посетило ужаснейшее предчувствие. Лабиринт Неотвратимой Смерти — самый коварный из способов Совета Тринадцати избавляться от тех, кто им не нравился. Переплетение туннелей и проходов, полных ловушек, ям, шипов и кипящего масла. Укрепленные стальными прутьями стены не смог бы прогрызть даже самый отчаянный скавен. За все столетия, которые прошли с момента постройки лабиринта, никому не удалось из него выбраться. А причина была проста — из этого места не существовало выхода. Танкуоль уставился на потолок, и голова у него закружилась от вида крохотных мерцающих огоньков. Успокаивающая близость свода растворилась в бескрайней и пугающей пустоте ночного неба. Он знал, что это всего лишь трюк, созданная гномами иллюзия, которую похитили из разрушенных залов Города Столпов. Он понимал, что видит вовсе не звезды, а крошечные кусочки янтаря и жемчуг на выкрашенном в черный цвет потолке. Понимал, что это обман, но не мог побороть безотчетное отвращение, которое расползалось по его телу. Бесчисленные поколения скавенов рождались, сражались и умирали в тесных туннелях и захламленных пещерах Подземной Империи, что сделало их племенем агорафобов. Ужас перед открытым пространством отпечатался в самых глубоких и примитивных частях их разума. Серый провидец попытался побороть страх своими знаниями, силой интеллекта подчинить неуправляемую природу. Жестокая натура безвестных и проклятых крысолюдов, построивших это место, проявлялась в том, что лабиринт должен был уничтожать скавенов с помощью их же естественных побуждений. Инстинкт против интеллекта — неравная схватка для большинства скавенов, которые, по сути, немногим умнее своих соседей-крыс, однако если в дело вступает разум, подобный тому, которым обладает Танкуоль, то победу одерживает гений. Безымянные архитекторы лабиринта не рассчитывали на блестящий ум серого провидца! Танкуоль поймал себя на том, что крадется к стене, борясь с отчаянным желанием коснуться усами влажной земли и убедиться, что не проваливается в пустоту огромного неба. Он заскрежетал зубами от досады. Надо же было позволить телу пойти на поводу у столь примитивных и ничтожных порывов! Строители лабиринта наверняка знали, что самым естественным для любого скавена, над которым раскинулся звездный покров, было прижаться к стене. А значит, они могли спрятать в ней какое угодно средство, способное расправиться со слабыми умами. Намазанные ядом шипы на пружинах, скрытые тонким слоем земли огнеметы, плюющиеся струями искажающего пламени, а возможно, даже потайной шарнир, благодаря которому стена могла повернуться и раздавить жертву. Нервничая все сильнее и сильнее, Танкуоль медленно попятился от мерзкой стены. А почувствовав, как за спиной осыпается земля, с выпученными от страха глазами прыгнул к центру туннеля, не заботясь о том, насколько уместно подобное поведение для серого провидца его статуса. Отступая от одной стены, он слишком приблизился к другой. Лишь отточенные молниеносные рефлексы позволили ему избежать столь необдуманного риска. Танкуоль наблюдал за стеной, которую задел, с тревогой ожидая, что оттуда появится какая-нибудь опасность. Но ничего не произошло, и это его почти разочаровало, впрочем, следовало полагать, что его поразительные реакции куда быстрее устройств, которыми снабдили лабиринт архитекторы. Машина смерти еще не успела сработать, а Танкуоль уже исчез. Он стоял в темноте, прислушиваясь к биению собственного сердца. Все его чувства обострились. Танкуоль различил слабый горьковато-сладкий запах. Ощутил легкое колыхание воздуха, намекавшее на сквозняк. Расслышал неясный шум, который доносился из-под каменного пола. Казалось, там скрежещут ржавые шестеренки. Из лабиринта не было выхода, но Танкуоль все равно решил не сдаваться. Если ему удастся найти, чем снять намордник и оковы, он сможет воспользоваться магией и вновь склонить чашу весов в свою пользу. Какими бы изобретательными ни были архитекторы лабиринта, вряд ли при постройке ловушек они принимали в расчет мощь серого провидца. Стараясь не смотреть на лишавшую самообладания иллюзию неба, Танкуоль осторожно двинулся по туннелю. Он пытался держаться подальше от стен и внимательно следил за тем, куда ступает. Впереди туннель разделялся на пять отдельных коридоров, которые расходились в стороны, словно пальцы руки. Серый провидец остановился и принюхался, пытаясь решить, в какой пойти. Крайний левый коридор вызывал у него хорошие предчувствия. Скавен раздраженно хлестнул себя хвостом, вспомнив, что все это место создано так, чтобы подталкивать жертву к самоуничтожению. Танкуоль отвернулся от левого прохода и выбрал центральный, но не успел сделать и дюжины шагов, как чутье заставило его броситься на пол. Мгновение спустя над головой скавена со свистом пронесся поток зеленого искажающего огня, прожигая себе путь сквозь туннель. Запах паленой шерсти подсказал серому провидцу, как близок тот был к гибели — хоть он и успел упасть, пламя все же облизало ему спину. Танкуоль поднялся и хмуро вгляделся в темноту. На этот раз он безошибочно различил скрежет зубчатых колес под полом. Почувствовал, как грохочет сам туннель. Скавен поторопился вернуться тем же путем, каким пришел. Он как раз добрался до развилки, когда потайной механизм начал вращать туннель-ловушку. Вскоре там, где раньше был проход, оказалась лишь глухая стена. Серый провидец не стал тратить время ни на созерцание подземной машины, ни на размышления, сама ли она работает, или ею управляет чей-то жестокий разум. Уцелев после встречи с искажающим огнем, он решил все-таки довериться первому впечатлению и пойти по крайнему левому туннелю. Хотя тот мог оказаться не менее опасным, чем выбранный наугад. Едва Танкуоль вошел в туннель, горьковато-сладкий запах сделался еще сильнее. Теперь серый провидец узнал его и сильнее прежнего начал подозревать обман. Пахло не просто очищенным искажающим камнем, а искажающим камнем, которому позволили вылеживаться невероятно долго. Вещи подобного сорта могли завладеть разумом скавена и уводить его все дальше и дальше, а тот даже не осознавал бы этого притяжения. Однако Танкуоль прекрасно понял, что именно заманило его в туннель. Он догадался, что попал в ловушку, и был начеку. Едва уловимая перемена в тяжелом воздухе заставила серого провидца замереть. Перед его глазами яркой вспышкой среди темноты мелькнул металл. Танкуоль напрягся каждой мышцей и стал ждать, пока маятник вернется в свою потайную нишу. На миг серый провидец задумался, не воспользоваться ли ему острой кромкой маятника, чтобы избавиться от оков, но быстро отбросил этот порыв, опасаясь, что тюремщики могли намазать лезвие каким-нибудь смертоносным ядом. Танкуоль пробирался сквозь мрак, позволяя запаху искажающего камня вести за собой. Он продолжал сторониться стен и отводил взгляд от смущавшего блеска фальшивых звезд. Серого провидца толкало вперед вовсе не желание спастись, ведь он знал, что из Лабиринта Неотвратимой Смерти нет выхода. Нет, им двигало нечто более примитивное и природное. Сейчас его, разгоряченного запахом искажающего камня, заботили еда и вода. Следовало удовлетворить телесные нужды, прежде чем приступать к избавлению от оков и схватке с испытаниями лабиринта. Танкуоля затягивало все дальше в темноту извилистого туннеля, и даже его находчивый ум уже изнемогал от попыток уследить за тропой под ногами. Та закручивалась вокруг самой себя, заставляя думать, что, возможно, скрытые механизмы двигали проходы за его спиной, вращая и поворачивая их так, чтобы он оказался пойман в бесконечно повторяющийся узор. Эта мысль и приводила в уныние, и вызывала восхищение жестокостью создателей лабиринта. Если машины действительно вращали туннели, то за этим как минимум стояла какая-то цель. Свернув в последний раз, Танкуоль с удивлением обнаружил перед собой просторную пещеру. Капавшие с потолка сталактиты портили впечатление от жемчужных звезд и серебряных лун над головой. Стены были по крайней мере частично обработаны, и на них виднелись следы инструментов, а не царапины от когтей и клыков. Серый провидец не смог разглядеть других входов в это место и очень скоро потерял интерес к их поискам. Его вниманием завладел предмет в центре пещеры. Черный камень с зелеными прожилками, которые светились в темноте. Если у Танкуоля и были какие-то сомнения насчет горьковато-сладкого запаха, то в цвете искажающего камня он не мог ошибиться. Тот стоял на небольшом медном постаменте, на котором серый провидец рассмотрел грубые руны и причудливые символы. Древние письмена. Действительно очень древние, вероятно появившиеся даже прежде самих скавенов. Танкуоля охватило нечто посильнее голода, и он подкрался к постаменту. Любопытство было тем пороком, который направлял племя скавенов всю их долгую историю, хотя при любой возможности каждый крысолюд, обладающий хоть каплей сообразительности, предпочитал, чтобы неизбежные для опасных дел риски брали на себя помощники. Танкуоль подобной роскошью не располагал, и это обстоятельство заставило его еще раз проклясть Критислика. Несколько рабов или даже свирепая гигантская крыса весьма пригодились бы. Ни один скавен не чувствовал себя спокойно, если его нос не наполнял запах дюжины прислужников. Танкуоль подавил в себе и голод, и любопытство, поскольку слишком хорошо помнил, где находится. Стараясь держаться на расстоянии, он осторожно обходил постамент и изучал его издалека. Внезапно серый провидец остановился уставившись на каменную глыбу. Теперь Танкуоль смог разглядеть, что перед ним грубое изваяние, столь же примитивное, сколь и древнее. Это была статуя скавена, лапы которого лежали на обернутых хвостом коленях, а над головой возвышались огромные, похожие на могучие глефы рога. Серый провидец пал ниц в благоговейном страхе пред образом Рогатой Крысы. Танкуоль наконец понял, где оказался. Это был вовсе не Лабиринт Неотвратимой Смерти, а чуть менее губительный Лабиринт Безжалостного Покаяния, который Верховный провидец использовал для проверки тех серых провидцев, чья верность и способности вызывали у него сомнения. Это место создали для того, чтобы определять, сохранил ли скавен благосклонность Рогатой Крысы. Лишь те, кто проявлял себя, возвращались назад. Прочие становились жертвами лабиринта. Как и любой скавен, Танкуоль боялся своего бога и завидовал ему, но теперь в мольбах серого провидца о спасении звучала рожденная отчаянием искренность. Если Рогатая Крыса пощадит своего жалкого и недостойного слугу, Танкуоль будет неустанно трудиться и добьется господства над верхним миром. Он не станет больше думать о собственных амбициях и алчности, о тайной мечте возвыситься до Верховного провидца и увидеть, как детеныши Критислика обгладывают кости этого старого негодяя. Он даже откажется от навязчивой идеи отомстить проклятому гному и его разодетому любимчику, если Рогатая Крыса его услышит. В разгар своих молитвенных обещаний Танкуоль вдруг почувствовал желание поднять голову от пола. Он лишь мгновение смотрел на изображение Рогатой Крысы, а затем его взгляд остановился на чем-то выше и дальше статуи. На фальшивом ночном небе, среди каменных наростов, сияли две голубые звезды. Что-то тревожное было в этих сапфировых огоньках, и Танкуоль начал поворачивать голову, осознав нечто такое, что заставило его позабыть о лабиринтах, богах, искажающем камне и даже голоде. Голубые звезды двигались. Медленно, мучительно медленно они ползли по своду пещеры. Теперь Танкуоль смог разглядеть, что сапфировые огоньки не просто находились среди сталактитов, а крепились к большому каменному выступу. Только вот на самом деле это был не камень, а нечто, сливавшееся с камнем, чтобы удобнее было охотиться. В памяти серого провидца вновь всплыли страшилки тех дней, когда он был еще крысенком. Все те жуткие истории, которые рассказывали злопамятные рабы, чтобы пугать своих подопечных. Сказки о Подземной Империи и лишенных света милях пустых туннелей между норой и лабиринтами, полными скавенов. Жуткие небылицы о том, что обитало в этих туннелях, готовое протянуть лапу и схватить неосторожного скавена, который осмелился в одиночку бросить вызов темноте. Существо на потолке было одной из таких выдумок. До сего момента Танкуоль считал, что подобное не более чем безумная фантазия блохастых выходцев из клана Вермс. И все-таки это чудовище нельзя было спутать ни с чем другим. Серый провидец уже мог различить очертания длинных тонких ног, огромного брюха и крепкого торакса. Разглядел угловатую голову с похожими на драгоценные камни сапфировыми глазами и зазубренными жвалами в отвратительной пасти. Две изогнутые тени, несомненно, были огромными клешнями чудовища, способными разорвать в клочья. Ими оно ловило и удерживало вопящую жертву, отдирая челюстями куски ее плоти. Трегара. Пантера подземного мира. Похожий на богомола чудовищный хищник, который не находил для себя добычи желаннее скавенов. Даже сейчас, глядя в эти сапфировые глаза, Танкуоль с трудом верил, что подобная тварь существует на самом деле. Он перебирал в уме каждую полузабытую историю, которую ему рассказывали об этих существах. А трегара продолжала медленно и бесшумно приближаться. Слепая! Да, это он помнил. Танкуоль возгордился собой, откопав в памяти такой старый и, казалось бы, бесполезный кусочек знаний. Но это еще не все: трегара не могла учуять добычу, как скавен не мог уловить запах бледного жесткого тела насекомого. Как же тогда она охотится? Трегара была уже почти над самым постаментом. Танкуоль содрогнулся, увидев, насколько та огромна — по крайней мере вдвое тяжелее его самого и покрыта толстыми хитиновыми пластинами. Он задрожал, и насекомое тут же повернуло голову, устремив, казалось, слепой взгляд на серого провидца. Танкуолю вовсе не почудилось — вялые движения трегары действительно стали стремительными. Движение! Вот так трегара отыскивает добычу! Даже малейшее шевеление выдаст Танкуоля. Он изо всех сил старался успокоиться, унять бьющийся хвост и дрожащие конечности. Серый провидец заставил себя отвести взгляд от гигантского насекомого, прекрасно сознавая, что, пока смотрит на него, любая попытка перестать нервничать обречена. Прошло несколько мучительно долгих мгновений. Танкуоль ждал, что вот-вот его схватят похожие на косы клешни. Но ничего не происходило, и он рискнул поднять морду от пола. Трегара находилась почти над ним. Он уже отчетливо видел отметины на ее спине, слышал скрежет тела о скалу. Слишком сильное зрелище, чтобы сохранить самообладание. Завопив сквозь кляп, Танкуоль с грацией перепуганной гигантской крысы на всех четырех лапах помчался прочь от зловещего хищника. Отбросив достоинство и приличия, серый провидец, словно огромная мышь, юркнувшая в нору, метнулся обратно в туннель. Танкуоль бежал по узким извилистым туннелям, а его вновь наполнившиеся железы источали мускусный запах страха. Лишь один раз серый провидец рискнул оглянуться. Два сапфировых огонька сверкали на потолке туннеля, клешни вонзались в черный камень, отталкиваясь ими, — трегара преследовала свою добычу. Зловещая бесшумность насекомого тревожила Танкуоля сильнее, чем шипение змеи или рычание кошки. Тишина придавала трегаре неестественную, почти стихийную ауру неотвратимости. Серый провидец не собирался подчиняться неизбежному, какую бы форму оно ни приняло. Всегда найдется способ, обман, чтобы выкрутиться, приспешник, чтобы свалить вину, господин, чтобы подольститься. Танкуоль многое пережил — от темных искусств некроманта Воргуна из Прааги до мерзких язв Чумного владыки Скратсквика и воинов-мутантов Арека Демонический Коготь. Даже порожденный преисподней гном не смог одолеть могущественного серого провидца Танкуоля. И он не готов был смириться с тем, что закончит жизнь кормом для какого-то безмозглого туннельного сторожа. Танкуоль снова оказался на перепутье. И снова перед ним были пять коридоров. Трегара появилась совсем рядом. Поколебавшись лишь миг, скавен кинулся в центральный туннель. Затем бросился на пол и прижался к земле. Одно ужасное мгновение Танкуоль гадал, сработает ли ловушка или этот путь и в самом деле был правильным. Внезапно над его головой взревело зеленое пламя. В нос ударил тошнотворный запах горелого мяса. Танкуоль посмотрел наверх и увидел, как от обуглившегося панциря трегары отвалилась длинная, похожая на косу клешня. Сапфировые глаза насекомого навсегда потускнели от жаркого потока искажающего огня. В туннеле вновь раздался грохот. На этот раз Танкуоль оказался не слишком расторопен. Коридор начал вращаться, и его увлекло следом. Поворот завершился, и серый провидец заморгал от резкого света фонарей из искажающего камня, который на него обрушился. Вокруг скрежетали механизмы, и Танкуоль смутно различил в отдалении массивное ступальное колесо, которое приводили в движение рабы-скавены. Сердце серого провидца бешено колотилось о ребра. Он не умрет! Его бросили не в Лабиринт Неотвратимой Смерти, а в Лабиринт Безжалостного Покаяния! Рогатая Крыса не оставила своего любимого слугу! Ему дали еще один шанс проявить себя. Повелители не обрекали его на гибель. Гораздо ближе рабов стоял большой отряд закованных в доспехи скавенов. В свете искажающего огня их светлый мех приобрел зеленоватый оттенок. Здоровяки в стальных нагрудниках крепко сжимали алебарды с хищно изогнутыми крюками. Танкуоль по запаху узнал альбиносов-штурмкрыс, элитную стражу Совета Тринадцати. Среди них была еще одна фигура, почти такая же высокая, как штурмовики. Темно-серый мех резко контрастировал с металлическим отливом длинной развевающейся мантии. Символы, вышитые на ней нитками из черной крысиной шерсти, складывались в замысловатые узоры. Такие же черные рога огромными костяными спиралями закручивались над головой скавена. Морда у него была морщинистая, вытянутая и так искаженная неподвластной времени злобой, что рядом с ней даже самый свирепый великан показался бы крошечным и беззащитным. Танкуоль, показывая смирение, обнажил горло перед старейшим жрецом-колдуном, Верховным провидцем Критисликом. Если бы в железах серого провидца хоть что-то осталось, он бы проявил уважение своему повелителю, но весь мускус закончился во время жуткого бегства от трегары. Морда Критислика, разозленного отсутствием почтительного запаха, расплылась в клыкастой, бросающей вызов улыбке. Однако через мгновение Верховный провидец догадался о причинах столь неподобающего поведения и мрачно усмехнулся. — Ты выжил в лабиринте, серый провидец Танкуоль, — прошипел Критислик. — Хорошо-хорошо. Рогатая все еще любит-жалует тебя. По взмаху его лапы к пленнику приблизились две штурмкрысы. Грубо, но быстро они сняли с Танкуоля намордник и оковы. Тот, закашлявшись, выплюнул железный прут и попытался размять челюсти. Затем почувствовал на себе нетерпеливый взгляд Критислика и снова бросился на пол. — Я служу лишь воле-желанию Рогатой, — заныл Танкуоль. — Слово ужаснейшего-великолепнейшего Верховного провидца для меня священный приказ, о великодушный тиран, — добавил он, решив, что проявление подобострастной преданности поможет избежать возвращения в лабиринт. Критислик, казалось, размышлял над льстивой речью, но тут в его глазах вспыхнул жестокий огонек. — Ты был способным слугой, серый провидец Танкуоль, — произнес Критислик. — Совет нуждается в беспо… в сведущем слуге для решения крайне деликатного вопроса. Верховный провидец снова взмахнул рукой. Белые штурмовики схватили Танкуоля за плечи и повели его прочь. Серый провидец знал, что лучше не сопротивляться и не протестовать. Кто-то менее проницательный мог бы решить, что страшнее лабиринта испытания уже не будет и, отбиваясь, он ничем не рискует. Однако Танкуоль отлично понимал, что к чему. Там, где дело касалось коварных фантазий Владык Разорения, всегда находилось что-нибудь еще хуже. Глава третья ЧЕРВИ И КРЫСЫ Логово, как называл его Ганс Дитрих, было не чем иным, как заброшенным погребом в таверне «Орк и топор». И ради того, чтобы все оставалось, как есть, маленькая банда платила владельцу заведения, Ульгрину Разящая Рука, кругленькую сумму. В небольшом коридорчике между баром и кухней располагалась потайная дверь, которая позволяла контрабандистам попадать в их секретную сокровищницу. В таком деле жизненно важно иметь безопасное место для хранения товаров, если окажется невозможно их немедленно доставить. «Орк и топор», известный как один из самых страшных притонов порока и пьянства в порту, был идеальным прикрытием. Об этом месте ходила до того паршивая слава, что во всем Альтдорфе не нашлось бы стражника, который стал бы копать глубже в поисках новых преступлений. Среди завсегдатаев таверны хватало сутенеров, любителей дурман-травы, речных пиратов, бандитов, воров и убийц, чтобы удовлетворить любую квоту по арестам. Если что-то и впечатляло Ганса все эти годы, так это то, что глупее и ленивее стражника был только обычный преступник. Чтобы держаться подальше от крепости Мундсен или тюрьмы Рейксклык, не нужно быть гением — достаточно оказаться умнее ближайшего от тебя вора и молчать, когда он берет вину на себя. Благодаря этой философии Ганс оставался чистым в глазах мировых судей, хотя и занимался кражами больше десяти лет. Зато его брат нарушил правило «не влезай в чужую драку» и провел три года в Рейксклыке, после того как оказался втянут в бунты оконного налога. Возможно, Иоганну стоило провести в тех подвалах еще несколько лет — дополнительный срок мог вбить чуток здравого смысла в его твердую черепушку. Как бы то ни было, время от времени у младшего Дитриха по-прежнему проявлялись тревожные симптомы идеализма. Но, по крайней мере, он был надежным помощником, жизненно важным ресурсом, когда в банде появлялись скользкие проныры вроде Кемпфа. Глядя на поредевшую шайку, которая шла по узким, засыпанным мусором переулкам, Ганс понял, что нужно набрать новых парней. И чем раньше, тем лучше, поскольку за ними охотится Густав Фольк. Убедившись, что поблизости никого нет, Ганс проскользнул к черному ходу таверны. Он всегда был начеку, высматривал осведомителей и стражников, старался не высовываться, а сегодня стал вдвое осторожнее. Если их находка действительно то, о чем рассказывал Кемпф, тогда получится возместить потерю вина и даже остаться в выигрыше. Ганс придержал хлипкую — всего несколько досок на петле — дверь, а остальные члены банды выползли из тени и бросились в таверну. Позади них с обнаженным кинжалом шел Иоганн, держась вплотную к Кляйнеру, а здоровяк ковылял по проулку, обхватив руками диковинный камень. Даже укрытый промасленной тканью, тот испускал слабый зеленый свет. Ганс сморщил нос. Последнее, что им нужно, так это то, чтобы кто-нибудь заметил и притащил охотников на ведьм! Гул голосов и непристойные песни, доносившиеся из главного зала таверны, скрыли приход контрабандистов. Единственной, кто наблюдал за черным ходом, была Грета, служанка с простоватым лицом и телом похотливой коровы. Она питала слабость к одному из членов шайки и, когда могла, околачивалась у двери, чтобы понаблюдать за их появлениями и исчезновениями. — Доброго вечерочка, Грета, — проскальзывая внутрь, поприветствовал ее Ганс. Девушка ухмыльнулась, затем вытянула шею, и вид ее сделался слегка разочарованным, поскольку снаружи остались только Кляйнер и Иоганн. — А разве Кребс не с вами? — спросила она с ноткой уныния в голосе. — Прости, милая, но его схватила портовая стража. Не увидеться вам, пока его не выпустят из Мундсена, — солгал Ганс. Иоганн бросил на брата кислый взгляд. Оба они видели, как Густав Фольк насадил Кребса на меч, точно рыбину. Повидаться с ним Грета сможет разве что с помощью некроманта. — Просто сегодня он оказался слишком неповоротлив, — продолжил Ганс, возвращая брату кислый взгляд. Не было никакого смысла говорить правду и проводить полночи в попытках утешить ревущую женщину. — На самом деле никто не виноват. Иногда проклятым «грифонам» везет, вот и все. Глаза Греты сделались красными и влажными, а на пухлом лице выступил румянец. Ганс похлопал ее по плечу. — Не волнуйся, куколка, — сказал он. — Мы с ребятами проследим, чтобы кто нужно получил взятку. Кребс скоро вернется и постучит в твое окошко. Ганс еще не успел стереть улыбку с лица, а Иоганн уже втолкнул его в чулан и погнал вниз по ступенькам в потайной погреб. — Тебе кто-нибудь говорил, что ты червяк? — прорычал младший из братьев. — Думаешь, скажи я, что от ее ухажера осталась только зарубка на мече Фолька, ей стало бы легче? — парировал старший. — Должен признаться, братец, иногда мне кажется, что наша милая старушка-мать ошиблась с выбором папаши, раз ты тупой такой. Ганс проигнорировал поток гнусной брани, вызванный его словами, и спустился в подвал. Это было обшарпанное место с отсыревшей штукатуркой на стенах, деревянным потолком, скрипевшим всякий раз, когда кто-нибудь наверху выходил по нужде через заднюю дверь таверны, и такой густой паутиной, что в ней и огр задохнулся бы. Однако недостаток изысканности восполнялся безопасностью. Ведь контрабандистам всегда приходится выбирать между роскошью и неприметностью. Поредевшая шайка сгрудилась вокруг единственного светильника — штормового фонаря, который они как-то раздобыли на корабле мариенбургского торговца. Из-за треснувшего стекла на пол ложились довольно странные тени, но все-таки лучше, чем сидеть в потемках или задыхаться от чада факела. Ганс еще раз быстро всех пересчитал. Мюллер, Кляйнер, эта крыса Кемпф, Вильгельм и Иоганн. Да, дорого им обошлась засада Фолька. — Можешь уже поставить эту штуку, — обратился Ганс к Кляйнеру. Этот олух по-прежнему прижимал к груди светящийся камень, хотя на лбу уже выступил пот, а на шее вздулись вены. Кляйнер уронил свою ношу на пол и скрючился задыхающейся развалиной. Грохот заставил остальных контрабандистов выругаться и уставиться на потолок в попытках понять, услышали их наверху или нет. Ганс покачал головой. Они могли бы убить тут любовницу императора, но за гвалтом в пивной никто бы этого не разобрал. Он хлопнул в ладоши, привлекая к себе внимание. — Что же, парни, ночь у нас выдалась тяжелая. — Тяжелая? — прорычал Вильгельм и взмахнул забинтованной рукой. — Мне два пальца отрезали! — В следующий раз не будешь болтаться под ногами, — съязвил Ганс. Иоганн встал рядом с братом, грозно напоминая Вильгельму, что если тот попытается что-нибудь устроить, то потерей двух пальцев не отделается. — Черная преисподняя Кхаина, Ганс! — выругался Кемпф. — На нас напала не портовая стража и не охрана стоков, а Густав Фольк! На случай, если ты позабыл, он работает на Класста! Эти люди не станут бросать тебя в крепость Мундсен, а похоронят под ней! — И искать тебя не перестанут! — добавил Вильгельм. — Никогда! Ганс покачал головой: — Значит вы бы предпочли работать на Фолька? Забавно, но я не припомню, чтобы кто-то жаловался, что ему не приходится отдавать те сорок процентов, которые эта пиявка забирал бы с каждого дельца. — Да, но теперь все иначе, — отрезал Кемпф. — Теперь Фольк вышел на нас! — Так что же вы хотите сделать? Все бросить и пойти на попятную, потому что за вами гонится большой злой Фольк? — Ганса слегка раздражали кивки, которыми контрабандисты приветствовали его предложение. — У нас припрятано достаточно, чтобы уехать подальше от Альтдорфа, — сказал Мюллер. — Думаю, Вюртбад достаточно далеко, чтобы не попасться в лапы Фолька. — Разве что в лапы Фолька, — перебил его Иоганн. — А если тебя ищет его босс, то и Кислев окажется не так уж далеко отсюда. От этих отрезвляющих слов в воздухе повеяло мрачным холодом, словно школьный хулиган выпустил воздух из надутого свиного пузыря. Ганс решил разыграть карту, которую до сих пор придерживал. Он порылся в кармане, вытащил мешочек с монетами и с размаху швырнул его на пол. Так, чтобы все услышали звон металла. — Вот вам вся добыча с трех последних дел. — Ганс улыбнулся, когда мужчины набросились на кошель. — Делите, как пожелаете, и да пребудет с вами милость Ранальда. — Он помолчал, а затем прибавил с хитрым блеском в глазах: — Разумеется, если вы сейчас уйдете, то своей доли не получите. Это замечание заставило некоторых повернуть головы. На Ганса уставились с подозрением. — Доли в чем? — требовательно спросил Мюллер. Ганс похлопал по обтянутому дерюгой камню, забарабанил пальцами по его бокам, и по подвалу прокатилось звонкое эхо. — Если это чудокамень, то сколько он будет стоить, Кемпф? — Ты не выбросишь нас из этого дела! — прорычал тот, больше, чем когда-либо напоминая загнанного в угол грызуна. — Но вы же хотите уехать из Альтдорфа, — ответил Ганс. — Тот, кто останется, чтобы продать этот… товар, и должен пожинать плоды. Каков был наш уговор? Равные риски — равный навар. Благодаря этому простому правилу мы и были честны друг с другом так долго — не вижу причин не воспользоваться им и сейчас. Парни посмотрели на Ганса так, словно он плюнул им в пиво. Кляйнер поднялся с пола, и на его лице было написано, что он хочет разорвать ухмыляющегося негодяя на куски. Вильгельм потрогал свой нож — жутковатую штуковину, будто созданную для потрошения акул. Мюллер просто стоял и свирепо глядел на Ганса. Кемпф что-то бормотал себе под нос, покусывая усы. — И сколько же, по-твоему, он будет стоить? — спросил Иоганн, поддерживая игру брата. Кемпф сердито посмотрел на обоих Дитрихов. — Если именно эта штука действительно чудокамень, то никто не знает, сколько он стоит. — И как же нам узнать, что это действительно чудокамень? — спросил Ганс. Кемпф выглядел так, словно проглотил что-то горькое. — Я знаком с людьми… — начал он. — С кем? — подпихнул его Иоганн. Это было так похоже на мелкого проныру — держать все при себе, пока получается, а остальные пусть болтаются в неведении. Но даже Кляйнер не настолько глуп, чтобы позволить Кемпфу скрывать что-то. — Я мог бы отнести его доктору Лоу, алхимику, — сказал Кемпф через мгновение. — Он бы выяснил. Ганс кивнул. — Хороший план, — согласился он, а затем вытащил свой кинжал. Прежде чем кто-нибудь из контрабандистов успел среагировать, Ганс ударил острием клинка по хрупкому камню и отколол кусочек длиной в дюйм. — А что, если мы не отдадим ему весь камень? Так ведь будет безопаснее? Не хотелось бы, чтобы у твоего доктора Лоу возникли какие-то странные идеи. Например, обворовать нас. Дадим ему осколок и, возможно, убережем его порядочность. — А что с остальным? — спросил Мюллер. Ганс торопливо оглядел маленький подвал, отыскивая местечко, где можно было бы спрятать громадный святящийся камень. Наконец его взгляд остановился на старой винной бочке, которая стояла в подвале еще до того, как здание наверху получило название «Орк и топор». Вино в ней когда-то было просто дешевым, а за долгие годы превратилось в едкий уксус. Ганс указал на бочонок, и контрабандисты заулыбались этому предложению. — Полагаю, ты хочешь, чтобы именно я его туда затащил? — проворчал Кляйнер. К тому времени, как контрабандисты закончили свое торопливое совещание, пивная «Орк и топор» заполнилась почти до отказа. Такой и предпочитал ее видеть Иоганн. В толпе внезапное появление контрабандистов едва ли замечали. Более рациональный, чем брат, Иоганн был куда осторожнее, когда дело касалось безопасности их логова. Ганс же, по его мнению, слишком часто полагался на удачу и благосклонность Ранальда Обманщика. Но теперь за улицами следили не только глаза портовой стражи — к ним присоединились и шпионы Густава Фолька, о которых следовало беспокоиться. Стальной взгляд Иоганна скользил по пивной, изучая пестрое сборище подонков, сидевших за обветшалыми столами таверны и собравшихся вокруг изрезанного ножами бара. Чумазые кислые рожи временами отрывались от пивных кружек и кувшинов с элем, чтобы ответить на его вызывающий взгляд. Портовые грузчики, мошенники из подворотен, рыбаки с дублеными лицами, воры с прищуренными глазами, самодовольные моряки, грубые мордовороты и щеголеватые сутенеры — все они теснились вокруг столов с дешевым пойлом и едва съедобной едой Ульгрина Разящая Рука. Иоганн видел цветастые ткани Мариенбурга, тяжелые меховые плащи Кислева, драную домотканую материю Нульна и Виссенланда, потертую зелень Вюртбада, даже похожие на воздушные шары блузки и шаровары Тилии. Контрабандист мрачно рассмеялся. В высшем обществе среди властей и аристократов не случалось такого, чтобы люди из разных мест с разными взглядами собирались вместе, как равные, объединенные одной целью. Именно на дне люди отбрасывали свои различия. Именно в сточной канаве они и сходились. Любой из этих типов мог оказаться шпионом Фолька. Иоганн тряхнул головой. Организация, которую собрал Веспер Класст, запустила руку в каждый район Альтдорфа; даже если в толпе не было никого из людей Фолька, то наверняка присутствовал кто-то из прихвостней Класста. Ганс и впрямь испытывал пределы божественной снисходительности Ранальда. А по опыту Иоганна, боги редко благоволили дуракам. Ганс и остальные уже добрались до бара и расталкивали ворчливых грузчиков, чтобы освободить себе место. Работяги выглядели так, будто готовы устроить заварушку, но были недостаточно хмельны, чтобы затевать драку с толпой, в которую входил кто-то вроде Кляйнера. Когда к ним присоединился Иоганн, Ганс уже требовал себе рейкландского. — Это глупо, Ганс, — уголком рта прошипел Иоганн. — Кто-нибудь наверняка станет нас искать. — Здесь они ничего не учинят, — запротестовал тот и с улыбкой забрал глиняные кружки у коренастой женщины, стоявшей за прилавком. Он передал напитки своим людям и закатил глаза, когда Иоганн отказался. — Ты слишком много беспокоишься, — проворчал Ганс, демонстративно делая глоток из кружки, которую предлагал брату. — И все потому, что слишком много думаешь. А если человеку что-то уготовано богами, то думай не думай, а толку не выйдет. — Но и вреда не будет, — возразил Иоганн. — Тебе совсем не приходило в голову, что Фольк обязательно прослышит о нашем появлении здесь? Ганс со вздохом поглядел вдоль стойки и раздраженно заметил, что остальные члены шайки увлеченно следят за разговором. Вильгельм даже не пил, а только макал в кружку искалеченную кисть. У Кемпфа бегали глаза, а мимолетные взгляды, которые он бросал в сторону кладовой, под которой прятался подвал, ясно говорили о том, где витают его мысли. Кляйнер почесывал предплечье, пытаясь подавить внезапно нахлынувший приступ кашля. А у старика Мюллера вид был покорный, точно у жука, ждущего, когда на него опустится сапог. Ганс наклонился к брату, стараясь говорить тихо, но не настолько, чтобы не услышали остальные контрабандисты: — Я хочу, чтобы Фольк узнал о трактире. Если его люди будут приглядывать за этим местом, то вряд ли кто-то из нас проберется сюда и попытается в одиночку сбежать с камнем. Чтобы хоть шанс был вытащить отсюда нечто настолько крупное, понадобимся все мы. Кемпф прошипел что-то невнятное. Вильгельм хлопнул ушибленной рукой по стойке и глотнул из кружки. Кляйнер кашлянул. Мюллер издал лишь страдальческий стон. Ганс оскалился, словно Кхаин, наслаждаясь выражением недоверчивого ужаса на лице брата. — Вот именно, — произнес старший Дитрих. — Я скорее предпочту подставить всех нас под удар, чем позволю кому-то разбогатеть за счет моего горба. Иоганн решил не уточнять, что горб был в основном Кляйнера. И уж тем более не стал указывать на то, что, даже собравшись все вместе, они имеют маловато шансов сбежать с камнем. До кого-нибудь банда Фолька обязательно доберется. Иоганн ощутил гадливость, когда увидел ответ в сверкающем взгляде брата. Это было частью плана: меньше людей — больше доля. Неглупо, но бездушно, безрассудно и безжалостно. Иоганн с отвращением отвернулся от брата и уставился на тяжелый топор, прикрепленный над баром. Оружие было громадным, а руны и искусная работа говорили о его гномьем происхождении. А то, что никто не счел нужный украсть этот топор, доказывало, как сильно боялись и уважали в портовых районах владельца таверны. Ульгрин Разящая Рука был известен своим мрачным нравом и садистскими наклонностями, которые редко встречаются у гномов. Одни говорили, что из-за потери одной руки он озлобился настолько, что второй мог придушить великана. Другие утверждали, что гном ожесточился, как воды Кислого моря, став изгнанником из-за какого-то тайного позора. А от тех немногих гномов, которые встречались в «Орке и топоре», Иоганн слышал несколько иную версию. Они говорили, что Ульгрин Разящая Рука стал жалким грумбаки из-за этого великолепного топора над стойкой бара — дешевой подделки, изготовленной руками человека, что было видно с первого взгляда. Мысль о топоре заставила Иоганна взглянуть на противоположный конец стойки, где находилась огромная стеклянная банка. Если топор был фальшивкой, то другой талисман таверны — самым что ни на есть подлинным. В банке была замаринована распухшая оскаленная голова самого большого и отвратительного орка, которого когда-либо видели в Альтдорфе. Многие драки в таверне начинались со спора о том, действительно ли эта штука принадлежала огромному орку или все-таки маленькому троллю. Как бы то ни было, все сходились на том, что Ульгрин потерял руку из-за орков и было это задолго до открытия им таверны. К тому же гном всегда ставил бесплатную выпивку любому, кто приносил ему голову орка, и это только подстегивало слухи. Пока Иоганн рассматривал морщинистую зеленокожую голову, его внимание привлекло движение позади трофея. Качнулись двери, и в таверну вошли вооруженные люди. Гул голосов мгновенно стих, сменившись тихими ругательствами и поспешным припрятыванием контрабанды. Командир отряда был чуть ниже Иоганна, но гораздо шире в плечах. Черты его лица были правильными, почти аристократическими, однако их портил неровный шрам на левой щеке, из-за которого уголок рта слегка кривился. Темные, похожие на черные ямы крепости Мундсен глаза остановились на Иоганне, затем скользнули в сторону его брата. Изуродованный рот изо всех сил старался не расплыться в улыбке. Мужчина небрежно опустил руку к длинному мечу, который висел у него на боку. Кожаная перчатка скрипнула, когда пальцы с обманчивой легкостью обхватили рукоять. — Я заплатил! — внезапно прогремело из-за стойки. Ее откидная часть взметнулась вверх, и наружу вылетела коренастая фигура Ульгрина Разящая Рука. Длинная белая борода гнома была заткнута за пояс заляпанного пивом фартука, грязная рука отряхивала пену с кожаных штанин. Стальной крюк, сверкавший на обрубке другой руки, угрожающе прижимался к боку. — Ты не можешь злоупотреблять заведенными обычаями, грифон! Я заплатил! Человек со шрамом бросил на гнома испепеляющий взгляд. — Забавно, но капитан, должно быть, забыл об этом упомянуть. — Он прикоснулся к бронзовой пекторали, висевшей поверх жесткого кожаного хауберка. Выдавленный на пластине свирепый грифон сжимал в когтистых лапах алебарду. Та же фигура была изображена на белых повязках вооруженных людей. Символ городской стражи Альтдорфа. Бронзовая пектораль указывала на то, что говоривший был сержантом этих доблестных мужей. — Обязательно упомянет, когда я с ним потолкую! — прорычал Ульгрин. — А потом заберет это твое украшение и надерет зад и тебе, и твоим сточным крысам! Сержант вперил в хозяина заведения властный взгляд: — Капитан будет рад услышать, как громко ты рассказываешь о взятках, которые он берет, умник. Это может заставить его пересмотреть уговор. Слова произвели желаемое действие. Бормоча и ругаясь, Ульгрин Разящая Рука отступил за стойку, оставив своих посетителей на попечение Теодора Баера и его стражников. Однако сегодня сержанта интересовала вовсе не облава на преступников и контрабандистов. Цель его визита была прямо перед ним, стоило только переместить внимание с сердитого гнома на столпившихся у стойки бара людей. Кивнув стражникам, Теодор Баер направился прямиком к Гансу Дитриху, который пытался выглядеть как можно незаметнее. — Слышал, у тебя сегодня случились кое-какие неприятности, — произнес Теодор вместо приветствия. — Вали рыб кормить, грифон, — сплюнул Ганс. — Нет, спасибо, — ответил Теодор, отодвигая от Ганса кружку и заставляя повернуться к себе лицом. — Хотя, по-моему, куда-то в том же направлении тебя собирается отправить Густав Фольк. — Фольк вечно пыжится, — перебил его Иоганн, — но мы-то все еще тут. Теодор посмотрел вдоль барной стойки, задерживая взгляд на каждом из членов шайки. Особое его внимание привлек Кляйнер, которого согнул пополам приступ кашля. — Мне кажется, что вас здесь гораздо меньше, чем было пару ночей назад. — Думаю, кто-то из парней мог сесть на какой-нибудь корабль, — ответил Ганс. — Если и сел, то порт его прибытия — Сады Морра, — парировал Теодор. Он поднял кружку, принюхался и сморщил нос от запаха дешевого пива. — Хотя если это лучшее пойло, что можно тут получить, не могу винить тех, кто держится от него подальше. — Что бы ты ни искал, грифон, здесь этого не найдешь, — сказал Иоганн, сердито глядя на сержанта. Теодор покачал головой. — Вы меня не интересуете, — ответил он, хотя кашель и почесывания Кляйнера вновь его отвлекли. — Вы мелкая рыбешка. А мне нужна акула. Мне нужен Фольк. — Хотел бы я отдать его тебе, — улыбнулся Ганс. — Но, к сожалению, этот товар продать не могу. Затем старший Дитрих бросил на стойку несколько серебряных монет и пошел прочь. Остальные контрабандисты последовали за ним, а замыкал вереницу Кляйнер. Теодор смотрел им вслед, но не делал ни малейшей попытки остановить. Крошечная шайка уже покидала «Орк и топор», когда Иоганн оглянулся на сержанта. Теодор больше не наблюдал за контрабандистами, он стоял рядом с тем местом, где раньше находился Кляйнер. Издалека Иоганн не мог разглядеть, что же так заинтересовало стражника. И не увидел странного зеленого червя, который извивался, зарываясь в деревянную стойку. Зал Совета Тринадцати располагался в глубине Разбитой башни. Древнее, старше самого племени скавенов, сооружение возвышалось над разлагающимися просторами Скавенгниля, словно предостерегающий перст злобного божества. Хотя ее основание утопало в трясине Гнилых Топей, в Скавенгниле не было такого уголка, куда не падала бы ее тень. Башня была убедительным напоминанием, что у Владык Разорения длинные руки, зримой данью уважения ужасной власти Рогатой Крысы и ее господству над избранным народом — скавенами. Огромные двери, вырезанные из черного дерева из Южноземья и украшенные зловещим символом Рогатой Крысы, преграждали вход в Зал Совета. Перед ними сидел на корточках такой громадный крысоогр, какого Танкуоль никогда не видел. Цепь, крепившая ошейник к вделанным в пол толстым железным скобам, выглядела так, словно ее украли с военного корабля. Учуяв запах Танкуоля и сопровождавших его штурмовиков, уродливое существо поднялось. Каждый дюйм его кожи, почти полностью лишенной шерсти, покрывали выжженные метки Рогатой Крысы. Крысоогр принюхался, словно громадная гончая, и медленно убрался со своего поста. Танкуоль едва сдержал испуганный трепет, почувствовав, как от тяжелой поступи монстра задрожали каменные плиты. Когда громадная туша тяжело протопала мимо, от стоявших по бокам серого провидца стражей, которые вели его по улицам Скавенгниля, дабы удостовериться, что он не пропустит встречу с Советом, донесся слабый запах мускуса. Танкуоль не нашел утешения в сдерживаемом страхе своих мрачных спутников. Интересно, сколько из тех, кого вызывали в Зал Совета, оказались в пасти этого чудовища? Огромная лапа крысоогра сомкнулась вокруг гигантской дубины с навершием из причудливо вырезанного искажающего камня. Для трепетавшего от ужаса Танкуоля это выглядело так, будто зверь держал в когтях целое дерево. Серый провидец мог представить, как дубина обрушивается вниз и все, чего она касается, превращается в липкие пятна на каменных плитах. Танкуоль отступил на несколько шагов, позаботившись о том, чтобы по крайней мере пара штурмовиков оказались ближе к зверю, чем он. Однако крысоогр уже не обращал внимания ни на серого провидца, ни на его свиту. Развернувшись, зверь неторопливо подошел к гигантскому гонгу и резким движением врезал дубиной по медному диску. От силы удара над каменным навершием поднялись клубы зеленой пыли. Низкий, жуткий, зловещий гул отдавался в камнях и разносился по черным коридорам Разбитой башни. Танкуоль почувствовал, как этот звук пульсирует в его костях, и заскрежетал зубами от ужасных ощущений. Одинокая дрожащая нота затихла, словно проглоченная собственным эхом. Когда она ушла в небытие, новый звук царапнул слух Танкуоля. С пугающей точностью огромные двери Зала Тринадцати медленно отворились, ими двигала какая-то сила, которую не мог различить даже магический взгляд Танкуоля. Наружу вырвались запахи, древние и недобрые. Серый провидец старался сдержать сердцебиение. Когда он переступит порог, времени для страха будет предостаточно. Белые лапы сомкнулись на плечах замешкавшегося Танкуоля и подтолкнули его к дверному проему. Серый провидец хмуро зыркнул на молчаливых крысолюдов. Пожелав усохнуть их шлемам и тысячу других бедствий, он переступил порог с такой осторожностью, рядом с которой его поведение в Лабиринте Безжалостного Покаяния выглядело отчаянно смелым. Не успел Танкуоль войти в зал, как огромные черные двери с грохотом захлопнулись у него за спиной. Серый провидец скакнул вперед на десяток футов. Его сердце бешено забилось. Лапы беспокойно обхватили длинный голый хвост и принялись поглаживать его, точно любимого детеныша. Танкуоль облегченно выдохнул. Хвост остался цел. Каким-то образом ему удалось увернуться и не застрять между створками. Низкое булькающее кудахтанье перевело размышления Танкуоля с едва предотвращенной беды на куда большую опасность, которая по-прежнему ему грозила. Этот глубокий гортанный смех, тошнотворный и мерзкий, напоминал звук выходящего из болотной топи газа. Звучавшее в нем жестокое изуверское веселье не допускало ни малейшей снисходительности к тому, против чего было направлено. Танкуоль знал, что такой голос мог принадлежать лишь одному существу: Чумному владыке Нургличу, отвратительному верховному правителю клана Чумы. Серый провидец оглядел огромный круглый зал. Его своды терялись во мраке высоко наверху. Жаровни с пылающим искажающим камнем отбрасывали мерцающие тени. Освещая центр зала, они каким-то образом погрузили его дальние концы во тьму. Даже со своим острым зрением Танкуоль едва различал то, что там находилось. Ему почудился округлый помост и возвышение, задрапированное красной тканью. Позади возвышения стояли кресла, но сидевшие в них были не более чем неясными фигурами, темными пятнами, которые могли скрывать кого угодно. Или вовсе оказаться пустотой. Танкуолю не требовалось пересчитывать кресла, он и так знал, что тех тринадцать. И занимали их — если занимали — Владыки Разорения, военачальники и повелители самых могущественных кланов Подземной Империи. Серый провидец почти различал позади кресел знамена, от которых на сидевших падали густые тени. На каждом знамени был изображен символ клана, от имени которого говорили Владыки. Убийцы клана Эшин, фанатики клана Чумы, жестокие воины кланов Морс и Скаб — все имели своих представителей в Совете Тринадцати. Однако позади двух кресел знамен не было. Их место занимали металлические символы — изогнутые перекладины, которые олицетворяли Рогатую Крысу. Одно кресло предназначалось Верховному провидцу, голосу Бога скавенов, его избранному пророку. Другое, стоявшее в самом центре, всегда оставалось пустым, ожидая появления самой Рогатой Крысы. Всякий раз, когда Совет собирался проголосовать по какому-либо политическому вопросу, волю Рогатой толковал Верховный провидец. В сущности, эта традиция давала ему право воспользоваться двумя голосами, но ни один скавен не осмеливался оспаривать связь Критислика с их безжалостным Богом. — Серый провидец Танкуоль, — раздался из темноты рык, усиленный и искаженный некой акустической хитростью настолько, что уже не походил на голос смертного. Нельзя было даже определить, из какого кресла он доносился. Танкуоль попытался узнать говорившего, но не смог выбрать между генералом Паскритом и военачальником Долгогрызом. — От твоей шерсти несет страхом. Серый провидец опустил голову и обнажил горло в унизительном поклоне, стараясь не оставить сомнений в своей покорности грозным повелителям его народа. Жаровни из искажающего камня не давали возможности уловить запах других военачальников, но сами они явно не испытывали подобного неудобства. — Только дурак не дрожит-пресмыкается перед величием ужасного Совета, о могучий тиран. Из темноты донесся скрипучий смех. — Прибереги лесть и ложь для тех, кому хватит глупости их выслушивать, мышиные потроха, — хихикнул тонкий как лезвие голос, возможно принадлежавший Повелителю ночи Снику. — Подойди ближе, убогий, — донесся из тени вялый булькающий голос Нурглича. Железы Танкуоля сжались. — Встань так, чтобы Совет мог тебя видеть. Серый провидец затрепетал. Даже хитрая акустика зала не смогла изменить этот голос до неузнаваемости. Нурглич, гниющий повелитель клана Чумы. Одного из своих первых успехов Танкуоль достиг за счет чумных жрецов, организовав убийство Чумного владыки Скратсквика, прежде чем этот поклонявшийся болезням крысолюд успел улучшить штамм желтой оспы. Нургличу пришлось объявить Скратсквика отступником, чтобы сохранить лицо перед остальными Владыками Разорения, но именно выгода, а не вера заставила его собратьев-скавенов принять эту историю. Обрюзгшая чумная крыса была не из тех, кто забывает об оскорблении своего клана. — Подойди ближе. — На этот раз приказ произнес скрипучий от старости и срывающийся от злобы голос. Танкуоль без труда узнал своего хозяина, Верховного провидца Критислика. — Совет не просит дважды, — добавил тот с угрозой и насмешкой. Танкуоль заставил себя выпрямиться и робко приблизился к возвышению. Сердце бешено колотилось в груди, и только невероятное усилие не давало пахучим железам расслабиться. Что за игру затеял Критислик? Неужели Верховный провидец выпустил его из лабиринта лишь для того, чтобы уничтожить перед лицом всего Совета? Столь грандиозное зрелище пришлось бы Критислику по вкусу. Серого провидца посетила ужасная мысль: а вдруг Верховный провидец хочет заслужить расположение клана Чумы? Ужасная смерть Танкуоля на глазах Нурглича, несомненно, привела бы к этой цели. Взгляд серого провидца заметался из стороны в сторону в поисках путей спасения. Его гибель обрадовала бы не только Нурглича. Среди недавних врагов, которых он приобрел совершенно незаслуженно, был теперь и клан Творцов, переложивший на него вину за собственную бездарность и несостоятельность. Танкуоль стоял в маленьком круге света, точно в центре кольца из жаровен. Запах дыма опьянял почти до эйфории, притуплял чувства и туманил разум. Серый провидец попытался встряхнуться, вырваться из когтей приятных ощущений. Чтобы выбраться из Зала Совета живым, потребуется каждая толика его гениального ума и хитрости. Каким бы соблазнительным ни был расслабляющий дым, он грозил уменьшить шансы Танкуоля. — Так достаточно, серый провидец, — раздался из темноты новый, полный презрения голос. Даже с такого близкого расстояния Танкуоль не мог разглядеть ни фигуру, ни кресло, из которого к нему обратились. Шерсть серого провидца встала дыбом, когда он понял, что эта зловещая невидимость была проявлением грозного таланта Повелителя ночи Сника. Сквозь пелену дыма Танкуоль почуял и другие запахи. Слабые и далекие, но отдающие страхом. Он уловил едва заметную резкость застоявшейся воды и густой мускус рептилий. Танкуоль переступил с ноги на ногу, и пол под ним слегка скрипнул. Серый провидец изо всех сил сдерживался, чтобы не проявить явного ужаса и не стиснуть зубы. Ни один скавен в Скавенгниле не мог не слышать рассказов о яме для казни, о долгом падении в холодный колодец, в глубинах которого обитали самые жуткие создания клана Творцов. Поговаривали, что эти твари заглатывают своих жертв целиком, а те, уже растворяясь в желудках, продолжают дышать и вопить. — Ты подвел Совет, серый провидец Танкуоль, — прозвучал скрипучий голос Критислика. Его тон не оставлял места для вопросов или споров, в нем было лишь обвинение и осуждение. Танкуоль припал к полу и униженно распростерся на символе Рогатой Крысы, выложенном мозаикой из светящихся зеленых камней. — Никчемные и трусливые приспешники предали меня, — сказал он. — Если бы они следовали-подчинялись моим планам… — Твоим планам! — прорычал один из голосов. — Значит, ты признаешь, что обмануть клан Скрайр и лишить его воздушного корабля, было твоим планом! Танкуоль вздрогнул, услышав этот голос. Искаженный, почти бесплотный, словно исходивший из стальной трубы, а не из живого горла. Серый провидец без труда догадался, кому из Владык Разорения он принадлежал. Лорду Морскиттару, повелителю инженеров-колдунов клана Скрайр. Несложно догадаться, с каким нетерпением ученые-колдуны клана ждали возможности изучить воздушный корабль гномов и узнать все его секреты. Подобное оружие стало бы серьезным пополнением арсенала Подземной Империи, колоссально повысив авторитет и могущество клана Скрайр. — Мы здесь не для того, чтобы плакаться о прошлом, — вмешался пронзительный голос. Танкуоль попытался узнать говорившего и вздрогнул, когда решил, что им мог быть Лорд-погонщик Верминкин, правитель клана Творцов с его грязными науками. — Неудачи прошлого не касаются Совета. В центре нашего внимания — будущее. Слабая надежда затрепетала в голове Танкуоля. Он осмелился оторвать морду от пола. — Как может недостойнейший послужить великому и могущественному Совету Тринадцати, о ненасытные тираны? — Придержи язык, и услышишь, — рявкнул Верминкин. Танкуоль снова распростерся ниц, а мастер стай продолжил: — До сведения Совета довели, что в нашем поселении под Альтдорфом обнаружен мощный артефакт, который считался давно утраченным. — Ты вернешь этот артефакт, — прорычал то ли Паскрит, то ли Долгогрыз. — Найдешь его и принесешь Совету Тринадцати. — Будешь действовать как наш агент, — сказал Критислик. — За тобой будет стоять все влияние этого Совета. Совет Нижнего Альтдорфа подчинится этому влиянию во всех смыслах. Что-то вылетело из темноты и ударилось о каменные плиты рядом с головой Танкуоля. Скосив глаза, серый провидец увидел черную подвеску, на которой дроблеными рубинами был выложен символ Рогатой Крысы. Талисман Владык Разорения. Его доверяли лишь тем, кого отправляли на самые важные миссии. Трепетавшая в Танкуоле надежда внезапно затихла. Все жизненно важное для Совета было к тому же крайне опасным. Настолько опасным, что ни один из кланов не рискнул бы взяться за это в одиночку. — Если бы… если бы несчастному позволили говорить… — Танкуоль слегка приподнял голову, стараясь не показывать клыков, чтобы его слова не приняли за вызов. Никто не одернул его и не велел замолчать, поэтому серый провидец продолжил: — Лишь один маленький вопрос, о плодовитые отцы штурмкрыс. Артефакт, который по вашей воле должен вернуть недостойнейший из слуг… Из темноты донесся булькающий голос Нурглича: — Это Червоточина. Утраченная тысячу выводков назад в разрушенных норах под скопищем людей, Альтдорфом. Мощное оружие, созданное кланом Чумы во славу Рогатой Крысы и народа скавенов. И украденное до того, как было преподнесено в дар Совету. Не потребовалось и капли гнилостного дыхания Нурглича, чтобы уловить, чем пахнут его слова, но Танкуоль отлично знал, что лучше не сомневаться в этой лжи. Политика скавенов строилась на том, что недругам и соперникам позволялось извергать любую приятную для них чушь, притворяясь, что ее принимают за нечто большее, чем обычный мусор. Если Совет счел нужным до поры до времени соглашаться с рассказом Нурглича, то и Танкуолю ни к чему было подставлять свою шею. — Червоточина — шедевр алхимии, — раздался металлический голос Морскиттара. — Огромный обломок чистого искажающего камня, наделенный новыми особенностями после обработки, тайны которой ныне утрачены и забыты. — Червоточина — ключ к разрушению прогнивших королевств людей и гномов, — сказал Повелитель ночи Сник. — С ее помощью мы можем наслать такие бедствия, которых эти слабые народы не могли увидеть в самых мрачных своих кошмарах! Фраза закончилась очередным взрывом скрипучего смеха. — Твой собрат, серый провидец Скабритт, обнаружил местонахождение Червоточины, — произнес Критислик. — И был убит, пытаясь ее вернуть, но его ученик Кратч спасся, чтобы сообщить нам об этой находке. — Серый провидец Танкуоль, ты преуспеешь там, где потерпел неудачу Скабритт. Ты вместе с Кратчем пойдешь в Нижний Альтдорф. Ты найдешь Червоточину и вернешь ее назад. Танкуоль чуть не выпрыгнул из собственной шкуры, когда рядом с ним бесшумно появилась пара облаченных в доспехи белых штурмовиков. Один из них сжимал в лапе длинный деревянный посох с бронзовым изображением Рогатой Крысы на навершии. Другой держал богато украшенный амулет — кусок чистого искажающего камня с выгравированным на нем символом бога. Посох и Амулет Рогатой — мощные магические инструменты, отнятые у Танкуоля сразу после его возвращения в Скавенгниль. Увидев их вновь, серый провидец от восторга дернул хвостом. — Эти двое будут сопровождать тебя, — сказал генерал Паскрит. Танкуоль не сразу понял, что имелись в виду штурмовики, а не предметы в их лапах. — Они послужат еще одним напоминанием вождям Нижнего Альтдорфа о том, что ты представляешь Совет Тринадцати. Танкуоль кивнул в знак согласия, хотя с легкостью раскусил обман. Воины будут не просто защищать его, а сделаются глазами и ушами Владык Разорения, станут следить за Танкуолем и выискивать любой намек на предательство с его стороны. Это было еще одним подтверждением того, какое значение придавалось возвращению Червоточины. — Я отправляюсь немедленно, о самый грозный и жестокий из владык, — сказал Танкуоль, опять падая ниц перед помостом. Из теней до него донеслись перешептывания. — И последнее, — произнес Критислик. — Не раскрывай никому в Нижнем Альтдорфе свою цель. Совету известно о том, что среди тамошних хвостолизов набирает силу склонность к независимости и упрямству. Ни при каких обстоятельствах они не должны узнать о существовании Червоточины. — Подведешь нас, Танкуоль, — послышался булькающий голос Нурглича, — и это станет самым страшным твоим кошмаром. Черные двери со скрипом распахнулись, и серый провидец, стараясь сохранить остатки достоинства, поспешил покинуть зал. После встречи с Владыками Разорения даже гигантский крысоогр снаружи казался приветливее. Кляйнер держался за бока, пытаясь сжать ребра и выдавить боль. Внутри у него все горело, словно под кожей плясали крошечные язычки пламени. Зуд сделался невыносимым, на пальцах запеклась кровь. Кашель становился все сильнее, в горле пузырилась мерзкая жижа, слишком маслянистая, чтобы оказаться кровью или мокротой. Покинув «Орк и топор», Кляйнер вернулся в мансарду, которую снимал в ветхом домишке с видом на императорские верфи. Он был уверен, что причиной его скверного состояния стало происшествие в канализации. И чувствовал, как что-то терзает его тело. Кляйнер редко обращался к кому-то из богов, даже к покровителю воров Ранальду, но теперь обнаружил, что умоляет богиню милосердия Шаллью избавить его от боли. Если бы только она даровала ему толику своей благодати, он оставил бы свой порочный путь. И на этот раз не позволил бы Гансу уговорить себя вернуться к преступной жизни. Новый приступ кашля скрутил Кляйнера, и он сунул в рот тряпку. Хозяйка дома не должна была узнать про болезнь. Иначе его в лучшем случае выбросят на улицу. Кроме того, он вполне мог представить, как эта старая летучая мышь, придумав невесть чего, убивает его во сне и бросает тело в Рейк, чтобы уберечься от слухов о чуме в ее пансионе. Здоровяк-контрабандист поднялся с соломенного тюфяка, служившего ему постелью, и заковылял через грязную комнату, пинками отшвыривая с дороги пустые бутылки. Он поднял с пола несколько перепачканных тряпок. Из-под них во все стороны поползли мерзкие зеленые черви. Кляйнер почувствовал, как от их вида у него скрутило живот. Вот уже несколько часов контрабандист выковыривал из кожи отвратительных тварей и бросал их в медное ведро для помоев. Его едва не вывернуло от запаха, который оттуда исходил, после чего Кляйнер кинул в ведро скомканные тряпки. Закашлявшись, здоровяк упал на колени рядом с вонючей жестянкой. Он все-таки нашел в себе силы подняться и донести тошнотворные помои до единственного в комнате крошечного окошка. Затем отодвинул в сторону узкую полосу холстины, служившую занавеской. Порыв холодного предрассветного ветра ударил ему в лицо, и Кляйнер зажмурился от яркого света звезд. Внизу лежал неподвижный и безмолвный город. Призвав последние силы, контрабандист вылил содержимое ведра в окно. Он проследил за тем, как тряпки и помои упали в сточную канаву, а после почувствовал, как к горлу снова подступает тошнота. Из ближайшего переулка выскочила свора тощих дворняг и принялась с восторгом лакать вылитое дерьмо. Кляйнер отшатнулся от этого тревожного зрелища, ведро выпало из его руки. Контрабандиста опять скрутил кашель. Пытаясь заглушить его ладонью, он коснулся чего-то толстого и извивающегося. Скользкий червяк уворачивался и не давал вытащить себя изо рта. Ужас истощил последние силы контрабандиста. Кляйнер попытался добраться до своего тюфяка. Но это ему не удалось. Отчаянный крик эхом разнесся по переулку, вырвав Теодора Баера из мрачных раздумий. Сержант тут же помчался по пустынной темной улице, а за ним по пятам следовали двое его солдат. Патрулировать это безлюдное место их заставила незамысловатая причина — Теодор рассчитывал обнаружить членов банды Густава Фолька, которые охотились за шайкой Ганса Дитриха. Когда сержант услышал крик, первым его порывом было связать это с кровавой местью жестокого главаря банды. Однако вопил не взрослый. Голос был пронзительным и детским. Стараясь избегать забитых грязью и мусором сточных канав, Теодор стремительно обогнул угол темного здания и увидел, что жертвой был вовсе не самоуверенный контрабандист, которому досталось больше, чем он рассчитывал. Да и нападавшим оказался не жаждущий мести головорез с пристани. Вместо этого стражники наткнулись на маленькую девочку — судя по вонючему мешку из козлиной кожи, висевшему у нее за спиной, сборщицу костей или навоза, — которая скорчилась в углу и пыталась защищаться отломанной ножкой стула. На нее нападал огромный облезлый пес — до того тощий, что Теодор мог пересчитать все его ребра, — со вздыбленной шерстью и капающей из пасти пеной. Сержант прикрикнул на дворнягу, думая припугнуть обезумевшего зверя. Однако пес не испугался крика, а молниеносно развернувшись, оскалился и зарычал на вероятных спасителей девочки. Вот тогда-то дела и приняли странный оборот. В тусклом свете звезд Теодор увидел, что глаза собаки светятся странным зеленым огнем. Под тонкой, расчесанной до крови рыжевато-коричневой шкурой сержант заметил какое-то шевеление, напоминавшее рябь на воде. Он с ужасом понял, что создают его сотни червей, которые вылезали из-под кожи пса. Дворняга не стала дожидаться, пока стражники справятся с отвращением, а с рыком кинулась на них, щелкая покрытыми пеной челюстями. Один из стражников ударил зверя мечом, оставив на боку страшную рану. Оттуда хлынуло нечто слишком мерзкое, чтобы называться кровью, и стражник отпрянул от невыносимого зловония. Когда пес повернулся к ударившему его человеку, Теодор выхватил клинок и перерубил дворняге позвоночник. Зверь повалился на мостовую, дергаясь и пытаясь подняться на одних только передних лапах. Даже наполовину парализованный, он рвался убивать, его челюсти злобно щелкнули, стоило сержанту попытаться приблизиться. Вторым ударом, быстрым и резким выпадом, который проник в светящийся глаз и пробил мозг, Теодор прикончил пса. Зловоние сделалось отвратительнее, чем прежде. Теодор вынул из-за пазухи платок, оттер кровь с меча и отбросил тряпицу в сторону. — Проверьте девчонку, — велел он своим людям. Солдаты, с изумлением смотревшие на жуткий труп собаки, вспомнили про маленькую девочку, из-за криков которой и повстречались со странным зверем. Та все еще прижималась к углу переулка и, казалось, пыталась протолкнуть себя сквозь оштукатуренную стену. Когда стражники приблизились, девчонка в ужасе замахала ножкой стула. Один из солдат ударил ее по предплечью и отнял примитивное оружие. — Не думаю, что ее покусали, — крикнул стражник сержанту, бегло осмотрев перепуганную бродяжку. — Отведите ее в богадельню, просто чтобы убедиться, — отозвался Теодор. Не стоит рисковать, имея дело с грязными тварями вроде убитого пса. Одни боги знают, какая хворь может возникнуть даже от крошечной царапины, нанесенной злосчастным животным. Сестры Шалльи разберутся с этим получше, чем усталые альтдорфские стражники, которым бессовестно мало платят за работу. Его люди унесли ребенка, а Теодор задержался и продолжил изучать жуткого пса. Черви уже не шевелились: со смертью собаки они тоже затихли. По крайней мере, большинство из них. Несколько штук скатились с тела и поползли прочь, зарываясь в грязную канаву. Теодор догадывался, что здесь замешана какая-то гнусность, недоступная его пониманию. Нечто серьезнее обычных воров и убийц. Приходилось признать, что он понятия не имеет, какую заразу или рану искать на теле маленькой девочки. И точно так же не знает, что ищет тут. Однако сержант не сомневался, что есть связь между этими отвратительными червями и тем, что совершенно точно свалился с руки чесавшегося контрабандиста в «Орке и топоре». В порту творилось что-то нечистое. И чтобы вырвать с корнем это зло и положить ему конец, требовался человек совсем иного сорта. Не существовало ни одного приятного способа сделать то, что предстояло Теодору. Его люди унесли девочку, но оставили мешок из козлиной кожи. Сержант перевернул его и высыпал на мостовую отбросы и тряпки. Мешок пригодится ему для мусора другого рода. Ножкой стула Теодор подталкивал и пихал тело пса, пока оно не закатилось в открытый мешок. Завязав отвратительную ношу, сержант поволок ее по пустынным улицам. Он направлялся не в богадельню и даже не в караулку. Теодор прекрасно понимал, куда на самом деле следует доставить злополучный труп. Знал, куда его отнести, чтобы появился хоть крошечный шанс разгадать загадку странных червей. Несмотря на утреннюю прохладу, он шел окружным путем — глухими улицами и переулками. Облупившаяся штукатурка уступила место растрескавшимся доскам, когда дорога привела Теодора в самую старую и запущенную часть района, место настолько опустевшее, что даже фонарщики обходили его стороной. Сержант брел по грязным улочкам, среди покосившихся домишек, которые, возможно, стояли тут еще с тех дней, когда город назывался Рейкдорф. Сверху на Теодора хмурились покрытые дранкой карнизы, а окна поглядывали на него сквозь прикрытые веки ставней. Где-то взвыла кошка, хрипло прокричала ночная птица. Теодор почувствовал, как его кожа покрылась мурашками, а по спине пробежала холодная дрожь. Сколько бы раз ни ходил он этой дорогой, ведомый тайными метками, которые видели лишь те, кто умел смотреть, но никак не мог избавиться от жуткого ощущения, охватившего его и сейчас. Эта часть города была не просто забытой. Она была заброшенной. Запретной. Теодор остановился перед обшарпанной витриной лавки. На матовом стекле виднелись остатки старинных позолоченных букв, однако надпись сержант разобрать не мог. Сквозь стекло ничего не было видно, настолько мутным оно сделалось от старости и запустения. Лишь те, кто побывал внутри лавки, могли сказать, что там находится. Любопытных зрелище разочаровало бы. Как и Теодора, когда он впервые открыл тяжелую дубовую дверь, находившуюся рядом с витриной. Сержант вытащил из-за пояса железный ключ и вставил его в замок. В манипуляциях с ключом была своя хитрость — чтобы открыть дверь, приходилось точно следовать системе полуоборотов. Когда та заскрипела на петлях, в нос ударил запах плесени. Пустая комната с толстым слоем пыли на полу была точно такой же, как и много лет назад, когда Теодор впервые ее увидел. Он бросил кожаный мешок вместе с его жутким содержимым на пол и, как обычно, внимательно осмотрел стены и разваливающуюся лестницу, которая вела на верхние этажи. Теодор поступал так всякий раз, когда бывал здесь. Но, как прежде, ему ничего не удалось разглядеть. Ни малейшего намека на потайные двери или незримых наблюдателей, ни единого доказательства того, что перед ним не заброшенная развалюха на позабытой улочке, а нечто большее. Однако именно чем-то большим она и была. Теодор вернулся назад по собственным следам и вновь запер дверь. Хотя ему не удавалось разгадать загадку этого здания, оно было не таким простым, каким казалось на первый взгляд. Неведомым образом все то, что оставляли в нем, исчезало. И так же необъяснимо возвращалось назад после того, как все его секреты раскрывал единственный в Альтдорфе человек, который был на это способен. Тот, кого Теодор Баер называл хозяином. Глава четвертая ГОРОД ВНИЗУ Темнота наполняла лишенную окон комнату. Раздалось тихое шипение, и в пустоте начало медленно разгораться призрачное сияние. Таинственный серый свет отбрасывал блики на отполированную поверхность длинного стального стола. И только на нее. Сияние призрачной сферы не касалось невидимых стен, потолка и пола, затерянных в густых тенях вечного мрака. На столе был разложен кожаный мешок, его потрепанные углы прижимали тяжелые прессы. Зловещее сияние озаряло содержимое мешка, разрезанного посередине. На мгновение свет замерцал. Казалось, от окружающего мрака отделилась тень. Странный призрак приблизился к столу и склонился над разложенными там предметами. Из темноты появились бледные тонкие руки. Стальные инструменты, которые сжимали сильные, напоминавшие когти пальцы, проникли в гниющую оболочку лежавшего на столе существа. Похожее на клещи устройство схватило одного из длинных толстых червей и вытащило его из костлявого трупа. Несколько долгих мгновений рука крутила отвратительное создание. Пылающие глаза изучали червя, запечатлевая в памяти каждую его линию и складку. Внезапно клещи легли на стол рядом с трупом. Бледные руки вновь слились с бесформенной фигурой, которая отступила обратно во мрак. По пустой комнате снова поползло шипение. Призрачный свет исчез так же зловеще, как и появился, оставив убитого Теодором Баером пса в темноте. Промозглая темень реки успокаивала серого провидца Танкуоля, стоявшего на палубе плоскодонной баржи. Он ощущал, как под ногами слегка поскрипывали и перекатывались доски, покачиваясь в такт подземному течению и ударам шестов, которыми отталкивались скавены-барочники, ведя свое судно сквозь черные глубины мира. Слышал, как под сводами высоко над водой перекрикивались на своих насестах сонные летучие мыши, видел слабые всплески, когда на поверхность реки, жадно глотая воздух, выныривали бледные пещерные рыбы. Он чувствовал тысячи запахов, проносившихся по каналу: вонь мокрой шерсти, мерзкий душок гниющего дерева, едкий аромат жаренной на огне крысы, резкий запах ржавого металла, соблазнительное благоухание тлевшего в жаровне искажающего камня. Это были запахи цивилизации, которые сделались даже приятными после недели, проведенной на реках Подземной Империи. Танкуоль потянулся и зашипел от удовольствия. Скоро, очень скоро он окажется в Нижнем Альтдорфе, втором по величине городе скавенов! И там он будет не жалким ничтожеством! Вовсе нет! Он будет избранником Владык Разорения, их представителем и доверенным лицом. Даже вожакам Нижнего Альтдорфа придется преклонять перед ним колени и исполнять любую прихоть. Вот какое значение придавал Совет его заданию. При мысли о нем дрожь страха пробежала по телу серого провидца. Владыки Разорения несколько уклончиво описывали артефакт, который он должен был вернуть. Танкуоль понял, что тот был каким-то мощным оружием клана Чумы, и подозревал, что предназначалось это оружие не только против лишенных шерсти людей и их гнилого общества. Все, что создается кланом Чумы, может оказаться чудовищно опасным — это всем известно. Но Танкуоль не застенчивый щенок и храбро встретится с подобной опасностью. Он размышлял, сколько воинов было бы благоразумно реквизировать в Нижнем Альтдорфе, чтобы вернуть Червоточину. Если их будет слишком много, он может показаться трусливым, а если слишком мало, это будет неосмотрительно. В конце концов, невозможно прославиться, если, представ перед опасностью, станешь одной из ее жертв. Танкуоль недоверчиво оглядел палубу. Барочники — все в кожаных куртках, окрашенных в цвета клана Сликит, — по большей части сгрудились у бортов и орудовали шестами, отталкиваясь от невидимого в черной воде дна и направляя судно вперед. Серый провидец удостоил матросов-скавенов лишь мимолетным взглядом и продолжил внимательно изучать баржу, груды мешков с зерном и шлаком, которые составляли основную часть груза, и даже небольшую бочку черной кукурузы, выращенной на Гнилых Топях. Крошечный кусочек того единственного, что росло в Скавенгниле, являлся признаком статуса в любом другом месте Подземной Империи. Многие военачальники и вожди кланов были готовы заплатить немало жетонов искажающего камня, чтобы похвастаться обедом с подобным угощением. Танкуоль плохо понимал это стремление, ведь даже для скавенов черная кукуруза была почти несъедобна. В Скавенгниле ею питались скорее вынужденно, чем по желанию. Ему самому в прошлом часто приходилось перебиваться подобной едой, и сейчас его желудок сжимался каждый раз, когда в нос ударял запах из бочки. Подальше от груза была прикована к палубе вереница тощих рабов-скавенов, на шкурах которых красовалось клеймо клана Сликит. Барочники не доверяли им требующее аккуратности управление судном, какой бы суровой и напряженной ни была эта работа. Все путешествие рабов держали на цепи, иногда со злобой охаживая их кнутами. Все переменится, когда баржа достигнет порта прибытия, — тогда рабов заставят выгружать привезенные хозяевами товары. Серый провидец отвел взгляд от сбившихся в кучу жалких тварей. Поодаль от них, на носу баржи, маячили его «телохранители» — два огромных белых крысолюда в красных доспехах. Их гарнизон размещался в самой Разбитой башне, что придавало штурмкрысам таинственность, в которую не мог проникнуть даже острый и проницательный ум Танкуоля. Серый провидец задумался о происхождении этих безмолвных исполинских, обладавших несвойственной скавенам неподкупностью воинов. Те двое, что были отправлены надзирать и шпионить за ним — ибо он ни на мгновение не поверил словам Совета о том, что штурмовики нужны для защиты, — настолько походили друг на друга, что наверняка были из одного помета. Возможно, в том и заключалась тайна? У Совета есть тайное гнездо, в котором производятся на свет эти гигантские, покрытые белой шерстью особи. Ведь не в первый раз скавены использовали искажающий камень и другие вещества для воздействия на крысят, вызревавших во чревах самок. Клан Скаул, например, был известен тем, что в его пометах рождалось большое количество рогатых скавенов, а самки клана Скаб производили неимоверное число свирепых черных скавенов. Если эта догадка верна, то Танкуоль многое отдал бы за то, чтобы узнать, как привить своим воинам такую же неподкупную преданность. Мысли о преданности переключили внимание Танкуоля с белого крысолюда на серого. Едва он взглянул в сторону адепта Кратча, как тот поспешил отвернуться. Губы серого провидца скривились в клыкастой усмешке. Кратч знал о Червоточине гораздо больше того, что сообщил Совету. И уж точно больше, чем рассказал Танкуолю! Серый провидец раздраженно хлестнул себя хвостом. Какой заговор назревал в маленьком коварном умишке юного провидца? Танкуоль намеренно не брал себе учеников. Гибель его собственного наставника, доверчивого старого дурака Сликита, слишком живо стояла перед глазами, чтобы позволять каким-то честолюбивым молокососам наступать ему на хвост. Уже в который раз в голову Танкуоля пришла неприятная мысль. Он был уже не первым хозяином Кратча. Тот весьма удачно избежал смерти, постигшей серого провидца Скабритта и его свиту. Но даже непомерно высокого положения, которое он получил от Совета, места подмастерья прославленного серого провидца, невероятной возможности учиться у самого блестящего во всем царстве скавенов ума было, как подозревал Танкуоль, мало для Кратча. За адептом следовало внимательно приглядывать… или, возможно, устроить ему несчастный случай, когда наступит подходящий момент. — Серый провидец Танкуоль… Танкуоль обернулся, услышав, что к нему обращаются. Его имя было произнесено с гарантированной его положением смесью страха и уважения. Хозяин баржи, пузатый одноглазый крысолюд с пегой шерстью и огромными резцами, сжался перед ним на палубе, чуть повернув голову и обнажив горло. Танкуоль щелкнул когтями, побуждая скавена говорить. — Нижний Альтдорф, безжалостный и благодетельный господин, — произнес барочник. — Запах города сильный-стойкий, близко-рядом. Когтистая нога пнула барочника в голову. От удара скавен попятился, прижимаясь мордой к палубе. — Болтливая блоха! — рявкнул разозленный Танкуоль и постучал когтем по собственному носу. — Думаешь-считаешь, я не учуял запах-аромат города? — Серый провидец хотел еще раз пнуть барочника, но тот успел увернуться. — Правь своей развалиной, а думать оставь тем, у кого есть мозги. Хозяин баржи пополз на четвереньках прочь и распрямился лишь тогда, когда оказался вне досягаемости нового пинка. Затем он развернулся, подскочил к ближайшей кучке барочников и принялся колотить их. Обвинения в лени и прочих проступках острыми кинжалами слетали с его языка. Он отшвырнул от шеста одного из барочников и взял на себя его работу. А изгнанный скавен крался по палубе, пока не остановился возле закованных в кандалы рабов. Не утруждая себя поиском повода, он выхватил из-за пояса плеть из крысиных кишок и принялся хлестать тощих крысолюдов. От рабов повеяло запахом свежей крови, и Танкуоль жадно облизал клыки. Столько дней запертый на хлипкой барже, он уже порядком устал от пещерной рыбы и зерна. Свежий бок раба сотворил бы чудо, избавив от скуки путешествия. Размышления о кулинарии улетучились, едва зоркие глаза Танкуоля заметили вдали отблески факелов. После очередного изгиба русло подземной реки расширилось, и впереди открылась просторная пещера. Одна ее стена медленно выступила из мрака. Именно оттуда исходило мерцание факелов. Когда баржа подошла ближе, запах города сделался еще сильнее. Танкуоль увидел ветхие причалы, грубо сколоченные из украденных наверху обломков бруса и досок. Причалы кишели крысолюдами всех размеров и расцветок, торопливо сгружавшими мешки с зерном, караваны рабов, ящики с искажающим камнем и прочие товары небольшой флотилии клана Сликит. Другие скавены заполняли пустые баржи кусками каменной кладки, связками дерева, корзинами стали, свертками ткани, добычей и трофеями сотен ночных набегов на гнездовище людей, обитавших над Нижним Альтдорфом. Танкуоль хихикнул, увидев, что на некоторые суда вели вереницы бледных дрожащих человечишек. После недавних несчастий его презрение к этому безволосому племени только возросло. Он пожелал людям неудачи в их новой рабской жизни. Возможно, их продадут клану Творцов для ужасных экспериментов. После восстания рабов в Адской Яме тамошним мастерам пригодится новый запас подопытных. Баржа медленно пробиралась сквозь скопившиеся у причалов суда. Капитан отдал приказ команде, и баржа развернулась, направляясь к пустой пристани, которую только что покинул корабль, груженный рулонами яркой ткани. Другое судно попыталось занять это место, что едва не привело к столкновению. Однако недовольные крики на соседней палубе быстро стихли, когда барочники увидели внушительную фигуру Танкуоля. С недостойной поспешностью их судно двинулось прочь, не заботясь о том, скольких зацепит во время своего жалкого бегства. Танкуоль выпрямился и крепче сжал посох, когда его баржа причалила к ветхой пристани. Суета вокруг замерла. Скавены остановились, чтобы поглядеть на зловещего жреца в сером одеянии. От самых робких поднимался запах мускуса, другие торопливо отводили глаза и неожиданно вспоминали, что должны быть в совсем других местах. На берегу воцарилась необычная тишина, впервые плеск реки не заглушала визгливая ругань крысолюдов. Крупный бурый скавен, чье покрытое шрамами тело было закутано в потрепанные лохмотья с меткой клана Скаб, стряхнул благоговейный трепет, сковавший остальную часть порта. Размахивая толстым железным прутом, он принялся яростно лупить по веренице изможденных людей, покрытых шрамами даже сильнее, чем сам крысолюд. Тощие рабы зашаркали к причалу и перебросили веревки барочникам с баржи Танкуоля. Скавены выхватили веревки у запуганных людей и быстро пришвартовали судно. Танкуоль подождал, пока бурый надсмотрщик подстегнет своих подопечных установить сходни между палубой и причалом, и лишь тогда озаботился высадкой. Серый провидец наслаждался уважением и страхом, исходившими от крысолюдов. Весть о его прибытии опередила его самого. Несмотря на то что Совет несправедливо свалил на него недавние неудачи, бесчисленные обитатели Подземной Империи помнили его как великого и могущественного серого провидца Танкуоля. Помнили и трепетали в его присутствии. Барочники начали расковывать собственных рабов, чтобы спустить груз. Заметив такую деятельную работу, Танкуоль бросил злобный взгляд на хозяина баржи. Под яростным взором серого провидца крысолюд поник. Неужели этот идиот действительно собирался заняться своими ничтожными делишками, не дожидаясь, пока Танкуоль сойдет на берег? Негодяй должен при каждом вздохе возносить хвалы Рогатой Крысе за то, что его дряхлой посудине была оказана великая честь доставить столь уважаемую персону! Танкуоль подошел к съежившемуся хозяину баржи, чей ужас только усилился, когда с обеих сторон серого провидца с кровожадными улыбками на мордах встали штурмовики в красных доспехах. Танкуоль поднял посох, крепко сжав его рядом с металлическим символом бога. Посох завис над головой хозяина баржи, словно дубинка портового надсмотрщика. Но, вместо того чтобы ударить по черепу барочника, Танкуоль обрушил посох на окованную железом бочку и расколол крышку. Ухмыляясь хозяину баржи, серый провидец запустил лапу в трещину. Затем многозначительно закинул в рот несколько зерен черной кукурузы и зашагал прочь. Мерзкий вкус по-прежнему заставлял желудок сжиматься, но унижение неосмотрительного хозяина баржи принесло чувство глубокого удовлетворения. Властно вскинув голову, Танкуоль спустился по трапу и прошествовал мимо испуганной толпы рабов и портовых крыс. На некотором удалении от причалов землю прорезали огромные туннели, которые вели вниз, в извилистую сеть нор самого Нижнего Альтдорфа. Свет факелов и жаровен из искажающего камня озарял несколько строений, выдолбленных в стенах туннелей и укрепленных украденными у верхних людей бревнами и каменной кладкой. Вдоль стен пещеры виднелись хранилища грузов, загоны рабов и даже мастерские корабельщиков клана Сликит. Танкуоль заметил потертую и, скорее всего, похищенную из человеческой таверны вывеску. Она болталась на ржавой цепи над тем, что наверняка было местными казармами. Именно оттуда появился вооруженный отряд. Воины стремительно промаршировали по набережной, раздавая пинки и кусая всякого, кому не хватило ловкости или мозгов убраться с дороги. Для Танкуоля не стало сюрпризом, что это были штурмовики с более привычной черной шерстью. Их стальные доспехи и оружие были лучше тех, которыми могло похвастать большинство поселений Подземной Империи, но ведь мало кому выпадал шанс с помощью воровства и подкупа набить свои арсеналы, как это делалось в Нижнем Альтдорфе. Рядом с присланными Советом альбиносами черные штурмкрысы выглядели жалкими, однако этих клыкастых тварей было, по меньшей мере, десятка два. Уверенность Танкуоля в своих телохранителях дала трещину, когда он заметил, что счет не в их пользу и оба воина начинают медленно отступать от серого провидца. Отряд штурмовиков неровным строем замер перед причалом. Представляй они не столь угрожающее зрелище, Танкуоль, быть может, похихикал бы над глупой попыткой подражать четкости и слаженности человеческого войска. Большинство скавенов с удовольствием оставляли людям подобную напыщенную чепуху, но среди обитателей Нижнего Альтдорфа витало множество странных идей. Совет конечно, видел мятеж и предательство повсюду, куда ни падал его взгляд, но, возможно, паранойя по поводу этого города была не такой уж и неуместной. Сквозь строй вооруженных штурмовиков протиснулся горбатый скавен с меткой клана Скрайр на кожаной накидке и широким поясом с инструментами на поясе. От меха крысолюда исходило химическое зловоние, а в общем запахе чувствовался металлический оттенок. Глаза его были скрыты за железными защитными очками с множеством крошечных отверстий, из-за чего скавен походил на муху не меньше, чем на грызуна. Несмотря на изуродованную спину, пришедший высоко задрал голову и старался смотреть на Танкуоля сверху вниз. — Меня зовут-называют Вермиш из клана Скрайр, я благородный эмиссар великих и ужасных лордов Великого Верховного Совета Нижнего Альтдорфа, Гнойного предела и Разгрызения. Мне поручили встретиться-говорить с Танкуолем… — Серым провидцем Танкуолем, — вложив в каждый слог угрожающее шипение, поправил тот. Напыщенностью и самодовольством мелкий инженер-колдун походил на своих штурмовиков. А еще недавно Танкуоль трепетал перед Владыками Разорения, перед самим Советом Тринадцати. Скорее кроты обглодают его кости, чем он съежится перед этим зараженным манией величия чинушей из блошиного цирка! Вермиш не успел проморгаться от замешательства, а Танкуоль уже сделал понюшку толченого искажающего камня, чтобы подкрепить свои силы. С громким щелчком серый провидец захлопнул коробочку из крысиного черепа и уставился на сбитого с толку эмиссара. — Я серый провидец Танкуоль, — произнес он, хоть в этом не было никакой нужды. Понюшка помогла разогнать огонь про венам, однако искажающий камень имел неприятное обыкновение притуплять остроумие. — Я избранный представитель их злобных величеств, Владык Разорения, Совета Тринадцати священного Скавенгниля и живые когти его мстительнейшего божества Рогатой Крысы. Я глаза, нос и уши Скавенгниля. Его судья и его оружие! Знай и трепещи, мышь без селезенки, моли меня простить твою непочтительность! Растерянность Вермиша исчезла. Его голова опустилась и повернулась, обнажив горло в традиционном проявлении покорности. Несколько штурмовиков пали ниц перед грозной фигурой, которая так основательно напугала жуткого Вермиша. Хвост Танкуоля довольно дернулся, когда он увидел, к чему привели его суровые речи. На миг он задумался, не призвать ли ему сакральные силы и не принести ли в жертву нескольких дрожащих крысолюдов, чтобы напомнить остальным, чем заканчивается священный гнев Рогатой Крысы. Но он быстро смягчился, понимая, что к такому безрассудству его подстрекал искажающий камень. Если их выбранить, воины Нижнего Альтдорфа останутся сговорчивыми. А если на них напасть, могут ответить тем же. Танкуолю по-прежнему не нравилось, что перевес сил на стороне Вермиша. — Простите-забудьте недостойную блоху, ужаснейший из погибелей, серый провидец Танкуоль, — забормотал Вермиш, и теперь в его запахе ощущался мускус. — Мои хозяева приказали-распорядились ждать-разыскать вас. Они желают-хотят немедленно поговорить с вашим жутким величеством… если вам угодно, ужаснейший из колдунов. Танкуоль уставился на каявшегося Вермиша и чуть показал клыки, чтобы этой угрозой удержать его на месте. — С радостью встречусь с вашими вождями, — сказал серый провидец. — Можешь проводить меня к ним. Кланяясь и лебезя, Вермиш поспешил перестроить штурмовиков в две колонны и стал дожидаться, пока Танкуоль присоединится к нему в центре защитного строя. Размеренно и неторопливо Танкуоль направился к закованным в доспехи воинам. Он прошептал несколько распоряжений своим телохранителям, обещая им отвратительные вещи, если они еще раз его покинут. Казалось, даже отборных белых штурмовиков обеспокоили некоторые садистские образы, вызванные его словами. — Великолепно сказано, серый провидец, — раздался возле уха Танкуоля льстивый и ласковый шепот. Шерсть на спине серого провидца поднялась дыбом, словно он почувствовал укол ножа, однако Танкуоль заставил себя не сбавлять шаг. Поглощенный мыслями о Вермише, он совсем позабыл о Кратче. А повинен был притуплявший разум искажающий камень. — Адепт Кратч, — прорычал Танкуоль. — Место ученика впереди его мастера… где наставник может наблюдать-видеть и указывать на… ошибки. Кратч, склонив голову в знак уважения к упреку, поспешил вперед. — Простите меня, учитель, — сказал он, — я хотел, чтобы враги не подкрались к вам сзади. Танкуоль посмотрел на ученика изумленным взглядом, затем моргнул, отгоняя прочь недоверие. Либо крысеныш считал себя невероятно умным, либо он был самым явным предателем из всех, кого когда-либо выкармливали самки! Продолжая разглядывать самодовольного ученика, Танкуоль заметил, что Кратч украдкой ест что-то, зажатое в левой лапе, и указал на него когтем. — Что ты ешь? — потребовал ответа он. Взгляд ученика сделался унылым, его тело поникло, точно цветок под лучами люстрианского солнца. Он виновато раскрыл лапу, показав несколько зерен черной кукурузы. Танкуоль усмехнулся, понимая теперь, почему от ученика исходит такой тошнотворный запах. И тут же заметил, что и сам по-прежнему сжимает несколько зерен. Широким жестом, который не могли не заметить Вермиш и его воины, Танкуоль вложил оставшуюся у него кукурузу в лапу Кратча. — Награда-подарок за твою неустанную преданность, — сказал серый провидец. Столь ценная в Нижнем Альтдорфе черная кукуруза, щедро отданная простому прислужнику, могла создать у Вермиша впечатление, что Танкуоль выше вороватых, раболепствующих обитателей этого города. Серый провидец подкрепил свои суровые слова и напомнил Вермишу, откуда прибыл и кого представляет. Приближаясь к портовому чиновнику, Танкуоль краем глаза наблюдал за Кратчем. У выходки с кукурузой была, конечно, и другая, чисто эгоистическая причина: всякий раз, когда морда ученика кривилась от отвращения, серый провидец чувствовал, как по хвосту пробегает легкий трепет веселья. Лавка доктора Лукаса Филлипа Лоу располагалась в старом фахверковом доме, который выглядел настолько древним, что там мог родиться сам Магнус Благочестивый. Казалось, лишь кирпичная балюстрада не позволяла восточной стене рухнуть в переулок, а сквозь прорехи в крыше виднелись открытые непогоде балки. Но это не имело особого значения. Никто не жил на трех верхних этажах, и если бы не заведение доктора Лоу, то все здание было бы заброшенным. Стеклодув, который когда-то держал рядом лавку, давно исчез, выцветшая афиша, все еще приклеенная к окну, напоминала о трагедии Детлефа Сирка, которую перестали показывать двадцать лет назад. Даже если бы здание не грозило развалиться всякий раз, когда на трубу садился аист, хозяевам все равно было бы трудно найти жильцов после того, как сюда переехал доктор Лоу, алхимик по профессии. В зажиточных районах Альтдорфа, где обитали люди образованные, лавок, подобных этой, избегали из-за отвратительных запахов и немалой опасности взрыва. А в полных суеверий трущобах положение было еще хуже. Обитатели подобных мест внимательно прислушивались к пламенным проповедям ревностных зигмаритов и не очень-то терпели любого рода магию. По их мнению, алхимик не слишком отличался от мага, а маг — от колдуна. И все же дела в лавке доктора Лоу не зависели от местных порядков. Его покровители были разбросаны по всему Альтдорфу, имелись в любом районе и в любом сословии. Ему не нужно было искать клиентов — те сами его находили. А из-за уединенного расположения его лавочки благоволить алхимику им было еще удобнее. Однако те люди, что сейчас ходили вокруг деревянных стеллажей с порошками и мазями, заглядывали в банки с сушеными паучьими лапками и маринованными глазами саламандр, были вовсе не покупателями, а продавцами. Доктор Лоу сидел за длинным столом в дальней части лавки, наблюдая за посетителями сквозь перегонные кубы и колбы, которые густыми джунглями теснились вокруг. Неопрятные, со следами портовой грязи и нищеты на лицах, эти люди принадлежали к числу малоприятных созданий, с которыми алхимику частенько приходилось иметь дело. Лишенные морали, они не испытывали угрызений совести, когда дело доходило до омерзительного и часто незаконного сбора субстанций, необходимых покровителям доктора. С Гансом Дитрихом и его маленькой шайкой контрабандистов доктор Лоу вел дела крайне редко, гораздо реже, чем с черными копателями и теми, кто растил дурман-траву. У Дитриха, похоже, не хватало духу на занятия, способные привлечь внимание охотников на ведьм, он вообще старался обходить алхимика стороной. Однако на этот раз какая-то ценная находка сумела перебороть любые тревоги. Доктор Лоу отвел взгляд от контрабандистов и снова сосредоточился на маленьком бронзовом тигле и стоявшей на нем железной чаше. Он изучал, как жар играет на странном камне, который принесли эти висельники. Осколок, точно губка, впитывал все, что на него наносили. Это вполне соответствовало свойствам чудокамня — субстанции, которую, как было известно, трудно расплавить и переработать. Наполовину минерал, наполовину нечто совершенно иное, странный камень не смогли точно классифицировать лучшие ученые десяти столетий. И, разумеется, недальновидные храмовники и чиновники заклеймили непонятное им вещество, назвав его запятнанным Хаосом. Обладание даже самым крохотным кусочком приводило к пыткам и публичной казни… Когда обвинение исходит от ордена Зигмара, то можно не рассчитывать на помилование. И все же существовали причины, которые заставляли людей сведущих, невзирая на риск, искать чудокамень и платить за него целое состояние. С его помощью можно было исцелять самые страшные болезни, эликсиры из его пыли излечивали от мозговой лихорадки, мази обращали вспять прожитые годы и делали кожу свежей и гладкой, как попка младенца. Конечно, его самое ценное свойство было и самым призрачным. Чудокамень считался настоящим камнем алхимиков, той сказочной субстанцией, которая позволяла превращать свинец в золото! Доктор Лоу следил за тонкой струйкой зеленого дыма, которая поднималась от тлеющего камня. Запах от него шел необычный. Не такой, чтобы сразу же связать его с чудокамнем, но все же некоторым образом заставлявший вспомнить о запретном минерале. Возможно, это какой-то диковинный, невероятно редкий сорт, лучше известный ученым и магам. Если так, то неясно, сколько он может стоить. — Ну что, герр доктор? — вторгся в размышления алхимика хриплый голос. Подняв взгляд, доктор Лоу обнаружил перед собой суровое лицо Иоганна Дитриха, который был крупнее и внушительнее своего хитрого братца. Иоганн бросил на доктора проницательный взгляд, который заставил того насторожиться. В конце концов, контрабандисты были ворами, и не стоило давать им понять, насколько ценна их находка. — Я не уверен. — Доктор Лоу снял покрытые медными пластинками перчатки, которыми защищал руки, работая с камнем. — Полагаю, мне нужно сделать еще несколько проверок. Иоганн улыбнулся и тряхнул головой: — Думаю, ты узнал этот камень, как только мы его отдали. Играй в эти игры с теми, у кого есть свободное время, ловец лягушек, у нас его нет. Доктор Лоу откинулся на спинку стула и вызывающе скрестил руки на груди. Он не собирался выслушивать нотации от какого-то безграмотного недотепы из сточной канавы, тем более в собственной лавке. Доктор понюхал висевший на шее серебряный помандер, позволяя лекарственным испарениям отогнать зараженную пыль, которая могла рассеяться в воздухе после манипуляций с осколком. — Тогда ты скажи мне, что это такое, — огрызнулся он. — Я думаю, это чудокамень, — ответил Иоганн. Алхимик рассмеялся: — И на что же ты опираешься? На слова карманника, которому хмель ударил в голову? — Доктор Лоу указал на фигуру притаившегося Кемпфа. Вор с лицом хорька в ответ ухмыльнулся, не скрывая, что подслушивает. — Нет, — возразил Иоганн, — я опираюсь на улыбку, которую ты все время пытаешься спрятать. Жадность тебе не к лицу, доктор. Алхимик нахмурился, демонстративно тыкая медным прутиком кусочек камня в чаше. — Возможно, это действительно чудокамень, — неохотно признал он. — Если так, я мог бы найти для вас покупателя. — Как скоро? — вмешался Кемпф, в его голосе были нетерпение и алчность. Иоганн свирепо зыркнул на тщедушного воришку и смягчился лишь тогда, когда тот попятился от стола. — Это займет некоторое время, — сказал доктор Лоу, добрую минуту постукивая по столу в размышлениях, и добавил: — Ты же понимаешь, что при расспросах такого рода следует быть осторожным. — Если у тебя найдется покупатель, мы сможем продать ему еще, — тихо уточнил Иоганн. Глаза доктора Лоу сузились, и он с опаской посмотрел на здоровяка. — Много? — Очень. — Насколько? Иоганн медленно и многозначительно кивнул: — Намного. Теперь доктор Лоу даже не пытался спрятать улыбку: — Похоже, это вполне может оказаться чудокамнем. Если его у вас много, потребуется время, чтобы найти достаточно покупателей. Иоганн покачал головой: — Мы бы предпочли сбыть его разом. — Очень опасно пытаться продать большое количество чудокамня, — возразил доктор Лоу. — В таком деле власти не отличаются понятливостью. — Но ведь это можно сделать? — спросил Иоганн. — Можно, — ответил алхимик, потирая толстый бугристый нос. — Я мог бы найти покупателя за пределами Альтдорфа, так безопаснее, чем продавать его кому-то в городе. В Нульне у меня есть знакомый, который может заинтересоваться… если это действительно чудокамень. — Если это действительно чудокамень, — повторил Иоганн, разворачиваясь. Он схватил Кемпфа за плечо и подтолкнул к двери. Ганс и остальные увидели, что младший Дитрих направляется к выходу, и последовали за ним. — Где мне вас искать? — крикнул доктор Лоу вслед удалявшимся мужчинам. Ганс с улыбкой оглянулся на алхимика. — Нигде. Мы сами с тобой свяжемся. — Контрабандист бросил последний взгляд на полки с сушеными травами, порошками и маринованными рептилиями. — Интересные у тебя штучки, доктор. Отвратительные, но очень интересные. Доктор Лоу хмуро наблюдал, как Ганс неторопливо выходит за дверь. Невежественные деревенщины! Что они знают о науке и учености! Эти дураки ни малейшего понятия не имеют о том, что нашли. Образчик, который они оставили, сам по себе стоил небольшое состояние. Столько эти бандиты не зарабатывают и за месяц, тайком протаскивая вино мимо акцизников. Алхимик стиснул зубы и вновь склонился над железной чашей. Перед ним был чудокамень, с каждым мгновением он убеждался в этом все больше и больше. В магических колледжах у него было несколько знакомых, которые ухватились бы за шанс купить такой прекрасный экземпляр. Он поразмыслил, не сообщить ли им о попавшей ему в руки находке, но слова Иоганна заставили его призадуматься. Быть может, наглым обещанием принести еще ловкие молодчики всего лишь пытались добиться от него честной сделки, но доктор Лоу не желал упускать свой шанс. Он подумал о своем знакомом в Нульне. Доктор Дрекслер был одержим желанием изучить чудокамень еще со времен Нульнских бунтов, которые случились несколько лет назад. Лекарь щедро заплатит, если Лоу сможет снабдить его приличным запасом минерала. Поговаривали, что опыты Дрекслера поддерживала сама графиня фон Либвиц. Ни больше, ни меньше. Образ набитых сундуков из Нульна разрешил дилемму доктора Лоу. Он встал, взял перо и пергамент, снова вернулся за стол и принялся сочинять письмо своему коллеге. Начав писать, доктор Лоу рассеянно почесал левой рукой предплечье, пытаясь унять внезапно появившийся зуд. — Дурная слава опережает тебя, серый провидец Танкуоль. Говорившим был серый провидец Траткви, самый высокопоставленный жрец Нижнего Альтдорфа, занимавший центральное место в правящем Совете. Пожилой скавен с белой шерстью и разномастными рогами, Траткви источал самодовольство хитрого политика, хорошо разбирающегося в искусстве подкупа и кумовства. Танкуоль сразу же невзлюбил старика, и не в последнюю очередь потому, что без талисмана Владык Разорения именно Траткви, а вовсе не он, занимал бы главенствующее положение. Совет Нижнего Альтдорфа собрался в просторном зале — Гнезде Верховного Правителя. Зал был вычурно украшен пестрой коллекцией мраморных глыб и гранитных колонн, украденных из города людей. Стены скрывались за несметным числом гобеленов, некоторые из них были грубо изодраны, напоминая о триумфе скавенских воинов. Пол был выложен мозаикой из разноцветных кирпичей, а с потолка свисала хрустальная люстра. Танкуолю все это напомнило о вызывающей роскоши дворца королевы-самки Нульна, только здесь вид был более потрепанный. Возможно, самонадеянным повелителям Нижнего Альтдорфа и удалось бы смутить какое-нибудь безмозглое ничтожество с окраин скавенского царства, но Танкуоль, гулявший по туннелям самого Скавенгниля, видел лишь убожество и неумеренность. Вероятно, скавены Нижнего Альтдорфа слишком много времени проводили среди людей и начали перенимать некоторые их замашки. Как и истинный правящий совет Подземной Империи, этот мог похвастаться тринадцатью креслами. Но среди них ни одного не отводилось для Рогатой Крысы, что Танкуоль счел нечестивым и, возможно, кощунственным. Власть в Нижнем Альтдорфе была поделена между самыми влиятельными кланами города, и отдельное место принадлежало серому провидцу Траткви. Одно кресло занимал Скратч Диколап, темный охотник из клана Эшин, еще два — его подчиненные. В следующем кресле сидел Мясодер Раск из клана Творцов. Понтифик Оспанос представлял в совете клан Чумы. Следующие за ним места занимали военачальники кланов Скаб, Скаул и Морс. Остальные кресла были отданы клану Скрайр, что убедительно показывало их власть и влияние в городе. Самым высокопоставленным из инженеров-колдунов был лорд искажения Квилиск — зловещая фигура с обшитой металлом нижней челюстью и переплетением трубок, которые тянулись от сложного железного насоса к его груди. Остальные представители клана Скрайр толпились вокруг него и явно боялись местного вождя. Последнее место предназначалось не имевшему права голоса флотмейстеру клана Сликит, толстому крысолюду с сонным взглядом, редеющей шерстью и окружавшим его запахом дурман-травы. Словно какой-то изнеженный человечишко, он отдавал предпочтение отделанным рюшем манжетам и рукавам, а на толстых маленьких пальцах носил аляповатые перстни. Если бы вид самого зала не доказывал испорченность Нижнего Альтдорфа, то достаточно было принюхаться к Кораблегрызу Никкитту. Танкуоль проигнорировал напористого флотмейстера и попытался сосредоточить внимание на Траткви, чье кресло, как и кресла остальных членов Совета, казалось, было украдено из оперного театра. От обивки все еще несло людьми. — Досточтимые правители кланов Нижнего Альтдорфа, — начал Танкуоль, осторожно поглаживая черный талисман на шее и чувствуя, что на эту вещь устремлен пылавший страхом и завистью взгляд каждого скавена. — Я прибыл к вам как избранный представитель… — Мы все это знаем, — рявкнул Вискитт Огнеклык, один из подчиненных лорда искажения Квилиска. Огнеклык был тощим инженером-колдуном с приметным черным пятном, пересекавшим одну сторону морды и оттенявшим светло-коричневую шкуру. Сложная система трубок и поршней спускалась по его рукам — загадочное устройство восполняло слабость его иссохших мышц. — Почему Владыки Разорения прислали тебя шпионить за нами? — Из-за твоих безрассудных экспериментов и нечестивых речей-разговоров! — прорычал Оспанос. Укутанный в рваную зеленую рясу, он выставлял сумрачному свету лишь покрытую язвами морду, но даже так облик чумного жреца был отвратительным. — Кайся-поноси гнусность своей техномансии и прими гноящиеся дары истинного лица Рогатой! — Это твои святотатства навлекли на нас подозрения Скавенгниля, слюнявая жаба-мышь! — На этот раз злобный рык принадлежал военачальнику Ловкорезу из клана Морс, исполину с черной шерстью, одетому в стальную шкуру рыцаря-человека. — Доводишь свою чумную веру до крайностей, которых не потерпит ни один приличный скавен! Танкуоль моргнул, глядя на ругающихся вождей кланов, и попытался придать своему голосу большую властность: — Повелители Нижнего Альтдорфа, я пришел сюда во имя… — Тебе ли рычать? — взревел военачальник Быстрорез из клана Скаб. На голову ниже своего соперника из клана Морс, он был, пожалуй, вдвое шире, и мускулы его до того вздулись, что бронзовый панцирь, казалось, готов в любое мгновение лопнуть от движений мощного тела. — Ты со своими заморышами-прихвостнями подлизываешься к Оспаносу и его фанатикам, как будто они сосцы твоей матери! Как удачно, что твои воины спасли шкуру этого пожирателя личинок во время последнего Крысоявления, когда он осмелился проповедовать свою ересь и клановые крысы восстали в благочестивом негодовании! — Я прибыл в Нижний Альтдорф… — Тупой-здоровый орколюб, — презрительно бросил один из вождей клана Скрайр, дерганый крысолюд в красных одеждах, который каким-то образом спалил уши вместе со всей шерстью на макушке. — Мы знаем, кто стоял за этим бунтом! Уверен, что клан Скаб ни слезинки не пролил, когда были сожжены-разрушены наши мастерские метателей искажающего огня! Или после того, как вам сказали, что предложенная вами цена за наше оружие была низкой-низкой! — Владыки Разорения прислали меня… — Моему клану прекрасно известно твое оружие, червь-торгаш! — Скратч Диколап поднялся из своего кресла, угрожающе перебирая ножи, которые носил на груди. — Оно оказалось в лапах клана Скаул, и те напали на додзе моих ночных бегунов! На мгновение воцарилось молчание, затем взгляды всего совета Нижнего Альтдорфа обратились к Нактвичу Носохвату, местному главе клана Скаул. Тощий крысолюд с рыжеватым мехом лениво пыхтел трубкой, сделанной из крысиного черепа, и, прищурившись, смотрел на хмурых соплеменников. — Тогда это казалось хорошей идеей, — сказал Нактвич, совсем по-человечески пожав плечами. От этого замечания зал Совета взорвался дюжиной разгневанных голосов, каждый пытался заглушить другого. Танкуоль, стиснув зубы, прислонился к одной из колонн и ждал, пока уляжется грызня вождей. Значит, такова иерархия Нижнего Альтдорфа? И эти скавены думают, что смогут сделать свой город новым Скавенгнилем? В глазах Танкуоля появился коварный блеск. Он может отлично сыграть на этом соперничестве. Ни к чему искать расположения у вождей кланов — пусть они стараются заслужить его благосклонность! Каждый будет стремиться превзойти другого в попытках помочь Танкуолю и даст серому провидцу куда больше ресурсов, чем он мог бы получить от одного клана. Таким положением дел нельзя было не воспользоваться, и, если некоторая часть щедрых пожертвований пойдет не на выполнение задания Совета, а на восстановление пошатнувшегося благосостояния самого Танкуоля — так Владыкам Разорения об этом знать не обязательно. Окруженный шипящей и рычащей мелодией ссоры, серый провидец уже порадовался было собственной ловкости, когда случайно взглянул на старого Траткви. Тот не принимал участия в перебранке вождей. Напротив, он сохранял полное молчание. Просто сидел, откинувшись на спинку кресла, и пристально смотрел на Танкуоля, следя за каждым вздохом молодого провидца, за каждым движением его хвоста и усов. Танкуоль не выдержал этого взгляда. Слишком уж походило на то, что Траткви пытается заглянуть прямо в его душу и прожечь в ней дыру своими подслеповатыми глазами. Яркий свет керосиновых ламп освещал длинный мраморный стол. Рифленые колонны обрамляли круглое помещение и поддерживали высокий купол. Расположенные ярусами скамьи полукругом охватывали лежащую внизу площадку, придавая ей некоторое сходство со сценой небольшого амфитеатра. Именно на этой сцене и стоял мраморный стол, вокруг которого точно и аккуратно, словно актеры после множества репетиций, передвигались две фигуры. Одна из них принадлежала старику, чья густая седая борода восполняла нехватку растительности на лысой, покрытой коричневыми пятнами голове. Сгорбленный, он тем не менее держался с достоинством важного и влиятельного человека. Богатые одежды скрывались под грубым белым халатом, который укутывал старика от шеи до колен и давал лишь слабый намек на наряд под ним. Спутница старика тоже была в белом, но ее созданное из мягчайших тканей одеяние наводило на мысль, что эти ниспадающие одежды будто сотканы из снега. На корсаже платья желтой нитью было вышито сердце, с которого падала одинокая капля крови. На шее женщины висел серебряный кулон с изображением голубя. Она была не так стара, как ее компаньон, однако печать времени уже посеребрила длинные темные волосы, а от глубоких хмурых глаз разбегались тонкие морщинки. Разложенное на столе занимало все внимание пары. Это был труп некрупной собаки, хотя сейчас ее уже разрезали на отдельные части. Находясь в анатомическом театре престижного университета Альтдорфа, оба исследователя крайне удивились, узнав, что их «подопечный» был убит всего лишь накануне ночью, когда пытался напасть на маленькую девочку в самых жутких городских трущобах. Старик отошел от стола и, вытирая руки о халат, с изумлением покачал головой. — Я в растерянности, — наконец признался он, подняв вверх затянутые в перчатки ладони. — Не могу сказать, как умерла эта дворняжка и какая ужасная болезнь настолько основательно разрушила ее тело. — Он указал на череп собаки и следы, оставленные Теодором Бэром: — К примеру, вот эти раны. Я не могу определить, до или после смерти они нанесены. В этом существе попросту все неправильно, Лени! Женщина в белом, Лени Клейфот, с сочувствием покачала головой. — Разделяю ваше недоумение, профессор Адельштейн. О недуге, постигшем это бедное животное, храму Шалльи ничего не известно. Я сначала подумала… — Жрица подавила дрожь, а в глазах ее появилось затравленное выражение. — Сначала я подумала, что это может быть… это может быть дело рук… Повелителя мух, да будет проклято его имя. Профессор Адельштейн согласно кивнул. — У вас были все основания так подумать. Пути Губительных Сил бесконечны и ужасны. — Он отступил назад и взял с мраморной столешницы стеклянную банку. Внутри оказалась одна из тех отвратительных личинок, которыми кишел труп. — Я все тщательно изучил. Как бы оно ни выглядело, но это не червь! Не думаю, что оно вообще когда-нибудь было живым. В том смысле, которое мы вкладываем в понятие «жизнь». Это не существо из плоти и крови. Знаете, из чего оно состоит? — Профессор сделал паузу, чтобы подчеркнуть свое открытие, и наконец объявил: — Из пыли. Из одной только пыли! Лени сосредоточенно рассматривала странное существо, которое походило на червяка. Пыль! Но как оно может быть обычной пылью? Как могла пыль так ужасно разрушить тело животного? Зачем пыли превращаться в подобие жизни? Жрица почувствовала пробежавший по коже холодок. Храм Шалльи был призван бороться с мириадами болезней и недугов, которые терзали человечество. Даже с демоническими лихорадками, насылаемыми Повелителем мух. Здесь же было нечто совершенно иное, нечто за пределами ее многолетнего опыта, возможно, даже за пределами опыта всего ордена. — Не из простой пыли, — продолжал профессор, расхаживая позади стола, словно он читал очередную лекцию. — Это я тебе гарантирую. Из странной, необычной пыли, не похожей ни на что, виденное мною прежде. Но из пыли. — И что же все это означает? — напряженным шепотом спросила Лени. Взгляд профессора Адельштейна стал таким же мрачным, как у нее. — Ты ведь знаешь , кто хотел, чтобы мы осмотрели труп, — ответил он. — Уже одно это должно многое тебе объяснить. Что-то темное и ужасное творится в этом городе. Скратч Диколап пробирался по темной и мрачной старой системе туннелей. Покинутые много поколений назад, когда подземная река разлилась и утопила местных обитателей, эти норы по-прежнему источали мускусный запах смерти. Ассасин держался в самой густой тени, пробираясь по сырым коридорам и полузатопленным залам. Он старался не вынимать ноги из-под воды, чтобы не раздался ни один предательский всплеск. Скратч подавил желание довольно хлестнуть хвостом. Течение неслось ему навстречу, относя его запах назад, в разросшуюся сеть Нижнего Альтдорфа, прочь от того, за кем он сюда пришел. Высокомерное и оскорбительное послание, которое получил Диколап, вызвало в нем сильнейшую ярость. Только глупец способен так разозлить одного из самых жестоких убийц клана Эшин, а Диколап был не из тех, кто терпит глупцов. Он добавит шкуру оскорбителя к шкуре раба-скавена, который выступил в роли его посланца. Яркое напоминание всем, кто вздумает опозорить Диколапа и весь его клан. Усы ассасина дернулись, когда сквозь мускусный аромат смерти он уловил новый запах. Запах облезающей шерсти и гноящихся ран, запах заплесневелых тряпок и ржавого металла. Клан Чумы! Стоило ожидать, что за этим безумием стоит какой-нибудь фанатик из поклоняющихся болезням. После сегодняшней ночи Понтифик Оспанос не досчитается нескольких своих адептов. Быть может, Диколап пришлет чумному жрецу башки его безумных последователей как пример доблести клана Эшин. Убийца поднял голову. Даже со своим острым зрением, зная, что искать, он не мог разглядеть ни малейшего признака опасности, которая кралась над ним по сводам туннеля. Обученная искусству невидимости и убийства тайными мастерами Катая, одетая во все черное триада сильнейших воинов Диколапа была живым оружием. Они нападали из темноты и растворялись среди теней, прежде чем самые осторожные из скавенов успевали сделать вздох. Стальные когти, примотанные к их лапам, позволяли отыскивать опору даже в скользких каменных стенах заброшенных туннелей. Если какой-нибудь чуткий стражник и заметит приближение Диколапа, то враги будут ожидать, что охрана будет вокруг, а не над ним. В темноте замерцало слабое сияние. Губы Диколапа растянулись в звериной усмешке. Будет легче, чем он думал. Ассасин вытащил из ножен влажный от яда клинок. Один удар серого лезвия прикончил бы даже чумного монаха, сколько бы заразы ни впустил в свою плоть фанатик. Мускусный запах все усиливался, а Диколап продолжал красться вперед. Он чуял над собой рвение триады: воинам не терпелось начать резню. Диколап подумывал о том, чтобы позволить приспешникам уладить дело вместо него, но потом вспомнил снисходительные строки, которые прочел на пергаменте из крысиной кожи, и его злость вспыхнула заново. Он вырвет у этой блохи язык и скормит ей же! Зеленоватый свет озарил небольшую нору. В ее дальнем конце Диколап разглядел кучку чумных монахов в потрепанных и истлевших одеждах. В центре зала, на грубом помосте, возвышаясь над поверхностью воды, стояла похожая на трон конструкция из древних костей. На ней покоилась фигура, омерзительнее которой Диколап прежде не видел. Даже у убийцы вызывали отвращение вздувшиеся фурункулы, которые обезобразили морду этого крысолюда, болезненно-зеленый налет на его плоти и редкие клочья шерсти, торчавшие на изуродованной шкуре. Рваные одежды крысолюда были тяжелее и плотнее, чем у его приспешников, по краю обрамлявшего морду длинного капюшона были вышиты жуткие символы. На коленях этого чудовища лежала увесистая книга в переплете из скавенской кожи, а его когти рассеянно играли крошечными медными колокольчиками, свисавшими с длинного деревянного посоха. Посох привлек внимание Диколапа. Глаза скавена расширились, когда он заметил на его конце металлический шар с острым шипом на навершии. Из отверстий шара исходил зеленый свет, который превращался в едкий туман, поднимаясь над троном в слабых потоках воздуха. Убийца и раньше видел моровые кадильницы клана Чумы и знал, какова их сила на поле боя. Ни самый огромный тролль, ни самый упрямый гном не могли уберечься от ядовитых испарений чумных монахов. Диколап попятился назад, решив, что, пожалуй, лучше позволить триаде выполнить его работу. И тут он почувствовал, как что-то скользнуло по его ноге. Убийца резко обернулся и уставился на едва различимый предмет, который покачивался на поверхности воды. Это был разбухший трупик крысы, и далеко не один. Заметив первый, зоркий взгляд Диколапа обнаружил десятки. Ассасин с ужасом понял, что уже видел их, но не осознавал, пока шел по туннелям, полный мстительного гнева. Каждый уголок Нижнего Альтдорфа кишел крысами всех размеров и обличий. Они составляли важную часть рациона скавенов. Но в старых затопленных туннелях их не оказалось. Теперь Диколап сообразил почему. Прежде чем убийца успел отступить, он услышал, как под сводом раздался булькающий стон. Диколап с ужасом наблюдал, как воины триады один за другим падали вниз, распухая и разлагаясь. Мускусный запах смерти! Это было не какое-то давнишнее зловоние, которое осталось от утонувших скавенов, а моровой дым, поднимавшийся от посоха чумного жреца! Когда последний из триады плюхнулся в воду, Диколап почувствовал в груди жар. Что бы ни поразило его команду, на него это подействовало не меньше. Осознав, что уже умирает, убийца с отчаянным рыком бросился вперед. Если ему не уйти, то и его врагу тоже! Ноги несли Диколапа сквозь затопленную нору, бешеное шипение вырывалось из его стиснутых челюстей. Убийца взмахнул клинком, собираясь вонзить его в ухмыляющееся, пораженное болезнями лицо жреца, прятавшееся под капюшоном. Однако силы покинули Диколапа прежде, чем он преодолел и половину расстояния. Ассасин упал на колени, меч выскользнул из его лапы, слишком ослабевшей, чтобы удержать оружие. Перед глазами плясали пятна, нора расплывалась. Голова Диколапа упала ему на грудь, на губах выступила кровавая пена. Внезапно кто-то свирепо обхватил затылок и приподнял голову убийцы. Диколап почувствовал, как к его губам прижалось что-то скользкое и холодное. По горлу словно потек расплавленный лед. Постепенно затуманенное зрение начало проясняться. Диколап увидел перед собой сияющие зеленоватым светом глаза обезображенного чумного жреца. С улыбкой, которая по-прежнему искажала его лицо, монстр отступил от ожившего убийцы и вернулся на свой омерзительный трон. Диколап чувствовал, как жжение в груди отступало, но конечности по-прежнему казались тяжелыми кусками гранита. Ассасин смерил чумного жреца убийственным взглядом: — Скажи-передай Понтифику Оспаносу, что за это его ждут кары-беды! Сидевший на троне жрец разразился булькающим хохотом, который заставил Диколапа поежиться. — Я ничего не скажу-передам Оспаносу, — произнес скавен. — Вот почему я выбрал-взял тебя, Скратч Диколап. Ты служишь-повинуешься мне и ничего не рассказываешь-говоришь Оспаносу. Гниющие губы оскалились в улыбке, обнажив почерневшие обломанные клыки. Чумной жрец потянул за цепочку одного из крошечных колокольчиков, свисавших с его посоха. Металлические пластины скользнули вниз, закрывая зеленоватое сияние курильницы и ее ядовитые испарения. Теперь в темноте сияли лишь глаза жреца. До слуха Диколапа донесся плеск — остальные чумные монахи заковыляли по воде, стоило только рассеяться опасному туману. — Я лорд Скролк, — гортанно прошипел сидевший на троне скавен. — Ты будешь моим ищейкой-шпионом, моим ножом-клыком. Иначе я больше не дам-подарю тебе своего противоядия. Подумай-поразмысли, Скратч, а потом отдай-подари мне свою верность. Глава пятая НОЖИ ВО ТЬМЕ Логово серого провидца Траткви представляло собой великолепный, похожий на усыпальницу зал, погребенный глубоко под храмом Рогатой Крысы. Укрепленные стальными прутьями толстые каменные стены гарантировали, что даже самый крупный ройщик, выведенный одержимыми формовщиками клана Творцов, не сможет проникнуть в святая святых скавенского жреца. Массивные гранитные плиты пола были украдены из канализации и подвалов человеческого города. Высоко под потолком зеленым светом искажающего камня мерцали фонари, сделанные из остатков искореженных люстр и канделябров. Большую часть пола покрывали ветхие ковры и гобелены, выцветшие от помета скавенов, потрепанные и изодранные крысами. В центре зала возвышалась исполинская груда грязных подушек, пропитанных мускусным запахом крысолюдов. Среди этой шокирующей смеси богатства, упадка и власти возлежали две огромные, одутловатые груды меха и жира — необъятные и почти безмозглые скавенские самки. Их непомерные шеи охватывали стальные ошейники, цепь от которых вела к вделанным в пол металлическим кольцам. Танкуоль не сумел определиться, что он должен ощутить входя в зал: зависть, страх или отвращение. Он остановил свой выбор на смешении всех трех чувств. Такой демонстрацией богатства и власти Траткви явно пытался произвести впечатление на гостя, но Танкуоль не мог не заметить в логове старого серого провидца яркое свидетельство распущенности и продажности самого жреца. Как и все в Нижнем Альтдорфе, Траткви претендовал на величие, воображая себя маленькой копией Верховного провидца. А для того, кто совсем недавно пресмыкался перед Критисликом, в подобном зрелище было что-то жалкое и смехотворное. Из маленькой конуры в конце зала выбрался кастрированный раб-человек и приблизился к вошедшему в зал Танкуолю. Храмовая стража, которая провожала того в святая святых Траткви, удалилась вверх по лестнице, бросая через плечо завистливые взгляды. Собственных штурмовиков — обоих немых альбиносов из Скавенгниля — Танкуолю пришлось оставить в храме, однако, благодаря его настойчивости, адепты позволили взять на тайную аудиенцию Кратча. Серому провидцу было приятно сознавать, что у него есть по крайней мере один прислужник, которого можно поставить между собой и любым вероломством, которое замышлял Траткви. Раб склонился перед Танкуолем и, диковинно смешав человеческий и скавенский жест, повернул голову, открывая горло серому провидцу. Почти не обращая внимания на жалкое создание, Танкуоль принюхался к тарелке с деликатесами, которую ему поднесли. Дразнившие нюх сыры и сладости заставляли желудок заурчать. Какими бы ни были прочие пороки Траткви, он определенно развил в себе вкус к человеческой кухне. Танкуоль потянулся было к блюду, но тут его лапа замерла, а в голове вновь вспыхнули мысли о предательстве. Сердито взглянув на Кратча, он подтолкнул ученика вперед. Молодой адепт нервно задергался, колеблясь и чувствуя, как нарастает нетерпение Танкуоля. Дрожащей лапой Кратч робко взял с блюда кусочек сыра. Пока ученик ел изысканные закуски, наставник продолжал за ним наблюдать. — Серый провидец Танкуоль, — донесся голос Траткви из самого центра гнезда из подушек. Пожилой провидец выглядывал из мешанины перьев и кружев, его взгляд остекленел от варп-пыли и человеческих напитков. Траткви даже не пытался скрыть запах своих пороков, и потому Танкуоль решил, что старый негодяй ослабел от них куда меньше, чем хотел показать. — Для меня большая честь, что столь ужасный и могущественный гость украсил собой мое жалкое гнездышко. Хвост Танкуоля раздраженно дернулся. После визитов к другим членам правящего совета Нижнего Альтдорфа даже его самолюбие устало от пустой лести и похвал. Взгляд серого провидца вновь заскользил по стенам, выискивая хоть какие-нибудь признаки потайных дверей или спрятавшихся гвардейцев. Уютно устроившийся среди подушек скавен разразился безумным смехом: — Нет-нет, друг мой, здесь нет ловушек-засад. Вся нужная мне охрана прямо здесь. Траткви раскинул передние лапы и потрепал косматые бока лежавших по обе стороны самок. От его прикосновения те поднялись двумя ожившими колоннами, их усы царапнули потолок. То, что Танкуоль принял за слои жира, на самом деле оказалось клубками мышц. Супруги Траткви были сложены скорее как крысоогры, чем как настоящие самки. Возможно, виной были какие-то жуткие добавки в их пище или извращенный каприз магии провидца, но какова бы ни была причина дикой свирепости, тлевшей в глазах самок, ее хватило бы на то, чтобы охладить любого потенциального убийцу. Через мгновение самки снова плюхнулись рядом со своим господином и затихли. Отпрянувший от неожиданности Танкуоль успокоил сердцебиение и вернулся на прежнее место. Он мог оценить, какие прекрасные стражи такие монстры. Ни один скавен не почует угрозы в запахе самки. Самые опасные ловушки — те, которые не нужно прятать. Но почему Траткви соизволил раскрыть свой секрет? — Знак доверия, — ответил тот на повисший в воздухе вопрос. — Оба мы адепты Рогатой Крысы. Мы должны доверять-полагаться друг на друга. Танкуоль покосился на Кратча. Ученик, не проявляя никаких признаков отравления, набросился на второй кусок сыра. Прежней робости как не бывало. Танкуоль ударил его по морде посохом и отшвырнул прочь. Затем схватил другое лакомство и смело приблизился к гнезду Траткви. — В Скавенгниле ходят слухи-сомнения, — сказал Танкуоль, глотая пищу. Раб-человек изо всех сил старался держаться подле серого провидца. — Владыки Разорения размышляют-сомневаются в преданности Нижнего Альтдорфа. — Кое-кто сказал-пропищал бы, что Владыкам Разорения не хватает прозорливости, — скрипучим шепотом ответил Траткви. Это было возмутительное и крамольное замечание, особенно для того, кто был послан представлять Совет. Что скрывалось в этих словах — уверенность Траткви в собственном могуществе и положении или безумие старого скавена? — Возможно, Скавенгнилю следует отойти в сторону и позволить тем, кто сохранил дальновидность, вести наш народ, — продолжал тот, и шепот его разносился в оглушительной тишине. — Там говорят об уничтожении людей, о бесконечных заговорах ради захвата и разграбления! Зачем? Зачем утруждать себя и вырывать клыками и когтями то, что так легко забрать с помощью хитрости и коварства? Зачем завоевывать, если можно править из тени? Люди уже и так многое делают для нас, даже не задумываясь, что происходит со всем украденным и захваченным. Зачем нам рисковать тем, что они дают нам, сами того не зная? — Некоторые скажут-пропищат, что подобные слова — ересь, — предупредил Танкуоль, крепче сжимая когтями посох. — Судьба скавенов — унаследовать мир людей. Это священное обещание Рогатой Крысы. Траткви снова залился смехом: — Лучший раб — тот, кто даже не знает, что он раб. Погляди на Нижний Альтдорф. Этот город стал самым могущественным во всей Подземной Империи… за исключением Скавенгниля, разумеется. И преуспел он не потому, что боролся с людьми, а потому, что использовал их, накапливал жир их усердными трудами. Рогатая Крыса благоволит хитрецам, благоволит тем, у кого есть видение. Таким скавенам, как я и ты, серый провидец Танкуоль. Танкуоль стиснул зубы, услышав свое имя, связанное с безумным «видением» Траткви. Если у Совета имелись тут шпионы, то, когда он вернется в Скавенгниль, его жизнь не будет стоить и утонувшей мыши. — Я верный слуга Совета и Рогатой Крысы… — начал он, и слова его были остры как ножи. Если здесь действительно окажутся шпионы Совета, такой маневр может спасти его шкуру. — Ты понимаешь, ради чего тебя прислали, серый провидец? — прервал его Траткви. Вопрос застал Танкуоля врасплох. Он только моргал, глядя на старого жреца, и ждал продолжения. Вместо этого Траткви ткнул сморщенной лапой в сторону Кратча. — Скажи ему, что именно хотел найти Скабритт, — приказал он ученику. — Расскажи ему больше, чем тем дуракам в Скавенгниле, — добавил Траткви и оскалился. Тело Кратча затряслось, когда он почувствовал на себе пристальный взгляд обоих серых провидцев. Ученик беспокойно почесал шкуру, и на ковер начал капать мускус. С его языка едва не сорвался протест против сказанного Траткви, но, взглянув на огромные фигуры и острые клыки супруг серого провидца, Кратч передумал. — Я бы поведал-рассказал потом, в безопасности-наедине, — извиняясь перед Танкуолем, начал он, но, заметив в глазах наставника недоверие, сменил тон на более вкрадчивый и склонился ближе к полу: — Я не хотел, чтобы кто-то словчил-украл твою славу, самый всемогущий из деспотов, самый хищный из убийц, самый… Концом посоха Танкуоль ударил Кратча по морде, едва не сбив льстивого ученика с ног. — Говори-пищи что-нибудь толковое, — велел он. — Скабритт… Червоточина… — Ученик съежился, увидев, что серый провидец начал снова поднимать свой посох. — Это оружие! Танкуоль обнажил клыки в угрожающей улыбке. — Это я и так знаю, — рявкнул он. — Но не знаете-догадываетесь, какого рода-племени оружие! — запротестовал Кратч и вскинул лапы, защищая морду. — Клан Чумы создал-привез его, чтобы использовать против Нижнего Альтдорфа, а не против Альтдорфа человечьего! Танкуоль перевел взгляд с Кратча на Траткви. Старый скавен чуть ли не смеялся в своем гнезде из подушек. — Скабритт зарылся глубоко в архивы Нижнего Альтдорфа, чтобы узнать о Червоточине, а я следую-отыскиваю его тропу, — объяснил Траткви. — Он изучал судьбу клана Маврл. Того, как клан Маврл заключил союз с кланом Чумы во время Второй Чумной войны и получил Червоточину в награду за свою преданность чумным владыкам. — Но это была не награда, — сказал Кратч, — а смерть, которой Нурглич одарил клан Маврл. Сила Червоточины поразила клан, уничтожив его от самого ничтожного детеныша до самого могущественного военачальника. Остальные кланы объединились и прежде, чем зараза успела распространиться на весь Нижний Альтдорф, разрушили входы в норы Маврл. Никто из клана не смог спастись. Танкуоль, опершись на посох, переваривал этот рассказ. Он прекрасно понимал, почему Совет скрыл подобную историю. Одно дело — послать его за оружием против людей, и совсем другое — доверить ему оружие, способное уничтожить целый клан. — Ты понимаешь-видишь возможности? — спросил Траткви. — Сила Червоточины сделает нас хозяевами всех скавенов! Перед тем, кто ею завладеет, затрепещет каждая крепость Подземной Империи! Даже Совет склонится перед такой угрозой. Мы низвергнем Владык Разорения, заменим их такими же управляемыми глупцами, каких я исхитрился посадить в Совет Нижнего Альтдорфа. С помощью Червоточины я смогу сделать себя Верховным провидцем, а ты, серый провидец Танкуоль, станешь моим самым прославленным и доверенным помощником, когтем нового Совета Тринадцати! Хвост Танкуоля подергивался, пока он слушал излияния старого скавена. Эти безумные замыслы, безрассудные интриги развращенного пороками и кознями. Тайный владыка Нижнего Альтдорфа теперь осмелился замахнуться еще выше. Танкуоль гадал, насколько глубоко увяз Скабритт в заговоре этой старой крысы. Траткви явно рассчитывал воспользоваться тем, что Танкуоль достигнет успеха там, где потерпел неудачу его предшественник. От этой мысли в голове серого провидца на миг вспыхнуло презрение. Возможно, Траткви прав. Возможно, Червоточина достаточно сильна, чтобы исполнить любой его приказ. Но, глядя на лежавшего среди подушек осоловелого скавена, Танкуоль понял, что если и появится новый Верховный провидец, то им станет не главный жрец Нижнего Альтдорфа. Профессор Адельштейн сидел за своим рабочим столом. Черное перо торопливо бегало по куску коричневого пергамента. В столь поздний час эта часть университета была безлюдна, и жуткую тишину, наполнявшую темное здание, нарушало лишь царапанье пера. Капли пота текли по лбу профессора, его дыхание было тяжелым и прерывистым. Однако тревогу вызывали не только ужасные вести, которые он вверял пергаменту, хотя отвратительный труп пса и сам по себе был кошмарен. Профессору Адельштейну не давали покоя необычное перо и жидкие зловонные чернила, которыми он пользовался. Эти необычные предметы были порождениями магии и тьмы. Профессор оторвал взгляд от пергамента и вновь уставился на чернильницу, которая, казалось, была сделана из осколка замерзшего пламени и зловеще светилась в темноте кабинета. Сколько бы отчетов ни приходилось ему составлять, таинственный сосуд, в котором были заключены странные чернила, никогда не высыхал. Впрочем, это было не самое необъяснимое из его свойств. Взглянув на пергамент, профессор заметил, что написанные им слова извиваются, точно клубок змей, выстраиваясь в новый и непостижимый рисунок. Такими они и останутся, пока над пергаментом не прозвучит определенное слово. Лишь тогда вьющаяся путаница линий и пятен преображалась в связный текст. И перо, и чернильницу профессор получил давным-давно при обстоятельствах, о которых в ночные часы думать совсем не хотелось. Ему пришло уже множество посланий, написанных такими же необычными чернилами. Слово, произнесенное свистящим шепотом, больше похожим на шуршание змеи в джунглях, чем на человеческий язык, открывало перед Адельштейном распоряжения его тайного хозяина. Подобное письмо и побудило его изучить труп собаки. Профессор знал, что схожее послание получила и Лени Клейфот. Ни один из них не понимал, что именно следует искать или насколько важны эти поиски. Однако и не нужно было ничего понимать. Достаточно было повиноваться. Адельштейн наспех закончил доклад, и перо замерло. Профессор проследил, как последние написанные им слова вплелись в бессмысленную путаницу, затем плотно свернул листы и обвязал бечевкой. Дыхание старика сделалось еще тяжелее, когда он пошел через свой темный кабинет, лавируя между заваленными книгами столами и стеллажами, стонавшими под тяжестью стеклянных банок с заспиртованными образцами. Профессор придвинул стул к стене и взобрался на него. Затем потянулся вверх и распахнул расположенное высоко над головой окно. Другой рукой он высунул в открывшийся проем свиток. С тех пор как ему пришло послание хозяина, Адельштейн знал, что за его кабинетом следят. Нечто, ожидавшее во тьме его ответ, чуяло отчетливый едкий запах чернил даже сквозь туман альтдорфской ночи. Что-то холодное на миг коснулось руки Адельштейна, кожу царапнула чешуя. Сильным рывком пергамент выхватили из пальцев. В ночи раздалось хлопанье крыльев. Адельштейн торопливо захлопнул окно и слез со стула. Затем доковылял до одного из шкафов и достал из-за банки с заспиртованным эмбрионом свиньи бутылку шнапса. Профессор сделал торопливый глоток и почувствовал, как по его дрожащему телу пробежала теплая волна. Однажды он, не подумав, решил узнать, кто же забирает его отчеты. Существо оказалось чешуйчатым и столь омерзительным, что профессор впредь старался не смотреть на диковинного гонца. В университете имелись книги с изображениями фауны далекой Люстрии. То, что он увидел, мало чем отличалось от люстрийской летучей ящерицы, однако сложно сохранить отстраненность ученого мужа, с которой рассматриваешь рисунок в старой книге, когда глубокой ночью замечаешь за окном подобную тварь. Профессор вздрогнул и сделал еще глоток. Существо было довольно пугающим, но Адельштейн был в достаточно ясной памяти, чтобы понимать: эта тварь ничто по сравнению с хозяином, которому она служила. И кому повиновался сам профессор. Серый провидец Танкуоль занял почетное место далеко позади толпы скавенов, которая пробиралась по мокрым каналам человеческой канализации. Кланы Нижнего Альтдорфа щедро одарили Танкуоля, в его пестрой свите были меченосцы из воинских кланов, разведчики из кланов Эшин и Скаул, стрелки и глобадьеры-отравители из клана Скрайр, монахи в зеленых одеждах из клана Чумы. Во главе процессии, прикрытый по бокам громадными, измененными неведомыми экспериментами воинами, шел один из укротителей клана Творцов, а перед ним скакало по грязи бледное изуродованное существо. Подопечным укротителя была летучая мышь — таинственный обитатель самых глубоких пещер и туннелей подземного мира. Массивная и неспособная летать, она обладала сверхъестественным чутьем на скопления искажающего камня. Подобные существа были самым ценным имуществом скавенов-рудокопов, и убедить клан Творцов одолжить животное для экспедиции означало дать обещания, на которые даже у лживого серого провидца не отважился повернуться язык. Конечно, можно было доверить Кратчу встать во главе войска, но после встречи с Траткви недоверие Танкуоля к ученику неустанно возрастало. Лучше как можно меньше полагаться на адепта. Пока скавены шли по сети каменных туннелей и осклизлых каналов, у Танкуоля из головы не выходила участь Скабритта. Стараясь краем глаза следить за Кратчем, он убедился, что белые штурмкрысы надежно держатся позади. Их присутствие отбивало всякую мысль о том, чтобы всадить нож в спину серого провидца. Разумеется, Кратч был не единственным врагом, о котором приходилось беспокоиться. Потребовалась изрядная доля принуждения и манипуляций, чтобы правящие кланы Нижнего Альтдорфа оказали экспедиции ту поддержку, в которой так нуждался Танкуоль. Любой из коварных городских советников мог замыслить предательство, чтобы завладеть его будущей добычей. Раз Траткви чувствовал себя настолько уверенно, что позволял неосторожные высказывания по поводу своей преданности Скавенгнилю, то и в головы вождей кланов могли проникнуть странные идеи. В частности, военачальник Квилиск вел себя с серым провидцем довольно грубо. И все же отправил одного из младших советников, Вискитта Огнеклыка, «помогать» Танкуолю. А число представителей клана Скрайр оказалось даже больше того, что просил серый провидец. И он отчего-то сомневался, что данный факт пойдет ему на пользу. Но, по крайней мере, это заставит держаться настороже представителей и воинов других кланов. Они будут слишком заняты слежкой за крысолюдами Скрайра и, стараясь учуять первые признаки предательства, не подумают выступить против самого Танкуоля. Стая скавенов брела все дальше и дальше сквозь мрак канализации. Повсюду стояла вонь человеческих отбросов, с улиц наверху доносился топот ног и грохот повозок. Танкуоль почувствовал нарастающее презрение к обитателям поверхности. Лишенные шерсти распущенные паразиты, возомнившие себя хозяевами земли! Их заставят вспомнить, кто тут настоящие хозяева! Слишком часто их племя вставало между народом скавенов и его высоким предназначением, слишком часто они бросали вызов пророчеству Рогатой Крысы! Слишком часто срывали планы могучего Танкуоля! Траткви ошибался. Уничтожение людей — священный долг, к которому должен стремиться каждый скавен. И Танкуоль станет таким скавеном! Укротитель во главе стаи издал резкий писк, означавший одновременно и предостережение, и радость. Танкуоль приказал штурмовикам поднять его над толпой. Встав на их сильные лапы, серый провидец взглянул поверх голов приспешников. Он разглядел неровный участок земли рядом с проломом в кирпичной стене. Следы когтей и клыков скавенов, оставленные на влажной земле, исчезали в темноте туннеля. Укротитель стоял перед отверстием, бледная летучая мышь с нетерпением натягивала поводок и жаждала броситься во мрак. — Найти-отыскать, скорей-скорей! — рявкнул Танкуоль и ударами по мордам велел штурмовикам опустить его. Пестрая стая скавенов неуверенно переминалась с ноги на ногу, но затем их собственные предводители начали вторить приказу серого провидца. Настороженно, но быстро скавены стали приближаться к прокопанному в земле туннелю. Танкуоль позволил крысолюдам устремиться вперед, а сам держался позади, как и полагается любому мудрому вождю. Дождавшись, пока в канализации остался лишь он сам и его ближайшее окружение, серый провидец повернулся к Кратчу. — Расскажи еще раз, как умер Скабритт, — прошипел Танкуоль, и его когти начали неторопливо постукивать по мечу, висевшему на поясе из крысиных кишок. — На случай, если в прошлый ты что-нибудь позабыл. Кратч нервно стиснул зубы и с величайшим трудом посмотрел Танкуолю в глаза. — Великий и ужасный бич человеческого отродья, я сказал-поведал все. Пещера обрушилась, и злополучного Скабритта раздавило. — А Кратчу повезло больше, — заметил серый провидец показывая клыки. Он махнул в сторону туннеля посохом. — Иди первым, вернейший и нетерпеливейший из учеников. Тогда если со мной должно будет что-то случиться, то сначала оно произойдет с тобой. Кратч оглянулся на канализацию за его спиной, и на миг показалось, что он вот-вот сбежит. Однако более мудрые побуждения взяли вверх. Адепт, по-прежнему нервно скрипя зубами, медленно шагнул в прокопанный туннель, чувствуя, как за каждым его движением следит взгляд Танкуоля. Неохота ученика не успокоила серого провидца. Он помедлил, наблюдая за исчезавшим во мраке Кратчем, а затем ткнул пальцем в своих штурмовиков. — Не упускайте его из виду, — сказал Танкуоль альбиносам. — Следите за ним. Следите за всем. Он вытащил из-под мантии коробочку с толченым искажающим камнем и втянул носом щепотку, чувствуя, как магическая энергия обжигает тело, воспламеняет ощущения и закаляет мужество. — Я буду сразу за вами, — произнес серый провидец, подталкивая телохранителей вперед. Он бросил последний встревоженный взгляд на мокрые стены канализации и на мгновение задумался над идеей Кратча, но решил воздержаться от столь позорного отступления. Отчасти тому способствовали тени, которые зловещими пятнами мрака обвивались вокруг кирпичных опорных столбов. Там могло прятаться все что угодно. А если что-то затаилось в прокопанном туннеле, у серого провидца достаточно скавенов, чтобы отвлечь от него внимание. Танкуоль развернулся и поспешил за своими штурмовиками, но без лишней суеты, поскольку не хотел подорвать авторитет, который так старательно взращивал. Когда серый провидец исчез в проломе, от ближайшей колонны отделилось темное пятно. Убрав меч в ножны, Диколап разочарованно кашлянул. Ему стоило сразу догадаться, что убить Танкуоля будет не так-то просто. — Он по-прежнему меня беспокоит, — сообщил Иоганн брату. Двое контрабандистов бродили по узким портовым улочкам, стараясь держаться глухих и безлюдных переулков, петлявших среди ветхих пансионов и доходных домов. — Уж слишком много ты беспокоишься, — упрекнул его Ганс и пнул разбитый кувшин, валявшийся в грязном проходе. Что-то воняющее тухлой капустой обрызгало его ботинок. Ганс поморщился и, жестом велев Иоганну ждать, попытался оттереть грязь о оштукатуренную стену дома. — Густав Фольк продолжает нас искать, — напомнил Иоганн. — А что, если он отыщет Кляйнера? Ганс оставил попытки привести себя в порядок. Он сморщил нос из-за отвратительного коричневого пятна, которое оставил на стене, затем пожал плечами и догнал брата. — Если шайка Фолька нашла Кляйнера, то лучше о них побеспокойся. Иоганн покачал головой, и они с братом свернули в очередной безымянный переулок. На этот раз Ганс осторожно обошел лежавшую на пути разбитую кружку. — Ты видел Кляйнера, когда мы были у Лоу, — возразил ему брат. — Мужик едва на ногах держался. Я встречал нищих, которые выглядели здоровее. — Большинство нищих вполне здорово, — проворчал Ганс. — Лучший заработок в городе, пока платишь десятину жрецам Ранальда. — Он увидел досаду на лице Иоганна и сменил настрой. — Кляйнер, наверное, просто слишком много выпил, — заверил он. — Ты ж его знаешь: он, скорее всего, начал отмечать продажу чудокамня, не дожидаясь, пока мы за него хоть медяк получим. — Мы не знали, что это чудокамень, пока не сходили к Лоу. Ганс недовольно вздохнул. — Ты наседка, дорогой братец! Этим утром я и Кемпфа не видел, но не заметил, чтобы ты о нем беспокоился. — Кемпф такой увертливый, что с ним даже крыса не сравнится, — сказал Иоганн. — Он может сам о себе позаботиться. — А Кляйнер не может? — с недоверием в голосе запротестовал Ганс. — Я видел, как он перепил коссара и отметелил норса! — Тогда он не был болен, — напомнил Иоганн. На верхнем этаже распахнулось окно, и кто-то опрокинул вниз ведро помоев. Иоганн поспешно перескочил на другую сторону переулка, а Ганс, не обладавший ловкостью брата, обзавелся плащом из нечистот под стать своим сапогам. — А даже если Фольк его поймает, что с того? — прорычал старший Дитрих, выжимая грязь из своей одежды. — Нам на одну долю больше достанется. Иоганн одарил брата испепеляющей улыбкой: — Нет, если сначала Фольк заставит его разговориться. Лицо Ганса побледнело, а глаза расширились от тревоги. Он схватил брата за руку и потащил за собой по переулку. — Так чего мы тут стоим и болтаем? Идем проведаем моего друга Кляйнера! — Я хочу, чтобы он убрался! Пронзительный визг старухи бил по ушам. Теодор Баер свирепо взглянул на каргу, но, если ее глазам и хватило зоркости заметить выражение лица сержанта, виду она не подавала. — Пусть убирается на улицу! — верещала старуха. — Я не допущу, чтобы из-за какого-то оборванца с оспой о моем доме пошла дурная слава! — Старая ведьма топнула по грязным половицам лестничной площадки, едва не пробив дерево толстым кожаным башмаком. — Не позволю, чтобы люди начали съезжать, прослышав, что я укрываю в доме заразу. — Тогда, может быть, тебе стоит говорить потише, мать, — прошипел Теодор. — А то твои крики слышны даже во дворце императора. Лицо хозяйки дома вспыхнуло от негодования. Маленькая иссохшая старуха, олицетворявшая собой всю нищету портового района, с грацией трехногой кошки спустилась по шаткой лестнице, при этом каким-то образом умудряясь сохранять горделивую осанку. У подножия лестницы хозяйка обернулась и ткнула скрюченным пальцем в Теодора Баера и двух его стражников. — Больше ни единой ночи под этой крышей! — произнесла она тем же властным тоном, каким говорил император. — Гоните его взашей, или я пойду к вашему капитану! Высказав угрозу, старуха торопливо скрылась в своей комнате и захлопнула дверь. — Какая очаровательная фрау, — заметил один из стражников. — Надеяться, что за ней придут гоблины, — это ведь не очень плохо? — Ты же слышал, как она орала, требуя стражу, — отозвался другой. — Будь моя воля, я бы не обратил внимания и пошел дальше. Теодор, все еще смотревший на дверь комнаты, за которой скрылась старуха, рассеянно прислушивался к разговору стражников. Целую ночь они втроем рыскали по улицам, стараясь отыскать что-нибудь необычное, и терпение было уже на исходе. Парни возмущались бы еще сильнее, скажи им кто, что приказ исходил не от капитана, а из странного клочка пергамента, который видел только их сержант. А Теодор делиться этим не собирался. Есть вещи, о которых лучше не знать. И все же нельзя было отрицать, что их долгое ночное бдение не принесло никаких результатов. По какой бы причине ни случилась та жуть с собакой, следов чего-то похожего они больше не встретили. Сержант и от данного происшествия отмахнулся бы как от случайности, как от какого-нибудь мутанта, непонятным образом ускользнувшего из поля зрения охотников на ведьм, если бы не приказ тайного хозяина. Теодор давно служил этой невидимой руке и знал, что его хозяин никогда не ошибается. Раз в послании говорилось, что пес был не единственным нарушением естественного порядка вещей, то и вопросов задавать не стоило. Кое-что из сказанного одним из стражников царапнуло Теодора. Он оглянулся на них, затем посмотрел на дверь за их спинами. — Может, мы и заметили крики старой ведьмы, а вот нас тут явно не замечают. Требовательно и официально он забарабанил кулаком по двери. Но с той стороны по-прежнему никто не отзывался. Теодор прижался ухом к двери и прислушался, не раздадутся ли из комнаты какие-нибудь звуки. По его спине поползли мурашки. Он отступил назад и сделал знак своим людям. — Ломайте. Стражники поспешили подчиниться, и подкованные сапоги быстро справились с изъеденным червями деревом. Теодор просунул руку в щель и откинул засов. Когда дверь открылась, первым, что поразило стражников, был запах. Тяжелое зловоние недуга, смешанное с чем-то отвратительно сладким. Убогая комната выглядела еще омерзительнее из-за бурых, засаленных тряпок, разбросанных на полу и по соломенному тюфяку, который служил жильцу постелью. Вокруг тюфяка выстроились наполненные рвотой кастрюли и ведра. Обитатель комнаты позабыл о них, когда слишком ослаб и уже не мог выливать помои из маленького окошка. Несмотря на вонь, мух нигде не было видно, что крайне удивило Теодора. В это время года, да еще и в такой обстановке, их тут должно было быть словно вшей. Сержант почувствовал, как от тревоги волоски на его руках встали дыбом. Что-то неправильное, нечестивое было в этом месте. Что-то ужаснее болезни и мора. Что-то оскорбительное даже для гнусных насекомых. Теодор Баер был человеком храбрым. Не думая о собственной безопасности, он в одиночку патрулировал темные улицы в самый разгар кровавых злодеяний убийцы по прозвищу Тварь. Однако, чтобы приблизиться к тюфяку, ему пришлось собрать всю свою волю. Стражники остались позади с твердым намерением не покидать свой пост в дверном проеме. Теодор сделал всего несколько шагов, затем торопливо отступил, вытолкал обоих солдат на лестницу и захлопнул дверь. — Фриц, — указал сержант на одного из своих людей, — остаешься здесь. В комнату никого не пускать. Ни старуху, ни других стражников, ни даже самого Верховного Теогониста! Теодор пристально смотрел в глаза стражника, пока не убедился, что тот осознал всю серьезность приказа. Именно бледное испуганное лицо сержанта, а вовсе не тон его голоса подчеркивало серьезность положения. Теодор начал спускаться по лестнице, увлекая за собой второго стражника. — Я собираюсь доложить обо всем капитану. Пришлю тебе подмогу как можно скорее, крикнул он оставшемуся и поспешил покинуть ветхий пансион. Теодор выкинул из головы жуткие вещи, которые увидел в убогом домишке, и сосредоточился на своем следующем шаге. Он обдумывал то, что напишет в отчете, тщательно подбирал слова, предназначенные для человека, который был гораздо важнее и влиятельнее капитана. Из прокопченного переулка Иоганн с Гансом наблюдали, как Теодор Баер и его стражник вышли из дома. Напряженный взгляд и торопливая походка сержанта не оставляли никаких сомнений. — Похоже, Баер нашел, на чем поймать Кляйнера, — заметил Иоганн и от бессильного разочарования ударил кулаком по ладони. Ганс безразлично прислонился к деревянной стене с облупившейся краской и пожал плечами: — Лучше Баер, чем Фольк. — Кляйнер не продержится в Мундсене, — прорычал в ответ Иоганн. — Он слишком болен. Это его прикончит. Об отвратительных условиях и ужасных лишениях тюрьмы среди обитателей Альтдорфа ходила дурная слава. Для всех приговоренных, кроме разве что самых крепких, пребывание в крепости дольше нескольких недель было равносильно визиту к палачу. — Мы его вытащим, — пообещал Ганс и заметил на лице брата сомнение. — Нет, серьезно, мы отложим долю от продажи чудокамня на подкуп тюремщиков. Судя по тому, как засиял Лоу при виде маленького кусочка, денег, чтобы выкупить свободу Кляйнеру, с лихвой хватит. — Почти напоминает бескорыстную доброту, Ганс, — сказал Иоганн. — Наверное, поэтому я не очень-то тебе верю. Старший Дитрих с оскорбленным видом развел руками. — Ты меня обижаешь, Иоганн. Разумеется, я не собираюсь оставлять Кляйнера в Мундсене. За кого ты меня принимаешь? — Он поспешил продолжить, пока брат не ответил на вопрос: — Послушай, в чем дело. Если бы Фольк схватил Кляйнера, тот мог бы все выложить и попытаться договориться. А с Баером договориться нельзя, это всем известно. Проклятый грифон думает, что он в Рейксгвардии. Чистый, что твой снег! За один только намек на взятку он сломал бы Кляйнеру челюсть, и Кляйнер об этом знает. А значит, будет молчать и ждать, когда мы продадим камень и освободим его. — А ты, похоже, просчитал все варианты? — нахмурился Иоганн. — Ну, приходится, — с улыбкой ответил Ганс. — Не можем же мы оба ходить с душой нараспашку. Иоганн покачал головой и зашагал в обратную сторону. Ганс понаблюдал за братом, затем бросил долгий взгляд на полуразрушенный пансион. Оказавшись в руках Баера, Кляйнер станет тянуть время и ждать, когда остальные контрабандисты вытащат его. Конечно, к этому моменту они уже продали бы чудокамень. Ганс знал, что Иоганн такого не одобрит, но поимка Кляйнера стала неожиданной удачей. Когда придет время делить деньги, им достанется на одну долю больше. Контрабандист развернулся и, тихо смеясь, последовал за братом. Интересно, сколько недель понадобится, чтобы до Кляйнера дошло, что никто не собирается подкупать охранников Мундсена? Ганс не испытывал особой жалости к невезучему сотоварищу. Тот, кто позволяет себя поймать, должен сам заботиться о своей судьбе. Контрабандист в последний раз оглянулся на дом. Затем, почесывая шею, отвернулся. Кожа весь день зудела, и зуд становился все настойчивее и неприятнее. Придется поговорить с Аргулой из «Короны и двух заседателей». Ганс подозревал, что в комнатах некоторых ее девочек поселились клопы. В грубо прокопанных туннелях было душно. От тяжелой вони гниющей плоти у Танкуоля урчало в животе, а нервы натянулись до предела. Острый нюх скавена легко распознавал запах сородичей даже после их смерти. Конечно, в смерти собрата-крысолюда не было ничего ужасного. На самом деле редко кто из скавенов брезговал «норной свининой», стараясь на каком-то этапе своей жизни справиться с голодом. Смерть есть смерть, а мясо есть мясо. Серого провидца беспокоили вовсе не мертвецы, а тревожные сомнения о том, как именно они погибли, и мучительное подозрение, что Кратч был не слишком откровенен, рассказывая о деталях предыдущего похода в этот забытый лабиринт Нижнего Альтдорфа. Впереди Танкуоль различал силуэты своей свиты, бежавшей все дальше по туннелю вслед за летучей мышью клана Творцов. Кто-то из клана Скрайр, вероятно по приказу Вискитта Огнеклыка, изготовил фонари из искажающего камня, которые отбрасывали жуткое грозовое сияние на толпу крысолюдов. У серого провидца вертелся на языке упрек, что, не испросив у него позволения, Огнеклык превысил свои полномочия. Однако хитрое подергивание усов говорило, что Танкуоль отбросил эту мысль, едва она пришла ему в голову. Пусть Огнеклык сияет, будто лавовый колодец Карак-Азгала, — так он становится самой приметной и очевидной мишенью для всего, что скрывается в заброшенных норах. Та же идея пришла и Кратчу. Молодой адепт, который только что спешил присоединиться к толпе скавенов, замешкался и осторожно вернулся к Танкуолю и его штурмовикам. Ученик низко опустил голову в знак уважения к своему хозяину. — Грозный мучитель недостойных, — пропищал Кратч, — разве ты не должен остановить еретиков Скрайра от проявления их порочной науки? — Он нервно покрутил головой, словно прислушиваясь к темноте. — Кто-нибудь может заметить и навредить им. Танкуоль посмеивался, замечая притворное беспокойство в словах ученика. Если тот когда-нибудь станет чем-то значительнее закуски для жевателей костей, ему придется научиться лгать получше. — Раз Огнеклык самоотверженно предложил предупреждать нас о подстерегающих опасностях, то было бы невежливо подвергать сомнению его великодушие. — Ударом по морде Танкуоль прервал хриплый смех Кратча. — А теперь почему бы тебе не рассказать своему милостивому и благодетельному наставнику, какая опасность, по-твоему может появиться из мрака и схватить нашего друга Огнеклыка? — Губы серого провидца раздвинулись, в темноте блеснули его клыки. — Ведь так и случилось со Скабриттом, верно? Кратч попятился, нервно стискивая зубы. — Самый могучий из магов, ужасный повелитель военачальников и вождей, эти жалкие заброшенные туннели просто обрушились и лишили жизни моего бедного старого учителя. — Волнение Кратча улеглось, а тема на которую его принудил говорить Танкуоль, воодушевила ученика. — Та же участь едва не постигла и меня, когда я попытался спасти серого провидца Скабритта от оползня. Лишь милость Рогатой Крысы спасла вашего смиренного слугу и позволила сообщать вам о находке Скабритта, великий и ужасный сеньор. Танкуоль подумал было проломить Кратчу череп и заглушить этот поток вкрадчивой лести и расчетливого самоуничижения, но решил, что найдет ученику лучшее применение. Ведь он единственный, кто в прошлый раз сбежал отсюда. А значит, достоин держаться рядом. Впереди над толпой начал подниматься мускусный запах страха. Визгливый хор испуганных голосов поплыл по туннелю. Навострив слух, Танкуоль пытался уловить малейшие признаки схватки и краем глаза наблюдал за Кратчем. Так и не услышав ни криков, ни звона стали, серый провидец решил, что напугавшее разведчиков — чем бы оно ни было — не оказало сопротивления. Подав знак телохранителям, он выпрямился и зашагал по туннелю, намереваясь принять на себя командование приспешниками и лично выяснить, что же они обнаружили. Проходя мимо Вискитта Огнеклыка и его колдунов-инженеров, Танкуоль забрал один из фонарей у лидера клана Скрайр, свирепым взглядом подначивая его бросить вызов столь дерзкому поступку. Однако Огнеклык лишь поклонился с неискренней покорностью. Танкуоль решил не обращать внимания на неповиновение, по крайней мере до более подходящего момента. Через мгновение фонарь едва не вырвало из его лапы, тогда-то он и понял причину ухмылки Огнеклыка. Спотыкаясь, за серым провидцем тащился один из инженеров-колдунов, к спине которого было примотано громоздкое приспособление, соединенное с фонарем толстыми проводами. Танкуоль, нахмурившись, свирепо оглянулся на скалившихся скавенов клана Скрайр. Пусть отважатся объяснить, что смешного они нашли в этой небольшой оплошности. Продолжая волочь за собой инженера-колдуна с его батареей, Танкуоль приблизился к тому месту, где туннель превращался в широкий проем. Обступившие его воины кланов Морс и Скаб принюхивались и подозрительно осматривали стены. Сбоку лежала груда свежей земли, от которой исходила вонь разлагающихся скавенов. Однако впереди тот же запах делался еще сильнее, и Танкуоль не решался протиснуться мимо воинов. Лишь когда один из бегущих-по-стокам клана Эшин — замызганных разведчиков, которыми снабдил экспедицию Скратч Диколап, — подкрался к серому провидцу с докладом, Танкуоль почувствовал настоятельную потребность выступить вперед. — Туннель-нора ведет в пещеру-полость, грозный хозяин, — прохрипел бегущий-по-стокам. Дыхание его было таким же затхлым и зловонным, как и льняные тряпки, которыми он обмотал морду. Черные, как и вся драная одежда разведчика, они делали скавена почти невидимым, лишь отчетливый запах выделял его в темноте. — Чантор Гнойчес что-нибудь найдет-похитит, — добавил разведчик приглушенным шепотом, нервно оглядываясь через плечо. При этих словах Танкуоль ощетинился. Клан Чумы! Пораженные болезнями монахи с их еретическим толкованием культа Рогатой Крысы! Слишком часто эта подлая мерзость вставала между ним и славой, которая принадлежала ему по праву! Нурглич, вероятно, прекрасно знал, чем была Червоточина, и заранее послал весточку своим сторонникам в Нижний Альтдорф, чтобы те не дали артефакту попасть в лапы Танкуоля и Совета Тринадцати. — Это мы еще посмотрим! — сквозь стиснутые зубы прошипел Танкуоль. — Следуйте за мной! — рявкнул он, выталкивая вперед своих штурмовиков. Если придется столкнуться лицом к лицу с чумными монахами, то серому провидцу будет чуть спокойнее за свою шкуру за спинами огромных альбиносов. Заметив, что войны кланов Морс и Скаб не горят желанием присоединиться к нему, Танкуоль нахмурился. Он запомнит это предательство! Туннель вел в большую пещеру. Едва серый провидец ступил внутрь, в нос ему ударило зловоние мертвечины. Свет фонаря из искажающего камня потревожил стаю голодных крыс, которые объедали остатки плоти с костей. Падальщики недовольно запищали, но убегать не торопились. По полу пещеры были разбросаны и другие кости. Они выглядели гораздо древнее, а в центре пещеры вырастала огромная куча из них. Серый провидец тут же заметил, что она мгновенно привлекла внимание Кратча. В позе ученика промелькнуло разочарование. — Что-то не так? — угрожающим шепотом поинтересовался Танкуоль — услышать его могли лишь сам Кратч и инженер-колдун, которого серый провидец продолжал тащить за собой. — Червоточина… — заныл Кратч. — Она исчезла, господин! При этих словах клыки Танкуоля заскрежетали, а шерсть встала дыбом. Если бы его руки не были заняты посохом и фонарем, он, наверное, задушил бы ученика. Что тот имел в виду под «исчезла»? Танкуоль переложил посох на сгиб руки и все-таки вцепился в горло Кратча. — Что значит «она исчезла»? — потребовал ответа серый провидец. — Хочешь сказать, что я проделал весь этот путь, явился в эту жалкую яму, в это воняющее людьми болото просто так! — Рука Танкуоля сжималась все сильнее, и Кратч беспомощно царапал ее, пытаясь выдавить из себя извинения. — Я должен вернуться в Скавенгниль и сказать Верховному провидцу, что оружие, которое он искал, просто исчезло? — В глазах Танкуоля запылала ярость. Даже инженер-колдун принялся разбрызгивать мускус. — Исчезло! Ты, скудоумный, воняющий дерьмом клещ! Как я смогу сказать Владыкам Разорения, что их оружие исчезло? Глаза Кратча начали закатываться, язык вывалился из пасти. Танкуоль внезапно смягчился и бросил ученика к ногам. Затем вспомнив, что сказал ему бегущий-по-стокам, обернулся. Здесь есть те, кто более достоин его гнева, чем скулящий Кратч! В старом лабиринте-гнезде поверженного клана Маврл собралось несколько разных отрядов скавенов. Разведчики клана Скаул — взъерошенная шайка тощих карликов, которые принюхивались к старым выходам из пещеры и рылись среди камней, отыскивая какую-нибудь поживу. Воины клана Творцов в ярких желтых и синих плащах — эти скавены следовали за беспорядочно рыскавшей по пещере летучей мышью. Здесь же были бегущие-по-стокам из клана Эшин. Зловещие в своих черных лохмотьях, они изо всех сил старались раствориться во мраке пещеры. Танкуоль почти не обратил на всех них внимания. Его ярость устремилась на одетых в зеленое монахов из клана Чумы. И их горбатого лидера, Чантора Гнойчеса. Чумные монахи копошились среди костей, перебирая их с деланой осторожностью. Эти притворные поиски не обманули Танкуоля. Он знал, что Гнойчес уже нашел то, что разыскивал. Клан Чумы уже украл Червоточину. — Что-то ищешь? — с вызовом бросил Танкуоль, и его голос прорезал тьму. Услышав слова серого провидца, каждый скавен обернулся в надежде, что свирепый рык был обращен не к нему. Первым порывом Чантора Гнойчеса было съежиться, но чумной жрец быстро взял себя в руки. Одетый в зеленое крысолюд фыркнул и закашлялся, сплевывая мокроту на усеянный костями пол. — Ищу-разыскиваю? — засочился его булькающий голос. — Нет-нет, нашел-отыскал, да-да. Чумной жрец раскрыл ладонь, показывая Танкуолю нечто похожее на толстого черно-зеленого червя. Гнойчес даже не успел объяснить важность своей находки, как в пещере раздался еще один голос. Резкий и пронзительный, он отдавался эхом от стен. От этого неистового рева каждого крысолюда бросило в дрожь. — Умри-умри, предательское мясо! Бегущие-по-стокам, так старательно прятавшиеся в тени, свирепым и жестоким потоком хлынули из темноты. Одетые в черное разведчики увлекали монахов в зеленых рясах вниз и вдавливали в пол. Довершили дело сверкающие кинжалы. Танкуоль лишь миг наблюдал расправу, учиненную над приспешниками Гнойчеса. Едва подобное проявление верности и благодарности за его лидерство наполнило сердце серого провидца тщеславной гордостью, как он краем глаза заметил, что кто-то бросился к нему. Бегущий-по-стокам, шерсть которого чернела из-под кожаных лохмотьев и льняных обмоток, мчался на Танкуоля, сжимая в обеих лапах зловещего вида ножи. Серый провидец почуял исходивший от клинков жгучий запах яда. Да это не простой бегущий-по-стокам, а один из опытных убийц клана Эшин! Боевой клич, нападение на чумных монахов — все это было отвлекающим маневром, чтобы прикрыть работу ассасина! Танкуоль отреагировал молниеносно. Он резко развернулся и поднырнул под прыгнувшего на него убийцу. Но поскольку серый провидец продолжал сжимать в лапах фонарь, вес прицепленного к нему инженера-колдуна испортил маневр. Бестолковый скавен споткнулся, попытался сохранить равновесие, но все же упал. С кровожадным хохотом ассасин взмахнул отравленными клинками. Неподъемная тяжесть вдавила Танкуоля в землю. На миг серому провидцу почудилось, что удар убийцы достиг цели и в тело уже начал проникать неведомый и коварный яд клана Эшин. Мучительный визг, усиленный металлической маской, сообщил, что произошло на самом деле. Мчавшийся за Танкуолем инженер-колдун оказался на пути убийцы, и клинки, промахнувшись мимо серого провидца, вонзились в тело этого неудачника! Пальцы Танкуоля, скользнув в складки серого одеяния извлекли из потайного кармана маленький кусочек искажающего камня. Не задумываясь о последствиях, серый провидец впился в него зубами и с бешеной скоростью растер в порошок. По всей пещере бушевала битва. Лежавшему на земле Танкуолю удалось разглядеть и других ассасинов, спешивших на подмогу первому убийце. Белые штурмкрысы взмахом алебард попытались остановить одного из них. Ассасин поднырнул под руку одного, затем высоким прыжком перескочил через второго, а пролетая над ним, еще и отсек телохранителю ухо. Раненый штурмовик развернулся, чтобы схватиться с убийцей, но тот уже метнулся прочь. Пока телохранители возились с одним нападавшим, второй не встречая на пути препятствий, мчался к своей цели. Сила искажающего камня хлынула сквозь тело Танкуоля, ослепительный свет застилал ему глаза, скрывая совсем не впечатляющее мастерство его телохранителей. Серый провидец почувствовал, как с него начало сползать тело инженера-колдуна. Это ассасин, подобрав один свой клинок, пытался вытащить второй из батареи на спине мертвеца. Убийца обернулся, чтобы рыкнуть на Танкуоля, но выражение его морды быстро изменилось, когда он увидел блеск в глазах серого провидца. Мускусный запах страха не коснулся носа Танкуоля, поскольку железы у ассасина, как и у большинства его сородичей, были удалены, однако в глазах мелькнул ужас. Если бы искажающего камня не хватило для ощущения опьяняющей силы, то страх врага с лихвой восполнил бы это. Танкуоль поднялся во весь рост, потрескивающий желтый огонь вырвался из его посоха. Благодаря невероятным рефлексам убийца сумел увернуться от магического пламени, и лишь опаленный капюшон говорил о том, как близко оно прошло. Но при всей своей ловкости ассасин оказался не готов отразить двойную атаку. Танкуоль размахнулся фонарем с искажающим камнем и нанес тяжелый удар по черепу противника. Убийцу отшвырнуло назад, черная кровь и обломки зубов брызнули из его рта. Поверженный, он покатился по грязи, а Танкуоль ухмыльнулся. Однако обостренные магией чувства не позволили серому провидцу насладиться страданиями врага. Не успело замереть тело первого убийцы, как Танкуоль уже повернулся ко второму, который прыгнул на него со спины. В полете ассасин не смог уклониться от пламени, которое снова вырвалось из навершия посоха. Магический огонь раскаленным мечом вошел в бок крысолюда, и к мерзкому запаху пещеры прибавилось зловоние горелых внутренностей. Ассасин привалился к стене, пытаясь перепачканными в закипевшей крови лапами запихнуть кишки обратно в брюхо. Среди скавенов ходит поговорка: «Укус умирающего — самый опасный». Танкуоль слишком часто видел подтверждения этих слов. Умирающему врагу уже нечего бояться. Покалеченный ассасин и понять ничего не успел, как серый провидец выпустил еще один магический заряд. От головы противника осталось лишь обугленное месиво, стекавшее по плечам на землю. Третий убийца, надо отдать ему должное, демонстрировал почти не скавенскую решимость и мужество. Какое-то боевое зелье усиливало его ловкость и свирепость. Ассасин попытался извлечь урок из ужасной гибели собрата и не стал набрасываться сверху, как его неудачливый товарищ, а нанес коварный удар снизу, стремясь изогнутым коротким мечом вспороть Танкуолю живот. Зазубренное лезвие рассекло мантию серого провидца и разрезало несколько свитков, спрятанных за его поясом. Еще чуть-чуть — и отравленный металл пронзил бы плоть Танкуоля. Ассасин, развернувшись, отскочил в сторону и как будто собрался отступить. Однако не сбежал, а превратил движение в обратный прыжок и вновь попытался вонзить клинок в свою цель. Если бы чувства серого провидца не разжигала мощь искажающего камня, то атакующий ассасин показался бы ему всего лишь смазанным пятном. Вспышкой, от которой не спастись. Но в теле Танкуоля пульсировала та колдовская сила, та разрушительная мерзость, которую лишь скавены осмеливались глотать. Все вокруг двигались медленно, словно увязая в трясине Гнилых Топей. Ассасин походил на детеныша — слепого, голого и жалкого в своих попытках ползти на маленьких розовых лапках! Острому уму Танкуоля хватило времени обдумать дюжину способов уничтожения этой личинки, этой вероломной блохи, которая имела неосторожность напасть на него — могущественного серого провидца! Он обнажил клыки, испытывая садистскую радость от того, что сделает с этим ничтожеством. Из посоха Танкуоля вырвалось пламя, ударило в руку ассасина и оторвало ее от плеча. Отсеченная конечность, кружась, улетела во мрак. Убийца взвизгнул и рухнул на землю, затем попытался поднять — безотчетное желание сбежать победило нестерпимую боль. Вторая вспышка потрескивающего пламени снесла крысолюду ногу. Танкуоль повернулся спиной к корчившемуся на земле негодяю, оставив его мстительным клинкам штурмовиков. Это была высшая степень презрения, пренебрежение старейшей из скавенских поговорок, безрассудство, которое могли себе позволить лишь самые могущественные крысолюды. Или те, чей разум затуманил искажающий камень. Взгляд Танкуоля вновь обратился ко входу в пещеру: серый провидец искал глазами первого ассасина. Не сумев разглядеть в темноте одетого в черное убийцу, он с досадой ударил об пол посохом. Ослепительная вспышка затопила пещеру, смыв тени сверкающим маревом. Глаза Танкуоля, и без того пылавшие в экстазе искаженного зрения, не пострадали от магического сияния. Он с наслаждением прислушался к воплям скавенов, не обращая внимания на то, что ужас звучал в голосах как врагов, так и союзников. Серый провидец был слишком занят: он насмешливо наблюдал над озаренной светом грязной фигурой, которая подкрадывалась к нему для новой атаки. Первый ассасин подползал на животе и был уже в футе от Танкуоля, когда его ослепила магическая вспышка. Убийца прикрыл глаза одной лапой, а другой метнул кинжал в серого провидца. Тому казалось, что клинок вращается в воздухе невероятно медленно. Танкуоль с презрением отступил в сторону и лишь смутно различил за спиной визг, полный боли. У него не было времени на всякие мелочи. Сначала нужно разделаться с убийцей. Фонарь с искажающим камнем с той же жестокостью и силой, что и в первый раз, обрушился на ослепленного ассасина. Крысолюда отшвырнуло назад. Он покатился по земле, однако сумел метнуть в Танкуоля второй кинжал. Посох Рогатой Крысы снова засиял, и зеленая вспышка окутала летевший клинок. Тот все больше и больше темнел в магическом свете. А ударив в грудь серого провидца, жирным пятном растекся по его мантии. — Захотел убить-прикончить меня? — Голос Танкуоля грохотал от магической силы. Зеленые всполохи плясали на его зубах и летели наружу, точно искры из жерла печи. — Дерьмоед, зубастая жаба! Проклятый-осрамленный в тот миг, когда вывалился-вытек из живота самки-родительницы! — рычал серый провидец, и при каждом слове мощные вспышки, вылетавшие из посоха, обрушивались на ассасина и отбрасывали на несколько ярдов вглубь туннеля. Колдовское сияние в пещере уже угасло. Гнев Танкуоля привел и его, и ассасина обратно в прокопанный ход. Воины кланов Морс и Скаб, решительно отказавшиеся входить в пещеру и принимать участие в резне, прижались к стенам, страшась чудовищной силы, которую высвобождал серый провидец. — Ползай-умоляй, червеед! — рявкнул Танкуоль израненному скавену. Каждый дюйм тела несчастного сочился кровью, конечности превратились в перекрученные культи. Крысолюд едва мог глядеть на Танкуоля, а о том, чтобы попытаться выдавить хоть слово из разбитой пасти, даже речи не шло. Но серому провидцу этого было мало. Живительная, яростная мощь искажающего камня увеличивала магическую силу, обостряла чувства, ускоряла изворотливый ум, и лишь одна вещь усыхала от ее влияния — терпение. Следующая вспышка швырнула искореженные останки ассасина на груду земли, ставшей гробницей Скабритта. От удара кровавая пена хлынула из пасти убийцы, а сломанные ребра пробили его шкуру. Танкуоль одарил окружавших воинов грозным рыком, призывая обратить особое внимание на эту демонстрацию силы, дабы не стать его следующей жертвой. Полный мощи и злобы серый провидец прошествовал к поверженному ассасину. В Танкуоле все еще кипела ярость, однако сила начала уменьшаться. Искаженное зрение постепенно таяло, огонь медленно вытекал из вен. Впервые серый провидец заметил мертвого инженера-колдуна, которого по-прежнему волок за собой. Вес тела заставил выпустить из лапы помятый фонарь. Силы покинули разгоряченные мышцы, и Танкуолю пришлось опереться на посох, чтобы не рухнуть на землю. Его дыхание сделалось прерывистым, сердце бешено колотилось в груди. В голове проносились панические мысли, которые призывали его съесть еще один кусочек искажающего камня, пока сила не покинула его окончательно. Танкуоль задрожал. Напрягая всю свою волю, он пытался держать лапы подальше от потайного кармана. Пристрастие к искажающему камню превращалось в проклятие для любого серого провидца, если тот проявлял неосторожность. Эта зависимость заканчивалась тем, что ужасные силы, выйдя из-под контроля, разрывали тело колдуна изнутри. Окровавленная ухмылка появилась на лице ассасина, когда он понял, что Танкуоль ослабел. Серый провидец лишь зыркнул на убийцу, а затем раздавил посохом то, что осталось от его морды. В конце концов, чтобы справляться с паразитами, магия не нужна. — Пусть это станет примером! — прорычал Танкуоль, отворачиваясь от трупа. Даже лишенный сияния искажающего камня, взгляд серого провидца оставался достаточно яростным, чтобы к произнесенным словам прислушался каждый скавен. Теперь их стало гораздо больше: к воинам кланов присоединился Вискитт Огнеклык со своими инженерами-колдунами, а из пещеры, чтобы своими глазами увидеть исход битвы Танкуоля, выбрался Кратч с несколькими пережившими вероломное нападение скавенами. — Понюхайте-рассмотрите это, — приказал серый провидец, указывая на окровавленные останки убийцы. — Запомните-заучите! Вот что случится со всяким, кто предаст Танкуоля! — Он обратил гневный взгляд на Кратча. От такого внимания ученик съежился, словно пытаясь спрятаться в собственной шкуре. — Идите! — прорычал Танкуоль, махнув лапой на пещеру. — Кто-то забрал то, за чем я прибыл сюда! Разыщите-найдите его, пока я не задумался о том, насколько дурно тут охраняют тех, кто служит Совету Тринадцати! Для пущей убедительности он прикоснулся к символу Разбитой башни на шее. Этого напоминания оказалось достаточно. Воины и инженеры-колдуны, разведчики клана Скаул и укротители клана Творцов перепуганной толпой устремились в пещеру. Они едва не спотыкались от спешки, отчаянно желая унять гнев серого провидца. Танкуоль, пользуясь моментом, наслаждался ужасом своих приспешников. Первое правило любого командующего: «Лидера должны бояться больше всего на свете». Злосчастное покушение на его жизнь зашло слишком далеко, чтобы вселять предоставленной советом Нижнего Альтдорфа свите подобное уважение. А поскольку охота за Червоточиной оказалась труднее, чем он предполагал, Танкуолю требовалась надежная опора. Это следовало обсудить с Кратчем, желательно одновременно выдергивая клыки лживому слизняку. Последовав за своими прислужниками, серый провидец ни единым взглядом не удостоил мертвого ассасина. Поэтому-то и не заметил, как с завала, на котором тот лежал, побежали тонкие струйки земли, и не услышал едва различимое, но настойчивое царапанье, доносившееся вовсе не из пещеры. Якоб Хелмер притопывал на потрескавшихся половицах и хлопал в ладоши, пытаясь согреться. Ночная прохлада, которая вместе с туманом поднималась от Рейка, просачивалась сквозь обшарпанные стены пансиона, словно тех вовсе не существовало, и ледяными когтями стискивала кости стражника. Уже не в первый раз Якоб осыпал проклятиями своего сержанта, службу и тонкую ткань мундира. Что такого важного было в комнате какой-то засиженной мухами ночлежки, раз Баер оставил его на всю ночь? Якоб подозревал, что сержант замыслил это в наказание после того, как на прошлой неделе поймал его за игрой в кости в потайной комнате «Пьяного бастарда». Таких подозрений, сырого тумана и холодной ночи было бы вполне достаточно, чтобы убедить его оставить на несколько часов свой неблагодарный пост, только вот стражник прекрасно помнил об отвратительной привычке Баера учинять своим людям проверки. А если Якоба выгонят из стражи, то лучшее, что ждет его от жены, — это трещина в черепе от удара сковородой. Стражник заморгал, вглядываясь в темноту, которая медленно заливала лестницу и нижний этаж. Якоб лишь смутно различал очертания входной двери, подсвеченной снаружи уличным фонарем. На миг показалось, что полоска света замерцала и ненадолго исчезла. Якоб нахмурился и еще раз подул на ладони. Стало так холодно, что даже глаза начали цепенеть. Стражник растирал пальцы, пока те не перестали быть синими. Наверное, стоит быстренько сбегать на улицу Сотни таверн и найти что-то посущественнее для защиты от ночного холода. Якоб оторвал взгляд от ладоней и прищурился. Темнота на лестнице словно сделалась еще резче, гуще и чернее, чем прежде. Он уже собирался отмахнуться от этого ощущения, приняв все за игру света, когда его внимание привлек какой-то звук. Стражник резко обернулся, его замерзшая рука потянулась к мечу. Якоб не мог точно сказать, что за шум услышал, но в одном он был уверен: тот прозвучал всего в нескольких футах от него. Кровь застыла в жилах стражника, когда его широко распахнутые глаза приметили среди теней фигуру. Кто-то стоял в темноте и наблюдал за ним. Якоб отчетливо различал силуэт высокого мужчины, плечи и голова которого были едва заметны на темном фоне. — Кто тут? — с вызовом бросил Якоб, его тихий голос был полон угрозы. Почти не оставив времени на ответ, он вытащил из ножен меч. Скрежет металла о кожаные ножны показался в тишине коридора ударом грома. Стражник сделал шаг к притаившейся среди теней фигуре и повторил свой вопрос. Ответа по-прежнему не было. Облизнув губы, стражник поднял меч и сделал еще один шаг. Если незнакомец вздумает шутить, то скоро поймет, что Якоб вовсе не намерен играть в игры. Он снова шагнув вперед, его рука напряглась, готовая вонзить два фута заточенной стали в тело незваного гостя. И тут с губ Якоба сорвался нервный смешок. Стоило ему подойти близко к зловещей фигуре, как она исчезла. Очередной обман уставших глаз. Тень, на фоне которой ему примерещился незнакомец, оказалась стеной дома. Непрошеному гостю, даже если бы он действительно существовал, просто некуда было отсюда сбежать. Якоб вложил меч в ножны и вернулся на пост, продолжая посмеиваться над своим надуманным страхом. Он оглянулся на лестницу и улыбнулся, увидев очертания входной двери, освещенной уличным фонарем. Даже пятно черноты, которое — он был уверен — лежало на ступенях, исчезло. Еще один призрак, порожденный усталостью и скукой. Стражнику и в голову не пришло, что, когда он обернулся на шум, некто, завернутый в темноту притихшего дома, бесшумно и быстро взбежал на лестничную площадку. Якоб никогда не поверил бы, что и шум, и зловещий силуэт были иллюзиями, которые внушила ему чужая воля. Он не знал, что, пока грозил теням, позади него кто-то украдкой открыл пробитую дверь и проскользнул в комнату, которую стражник должен был охранять. Несмотря на кромешную тьму, незваный гость с натренированной легкостью пробирался по убогой комнате, и лишь слабый шорох плаща выдавал его присутствие. Взгляд пронзительных алых, точно зерна граната, глаз проник сквозь темноту и сразу обнаружил место, где проводил ужаснейшие часы своей жизни Кляйнер. Пришедший осторожно, словно пантера на охоте, подкрался к вонючему тюфяку. Темная груда, неясная во мраке и почти лишенная формы, лежала поперек заваленного тряпьем месива из грязного сена и жирных коричневых пятен. Мерзкая вонь была хорошо знакома странному гостю, так же как и Теодору Баеру, о чем сержант и написал в докладе. Это был тот самый запах смерти и разложения, которым пропитался труп собаки. Но с тряпья и сена стекали вовсе не останки пса. Несколько костей, клочья плоти и органы, которые не разорвало изнутри и не разъело, подсказали наблюдателю, что недавно все это было человеком. Руки в темных перчатках с тихим шорохом извлекли из-под тяжелых складок серого плаща два предмета. Первым был маленький стеклянный флакончик с крышкой из холодного кованого железа. Вторым — тонкое медное приспособление, похожее на вязальные спицы, но закрепленные на конце и от этого напоминавшие клюв чайки. Крепко держа пузырек в одной руке, незваный гость наклонился над тюфяком и принялся ковырять жуткие останки, некогда бывшие контрабандистом Кляйнером. После непродолжительного копания в склизком месиве изогнутый «клюв» сомкнулся вокруг чего-то длинного и толстого, похожего на палец мертвеца, если бы не черно-зеленая окраска и форма, больше подходившая упитанному червю. Незнакомец поднес безжизненно свисавшую с пинцета личинку к горлышку флакона и быстро сунул ее внутрь. Это существо никогда не было по-настоящему живым, но оставался шанс, что сила, заставлявшая его шевелиться, еще не до конца растрачена. А человеку в плаще не хотелось рисковать. Ему было известно, какого рода смерть проникла сюда, какая мерзость передалась от контрабандиста убитой Теодором собаке. Вовсе не эта тайна заставила гостя задержаться в убогой лачуге. Его проницательный взгляд изучал каждый уголок и трещину в стенах и полу. Он знал, что за смерть бродит по улицам Альтдорфа. Чего он не знал, так это зачем и как она попала в город. Вопросы так и остались неразгаданными, когда незадолго до восхода солнца он бесшумно удалился. Не было никакой необходимости снова зачаровывать Якоба Хелмера: к моменту ухода непрошеного гостя стражник уже несколько часов спал на своем посту. В этом Якоб был очень похож на весь город — спящий и не подозревающий об опасности, которая над ним нависла. Даже хорошо, что город ничего не знал. Знание вызвало бы панику, паника — смятение, а смятение — беспорядки. Альтдорф не мог позволить себе волнений, особенно когда врагов так много и они так близко. Теперь, когда хозяин Теодора Баера изучил находку, сержант волен уничтожить свидетельства смерти Кляйнера. Тайна сохранится, и неведению альтдорфской толпы ничто не будет угрожать. Но как долго это сможет продлиться? На такой вопрос у закутанной в плащ фигуры, которая исчезла на предрассветных улицах, ответа не было. Глава шестая КОЛДУН И ЧУДОВИЩЕ Серый провидец Танкуоль, взгромоздившись на каменную глыбу, наблюдал за тем, как его прислужники с бешеным рвением рыскают по заброшенной пещере. Они собирали крохотные кусочки темно-зеленого камня — мельчайшие осколки пропавшей Червоточины. Ядовитые крупицы, разбросанные по всему подземному лабиринту, заставляли скавенов прочесывать каждый уголок и копаться под каждой костью. Дело еще сильнее осложнялось тем, что летучая мышь отказывалась иметь что-то общее с осколками необычного камня и с тревогой жалась к ногам погонщика всякий раз, когда ее пытались привлечь к охоте. Через некоторое время даже Танкуоль оставил попытки заставить зверя подчиниться. Если бы летучая мышь не была столь ценной и если бы он не нуждался в добром расположении клана Творцов, то серый провидец приказал бы своим штурмовикам выпотрошить непокорную тварь. Ни один из разведчиков клана Эшин не выжил в недавней схватке, хотя они и забрали с собой большую часть монахов клана Чумы. Среди жертв оказался и Чантор Гнойчес, из груди которого торчал кинжал, и каким бы необыкновенным откровением ни хотел он поделиться, оно застыло на мертвых губах. Клинок в груди Гнойчеса показался Танкуолю ужасно знакомым: он почувствовал себя неуютно, вспомнив метательный нож, от которого сумел увернуться, и предсмертный скрип, раздавшийся, когда оружие поразило совсем другую цель. Гнойчес и несколько других чумных монахов успели насобирать в пещере странных червей. У этих созданий был необычный резкий запах, который напоминал Танкуолю одновременно и об искажающем камне, и о нечистотах. И все же чумные монахи сочли этих червей достаточно важными, поэтому серый провидец превозмог брезгливость и приказал Кратчу поднять и их. Ученик, не слишком обрадованный заданием, быстро запугал нескольких воинов из клана Скаул и заставил выполнить эту работу. От внимания Танкуоля не ускользнуло то, как старательно Кратч избегал прикасаться к высохшим хрупким существам. А на все, чего ученик сторонился, стоило обратить внимание. Позже, когда вокруг будет не так много ушей, он задаст Кратчу несколько вопросов и о Червоточине, и о злополучной экспедиции Скабритта. Судьба самой Червоточины вскоре прояснилась. Кто-то из клана Скаул обнаружил на пыльном полу едва заметные отпечатки ботинок. Здесь побывали люди и, судя по глубине некоторых следов, унесли с собой что-то очень тяжелое. Из всех кланов Скаул и Эшин имели самые тесные связи с гнездом людей, живших над Нижним Альтдорфом. Зная о неприязни и недоверии, с которыми Танкуоль теперь относился к клану Эшин, клан Скаул тотчас предложил свои услуги. Их представитель, старый, опиравшийся на клюку шпион по имени Скрим Грызохвост, пообещал, что сеть информаторов, компаньонов и прикормленных обитателей Альтдорфа быстро найдет нужных серому провидцу людей. С благословения Танкуоля Скрим Грызохвост послал одного из юных и бойких подопечных связаться с агентами клана на поверхности. Серый провидец смотрел, как поджарый скавен выскочил из пещеры и помчался прочь по темному туннелю. — Эти осколки, — произнес Вискитт Огнеклык, сжимая обтянутой железом лапой одну из каменных чешуек, — очень странные. Я хотел бы изучить их подробнее. Танкуоль пристально взглянул на инженера-колдуна и принюхался к его запаху, стараясь заметить признаки обмана. Серый провидец с охотой позволил бы ему подвергнуть себя опасности, экспериментируя с остатками Червоточины, однако не желал, чтобы в лапы клана Скрайр попали подобные находки. Танкуоль оскалился в угрожающей улыбке. — Возможно, мы могли бы изучить их вместе, — ответил он и вскинул голову, напоминая Огнеклыку о своем исключительном авторитете. Не было ни единой причины отдавать ему всю работу. К тому же с Огнеклыком может произойти несчастный случай, прежде чем военачальнику Квилиску будет отправлено какое-нибудь послание. Но не успел Танкуоль обдумать, каким образом ему без лишнего риска воспользоваться навыками Огнеклыка, как в туннеле за спиной внезапно раздался вопль ужаса. Серый провидец обернулся, его глаза расширились. Из темноты на него надвигалось громадное существо, от которого пахло тошнотворной смесью гниения, болезни и, да, легким налетом искажающего камня. Тяжелый запах свежей крови — крови скавена — исходил от мерзкого пятна на массивных челюстях. Гигантский, похожий на крысу зверь, глаза которого горели голодом и безумием, медленно подкрадывался, а из его пасти текли струйки красной от крови слюны. — Крыса-чудище все еще живо-живо! — эхом разнесся по пещере панический вопль Кратча. Источая от ужаса мускус, ученик нырнул за груду костей. Танкуоль отметил про себя это проявление страха. Приватная беседа о том, что же именно случилось со Скабриттом, обещала стать очень интересной. В ответ на крик Кратча монстр зарычал. Затем отряхнул грязь с облезлой шкуры, шумно втянул носом воздух и снова пополз вперед, царапая когтями землю. Танкуоль спрыгнул со своего возвышения и попятился. Он чуял ужас прислужников и с тревогой понимал, что те отступают куда быстрее его самого. Серый провидец заставил себя остановиться, выпрямиться и вскинуть голову. Свирепо зыркнув на приспешников, он обнажил клыки и со злобой указал на чудовище: — Убить-убить! Те словно и не услышали приказ. А когда монстр внезапно повернул огромную голову и перекусил пополам пытавшегося проскользнуть мимо него крысолюда из клана Скаул, от многих скавенов начал исходить запах страха. Танкуоль сжал зубы. Трусливые отбросы! Их малодушие угрожает его собственному благополучию! Серый провидец закрыл глаза и призвал на помощь божественную силу Рогатой Крысы. Вокруг металлического навершия посоха начало собираться грозное сияние. Явление магической силы Танкуоля поменяло положение. Прислужники, совсем недавно созерцавшие мощь серого провидца в действии, понимали, что за кровавую бойню тот может устроить. Танкуоль возликовал, когда воины кланов Морс и Скаб начали выстраиваться в неровные шеренги, а крысы клана Скрайр засуетились и поползли на позиции, откуда могли воспользоваться своим жутким оружием. Не важно, насколько страшил их монстр, Танкуоля они боялись гораздо сильнее. И лишь это имело значение! Происходящее не ускользнуло от примитивного разума зверя. Увидев, что скавены выстраиваются в шеренги, он взревел, ринулся сквозь пещеру вздымающейся грудой мышц и с яростью землетрясения врезался в воинов клана Морс, пробив брешь в их рядах. В воздух полетели изломанные тела, а монстр продолжал мчаться вперед, не обращая внимания на мечи и копья, вонзавшиеся в его грязную плоть. Крысолюды визжали от ужаса и вопили от боли, наполняя заброшенные норы жутким гвалтом. Зловоние страха заглушалось смрадом крови и разорванных тел. Танкуоль резко обернулся. Атакуя, крысоподобное чудовище освободило единственный выход из пещеры. Серый провидец поспешил отступить, торопливо раздавая приказы и стараясь держать белых телохранителей между собой и разбушевавшимся зверем. Остальные скавены устремились за Танкуолем, вполне довольные тем, что бросили воинов клана Морс отвлекать монстра. Позади эхом отзывался хруст костей и треск разрываемой плоти. Уклониться от бессмысленной схватки с безмозглым монстром было вовсе не трусостью, а напротив, мудрым решением. Ведь куда важнее вернуться в Нижний Альтдорф и сообщить о своих открытиях, чем рисковать, пытаясь уничтожить тупое животное, которое таилось в покинутых много поколений назад норах. И прислужники только поддержат это решение. По крайней мере те, кто сумеет выбраться. Танкуоль оглянулся и увидел, как монстр пожирает тела погибших. Жуткое и отвратительное зрелище заставило железы серого провидца сжаться. И тут Танкуоль заметил какого-то скавена, который вскочил с земли и что есть мочи помчал к туннелю. Это был Кратч. С мокрыми от мускуса ногами он покидал наспех сделанное убежище. Зверь заметил внезапный бросок крысолюда и при виде живой добычи позабыл о мертвечине под лапами. Зарычав, он кинулся за убегавшим Кратчем. Тот очень вовремя упал, чем спасся от атаки зверя. Громадный монстр пролетел прямо над съежившимся на земле скавеном. Танкуоль посмеивался над безвыходным положением своего ученика, но веселье быстро угасло, когда крысоподобное чудовище пронеслось над распростертым адептом. Промахнувшись мимо намеченной добычи, зверь даже не оглянулся на Кратча. Вместо этого крошечные глаза уставились на убегавших в туннель скавенов. Так похоже на Кратча. Вероломно не позволить себя съесть и не дать лучшим спастись. Танкуоль оттолкнул с дороги Огнеклыка и бросился к выходу из пещеры. Белые штурмкрысы, не отставая ни на шаг, алебардами сметали любого скавена со своего пути. Серый провидец слышал позади крики крысолюдов, на которых набрасывался монстр, с хрустом вжимая их тела в земляные стены. Танкуоль отважился оглянуться и с ужасом увидел похожего на крысу зверя всего в нескольких ярдах от себя. Серый провидец начал шарить под мантией. Его пальцы сомкнулись вокруг еще одного кусочка искажающего камня. Так скоро вернуть себе столь огромную силу было крайне опасно, однако Танкуоль решил, что все-таки лучше, чем оказаться в пасти гигантского монстра. Пронзительный голос Огнеклыка перекрыл и рев чудовища, и крики покалеченных скавенов. Танкуоль не разобрал слова инженера-колдуна, однако один из охранников-альбиносов сумел их расслышать. Схватив серого провидца за талию, штурмовик повалил его на пол. Танкуоль, отплевываясь от грязи, собрался уже рявкнуть на телохранителя, когда туннель наполнил химический запах. Волна жидкого искажающего огня со свистом разорвала мрак. Скавены завизжали. Пламя облизывало их тела, прожигало шерсть и плоть, вгрызалось в кости. У входа в туннель стояла оружейная команда клана Скрайр, промасленные халаты защищали ее от летевших брызг. Метатели поливали туннель огнем, не заботясь о том, куда тот попадает: на скавенов или на зверя, а под сводом звенел их садистский хохот. Но когда охваченный пламенем монстр бросился вперед, смех сменился воплями. Вместо того чтобы сбежать, обезумевший от боли зверь накинулся на источник своих страданий. Тяжелая туша врезалась в оружейную команду и раскидала крысолюдов в стороны. Монстр не стал добивать своих врагов, а продолжил мчаться по извилистым туннелям. Мгновение спустя Танкуоль услышал слабый всплеск: обожженное существо нырнуло в затхлую грязь канализации. Серый провидец оттолкнул цепкие лапы своих телохранителей и поднялся на ноги. Стряхивая пыль с одежд, Танкуоль рассеянно оглядел место схватки, искалеченных и переломанных скавенов, которые выбирались из-под дымящихся останков сотоварищей. Он стиснул зубы, заметив осторожно пробиравшегося через кровавое месиво Кратча. — По-моему, ты забыл мне кое-что рассказать, — прошипел Танкуоль, когда ученик подошел ближе. Тот забормотал какие-то извинения, но Танкуоль был не в настроении выслушивать очередную ложь. Стремительный удар посохом в живот вышиб из Кратча дух и повалил на землю. Чувствуя себя намного лучше, Танкуоль посмотрел на тех, кто был еще достаточно живым, чтобы заслужить спасение. — Мау, ты можешь доверять мне не меньше, чем доктору Лоу. А он подтвердил, что это чудокамень. Кемпф стоял в заваленной всякой всячиной антикварной лавке. Вокруг него высились стеллажи, наполненные обломками ржавых доспехов, зазубренными клинками, заплесневелыми одеждами, вышедшими из моды десятилетия назад, треснувшими горшками, помятыми кружками и жутковато ухмылявшейся фигурой с носа старого корабля. Лавка больше напоминала лабиринт с узкими проходами, петлявшими между грудами древнего барахла. Достаточно было одного взгляда на эту пеструю коллекцию — скорее накопления барахольщика, чем товар лавочника, — чтобы простить посетителю убежденность в том, что здесь скупают все подряд. Однако это было расчетливое притворство, поскольку владелец лавки славился своим тонким деловым чутьем и скупой душой. Желчный и плутоватый Торопыга Мау мало походил на своих сородичей, жизнелюбивых полуросликов Общины. О прошлом скупого до крайности, нетерпимого, как тюремщик Рейксклыка, порочного, как вождь гоблинов, лавочника ходило немало историй и слухов. Чем только не объясняли его хромоту — от запущенной формы орочьего лишая до неудачного падения при попытке выбраться из котла великана. Причины изгнания Торопыги из Общины называли еще более неправдоподобными. Некоторые говорили, будто он ради наследства убил своего отца и был вынужден бежать, а по пятам за ним гнались стражи границы. Другие рассказывали, что он совершил непростительное преступление: украл рецепты из Гильдии пекарей, после чего его вымазали дегтем, обваляли в перьях и с позором выгнали из Общины. Какой бы ни была истина, Торопыга не торопился ею делиться. Точно так же, как и монетами, которыми были набиты кошели на охватывающих его пухлое тело поясах. Полурослик, теребя один из этих поясов, рассматривал кусочек черно-зеленого камня, который лежал на тиковом прилавке. Когда же лавочник поднял прищуренный взгляд на Кемпфа, в глазах его сиял настороженный лисий блеск. — Чего ж ты не продашь его доктору, раз он думает, что это чудокамень? Кемпф усмехнулся: — Он же алхимик, а ты скупщик краденого. У тебя денег побольше будет. Торопыга похлопал по стволу огромного мушкетона, жерло которого выглядело достаточно широким, чтобы проглотить весь императорский дворец. Немало собратьев этого мушкетона пряталось в лабиринтах антикварной лавки. В прошлом предприимчивые грабители думали, что крошечный скупщик краденого — легкая добыча. Поговаривали, что полурослик продал их тела в университет для медицинских занятий. А одежда бедолаг, должно быть, тихо гнила на пыльных полках среди прочих обносков. — У меня больше денег, потому что осторожен, — предупредил Торопыга. — Ведь не всякий вор использует руки. Самые умные пытаются провернуть дельце языком. — Голос скупщика превратился в зловещее рычание: — Ты ведь не из таких, верно? — Не угрожай мне, Мау! — огрызнулся Кемпф и потянулся за осколком камня, однако полурослик оказался проворнее и схватил его первым. — С тем же успехом я могу продать его Лоу. Торопыга ухмыльнулся и снова принялся теребить украшенные драгоценными камнями пояса. — Никудышный из тебя лжец, Кемпф. Собирайся ты продать его Лоу, не пришел бы ко мне. Кроме того, по твоему же красноречивому замечанию, у меня больше денег на подобные расходы. — Полурослик снова уставился на зеленоватый камень. — Скажи-ка, почему ты не хочешь продать это Лоу? Беспокоишься, что он переговорит с Густавом Фольком? — Фольк тебя не касается, Мау, — заявил Кемпф и опять потянулся за камнем. Но полурослик прикрыл тот от цепкой руки контрабандиста. — Знаешь, он тебя ищет, — сказал Торопыга. — Тебя и всех твоих друзей. Предлагает кругленькую сумму. — Скупщик успокоительно взмахнул рукой. — Я покупаю и продаю товары, а не сведения. Поспрашивай вокруг, и тебе любой скажет, что у Торопыги просто ужасная память. — Улыбка полурослика стала еще шире. — Но, может, не с Фольком ты пересекаться не хочешь? Ганс-то знает, что ты ведешь дела на стороне? — Для типа с плохой памятью ты много болтаешь, — проворчал Кемпф. Но, прежде чем он успел шевельнуться, Торопыга схватил мушкетон и с угрозой поднял его над прилавком. — Давай вести себя по-деловому, ладно? Любой наш договор останется между нами. В конце концов, благоразумие — основа хорошего предприятия. Полурослик отложил оружие и взял со стойки свинцовый карандаш. Написав что-то на полоске испорченного водой пергамента, он принялся за расчеты. А через несколько мгновений положил карандаш и подтолкнул написанное к Кемпфу: — Надеюсь, если не буквы, то цифры ты разбирать умеешь. Лицо Кемпфа вспыхнуло, пальцы скомкали пергамент. — В какие игры ты играешь, Мау? Это даже не половина того, что доктор Лоу заплатил бы за такой кусок чудокамня! — Ну так и иди к доктору Лоу. Или, может, поговорить с Дитрихами о твоих маленьких побочных делах? Интересно, сколько ты уже наварил? Достаточно, чтобы Фольк стал меньшей из твоих проблем? — Перестань подначивать меня, мелкая ядовитая жаба! Улыбка Торопыги превратилась в тонкую недружелюбную усмешку: — Просто хочу убедиться, что мы понимаем друг друга. В конце концов, благоразумие стоит недешево. Думай об этом как о дополнительном таможенном сборе или пошлине. Получишь чуть меньше барыша, и память Торопыги остается такой же плохой, как дороги Штирланда. Никто не узнает, что ты приходил сюда… и зачем приходил. Сердито глядя на скупщика, Кемпф неохотно кивнул. Торопыга открыл один из кошелей на поясе и принялся отсчитывать монеты. Контрабандист жадно смотрел, как подрастает кучка серебра, и с рассеянным видом почесывал ладонь, дергаясь при этом всем телом. Заметив его движения, скупщик поглядел на Кемпфа с пониманием. — Ты давно навещал Отто Али? — Улыбка Торопыги сделалась такой же широкой, как прежде, когда он заметил овладевшую Кемпфом тревогу. — Не беспокойся. Раз я не смогу вспомнить, где ты был, то уж точно не знаю, куда направишься, если кто-нибудь спросит. Полурослик рассмеялся, а Кемпф быстро схватил пригоршню монет и помчался прочь по тесным проходам лавки. — Заходи еще, — бросил Торопыга вслед контрабандисту. И услышал, как звякнул прикрепленный к двери колокольчик, когда парень выскочил на улицу. А затем снова уставился на зеленый камень, который держал в руке, и рассмеялся про себя, прикидывая, за сколько сможет его продать. — Всегда приятно помочь тем, кто нуждается в заботе. Серый провидец Танкуоль шагал по тесным улочкам Нижнего Альтдорфа, альбиносы-штурмовики расчищали ему путь в толпе шелудивых косматых крысолюдов. Улицы Нижнего Альтдорфа, как и любого другого скавенского лабиринта, были узкими и извилистыми, созданными так, чтобы спешившие по ним жители усами ощущали успокоительную близость земли. Нос жреца-колдуна наполняла тошнотворная, едва выносимая смесь мускуса и благовоний. Через каждые несколько футов туннель, в котором располагался рынок Нижнего Альтдорфа, пах новым скавеном, поскольку купцы и ремесленники метили свои магазинчики и лавки. Грязные вывески, частенько представлявшие собой не более чем пропитанную запахом владельца тряпку, торчали из стен туннеля, обозначая какую-нибудь небольшую деревянную лавку или чуть углубленный вход в более долговечное заведение. Над боковыми туннелями и соединявшими их проходами висели огромные флаги, которые извещали, торговцев какого из кланов можно найти в этой части рынка. Иногда, пусть и редко, Танкуоль даже видел знаки, нацарапанные на квикише, хотя у большей части сновавшей вокруг толпы грамотность считалась некоей недостижимой роскошью. Танкуоль похлопал по тяжелой сумке на боку, и его хвост довольно дернулся. Серому провидцу удалось превратить провал в старых норах клана Маврл в победу, которую мог одержать лишь скавен, обладавший его острым и проницательным умом. Стравив кланы друг с другом, он немедленно обвинил каждый в заговоре с целью убийства посланца Совета Тринадцати. Танкуоль не слишком поверил упорным заверениям Скратча Диколапа в том, что если бы клан Эшин хотел смерти серого провидца, то не повел бы себя настолько глупо и не отправил бы с подобной миссией своих же крысолюдов. Однако такой довод заставил остальные кланы нервничать и пугаться собственной тени. Каждый из них, страстно желая показать свою преданность Танкуолю и, что куда важнее, Владыкам Разорения, щедро осыпал серого провидца подарками и обещаниями. Обещания они могли сдержать. Возможно, Танкуоль и не поверил в непричастность Диколапа к заговору, но и в невиновности остальных он был совсем не уверен. И серого провидца Траткви тоже подозревал. Старый мерзавец был, пожалуй, достаточно нетерпелив, чтобы убить Танкуоля до того, как в его лапах окажется Червоточина. Он не собирался и дальше принимать помощь от вождей кланов. Для его целей было достаточно и тех остатков свиты, что пережили нападения ассасинов и крысиного монстра. К тому же разумно было предположить, что эти скавены не вовлечены в заговор. От них не пахло предательством или по крайней мере, Танкуоль убеждал себя, что не пахло. Если они решат, что серый провидец им доверяет, то это усыпит их бдительность и присматривать за ними станет проще. А вот получать подарки было весьма приятно. Кланы пытались превзойти друг друга, и теперь в сумке из гномьей кожи постукивало небольшое состояние в жетонах искажающего камня, которого хватило бы на то, чтобы поправить положение Танкуоля, изрядно пошатнувшееся от глупых попыток отомстить проклятому убийце и его ручному человечишке. Серый провидец даже мог, не чувствуя особых уколов досады, потратить часть жетонов на то, для чего они действительно предназначались. Это, безусловно, поможет сохранить видимость приличий, если Совет начнет проявлять беспокойство. — Самый милостивый и мудрый учитель, — раздался сбоку жалобный голос Кратча. Серый провидец обернулся и увидел, что у его локтя смиренно покачивается голова ученика. — Позволь жалкому прислужнику облегчить-понести твою тяжелую ношу. Танкуоль взглянул на него с недоверием и крепко прижал сумку к груди. — Когда орки научатся летать, — ответил он. С того момента, как они покинули зал Совета, Кратч пресмыкался и скулил, пытаясь наложить лапы на добычу, которая была завоевана благодаря ловкости Танкуоля. Махинации ученика были прозрачнее разбитого окна, но его упорство начинало утомлять. И как только мерзкая тварь, сожравшая столько скавенов, не заметила Кратча? Несомненно, это испытание, посланное Рогатой Крысой. Танкуоля останавливало лишь мучительное опасение, что ученик может еще пригодиться. Ведь только он сумеет распознать Червоточину. Это и тщательно продуманная ложь о несчастье, которое в будущем случится с Кратчем. Ложь, которую примет Совет Тринадцати. Один из охранников-альбиносов прервал приятные размышления Танкуоля об изобретательных и мучительных способах покончить с учеником. Громадный, облаченный в доспехи скавен склонился перед серым провидцем, и поза его свидетельствовала о том уважении и страхе, которые оба штурмовика начали испытывать после жестокой расправы с ассасинами. Если бы Танкуоль мог хотя бы предположить, что устрашение так подействует на элитных воинов, то уже давно воспользовался бы им вместо подкупа и обмана. Белый штурмовик дождался, пока серый провидец обратит на него внимание, а затем указал на яркое желто-синее знамя, натянутое поперек входа в ближайший туннель. Руна, нацарапанная на полотнище чем-то пахшим зараженной кровью, обозначала границу клана Творцов на рынке Нижнего Альтдорфа. Хвост Танкуоля дернулся, а в глазах появился дикий блеск. Когда серый провидец говорил Совету, что нуждается в большем количестве крысолюдов, то, разумеется, имел в виду прислужников, которых предоставят ему кланы. Но если он хочет завладеть Червоточиной, придется поэкспериментировать с жалкими осколками, добытыми в заброшенном логове клана Маврл. Для этого понадобятся подопытные… много подопытных. У надсмотрщиков клана Творцов и клана Скаул имелось достаточно закованных в кандалы негодяев, которых можно было купить за несколько жетонов искажающего камня. Клан Скаул промышлял рабами-людьми, истощенными любителями дурманить себе мозги, которых похищали из человеческого гнезда над Нижним Альтдорфом. Отбросами самого большого в Старом Свете сборища людей, безымянными и безликими, которых едва ли хватятся сородичи. Танкуоль уже договорился о покупке нескольких десятков таких человечишек, чтобы проверить на них воздействие Червоточины. Прежде чем вернуться в Скавенгниль и представить оружие Владыкам Разорения, желательно было убедиться, что оно работает. А вот клан Творцов занимался рабами-скавенами — жалкими крысолюдами, чьи кланы захватили или разбили, а выживших превратили в товар, над которым измывались победители. На аудиенции с Советом Танкуоль объяснил, что для проверки Червоточины ему понадобятся скавены. Нужно было понять, как обезопаситься от пагубного влияния артефакта. В таком деле рабы-скавены были самым дешевым расходным материалом. Прямо сейчас Вискитт Огнеклык обшаривал мастерские клана Скрайр в поисках инструментов, которые понадобятся Танкуолю для экспериментов. Серый провидец знал, что ему нет нужды тревожиться по поводу Огнеклыка. Инженер-колдун лично возглавит работу, и если задумает какую-нибудь подлость, то первым от нее и пострадает. А ведь никакими взятками и угрозами ни одного скавена нельзя заставить пожертвовать собой. Конечно, истинным мотивом Танкуоля был не поиск защиты от Червоточины, а желание проверить, насколько сильна она против его народа. Некоторые из грандиозных планов Траткви выглядели не такими уж и безумными. Как оружие против людей Червоточина будет представлять мощь Совета Тринадцати. Как оружие против скавенов — станет олицетворением силы серого провидца Танкуоля. Туннели в той части рынка, где обитал клан Творцов, были шире, а их своды — выше, чем в других, уютных и тесных, местах торгового лабиринта. Танкуоль знал, что такая разница вызвана соображениями практичности, а вовсе не эстетикой. Многие диковинные твари, которых выводили мастера-творцы, были больше даже самого крупного скавена, и таким громадинам требовалось пространство, чтобы не застревать в проходах. Нюх серого провидца атаковали тысячи новых запахов: тяжелый дух разложения и страданий, звериная вонь и запах сырого мяса. Видневшиеся у стен туннеля лавки были больше, чем во всех других частях рынка, — их нарочно расширили, чтобы вмещался живой товар. Железные клетки и загоны стояли повсюду, в каждом углу и каждой щели, куда погонщик или работорговец мог втиснуть свою собственность и устроить аукцион. В проходах звучали злые, задиристые крики торговцев, которые то канючили, то грозили, используя причудливую смесь соблазна и запугивания, чтобы привлечь покупателей. Туннель заполонила пестрая толпа со всего Нижнего Альтдорфа. Тут сновали хозяева барж из клана Сликит, нетерпеливо договариваясь о завозе новых рабов. Толстые прожигатели жизни из клана Скаул выменивали таинственные, изменяющие разум эликсиры и порошки у звероловов в ярких одеждах. Инженеры-колдуны пробирались сквозь толпу, сгибаясь под тяжестью странных механизмов, за ними семенили вереницы слуг с корзинами, набитыми только что купленными крысами. Возвышаясь над толпой, шагали огромные крысоогры. Словно ходячие холмы из мышц и когтей, они упрямо следовали за своими пестро одетыми хозяевами. Вид огромных чудовищ навел Танкуоля на новую идею. Прищурившись, он поглядел на своих белых охранников. В схватке с ассасинами они особого рвения не проявили, и как бы ни боялись сейчас серого провидца, он не мог забыть того, что их истинная верность принадлежит Владыкам Разорения. А Танкуолю нужна была надежная охрана, такая, что не станет строить козни за спиной хозяина и плести интриги с его врагами. Серый провидец перестал разглядывать лежавший впереди туннель и сосредоточился на лавках и загонах, мимо которых проходил. Он принюхивался, пытаясь уловить нужный запах. Дюжину поворотов спустя на его лице появилась жестокая улыбка: он нашел то, что разыскивал. Взмахом посоха Танкуоль приказал прислужникам следовать за ним в лавку, похожую на зиявшую в стене пещеру. Когда скавен ступил в тускло освещенное помещение, запах животных и мяса сделался невыносимым. С потолка свисали металлические клетки, полные огромных отвратительных крыс с самым невероятным набором мутаций. Вдоль одной из стен тянулся огромный деревянный ящик, в котором теснилась пестрая коллекция летучих мышей — популярных домашних животных, символ статуса для богатых скавенов. Танкуоль, не обратив внимания ни на тех, ни на других, повернулся к дальнему углу лавки. Там была глубокая яма с краями, утыканными острыми железными шипами. Из ямы поднимался тяжелый звериный запах и раздавалось раскатистое дыхание какого-то громадного существа. — Приветствую-приветствую, святейший, — подползая к Танкуолю, прощебетал хозяин лавки, невысокий крысолюд с большими клыками и необычными красными прядями на шкуре. С его медно-красного ремня свисали разнообразные хлысты и поводки, которые при каждом шаге хлопали лавочника по брюху. — Может ли смиренный-почтенный Шефвитт быть полезным ужасному серому провидцу Танкуолю? Услышав речь Шефвитта, штурмовики обнажили клыки и угрожающе наставили на него алебарды. Танкуоль жестом остановил охранников. Он, разумеется, одобрял подобные проявления чрезмерной осторожности, но в том, что торговец узнал его, не было ничего удивительного. Слух о прибытии такого известного и уважаемого скавена к этому времени должен был дойти даже до самых глубоких ярусов Нижнего Альтдорфа. Кроме того, запах страха и покорная поза Шефвитта были слишком убедительны, чтобы оказаться уловкой. Танкуоль разбирался в обмане и чуял дилетантов. Серый провидец, ничего не ответив лавочнику, протиснулся мимо ничтожного крысолюда и направился к яме. Он заглянул за край, и при виде сидевшего на дне существа его крошечные глазки алчно сузились. От страха по телу серого провидца пробежала дрожь, железы чуть сжались. На морде расплылась свирепая улыбка. Его собственный страх не шел ни в какое сравнение с тем, как сожмутся трусливые сердца врагов. Кратч, ведомый коварным любопытством, скользнул к своему хозяину, посмотрел в яму и съежился, встретившись взглядом с сидевшим внизу существом. Мужество, и без того невеликое, покинуло ученика, и он отполз подальше. — Может быть, суровый и ужасный разрыватель глоток, недостойному стоит поспешить-поискать рабское мясо для твоих нужд? Если великий учитель Танкуоль даст-одолжит бедному Кратчу несколько сотен жетонов, чтобы добыть-взять у работорговцев… — Придержи язык и лапы, Кратч, — прорычал Танкуоль, — или я прибью и то и другое к полу. Он бросил на ученика свирепый взгляд, чтобы тому не пришло в голову усомниться в искренности угрозы. Затем серый провидец отвернулся от подавленного ученика, уперся лапами в ограду из металлических шипов и ухмыльнулся обитателю ямы. То был колосс из костей и мускулов. Каждый дюйм его огромного тела кипел от едва сдерживаемой ярости и жажды крови. Ростом с трех скавенов, с размахом плеч в шесть футов, весивший столько же, сколько баржа, которая доставила Танкуоля в Нижний Альтдорф, зверь больше походил на воплощение сил природы, чем на существо из плоти и крови. Бледная жесткая шкура была изрыта жуткими шрамами — зримыми следами жестокой и дикой жизни. С огромного тела свисали клочья черной шерсти, покрытый чешуйками хвост был толщиной с ногу Танкуоля. Над широкими плечами торчала массивная, напоминавшая крысиную голова. Желтые клыки зверя походили на кинжалы, а в налитых кровью глазах светился жестокий разум. Руки чудовища были просто огромными узлами мышц, оплетавших толстые кости. Каждый кулак — с голову скавена, на пальцах — когти, похожие на мечи. Еще более опасными руки выглядели оттого, что у мутанта их было три: его правое плечо разделялось, чтобы вместить дополнительную конечность. Короче говоря, это был самый чудовищный крысоогр, которого когда-либо видел Танкуоль, а заметив гигантский, похожий на копье рог, который рос между глаз, серый провидец понял, что тварь должна принадлежать ему. Это был знак, предвестие от Рогатой Крысы, заступник, посланный богом своему любимому и самому преданному слуге. В прошлом Танкуоль использовал крысоогров, чтобы защититься от врагов, и первый из них ради спасения хозяина верно и бесстрашно принес себя в жертву топору трижды проклятого убийцы-гнома. Серый провидец, нуждаясь в надежном страже, пришел на рынок прежде всего за телохранителем-крысоогром. Лишь раз взглянув на громадину в яме, Танкуоль понял, что никакой другой зверь ему не подойдет. — Какова его цена? — спросил он, не сводя глаз с чудовища. — Ужасный-могучий Танкуоль, — заскулил лавочник, — дорого-дорого. Много-много стоило несчастному Шефвитту кормить и содержать такой грозный товар. Глаза Танкуоля сузились, клыки сверкнули в вызывающей улыбке. — Так сколько же? — Он убил-съел других крысоогров Шефвитта, — объяснил торговец, беспомощно разводя лапами. Раздражающая привычка скавенов Нижнего Альтдорфа перенимать человеческие манеры заставляла шерсть Танкуоля становиться дыбом, омрачала его настроение разрушала и без того хрупкое терпение. — Назови цену, пока не лишился языка, — с глухим рыком предупредил он. — Че… четыре… ста… четыреста же… жетонов, милосердный и грозный Танкуоль, — пробормотал Шефвитт. Серый провидец отвернулся от него, взглянул на белых штурмовиков и мотнул рогатой головой. Воины схватили торговца, толкнули к краю ямы и прижали к шипам. Крысоогр наблюдал за происходящим с восхищенным — и голодным — вниманием. — Три… триста… триста семьдесят жетонов, — взмолился Шефвитт. По взмаху лапы Танкуоля штурмовики толкнули торговца еще ближе к краю. — Три… триста пятьдесят четыре жетона… триста тридцать три… триста двадцать! Серый провидец слушал, как Шефвитт без передышки выпаливал суммы. В конце концов лавочник предложит цену, которая будет отражать уважение и восхищение, достойные положения и авторитета Танкуоля. А пока серый провидец снова заглянул в яму. От запаха страха, исходившего от Шефвитта, из огромной пасти крысоогра текла слюна. — Двадцать! Двадцать жетонов искажающего камня! — завизжал торговец. Танкуоль усмехнулся и жестом приказал безмолвным штурмовикам оттащить Шефвитта от ямы. С жалким видом тот принялся пресмыкаться и лебезить перед серым провидцем. — Заплати негодяю! — рявкнул Танкуоль Кратчу. Ученик, который выглядел почти таким же несчастным как Шефвитт, вытащил из своего кошеля из крысиной кожи целую пригоршню монет. И сердито зыркнув на своего скупого хозяина, швырнул монеты в торговца. Крошечные кругляши искажающего камня рассыпались по полу. Лавочник на четвереньках бросился за ними, стараясь собрать свои деньги. Крепкие штурмовики притащили из угла лавки тяжелое бревно и одним концом опустили в яму. Заглянув в нее, они почти с такой же непристойной поспешностью, с какой Шефвитт сгребал свои монеты, бросились к прислоненным к стене алебардам. Бревно за их спинами застонало и затряслось, когда нечто огромное начало выбираться наружу. Над краем ямы показалась рогатая голова крысоогра, три огромные лапы вцепились в бревно, с клыков свисала нитка слюны. Танкуоль задрожал от страха, ощутив на себе пристальный взгляд зверя, однако тот не проявлял особого интереса к своему новому хозяину. Зато торговец, который все еще ползал по полу, казалось, привел чудовище в ярость. С оглушительным ревом крысоогр собрал всю мощь своего громадного тела. Бревно затрещало и раскололось, когда зверь оттолкнулся от него и вылетел из ямы прямо на пол лавки. Шефвитт успел заметить огромную лапу, но в тот же миг она разбила его череп о землю. Серый провидец попятился от чудовища, которое в приступе животной мести разрывало тело торговца и с почти благородным презрением отшвыривало куски плоти. В глазах своих телохранителей Танкуоль заметил неуверенность, алебарды в их руках дрожали. Тоскливый взгляд, брошенный альбиносами на дверь, был равносилен трусливому предательству. Танкуоль зло и раздраженно щелкнул хвостом и лишь сильнее рассвирепел, услышав в ответ визг Кратча, которому досталось по морде. Серый провидец бросил на ученика злобный взгляд: для любого прислужника верхом наглости было прятаться за спиной своего хозяина, подобные поступки приводили Танкуоля в бешенство. Злость (и хорошая понюшка перетертого искажающего камня) наполнили серого провидца презрением ко всему, что его окружало. Он выпрямился, и аккуратно переступая через лужи крови, направился прямиком к разъяренному крысоогру. Концом посоха Танкуоль гневно ударил чудовище по морде. Зверь отпрянул, оглушительный рев вырвался из его пасти, три руки взметнулись над головой, готовые давить и калечить. Серый провидец в ответ лишь смотрел, в его запахе не было и намека на страх. Монстр уставился в пылающие глаза Танкуоля. Руки крысоогра медленно опустились, челюсти сомкнулись, а выражение на морде сменилось с торжествующей ярости на испуганную робость. Его железы начали источать запах покорности. Танкуоль отвернулся от укрощенного крысоогра и зарычал на своих попрятавшихся приспешников. Пусть боятся! А он выше их! Именно поэтому ему суждено стать величайшим из когда-либо живших скавенов! Даже тупое животное распознало мощь серого провидца Танкуоля! Смиренно опустив головы, штурмовики поползли вперед. Кратч, краем глаза продолжая поглядывать на крысоогра, принялся рыться в разорванных останках Шефвитта в поисках жетонов искажающего камня. Танкуоль вдыхал их страх, точно самый сладкий аромат. Они боялись не крысоогра, а скавена, который мог одним усилием воли добиться преданности от подобного чудовища. Танкуоль решил, что назовет свою новую собственность Костодером. Это имя, сколько бы раз ни использовал его серый провидец, несло в себе угрозу, обещание лютой жестокости, которую страж обрушит по одному только его слову. «Черный нетопырь» был одним из многих заведений, пользующихся дурной славой, улицы Сотни таверн и располагался в стороне от обычных охотничьих угодий Теодора Баера. Те находились довольно далеко от доков, рядом с университетом. Однако сейчас Теодор, укутавшись в тяжелый кожаный плащ и спрятав пектораль во внутренний карман, был тут неофициально и не беспокоился, что ущемит гордость местной караульной службы. В «Черный нетопырь» он пришел не как сержант городской стражи. Этот визит был важнее его обычной службы, ведь приказ исходил не от капитана, а от того невидимого существа, которому Баер повиновался беспрекословно. Даже в полдень таверна была переполнена. Длинный питейный зал «Черного нетопыря» разделяла пополам стойка из темного драквальдского дерева, отполированная до поразительного блеска. Она была словно маленький островок посреди моря дубовых столов и скамеек из бука, и толпы алчущих посетителей волнами разбивались об нее, принимая от трактирщика пиво и напитки покрепче. Спрятанный за бочками люк вел прямо в подвал заведения, отчего работникам, которые пополняли запасы, не приходилось протискиваться сквозь людскую массу. Большую часть клиентуры «Черного нетопыря» составляли работяги: извозчики и погонщики мулов, каменщики и плотники, кровельщики и штукатуры. По залу были разбросаны случайные компании студентов, ради любопытства забредших в трущобы. Они старались держаться подальше друг от друга, насколько это было возможно в подобной тесноте. Теодор сразу заметил одежды Мариенбурга и Нульна, богатые ткани эстальских панталон и вычурную экстравагантность тилийских рубашек, поношенные шерстяные туники Виссенланда и сапоги Мидденланда из волчьей кожи. Длинные бороды кислевитов рядом со смуглой кожей миральянцев. Теодор заметил шумный спор между аравийским торговцем лошадьми и капитаном бретоннского корабля за одним из столов. В Империи обычно говорили: «Все дороги ведут в Альтдорф», но нигде эта истина не была такой наглядной, как в городских тавернах. Теодор отвернулся от гудящего зала и взглянул на лестницу. Та вела на огибавшую заведение деревянную галерею, откуда было прекрасно видно все происходящее в таверне. Сержант поднялся по ступеням и оказался перед небольшими, разделенными перегородками закутками, где любой мог получить совершенно невозможное внизу уединение. В каждом алькове были стол, несколько стульев с прямыми спинками и канделябр, яркий свет которого разгонял грозные тени. Теодор промаршировал мимо закутков старательно изучая лица сидевших внутри людей. По большей части это были богатые коммерсанты в компании пышногрудых девиц, слишком юных, чтобы оказаться их женами. Ни те, ни другие не обращали на сержанта никакого внимания. Там, где галерея сворачивала направо, Теодор заметил нечто странное: альков, который выбивался из общего ряда. Обставлен он был так же, как и остальные, однако сияние свечей казалось здесь не таким ярким. Если другие приватные кабинки купались в свете, то эта терялась среди теней. Сержант шагнул ближе и почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом, а разум внезапно охватывает трепет тревоги и беспокойства. Воздух возле алькова сделался холоднее, и дыхание Теодора туманом повисло перед его лицом. — Садись, — тихо раздалось из темноты закутка, который казался пустым. У ошарашенного сержанта не оставалось иного выхода, кроме как подчиниться приказному тону. Он уже собирался опуститься на один из стульев, когда из теней появилась затянутая в темно-серую перчатку рука с длинными пальцами и жестом указала на место левее. Теодор передвинулся и сел там, где велел ему невидимый собеседник. Затем глянул на питейный зал внизу и понял, что на другом стуле заслонял бы говорившему вид на главный вход «Черного нетопыря». Рука в перчатке вновь исчезла в темноте. Как ни напрягал зрение, Теодор не мог разглядеть даже силуэт собеседника в сгустке мрака. Мгновение спустя рука появилась снова и бросила на стол какой-то жетон. Раздался лязг металла о дерево, и Теодор увидел перед собой похожий на монету квадрат, на лицевой стороне которого были вырезаны необычные извивающиеся письмена и устройство, которое сержант мог сравнить разве что со змеиным черепом в головном уборе из перьев. Странный жетон пролежал на месте лишь мгновение, а после затянутая в перчатку рука утащила его обратно в темноту. Тем не менее Теодор понял, что именно этот символ ему велено искать. — Докладывай, — обратился к нему леденящий душу голос. Теодор нервно облизнул губы — теперь он точно знал, что сидит перед своим господином, а не таким же, как сам, прислужником. — Убитый Эмиль Кляйнер, мелкий контрабандист, член банды Ганса Дитриха. Труп был сожжен, а дом, где его нашли, согласно инструкции помещен в карантин. — Банда Дитриха. Подвижки в ее поиске. Теодор поймал себя на том, что старается не смотреть в темный угол алькова, хотя все равно не смог бы увидеть лицо собеседника. — Никаких подвижек. Пять дней назад между людьми Ганса Дитриха и Густава Фолька случилась стычка. С тех пор Дитрих залег на дно. Многие из его банды могли быть убиты людьми Фолька. — Кто точно выжил. — Слова отрывистым шепотом раздавались из темноты. — Дитрих и кое-кто из его шайки той же ночью были замечены в «Орке и топоре». У некоторых были плохо обработанные раны, вероятно, в трактир эти типы пришли сразу после встречи с Фольком. Кроме Дитриха и Кляйнера, там были брат Дитриха, Иоганн, Богдан Кемпф, Макс Вильгельм и Никлос Мюллер. Я отдал своим стражникам приказ разыскать их и задержать на месте. — Отмени приказ. Этих людей нельзя ни задерживать, ни преследовать. Заметив кого-то из них, сообщай. Не предпринимай никаких действий, пока не получишь иных указаний. Теодор молча обдумывал странные распоряжения. Он не сомневался, что найти контрабандистов крайне важно, и был уверен, что сумел внушить это своему хозяину. Однако новые указания, казалось, отрицали безотлагательность дела. Из темноты раздалось шуршание, словно чешуя терлась о ткань. — Следить и наблюдать за этими людьми гораздо важнее, чем ловить их. Не нужно, чтобы они насторожились еще сильнее. Другие агенты возьмут на себя слежку за ними. А ты оставайся со своими людьми и будь готов действовать, когда тебе велят. — Слушаюсь. — Теодор был и обрадован, и сильнее прежнего озадачен объяснением своего господина. Сержант, разумеется, знал, что является не единственным слугой, но ему оставалось только гадать, кто сможет лучше наблюдать за портовыми районами, чем люди, которые патрулируют их изо дня в день. — Свободен, — прошипел из темноты голос. Теодор поднялся со стула, поклонился, затем развернулся и зашагал обратно по галерее. А когда ощущение противоестественного холода исчезло, сержант бросил взгляд через плечо и замер в немом изумлении. На месте алькова, в котором он только что говорил со своим таинственным хозяином, была лишь стена таверны с единственным окном, выходившим на улицу позади «Черного нетопыря»! Какая-то зловещая сила создала этот закуток там, где его просто не могло быть! Даже после стольких внезапных исчезновений хозяина, у сержанта по-прежнему бежали мурашки по коже и стыла кровь в жилах. Очередное явление темных сил заставило Теодора попятиться. Он быстро сбежал по лестнице, стараясь вернуться мыслями к более понятным темам, например убийцам и контрабандистам. Существуют вещи, о которых человеку страшно задумываться даже при свете дня. Оступаясь на ступеньках, Кемпф спускался в подвал маленькой чайной лавки. Парень постоянно спотыкался, нахлынувший азарт делал его неловким и выметал все из головы. Ганс, Фольк, стража — никто и ничто не существовало сейчас для Кемпфа. Единственное, что имело значение, — подвал, это скрытое под лавкой волшебное место. Глаза едва замечали густой мрак и скудно освещенную площадку у подножия лестницы, нос совсем не различал приторной мускусной вони, которая поднималась навстречу, уши даже не пытались понять, о чем едва слышно переговаривались голоса в темноте. От мучительного ожидания, охватившего разум, Кемпф мог отвлечься, лишь сосредоточившись на ступеньках под ногами. У подножия лестницы парня встретил грузный мужчина, руки которого, казалось, с легкостью задушили бы быка. — Вернулся за добавкой, а, сволочь? Быстро же ты. Кемпфу пришлось вытянуть шею, чтобы заглянуть в покрытое шрамами лицо охранника. — Я хочу видеть Отто Али, — облизывая губы, произнес парень. Охранник ткнул его пальцем в грудь, подталкивая обратно на лестницу. — Не думаю, что босс захочет тебя видеть, — проворчал он. — Пожалуйста! — заскулил Кемпф, пытаясь снова вернуться на землю. — Я должен встретиться с Отто Али! Крепкая ладонь хлопнула по спрятанному в ножны длинному палашу. — Иди и утопись, крысеныш, — прорычал охранник. — Никаких бездельников и никаких подачек. Убирайся, пока не начал меня раздражать. Кемпф лихорадочно порылся в своей куртке и вытащил маленький кожаный кошель, который дал ему полурослик. Развязав тесемку, он показал охраннику монеты. Одобрительно хмыкнув, бандит вытащил несколько. — Чего ж не сказал, что можешь заплатить? — пробормотал он и отступил в сторону, пропуская Кемпфа. За спиной охранника находилась толстая дубовая дверь. Кемпф привычно отстучал на ней условный сигнал, который позволял войти в логово Отто Али. Дверь отворилась, и хмурый детина, такой же огромный и внушительный, как и первый охранник, оглядев парня с головы до ног, жестом велел ему войти. Внутри располагался выложенный кирпичом грот. Точные его размеры терялись среди теней и великого множества деревянных коек, втиснутых на каждый свободный дюйм. Запах пота и мочи был слишком сильным даже для рассеянного Кемпфа, а стоны и бормотание, которые издавали метавшиеся в бреду тела, оказались слишком навязчивыми, чтобы ускользнуть от его слуха. Несколько старых фонарей с растрескавшимися и покрытыми коркой грязи стеклами мерцали на вделанных в потолок ржавых цепях, отбрасывая на притон слабое сияние. — Ты снова пришел навестить нас, мой друг, — мягко произнес голос с сильным акцентом. Сердце Кемпфа затрепетало, словно у молодого любовника, который встретил свою возлюбленную. Он стремительно обернулся к говорившему — смуглому человеку, чье лицо было даже темнее, чем у тилийца. Сальные черные локоны, длинные и жесткие, свисали до густых бровей. Вкрадчивая улыбка озаряла широкое лицо, так что видны были зубы, поблескивающие, как и толстые золотые кольца в ушах. В одежде мужчины, как и в его родословной, смешалась Империя и Аравия. Толстый живот охватывал широкий пояс, а на ногах красовались заморские туфли с загнутыми носами. Аравиец-полукровка положил унизанную перстнями руку на плечо Кемпфа, словно старый друг, а не человек, который лишь прошлой ночью силой выгнал его из этого самого подвала. — Еще золото, и так скоро? Отто Али рассмеялся, понимая, что контрабандист ни за что не сумел бы проникнуть так далеко в его заведение, если бы был так же беден, как в последний свой визит. Кемпф протянул кошель, который получил у полурослика за кусочек чудокамня. Отто Али высыпал содержимое на ладонь и фыркнул. — Всего лишь серебро, — вздохнул он. Плечи Кемпфа поникли, лицо превратилось в маску отчаяния. — И все же, — задумчиво произнес аравиец, — должно хватить на покупку нескольких снов… коротких снов, — добавил он, заметив радостное облегчение, охватившее контрабандиста. Ему не хотелось слишком уж обнадеживать парня. Это могло привести к очередной неприятной сцене вроде той, что случилась прошлой ночью. Отто Али хлопнул в ладоши, и к мужчинам подскочил тощий слуга. Он сжимал в руке трубку с длинным чубуком, и Кемпф едва сдерживал себя, пока слуга провожал его до одной из коек. Отто Али хотел было последовать за ними, но резкий возглас отвлек аравийца, потребовав его внимания в одном из бесчисленных темных закутков притона. Кемпф выбросил хозяина этого места из головы. Слуга насыпал в чашу трубки щепотку блестящего черного порошка, а затем прижал чубук к губам контрабандиста. Другой слуга, один из немногих, кому доверяли обращаться в притоне с открытым огнем, появился возле койки и поднес к трубке свечу. Через мгновение содержимое глиняной трубки начало испаряться. Кемпф жадно затянулся. Им овладели сны. Сны, которым контрабандист предпочитал свою безрадостную реальность. Лишь одно отвлекало его от заполнивших разум видений: что-то сопело рядом с его койкой. Что-то похожее на здоровенную вонючую псину. Слишком трудно было повернуть голову и рассмотреть, что же там такое, поэтому парень лишь еще раз затянулся трубкой. До него донеслись голоса. Один был тонким и скрипучим, другой принадлежал Отто Али. — Задержи-стереги этого человечишку, — пропищал тонкий голосок. — Запах-аромат искажающего камня. Нет-нет, не искажающего камня, наверно-возможно. — Этот человек — хороший клиент, — возразил Отто Али. — Если я задержу его, то не смогу получить еще серебра. — Задержи-стереги! — прорычал голос. — Задержи-стереги, или никакой-никакой черной пыли для человека-Али! Мы платим-награждаем блестящей рудой человека-Али. — Я могу дать ему еще черной пыли, — задумчиво произнес Отто Али, — и он проспит тут много дней. Но зачем он тебе нужен? Хриплый голос рассмеялся, этот странный щелкающий звук был достаточно жутким и почти вырвал Кемпфа из расслабляющего дурмана. — Не я нуждаюсь-ищу. Танкуоль нуждается-ищет! Танкуоль — серый провидец! Награда большая-большая! Человечишко, чтобы найти-забрать возможно-искажающий-камень! Танкуоль наградит много-много! Потрепанный босяк в изодранном плаще и потертых ботинках, ничем не выделяющийся в праздношатающейся толпе, Людвиг Ротфельс протискивался сквозь массу немытых человеческих тел, которыми были наполнены узкие улочки Альтдорфа. Сотни таких же, как он болтались на оживленных рыночных площадях и центральных улицах столицы. Портовые бродяги, выбравшиеся из привычной нищеты ради того, чтобы потолкаться среди тех, кому больше повезло в жизни. Нищие и жулики, карманники и грабители. Лишь когда солнце начинало клониться к горизонту и улицы пустели, стража могла разогнать этих оборванцев и вернуть их в трущобы. Людвиг увернулся от фермера, который разинув рот разглядывал красоты города и позабыл о закинутом на плечо длинном шесте с привязанными к нему пронзительно кудахтавшими курами. Затем босяк отскочил от кареты вельможи, которая мчалась по улице, не дожидаясь, пока перед ней расступятся прохожие. Из-под ее колес потоком хлынули грязь и куски навоза. Проклятия и объедки летели вслед сановнику, пока тот не исчез за поворотом. Людвиг оттер с плаща, которым прикрылся, грязь, сплюнул на брусчатку и добавил собственные ругательства к общему хору. Жалкие франты! Когда-нибудь они ответят за свою напыщенность и высокомерие! Красная рука революции снова взметнется и спалит огромные дворцы в Императорском квартале! Когда по улицам разольется голубая кровь, рев угнетенных будет услышан! Лицо маленького тощего человека побагровело от нахлынувших эмоций, а рука сжалась в кулак. Затем рассудок снова взял верх, и Людвиг нервно и затравленно оглядел улицу, опасаясь, что кто-нибудь мог заметить мимолетную потерю самообладания. Паранойя усмирила его революционный дух, пеленой страха накрыла его идеалы — страха не перед политиканами или аристократами, даже не перед охотниками на ведьм с их жестокостью. Людвиг готов был всем им бросить вызов и никогда не отступал перед опасностью и силой. У него не хватало двух пальцев на правой руке с тех пор, как рейксгвардейцы схватили его и пытались заставить предать товарищей-революционеров. Но смогли добиться лишь плевка, совсем как тот, что мгновение назад достался улице. Истинный страх он открыл для себя позже. Гораздо позже. Людвиг познал природу ужаса, когда впервые увидел зловещее существо, которое потом стал называть хозяином. Ячейка заговорщиков, революционная группа, называвшая себя «Красный коготь», собиралась в старом заброшенном особняке принца Стеффана. Они планировали внести собственный вклад в празднества в честь дня рождения императора. Заговор еще не успел далеко продвинуться, когда встречу прервало призрачное видение, которое словно выросло из темноты. Людвиг был не бойцом, а человеком слов и идеи, но в «Красном когте» имелось достаточно закаленных воинов, ветеранов военных кампаний, морских сражении и схваток в подземном мире. В ту ночь Людвигу предстояло многое узнать. Жестокость той битвы сорвала маску, скрывавшую истинную природу «Красного когтя». Многие из его товарищей-революционеров оказались мутантами, которые прятали свой порок за внешней нормальностью. А их предводитель, Ульрих Шильденхоф, был последователем Губительных Сил, магическим агентом Пурпурной Руки. Высокие принципы и пламенные речи рассыпались перед лицом кошмарного и постыдного мгновения. Разум Людвига оцепенел, босяк чувствовал вину за то, что его, будто пешку, использовали такие безбожные существа. И его ужас лишь усилился, когда призрачный гость бросился на Шильденхофа и его ближайших сподвижников. В одиночку против дюжины переродившихся, отвратительных мутантов и инфернального колдуна. Должна была случиться настоящая бойня. Так и вышло, но дело обернулось несколько иначе, чем ожидал Шильденхоф. Людвиг до сих пор помнил, с каким недоумением на лице голова магистра катилась по каменным плитам. При этом воспоминании бывший заводила и подстрекатель толпы содрогнулся и поспешил дальше. Всем, кто соглашался его слушать, Людвиг проповедовал о шпионах императора и о том, как те постоянно посягают на частную жизнь и достоинство каждой живой души в Альтдорфе. Тогда он и сам верил своим словам. А сейчас понимал, что это была грандиозная ложь. Теперь он понимал, каково на самом деле ощущать, что за тобой следит тот, у кого повсюду имеются глаза. Людвиг не знал, почему в ту ночь его пощадили. Возможно, из-за того что он был всего лишь наивной жертвой обмана. Или потому что Иеремия Скривнер заметил в нем способности, которые пригодились бы его собственной организации. Какова бы ни была причина, Людвиг знал, что отказ от предложения призрачной тени, прозвучавшего среди окровавленных останков «Красного когтя», стал бы его смертным приговором. Агитатор тряхнул головой, пытаясь избавиться от жутких воспоминаний. Он все еще не был уверен, помилование ему даровано или только отсрочка, однако точно знал, что медлить глупо. А глупостей его новый хозяин не терпел. Людвиг заметил уходящие вниз, окованные железом ступени и темную дверь подвала. Он порылся в кармане и достал странный позолоченный ключ. Хотя отец Людвига и был слесарем — одно из дюжины других ремесел, не приносивших сытости нищим семьям портового Альтдорфа, — такого ключа ему видеть не приходилось. Людвиг готов был поклясться, что тот меняется всякий раз, когда его вставляют в замок, и это ощущение было так же трудно опровергнуть, как и принять. Бросив последний взгляд через плечо, Людвиг метнулся вниз по ступеням и всем телом прижался к окованной железом двери. Ключ скользнул в скважину бронзового замка, словно рука в перчатку. Заскрежетав и щелкнув, механизм повернулся. Людвиг торопливо вытащил ключ и, даже не посмотрев на него, снова сунул в карман. Разглядывать эту странную штуку не хватало смелости — вдруг она на самом деле как-то менялась. Пробормотав молитву Верене, богине мудрости и света, Людвиг распахнул дверь и нырнул внутрь. Что его молитва не была услышана, он понял сразу. В подвале оказалось темно, как в брюхе демона, сквозь окошко не проникал даже самый крохотный лучик, как будто дневной свет боялся посягнуть на этот вязкий клочок полуночи, расположившийся под улицами Альтдорфа. Ледяной холод пробирал до печенок и сковывал душу. Дыхание превращалось в застуженные хрипы. Людвиг заставил себя шагнуть вперед. Он знал, что где-то во мраке стоит маленькая металлическая коробочка, выкрашенная в цвет каменных плит. Возможно, ему позволят просто оставить свое послание и убраться. — Докладывай, — раздалось одновременно и близко, и далеко. Людвиг вздрогнул, услышав шипение своего хозяина. Он снова пошарил в карманах и вынул письмо, написанное расползавшимися чернилами. Беззвучно, без ощущения чьего-то приближения, даже без прикосновения к руке стопку пергаментных листков вырвало из его пальцев. Людвиг слышал шелест пергамента где-то в темноте. Он мог представить, как глаза цвета серого дыма глядят на страницы, а разум приказывает чернилам сложиться в слова. Отчего-то он знал, что написанного окажется недостаточно. — Засек Иоганна Дитриха, — сказал Людвиг, с трудом унимая дрожь в голосе. — Я проследил за ним до лавки доктора Лукаса Филиппа Лоу, алхимика. Дитрих оставался там некоторое время. А уйдя, направился в «Корону и двух заседателей». Я прождал до третьего удара колоколов, но он так и не вышел из таверны. Тогда я решил, что он уже и не выйдет, и поспешил сюда с докладом. Настала тишина настолько густая и зловещая, что с ней не сравнилось бы даже пережитое Людвигом в императорских подземельях. Агитатор знал, что невероятный разум хозяина переваривает его слова, крутит и вертит их, изучает его рассказ под такими углами, каких Людвигу ни понять, ни оценить. Есть вещи, которые лучше и не понимать… и вопросов лучше тоже не задавать. — Встань у дома доктора Лоу, наблюдай за посетителями. Жди дальнейших указаний. Людвиг низко поклонился, вложив в этот жест гораздо больше искренности, чем когда-либо выказывал императору или Верховному Теогонисту. — Повинуюсь, — прошептал он, потянулся назад, нащупал дверь и отчаянно вцепился в ручку. Задержавшись лишь на мгновение, чтобы услышать холодный голос хозяина, Людвиг распахнул дверь и выскочил в объятия угасавшего дня. Позади, в нескончаемой темноте подвала, зашевелилась фигура. Под эхо собственных шагов она тоже покинула комнату, исчезнув в еще более непроглядном мраке. Серый провидец Танкуоль обнаружил, что намного легче идти через принадлежавшую клану Творцов часть рынка, когда рядом маячит громадная фигура Костодера. У лавочников и укротителей крысоогры пользовались дурной славой. Мало кто не видел такого монстра в бойцовых ямах, где он разрывал любого зверя, раба или пленника, с которым сталкивался. Рядом с подобными жуткими воспоминаниями даже грозная репутация элитных штурмовиков Скавенгниля становилась ничтожной. Кратчу была поручена незавидная работа: держать поводок Костодера. Крысоогру требовалось время, чтобы принять нового хозяина, хотя почти полностью скормленный монстру предыдущий владелец, безусловно, помог улучшить отношения. Если же Костодер по-прежнему голоден, то пусть поближе к нему находится Кратч. Так Танкуолю спокойнее. Быть съеденным собственным телохранителем — ужасно глупый способ завершить блестящую карьеру для столь прославленного крысолюда. С такими мыслями серый провидец взглянул на ученика. Негодяй в очередной раз предательски тащился позади, позволяя цепи Костодера вытянуться во всю длину. Танкуоль прорычал несколько угроз и заставил Кратча вернуться на положенное место. До чего трудно найти самозабвенных и верных прислужников! Танкуоль увидел, как штурмкрысы впереди внезапно напряглись. Из заполонявшей туннель толпы донеслись визги и испуганный писк, в духоте сутолоки отчетливо выделялся мускус страха. В безумном стремлении спастись перепуганные скавены метались, прятались в лавках, ныряли в загоны для рабов. Низкий вибрирующий вой подсказал причину такой паники. Танкуоль зарычал на штурмовиков, когда те обменялись встревоженными взглядами, а затем отступил за громадную фигуру Костодера. Немного поразмыслив, он подтащил к себе Кратча. Нельзя было забывать, что крысоогр, возможно, все еще голоден. В нос Танкуолю ударила тяжелая застоялая вонь крови и зверья, немного напоминавшая крысиную, но лишенная присущей грызунам приятности. Через несколько мгновений в поле зрения появился источник запаха. Железы серого провидца затрепетали от ужаса, когда он увидел сгорбленную фигуру. На миг Танкуоль даже подумал, что его каким-то образом выследило чудовище из канализации. Однако он быстро сообразил, что нынешнее существо намного меньше: всего лишь в два раза крупнее обычного скавена и, скорее, напоминает не крысу, а пса с широкой грудью и мощными квадратными челюстями. Хотя похожие на руки лапы и длинный чешуйчатый хвост были явно крысиными, а когда тварь принюхивалась, то приподнималась, а не припадала к земле. Это был крысоволк. Одно из отвратительных созданий клана Творцов. Грозный, едва способный подчиняться зверь, выведенный для тех военачальников и вырожденцев, для которых обычные гигантские крысы и кроты были недостаточно велики. Танкуоль, свирепо ухмыльнувшись, оттолкнул от себя Кратча и отвесил ему оплеуху за то, что ученик стал свидетелем его недолгого испуга. Каким бы грозным ни был крысоволк, Танкуоль тут не один. И тут зверь учуял его запах. Он смотрел прямо на серого провидца, отличая того от охраны. Напряжение усилилось, когда крысоволк снова издал утробный вопль. Одна за другой начали появляться новые фигуры. Не успел Танкуоль и усом шевельнуть, как туннель впереди заполнили полдюжины мутантов. — Стоять-сражаться! — зарычал серый провидец на начавших отступать штурмовиков. Те взглянули на него широко раскрытыми от тревоги глазами. Танкуоль угрожающе поднял посох. — Стоять-сражаться или гореть-пылать! Времени на угрозы и приказы уже не осталось. Крысоволки, завывая, бросились вперед, с их челюстей капала пена, а взгляды по-прежнему были прикованы к фигуре серого провидца. Танкуоль заставил себя закрыть глаза и сосредоточиться на силе Рогатой Крысы. Вокруг его посоха собралось зеленое сияние. Снова открыв глаза, серый провидец метнул мерцающий луч в приближавшуюся стаю. Удар достиг одного из крысоволков, тот взвизгнул и рухнул на землю. От опаленной шкуры поднимался дым. Кровь потекла из искалеченного тела, когда зверь пополз прочь. Остальные крысоволки продолжали наступать. Шерстяной лавиной они обрушились на штурмкрыс. Белые воины кинулись в атаку. Их сверкающие алебарды скашивали зверей, разрезали плоть и раскалывали кости. Против таких противников не устоял бы ни один из ничтожных скавенов. Элитным воинам Скавенгниля удалось невозможное: они сумели продержаться достаточно долго, чтобы Танкуоль смог снова использовать свою силу. В его голове промелькнуло желание откусить немного искажающего камня, но опасность потерять над собой контроль была слишком свежа в его памяти, чтобы поддаться искушению. Взамен этого серый провидец сосредоточился и снова воззвал к силе Рогатой Крысы. Новая вспышка поразила двух набросившихся на телохранителя крысоволков. Взрыв испепелил всех троих, поглотил с неистовой, ревущей злобой, которая выжигала шкуры и плавила костный мозг. Танкуоль был уверен: телохранитель умер счастливым, зная, что благодаря его жертве уничтожены два врага. Второй штурмовик не проявлял подобного усердия. Занятый одним крысоволком, воин пропустил двух зверюг мимо, и те направились прямиком к Танкуолю. Времени сосредотачиваться не осталось. Серый провидец выхватил из кошеля жетон искажающего камня, поднес его ко рту — и тут получил сильный удар в спину, отчего кусочек камня вылетел из лапы. Не отдавая себе отчет, Танкуоль нырнул за ним. И слишком поздно понял свою ошибку. Подняв рогатую голову, серый провидец увидел, что на него надвигаются два крысоволка. Сверкали влажные от слюны челюсти, когтистые лапы рвали землю. Звери слаженно прыгнули на свою добычу. Танкуоль закрыл руками голову, осыпая проклятиями всех и вся. Однако острые зубы и когти так и не коснулись его шкуры. Серый провидец поднял голову и недоверчиво посмотрел вверх. Над ним возвышался Костодер. В каждой из огромных лап он сжимал по вырывающемуся крысоволку. Крысоогр, казалось, не обращал внимания на клыки, которые хватали его за пальцы, и на лапы, которые скребли по груди. С тупым и растерянным видом он уставился на зверей, словно силясь сообразить, что же они такое. Танкуоль все понял. Должно быть, ругая всех скавенов вместе взятых, он выкрикнул имя Костодера, и тот с поразительной быстротой встал на защиту своего хозяина. За столь короткое время крысоогр принял и новое имя, и нового господина. Несомненно, это еще один знак, что зверя подарила ему сама Рогатая Крыса. Серый провидец взглянул на своего телохранителя и крысоволков в его лапах. Затем посмотрел на оставшегося штурмовика, который только-только прикончил противника ударом в горло, потом снова на крысоогра и решил, что от того больше проку. — Костодер! — крикнул он и, довольный тем, что взгляд тусклых глаз зверя остановился на нем, резко взмахнул лапой: — Рвать-драть! Рвать-драть! Костодер кивнул — отвратительный человеческий жест, который он, должно быть, перенял у Шефвитта с его порочными людскими манерами, — но, вместо того чтобы разорвать крысоволков, принялся их сдавливать. Его лапы сжимались все крепче и крепче, не обращая внимания на отчаянные судороги впавших в ужас пленников. Танкуоль услышал, как хрустнули кости, а затем с мерзким хлюпаньем головы зверей оторвались от шей. Он вовсе не это имел в виду, но остался доволен результатом. В награду Танкуоль позволил Костодеру присесть на корточки и насытиться мертвечиной. — Хозяин-господин! Вы в безопасности-здравии! Не поранились-пострадали? Когти Танкуоля застучали по рукояти меча, но затем он напомнил себе, что Кратч еще может пригодиться. Следовало проявить осмотрительность и отнестись к предательскому толчку в спину как к невинной случайности. — Поосторожнее, дурак-болван! — рявкнул серый провидец и ограничился ударом посоха по морде ученика. После быстрого осмотра туннеля обнаружилась лавка с пустым загоном, в которой лежал торговец из клана Творцов. В лапе мертвого предателя был зажат клочок старого одеяния серого провидца, испачканный мускусом во время битвы в логове клана Маврл. Потерпев неудачу с бегущими-по-стокам клана Эшин, враги обратились к зверям клана Творцов. Танкуолю не хотелось думать, какой будет их следующая выходка. Возможно, ему придется потратить немного больше жетонов искажающего камня. Танкуоль отрывисто отдал приказы Кратчу и оставшемуся штурмовику. Тем предстояло отправиться в оружейные лавки клана Морс. Серый провидец чувствовал бы себя несколько увереннее, если бы между ним и неожиданным ударом кинжала в темноте было что-нибудь прочнее его собственной шкуры. Затем, возможно, они нанесут еще один визит в храм и соберут кое-какие защитные амулеты и обереги на случай, если враги решат воспользоваться чем-то не столь вещественным, как кинжал или крысоволк. Доктор Лоу спускался по лестнице, соединявшей жилой этаж с лавкой, стараясь наступать только на толстый ковер, чтобы заглушить свои шаги. В одной руке алхимик сжимал тяжелый керамический пестик, держа его на манер палицы всадника, а в другой — горлышко стеклянного сосуда, наполненного более опасным оружием: сильной кислотой, полученной из купороса и рвоты троллей. Доктор на мгновение замер, настороженно склонив голову. Все его чувства сосредоточились на погруженной во мрак лавке. Алхимик ждал, что предательский шум снова достигнет его слуха. Много лет прошло с тех пор, как кто-нибудь из портовых отбросов отваживался на попытку его ограбить. Лоу был полон решимости преподать урок неуклюжему взломщику. Звук повторился. Скребущий и дребезжащий, он исходил со стороны мастерской. Лицо алхимика сделалось свирепым. Пытаться украсть товар — уже достаточно серьезный проступок, но мешать его экспериментам — преступление, которому нет прощения. Шум не стихал, и Лоу заторопился, в гневе отбросив всякую осторожность. Он промчался во мраке мимо полок с бутылями и снадобьями к занавесу, отделявшему лавку от мастерской. Внезапно алхимик замер, все его чувства охватила тревога. Тени перед ним, казалось, вытянулись и обрели плотность и форму. Что-то стояло между ним и занавесом и словно насмехалось над попытками разглядеть себя. Лоу начал было поднимать склянку с кислотой, но пугающий холод, не имевший ничего общего с неожиданной прохладой, воцарившейся вокруг, остановил его. Из темноты раздалось шипение: — Возвращайся в постель. Здесь нечего искать, кроме смерти. В этом голосе звучала зловещая угроза. Ощущение нереальности, свойственное кошмарным снам, заставило побледнеть даже алхимика. Лоу, сам того не сознавая, неуверенно отступил. Однако, вспомнив о шуме, который заставил его спуститься, и о том, что именно оставил в мастерской, алхимик призвал на помощь всю свою скупость, которая сталью укрепила его позвоночник. — Кто ты такой, чтобы командовать мной в моем собственном доме? — возмущенно огрызнулся Лоу. — Я разделаюсь с тобой, будь ты хоть фантом, хоть призрак! Он начал поднимать тяжелый пестик, чтобы ударить по клочку густой темноты, откуда, по его мнению, исходил шепот. Внезапно мрак рассеялся, обнажив то, что в нем скрывалось. Пестик выпал из обессилевших пальцев алхимика. Перед ним стоял некто высокий, закутанный в тяжелые складки угольно-серого плаща, с головой в тени глубокого капюшона и лицом, так прикрытым толстым серым шарфом, что виднелся лишь острый ястребиный нос и дымчато-серые глаза. Воля алхимика попала в ловушку этих глаз, в водовороты тьмы, которая затягивала в свои глубины. Сила этого взгляда превосходила умения любого гипнотизера или уличного мистика. Лоу почувствовал на себе ледяное прикосновение таинственного мира. Зловещее видение подняло затянутую в черное руку, призывая потрясенного алхимика к молчанию. — Сохрани свою жизнь — забудь о том, что тебе принесли, — произнес шипящий голос. Звук из-за занавеса, более громкий, чем все, что Лоу слышал раньше, разрушил гипнотические чары, которые начали притуплять его разум. Алхимик оторвал взгляд от дымчатых провалов глаз призрака, пронесся мимо грозной тьмы и дрожащей рукой схватился за занавес. С вызывающим рычанием Лоу отдернул его, готовый встретиться лицом к лицу с грабителем, вторгшимся в его мастерскую. И во второй раз столкнулся со зрелищем, от которого подкосились ноги. Отступал алхимик еще поспешнее, чем подходил, и в еще большем ужасе, чем он испытал, столкнувшись в собственной лавке с призраком в плаще. Его мастерскую обшаривал вовсе не грабитель, по крайней мере не грабитель-человек. Это было гигантское мрачное существо, очертаниями напоминавшее огромную крысу. Широкая полоса обожженной, покрытой коростой кожи тянулась вдоль его бока от морды до кончика хвоста, из отвратительной раны все еще капала вонючая синяя жижа, которая шипела, когда попадала на пол. Лоу задохнулся от ужаса, когда чудовищная крыса повернула голову и уставилась на него красными бусинами глаз. Издав утробное рычание, она двинулась вслед за перепуганным алхимиком. В темноте кинжалами сверкали ее клыки. Глава седьмая ЧЕРНАЯ ПЫЛЬ, ЧЕРНАЯ СМЕРТЬ Пальцы железной хваткой вцепились в плечо доктора Лоу, оттащили его назад и швырнули на пол. Алхимик только рот раскрыл от изумления, когда призрачная фигура встала между ним и жутким монстром, который крадучись выбирался из мастерской. Уже пребывая в тисках страха, Лоу пришел в полнейший ужас от безумного поступка незваного гостя. Призрак он или грабитель, но встать перед такой чудовищной мерзостью было равносильно самоубийству. — Не шевелись, — приказал шипящий голос, и властность, прозвучавшая в этом шепоте, не допускала возражений. Закутанная в серое фигура широко раскинула руки, растопыренные пальцы указывали на потолок. Неясные, режущие слух слова расползались в воздухе. Лоу почувствовал, как холод в его лавке становится все более и более ощутимым. На полу начали появляться крошечные крупинки льда. Однако поразительнее внезапного похолодания было то, что темнота, казалось, набухла и сгустилась. Изо всех углов и трещин выползали тени, вихрем завивались вокруг человека в плаще, льнули к нему второй кожей. Быстрее, чем разум алхимика сумел осознать происходящее, человек исчез под плотным покровом тьмы, которая почти заполонила вход в мастерскую. Дыхание Лоу сделалось прерывистым. Лишь любитель в том, что касалось магии, алхимик все же мог узнать мастера темных искусств за работой, когда видел — или, как в данном случае, не видел — такое. Незваный гость, странный призрак, который предупреждал его не входить в мастерскую, был магистром, хотя являлся ли он одним из патентованных колдунов из Колледжей, Лоу не мог сказать. Алхимик тут же забыл свои опасения насчет личности и намерений незнакомца — куда важнее было увидеть, как магия подействует на крысоподобного монстра. Едва колдун окутал себя стеной тьмы, чудовище прекратило медленно и неуклонно продвигаться вперед. Оно встало на задние лапы и принюхалось, стараясь уловить запах добычи, которую теперь не могло разглядеть. Однако заклинание не позволило и этого. Невидимые и для зрения, и для обоняния, доктор Лоу и таинственный благодетель стали неинтересны зверю. Почти рассеянно он развернулся и побрел назад, процарапывая когтями глубокие борозды в деревянном полу. Лоу смутно различал, как отвратительная туша с сопением обнюхивает его мастерскую. Временами изо рта чудовища высовывался гниющий язык и облизывал приборы и инструменты. В том, к чему существо прикасалось, а что оставляло без внимания, было нечто большее, чем случайность. И тут Лоу с ужасом понял, что именно привело монстра в его лавку! Алхимик не смог сдержаться, когда увидел, что крысоподобный зверь положил лапы на стол и принюхался ко вделанному в стену шкафу. Именно там была спрятана металлическая шкатулка с чудокамнем, который оставил Дитрих! А когда похожие на кинжалы зубы монстра принялись вгрызаться в дерево, последние сомнения в его намерениях улетучились. Чудовище охотилось за чудокамнем! Алчность победила ужас. Из горла Лоу вырвался протестующий вопль, алхимик проскочил мимо смутной фигуры колдуна и сквозь ледяную тьму нырнул в мастерскую. С ревом, который не посрамил бы ни одного норсканского берсерка, Лоу швырнул склянку с кислотой прямо в морду монстра, который обернулся, чтобы рыкнуть на него. Громадный зверь отпрянул, шерсть и плоть зашипели от липкой обжигающей жидкости. Огромная туша опрокинулась и раздавила шкаф в щепки. Металлическая шкатулки с тихим возмущенным дребезжанием покатилась по полу. Лоу безотчетно бросился за ней, но тут же почувствовал на плече железную хватку. Прикосновение колдуна привело алхимика в чувство. Его разумом вновь овладел ужас. Глаза Лоу полезли из орбит, когда он увидел, что раненый монстр поднимается с пола. Плоть на морде по-прежнему дымилась, сквозь изъеденную кожу просвечивали кости, а гигантские клыки в лишившейся губ пасти выглядели еще крупнее. Тварь бешено заверещала и разъяренным исполином бросилась вперед. Мощный толчок колдуна швырнул Лоу на пол. В то же мгновение магистр исчез, его тело извивалось и колыхалось, словно сделанное из воды. Чудовище прыгнуло и приземлилось туда, где только что стояли мужчины. Промахнувшись, оно врезалось головой в стену, отделявшую мастерскую от лавки, и пробило ее насквозь. С яростным рыком зверь бился и рвался во все стороны, пытаясь высвободиться. Фигура колдуна сделалась отчетливее, став такой же плотной и реальной, как и вся кошмарная сцена, которая разворачивалась перед глазами алхимика. Из-под плотного шарфа, обернутого вокруг лица магистра, вырвалось шипение. Загадочные слова заклинания, казалось, пылали темной злобой, срываясь с невидимых губ. И вновь Лоу заметил, что в воздухе повеяло холодом. Отвечая на зов таинственного хозяина, по полу, точно живые существа, ползли тени. Питонами они обвились вокруг чудовища и потащили его вниз. — Шкатулка, — пробился сквозь ужас происходящего голос колдуна. Закутанные в черное длинные пальцы указали на металлический ящичек. Однако пылающий взгляд колдуна был устремлен на Лоу и прожигал того насквозь. Алхимик понял, что не сможет противиться приказу. Но стоило ему поднять шкатулку, как в душе вспыхнула прежняя алчность. Колдун теперь глядел на крысоподобную тварь, все крепче связывая ее своими заклинаниями. На Лоу никто не обращал внимания, и он сообразил, что такой шанс может больше не представиться. Его пальцы торопливо скользнули по потайной задвижке, ладонь нырнула в шкатулку и схватила сокровище, которое, несомненно, жаждали заполучить и монстр, и магистр. Едва шкатулка открылась, в воздухе разлился запах ее содержимого. Не слабый, застаревший душок, оставшийся на столе и чаше весов, а свежий аромат самой сути камня. Запах пробился сквозь примитивные мысли чудовища и, подобно взрыву, разослал ударные волны в каждую мышцу и сухожилие. Даже колец тьмы, опутавших исполинское тело, оказалось недостаточно, чтобы остановить эту бешеную мощь. Рыча и визжа, зверь вырвался изо всех оков — и физических, и магических. Под напором его ярости стену разорвало в клочья, осколки дерева сучковатыми вертелами разлетелись по комнате. Призрачные щупальца лопнули и стекли между половиц, утрачивая плотность. Черные руки колдуна стремительно двигались, пальцы растопыривались, складывались в таинственные жесты и скрещивались перед его закутанной в плащ фигурой. Волна ледяного полумрака, вырвавшись наружу, с испепеляющей, пульсирующей силой ударила в монстра. Того швырнуло через всю мастерскую, будто тряпичную куклу. Под тяжестью зверя разлеталась мебель, трещали и раскалывались половицы. Заклинание колдуна заставило мерзкое создание снести все на своем пути, и на его уродливом теле открылась дюжина новых ран. Громадная туша врезалась в дальнюю стену мастерской и скрючилась под грудой обломков. Магия последнего заклинания оказалась непосильной даже для мрачного эмиссара тьмы. Закутанные в плащ плечи поникли, голова в капюшоне безвольно упала на грудь. Впервые с тех пор, как увидел магистра, Лоу почувствовал, что ошеломленное благоговение отступает. Алхимику напомнили, что, несмотря на все заклинания и чары, колдун был всего лишь человеком. Человеком, который собирался отнять у него бесценный чудокамень. Лоу огляделся и схватил с пола тяжелую железную флягу. Убийственная ухмылка расплылась по его лицу. Он вытащил пробку и повернулся к восстанавливавшему силы колдуну. В Колледжах Магии хранилось много тайных заклинаний и ритуалов, которые могли навлечь на врага жуткую смерть, но то же самое было и в древней, таинственной Гильдии алхимиков. Одним из их старейших и наиболее оберегаемых был секрет нафаалма — грозной смеси, известной как нехекхарский огонь. Когда Лоу уже повернулся, чтобы убить своего спасителя, лицо колдуна смотрело на него. Взгляд магистра был мрачным и осуждающим, его серые глаза ледяными ножами впились в Лоу. Алхимик почти дрогнул, но осознание, что фляжка уже откупорена, придало ему решимости. Его мышцы напряглись, он изготовился швырнуть в колдуна нафаалм. Но, прежде чем Лоу успел шевельнуться, рука магистра метнулась вперед. Из черных пальцев вылетело что-то темное и острое. Лоу почувствовал, как его живот пронзила ледяная боль, и опрокинулся на пол. Он слишком поздно понял, что ладони магистра покрывали не перчатки, а таинственная кожа из теней. Порабощенная тьма, которая только и ждала приказа колдуна. И тот, увидев предательство Лоу, швырнул часть этой тьмы в алхимика с точностью и неотвратимостью метательного ножа. Лоу рухнул на пол и смог лишь застонать от ужаса, когда фляга выкатилась из его пальцев. От попавшего внутрь воздуха липкий, похожий на сироп нафаалм уже начал разъедать свою железную тюрьму. Фляжка сделалась хрупкой и от удара о доски разлетелась вдребезги. В тот же миг в мастерской вспыхнуло пламя. Завопившего Лоу смело взрывом. Весь дом затрясло, словно лодку во время шторма. С потолка посыпались штукатурка и пыль. Ревя, точно дикий зверь, по лавке алхимика пронесся испепеляющий поток жара, который разогнал даже холод колдовских заклятий. Взрывом магистра сбило с ног, выбросило из ниши и с силой, сдирающей мясо с костей, швырнуло на один из стеллажей. Колдун, готовясь к сокрушительному столкновению, змеей извивался в своих темных одеждах и притягивал к себе тьму, чтобы смягчить падение. От сильного удара стеллаж опрокинулся, сотни пузырьков и бутылок разлетелись на мелкие осколки, в сумраке взметнулись облака порошков и пыли, однако колдун, оставшись невредимым, поднялся на ноги. Его суровый взгляд, пронзив дымовую завесу лавки, наблюдал за пожиравшим мастерскую Лоу пламенем. Прежде чем та скрылась за стеной огня, он успел разглядеть громадную фигуру крысоподобного монстра, который выбрался из груды обломков и неистово рвался вперед сквозь огонь и дым. Скудный разум зверя по-прежнему занимала шкатулка алхимика. Глухой удар раздался за спиной колдуна. Он растворился в темноте, смешавшись с тенями. Еще один удар, и входная дверь распахнулась. Внутрь ворвались люди в форме городской стражи Альтдорфа. Командовал ими Теодор Баер. Переговорив с Людвигом Ротфельсом, который следил за входом в заведение доктора Лоу, сержант по собственной инициативе бросился на помощь своему хозяину, когда здание сотряс взрыв. Теперь он метался в заполненной дымом лавке, пытаясь пробиться сквозь пламя. — Указания, — раздался шепот из клубов дыма. Теодор резко обернулся, тщетно стараясь найти источник голоса, который только он мог слышать. — Пусть твои люди уйдут, — продолжал голос, — и выведут всех из соседних домов. Сдерживайте огонь. Но позвольте лавке Лоу гореть. Следите за всем, что постарается из нее выбраться. Теодор увидел, что некоторые из его людей уже схватили с полок одеяла и пытались бороться с пожаром. Внезапно кто-то пронзительно закричал, попав в огненную ловушку, и агония превратила вопль в нечто нечеловеческое, звериное. Теодору отвратительно было бросать своих на произвол судьбы. И все же он знал, чего требует от него долг. — Повинуюсь, — едва не задыхаясь, ответил сержант. — Обыщи пепелище, — прошептал голос хозяина. — Найди маленькую металлическую шкатулку. Не открывай ее. Не прикасайся к тому, что находится внутри. Теодор оторвал своих людей от тщетных попыток одолеть огонь. Сержанту пришлось использовать всю свою власть, чтобы увести их от источника жалобных воплей. Теодор смутно ощутил, как тьма вокруг него посветлела, словно дым и сумрак покинули лавку вместе с тем, кого скрывали. Сержант знал, что от него требуется. Знал, чего от него ждут. Однако за приказами скрывалось нечто такое, чего он постичь не мог. Еще одно звено в бесконечной цепи загадок и тайн, которые были за пределами его понимания. Уже в который раз он должен был довериться мудрости и намерениям человека, известного ему под именем Иеремия Скривнер. Жуткие вопли, доносившиеся из ямы, так красноречиво говорили о невыразимой боли и ужасе, что даже серый провидец Танкуоль почувствовал, как пробежала по спине дрожь. Крики напоминали хор проклятых душ, чью обнаженную плоть лизало пламя Хаоса. Но, несмотря на весь звучавший в них дикий страх, Танкуоль ощутил необъятную силу. Осознание того, что он и только он способен навлечь столь кошмарную участь на другие создания, заставляло чувствовать себя крупнее Костодера и могущественнее Владык Разорения. Сильнее Рогатой Крысы! Танкуоль быстро осмотрел похожий на пещеру зал, заглядывая по очереди в виноватые глаза каждого из приспешников, и заскрипел зубами, гадая, догадался ли кто-нибудь из шпионов о нечестивом повороте его мыслей. Серый провидец коснулся амулета на груди и забормотал извинения и клятвы верности своему богу. Врагов и без того достаточно, не стоит прибавлять к своим тревогам гнев Рогатой Крысы. Больше всего Танкуоля беспокоило произошедшее на рынке. Сначала клан Эшин, а теперь и клан Творцов покушались на него. Кто следующий? Какой еще из кланов Нижнего Альтдорфа жаждет его крови — или все они в сговоре? Серый провидец Траткви, несомненно, достаточно долго плел паутину интриг вокруг остальных членов совета, чтобы по очереди пользоваться возможностями каждого. Вероятно, у дряхлого жреца-колдуна хватило ума пожалеть о неразумной беседе, которую он вел с Танкуолем под храмом Рогатой Крысы. Танкуоль не любил быть втянутым в историю, которую не мог контролировать. Интриганы и манипуляторы Нижнего Альтдорфа вели свою игру тоньше, чем какой-нибудь деревенский военачальник с забытых окраин царства скавенов. Не хватало ни времени, ни сил разведать тайные союзы и распри и получить рычаги истинной власти. Лишь талисман Совета Тринадцати возвышал Танкуоля над остальными, а этого было недостаточно, чтобы разубедить вождей кланов, решивших, что они хотят его смерти. Или им нужен не Танкуоль? Из гордости он не хотел даже думать о подобном, но, возможно, убийцы охотились за Червоточиной. Серый провидец бросил подозрительный взгляд на Вискитта Огнеклыка. Тот со своими механиками сновал вокруг рабочих столов, уставленных поразительным количеством ржавых аппаратов и грязных перегонных кубов, экспериментируя с извлеченными из лабиринтов клана Маврл осколками Червоточины. Инженер-колдун приступил к исполнению приказов Танкуоля с гораздо большим рвением, чем было нужно серому провидцу. Вовсе не с пылом послушного слуги, спешащего исполнить волю своего господина. Нет, скорее так вел бы себя тот, кто намеревается оставить свои открытия при себе. Танкуоль много раз видел столь подлое предательство. Он будет держать Огнеклыка лишь до тех пор, пока тот будет полезен, а затем настанет время для небольшого несчастного случая. И поручено это дело будет Кратчу. Серый провидец перевел взгляд на ученика. Молодой адепт брел по залу, на плечах его болтались ведра с помоями и отбросами. Танкуоль возложил на ученика унизительную обязанность кормить десятки купленных рабов. Кратч будет слишком занят, чтобы выдумывать новые полоумные планы по захвату положения и власти своего наставника. Танкуоль не забыл «случайный» толчок, из-за которого искажающий камень вылетел из лап как раз в тот момент, когда серого провидца почти настигли крысоволки. Он злобно ухмыльнулся. Еще немного, ровно столько, чтобы убедиться, что пользы от Кратча больше нет, и наступит очередь ученика упасть от «случайного» толчка. Прямо в пасть Костодеру. Крысоогр наверняка оценит угощение. Отвернувшись от Кратча, Танкуоль перевел внимание на ближайшую испытательную яму. Он начал подкрадываться к ней, точно голодный шакал, потирая в жадном предвкушении лапы. Костодер неуклюже двинулся следом, вес его громадного тела сотрясал земляной пол. Танкуоль был прав, взяв в телохранители подобного зверя: ни один скавен в здравом уме не осмелится что-нибудь предпринять, если это означает столкнуться с таким чудовищем. Знатно потратившись на рынке, Танкуоль щедро одарил нового любимца доспехами и оружием из кузниц клана Морс. Голову монстра теперь защищал толстый кольчужный капюшон, металлические листы спускались по шее и груди. Огромный рог Костодера обшили сталью, чтобы сделать внушительнее и смертоноснее. К левому плечу пристегнули бронзовый наплечник, оберегавший третью руку. Из прихоти Танкуоль снабдил наплечник стальным шипом толще его собственной ноги. Горе тому врагу, которого атакует его телохранитель! Наконец, дополнительную руку Костодера укрывала плотная кольчужная перчатка с шипами из лезвий мечей на костяшках. Танкуоль с удовольствием представил себе, что случится с любым, кого Костодер приложит лапой! Однако серый провидец не проявил небрежности, заботясь и о собственной защите. Каким бы и страшным ни был его новый крысоогр, серый провидец не мог избавиться от кошмарного образа того мерзкого гнома, который одним ударом прикончил прежнего Костодера. В защите от врагов нельзя полагаться только на охранника. Танкуоль купил у оружейника клана Скаб бронзовый шлем, договорившись, что мастер переделает тот под изогнутые рога серого провидца. У одного из торговцев клана Сликит он раздобыл клинок из искажающей стали, на почерневшем лезвии которого были выгравированы чуть сиявшие от скрытой мощи смертоносные руны. Усиленный железными заклепками воротник из вываренной кожи и доспех из кольчужной сетки, проложенной между слоями меха, предоставил однолапый лавочник из клана Скаул. Для защиты от магической угрозы Танкуоль раздобыл огромное количество амулетов и талисманов. Мелкие осколки искажающего камня с нанесенными на них охранительными символами, черепа священных храмовых крыс, маленькие бронзовые изображения Рогатой Крысы, мешочек из эльфийской кожи, наполненный священным прахом и костями, — все это свисало с пояса Танкуоля и с навершия его посоха. Пара свитков из содранной кожи рабов с нацарапанными на них символами на квикише являлись самыми дорогими из защитных средств Танкуоля. На каждом свитке были начерчены тайные слова могущественного заклинания. Простые знаки и пергамент из кожи скавенов соединялись в ужасную магию. Только самые богатые и могущественные из крысолюдов могли позволить себе столь мощные артефакты, но в рыночных переулках Танкуоль нашел сомнительных торговцев, которые смогли обеспечить его всем необходимым. А белый штурмовик позаботился о том, чтобы ни один из них никому не рассказал, что продал и кому. В целом Танкуоль чувствовал себя гораздо увереннее. Хотя все же благоразумнее было бы держать под рукой нескольких недоумков-прислужников, чтобы выставлять их перед собой при малейшем намеке на опасность. А опасностей кругом было предостаточно, и самая грозная — та, от которой Танкуоль не мог себе позволить избавиться: Червоточина. Вот уже несколько дней серый провидец проводил эксперименты с рабами, которых ему удалось заполучить на невольничьих рынках Нижнего Альтдорфа. Результаты были столь же ужасающими, сколь и соблазнительными. Однако тревожила мысль, что такое мощное оружие сумел создать клан Чумы. Если бы правившие еретической сектой чумные владыки продолжили свои изыскания, то с легкостью завоевали бы всю Подземную Империю. К счастью, их прогнившие мозги не ухватились за возможности, что сулило созданное ими, и оно оставалось забытым и брошенным, пока его не нашел такой дальновидный и гениальный скавен, как Танкуоль. Серый провидец посмотрел на результаты своего последнего испытания. Полдюжины рабов-скавенов и несколько людей были брошены в колодец с гладкими стенами, а затем подверглись воздействию осколков Червоточины. Огнеклык предложил изуверскую идею: привязать куски камня к толстым веревкам и раскачивать их в яме, точно маятники. Забавно было наблюдать, как несчастные пытались увернуться. После того как нескольких из них коснулся черно-зеленый камень, беспокоиться об остальных не было никакой необходимости. Об их заражении позаботились первые жертвы Червоточины. Артефакт проявлял себя просто изумительно. Шкура скавенов покрывалась язвами, на коже возникали мерзкие червеобразные наросты. Через несколько минут скавен от боли впадал в беспамятство, превращаясь в дергающееся на дне ямы существо. Жирные зеленые черви начинали расползаться от его тела, их влекло к другим скавенам, как железо к магниту. Для заражения было достаточно одного-единственного червя, отвратительные твари прожигали себе путь сквозь шерсть своих жертв. Последняя стадия болезни была самой впечатляющей: череп и органы крысолюдов взрывались потоком извивающихся червей. Процесс мог занимать от нескольких минут до нескольких часов — с этим Огнеклык еще не до конца разобрался. Люди тоже были восприимчивы к болезни, хотя держались гораздо дольше. Если у скавена первые признаки порчи появлялись за несколько минут, то человек мог продержаться несколько дней. А конец был, пожалуй, даже отвратительнее участи крысолюдов: человеческое тело превращалось в густое месиво. Любопытно, что из их тел появлялось не так уж много зеленых червей. Еще одна загадка, которую Огнеклык пока не разрешил. Танкуоль не упустил из виду то, что Червоточина стала бы гораздо более действенным оружием против его собратьев-скавенов, чем против орд лишенных шерсти людей. Это заставило серого провидца призадуматься, возбуждая и паранойю, и честолюбие. Зачем Владыкам Разорения понадобился столь чудовищный артефакт и можно ли верить в их благодарность за доставку? На другом конце спектра Танкуоль видел себя крадущимся по улицам посрамленного Скавенгниля. Это он — величайший из крысолюдов, обладающий такой силой, какую прежде не сжимал железной хваткой ни один скавен. Видение почти заставило его забыть о страхах. — Самый милосердный-добрый деспот, — пропищал хнычущий голос. Танкуолю не нужно было оборачиваться, чтобы узнать запах хилого Скрима Грызохвоста, осведомителя из клана Скаул. Серый провидец махнул лапой, приказывая Костодеру подпустить дряхлого крысолюда поближе. И все же Скрим, метнувшись мимо громадного крысоогра, не спускал с того настороженного взгляда. — Говори-пищи, прислужник, — распорядился Танкуоль. С каким бы слухом ни явился Скрим, он мешал серому провидцу наблюдать за рабами. Один из крысолюдов готов был взорваться, и Танкуолю не хотелось пропустить жуткое зрелище. — Скорее-быстрее! — рявкнул он, обнажив клыки. — Могучая лапа Рогатой, — заскулил Скрим, — твой истинный-преданный слуга нашел одного из людишек, что забрали-украли Червоточину! Тут же позабыв о рабах и заразе, Танкуоль обернулся к Скриму. Жадный блеск появился в глазах серого провидца. По привычке он вытащил из-за пазухи маленькую коробочку из крысиного черепа, высыпал на лапу понюшку перетертого искажающего камня и нетерпеливо повторил: — Говори-пищи! — Клан Скаул ведет дела с глупыми людишками верхнего города, — заговорил Скрим. — Продает людишкам черную пыль. Там есть наш агент по имени-запаху Отто Али. Человечишко управляет норой, куда приходят другие людишки, чтобы вдохнуть яд. — Они платят за то, чтобы болеть? — недоверчиво спросил Танкуоль. Он знал, что люди безумны, начиная с их идеи «самопожертвования» и заканчивая бестолковой преданностью потомству и родичам. Они и к собственным родителям относились как к чему-то большему, чем к простой собственности, которую нужно использовать и забыть. Но намеренно вдыхать черную пыль, ядовитый осадок от очистки искажающего камня, было до того невероятным проявлением глупости, что Танкуолю трудно было в это поверить. — Да-да, — закивал Скрим. — Они платят много-много! Делают все, чтобы снова вдохнуть пыль! — Кривоногий крысолюд визгливо рассмеялся. — Клан Скаул использует любителей пыли часто-часто! Серый провидец втянул ноздрями новую понюшку. Только от людей можно было ждать столь презренной слабости. Еще одно доказательство, если таковое требовалось, что лишь скавены достойны править миром. Клан Скаул использовал свойственную людишкам безвольность, чтобы упрочить собственную власть и с помощью сети одураченных пылью простофиль приобрести в Нижнем Альтдорфе почти такое же влияние, как у крупных кланов. Танкуоль был готов восхититься подобной хитростью, однако в данный момент его интересовало лишь то, как это поможет отыскать Червоточину. — В нору Отто Али пришел пристрастившийся к пыли человечишко, — объяснил Скрим и постучал по носу. — От него пахло-разило искажающим камнем клана Маврл. Танкуоль хлопнул лапами, хвост его задергался от возбуждения. — Этого человечишку удержали-остановили? — Нет-нет, великий и ужасный мастер-жрец, — ответил Скрим. — Человечишке позволили уйти. — Он увидел, как в глазах Танкуоля вспыхнула ярость, и поспешил уточнить: — Этот человечишко мог начать подозревать-опасаться, если бы его продержали дольше. Но его жажда пыли велика-огромна. Он обязательно вернется. Скоро-скоро. — Хорошо, — прорычал Танкуоль. — Когда вернется, я сам на него посмотрю-понюхаю. Если он приведет меня к Червоточине, ты будешь вознагражден. А если нет… Танкуоль не стал описывать, что произойдет, если находка Скрима не принесет результат. Иногда достаточно того, что прислужник сам воображает свое наказание. — Перестань трястись надо мной, Иоганн, — прорычал Ганс, кажется, уже в сотый раз. Приступ кашля и на этот раз не пошатнул его уверенность в том, что с ним все в порядке. Расположившийся в одной из лучших комнат «Короны и двух заседателей» контрабандист уже два дня был практически прикован к постели. Его мучили приступы кашля и бесконечная чесотка. Ганс представлял собой забавное зрелище: закоренелый портовый проходимец, дерзко бросавший вызов Густаву Фольку и Весперу Классту, почти тонул в мягкой перине среди кружевных оборок. Вернее, это было бы забавным зрелищем, если бы не смертельная бледность и впавшие щеки контрабандиста. Остальные члены банды, за исключением по-прежнему отсутствовавшего Кемпфа, собрались вокруг кровати, точно плакальщики на поминках. Их лица были такими же скорбными, как у гнома, которому сказали, что пиво закончилось. Мрачнее всех был младший Дитрих. До Иоганна дошли слухи, что Кляйнер сильно захворал еще до того, как за ним пришла стража. Здоровяк мог что угодно подцепить в канализации. И поделиться этим с Гансом еще до визита Баера. Ганс, казалось, прочел мысли брата. Он одарил Иоганна подобием веселой улыбки, которую несколько испортил его изможденный вид. — Я в порядке, — настаивал он. — Просто немного устал, вот и все. Слишком поздно засыпаем по ночам, — добавил он и похабно подмигнул. Сидевшая на краю кровати женщина громко хмыкнула и закатила глаза. Аргула Кранах была светловолосой, полногрудой и сложенной, как амазонка. Своей суровой внешностью она, конечно, не напоминала мужчину, но и на героинь Детлефа Сирка не походила. Иоганну скорее вспоминались виденные им статуи богини-воительницы Мирмидии. Щеки Аргулы были ярко нарумянены, а лицо густо напудрено в попытках скрыть долгие годы тяжелой и беспутной жизни. И все же, по мнению Иоганна, эта женщина была слишком порядочной, чтобы связываться с его неразборчивым в средствах братом. Совладелица «Короны и двух заседателей» и единственная хозяйка борделя на верхнем этаже таверны, Аргула была куда ближе Ганса к тому, чтобы называться законопослушной горожанкой. Но при всей своей деловой проницательности она оставалась наивной и беспомощной, как шаллийская монахиня, когда речь шла о делах сердечных. Аргула и Ганс то сходились, то расходились и наслаждались такими отношениями. Вернее, Ганс наслаждался, а Аргула просто пережидала бурю. Когда удача сопутствовала Гансу и карманы его были полны, таверна Аргулы была последним местом, которое он хотел видеть. Когда же дела шли плохо и за ним гналась стража или ростовщики хотели переломать ему ноги, Ганс непременно обращался за помощью к Аргуле. Она, как идиотка, принимала его у себя и прятала, пока все не уляжется. Потом Ганс снова уходил, оставляя после себя ворох пустых обещаний и ложных надежд. Иоганн считал, что Аргуле лучше было бы подобрать какого-нибудь уличного пса. Разумеется, приходилось признать, что в нынешних обстоятельствах эти извращенные отношения — словно подарок Ранальда. Таверна «Корона и два заседателя» была таким убежищем, о котором контрабандисты и в молитвах не отважились бы попросить, даже если местные девицы оставались тверды в своем решении не продлевать им кредит. Аргула с нежностью наседки ухаживала за Гансом и беспокоилась о его здоровье еще больше, чем Иоганн. Именно по ее совету остальные члены банды пришли в будуар мадам, чтобы лично увидеть состояние своего вожака. А оно совсем не обнадеживало. — Слишком поздно засыпаем! — усмехнулась Аргула, поправляя корсаж. Одежда так плотно облегала пышное тело, что Иоганн подумал, нет ли у нее какого-то хитрого трюка, чтобы вовсе не дышать. — И почему бы это, Ганс? Из-за того, что ты полночи кашляешь мне в волосы, или от того что мне не удается уснуть в таком шуме? — Не скромничай, любовь моя, — упрекнул ее Ганс. Новый приступ кашля стер похотливую ухмылку с его лица. Аргула бросилась нянчиться с контрабандистом, прижала к груди и пыталась одновременно массировать ему спину. — Насколько понимаю, у вас здесь есть хирург, — вмешался Иоганн. — Может, пора послать за ним? Аргула повернулась к нему, ее глаза расширились от недоверия. — За Густавом? За этой свиньей? Все, на что годится Густав Шлехт, — штопать вышибал после шумной ночи и помогать девочкам с… деликатными проблемами! Я не позволю этому мяснику притронуться к моему милому Гензелю! Услышав от Аргулы ласковое имя, Ганс поморщился, но вскоре его уже куда больше беспокоил очередной приступ сильного кашля. Изо рта старшего Дитриха потекла желто-зеленая жижа, которая пахла простоявшими целую неделю на солнце нечистотами. Мюллер зажал нос и поспешил открыть окно. — Аргула, мы сами не сможем ему помочь, — настаивал Иоганн. — Как бы нам ни хотелось, мы просто не знаем, как это сделать. Аргула, закрыв глаза, медленно покачивала Ганса в объятьях. Она изо всех сил старалась не проявить женскую слабость, но Иоганн все равно заметил слезы на ее ресницах. Он отошел от кровати и присоединился к остальным контрабандистам, которые стояли у открытого окна. Рядом со зловонными выделениями Ганса даже запахи улицы освежали. Иоганн, погруженный в свои мысли, забарабанил пальцами по подоконнику. Внизу шумели пьяные студенты, грохотали тележки и уличный агитатор пронзительно вещал о вреде бретоннского бренди. Нашел же тупоголовый себе место: на углу таверны! — Нужен врач, — сказал Иоганн товарищам. — Ты слышал Аргулу, — отозвался Вильгельм. — Она этого Шлехта на шаг не подпустит к Гансу. Иоганн сжал кулак. — Тогда нужно еще кого-нибудь найти, — прорычал он. — Еще кого-нибудь? — усмехнулся Мюллер. — Думаешь, в этом заведении доктор просто выскочит из постели любой шлюхи? — Мне придется сходить за ним, — сказал Иоганн. Мюллер покачал головой, его единственный здоровый глаз прищурился. — Послушай, я знаю, он твой брат и все такое, но подумай хорошенько! Как считаешь, где сейчас Кемпф? Может, до Кляйнера и добралась стража, но Кемпф, я готов поспорить, прямо сейчас все выкладывает Фольку. Если тебя заметят на улице, пострадают и наши шеи! Иоганн сердито посмотрел на Мюллера, затем одарил Вильгельма вызывающим взглядом. — Попробуйте остановить меня, и вам не придется беспокоиться о Фольке. Оба контрабандиста попятились. Они слишком хорошо знали, как мастерски Иоганн обращается с клинком. Вместе они бы справились с ним на таком близком расстоянии, но одному уже не пришлось бы этим хвастаться. А проверять, кто окажется менее удачливым, не хотелось. Иоганн направился к двери и остановился на пороге. — Следи за порядком, Аргула, — сказал он, бросив многозначительный взгляд на притаившихся у окна товарищей. — Я скоро вернусь с настоящим врачом для Ганса. Больше говорить было не о чем, а тратить время на сомнения в разумности своего поступка Иоганн не собирался. Пока здравый смысл не начал по-настоящему терзать его совесть, младший Дитрих торопливо спустился по покрытой ковром лестнице, соединявшей бордель с питейным залом, прокладывая себе путь между надушенными шлюхами и нетерпеливыми студентами университета. Едва его ноги покинули последнюю ступеньку, он вылетел из таверны на туманные улицы Альтдорфа. Иоганн лишь на мгновение задержался у входа, пытаясь собраться с мыслями. И резко обернулся, выхватив меч, когда рядом раздался тихий голосок. Маленький дрожащий человечек отпрянул и попытался продемонстрировать свое миролюбие и отсутствие оружия, отчего из его рук выпали брошюры. — Успокоитесь, добрый господин, — произнес человечек. Иоганн узнал голос агитатора, который произносил обличительные речи возле таверны. — Я не хочу вас обидеть. Уверяю вас, я совершенно безобиден. — Тогда чего же тебе надо? — требовательно спросил Иоганн, держа меч наготове. — Я Людвиг Ротфельс, — представился тот, — пророк улиц, умудренный в делах… — Переходи к сути, пока не порезал. Ротфельс нервно улыбнулся. — Совершенно верно, совершенно верно. Насколько я понимаю, ваш брат болен, и ему нужен врач. Иоганн шагнул к Ротфельсу, готовый немедленно проткнуть его насквозь. Потом вспомнил про открытое окно. Возможно, мелкий проныра случайно услышал разговор контрабандистов. Конечно, это не исключало, что он мог оказаться одним из осведомителей Фолька. Обливавшийся потом Ротфельс воспользовался заминкой Иоганна. — За небольшую плату, добрый господин, скажем, за три сребреника, я мог бы привести целителя в… это заведение. И куда быстрее вас, поскольку я, видите ли, знаком с целительницей, которая придет сюда вот так, — Ротфельс сделал паузу и щелкнул пальцами, — если я попрошу ее. — Ее? — с подозрением в голосе переспросил Иоганн. — Э-э… Да, добрый господин, — пробормотал Ротфельс. — Видите ли, я не знаю ни одного врача, но знаю жрицу Шалльи, с которой у нас… есть общий знакомый. Узы, которые связывают нас, очень крепки, уверяю вас. Если я попрошу ее об одолжении, она почувствует себя обязанной прийти. — Шаллийская жрица? — усмехнулся Иоганн. — Не насмехайтесь над силами богов! — ответил Ротфельс, намеренно неверно истолковав причину сомнении контрабандиста. — Шаллья ухаживала за больными и ранеными задолго до того, как эти книжные умники-шарлатаны начали вмешиваться в чужие дела! Что-то в тоне агитатора заставило Иоганна поверить, что этот человек честен или, по крайней мере, честно играет. — Ладно, мелкий, — сказал он, выуживая из кармана пару серебряных монет. — Будь по-твоему. Веди свою жрицу. Если сможешь привести ее сюда до того, как я найду врача то, возможно, дам тебе и третью монету. Людвиг выхватил из раскрытой ладони Иоганна деньги, торопливо поклонился и исчез в тумане. Ему нужно было отчитаться хозяину и передать весточку сестре Клейфот. Людвиг был очень доволен собой. Он не только убедился, что братья Дитрих вернулись в прежнее убежище, но и устроил все так, что прямо там за ними сможет следить еще один слуга хозяина! Кемпф растянулся на одной из хлипких коек в курильне Отто Али, из его онемевших губ торчала глиняная трубка. Прошло всего несколько дней, и контрабандиста вновь потянуло сюда. Ему пришлось вернуться в подвал «Орка и топора», с осторожностью и опаской ускользнув от соглядатаев, которых Густав Фольк мог выставить вокруг таверны. Очередной осколок, отбитый от спрятанного в бочке с уксусом камня преображения, очередной визит к полурослику Мау, и Кемпф готов был снова «гнаться за драконом». Отто Али вел себя дружелюбнее, чем в прошлый раз. Даже пустил Кемпфа в один из небольших альковов, предназначенных для мастеров гильдий и аристократов — тех влиятельных покровителей притона, которые не могли себе позволить быть замеченными в подобных местах. Черная пыль — такая же сладкая на вкус, как и прежде, — проникала в каждую пору Кемпфа. Мрачная обстановка, рваный занавес, отделявший альков от основного зала, — все растворилось в мягком тумане. Контрабандиста накрыло волной пьянящего тепла и калейдоскопом видений. Убогая реальность Кемпфа исчезла, а его разум воспарил. Когда, откинув занавес, в альков прокрался Отто Али, для Кемпфа это было куда нереальнее грез. — Он принял пыль, — дрожащим от волнения голосом произнес Отто Али, и на его смуглом лбу выступил пот. В алькове появилась еще одна фигура, которая выглядела настолько безумно и странно, что даже пребывая в полузабытьи, Кемпф рассмеялся. Гостем оказалась огромная крыса, облаченная в драный халат, — страшилка из детских стишков, один из подземных жителей. Фантастический облик крысолюда довершали большие изогнутые рога и длинный посох, увенчанный странным металлическим символом. Кемпф захихикал, гадая: не потому ли эта тварь пришла за ним, что в детстве он сосал палец? Затем контрабандист потерял интерес к странной фигуре и отдался во власть яркого сна. Танкуоль, злобно взглянув на распростертое тело любителя черной пыли, обнюхал его руки и волосы. На лице серого провидца появилась злобная усмешка. Скрим не ошибся: от этого негодяя действительно пахло Червоточиной. Вопрос был в том, где грязный человечишко ее прятал! Танкуоль испытывал искушение выцарапать информацию из этой личинки, но понимал, что в теперешнем состоянии человек не почувствует даже самую жестокую пытку. — Как давно? — рыкнул Танкуоль на встревоженного владельца притона. — Не… несколько часов, — ответил Отто Али, стараясь не улыбаться и не встречаться взглядом с рогатым крысолюдом. За годы общения со скавенами он не встречал ни одного, кто наполнял бы его таким же ужасом, как величественный серый провидец. Отто Али была знакома опасная вспыльчивость подземного народа, а поэтому он не собирался рисковать, разговаривая с тем, кого боялся даже Скрим Грызохвост. Танкуоль, обнажив клыки, взглянул на контрабандиста сверху вниз. — Хорошо-хорошо, — решил он. — Мы начнем, когда человечишко проснется. Отто Али прижал руку к горлу, ужаснувшись грозной многозначительности, прозвучавшей в словах серого провидца. Внезапно в главной комнате вскрикнул один из клиентов. В самом крике не было ничего необычного: грезы курильщиков черной пыли часто оказывались не из приятных. Однако за этим последовали вопли охраны, что было неожиданно. Отто Али и Танкуоль, откинув в сторону занавес, ворвались в притон. В тот же миг до их ушей донесся звон стали. Глаза скавена подозрительно сузились, а железы тревожно сжались. В дальнем углу зала стояла темная фигура и парой зазубренных черных клинков отражала атаки полудюжины здоровенных людей. Серый провидец чуял шерсть крысолюда, но не мог уловить его личный запах. Тревога нарастала. Лишь одни скавены отступались от себя — ассасины клана Эшин. Хотя убийца и был в меньшинстве, он по-прежнему казался размытым пятном из стали и черной шерсти. Темные мечи то поражали плоть охранников, то высекали искры из их клинков. В первые же мгновения стычки два человека упали, а остальные в ужасе попятились, и Танкуоль получил возможность рассмотреть нападавшего. Серый провидец снова почувствовал приступ страха. Перед ним был не простой убийца, а сам Скратч Диколап! Он был главой клана Эшин в Нижнем Альтдорфе, а значит, самым смертоносным убийцей во всем городе! Танкуоль вцепился в штурмовика, которого оставил присматривать за входом в альков, и притянул поближе к себе. Серый провидец с удовольствием взял бы в логово Костодера, но крысоогр был слишком огромен для этого места. Наверняка отсутствие зверя и привело к тому, что Диколап решил напасть именно сейчас. — Зови остальных! Скорей-быстрей! — прикрикнул Танкуоль на Кратча. Ученик кивнул, но даже не попытался вылезти из-под деревянной койки, под которой прятался. От подобной трусости Танкуоль заскрежетал зубами, но вскоре у него появились проблемы посерьезнее: Диколап услышал голос серого провидца. Ассасин крутанулся, вонзил один из клинков в живот человека да там его и оставил. Затем освободившейся лапой вытащил из-за пазухи три острых метательных диска. Танкуоль безотчетно выставил перед собой белого штурмовика. Тело воина вздрогнуло и затряслось, когда в него вонзились диски и по венам побежал яд с отравленных краев. Танкуоль крепче сжал живой щит, чувствуя, что тот начал обмякать, и зарычал на приспешников, приказывая им выбираться из укрытий и помочь ему. Скрим Грызохвост и его прислужники разом откликнулись на призыв. В притон хлынули скавены клана Скаул и, опрокидывая койки вместе с лежавшими на них людьми, бросились на ассасина. Готовый сражаться с медлительными и неуклюжими людьми, Диколап не склонен был рисковать, выступая против толпы мстительных крысолюдов. Очередная пригоршня метательных дисков свалила первый ряд рычавших воинов, а сам Диколап уже мчался прочь, перепрыгивая через перевернутые койки и разрубая на бегу врагов. Казалось, ассасин полон решимости добраться до потайного туннеля, который увел бы его обратно в лабиринты Нижнего Альтдорфа. Однако убийца отказался от своей затеи, когда вход в туннель взорвался дождем из кирпичей и земли. Маячивший в проеме Костодер согнулся почти пополам, чтобы уместиться под низким сводом. Крысоогр смерил убийственным взглядом потенциального убийцу своего хозяина. Взлетел бронированный кулак, и Диколап едва увернулся от удара. С силой парового молота кулак впечатался в стену и разнес кирпичи в пыль. Костодер обернулся и зарычал на скавена, с огромных клыков чудовища текла слюна. Впереди был крысоогр, позади — воины Скрима Грызохвоста, и о магии самого Танкуоля нельзя было забывать. Диколап понял, что еще мгновение — и ему не спастись. Ассасин отскочил от крысоогра, вспорол живот одному из воинов клана Скаул и толкнул его в сторону чудища. Отвернувшись от визжащих и жаждущих крови крысолюдов, Диколап бросился к запертой двери, которая вела в подвал чайной лавки. Из мешочка на поясе появился стеклянный шар. Бросок! Взрыв разделался и с дверью, и с охраной за ней. Его враги еще не успели оправиться от грохота, а Диколап уже перепрыгнул через обломки и бросился вверх по лестнице. — Нет-нет! — завизжал Скрим Грызохвост, когда клановые крысы кинулись в погоню. — Людишки не должны видеть-замечать скавенов! — Старый крысолюд подтолкнул вперед одного из людей Отто Али: — Найди-отыщи! Убей-зарежь! Неохотно и боязливо охранники поспешили выполнить приказ своих нечеловеческих покровителей. Они знали, что происходит с теми, кто бросает вызов подземному народу. Когда в притоне воцарилась тишина, скавены клана Скаул начали хватать потрясенных и оцепеневших от увиденного курильщиков. Они встретились с крысолюдами и теперь будут отправлены на невольничий рынок Нижнего Альтдорфа. Остаться разрешат лишь тем, кто по-прежнему погружен в порожденные черной пылью грезы. Серый провидец бросил обмякшее тело штурмовика на пол, белая шкура окрасилась зеленым ядом метательных дисков ассасина. Танкуоль шагал среди обломков, угрожающе постукивая посохом по полу. Кратч спрятал голову, когда мимо него прошествовал наставник, и попытался вжаться в каркас койки. Серый провидец злобно ударил ученика когтями, усмехнулся, услышав, как эта вошь взвизгнула от боли, и слизнул с пальцев кровь Кратча. Если тот хочет дожить до своего несчастного случая, то ему придется отрастить хребет. И побыстрее. Однако сейчас для гнева Танкуоля была жертва поважнее. Пока Скрим торопливо раздавал приказы своим клановым крысам, серый провидец подкрался к этому подлому крысолюду. Удар посоха свалил Скрима Грызохвоста на пол. Старый скавен зарычал, потянулся за кинжалом, но быстро передумал, когда за спиной серого провидца замаячил Костодер. — Безопасно-надежно? — прорычал Танкуоль сквозь стиснутые клыки. — Безмозглый корм для клещей. Откуда взялся убийца? Каждое слово сопровождалось ударом посоха по голове крысолюда. У того из виска потекла кровь. — Пожалуйста, простите-забудьте несчастному Скриму, — заскулил раненый скавен. — Нет-нет, Скрим не виноват. Нет-нет Скрим не предал бы великого и ужасного Танкуоля! Клан Эшин, Диколап — это они предатели-добыча, достойная священной мести Танкуоля! Серый провидец еще раз ударил пресмыкавшегося крысолюда. К сожалению, тот был прав. Едва ли Скрим выступил бы, знай он о намерении убить Танкуоля. Конечно, это не означало, что кто-нибудь из верхушки клана Скаул не был в сговоре с убийцей. К тому же Скрим не выдумал человека, от которого пахло Червоточиной. — Встань, блоха кусачая! — сплюнул Танкуоль и указал на нишу, где спал одурманенный пылью Кемпф. — Пока не вернулся Диколап, мы должны забрать человечишку и под пытками вырвать у него местонахождение Червоточины. Скрим Грызохвост вытер окровавленную голову и склонился в знак уважения к власти серого провидца. — Мудрый и праведный деспот, не будет ли умнее-дальновиднее оставить человечишку в покое? Он продает кусочки камня, чтобы заплатить за черную пыль. Если мы подождем-понаблюдаем, он сам приведет нас к Червоточине. Танкуоль обдумал его предложение. Идея была неплоха, она бы избавила их от риска сломать человека. Разум людей так хрупок, и если этот жалкий негодяй сойдет с ума от способов серого провидца убеждать, то путь к Червоточине будет для них потерян. Серый провидец раздраженно ударил Скрима по морде. — Дурак-идиот! — рявкнул он. — Что мы сделаем, так это позволим человеку уйти. Он вернется, чтобы купить еще пыли. Но до этого у него украдут монеты-жетоны. Чтобы раздобыть новые, ему придется отправиться туда, где он спрятал Червоточину. Танкуоль оценил великолепие своего плана и довольно дернул хвостом. Скрим потер морду, пытаясь скрыть свое замешательство: идея серого провидца мало отличалась от его собственной. Диколап взорвал главный вход чайной лавки. Израненное тело охранявшего ее головореза вывалилось на улицу. Густой туман клубился над мрачными улицами Альтдорфа, превращая пешеходов в неясные тени. Грохот взрыва заставил их броситься в укрытие, точно испуганных мышей. Единственным, кто мог разглядеть нечеловеческую фигуру ассасина, был старый беззубый нищий, который скорчился на крыльце лавки. Диколап рубанул старика мечом и удивился тому, что непостижимым образом не задел шею человека, а царапнул лезвием по оштукатуренной стене. Однако не было времени исправлять столь нелепую промашку. До Диколапа уже доносился стук шагов: сквозь лавку бежали люди Отто Али. Ассасин вызывающе зарычал на своих преследователей, развернулся и что есть мочи бросился к зданию на противоположной стороне улицы. Подпрыгнув на шесть футов, он вонзил окровавленный клинок в стену над головой. Охранники бросились к скавену, но тот вырвался и, помогая себе клинком, поднялся по стене на крышу. Там он замер, бросил злобный взгляд на жаждавших его крови людей и плюнул в лица тех, что стояли впереди. Затем с пронзительным смехом исчез за краем крыши. — За ним! — крикнул один из головорезов. Несколько его товарищей уже бросились в сторону низко расположенного выступа второго этажа. А позади взъерошенный дряхлый нищий, которого они едва не растоптали, выбегая из лавки, вскочил на ноги. От его немощи и старости не осталось и следа. Нищий, повторяя маневр крысолюда, кинулся к стене, по которой тот поднялся. Но если скавену помогали нечеловеческая сила и ловкость, человек воспользовался темной магией. Он протянул руки к стене, и крошечные завитки тьмы, тянущиеся из его пальцев, вонзились в отштукатуренные камни дома. Точно ящерица из джунглей, человек быстро вскарабкался на крышу. Колдун обвел взглядом бескрайний простор черепичных, тростниковых и соломенных крыш, которые заполоняли окутанный туманом порт. Диколапа, прыгавшего с крыши на крышу будто огромная отвратительная жаба, нельзя было не заметить. Колдун бросился в погоню. Ему отлично служили неестественная ловкость и чувство равновесия. Там, где скавену приходилось притормаживать и оценивать расстояние, колдун по наитию рассчитывал нужную скорость и усилие и перелетал между зданиями так же легко, как шагал по земле. Там, где убийца пытался поймать равновесие, наступив на разбитую черепицу или пробив своим весом гнилую дранку, колдун магическим чутьем угадывал опасности и избегал их, не сбавляя хода. Погоня была стремительной, и вскоре волшебник оказался так близко к своей добыче, что смог расслышать тяжелое дыхание скавена, когда тот прыгнул через зияющую бездну между домами. Диколап ударился о стену, вцепился лапами в край крыши и попытался втянуть себя наверх. Магистр воспользовался неудачей крысолюда и прыгнул следом. В воздухе он кувыркнулся и удачно приземлился на черепицу. Диколап забрался туда в тот самый момент, когда колдун выпрямился во весь рост. Темные глаза магистра пристально глядели в красные бусины глаз скавена. Взмахом руки колдун развеял иллюзию старости и нищеты и предстал перед Диколапом в своем сером плаще. Дымчатые глаза были под стать клубившемуся вокруг крыш туману. Ассасин съежился, почти с ужасом отметив цвет одежды колдуна. Магистр угрожающе зашипел на квикише, ошеломив крысолюда. Диколап ответил на вызов колдуна животным рыком, схватил кусок черепицы и швырнул в голову человека. Легким движением правой руки колдун стряхнул с пальцев полоску тени и разрубил черепицу надвое. Диколап заморгал от удивления и ужаса при виде скорости и мастерства противника. — Говори-рассказывай или умри-умри, — предупреждающе прошипел колдун. Диколап зарычал и швырнул в него уже два куска черепицы. Магистр отбил оба, однако скавен успел воспользоваться тем, что он отвлекся. Крысолюд бросился вправо, съехал по крутому скату крыши и перепрыгнул на соседнюю. Точно гигантский паук, Диколап принялся карабкаться вверх. Колдун стремительно повторил маневр противника и перепрыгнул на плоскую вершину крыши в тот миг, когда до нее добрался крысолюд. Скавен свирепо оскалился, увидев, что не сумел оторваться от преследователя. Затем он наклонился и обеими руками схватил очередной кусок черепицы. Незаметно для колдуна скавен намазал нижнюю сторону похожей на смолу пастой, которую извлек из одного из многочисленных потайных мешочков, пока неуклюже взбирался по крыше. И снова магия теней слилась в темное бесформенное пятно. Но его тьма была ничто по сравнению с ослепительным сиянием, ударившим по черепице и расколовшим ее. Жар коснулся пасты. Раздался взрыв. Осколки глины картечью обрушились на крышу. Колдуна сбросило вниз. Пытаясь ухватиться за стены теснившихся зданий, он пробил плотный тканевый навес и упал на товары гончарной лавки. Диколап зарычал на магистра, который выбирался из груды осколков. Прежде чем тот успеет вернуться на крышу, скавен скатится вниз и исчезнет в лабиринте канализации. Крысолюду хотелось бы разобраться с назойливым колдуном, но его пугала перспектива сражаться с ним в одиночку. Даже в клане Эшин знали об Иеремии Скривнере, и того, что им было известно, вполне хватало, чтобы напугать даже самого отважного ассасина. Диколап едва ли не с большей охотой еще раз пересекся бы с громадным телохранителем Танкуоля, чем рискнул бы снова столкнуться с магом теней. Глава восьмая ОХОТНИКИ, ПАДАЛЬЩИКИ И ДОБЫЧА — Мне очень жаль, герр Кемпф. — На лице аравийца сияла широкая улыбка, такая же искренняя, как у кислевитского трезвенника. Однако в полумраке притона Кемпф не мог разглядеть ни нервной дрожи на лице Отто Али, ни беспокойства в его глазах. — Как видите, пока вы наслаждались грезами, на мое заведение налетели «Крюки». Он беспомощно развел руками, указывая на разломанные койки и беспорядок в главном зале курильни. Однако не стал объяснять, что ущерб нанесли враждующие крысолюды, те самые, что снабжали его черной пылью. — Но пропал мой кошель! — запротестовал Кемпф. — У меня там было десять… э-э… двадцать серебряных! — Должно быть, их тоже украли «Крюки», — с сожалением ответил Отто Али. — Боюсь, большинство моих клиентов они ограбили, едва ворвавшись в дверь. Кемпф посмотрел в сторону двери, о которой шла речь. Аравиец понадеялся, что контрабандист не станет слишком внимательно приглядываться и не заметит, что дверь выбили изнутри, а не снаружи. Кемпф почесал шею. От услышанного он чувствовал тошноту и отвращение. Затем поднял к носу руку, и лицо его брезгливо скривилось. — Они что, помочились на меня? — У некоторых странные представления о развлечениях, — сказал Отто Али и увидел, как в глазах Кемпфа вспыхнул гнев. — Если кто-то упирает нож в мой живот, я ему не говорю, что можно и чего нельзя делать, — объяснил торговец пылью. Ограбленному, униженному, с желудком, который буквально выворачивало, и кожей, зудевшей так, будто под ней ползали муравьи, Кемпфу хотелось кричать. Вложить в один-единственный вопль всю свою ярость. Но вместо этого огонь в его глазах погас, они сделались остекленевшими и голодными. — Но мне нужно это серебро, — пробормотал Кемпф, обращаясь скорее к самому себе, чем к аравийцу. С жалким видом он посмотрел на Отто Али: — Ты возместишь мою потерю? Я имею в виду не деньгами, а скорее… натурой. Улыбка хозяина притона стала гораздо холоднее, но куда искреннее. — У меня и без того достаточно несчастий, герр Кемпф. Я не могу усугублять собственные потери, принимая на себя потери моих покровителей. — Но мне нужно… то есть… меня же здесь ограбили! — Здесь или на улице, но я не могу позволить этому стать моей заботой, — ответил торговец пылью. — Если вы нуждаетесь в жалости, то обратитесь в шаллийскую богадельню. — В глазах Отто Али появился хитрый блеск. — А для тех, кто может заплатить, «Крючья» оставили немного пыли. Лицо Кемпфа приобрело нездоровый зеленоватый оттенок, и парень вцепился в руку аравийца. — Ты не можешь! — взмолился контрабандист. — Кто первым пришел, того первым и обслужили, — сказал Отто Али. — Если деньги есть. — Я могу достать денег! — поклялся Кемпф дрожащим от волнения голосом. — Пожалуйста, дай мне несколько часов! — Не мешкай, — предупредил Отто Али, но контрабандист уже отпустил его рукав и вылетел в наспех отремонтированный дверной проем. Аравиец проследил взглядом, как убегает жалкий человек, и его лицо исказила усмешка презрения. — Этот что, рискнул-осмелился показать зубы клыки? — прорычал рядом пронзительный голос. Отто Али немедленно бросился ниц перед серым провидцем Танкуолем и его учеником Кратчем, которые вышли из одного из занавешенных альковов. Аравиец уже много лет был пешкой скавенов, но все же забывал иногда, что крысолюды считают улыбку проявлением угрозы. Подобная оплошность была опасна даже в разговоре с доносчиками и шпионами клана Скаул, а при существе столь злобном и одержимом манией величия, как Танкуоль, могла оказаться фатальной. — Он пошел раздобыть новый осколок камня, — произнес Отто Али, глядя в пол. Танкуоль надавил когтистой лапой на шею мужчины. — Скрим, напомни своему питомцу, чтобы он не смел разговаривать-пищать со мной. Уши серого провидца не предназначены для болтовни человечишек. Согбенный шпион клана Скаул и несколько его прислужников, почтительно присевших вокруг серого провидца, выглядели почти такими же несчастными, как аравийский торговец пылью. От них исходил тяжелый дух, а морды располагались гораздо ниже, чем у Танкуоля. Никакая опасность не заставит крысолюда позабыть о том, что зубы следует прятать. — Великий и злобный властелин, — забормотал Скрим, — мой… твой блестящий план-заговор осуществляется… — Хватит скулить, — отрезал Танкуоль. — Отправь своих охотников за вором! Скрим пинками и угрозами начал поторапливать скавенов. Поджарые крысолюды, натянув грубые коричневые плащи с капюшонами, бросились вслед за Кемпфом. — Они найдут-отыщут его скоро-скоро, хозяин-наставник, — раздался возле уха Танкуоля хриплый голос Кратча. «Конечно, найдут», — подумал Танкуоль. Даже выродившийся полукровка из Нижнего Альтдорфа не сбился бы с такого следа. Это был гениальный ход: опрыскать спящего вора собственным мускусом. Самые жалкие из рабов-скавенов не упустят человечишку, который источает запах серого провидца! — Кратч, — слегка повернув голову, Танкуоль взглянул на ученика, — собери воинов Огнеклыка и других моих подручных. Пусть будут готовы к тому моменту, когда ищейки Скрима найдут этого вора. Кратча сморщился, его усы задергались. — Ты предвидишь беду-опасность, мудрый-храбрый повелитель? Танкуоль унизительно ударил его посохом по морде. — Не спрашивай-интересуйся! Просто делай, что я говорю-велю! Потирая раненую морду, Кратч вприпрыжку убежал по грубому туннелю, соединявшему логово Отто Али с подземными путями скавенов. Отправив адепта привести остальных прислужников, Танкуоль почувствовал себя лучше. Если в канализации поджидают ассасины Диколапа, всегда есть шанс, что они примут ученика за наставника. Эта счастливая мысль заставила хвост серого провидца довольно дернуться. Кратч был последним возможным осведомителем Совета Тринадцати с тех пор, как Диколап любезно избавил Танкуоля от оставшегося белого штурмовика. Если бы предателя удалось убедить проделать то же с Кратчем, планам серого провидца стало бы намного проще воплотиться. Ведь чем ближе Танкуоль подбирался к Червоточине, тем чаще спрашивал себя: а хочет ли на самом деле отдать ее Владыкам Разорения? Разве подобное оружие не принесет больше пользы всем скавенам, оставаясь в лапах того, кому хватит воли и дальновидности использовать его должным образом? Разве не в этом исполнение истинных желаний Рогатой Крысы? Танкуоль оглянулся на брошенных в притоне мертвых любителей черной пыли. Ему хотелось узнать, как она со временем влияла на людей. Это могло бы помочь ему лучше понять, как может воздействовать Червоточина на человечишек, которых не сломили кнуты и когти клана Творцов. Танкуоль рассеянно заметил, что существо под его ногой мертво. Должно быть в порыве гнева, вызванного дерзкой глупостью Кратча, он слишком сильно надавил аравийцу на шею. Танкуоль раздраженно пнул безжизненное тело и отправился осматривать более интересных покойников. — … если верить Галену… Иоганн поднял руку, призывая толстого аптекаря к молчанию. — Еще раз упомянешь Галена, отправлю тебя с ним лично посоветоваться, — предупредил он. Поблизости от «Короны и двух заседателей» трудно было найти врача: на эту роль годились разве что подвыпивший цирюльник из «Розовой крысы» и мутноглазый коновал, жульничавший в карты в «Отдыхе путника». Самым подходящим кандидатом был аптекарь, которого Иоганн обнаружил в таверне «Матиас II»: тот, закрыв свою лавку, только-только начал накидываться. Не слишком глубоко нырявший в пивную кружку и вполне готовый заработать несколько золотых крон за свои медицинские познания Сергей Кавольский согласился отложить бутылку рейкландского белого и осмотреть старшего Дитриха. Результаты оказались не совсем теми, на какие рассчитывал Иоганн. Почти час аптекарь возился, тыкая и прощупывая Ганса, иногда прерывался, чтобы высказать мрачное замечание или недоуменно почесать подбородок. И постоянно приводил цитаты из записок давно умершего основателя современной медицины, чтобы придать некоторый вес своему замешательству. По крайней мере, Ганс оставался безразличным к сомнительному мастерству аптекаря. Главарь банды спал, выглядел еще более бледным и осунувшимся, чем раньше, а под его кожей виднелись уродливые, похожие на опухоли наросты. Из уголков рта сочилась тонкая струйка отвратительно пахнущей слизи, такой же мерзкой, как и та, что он сплевывал, кашляя. Доведенные до предела Вильгельм и Мюллер покинули зловонную комнату. Контрабандисты спустились в питейный зал и якобы высматривали Фолька или стражников. Иоганн гадал, сколько времени пройдет, прежде чем эти негодяи решат окончательно дезертировать. Их верность продержалась так долго лишь благодаря обещанию продать чудокамень. Хватит малейшего намека на то, что они могут подхватить от Ганса какую-нибудь заразу, и оба исчезнут быстрее, чем кусок говядины на свадьбе огра. Аргула свернулась калачиком в кресле. Она вымоталась и уснула еще глубже Ганса, до того уставшая, что даже не нашла сил переменить испачканную блузку — просто сняла ее и швырнула в угол. Сергей с трудом удерживался, чтобы лишний раз не взглянуть на пышные женские прелести. Иоганну было любопытно, что сказал бы на это брат. — Так что же с ним не так? Сергей сдвинул очки на кончик широкого носа и посмотрел на контрабандиста поверх толстых линз. — Точно сказать не смогу. Возможно, рейкские черви или воронья оспа. — Эта оспа поражает только воронов, соколов и ястребов, — поправил аптекаря чей-то строгий голос. Мужчины обернулись и увидели одетую в белое фигуру, стоявшую в дверях комнаты. Рот Иоганна открылся от изумления, когда он понял, на кого именно смотрит. Ротфельс все-таки не обманул. На пороге оказалась жрица Шалльи, богини исцеления и милосердия. Лени Клейфот вошла в комнату, ее движения были полны уверенности. — И я полагаю, даже наихудший медик в Альтдорфе достаточно часто видел рейкских червей, чтобы понимать: коричневая мокрота не является симптомом этого недуга. Жрица присела возле кровати и положила руку на лоб Ганса, принюхиваясь и прислушиваясь к его дыханию. Иоганн повернулся к ошарашенному аптекарю: — Убирайся. — Ты… ты же не попадешься на это религиозное фиглярство! — запротестовал Сергей. — Можешь считать меня странным, но я думаю, она, в отличие от некоторых, знает, о чем говорит, — ответил Иоганн, подталкивая аптекаря к двери. — Но… но мой гонорар! Иоганн не слишком любезно вытолкнул очкарика из комнаты. — Каждый получает то, что заработал, — низким и угрожающим тоном сказал контрабандист. — А у меня руки чешутся спустить тебя с лестницы в награду. Других доводов Сергею не понадобилось. Бросив последний похотливый взгляд на Аргулу, он побежал прочь по коридору. Иоганн снова повернулся к брату и жрице. Клейфот расстегнула рубашку Ганса и прижалась ухом к его груди. Прошло уже много лет с тех пор, как Иоганн всерьез обращался к богам, за исключением, конечно, призывов к Ранальду держать стражу подальше, но, видя, как жрица ухаживает за его братом, даже он почувствовал себя увереннее. — Сможешь сказать, что его беспокоит? — осмелился спросить контрабандист. Жрица посмотрела на него и ощутила пронзительное чувство вины, заметив на лице надежду и веру. Ее так и подмывало сказать правду. Однако вместо этого пришлось говорить то, что ей было велено. — Что-то воздействовало на него, заставив телесные жидкости загноиться, — произнесла жрица. — Он не сталкивался с чем-нибудь… неестественным? Клейфот внимательно вглядывалась в лицо Иоганна, выискивая слабый проблеск сомнения, который подсказал бы ей, что контрабандист имеет представление, о чем идет речь. — Если я должна лечить этого человека, то мне необходимо знать, что навлекло на него болезнь. А еще лучше, если я смогу сама изучить тот предмет. Клейфот не стала настаивать на своем предложении. Она молчала, а Иоганн производил собственные расчеты. Он размышлял о предполагаемом чудокамне. Гадал, мог тот быть источником болезни. Взвешивал стоимость камня против жизни брата. И наконец принял решение, которое, как знала жрица, и должен был принять. — Кажется, я знаю, в чем причина, — сказал Иоганн, направляясь к двери. — Оставайся с ним, и я принесу тебе образец. Клейфот кивнула, и младший Дитрих ушел. Жрица покачала головой, прося у Шалльи прощения за то, что обманула человека. «По крайней мере, — думала она, — моя роль в этом деле окончена». Людвиг Ротфельс пойдет по следу Иоганна от выхода из таверны до того места, где контрабандисты прятали свою находку. Людвиг сделает последний доклад хозяину и приведет его к цели их поисков. Глядя на Ганса и отмечая его муки, Клейфот надеялась лишь, что источник этой ужасной порчи вовремя найдут. И страшную болезнь остановят. Кемпф осторожно пробирался по проулкам и задворкам порта, скользил тенью, укрытой густым туманом с реки. Он старался держаться поближе к оштукатуренным и деревянным стенам обветшалых домов и лишь в случае крайней нужды торопливо перебегал грязные переулки. В эти короткие мгновения он чувствовал себя вытащенной из воды рыбой и представлял наблюдавшие за ним недобрые глаза. В каждом спотыкавшемся пьянице, ворчливом грузчике или самодовольном матросе ему чудился один из людей Густава Фолька. Кемпф знал, что эти головорезы следили за «Орком и топором», выжидая удобного случая схватить кого-нибудь из банды Дитриха. Он и раньше с надменной легкостью проскальзывал мимо плутоватых наблюдателей, но сейчас паранойю Кемпфа подпитывала отчаянная нужда. Страх, что Отто Али продаст остатки черной пыли, превратился в безумную фантазию о том, как на этот раз его все-таки ловят убийцы Фолька. Кемпф так беспокоился о тех, кто следил за таверной впереди, что не замечал угрозы позади. Он не знал, что от самого притона аравийца его преследовали ищейки куда более умелые, чем любой из подонков Альтдорфа. Скрим Грызохвост и его укутанная в плащи братия держались на расстоянии от своей добычи и не давали возможности себя обнаружить. Скавенам не нужно было следить за контрабандистом глазами, их чуткие носы прекрасно распознавали резкий запах, которым Танкуоль пометил одежду человека. Через каждые несколько кварталов Скрим отправлял одного из своих крысолюдов к дыре в канализацию. Посланец, извиваясь всем телом, словно угорь, скользил в зловонном мраке, спеша доложить серому провидцу и его свите о продвижении Скрима по туннелям под верхним городом. Когда Кемпф доберется до места, войска Танкуоля будут наготове. Иоганн Дитрих открыл дверь в заброшенный подвал и начал аккуратно спускаться по шатким ступеням, стараясь не слишком давить на них своим весом. Это было проверкой его способности тихо и осторожно пробираться мимо кордона головорезов, наблюдавших за «Орком и топором». Несколько раз Иоганну казалось, что, несмотря на помогавшую ему серую пелену тумана, его обнаружат. Дважды он едва не столкнулся нос к носу с кем-то из головорезов, прежде чем понял, что они вообще здесь. Оба раза от изобличения его спасала лишь милость Ранальда: притаившихся соглядатаев в последний момент отвлекал какой-нибудь звук или движение в тумане. Приблизившись к цели, Иоганн стал еще осторожнее. Если Фольк разузнал о чудокамне, то лучшие его люди начали охранять подвал в полной уверенности, что контрабандисты вернутся за своей добычей. Все чувства Иоганна обострились до предела, поэтому он насторожился, когда услышал легкое постукивание. Приглушенное, всего лишь слабое дрожание в воздухе, но настойчивое и торопливое. Этот странный звук сложно было связать с притаившимися охранниками. Иоганн медленно извлек свой нож, широколезвийную поделку в стиле знаменитого магнумского метательного ножа. Из-за плохого баланса ни о какой точности просто не могло быть и речи, но благодаря широкому лезвию и копьеобразному носу он идеально подходил для того, чтобы потрошить ничего не подозревающих бандюганов. Крепче сжав рукоять ножа, Иоганн тихо опустил ногу на пол. Мрак пыльного подвала был почти таким же густым, как в угольной шахте, но все же младший Дитрих сумел различить неясное движение в углу. Оттуда же раздавалось постукивание. Иоганн хотел уже подкрасться, однако решил, что затаившийся убийца никак не мог издавать подобных звуков. Контрабандист почти ничего не видел в темноте и, ориентируясь скорее по памяти, нашел маленький столик и огарки свечей. Чиркнув спичкой по шершавому дереву, Иоганн вернул один из них к жизни. По сравнению с мраком даже такой крошечный огонек был подобен сиянию маленького солнца. Постукивание внезапно стихло. Иоганн увидел, как от бочки с уксусом отполз какой-то человек. Из одной его руки выпал завернутый в козью шкуру молоток, а другая продолжала крепко сжимать долото. К краю бочонка был прислонен чудокамень, с которого все еще капал уксус. — А я-то думал, куда ты подевался, — прорычал Иоганн. — Не рановато ли берешь свою долю, а, Кемпф? — Не подходи! — огрызнулся в ответ коротышка, сжимая долото так, словно это был тилийский стилет. — Отойди, — велел Иоганн и шагнул вперед, пренебрегая угрозой вора. — Ганс заболел, Кляйнер тоже был болен. — Он указал кончиком ножа на чудокамень. — Думаю, именно это виновато. Лицо Кемпфа исказила задиристая ухмылка. — Не пытайся размазывать драконье дерьмо по моему пастбищу, Иоганн. Лгать лучше меня все равно никогда не научишься. — Я не лгу. — Иоганн сделал еще один шаг вперед, заставив съежившегося вора попятиться. — А теперь отойди. Мне нужен кусочек этой штуки для Ганса. А после забирай дрянь целиком. Глаза Кемпфа сузились, а лицо стало еще сильнее напоминать морду хорька. Он издал короткий лающий смешок. — О, конечно, ты возьмешь только маленький кусочек, а остальное оставишь мне. Оставишь меня загребать барыши, а сам радостно помчишься лечить братца. За кого ты меня принимаешь? За дурака? — Да, — прорычал Иоганн. Лезвие его ножа, угрожающе блеснув в свете свечи, поймало отражение нервного взгляда Кемпфа. Внезапно лицо вора расплылось злобной улыбке. — Ты не можешь убить меня, — проницательно заметил он и указал на потолок. — Там люди Фолька. Малейший шум снизу, и они начнут выяснять, в чем дело. Где же ты тогда окажешься? — На твоей шее та же петля, — сказал Иоганн. Кемпф кивнул, но лицо его не утратило хитрого выражения. — Верно, но готов поспорить, ты потеряешь больше, чем я. Контрабандист, нетерпеливо облизнув губы, бросил жадный взгляд на камень, созерцая не его самого, а то, что он мог дать. Затем Кемпф, сдерживая кашель, почесал шею и задумался о своем следующем шаге. Иоганн внимательно следил за каждым его движением. — Я унесу камень с собой, — наконец решил Кемпф. — Не чуть-чуть, а весь. За это ты не будешь убит Фольком. — Дурацкая сделка, Кемпф. — Иоганн все еще наблюдал за вором, который без конца почесывался. Его уродливая бледность и болезненная худоба заставляли вспомнить о Гансе. Жрица права: источником яда был камень. — И ты будешь дураком, если возьмешь эту штуку. Посмотри на себя, Кемпф. Посмотри, и поймешь, что я не соврал о Гансе и Кляйнере. Они захворали из-за камня… как и ты. Презрительная усмешка пробежала по губам Кемпфа. — Хорошая попытка, Иоганн, но я понимаю, что со мной не так. — Он снова с тоской посмотрел на чудокамень. — И знаю, как все исправить. Иоганн напрягся, когда Кемпф начал обходить бочку. Бойцом вор не был, и его жилистая фигура, без сомнения, не могла сравниться с мускулистым телом Иоганна. Но драка должна быть короткой — один-два удара ножа, не больше. Иначе Кемпф закричит, и сбегутся люди Фолька. Иоганн следил за движениями вора и ждал, пока тот откроется, чтобы расправиться с этой вероломной шавкой. Планы Иоганна рухнули вместе с дальней стеной и частью пола. Обоих контрабандистов окатило облаком кирпичной пыли и отбросило прочь, в голове зазвенело от оглушительного грохота. На мгновение Иоганн учуял какой-то взрывчатый порошок, но затем запах смыло ворвавшееся в разрушенный подвал тошнотворное зловоние: отвратительная смесь «ароматов» канализации и животных. Иоганн услышал крик Кемпфа: протяжный вопль, от которого голос едва не срывался. Младший Дитрих тряхнул головой, пытаясь хоть как-то сосредоточить взгляд. Взрыв погасил свечу, но от разбросанных по всему подвалу кусков кирпичной кладки исходило зеленоватое сияние, которое придавало всему вокруг нереальный вид. Иоганн поглядел на темный провал в разрушенной стене. Оттуда лился еще более таинственный свет. В его сиянии, то семеня, то совершая прыжки, появились загадочные фигуры. Из-под рваных капюшонов и ржавых шлемов выглядывали морды огромных крыс, в их глазах-бусинках отражались жуткие зеленые огоньки. То были существа из кошмарных снов и детских страшилок. Полузабытый миф, что отказывался стираться из глубин разума. Крысолюды, омерзительный подземный народ. Холодящая кровь легенда, обретшая отвратительную плоть! Стая крысолюдов хлынула в подвал, и среди них Иоганн заметил высокую, увенчанную рогами фигуру в грязных серых одеждах. Существо с важным видом шествовало сквозь толпу. — Забрать-похитить этот камень! — прорычал серый провидец Танкуоль. Его глаза-бусинки встретились с глазами Иоганна, и губы растянулись в зубастой улыбке. — Убить-зарезать мясо! Крысолюды уже начали крадучись приближаться к своей жертве, когда их остановил взрыв свистящего смеха. Странный и пронзительный, он доносился отовсюду и одновременно ниоткуда. И больше походил на змеиный хор, чем на звук, исходящий из человеческой гортани. Танкуоль почувствовал, как его шерсть встала дыбом, а безотчетный ужас сдавил железы. Низшие скавены вокруг задрожали от страха и затаились. Воздух сделался холоднее, тепло вытекало из него, точно кровь из перерезанной вены. Цеплявшиеся за стены подвала тени, казалось, набухли, обрели глубину и плотность. Танкуоль схватил Кратча за плечо и выставил ученика перед собой. Крысолюды заскулили и зароптали от страха, заметив острым зрением движение во мраке. Воины попятились, шерсть на их спинах вздыбилась. Соглядатаи Скрима скользили между более крупными крысолюдами, пытаясь пробраться обратно в канализацию. Инженеры-колдуны начали нервно вытаскивать из-под рваных одежд странное оружие и зловещие стеклянные сферы, не думая и не заботясь о том, сколько их сородичей погибнет, если столь ужасные устройства будут использованы в тесном подвале. Расплывчатые тени обрели форму и очертания: к крысолюдам угрожающе подкрадывались огромные пантеры. Воздух наполнился мускусным запахом страха. Солдаты, которые стояли в первых рядах и не могли отступить из-за напиравшего сзади войска, принялись тыкать мечами и копьями в сторону темных фигур, отчаянно пытаясь остановить их. Танкуоль боролся с безотчетной паникой перед тенями громадных кошек, в нем сражались жажда власти и желание спасти свою шкуру. Коварный разум серого провидца одолел охвативший его туман ужаса и подчинил слабую плоть. Червоточина совсем рядом, осталось протянуть лапу, и абсолютная власть будет принадлежать ему! Он не позволит теням и предательской трусости прислужников лишить его триумфа! Глаза серого провидца твердили ему, что жуткие кошки реальны, до слуха доносились их осторожные шаги. Но что-то было не так, чего-то не хватало. Пантеры не пахли! Не важно, чем они были — призраками или иллюзиями, — отсутствия запаха хватило, чтобы Танкуоль принял решение. Серый провидец отбросил от себя сжавшегося Кратча и вскинул посох. — Никакого страха-испуга! — Скрипучий голос дрожал от ярости. — Это обман-ложь! Фальшивка-тень, которую сожжет свет-гнев Рогатой! Продолжая бушевать, Танкуоль ударил посохом об пол. Металлический символ на навершии вспыхнул ослепительным взрывом раскаленной добела звезды. Тени отбросило назад и разорвало в клочки. Обрывки тьмы, словно существа, поползли к подножью лестницы, испуганными псами прижались к ногам зловещей, закутанной в серый плащ фигуры. Танкуоль нервно моргнул, встретившись взглядом с парой темных грозных глаз, которые, казалось, прожигали его насквозь. — Убить-убить! — взревел серый провидец, тыча когтем в сторону ставшего видимым колдуна. Не успел стихнуть его крик, а Танкуоль уже бросился на пол. Лишь скавенское чутье спасло его: над головой серого провидца пронеслись призрачные клинки и пронзили стоявшего позади инженера-колдуна. Спалив сотканные из теней фантомы, Танкуоль, конечно, изобличил истинного врага, но стал при этом мишенью для его возмездия. Однако визжащая орда крысолюдов не заметила беспокойство серого провидца. С мстительным рыком скавены бросились на колдуна, их жестокие умы охватили негодование и ярость. Призраки огромных кошек растревожили глубокие и древние страхи. Такого оскорбления не простил бы и самый жалкий крысолюд. Магистр не сдвинулся с места, а лишь презрительно зашипел. Его рука взметнулась в колдовском жесте. Тени, собравшиеся у его ног, ринулись вперед и ледяной волной обрушились на крысолюдов, мгновенно погрузив во тьму и погасив для них ослепительное сияние магии Танкуоля. Напуганные внезапной слепотой, скавены начали резать и колоть друг друга, пытаясь отбиться от воображаемых врагов. Однако замешательство не могло продлиться долго, ведь у крысолюдов имелось чувство посильнее зрения. Даже перепуганные, они скоро вспомнили бы об этом и снова бросились в атаку. Но давать им такой шанс колдун не собирался. — Вверх по лестнице, — приказал он вжавшимся в стену контрабандистам и вытащил из-за пояса тонкий меч. Едва рука колдуна сомкнулась на рукояти, щупальца тьмы обвились вокруг его пальцев и побежали по лезвию, превращая вещь, созданную из металла, в предмет, сотканный из теней. Лишь на миг взгляд дымчатых глаз задержался на бандитах, а затем колдун растворился во мраке, который наслал на крысолюдов. Оттуда раздались жуткие вопли скавенов, пронзенных зачарованной сталью. Иоганн, поднявшись на ноги, рискнул взглянуть на съежившегося рядом Кемпфа. Проныра превратился в дрожащий комок и без конца бубнил под нос детским голоском: «Сны сбываются». У Иоганна мурашки побежали по коже. Похоже, Кемпф обезумел: появление крысолюдов и череда ужасных сцен сломили его разум. Иоганн собирался уже выбежать по лестнице, но шум битвы заставил его остановиться. Грубый контрабандист почувствовал, что гордость его уязвлена. Он не знал, почему зловещий колдун явился вырвать их с Кемпфом из клыков подземного народа. Не знал он и того, кем был спаситель — смертным или злым духом, крадущимся в ночи. Важно было лишь то, что он оказался достаточно человечным, чтобы сразиться с мерзкими крысолюдами. Нельзя бросить воина на растерзание подобным врагам и продолжать называть себя мужчиной. Крепко сжимая нож, Иоганн крался по краю клубящейся тьмы, наносил удары и рубил тех крысолюдов, которые появлялись из-за сотканной тенями стены. Хотя твари и наполняли его разум мистическим ужасом, но все же в их жилах текла кровь. Отвратительная черная кровь, которая шипела, извергаясь из ран. Крысолюды обладали нечеловеческой быстротой, но, сбитые с толку, огорошенные переходом от тьмы к свету, превращались в слабых противников. Иоганн вспарывал животы, резал глотки и рассекал морды с той же беспощадностью, с какой вершится месть Зигмара. Контрабандист припомнил все страшные сказки, которые слышал в детстве: о подземном народе и его отвратительных нравах, о любви пожирать мягкую плоть детей. Такие твари не заслуживали милосердия. Серый провидец Танкуоль поднялся только после того, как до него донеслись звуки боя. Его зубы сжались от страха и ярости. Возмутительно, что какой-то жалкий человечишко, играющий в магию, пытается встать между ним и окончательной победой! Танкуоль сметет грязного колдуна с пути, как блоху со своего зада! Нет ни малейшего шанса, что ничтожные заклинания человечишки смогут противостоять извечной магии скавенов! Танкуоль начал подбираться к сотканной из теней стене, на его посохе, набираясь силы, потрескивал символ Рогатой. Где-то за этой тьмой была Червоточина, серый провидец чуял ее тошнотворный запах. При мысли о невообразимой мощи артефакта у него потекли слюнки, но затем Танкуоль напомнил себе, насколько опасно обладание им. А особенно пронзительный вопль одного из скавенов, дравшихся с колдуном, заставил подумать, как опасно входить в этот клубящийся мрак. Серый провидец понял, что при всем его могуществе и силе выход остается только один. Танкуоля обступили крысолюды, совсем не горевшие желанием присоединиться к своим сражающимся сородичам: инженеры-колдуны, шпионы клана Скаул, несколько выживших из чумного отряда. Серый провидец не обращал ни на кого из них внимания, но, когда заметил кравшегося скавена, который был ему нужен, сверкнул жестокой улыбкой. — Кратч, — прорычал Танкуоль, — достань-укради камень! Услышав приказ наставника, ученик съежился. Его рот открылся для протестующего писка, но огонь в глазах серого провидца заставил Кратча сдержаться. Вместо этого он рявкнул на ближайших крысолюдов из клана Скрайр. Раз уж предстояло рискнуть собственной шкурой, отважно прикрывая трусость своего наставника, то вовсе не обязательно в одиночку. Танкуоль проследил за тем, как его ученик вместе с несколькими инженерами-колдунами и шпионами клана Скаул убегает в липкую тьму. Они тащили с собой огромный железный ящик, который Вискитт Огнеклык приготовил для благополучной доставки Червоточины. — Ты думаешь-веришь, что Кратч проскочит-пройдет мимо колдуна? — раздался возле уха Танкуоля рык Огнеклыка. Серый провидец ответил с легким оттенком веселья в голосе: — Даже если и нет, то я, по крайней мере, от него избавлюсь. Однако времени на забавы уже не осталось. Стена тьмы внезапно рухнула, открыв взорам сумятицу боя: крысолюды царапали и резали друг друга, а кругом валялись их павшие соплеменники. Желудок Танкуоля скрутило при виде груды мертвых тел. Сбитые с толку темнотой и присутствием неуловимого врага, скавены набрасывались с мечами на любого, кто оказывался рядом. И отлично справились с убийством своих же соратников. Однако Танкуоля беспокоила вовсе не бестолковая резня: ему было наплевать и на мертвых, и на покалеченных воинов. Его тревожил мрачный призрак, которому это дурацкое безумие позволило уцелеть. Серый провидец опять встретил взгляд колдуна и задрожал от страха. Он потянулся к Огнеклыку, собираясь загородиться им, но тот трусливо выскользнул из цепкой лапы Танкуоля. К счастью, у подчиненных инженера-колдуна селезенка оказалась покрепче. Те, что не сломались и не поспешили скрыться в канализации, вскинули великое множество тяжелых пистолей — искажающего оружия, оснащенного оптическим прицелом и необычным зарядным механизмом. Крысолюды злобно зарычали на коварного врага. Пока они нажимали на спусковые крючки, Танкуоль успел торопливо пискнуть: «Стреляй-убей!» — что позволило ему сохранить иллюзию власти. Раздался залп. От оружия повалил едкий черный дым, от которого на глаза скавенов навернулись слезы. Один инженер-колдун взвизгнул, когда его чересчур сложный пистоль взорвался прямо перед носом. Но большая часть залпа пришлась на призрак в сером плаще, пули из искажающего камня, способные разорвать стальную пластину, пронзили беззащитного колдуна. Танкуоль торжествующе заверещал. Такого удара никто бы не выдержал. Смех серого провидца потонул в воплях и стенаниях воинов-скавенов. Когда дым рассеялся, Танкуоль увидел, что многие бойцы в центре подвала упали, корчась в муках. Колдун же выглядел невредимым. Он стоял на прежнем месте и гневно смотрел на стрелков. Затем его неподвижная фигура, словно тоже сотканная из дыма, разлетелась клочьями тьмы. Иллюзия! Еще один из несносных человеческих трюков! Издевательский смех раздался из плотной пелены мрака, которая вновь возникла в центре подвала. Точно пещерная акула из непроглядных глубин подземного озера, колдун выступил из этой тьмы, угрожающе выставив перед собой ледяной клинок. Инженеры-колдуны, визжа от ужаса, теребили патронташи в попытках перезарядить пистоли. Те немногие, у кого были механические зарядные устройства, принялись стрелять в магистра, но впопыхах плохо прицеливались. Самый меткий выстрел просвистел выше капюшона колдуна. Крысолюды клана Скрайр и опомниться не успели, как колдун оказался среди них. Он колол и рубил, оставляя за собой искалеченных и скулящих скавенов. Многие сломались и бросились обратно в канализацию. Впереди бежали Вискитт Огнеклык и Скрим Грызохвост. Покинутый всеми, Танкуоль ощутил всю тяжесть положения и решился на отчаянный шаг. Спасти его могла лишь магия. Вокруг навершия посоха затрещала молния. Зарычав, серый провидец направил посох на человека, который убивал его слуг. Обжигающие зеленые щупальца злой силы опаляли и сжигали тела оказавшихся на пути крысолюдов, но сам колдун ускользнул от удара магии, растворившись в липкой тьме. Танкуоль стиснул зубы и сорвал с пояса один из висевших там свитков. Купленные им заклинания, сокрытая в свитках сила уничтожат надоедливого человека! Танкуоль разорвал сплетенную из крысиных кишок веревку, которая удерживала свернутый пергамент. Рот серого провидца уже раскрылся, чтобы начать произносить заклинание… Танкуоль недоверчиво уставился на нацарапанные символы. Свиток был не тот! Плаксивый черный торговец подменил его! Вместо заклинания, способного вытянуть из эфира магическую энергию и сплести ее в смертоносный огненный шар, Танкуоль видел перед собой рецепт гуляша из гоблина! Поток переплетенных теней как молот обрушился на серого провидца и отбросил его прочь. Посох, выпав из лапы, стукнулся об пол. Крошечные ленты тьмы обвили магическое оружие Танкуоля и оттащили подальше от цепких пальцев. В отчаянии скавен вытащил из-за пазухи кусочек искажающего камня, но не успел сунуть его в рот: черный нож выбил осколок из лапы. Зарычав от страха и ярости, Танкуоль поднял взгляд и увидел нависшего над ним магистра в сером плаще. Зачарованный меч врага был готов нанести последний удар. Танкуоль съежился, готовясь к позорному концу. Затем на его морде появилась жестокая улыбка. За спиной колдуна выросла громадная фигура. Едва визгливый смех Танкуоля коснулся ушей колдуна, как огромный кулак Костодера врезался в его тело. Иоганн ударил последнего крысолюда, почти перерубив его хребет своим огромным ножом. Искалеченная тварь шлепнулась на пол и жалким ворохом тряпок поползла умирать в угол. Число крысолюдов, сумевших выбраться из схватки, которая бушевала под покровом колдовской тьмы, сильно поредело. Сначала выскочило трое, потом они появлялись по двое и, наконец, поодиночке. Всего Иоганн уложил восьмерых паразитов. Контрабандист тяжело дышал, пот катился градом, руки затекли и повисли кусками свинца. Интересно, остался ли на его теле хотя бы дюйм кожи, на котором нет следов от клинков и когтей крысолюдов? Можно было только порадоваться, что острым клыкам все-таки не удалось вонзиться в его плоть. Сил у Иоганна совсем не осталось, поэтому он надеялся, что колдун справляется сам. Впрочем, тот, насколько понимал контрабандист, в любой момент мог просто щелкнуть пальцами и исчезнуть, оставив его один на один со мстительной ордой. «Это если не считать скулящего психа», — поправил себя Иоганн. Он оглянулся на Кемпфа, который свернулся калачиком у стены. Увиденное заставило младшего Дитриха вздрогнуть от ужаса. Он упустил пять крысолюдов, которые прорвались сквозь стену теней. Паразиты крались вокруг места схватки, но вовсе не собирались бросаться в бой. У них, похоже, была совсем иная цель. Иоганну даже показалось, что он понял, какая именно. — Эй, уроды! — закричал контрабандист и с трудом взмахнул ножом. Иоганн подумал о брате, умиравшем в постели шлюхи. Спасти его можно было, лишь вовремя принеся жрице осколок чудокамня. Чтобы заполучить этот осколок, Иоганн был готов убить Кемпфа и принять смерть от рук головорезов Фолька. И будь он проклят, если бросит брата из-за каких-то сказочных чудищ! Крысолюды развернулись и зарычали на контрабандиста. Один из них — жилистый, с маленькими рожками — пропищал остальным команду. Два крысолюда выхватили длинные ржавые мечи и начали подкрадываться к Иоганну. Это были вовсе не растерянные, полуослепшие твари из тех, что сбежали из схватки с колдуном. Нет, Иоганн видел в их глазах-бусинках презрение к любой опасности. В странном зеленоватом свете блестели клыки, розовые языки жадно облизывали мохнатые морды. Иоганн понял, что здесь будет настоящая схватка, совсем не похожая на предыдущие. Схватка, в которой он вряд ли с легкостью победит. Кратч, посмеиваясь, наблюдал, как глупый человечишко пытается держаться. Шпионы клана Скаул быстро расправятся с этим тупым животным. Если, конечно, не захотят с ним повеселиться. Адепт выбросил и убийц, и их добычу из головы. У него были проблемы поважнее. Развернувшись, он отдал приказ двум инженерам-колдунам, которые исхитрились не отстать от него во мраке. Скавены поспешили приблизиться и поставили на пол железный ящик. Червоточина рядом с ящиком сияла все тем же жутким светом и, казалось, приветствовала Кратча, протянувшего к ней лапу. Адепт сумел устоять перед самоубийственным порывом. Он прекрасно знал свойства артефакта и понимал, что произойдет со скавеном, который окажется настолько глупым, чтобы к нему прикоснуться. Эту крошечную деталь Кратч утаил от Скабритта и пытался скрыть от Танкуоля, хотя благодаря экспериментам Огнеклыка новому хозяину удалось самому все выяснить. — Тащи-волоки скорей-быстрей! — рявкнул Кратч на инженеров-колдунов. Крысолюды выпученными глазами посмотрели друг на друга сквозь окуляры масок, а затем уставились на темноту позади себя. Они-то должны были нести ящик, а вот поместить Червоточину внутрь предстояло другой паре инженеров-колдунов, у которых были для этого металлические щипцы. Слишком хорошо они знали, к каким ужасным последствиям приводило воздействие камня. — Скорей-быстрей! — повторил Кратч, призывая силу своей магии. Его глаза вспыхнули зеленоватым огнем. Этого хватило, чтобы инженеры-колдуны преодолели сомнения. Они приблизились к Червоточине, молясь Рогатой Крысе, чтобы толстые кожаные перчатки смогли их защитить. С недостойной поспешностью скавены схватили артефакт и бросили его в ящик. Затем один захлопнул крышку, а другой с испуганным писком отшвырнул испорченные перчатки. Кратч ласково похлопал по ящику и оглянулся на бой между шпионами клана Скаул и человеком. Тот из последних сил сдерживал их напор, но Кратч не сомневался, что скавены очень скоро прорвутся. Сам же он не собирался ждать, пока подручные Танкуоля закончат игры с этим животным. Кратча покусывали заботы покрупнее. — Обратно в туннель, — прорычал он. Инженеры-колдуны подняли железный ящик и вновь забормотали короткие молитвы Рогатой Крысе в надежде, что предосторожности Огнеклыка и в самом деле сработают. Стена из теней внезапно рассыпалась, и скавены едва не уронили свою ношу. С расширенными от тревоги глазами Кратч отскочил назад и приземлился на четыре лапы. Но при виде фигуры в сером плаще, которая стояла перед Танкуолем, губы ученика растянулись в хищной улыбке. — В туннель! — повторил он. Кратч позволил им идти впереди, осторожно пробираясь между обезумевшими воинами, которые терзали и рвали друг друга. В один поистине жуткий миг оставшиеся с серым провидцем инженеры выстрелили в человека-колдуна. Пули, пройдя сквозь призрак, попали в крысолюдов за его спиной. Однако пролетели довольно далеко от Кратча и его команды. К тому же бесполезная пальба сыграла адепту на руку. Иллюзия колдуна рассеялась, он явился из темноты и принялся прорубаться к Танкуолю. Большая часть стрелков бросилась бежать, оставив серого провидца на растерзание врагу. Кратч схватился за край пролома, подтолкнул подручных в туннель и поспешил следом, едва увернувшись от огромной туши Костодера, который несся на помощь своему хозяину. Крысоогра оставили в канализации из-за возражений инженеров-колдунов, заявивших, что потребуется слишком много взрывчатки, чтобы расширить отверстие и позволить монстру забраться внутрь. Они ныли и скулили без передышки, и Танкуоль неохотно согласился с их доводами. Кратч стиснул зубы. Крысоогр вмешался в тот самый момент, когда колдун уже собирался положить конец карьере вороватого Танкуоля! Монстр ворвался в подвал и молниеносным ударом третьего кулака швырнул человечишку через весь подвал. Щупальца теней обвились вокруг закутанной в плащ фигуры, смягчив удар о стену, словно одна из пуховых подушек Траткви. Увидев, что Танкуоль начинает подниматься на ноги, ученик выругался. С расширенной Костодером горловины туннеля тонкой струйкой посыпалась земля. Это навело Кратча на идею. Большинство заклинаний, которым Скабритт счел нужным обучить своего ученика, были неопасными чарами, которые не оставляли серьезных последствий. Однако по глупости покойный наставник поделился одним, обладавшим реальной силой. Ухмыляясь, Кратч призвал сейчас эту силу и сплел лапы в замысловатый узор. Слова стремительно слетали с его языка. Свод туннеля застонал, земля потоком посыпалась вниз. Кратч встретился взглядом с Танкуолем, затем развернулся и поспешил прочь за инженерами-колдунами и их ношей. Адепт услышал страшный грохот позади. Его окатило облаком пыли, и он закашлялся. Признаться, Кратч был почти разочарован. Он-то думал, что ради избавления от Танкуоля придется изобрести что-то новенькое, а сгодилась та же уловка, на которую попался Скабритт. Ученик серого провидца мчался все дальше, вереща от злобного ликования. После гибели ненавистного наставника скользкий ум Кратча принялся обдумывать следующий шаг. Он завладеет Червоточиной, отнесет ее в какое-нибудь безопасное место, а затем потребует у одного из Владык Разорения выкуп за смертоносное оружие. Любая из этих старых седых крыс сколько угодно заплатит, лишь бы уберечь столь устрашающий артефакт от своих соперников в Совете. Кратч получит такое богатство и положение, о каком и мечтать не мог. У него мелькнула интересная мысль: «А что, если обратиться за выкупом не к одному Владыке?» Ведь он мог бы связаться с каждым, выбрать того, кто вероятнее других обеспечит ему защиту, а уже потом заключить сделку. Кратч потер лапы жестом жадных человеческих ростовщиков верхнего города. Со смертью Танкуоля единственным серьезным препятствием его планам мог стать Вискитт Огнеклык, но у адепта имелись кое-какие идеи, как справиться с инженером-колдуном. Достаточно избавиться от него, и остальные торговцы железом из клана Скрайр быстренько подчинятся воле Кратча. «Да, — подумал он, когда под лапами захлюпала грязь канализации, — как только Огнеклык исчезнет с пути, меня уже никто не остановит». Адепт растерянно заморгал, когда обнаружил, что стоит нос к носу с тем самым инженером-колдуном. Глаза Огнеклыка расширились от страха, а лапы он беспомощно поднял над головой. То же сделали все, кто его обступал: и шпионы из клана Скаул, и уцелевшие остатки отряда из клана Скрайр. Кратч готов был зарычать на крысолюдов, когда заметил, что в зловонном коридоре из кирпича и нечистот их окружают какие-то фигуры. — Адепт Кратч, как приятно-радостно, что ты пришел-присоединился к нам, — раздался голос Скратча Диколапа. Однако хитрый ассасин был слишком умен, чтобы выйти из толпы своих последователей и выдать себя. Вместо этого убийца в черном лишь кровожадно рассмеялся. — Забрать-отнять камень! — приказал он своим приспешникам. — Убить-зарезать мясо! Глава девятая КРЫСИНАЯ МЕСТЬ Тонны земли и камней обрушились в подвал вместе с большей частью кухни наверху. Пытавшихся спастись крысолюдов либо раздавило градом булыжников, либо проткнуло огромными обломками деревянных балок. Лестница, контрабандисты и закутанный в тень колдун — все исчезло в облаке пыли, которое сжало легкие Танкуоля удушающими объятиями. Серый провидец кашлял и рвался на свободу, борясь за каждый глоток воздуха и вздрагивая при новых ударах камней о камни. Запах скавенской крови наполнял его ноздри, слух царапали крики искалеченных и раненых крысолюдов. Не обращая на них внимания, Танкуоль поднял взгляд, стремясь разрешить вопрос, который волновал серого провидца гораздо сильнее: почему его самого не раздавило? Ответом стало громадное тело, выгибавшееся над Танкуолем, словно мост из плоти и костей. Одной лишь грубой силой Костодер сдерживал тонны земли, не давая им обрушиться и уничтожить хозяина. Голова крысоогра неудобно вывернулась, тусклые глаза жалобно смотрели на Танкуоля, ожидая его одобрения. «Пусть потерпит», — решил тот. Ему важнее было убедиться, что проклятый человеческий колдун не в силах снова напасть. Ползя на четвереньках, серый провидец извивался в крошечной полости, созданной телом Костодера. Танкуоль не замечал стонов придавленных крысолюдов и уворачивался от их цепких лап. Его острый взгляд сосредоточился на одной-единственной цели. Хитрая улыбка разлилась по морде. Разрушение было абсолютным и полным. Где бы ни находился колдун, его похоронило заживо. Танкуоль не знал, сможет ли враг откопаться, и не собирался ждать, чтобы это выяснить. Закончив осмотр, он снова заполз под огромную грудь Костодера. Легкие крысоогра рокотали, будто кузнечные мехи, втягивая те крохи воздуха, которые оказались заперты вместе с ними. Уже появился застоялый запах. Танкуоль облизнул клыки. Существовали заклинания, которые могли бы вытащить его так же легко, как грязный человечишко щелкает похожими на червяков пальцами, но, не зная, насколько сильно обвалился туннель, серый провидец не отважился ими воспользоваться. Ни к чему исчезать в клубах черного дыма лишь затем, чтобы материализоваться посреди твердой породы. К счастью, у него были и другие варианты. — Копай, — велел Танкуоль нависавшей над ним громадине. — Копай-рой, глупая скотина! — повторил он, увидев тусклый и пустой взгляд Костодера. Крысоогр, застонав, сместился так, чтобы и поддерживать тяжелую груду, и подчиниться пронзительным командам хозяина. С протестующим грохотом потоки земли и камней потекли вниз, заставив Танкуоля забиться поглубже в тень монстра. Однако Костодер, не замечая испуга серого провидца, согнул одну руку над головой, а другой принялся загребать щебень и грязь, забившие вход в туннель. Танкуоль мстительно наблюдал за раскопками, и каждая пригоршня, которую отбрасывал крысоогр, заставляла серого провидца скрежетать зубами. Он заметил взгляд, который кинул на него Кратч перед самым обвалом. Вероломный ученик пожалеет, что не закончил начатое. Глаза серого провидца застилали багровые мысли о расправе и боли. Его хвост сердито хлестал по полу, шерсть вздыбилась. Значит, Кратч решил избавиться от него так же, как и от серого провидца Скабритта? Задумал украсть Червоточину и воспользоваться силой артефакта против его законных владельцев, Владык Разорения? Танкуоль заставит его страдать в наказание за столь бессердечное предательство Рогатой Крысы и вообще всех скавенов вместе взятых. Даже если бы серый провидец не растворился в кровавых мечтах, он не обратил бы внимания на визг и крики пойманных в ловушку крысолюдов, которых давило весом смещавшегося завала. С каждой пригоршней камней жалобные звуки становились все тише и тише. В конце концов, долг столь ничтожных созданий — отдать свою жалкую жизнь за то, чтобы выстоял гений Танкуоля. Ударная волна сбила Иоганна с ног. Его окутало плотное облако пыли, покрыв с головы до ног коркой грязи. Пытаясь проморгаться, он постарался нашарить свой нож. Со всех сторон доносились жалобные вопли искалеченных скавенов, разноголосица их оглушительных крысиных завываний терзала слух. Десятки мелких порезов на теле Иоганна кровоточили — его жестокие враги получали садистское удовольствие, играя со своей добычей. Контрабандист чувствовал, как при каждом движении силы покидают его. Сила — единственное преимущество человека перед крысолюдом. Омерзительные двуногие грызуны были быстрее любого из людей, природное чутье и стремительная реакция позволяли им уворачиваться от гораздо более медленных и неуклюжих ударов человеческого клинка. А еще они были свирепее, их дикими умами владела столь гнусная и отвратительная злоба, до какой могли опуститься лишь самые отчаянные и выродившиеся представители рода людского. Крысолюды были чудовищами во всех смыслах этого слова, но чудовищами, созданными для удара исподтишка, а не для схватки с реальной силой. До тех пор, разумеется, пока эта сила была. Обвал не остановил противников Иоганна. Один из крысолюдов скреб морду, пытаясь оттереть чувствительный нос от грязи и пыли с такой неистовой яростью, с какой куртизанка набрасывается на насекомое, ползающее по ее платью. Однако второго крысолюда не столь отвлекал слой бурой грязи на морде и шкуре. Его дикий взгляд устремился на Иоганна, и при виде лежащего на полу человека губы растянула клыкастая усмешка. С воплем, полным злобы и жажды крови, крысолюд прыгнул на контрабандиста, стремясь насадить его на ржавый клинок. Но удара так и не случилось. От стены эхом воинственного клича монстра донесся скорбный вой, в котором звучали безумие и невообразимый ужас. Между Иоганном и его будущим убийцей стремительно возникло нечто размытое и врезалось в крысолюда посреди его прыжка. Лишь по одежде Иоганн догадался, что странным видением был Кемпф, его бывший товарищ и соратник. Сошедший с ума от появления в подвале скавенов, доведенный до отчаяния жаждой черной пыли, Кемпф выглядел бледнее рыбьего брюха. Его глаза зияли двумя наполненными первобытным ужасом провалами. Увидев скавенов во плоти, парень вспомнил сны и видения, которые посещали его в притоне Отто Али. Полные мерзости и зла, они перемешались в его голове, и Кемпф спрятался от них в свой собственный мир теней. Теперь же боевой клич крысолюда вторгся в последнее убежище безумца. И как любой загнанный в угол зверь, Кемпф набросился на врага. Они с крысолюдом покатились по полу, крепко прижавшись друг к другу. Затем остановились. Ни один не шевельнулся. Кемпф сжимал тощую шею крысолюда, которая хрустнула в его руках, словно соломинка. Но и безумец был мертв: ржавый клинок вонзился ему в живот с такой силой, что острие вышло из спины. Клыки чудовища застряли в кровавых ошметках, которые раньше были горлом любителя черной пыли. Низкий яростный рык отвлек Иоганна, зачарованного смертью Кемпфа. Последний уцелевший крысолюд прыгнул на контрабандиста. Тот метнулся за ножом — и растянулся на полу. Боль пронзила плечо, когда в него воткнулся клинок скавена. Пальцы Иоганна сомкнулись на рукояти ножа. Младший Дитрих перекатился на спину, чтобы встретить следующую атаку твари. Но ничего не произошло. Крысолюд, застыл, тупо уставившись в стену над головой Иоганна. Лапы твари безвольно опустились, меч со звоном выпал из когтей. Казалось, из скавена медленно вытекает воздух. Уродливый зверь словно сдувался, как свиной пузырь. Наконец его голова упала на грудь. Только теперь Иоганн заметил тонкую полоску тьмы, торчавшую из крысолюда. Она выскользнула из мохнатой груди, и отвратительный труп повалился на пол. На его месте стояла темная грозная фигура. Завеса теней колыхнулась, и колдун шагнул вперед, убирая меч в ножны. Грозовые глаза магистра холодно смотрели на Иоганна. Контрабандист почувствовал, как увядает перед страшным судом серого, туманного взгляда. — Наверх, — прошипел колдун, указывая темным пальцем на лестницу. Иоганн не сомневался в авторитете этого человека и даже не подумал оспорить его право отдавать приказы. Словно маленький мальчик, которого отчитал отец, контрабандист повиновался и поспешил по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Он смутно ощущал за спиной присутствие колдуна, хотя не улавливал ни малейшего скрипа досок под его ногами. Для этого времени дня в пивном зале «Орка и топора» было на удивление пустынно. Иоганн разглядел лишь несколько мрачных посетителей, которых принял за завсегдатаев. Они были рассеяны по залу, и контрабандист не ощутил бы между ними никакой связи, если бы не одинаковое выражение беспокойства и озабоченности на их лицах. Иоганн подумал, что причиной этой тревоги были, возможно, мертвецы, поленницей сложенные в углу, но одного взгляда хватило, чтобы усомниться в таком предположении. Никого не повесят за убийство людей Густава Фолька. Вот, значит, почему головорезы не появились, когда в подвале сделалось шумно. Загадка разгадана. — Это все из-за тебя и твоей грязной шайки! — взревел Ульгрин Разящая Рука, когда приметил вошедшего в зал Иоганна. Старик попытался стряхнуть с плеча ладонь молодого желтобородого гнома, тоже стоявшего у стойки бара. — Не мог оставить все, как есть! Нет, нужно было использовать мою таверну для своих идиотских человеческих козней! Внезапно Ульгрин перестал кипятиться: он увидел за спиной контрабандиста закутанную в серый плащ фигуру. Хозяин таверны едва слышно пробормотал в бороду какое-то ругательство и решил заняться потрескавшимися глиняными кружками на стойке. Второй гном вышел вперед и низко поклонился. Голова каждого из мужчин в зале тоже опустилась в знак уважения и преданности. Иоганн догадался, что жест был адресован не ему, а странному существу, которое спасло его от подземных жителей. — Докладывай. — Взгляд дымчатых глаз колдуна остановился на фигуре склонившегося гнома. — Со всеми людьми Фолька уже разобрались, — ответил тот, похлопав по рукояти висевшего за спиной топора с широким лезвием. — Пленных не брали. Колдун повернулся и указал пальцем на одного из мужчин. Иоганн был потрясен, увидев перед собой покрытое шрамами лицо Теодора Баера. Сержант городской стражи, стиснув зубы от боли, обрабатывал жуткую рану на ноге терпко пахнущим белым рейкландским. — Докладывай, — прошипел призрак в сером плаще. Словно хорошо натасканный пес, Теодор отставил бутылку с вином и, перестав обращать внимание на свою кровоточащую рану, ответил на команду хозяина: — Мы застали банду Фолька врасплох. Потерь нет, только несколько незначительных повреждений. — Выбери трех уцелевших агентов. — Голос колдуна звучал стальным шепотом. — Пусть спустятся в подвал. И избавятся от любого выжившего крысолюда. Стиснув из-за боли в ноге зубы, Теодор кивнул, заставил себя подняться и начал выкрикивать приказы остальным мужчинам. Разношерстная компания, состоявшая из неприглядного тилийца, рябого грузчика, одетого в цвета «Рыб», и громадного кислевита с густыми рыжими усами, выхватила кинжалы и поспешила выполнять свою мясницкую работу. Маленький жилистый человечек пересек пивной зал и поклонился колдуну, во второй раз Иоганн удивился, увидев знакомое лицо. Людвиг Ротфельс, уличный агитатор был еще одним рабом этого таинственного человека. — Господин, — доложил агитатор, — Густав Фольк и пятеро его людей покинули «Орк и топор» незадолго до того, как ваши агенты заняли позиции. — Не важно, — ответил колдун. — Фольк и его шайка могут подождать. А вопрос с подземным народом не терпит отлагательств. Людвиг раболепно кивнул в знак согласия, но не стал оправдываться перед величественным магистром. — Господин, когда Фольк уходил, с ним был один нечистоплотный аптекарь, некто Сергей Кавольский. Людвиг бросил на Иоганна осуждающий взгляд. Прежде чем агитатор успел продолжить, контрабандист понял всю важность сказанного. — Сергей с Фольком! Глаза младшего Дитриха расширились от испуга. Ему стало плохо, ведь лишь одна ужасная цель могла объединить этих двоих. Людвиг был прав в своем осуждении. Надо было дождаться жрицы. А теперь шарлатан, которого он приводил лечить брата, продал Ганса врагам! Иоганн упал на колени и вцепился в руку колдуна. Та была холодной и казалась нереальной, словно он прикасался к речному туману. Иоганн поднял взгляд на спрятанное в тени капюшона и укрытое толстыми складками шарфа лицо колдуна. — Он ведет Фолька к моему брату! Умоляю, они убьют Ганса! Вы должны остановить их! Глаза магистра превратились в ледяную бурю цвета стали, он заговорил свистящим шепотом: — Ты будешь дважды должен мне, — в словах звучали скорее опасность, чем надежда, — а я не так просто прощаю своих должников. Прежде чем Иоганн успел ответить или хотя бы объяснить, где находится его брат, рука, которую он держал, стала еще более нереальной и бесплотной. Охваченный благоговейным страхом контрабандист пронаблюдал, как тело колдуна растворилось и исчезло, будто выжженный солнцем туман. Иоганн даже не успел осознать происходящее, а в воздухе остался лишь легкий холодок. Контрабандист каким-то образом понял, что рассказывать зловещему покровителю о «Короне и двух заседателях» совершенно необязательно. Колдун заранее знал, где находится старший Дитрих. Иоганн чувствовал, что нет такой тайны, которая смогла бы устоять перед силой этих полных мглы и тумана глаз. Ничто не могло укрыться от его пронизывающего взгляда — взгляда существа, которое, как теперь понимал Иоганн, он тоже должен будет называть хозяином. Танкуоль, сжав зубы, следовал за предательским запахом своего двуличного ученика. Серый провидец решил, что будет душить адепта его же собственными кишками, пока медленно стекающая едкая слизь растворяет причиндалы Кратча. Или, возможно, прикажет формовщику плоти клана Творцов вспороть предателю живот и зашить туда живого костедробителя. То, как Кратч станет корчиться и извиваться, пока перепуганный крот будет рваться на волю, станет восхитительным зрелищем. Запах переменился, и Танкуоль замер. В туннель просачивался спертый воздух канализации, но к нему теперь примешивались запахи битвы: кровь, мускус, вонь паленого меха и искажающего огня. Серый провидец бросил нервный взгляд на Костодера. Громадный монстр топтался рядом, неуклюже пригнувшись под слишком низким для него сводом. У Танкуоля на языке уже вертелся приказ вернуться в подвал, прокопать ход в противоположную сторону и попытать счастья с человечишкой-колдуном. Что бы ни случилось с трусливыми прислужниками и их презренным новым лидером, серому провидцу не хотелось в этом участвовать. И тут его носа коснулись новые ароматы, от одного из которых хвост Танкуоля возбужденно задергался. Червоточина! Ее холодный недобрый запах ни с чем не спутаешь. Кратч все-таки отвоевал артефакт! Оставалось лишь отнять его у скользкого ученика, пока того осаждают его враги! Очень жаль, что не будет долгой и упоительной расправы, но обладание Червоточиной с избытком восполнит эту неудачу. Танкуоль уже оглянулся на Костодера, чтобы прорычать новый приказ, когда почуял, что запахи Кратча и Червоточины сделались сильнее. Серый провидец отказался от идеи бросить крысоогра в самую гущу схватки, а пока тот отвлекает на себя внимание, подкрасться и похитить — нет, вернуть! — артефакт. Рогатая Крыса вновь улыбнулась своему любимому пророку. Ему не придется забираться в канализацию, чтобы схватить Червоточину или убить Кратча, — они сами придут ему в лапы. Танкуоль жестом велел Костодеру прижаться к стене. Запах ученика усиливался, и, судя по всему, Кратч мчался сломя голову. Он не узнает о притаившемся сером провидце и его телохранителе, пока не станет слишком поздно прерывать свое стремительное трусливое отступление. Танкуоль достал из-за пазухи коробочку из крысиного черепа и вдохнул щепотку толченого искажающего камня. Возможно, он и не станет торопиться с Кратчем. Ведь это оскорбит Рогатую Крысу, которая преподнесла ему столь неожиданный подарок. Внезапно во мраке туннеля показались скавены. Как и предполагал Танкуоль, они так торопились, что не замечали запах серого провидца, пока чуть не уткнулись в него. Большинство беглецов поняли, что в туннеле кто-то есть, когда на них лавиной обрушился Костодер. Стрелок в газовой маске из клана Скаул завопил, пронзенный шипом на ржавой перчатке. Пара воинов клана Скаб, выпотрошенная клешней крысоогра, превратилась в кучку дергающихся останков. Хилый соглядатай клана Скаул взвыл от ужаса, когда Костодер поднес его к огромной пасти. Клыки крысоогра вонзились в визжащего крысолюда и перекусили его пополам. Костодер шумно захрустел, а изуродованные останки скавена шлепнулись к его ногам неприглядным зрелищем. Убедившись, что вниманием врагов полностью завладел жуткий крысоогр, Танкуоль оттолкнулся от противоположной стены туннеля. Его когти сомкнулись на горле вожделенной жертвы, а в глазах вспыхнул нечестивый огонь. За долгие годы серый провидец узнал так много заклинаний, так много неописуемо ужасных тайн и магических секретов, что ему трудно было выбрать один верный способ, который заставил бы презренный дух Кратча разрыдаться в его чахлой плоти. — Великий и мудрый гос… господин! — прохрипел адепт, хватая ртом воздух. — Славно-славно, что ваше высокопреосвященство живы-живы! Мы боялись-печалились, что вы умерли-умерли! — Не смогу сказать того же, — прошипел Танкуоль сквозь сжатые клыки. — Сдохни, скулящий предатель! — Пощадите-пожалейте, добрый тиран! — взмолился Кратч. — Ваш скромный слуга уберег для вас Червоточину! Спас ее от настоящих предателей! Ученик отчаянно замахал лапой в сторону Вискитта Огнеклыка и двух уцелевших инженеров-колдунов. На полу между ними стоял тяжелый железный ящик. Скавены клана Скрайр с тревогой смотрели то на Костодера, то на туннель позади, пытаясь решить, что лучше: мутант-крысоогр или битва, из которой они бежали. Глаза Танкуоля сузились, он сильнее сдавил горло ученика. — Какие еще «настоящие предатели»? Говори-пищи, блоха-личинка! Кто напал на тебя и твою жалкую свиту? — Скратч Диколап! — заскулил тот. — Он напал на ваших верных слуг, когда мы добрались до сточных вод человечишек! Могучий Танкуоль, он хочет заполучить Червоточину! — Разумеется, хочет, свинья ты с дерьмом в голове! — выругался Танкуоль, роняя Кратча на пол. Серый провидец взглянул поверх пресмыкавшегося у ног ученика на громадного Костодера и отдал ему короткий приказ. Крысоогр умерил свою жестокость к остальным трусам, которые отступали вместе с Кратчем. Пылающий взгляд Танкуоля скользнул по съежившимся крысолюдам и наконец остановился на Вискитте Огнеклыке. — Поклянись мне в верности или умри, изъеденный личинками сор! Огнеклык держал голову так низко, что его усы касались земли. — Конечно, могучий голос Рогатой! Огнеклык всегда был вашим верным-преданным слугой! — Инженер-колдун впился взглядом в Кратча. — Я последовал за этим шлаком, пометом лишь потому, что он сказал, что его хозяин потерян-мертв! Танкуоль решил, что сейчас не время напоминать Огнеклыку, что тот покинул и подвал, и серого провидца еще до того, как побег совершил Кратч. Едва инженер заговорил, остальные беглецы, перебивая друг друга, поспешили повторить клятву верности. Серый провидец отмахнулся от их заверений, понимая, что те были всего лишь пустым звуком. Скавены Нижнего Альтдорфа, абсолютно лишенные чести и совести, сделали бы все ради собственной выгоды, и не важно, кого бы им пришлось ради этого предать. Он воспользуется этим отродьем, а когда они перестанут приносить пользу, немедленно избавится. — Милостивый и милосердный деспот, — заскулил Кратч, не поднимаясь с пола, — вы должны поспешить и спасти тех верных скавенов, которые сейчас сражаются с вашими врагами! — Скрюченный палец ученика указал в темный туннель, откуда доносились звуки боя. — Презренный Кратч останется здесь и будет защищать Червоточину. Танкуоль ударил лебезящего адепта посохом по морде, и тот растянулся на полу. Серый провидец испытывал искушение выместить на нем злобу и обрушить на голову Кратча свою магию, однако понимал, что пригодится вся мощь его колдовства, если он хочет спастись… и унести с собой артефакт. — Мы вместе встретимся с Диколапом, — прорычал Танкуоль и почувствовал восхитительный прилив удовлетворения от промелькнувшего в глазах Кратча страха. Ученику совсем не хотелось возвращаться назад. А у серого провидца на этот счет было совсем иное мнение. Яростный грохот битвы, эхом отдававшийся в туннеле, навел его на идею столь же бессердечную, сколь и коварную. И Кратч должен был сыграть в этом свою роль… очень важную роль. Чем уморить предателя медленной пыткой, лучше обеспечить его смертью собственное выживание. — Назад к сточным водам человечишек! — прорычал Танкуоль. Скавены колебались. Они, казалось, разделяли мнение Кратча о возвращении. Тогда серый провидец отдал короткую команду Костодеру. Лапа крысоогра обхватила ближайшего скавена и с легкостью раздавила все кости в его теле. После такого крысолюды были готовы следовать за Танкуолем хоть в жуткие джунгли демона Сотека. По крайней мере, пока рядом Костодер, который следит за исполнением приказов серого провидца. Небольшая армия Скратча Диколапа продолжала расправляться с попавшими в засаду скавенами высокомерного выскочки из Скавенгниля. Чтобы собрать такое войско, потребовались и подкуп, и угрозы, однако Диколап не слишком ворчал по поводу растраты живой силы местной ветви клана Эшин. Ведь если он не заполучит для лорда Скролка Червоточину, то закончит жизнь в муках. От мысли о провале бросало в холод. Но при таком ходе дел ни к чему оставлять старательно собранную армию какому-нибудь самозванцу, который станет следующим предводителем клана. Лучше самому растранжирить ее, пока есть шанс, что от этого будет хоть какая-то польза! Ассасин с гордостью оглядел свое войско. Метатели искажающего огня из клана Скрайр, черные штурмкрысы из клана Морс. От клана Творцов прибыла пара крысоогров и почти сотня огромных и крайне свирепых крыс. Копьеносцы клана Сликит и пращники клана Скаул мельтешили на краю схватки, неподалеку от воинов клана самого Диколапа. С каждым новым вздохом вокруг убогих прислужников Танкуоля все туже затягивалась петля, с каждым убитым предателем подавлялась мелочная тирания серого провидца. Его самого Диколап до сих пор не увидел и не учуял, однако успел заметить его ученика и, что важнее, железный ящик, в котором наверняка лежала Червоточина. Запах мастерских Танкуоля был знаком ассасину: тот рыскал по ним много ночей в надежде отыскать серого провидца. Запах исходил от ящика, и весьма сильный. Это подсказало Диколапу, что внутри действительно находится вожделенный артефакт. От Червоточины зависело все. С ее помощью он мог заставить лорда Скролка дать противоядие от хвори, которой заразил его чумной жрец. Диколап даже сейчас чувствовал, как она разъедает его изнутри, высасывает силы, притупляет реакцию, затуманивает разум. Он отомстит чумному владыке. И найдет способ отнять Червоточину у клана Чумы, как только Скролк перестанет представлять для него опасность. Оружие будет в большей сохранности, когда окажется в лапах клана Эшин, и если именно он этому поспособствует, то займет такое положение, что выше его окажутся лишь Повелитель ночи и Мастера смерти. В глазах ассасина появился жадный блеск. Зачем ему ограничивать свое честолюбие? Пронзительный крик возвестил о жестокой гибели нескольких приспешников Танкуоля, которых в одно мгновение испепелило волной искажающего огня, выпущенного орудийной командой клана Скрайр. Тела превратились в обугленные скелеты, еще не успев упасть на землю, тошнотворно сладкий запах горелого мяса и шерсти разнесся по хитросплетениям каменных туннелей людей, которые стали ареной триумфа Диколапа. Повелитель ассасинов покрутил усы, воображая миг своего освобождения от власти Скролка. Внезапно его внимание привлек новый запах. Очень знакомый запах. Ученик серого провидца, попав в засаду сбежал по скавенскому туннелю. А теперь жалкий Кратч явился обратно и вел за собой не особенно обрадованных этому возвращению трусов. Диколап с удовлетворением заметил, что железный ящик по-прежнему с ними. И куда меньший восторг вызвало то, что хозяин Кратча наконец-то счел нужным вступить в противоборство. Танкуоль шагал позади несчастного ученика, постоянно подталкивая его в спину. Рядом с серым провидцем, покачиваясь, шел огромный крысоогр. Когда мутант выбрался из туннеля и выпрямился во весь рост, даже Диколап затрепетал от страха. Зверь был громадным, он превосходил даже крысоогров, которых ассасин раздобыл у мастеров стай! Мгновение назад Диколап рвался в бой, а теперь обнаружил, что держится позади и раздает приказы прислужникам. Пусть они рискуют, а он постоит в стороне, чтобы лучше реагировать на перемены в происходящем. Как только мутанта Костодера одолеют, тогда и Диколап вступит в бой. Если, конечно, Танкуоль к тому времени растратит свои магические силы. Серый провидец выругался сквозь зубы. Кратч, этот трусливый идиот, не рассказал ему и половины! Здесь была не просто засада Диколапа и убийц из клана Эшин, не просто какой-то нездоровый союз между кланами Эшин и Творцов! Танкуоль разглядел воинов всех крупных кланов Нижнего Альтдорфа, которые бились с остатками верных ему скавенов, охранявших вход в туннель. Он почуял заговор! Все кланы Нижнего Альтдорфа пошли на этот бесчестный ход ради того, чтобы уничтожить его и захватить Червоточину! Глаза серого провидца сузились от ненависти. Был лишь один скавен, способный создать подобный союз! Диколап — всего лишь ширма, настоящий злодей — дряхлый подонок Траткви! Ну что ж, если Траткви думает, что сумеет построить свой еретический «Новый Скавенгниль» на костях Танкуоля, то эта старая, испорченная крыса глупее целого мешка гоблинов! — Нам нужно бежать-спасаться! — заскулил Кратч, когда наставник толкнул его вперед. Железы адепта выпустили волну мускуса при виде жуткой расправы крысоогров Диколапа над несколькими воинами клана Скаб. Серый провидец зарычал на своего прислужника. — Отрасти селезенку, трусливое мясо! — рявкнул он, заставляя обезумевшего ученика продвинуться еще на пару шагов, а затем бросил взгляд через плечо, чтобы убедиться, рядом ли Костодер. — Мы должны сразиться-победить или умереть-умереть! Для пущей убедительности Танкуоль ударил посохом об пол. И тут же где-то в темноте взревела боевая джизель, пуля из искажающего камня разнесла череп шпиону клана Скаул в нескольких футах позади. Серый провидец безотчетно припал к земле и прикрылся телом Кратча, а тот попытался вырваться из яростной хватки наставника. — Это безнадежно! — скулил ученик. Танкуоль попытался поднести к носу коробочку из черепа крысы, умудряясь удерживать и ее, и посох в одной лапе. От опьяняющего жара по его венам потекло расплавленное железо, подавляя переполнивший тело страх. Ощущение пламени успокоило нутро серого провидца. Его глаза превратились в горячие лужицы крови, испещренные золотыми крапинками. Танкуоль впился взглядом в морду Кратча и зловещим шепотом произнес: — Я одолжу твою силу, ученик-последователь. Объединю ее со своей, — добавил он с ехидной усмешкой. — И использую, чтобы разжечь ужас. Его посох начал светиться зеленым. Еще несколько варповых пуль устремились к серому провидцу, но их отбросило в сторону невидимой силой его магии. — Использую, чтобы насытить битву. Посох превратился в полосу зеленого пламени, талисманы и амулеты заплясали на промозглом ветру, который со свистом раздувал и рвал шерсть каждого скавена. — Использую, чтобы вызвать голод в животах и умах предателей и еретиков! Кратч почувствовал, как сила Танкуоля пожирает его собственную, вытягивает ее из самой души, питая ненасытную утробу серого провидца. Ученик ощутил, что слабеет, его дух словно вырвали из плоти. Битва вокруг утихла. Скавены — и соратники, и враги — отпрянули от обоих серых провидцев. Шерсть каждого крысолюда встала дыбом, железы начали источать запах страха, а все чувства сотрясла зловещая сила магии. Глаза Танкуоля горели безумным огнем. Из его рта текла кровавая пена, вместе со словами оттуда летели черные брызги. — Чтобы вызвать-призвать Черный голод! Под бешеный вопль серого провидца из навершия его посоха вырвались чудовищные потоки силы и пронзили всех, кто стоял перед ним. Глаза всякого пораженного существа остекленели и почернели, наполнившись кровью, а сознание потухло. Это затронуло всех: скавенов, крысоогров, гигантских крыс. Их захлестнул неодолимый порыв, всепоглощающее желание. Толпу снедал ужасный голод. Голод, который можно утолить лишь теплой плотью, сочащейся кровью! Армия Диколапа превратилась в рычащую и разъяренную свору, в зверей, охваченных примитивным желанием сожрать своих. Во власти этой жажды они отбросили и оружие, и разум. Погонщики клана Творцов запрыгивали на спины своих крысоогров, терзали и рвали их дубленую плоть клыками и когтями. Клановые крысы вцеплялись в глотки бегущих-по-стокам, а стрелки клана Скрайр, побросав сложное, причудливое оружие, впивались в тела павших собратьев. Кратч лишь смутно видел это кровавое зрелище, его чувства постепенно угасали: заклинание Танкуоля все больше и больше поглощало внутреннюю сущность ученика. Приходилось сосредотачиваться и прилагать усилия, чтобы заставлять сердце биться, а легкие — втягивать воздух. Лапы Кратча дрожали, кости, казалось, стали невероятно тяжелыми. Ему почудилось, что глаза уже проваливаются внутрь черепа, что рядом раздается сардонический смех Рогатой Крысы. Внезапно Кратч почувствовал, как в него вливается поток невероятной силы, который почти до краев наполнил слабеющий дух. Адепт пытался взять ее под контроль, не позволить выжечь его разум и душу. Он ощутил, как поводья, направлявшие эту силу, проникли в кости и связали его с каждым существом, чей мозг полнился Черным голодом. Кратч изо всех сил старался не впустить в себя общее помешательство, хотя и осознавал ужасные последствия попытки изгнать заклинания: на него тут же набросится мстительная толпа. Краем глаза Кратч заметил торжествующую ухмылку Танкуоля. — Быстрей-скорей! — рявкнул серый провидец на своих сторонников. — Мы должны бежать-исчезнуть! Ему не пришлось уговаривать оскудевшую свиту, перепуганную чудовищным зверством, которое вызвало заклинание. Осторожно обойдя свору пожиравших друг друга существ, несколько десятков крысолюдов помчались по каменным туннелям. Серый провидец поспешил за ними, а рядом, как и всегда, держался громадный Костодер. Танкуоль поймал Скрима Грызохвоста за изуродованный обрубок хвоста и подтащил к себе. — В Нижний Альтдорф не вернемся, — предупредил он шпиона клана Скаул. — Там все нам враги! Засаду устроил ваш Совет! — Куда-куда же, могучий? — спросил Скрим, дрожа от страха и беспокойства. — Подальше от предателей! — рявкнул Танкуоль и ткнул когтистым пальцем в сводчатый потолок над головой. — Наверх, где нас не найдут. В приступе мстительной ярости серый провидец заскрежетал зубами. — Я сообщу о себе Нижнему Альтдорфу, когда буду готов. По-своему сообщу. Кратч изо всех сил старался обуздать силу заклинания, став такой же ее жертвой, как и любой из обезумевших негодяев, которые когтями и клыками прокладывали путь сквозь армию скавенов. Разум адепта кипел от предательства наставника. Танкуоль перенаправил заклинание с себя на ученика и обрек того на медленную смерть. Тайные силы, которыми пытался управлять Кратч, в конце концов прорвутся, изломают его плоть, а душу превратят в порождение самых черных кошмаров. Кратч не хотел соглашаться с таким позорным концом, но вид обезумевшей толпы лишь укрепил его в решении не разрушать магию серого провидца. Пока держалось заклинание, Кратч оставался в эпицентре бури. А стоит разрушить чары — и он станет ее частью, беззащитным одиночкой перед вооруженной клыками и когтями безумной стаей. Где-то вдали выстрелила искажающая джизель. Раненный в голову, Кратч рухнул на землю. Падая, он почувствовал, как магия испаряется. Кратч стиснул зубы, ожидая, что стая кинется на него. Прошла почти минута, прежде чем он осмелился открыть глаза. И недоверчиво моргнул. Никто не бросился на него, поскольку никого не осталось. Большая часть армии Диколапа превратилась в ошметки мяса, забившие туннель канализации. А те, кто уцелел, свернулись в дрожащие клубки, тяжело и хрипло дыша. Их тела пытались оправиться после яростного безумия. Пройдет много дней, прежде чем они восстановятся после Черного голода, если вообще смогут это сделать. Кратч смутно различил резкие голоса скавенов, которые о чем-то спорили. Затем разглядел четырех крысолюдов в черных плащах и кожаных накидках клана Эшин. Один держал в лапах дымящуюся джизель и гневно указывал на чудовищную бойню, истребившую армию Диколапа. Другой скавен, более крупный и грузный, чем владелец джизели, зарычал и огрызнулся на разгоряченного стрелка. Внезапно крупный скавен, которым, по мнению Кратча, был не кто иной, как сам Диколап, ударил строптивого прислужника в глаз. Стрелок немедленно ответил тычком в грудь и спровоцировал ассасина. Кулак Диколапа, превратившись в размытое пятно, с яростной жестокостью измолотил бунтовщика. Суровое наказание подстегнуло двух других крысолюдов клана Эшин. Один, извиваясь точно угорь, забрался в узкую трубу и начал спускаться по этой тесной металлической шахте. Другой нырнул в вонючий канал и исчез из виду. Оставив мертвого стрелка, Диколап взглянул на трубу, а затем на поток грязной воды. Кратч догадывался, какие мысли проносились в извращенном мозгу ассасина. Тот смог бы поймать одного из сбежавших приспешников, но никак не обоих, прежде чем они успеют вернуться в Нижний Альтдорф и доложить его врагам и соперникам о поражении. И если к тому времени, как Диколап появится в городе, он лишится только места предводителя клана это можно будет посчитать благословением Рогатой. Ассасин, похоже, пришел к тому же выводу. Он угрюмо развернулся и поспешил прочь по туннелю, который должен был увести его подальше от города скавенов. Кратч дождался, пока Диколап исчезнет из виду, и лишь тогда осмелился пошевелиться. Он прикоснулся к окровавленной голове. Выстрел джизели чудесным образом отрикошетил от одного из маленьких рожек. Верный знак божественного благословения. Рогатая Крыса пощадила его. Пощадила ради праведной мести предателю-Танкуолю. Кратч стиснул зубы. Бывший хозяин считает его мертвым? Что ж, адепт покажет ему, насколько ошибочна такая самонадеянность, а потом позволит смерти обрушиться на гниющую плоть серого провидца. Да, подумал Кратч, он отомстит Танкуолю. Его кровожадная ухмылка сделалась шире, когда он снова взглянул на туннель, по которому сбежал Диколап. Что ж, кое у кого было даже больше, чем у самого адепта, причин ненавидеть серого провидца. И этот кое-кто поможет ему отомстить! Полурослик Мау проснулся, словно от толчка. Он стукнул себя кулачком по голове, пытаясь выбить остатки похмелья. Попытка не увенчалась успехом, а сделала все только хуже, поскольку в ушах по-прежнему стоял звон. Нет, не звон. Шуршание. Странный треск, как будто бобер грыз корни старого дуба. Полурослик встрепенулся, едва не ударившись головой о крышку стола. Его лавка была забита товарами до потолка, а Мау на своем набитом соломой шерстяном матрасе расположился под одним из антикварных столиков. Удобнее, чем заводить отдельную спальню. Так он, вооружившись надежным мушкетоном, мог следить за товаром на случай, если какой-нибудь вор окажется достаточно наглым, чтобы испытать решимость скупщика краденого. Мау перевернулся, его ноги коснулись холодного металлического ствола, и с губ сорвалось угрюмое ворчание. Толстые пальцы полурослика сжали приклад. В раздававшемся шуме была некая закономерность, целеустремленность не свойственная беготне крыс или ночным блужданиям кошек. В портовых районах даже для скупщика краденого воры представляли постоянную опасность. Выползая из-под стола, полурослик повел из стороны в сторону похожим на воронку дулом мушкетона. Мау надеялся, что после выстрела останется достаточно того, что можно будет продать лекарям в университете. Даже полурослик чувствовал уколы стыда, загоняя ошметки мертвых воров свинопасам. Настойчивое поскребывание доносилось от двери черного хода, и скупщик начал осторожно красться сквозь темную лавку к источнику шума. Он ударился пальцем ноги о чучело пантеры и выругался. Тот, кто возился у двери, должно быть, услышал его. Царапанье стихло. Однако ненадолго. Через несколько мгновений оно возобновилось с новой силой и упорством. Полурослик занял позицию за деревянным прилавком, взвел курок и нацелил мушкетон на дверь. Как только она откроется, Мау выстрелит и превратит лицо незадачливого вора в фарш. Мгновение спустя полурослик узнал, насколько странным был непрошеный гость. Прогрызенная почти до основания дверь наконец поддалась и упала внутрь. Лучше, чем «прогрызенная», и слова-то было не подобрать, ведь ни киркой, ни топором такой жуткой работы не проделать. Сквозь дыру, заставив выгнуться и треснуть каркас двери, протиснулась настолько кошмарная и отвратительная тварь, что скупщик застыл от ужаса. Существо походило на крысу, только было больше. Намного больше. Громадным. С таким могли сравниться лишь чудовища из баек странников о Горах Скорби. Назвать такую тварь крысой — все равно что назвать грифона воробушком. Существо кралось сквозь темную лавку и волокло за собой чешуйчатый хвост. На почти безволосом теле сочились язвы и чернели струпья, а обожженная морда напоминала череп. Мушкетон выпал из онемевших пальцев скупщика и с грохотом покатился по полу. Чудовищная крыса повернула голову, ее глаза-бусинки нацелились на полурослика. Затем она принюхалась, приподнявшись на манер своих крошечных сородичей, и заверещала, демонстрируя огромные клыки. А когда снова опустилась на пол, Мау подумал, что его сердце сейчас обратится в камень. Он просто помрет от страха, если эта тварь приблизится к нему хоть на шаг. Крысоподобное чудище вместо этого развернулось и побежало прочь, пробираясь между полок и столов. Оно разворошило груду старых рубашек и изъеденных молью блузок. Под ними в пол был врезан железный сейф. Тварь снова жадно заверещала. Полурослик, не смея даже выругаться, наблюдал, как она принялась грызть железо. В сейфе Мау держал все свое состояние: золото и серебро, полученные с вороватых клиентов, драгоценные камни и украшения, накопленные за долгие годы, и даже те странные черно-зеленые камни, которые Кемпф называл чудокамнями. Однако у полурослика имелось кое-что куда более ценное. Такое в железный ящик не запрешь. Поэтому, едва заслышав, как клыки зверя вгрызаются в металл, Мау решил спасать свою драгоценную холеную шкуру и выскользнул через пробитую дверь. Волосатые ноги унесли его за целый квартал от лавки, и только тогда он завопил. Пока ему удалось убедить всех, что он не пьян и не обезумел, пока над ним перестали смеяться и согласились пойти в лавку, монстр прогрыз сейф и исчез. Странно, но золото, серебро, драгоценные камни и украшения уцелели. Они были просто разбросаны по полу. Не хватало лишь осколков чудокамня. Глава десятая ТЕНИ АЛЬТДОРФА — Где Ганс Дитрих? Вслед за вопросом раздался резкий, леденящий душу крик, который взлетел к стропилам «Короны и двух заседателей». Спрашивал весьма разозленный Густав Фольк, а предметом его особого внимания был Мюллер. С контрабандиста сорвали повязку, и затянутый в перчатку палец Фолька без особой нежности копался в покрытой шрамами глазнице. Его лицо расплылось в злобной усмешке, когда из пустой впадины хлынула кровь, а крик Мюллера сделался громче. — Так где же твой босс? — низким рычащим голосом повторил Фольк и надавил сильнее. Слуги и посетители таверны и пристроенного к ней борделя толпились в главном зале, прямо под покрытой ковром лестницей, которая вела в комнаты наверху. Головорезы Фолька прочесали здание и согнали всех, кого нашли, к подножию лестницы, где те перетаптывались беспокойной и напуганной толпой. Несколько бандитов держали наготове пистолеты со стальными стволами, отчего даже самые отчаянные остерегались бросаться на них. Кровавое представление, которое устроили с теми немногими, кто отказался принять приглашение Фолька, удержало горячие головы от смелых идей. Никому не хотелось, рискуя жизнью, рисоваться перед девками и завсегдатаями пивных. — Я… я не зна… Не-е-ет! Мюллер опять закричал, из его глазницы забила еще одна красная струйка. С кожаной куртки Фолька капала кровь. — Неправильный ответ! — прорычал тот, нажимая сильнее и заставляя контрабандиста снова и снова вопить. — Он говорит правду! — раздался пронзительный голос. Не вынимая палец из глазницы Мюллера, Фольк медленно повернул голову. Главарь банды окинул взглядом толпу перепуганных пленников, а затем посмотрел на ближайшего из своих бандитов. — Какая из шлюх заговорила? Звероподобный детина прорычал что-то в ответ, потом протиснулся сквозь толпу и вытащил наружу Аргулу. Затем толкнул женщину вперед, и она упала к ногам Фолька. Тот, не выпуская из рук лицо Мюллера, пристально посмотрел на женщину. — Ладно, сучка, раз ты говоришь, что он не знает, я тебе поверю. Фольк в последний раз яростно ткнул пальцем в глазницу Мюллера, а после отдернул руку. Искалеченный мужчина, визжа, рухнул на пол. По изуродованному лицу текла кровь. Пока Аргула в ужасе таращилась на это жуткое зрелище, окровавленные пальцы Фолька вцепились ей в волосы и подняли на ноги. — Начинай говорить, или я тебя порежу, — вытаскивая кинжал, предупредил бандит. Он посмотрел Аргуле в глаза, и его улыбка превратилась в презрительную усмешку. — И начну не с лица, а с того, за что парни тебе платят. Женщина бросила отчаянный взгляд на толпу клиентов, слуг и друзей, умоляя о помощи. Но смелости встретиться с ней глазами хватило только у бывшего хирурга Густава Шлехта. Вид у похожего на кабана мужчины был не такой беспомощный, как у остальных. На его лице сияла плотоядная улыбка злобного ребенка, который наблюдает за тем, как старший брат отрывает мухе крылья. От такого бездушия сердце Аргулы заколотилось сильнее, чем от страха. Ей никто не поможет, а будь у Густава хоть крошечный шанс, он бы просто присоединился к мучителю! — Ганс был здесь, — простонала Аргула: Фольк тянул ее за волосы, заставляя от боли подниматься на цыпочки. — Вот этот, — продолжила она, указывая на стонавшего Мюллера, — и тот, которого вы убили наверху, принесли Ганса сюда, но потом пришел кто-то другой и перенес его в другое место. — Видите, герр Фольк, я говорил вам правду. — Слова аптекаря несколько заглушала окровавленная тряпка, которую он прижимал к уголку рта. — Заткнись, шарлатан, — прорычал главарь банды, даже не взглянув на Кавольского. — Или хочешь снова подавиться зубами? Отпрянув от жестокого бандита, аптекарь покачал головой. Он-то сообщил банде Фолька о тайном убежище Дитриха в расчете на легкую поживу. Но быстро сообразил, что удачей будет убраться, сохранив собственную жизнь. Если бы люди Фолька не нашли Мюллера и Вильгельма, Кавольский был бы уже мертв. И он это прекрасно понимал. Хотя Фольк все еще мог убить его, если Ганс так и не найдется. Жестокая и бесчеловечная улыбка Густава Фолька казалась почти змеиной. Он почти прижался к лицу Аргулы и сверлил ее кровожадным взглядом. — Итак, шлюха, кто и куда перенес этого ублюдка? — Он вывернул руку, заставляя женщину неловко наклонить голову и смотреть, как кинжал медленно скользит по ее телу, отрезая тонкую кружевную ленту от корсажа. — Можешь говорить, можешь кричать, но я все узнаю, и никто меня не остановит. Внезапно по таверне прокатилась волна холода, от которого вздрогнули и бандиты, и их жертвы. На бутылках за стойкой появился иней. От ставшего ледяным воздуха заскрипело дерево. Темнота в таверне, казалось, становилась все гуще, в каждой тени чудилась затаенная угроза. — Не спускайте глаз с пленников! — рявкнул Фольк. И он, и его люди развернулись и наблюдали за жутким, сверхъестественным зрелищем, которое разворачивалось вокруг. Бандит притянул к себе Аргулу и обхватил ее пышную грудь, используя хозяйку борделя как живой щит против невидимой опасности, что обрушилась на «Корону и двух заседателей». Внезапно один из головорезов Фолька вскрикнул. Тут же завопил второй. Оба они упали, их головы были пробиты чем-то похожим на ножи из плотной тени. На глазах остальных членов шайки магические клинки начали блекнуть и втягиваться в раны, из которых текла кровь. — Вон там! — прорычал бандит с черными зубами, указывая на лестницу, и выстрелил из пистолета. Он промахнулся мимо закутанного в серые одежды мрачного видения, пуля попала в потолок. Все взгляды обратились к таинственной фигуре. Как бы далеко от нее ни находились люди, каждого пронзали сверкающие глаза, в глубине которых словно клубилась буря. В них таились суровое осуждение, безжалостная справедливость и обещание смерти любому, кто бросит вызов железной воле, скрытой за этим стальным взглядом. — Убить его! — Окрик Фолька разрушил благоговейное молчание, охватившее его людей. Стрелявший в колдуна бандит опустил пистолет и попытался достать меч. К нему присоединились еще двое. Прежде чем взяться за клинки, они выстрелили, но тоже не смогли поразить цель. Призрачная фигура, казалось, изогнулась и исказилась, увернувшись от стремительно летящих пуль. Те, не причинив вреда, застряли в потолке «Короны и двух заседателей». С укрытых шарфом губ сорвалось насмешливое шипение. Тени ринулись к лестнице и мантией тьмы окутали колдуна, сделав его невидимым. Бандиты задрожали, их свирепая храбрость померкла перед устрашающим проявлением загадочной силы. — Это всего лишь трюк! — взревел Фольк, не спеша присоединяться к своим людям и не выпуская живой щит из рук. — Убейте его! Ободрение жестокого вожака вернуло головорезам решимость. Бледные, они заставили себя дерзко зарычать, глядя на чернильное облако тьмы, окутавшее верхнюю площадку лестницы. Один из бандитов начал подниматься по ступенькам, пальцы судорожно обхватили рукоять меча. Не успел негодяй пройти и трех шагов, как темная пелена заклубилась и зловещим туманом потянулась к нему. Бандит принялся с криками разить бесформенную стену ночи. Мгновение — и его окутали тени. Еще мгновение — и его тело рухнуло на деревянную балюстраду. Уже мертвым он упал на пол. Горло бандита было перерезано, а на лице застыло выражение ужаса. Его приятели даже не успели оправиться от вида столь стремительной гибели и пойти в атаку или отступить, как на них обрушилась и окутала скрывавшая колдуна тьма. Коротко лязгнули мечи, раздалось отвратительное бульканье и жалобный стон, а после снова воцарилась тишина. Из черной мглы появился один из головорезов. Покачнувшись, он упал и покатился вниз по ступеням. Словно внезапно налетевшим штормом, покров теней унесло прочь, темные ленты, извиваясь, ускользали обратно во мрак таверны. Взглядам вновь предстал магистр в сером плаще. В руке он сжимал окровавленный меч, а у ног его лежало тело третьего бандита. Суровые глаза колдуна осуждающе смотрели на стоявших внизу людей. Под пристальным вниманием этого безжалостного взгляда в людях Фолька увяли остатки их раболепной отваги. Завопив от ужаса, два последних бандита бросили оружие и кинулись к двери. Колдун не сдвинулся с места, лишь поднял руку. Из маслянистой тьмы, покрывавшей его пальцы, вырвались ленты теней и сразили удиравших головорезов. Те зашатались и рухнули, пронзенные магическими клинками колдуна. У воров нет чести, а к убийцам не проявляют благородства. Густав Фольк содрогнулся. Впервые с тех пор, как он стал достаточно взрослым, чтобы называть себя мужчиной, главарь банды испытывал настоящий ужас. Его взгляд забегал из стороны в сторону, выискивая какой-нибудь путь к спасению, какое-нибудь убежище. В тисках его хватки застонала Аргула. На губах Фолька появилась крысиная усмешка. Он заставил женщину подняться на цыпочки и полностью укрылся за ее статной фигурой от безмолвного существа, стоявшего на лестнице. Фольк прижал к шее Аргулы кинжал. По стали стекла крошечная капля крови. — Не подходи, колдун! — крикнул он, но в голосе прозвучала скорее паника, чем угроза. — Еще шаг, и я выпотрошу эту шлюху как свинью! Колдун стоял неподвижно и не сводил глаз с главаря. Лицо Фолька расплылось в кривой усмешке. Он медленно попятился через питейный зал, волоча за собой Аргулу. Его отступление прервала леденящая боль, пронзившая живот и спину. Кинжал выпал из онемевшей руки бандита, жизнь и сила иссякли в его венах. Аргула выскользнула из ослабевшей хватки и, дрожа, отпрянула от бандита. Фольк недоуменно уставился на алое пятно, которое медленно расползалось по его куртке. Затем перевел недоверчивый взгляд на неподвижную фигуру на лестнице. Иллюзия постепенно растаяла, а настоящий колдун вышел из-за спины раненого бандита с мокрым от крови Фолька мечом. Безжалостным взглядом магистр впился в лицо умирающего, а тот упал перед ним на колени. — Когда предстанешь перед Морром, скажи ему, что идут и другие, — прошипел колдун. Со сдавленным хрипом Фольк рухнул на пол. Колдун отвернулся и устремил стальной взгляд на пленников. Если перед шайкой преступников толпа съеживалась, то перед магистром в сером плаще она затрепетала. А тот поднял руку, которую больше не покрывала перчатка из таинственных теней, и указал на Аргулу. — Контрабандист. Куда его увезли? До чудовищной жестокости Густава Фолька Аргула готова была оставаться стойкой и непокорной. Пожертвовать собственной жизнью, если понадобится, ради защиты своего кавалера. Но перед лицом пугающей угрозы, исходившей от слов колдуна, ее мужество зачахло. — Он наверху, — дрожащим от страха и вины голос произнесла она. — Ганс сейчас в старом схроне для жрецов. — Показывай, — приказал волшебник. Аргула нехотя обошла распростертые тела убитых бандитов, стараясь не смотреть на их уродливые почерневшие раны. Она скорее ощущала, чем слышала, что магистр следует за ней. От самого его присутствия исходила аура неправильности, оскорбления всего естественного и чистого. Резкий крик заставил Аргулу обернуться. Аптекарь Кавольский лежал на полу, схватившись за окровавленную ногу, и стонал. Густав Шлехт стоял над ним, сжимая в грязном кулаке жуткого вида хирургический крюк. Он посмотрел на Аргулу с той же садистской улыбкой, как и тогда когда ей угрожал Фольк. — Хлыщ упал и ушибся, — прохрипел Шлехт, и голос его сочился жестоким весельем. — Я подумал его осмотреть. В конце концов, я в некотором роде врач. Он рассмеялся над собственной грубой шуткой. Операции, даже простые швы, которые Шлехту приходилось накладывать раненым вышибалам и завсегдатаям баров, были для него не врачеванием, а скорее, оправданием потворства собственному садизму. Аргула оглянулась на колдуна, ожидая, что тот вступится и избавит аптекаря от жестокого Шлехта. Но увидела все то же мрачное лицо, наблюдавшее за ней из тени серого капюшона. Безжалостный и неумолимый, колдун продолжал идти за Аргулой, совершенно не обращая внимания на тяжелое положение осведомителя Фолька. Связавшись с бандитами, Сергей Кавольский заслужил свой удел. Схрон был крошечной нишей за шкафом одной из спален. Аргула отодвинула в сторону вешалки с платьями, заполнявшие все пространство, и открыла маленькую, окованную железом дверцу. Пережиток времен Ульриканского раскола, когда культ Ульрика пытался очистить Альтдорф от веры в Зигмара. Во многих старых домах были такие тайники. Приюты и убежища для преследуемых жрецов. Места, откуда культ Зигмара мог продолжать служение, поддерживать свое влияние в Альтдорфе. Теперь же в крохотной комнатке скрывалось духовное лицо совсем иного сорта. Лени Клейфот, скромная жрица Шалльи, съежилась напротив дверного проема, ее лицо пылало смиренным вызовом. Приверженцы ненасилия, члены ее ордена едва ли смогли бы противостоять таким жестоким людям, как головорезы Фолька, но в то же время убийство жрицы было одним из немногих злодеяний, которые даже у самого гнусного преступника вызывали угрызения совести. Когда Лени увидела серую фигуру, стоявшую позади Аргулы, выражение ее лица изменилось, став строгим и неуверенным. Она печально посмотрела на хозяйку борделя и позволила той проскользнуть мимо нее в маленькую комнату. Аргула бросилась к груде одеял, на которых лежал бледный Ганс, напоминавший отвратительное пугало. Бурая жижа стекала с его тела, уродливые зеленые черви ползали под кожей. Стон, который вырвался из груди контрабандиста, тут же заглушил плач его женщины. — Докладывай, — проскрежетал холодный голос колдуна, оторвав Лени от созерцания горестной сцены. — Я ухаживала за этим человеком в меру своих способностей, — ответила она. — Возносила молитвы богине и воскурила благовония во имя страдальца. Я… — от чувства вины ее голос сделался слабым, — я позволила ему выпить священные слезы и назначила другие предписанные процедуры. — Результаты. Лени покачала головой, стараясь сдержать слезы. — Бедолага не реагирует, хворь продолжает расти и распространяться. Нам остается лишь молиться богине. — Это яд, а не настоящая болезнь, — произнес колдун, указывая на истерзанное тело контрабандиста. — Он нападает на то, что находится внутри человека, а не на самого человека. Твоя неспособность исцелить его подтверждает природу этого зла. Жрица расправила плечи и свирепо взглянула на магистра. — Даже если я потерплю неудачу, то все равно должна попытаться помочь! Мрачный смешок сорвался с невидимых губ колдуна, которого позабавила смелость жрицы и ее верность клятвам. — Восхитительно, но бесполезно. — Его грозовой взгляд вернулся к страдающему Гансу. — Если ты и можешь оказать ему помощь, то лишь ту, которую запрещают твои обеты. Его пальцы растопырились и стали похожи на лапу хищника. В ответ на жест колдуна из темноты комнаты выползли ленты теней и оплели голову Ганса. Контрабандист охнул, его тело забилось под одеялами, Аргула беспомощно пыталась стряхнуть с его лица удушающую тьму. Минута, не больше, и Ганс затих. Аргула держала его за руку и всхлипывала, чувствуя, как жизнь покидает несчастного. В то же мгновение тени рассеялись. Ганс был мертв. — Избавление от агонии, — сказал колдун, обращаясь к Лени, а когда взглянул на жрицу, в его серых глазах впервые мелькнуло сочувствие. — Вечный покой. Сочувствие растаяло, стальной взгляд вновь наполнился огнем и осуждением. — Проверь женщину, нет ли у нее признаков заражения, — приказал жрице магистр, — Баер прибудет, чтобы сжечь труп. Мой прислужник заберет твои записи в обычное время. — Повинуюсь, — произнесла Лени, и в ее тоне прозвучала покорность, пронизанная в равной степени уважением и страхом. Вот и все. Словно выжженный рассветом клочок затянувшейся ночи, колдун исчез. Остались лишь пустой дверной проем и тесный чулан. После третьей попытки Скрим Грызохвост смог наконец предложить убежище, которое не слишком принижало достоинство и положение серого провидца Танкуоля. Новым логовом скавенского жреца-колдуна стал старый особняк на процветающей Рейкхох-Прахштрассе. Здание стояло в стороне от других и долгие годы было заброшено. Жившие по соседству люди его избегали. О последней обитательнице особняка, графине Элеоноре Дарье ди Арджентиссо, ходили отвратительные слухи. Поговаривали и о вампиризме, и о злодеяниях еще более чудовищных. Танкуоля суеверный страх людей беспокоил лишь в той мере, в какой тот соответствовал его собственным целям. Если рассказы о вампирах и привидениях не дадут глупым животным нарушить его уединение, тем лучше. Серому провидцу хватало живых, покрытых шерстью врагов, о которых стоило тревожиться. Добавлять к ним еще и фантомы с призраками ни к чему. Танкуоль крался по пыльным коридорам особняка, под его ногами хрустели сухие листья. Он сморщил нос, едва не влетев в затянувшую весь коридор огромную паутину. В гневе серый провидец ударил по ней посохом и раздавил железным наконечником толстобрюхого паука. После событий в Лабиринте Безжалостного Покаяния Танкуоль не был настроен терпеть жуков, пауков и прочих подобных тварей. Будь у него лишние прислужники, он бы велел обыскать дом от чердака до подвала и уничтожить всех ползучих обитателей. К сожалению, лишних прислужников у Танкуоля не было. Из засады, устроенной Скратчем Диколапом и вероломными вождями кланов Нижнего Альтдорфа, выбралась едва ли пара дюжин скавенов. Большинство — шпионы Скрима и инженеры-колдуны Вискитта Огнеклыка. Это было даже к лучшему: в нынешних обстоятельствах они гораздо ценнее и полезнее батальона штурмовиков. Кстати оказалось и малое их число: будь их больше, они могли бы решить, что вернут себе милость Нижнего Альтдорфа, передав Танкуоля своим прежним хозяевам. К счастью, уцелело столь ничтожное количество скавенов, что они не отважились бы причинить какой-нибудь вред колдуну, обладавшему пугающей мощью. Но даже если бы рискнули, не стоило забывать о Костодере. После побега из канализации Танкуоль был настороже и держал своего смышленого и хитрого телохранителя как можно ближе. Правда, из-за этого страдали дверные проемы и потолки особняка, но ведь люди все равно его покинули. Важнее паранойи Скрима по поводу следов, которые оставляло их краткое пребывание, было держать крысоогра там, где он смог бы расправиться с врагами своего хозяина раньше, чем те поставят под удар ценную шкуру серого провидца. Было еще несколько крысолюдов, которые выбрались из канализации вместе со шпионами клана Скаул и инженерами-колдунами клана Скрайр. Но Танкуоль видел мало смысла в том, чтобы держать вокруг себя разношерстную когтистую армию клановых крыс и погонщиков. Особенно если это могло натолкнуть Скрима или Огнеклыка на скверные замыслы. Излишкам войска нашлось другое применение, которое больше помогло Танкуолю, чем их умение ловить крыс или носить оружие. Все рабы серого провидца вернулись в Нижний Альтдорф, где он не осмелился бы показаться. А самым важным было не сорвать эксперименты с Червоточиной. Без численного превосходства и лидеров потрепанные скавены стали для опытов Танкуоля идеальной заменой рабам. Конечно, вероломные трусы так не считали, но серый провидец умел навязать свою волю. В просторных старых кухнях особняка Вискитт Огнеклык создал примитивную лабораторию и даже соорудил сложную систему труб для отвода дыма из импровизированного горна в подвал. В конце концов, все-таки непорядок, если из якобы пустующего дома поднимается дым. Это было как раз то, что могло заинтересовать человечишек. Огнеклык набросился на эксперименты со своей обычной хитромудростью и зловещими идеями. Используя кладовую особняка вместо загона для рабов, он нашел новый способ применять Червоточину, отравляя питьевую воду жалких тварей. Жидкость каким-то образом разбавляла ядовитую заразу, но, если той и не хватало прежней скорости, ужасную силу она сохраняла. Танкуоль был доволен результатами — теперь у него появился еще один способ заражать врагов скавенов. Более того, это заставило серого провидца задуматься о новых возможностях оружия. Возможностях, которые сделают его одним из величайших скавенов, что когда-либо жили. Или, по крайней мере, он станет выше остальных по величию и положению, поскольку ни один крысолюд не мог претендовать на такой успех, блеск и доблесть, как он сам. Танкуоль остановился рядом с одним из рабов-скавенов — стонущим воином, шерсть у которого уже начинала выпадать, а из-под кожи пробивались уродливые, похожие на червей наросты. Серый провидец наблюдал за выражением боли и страданий на морде пленника, представляя на его месте Траткви, Диколапа и всех других предавших его мерзавцев. Он не даст своим врагам времени раскаяться в том, что они обнажили клыки перед серым провидцем Танкуолем! — Скрим! — рыкнул он. Мелкий шпион клана Скаул прокрался в кухню, скользя ногами по гладким мраморным плитам. Его голова задергалась вверх-вниз в испуганном подобострастии. — Возьми своих лучших ищеек! Где-то в этом грязном людском лабиринте найдется место с записями. Человечишки ничего не делают без записей. Я хочу знать, откуда они берут воду! — Воду? — с непониманием спросил Скрим. От этого вопроса на морде Огнеклыка появилось презрение, но инженер-колдун лишь покачал головой и вернулся к своим экспериментам. Танкуоль ощетинился больше от человеческого жеста Огнеклыка, чем от идиотской недальновидности Скрима. — Да-да, воду, тупое мясо! — прорычал серый провидец. Если бы шпион стоял достаточно близко, Танкуоль треснул бы его по морде посохом, а так пришлось ограничиться угрожающей демонстрацией клыков. — У них есть карты, схемы их города. Принеси те, на которых обозначены их каналы и акведуки! Скрим забормотал подобострастные заверения в том, что немедленно выполнит приказ, и с недостойной поспешностью выскочил из импровизированной лаборатории. Танкуоль посмотрел на Огнеклыка и скривил губы от отвращения. Одним почесыванием он убьет сразу двух блох. Образ жизни выродков Нижнего Альтдорфа настолько зависит от людей, что те воруют не только еду и материалы, но даже обычаи и манеры. Серый провидец не сомневался, что источник воды здешние скавены тоже делят с человечишками. Отравив город людей, он одновременно отравит и Нижний Альтдорф вместе со всеми врагами! Такой грандиозный ход мог придумать только его гений! Опустошить столицу людей и в то же время уничтожить мятежных выродков Нижнего Альтдорфа. Кроме того, подумал Танкуоль, если Владыки Разорения выразят недовольство, он всегда сможет переложить вину на Скрима Грызохвоста за то, что тот принес ему неточные карты. Одинокий, мокрый, усталый, с кровавой раной на голове, несчастный Кратч изо всех сил старался не потерять след элитного убийцы из клана Эшин. Страх адепта заглушало острое желание отомстить серому провидцу Танкуолю, которое билось в его сердце и заставляло двигаться вперед. Кратч понимал, что слишком слаб, чтобы в одиночку противостоять Танкуолю. Его коварным планом было убедить Диколапа в том, что для уничтожения их общего врага Кратч ему просто необходим. Казалось, он преследовал убийцу уже несколько часов. Шлепал по вонючей канализации людей и старым, почти заброшенным крысиным ходам, где скрипели перекрытия, а стены осыпались от прикосновения усов. У Диколапа, как и у всех ассасинов клана Эшин, не было личного запаха, поскольку железы ему удалили во время одного из таинственных восточных ритуалов. Но хотя чутье Кратча не могло выделить Диколапа в толпе скавенов, убийца не мог скрыть характерного запаха, общего для всех крысолюдов. Пока дорогу не перебежит кто-нибудь из скавенов, нос Кратча без труда выследит Диколапа. Чутье привело адепта в особенно обветшалую часть канализации. Туннель здесь давным-давно обрушился, и люди просто заложили его кирпичом, а стоки направили в обход поврежденного участка. Подкоп, сквозь который Диколап забрался в позабытую часть туннеля, был настолько плохим, что Кратч усомнился, что его могли сделать люди или скавены. Скорее, уж мутанты или тощие сточные гоблины. Адепт вслед за убийцей пополз по тесному, заваленному мусором лазу. В нос ему ударило зловоние. Это был запах смерти и тления, гнили и разрухи, болезни и разложения. Ни один скавен, столкнувшийся однажды с подобным запахом, не сможет позабыть его никогда. Это был запах прокаженных фанатиков из клана Чумы. Шерсть Кратча встала дыбом, он с трудом подавил желание выпустить струю мускуса. В воздухе висели запахи и других скавенов, и не одного-двух, а десятков. Некоторые были живыми и мерзкими, другие — полными смерти. Кратч содрогнулся от ужаса, осознав, как мало они различаются в этом месте. Он прижался всем телом к узкому туннелю, пытаясь собраться с духом и продолжить путь. Вдалеке чуть слышно прозвучали голоса, что дало ему возможность сосредоточиться на чем-то помимо собственного страха. Один голос был негромким рыком Диколапа, другой — наполненными злобой булькающими хрипами. Адепт напрягся, пытаясь разобрать слова, но расстояние было слишком велико. Очень осторожно, так осторожно, как никогда за всю свою пронизанную интригами и шпионажем жизнь, Кратч подобрался ближе и стиснул зубы, когда тошнотворный запах чумных монахов сделался сильнее. Теперь можно было различить слова. Диколап объяснял предводителю монахов свою недавнюю неудачу. Тон убийцы был до странного подобострастным, лишенным властности и угрозы, присущих вождю клана Нижнего Альтдорфа. На самом деле в словах Диколапа сквозили страх, отчаянная, почти умоляющая тревога, которую Кратч никак не ожидал услышать из уст убийцы. Страх Диколапа раздул пламя его собственного ужаса, и Кратч начал медленно отползать назад. Однако внезапная перемена в разговоре остановила его, Кратч навострил уши, услышав, как хрипящий монах упомянул Танкуоля и Червоточину. Адепт снова подполз ближе, не обращая внимания на вонь смерти и разложения. — … уверен, что за тобой следили? — спросил чумной монах. — Да-да, гиблый, — встревоженным голосом ответил Диколап. — Его запах долго-долго касался моего носа. Разум Кратча обожгло ужасом. Вот ведь дурак-тупица! Думал, что будет преследовать одного из убийц клана Эшин, а тот и не заметит! В панике Кратч пополз прочь. Внезапно его окутало запахом мертвечины. Адепт почувствовал на своих лодыжках крепкие костлявые пальцы, попытался высвободиться, но их хватка была слишком сильной. Извиваясь всем телом, Кратч сумел разглядеть тех, кто его удерживал. Когда-то эти существа были скавенами, но теперь походили скорее на покойников, чем на живых. Лохмотья, которые прежде, возможно, были одеждой, липли к тощим, изможденным телам, головы иссохли, а из впалых глазниц бешено сверкали глаза. Твари блестели от гноя, который, казалось, сочился из каждой их поры. Кратч закричал и забился еще сильнее, с его губ начали сбивчиво слетать слова заклинания. Крепкие лапы обхватили его голову и плечи, сильные ладони зажали рот, прежде чем адепт смог сотворить свою магию. Окруженный со всех сторон, Кратч беспомощно извивался в руках пленителей. Сочившиеся гноем крысолюды внесли свою добычу в огромный склеп. Под их ногами плескались сточные воды. Впереди, на островке из грязи и битых кирпичей, группа скавенов со злобным весельем наблюдала за процессией. Одежды, шкуры и тела были не в таком ужасном состоянии, как у тех жалких существ, которые схватили Кратча, но и на них лежала печать болезней. Даже закутанный в черный плащ Диколап выглядел бледным и немощным, его конечности дрожали, словно от лихорадки. — Смотри-гляди! — прокричал убийца, указывая на Кратча. — Ученик жреца-предателя! Все-все, как я сказал! Облик существа, к которому обращался Диколап, был настолько жутким, что рядом с ним даже тащившие Кратча крысолюды казались воплощением здоровья. Отекший, с покрытым нарывами лицом и почти лысый, если не считать немногих зеленоватых клочьев шерсти, чумной владыка злобно выглядывал из грязных складок капюшона. — Да-а-а, — забулькал он почти лишенным зубов ртом. — Ты сказал правду. На этот раз. Иссохшая рука вынула из кожаного кошеля, который свисал с опоясывающей талию веревки, маленький пузырек. С рассеянным видом чумной владыка бросил его к ногам Диколапа. Склянка поскакала по камням к грязной воде, убийца метнулся следом. Обрюзгшие, больные крысы бросились от него врассыпную. Чумные монахи хохотали над перепуганным ассасином, их голоса звучали мерзостным хором. Диколап поймал пузырек уже в воде и, прижав его к губам перепачканной в зеленой тине лапой, с наслаждением выпил содержимое. Лорд Скролк хмыкнул, глядя на это жалкое представление. — Не бойся-страшись, раб Диколап. Лорд Скролк сдержит-выполнит свое обещание-писк. Ты можешь переждать десять колоколов, прежде чем тебе придется снова зарабатывать-выпрашивать лекарство. Последнее слово чумного владыки прозвучало так, словно в нем заключалось все зло мира. Другие чумные монахи сморщили морды и хрипло забормотали песнь, которая больше походила на жужжание мух. Лорд Скролк протиснулся сквозь толпу одетых в зеленое учеников. Его слезящиеся глаза сосредоточились на Кратче. Взмах покрытой струпьями лапы — и жалкие твари, державшие адепта, опустили его на землю. Они смотрели на владыку Скролка угрюмо, точно побитые псы, которые боятся жестоких капризов своего хозяина. Еще один взмах лапы — и омерзительные крысолюды отступили назад, однако держась достаточно близко, чтобы наброситься на Кратча, если тот попытается сбежать. — Лизоблюд Танкуоля, — произнес Скролк, вперив в Кратча свой мертвенный взгляд. Дыхание чумного владыки напоминало о перепрелой навозной куче, и адепта затошнило. — Глупое мясо, ты шпионишь-разнюхиваешь для своего хозяина? — Губы Скролка раздвинулись, обнажив несколько почерневших клыков, которые все еще продолжали цепляться за десны. — Говори-рассказывай, где твой хозяин и что он украл? Кратч нашел в себе достаточно отчаянной смелости, бы выдавить: — Я-я не служу-повинуюсь вору-предателю Танкуолю! Я-я брат-по-шерсти вашему омерзительному преосвященству, отцу гнили и отчаяния! Смерть предательскому мясу! Смерть-страдание Танкуолю! — Для пущей выразительности он сплюнул, произнеся имя прежнего наставника. Лорд Скролк просто смотрел на скулящего адепта, а с его прокаженной морды не сходил оскал. — Я жела… клан Чумы желает заполучить Червоточину, — прорычал чумной владыка. — Заносчивый Танкуоль нас не интересует. И твоя месть тоже. Скролк махнул лапой. Один из чумных монахов вытащил из-под рясы ржавый кинжал и начал спускаться с каменной насыпи. Кратч упал на колени и затрясся в холодной грязи затопленного склепа. — Милосердия-пощады, великий породитель гибели, господин тысячи болезней! — Адепт заскулил громче, видя, что лесть не замедлила шаги его палача: — Кратч может отвести могущественного лорда Скролка к тому, что украл его бывший учитель-предатель! Скролк подозрительно прищурился, но поднял лапу, останавливая палача. Кратч поспешил объясниться: — Когда я пытался спасти-защитить Червоточину от вора Танкуоля, то оставил на ней свой знак провидца. — Жестом он дал понять, что нацарапал на камне магический символ. — Я смогу увидеть-почуять этот знак, куда бы вор Танкуоль его ни унес. Адепт постучал себя по голове, намекая, что ощущает магическую метку разумом, а вовсе не зрением или чутьем, которые у какого-нибудь другого скавена могли оказаться и получше. Рычание Скролка сделалось чуть тише. Чумной владыка взмахнул покрытой струпьями лапой, и тошнотворные крысолюды, ринувшись вперед, схватили Кратча. Они яростно сорвали с него серые одежды. Теперь он стоял перед насыпью голый и дрожащий. Скролк снова взмахнул лапой, и с груды кирпичей и грязи спустились три чумных монаха, которые несли тело четвертого. Монахи безжалостно сдернули с больного собрата ветхую зеленую рясу и бросили ее Кратчу. Адепт, не отдавая себе отчета, поймал ее. И едва смог подавить желание отшвырнуть подальше эти засаленные тряпки. Он старался не смотреть на них слишком пристально и не обращать внимания на то, что усеянная блохами ткань, казалось, шевелилась под пальцами. — Брат-по-шерсти, — рассмеялся Скролк. — Теперь ты и правда брат. Отвергни лживые слова провидцев и прими истинный лик Рогатой! Приведешь Скролка к Червоточине — станешь чумным жрецом. Предашь, — слово звериным рыком заклокотало в горле Скролка, — и превратишься в мешок гноя. Кратч проследил за вытянутым пальцем чумного владыки и съежился, увидев, что тот указывал на гниющих полумертвецов, которые его притащили. Кратч торопливо натянул зеленую мантию, стараясь изобразить воодушевление. Пока адепт одевался, Диколап подкрался ближе. — Танкуоль не отдаст Червоточину без боя. Его магия могущественна-сильна, а крысоогр стоит пятидесяти чумных монахов! Лорд Скролк свирепо посмотрел на ассасина. — Я разберусь с грязным колдовством провидца, — прохрипел он и снова взмахнул покрытой струпьями лапой. Теперь на его приказ отозвались не скавены с насыпи, а другая группа чумных монахов, собравшихся у кирпичной арки напротив узкого лаза, по которому приполз ученик серого провидца. Крысолюды принялись тянуть тяжелые бронзовые цепи, стараясь вытащить что-то в тускло освещенный склеп. Кратч замер и повернул голову, услышав, как нечто огромное с плеском поплыло по канализационным стокам прямо в затопленное логово чумных монахов. Диколап выхватил свои жуткие мечи и присел, напрягая мускулы и чувствуя, как колотится сердце. Скролк же просто оскалил в улыбке черные зубы. — С Костодером разберутся Мор и Жор. Серый провидец Танкуоль вдохнул щепотку перетертого искажающего камня и хихикнул. Он изучал чертежи, украденные агентами Скрима в одном из общественных зданий Альтдорфа. Скавены унесли десятки самых разных планов — от канализации до имперского зверинца — и сотни бесполезных документов, которые даже самый тупой крысолюд сумел бы определить как никчемные, но именно эти заплесневелые старые карты лучше всего подходили прозорливому Танкуолю. Они были древними, их возраст, по меркам не слишком живучих скавенов, исчислялся сотнями поколений. Карты составили гномы в те далекие времена, когда люди без конца воевали и каждую весну осаждали города друг друга. Жители Альтдорфа, опасаясь за свою безопасность, стремились создать такие каналы снабжения, которые смогли бы устоять при любом нападении, сколь ни велика была бы вражеская армия. В чертежах гномов было решение самой насущной проблемы: надежная и независимая от реки доставка воды. Под самой старой частью человеческого города бородатые твари нашли подземное озеро. С помощью хитроумной сети подземных каналов и труб гномы превратили его в водохранилище, способное очень долго снабжать город. Вбирая воды пролегавших еще глубже ручьев и рек, озеро превращалось практически в бездонный колодец. Да и Скрим неохотно подтвердил, что оно же было главным источником пресной воды для скавенов Нижнего Альтдорфа. Танкуоль весело хлестнул хвостом и, свернув чертежи, сунул их за пояс. Водохранилище было бы идеальным местом для нанесения удара! Одним махом он и отравит самое большое в Империи человеческое поселение, и уничтожит вероломных еретиков Нижнего Альтдорфа! Даже Владыкам Разорения придется склониться перед столь гениальным и мощным ходом. Танкуоль потер лапы, предвкушая почести и награды, которые ему достанутся. Серый провидец поднялся со стула, ножки которого напоминали когтистые лапы, и смахнул с одеяния налипшие частицы ветхой вельветовой обивки. Танкуоль неслышно пошел по пыльным руинам, которые некогда были кабинетом, в трех шагах позади почтительно плелся громадный Костодер. Серый провидец, сморщив нос, принюхался и уловил слабый запах Червоточины. Прислушиваясь к шуму, он спустился на первый этаж особняка и подкрался к комнате, которая раньше была гостиной. От ее прежнего назначения не осталось и следа. Под руководством неистового Огнеклыка это место превратилось в мастерскую, а каждый стол заброшенного особняка приспособили для каменных пестиков и ступок. Подручные инженера-колдуна работали в бешеном темпе, их морды скрывали маски из крысиной кожи и кишок, а руки защищали огромные рукавицы. Скавены перетирали пестиками осколки Червоточины в ядовитое крошево, которое затем пересыпали в винные бутылки, стянутые из подвала. Они опустошали бутылки, выливая невероятно редкие и бесценные вина прямо на пол и подготавливая сосуды для куда более зловещего содержимого. Танкуоль с ухмылкой следил за работой своих прислужников. Совсем скоро остатки Червоточины превратятся в пыль. Все будет готово для удара. И тогда никто не посмеет бросить вызов могуществу и силе серого провидца Танкуоля! От шпилей Скавенгниля до самой глубокой крысиной норы вся Подземная Империя начнет пресмыкаться перед его яростью! Наблюдая за работой приспешников, Танкуоль не обращал особого внимания на то, что именно они делали, и не заметил, как Вискитт Огнеклык тайком высыпал небольшую порцию измельченной Червоточины в маленькую стеклянную сферу и осторожно положил в один из многочисленных мешочков на поясе. Инженер-колдун взглянул на серого провидца и едва сдержал презрительный рык. Скоро настанет время избавить Танкуоля от его заносчивости. Глубоко под улицами Альтдорфа что-то зашевелилось в темноте. Огромные ноздри раздулись, принюхиваясь. Тысячи ароматов проносились сквозь крошечный мозг зверя, но каждый из них быстро отметался. Из мириадов городских запахов — от зловония стоков до благоухания рынков — чуткий нос выделил один, пробудивший интерес зверя. Это был тот самый запах, который уже дважды выманивал его из мрака подземного мира в город наверху. Крысоподобное чудовище поднялось на лапы, сточные воды стекали с его подпаленной шкуры. Влажный холод смрадного канала успокаивал раны, грязный кирпичный пол охлаждал обожженную плоть. Монстру не хотелось покидать свое убежище, но пьянящий запах Червоточины притягивал его, как пламя — мотылька. Он сердито заверещал на самого себя, презирая за порыв, который не мог ни понять, ни контролировать. Зверь медленно двинулся по сырым туннелям канализации, его острое чутье, натасканное на запах ядовитой добычи, вело к цели, словно магнит. Глава одиннадцатая УХОД В НОРЫ — И что же теперь будет? Вопрос повис в воздухе, как будто, прозвучав, обрел плоть и кровь. Его отзвук, казалось, проник в покрытые сажей оштукатуренные стены маленькой комнаты, спрятавшейся в глубине «Черного нетопыря», просочился в исцарапанные деревянные скамьи и тяжелый дубовый стол, отскочил от облицованного камнем камина, словно отброшенный прочь холодным ветром, который свистел в трубе. Спутники Иоганна Дитриха мрачно переглянулись. Чтобы не пустить контрабандиста спасать брата от сомнительного великодушия Густава Фолька, потребовалось трое мужчин. Иоганн не был уверен, кто из троицы врезал ему кожаной дубинкой, однако в первую очередь подумал на смуглого тилийца, который теперь загораживал единственную в комнате дверь. Что-то зловещее было в резких чертах его загрубевшего лица. Тилиец в ответ бросил на Иоганна угрюмый взгляд, давая понять, что ему наплевать на любые подозрения. Остальные двое сидели за столом рядом с контрабандистом. Первым был дородный тип с растрепанной шевелюрой, одетый в тяжелый кожаный плащ и бесформенную фетровую шляпу. Если бы Иоганна прижали, он бы предположил, что мужчина был кучером или, к примеру, капитаном баржи. Хитрый блеск в его глазах вызывал в памяти торговцев и прочих мошенников, но обветренное лицо давало понять, что перед вами тот, кто не гнушается настоящей работы. Второй человек имел менее внушительный, но гораздо более зловещий вид. И одет он был лучше, чем тилиец и кучер. Щеголять в портовых районах такой роскошной одеждой могли позволить себе только вымогатели и капитаны кораблей. Сапоги из кожи угря были отделаны узорами из крошечных золотых листьев, пряжку ремня безо всякой меры усыпали аметисты и нефрит, перламутровые рукояти кинжалов были выполнены в форме оскаленных акул, каждый глаз которых украшал крошечный рубин. Увидев кинжалы, Иоганн похолодел: он знал этого человека, хотя никогда с ним не встречался. Любой в порту слышал о Симо Валкойнене. Он был самым известным — после «Принца убийства» Дитера Неффа — наемником в Альтдорфе. Никто не сумел бы сказать наверняка, сколько разбухших трупов в водах Рейка можно приписать Валкойнену и его «Клыкам Штромфелса». Понятно, что сам Холодная Смерть, как называли его портовые преступники, не давал официального отчета о своей работе. Валкойнен! У Иоганна голова шла кругом: грозный наемный убийца был на самом деле одним из слуг таинственного колдуна. Что же это за человек, раз он может рассчитывать на преданность такого, как Валкойнен? Что за человек мог желать подобного? — Что произойдет дальше, во многом зависит от тебя. Ответил Иоганну пятый обитатель маленькой комнаты. Придя в себя, контрабандист не заметил невысокого пропагандиста Людвига Ротфельса. Тот сел на скамью рядом с мускулистым кучером и зловещим убийцей, на фоне которых со своим добродушным лицом выглядел почти так же нелепо, как поварской черпак среди мечей. — Тебе дадут выбор, — продолжал Людвиг, пристально глядя на Иоганна. — Тот же самый, который должен был сделать каждый из нас. Тебе предоставят шанс служить хозяину и помогать ему в работе. Иоганн тряхнул головой и с недобрым весельем фыркнул. — Хозяин и его работа, — повторил он. — В твоих устах это звучит очень загадочно. — Потому что так оно и есть, — прорычал тилиец от своего места у стены. В ответ контрабандист рявкнул на хмурого иноземца: — И все же хотелось бы знать, в какую петлю вы предлагаете мне шею сунуть! — Он снова обернулся к Людвигу: — Так кто же этот ваш «хозяин» и в чем он просит помогать? Людвиг долго обдумывал вопрос, а когда наконец ответил, в его голосе слышалась неуверенность: — Мы знаем его под именем Иеремия Скривнер. Он очень сильный колдун. Ему служат многие, гораздо больше, чем ты видел в «Орке и топоре». У мастера глаза и уши по всему городу, а возможно, и за его пределами. Сколько у него слуг, способен сказать только он. — Людвиг сделал паузу и глубоко вздохнул, словно вспоминая какой-то давнишний грех. — Что же касается его «работы», то Скривнер посвятил себя защите Альтдорфа от всех тех, кто мог бы принести городу зло. Иоганн, покачав головой, встал. — Мне кажется, у него странный способ бороться со злом. — Он обвел пальцем комнату. — Пропагандист, наемный убийца, контрабандист, тилийская уличная крыса… Тилиец оттолкнулся от стены, его ладонь опустилась на эфес. — Кого это ты назвал крысой? Последи за словами, или я сделаю тебе вторую улыбку. Пусть на шее, но очень красивую. — Амандо, пожалуйста, — окликнул его Людвиг. — Он сам не понимает, что говорит. Тилиец презрительно усмехнулся. — Он не понимает? Такие никогда не понимают! Они притаскивают в город свой грязный камень, а следом заявляются крысолюды, чтобы забрать и камень, и все, что захотят! — Амандо побагровел, заметив недоверчивое выражение на лице Иоганна. — Жулик мелкий, ты, может, думаешь, я не знаю, о чем говорю? — Он постучал себя по груди. — Я из Миральяно. И собственными глазами видел, что творят крысолюды, когда им взбредает в голову перестать шнырять по своим туннелям! — Если проблема такая серьезная, то почему вы сидите здесь? — спросил Иоганн. Его передернуло от воспоминания о жутких тварях, с которыми он сражался в подвале и о полном ненависти взгляде их рогатого предводителя. — Почему ваш хозяин не известит власти, не натравит на этих чудовищ Рейксгвардию, охотников на ведьм и всю имперскую армию? — Потому что подземный народ — миф, — раздалось из темного угла комнаты, такой маленькой, что прятаться в ней было негде. Даже остальные мужчины встревожились и удивились, когда из тени вышла фигура в сером плаще. Тьма завивалась вокруг колдуна крошечными щупальцами черного тумана. Грозные серые глаза Иеремии Скривнера по очереди встретились с каждым из прислужников, властная сила его взгляда подавила даже гнев Амандо. Внимание колдуна задержалось на Иоганне, и контрабандист, отпрянув, упал на деревянную скамью. — И должно оставаться мифом, — продолжил Скривнер. — Невежество — лучший щит Империи, а сами скавены — наши лучшие союзники против угрозы, которую они несут. Пока люди остаются в неведении относительно их мира, скавены чувствуют себя в безопасности и воюют друг с другом из-за своих мелких интриг и мести. А заполучив общего врага, общую цель, все их племя объединится в единую орду и задушит мир людей. Чтобы Империя выжила, подземные жители должны оставаться сказками для детей. — Но вы же не можете просто отпустить подобных чудовищ! — запротестовал Иоганн. Он указал на Людвига и остальных: — Они сказали, что вы что-то вроде чемпиона, борца со злом. Что может быть большим злом, чем эти крысолюды? Вы должны сразиться с ними! Проблеск одобрения, казалось, скользнул в серых глазах Скривнера. Колдун поднял ладонь, прерывая о страстную речь Иоганна. — Я сражусь с ними. Ты со своими приятелями принес в город страшную вещь. Тем самым вы подвергли Альтдорф большой опасности. В то же время ты, возможно, спас всех, кто живет в его стенах. Под пристальными взглядами своих слуг колдун пересек скудно освещенную комнату. Его руки прятались под плащом, а когда появились наружу, то в пальцах оказалась маленькая свинцовая коробочка. Скривнер осторожно поставил ее на пол и отступил назад. С невидимых губ колдуна сорвалось приглушенное заклинание, и невидимая рука открыла задвижку на коробке. Крышка откинулась, в полумраке зловеще засиял крошечный осколок черно-зеленого камня. — Чудокамень, — выдохнул Иоганн. — Так сказали бы глупые книгочеи, — заметил Скривнер и указал на коробку. — То, что там находится, опаснее искажающего камня — того, который несведущие грамотеи однажды назвали чудокамнем, чтобы обмануть себя и скрыть свои собственные страхи. Это яд и мор, помещенные в камень самой гнусной магией. Прикоснуться к нему — значит прикоснуться к смерти. — Кляйнер! И мой… мой брат! Скривнер мрачно кивнул. — Они прикасались к камню, и зло просочилось в их вены. Даже милость Шалльи не смогла остановить порчу, которая опустошила Ганса Дитриха. Лицо Иоганна побледнело, все его тело, казалось, обмякло, едва он услышал приговор колдуна. Выходит, Ганс мертв? Его захватила и опустошила ужасная болезнь? Нет, не болезнь, а какой-то отвратительный яд, созданный крысолюдами! — Я не верю! — прорычал Иоганн. — Кемпф возился с камнем больше, чем мой брат! Вы сами видели, как он в подвале отколупывал целые куски, чтобы украсть! Будь камень ядовитым, Кемпф заболел бы задолго до Ганса! — Кемпф пристрастился к веществу под названием черная пыль. Отвратительная производная искажающего камня, которую предприимчивые скавены продают через своих агентов из числа людей, — ответил Скривнер. — В итоге тело вора стало менее восприимчивым к яду, хотя со временем он тоже умер бы. Твой брат, лишенный порока Кемпфа, был более восприимчив даже к легкому воздействию камня. Иоганн навалился на стол и обхватил голову руками. Холодная логика колдуна подавила последний отчаянный протест. Принимая объяснение Скривнера, Иоганну пришлось принять и то, что его брат на самом деле мертв. — Камень работает довольно просто, — продолжал Скривнер, и на этот раз его слова предназначались всем присутствующим. — Его можно сравнить с магнитом, только он притягивается к искажающему камню, а не к металлу и действует куда более ужасным образом. Он подпитывается веществом искажающего камня, заключенным в живом теле, собирает его в похожие на червей наросты. Пыль искажающего камня есть везде и во всем, но редко в таком количестве, которое может причинять вред. А этот камень, — колдун снова указал на шкатулку. По его жесту крышка захлопнулась, — этот камень собирает безобидные остатки пыли искажающего камня в смертоносные наросты. Подозреваю, что для крысолюдов, чьи тела пропитаны искажающим камнем, артефакт еще более опасен. — Тогда почему же они создали такую штуку? — спросил Людвиг. — Потому что не ценят собственную жизнь, — ответил колдун. — Для скавена нет ничего дешевле, чем жизнь других скавенов. Если ради убийства врага нужно потерять десяток своих, то они считают это хорошей сделкой до тех пор, пока не станут одним из этого десятка. — Мы не можем допустить, чтобы крысиным отродьям все сошло с рук! Они поступят с Альтдорфом так же, как с Миральяно! — разбушевался Амандо. — Есть агенты и силы, которые уже ищут камень, — сказал Скривнер. — Если скавены держат его где-нибудь в городе, я об этом узнаю. Иоганн поднял голову, в его глазах тлела ненависть. — Их надо уничтожить, — прорычал он холодным, как зимняя могила, голосом. — Всех до одного. Колдун кивнул, его серые глаза пылали в темноте капюшона. — У тебя будет такая возможность, Иоганн Дитрих. Скривнер подошел к столу и забрал свинцовую коробочку. Иоганн с удивлением обнаружил, что на ее месте что-то осталось. Маленький плоский прямоугольник странного золотистого цвета, не похожего ни на какой другой, виденный контрабандистом прежде. По краю был выгравирован сложный узор из змей и ящериц, а в центре располагалось стилизованное солнце между двух затмевающих его лун. — Мой талисман, — объяснил колдун и жестом велел Иоганну забрать жетон. — Такой носят все, кто служит мне, — продолжил он, наблюдая, как контрабандист подносит прямоугольник к лицу, стараясь внимательнее его рассмотреть. — Приняв его, ты становишься одним из моих слуг. Соглашаешься исполнять мои приказы без вопросов и колебаний. Соглашаешься с тем, что преданность мне станет для тебя выше верности семье, императору или богу. — А если я откажусь? — спросил Иоганн, не отрывая взгляда от странного жетона. — Тогда можешь забыть о мести за смерть брата. — Холодные слова колдуна ножом рассекли воздух. Иоганн снова посмотрел на окутанное серой пеленой видение и попытался понять, что за ум скрывается за этими зловещими дымчатыми глазами. В конце концов контрабандист кивнул и сунул жетон в карман. Для него больше не имело значения, какие мотивы и цели двигали Скривнером. Достаточно было того, что он пообещал мщение. За это Иоганн последует за магистром в пасть Хаоса, если потребуется. Внезапно из дымохода донеслись шорох и царапанье, от которых все в комнате встрепенулись. Валкойнен стремительно выхватил из-за пояса кинжалы. Иоганн не успел и глазом моргнуть, как в руке кучера появилась устрашающего вида булава. Амандо вытащил пистолет и рапиру, а Людвиг попятился, сжимая в кулаке нож. Каждый из них был готов действовать — воспаленное воображение подогрели разговоры о крысиных отродьях и подземном народе. Лишь Скривнер не сдвинулся с места и не обратил внимания на доносившиеся из трубы звуки. Когда шум спустился до самой топки, колдун медленно повернулся и указал на очаг. Иоганн увидел, как из трубы туда шлепнулось что-то темное. Странное существо встряхнулось, а затем словно подросло и переменилось, вызвав у контрабандиста нешуточное беспокойство. Скривнер взмахом руки указал существу на стол. Оно в ответ издало тихое змеиное шипение, от которого у Иоганна побежали мурашки. Затем темная фигура взмыла в воздух, перелетела через комнату и опустилась на стол. Иоганн отшатнулся от жуткого создания. Сажа покрывала его от клюва до когтей, и догадаться об истинном цвете странной твари было невозможно, однако облик был вполне различим. Под копотью скрывались вовсе не перья, а чешуя. В длинном клюве торчали острые мелкие зубы, а кожистые крылья напоминали крылья летучей мыши. Длинный хвост придавал еще большее сходство с кошмарным порождением союза змеи и сокола. Желтые глаза летучей ящерицы уставились на Иоганна, и она, шаркая лапами, прыгнула к нему. Но внезапно раздался голос Скривнера и отвлек внимание существа от контрабандиста. Иоганн не понимал отвратительные звуки, которые исходили из замотанного шарфом рта магистра. Если это и были слова, то в человеческих языках им не нашлось места. Ужас Иоганна усилился, когда он увидел, как кошмарная птицеящерица покачала головой и захлопала крыльями, по-видимому отвечая на шипение Скривнера. Отвратительная тварь как будто разговаривала с ним! Колдун отвернулся от птицеящерицы и вновь обвел взглядом комнату. — Камень найден, — сказал он и посмотрел на здоровяка-кучера: — Передай весть всем, кто участвовал в том, что происходило в «Орке и топоре». Приведи Гримбольда Серебряная Борода, его знания окажутся жизненно важными, если враг скроется в норах. Все агенты должны ждать меня в старом доме ди Арджентиссо на Рейкхох-Прахштрассе. Кучер низко поклонился и поспешил исполнить приказ. Скривнер проводил его взглядом, а затем посмотрел на оставшихся подручных. — Вы пойдете со мной. — Его серые глаза вновь уставились на Иоганна и в этот раз изучали его с таким ужасающим вниманием, что контрабандисту стало куда неуютнее чем от настойчивого интереса птицеящера. — Быть может, мы даже найдем время для мести герра Дитриха, — мрачным тоном произнес Скривнер. Серый провидец наблюдал, как на полу клетки корчится и извивается последний подопытный. Огнеклыку их понадобилось куда меньше, чем предоставил Танкуоль, но тот отнесся к ситуации прагматично. Пусть даже подвергая воздействию Червоточины никчемную часть приспешников, не удалось выяснить ничего стоящего, это все равно был самый надежный способ уничтожить тех, кто, оставшись в живых, начал бы искать возможность отомстить. Нет, лучше не рисковать, ожидая мелочного предательства, а просто избавиться от них. Огнеклык и его инженеры-колдуны сновали по кухне-лаборатории, перемалывая остатки камня и пересыпая порошок в винные бутылки. Танкуоль вспомнил, как люди, укравшие артефакт, уксусом скрывали его запах, и решил сделать то же самое, используя прокисшее вино из погреба. Хотя серый провидец не был уверен, что это обманет кого-то вроде искаженных летучих мышей клана Творцов или скользких предателей Скратча Диколапа. Чем меньше внимания он уделял серому провидцу Траткви, который с помощью магии искал Червоточину — и его самого, — тем спокойнее становилось Танкуолю. Нужно поскорее устранить угрозу, исходящую от этой продажной старой крысы и всего предательского Совета Нижнего Альтдорфа. Погрузившись в мысли о Нижнем Альтдорфе и гибели, которую в ближайшее время обрушит на него, Танкуоль перестал наблюдать за муками пленников, пересек кухню и направился в маленькую гостиную. За ним верным псом тащился Костодер. Серый провидец превратил гостиную в свое командное гнездо, наполнив ее такой роскошью, какую только могла обеспечить ветхая мебель заброшенного особняка. Небольшая передняя, примыкавшая к гостиной, выходила прямо на улицу. Там стоял один из шпионов Скрима и наблюдал сквозь грязные окна за происходившим снаружи, готовый подать сигнал, если в убежище Танкуоля решат вторгнуться люди. Такие же соглядатаи сидели в подвале и винном погребе особняка, которые были отделены друг от друга: погреб соединялся с кухней, а в подвал можно было попасть только через потайную дверцу в кабинете. Из этих тайников туннели вели прямиком в подземный мир скавенов. Если особняк атакуют не извне, а из-под земли, то серый провидец сбежит через тот ход, который окажется не занят врагами. А если те каким-то образом обнаружили оба выхода… Танкуоль похлопал по последнему свитку из крысиной кожи на поясе. Серый провидец очень внимательно изучил документ и убедился, что магия, которую тот должен был пробуждать, не была подделкой. Использовать такое заклинание означало лишиться всех своих приспешников, но такая жертва не вызвала в нем ни капли сомнения. В конце концов, долг обычного крысолюда — отдать свою жизнь ради гениальных и сильных духом высших созданий. И почему только существа вроде Скрима Грызохвоста или Вискитта Огнеклыка, даже если им хватало ума, не могли понять, что умереть во славу серого провидца Танкуоля было бы величайшим достижением их унылой, жалкой жизни, на которое они только могли надеяться? К сожалению, негодяи не обладали его прозорливостью. Войдя в гостиную, Танкуоль увидел Скрима, склонившегося над тиковым сундуком, на который серый провидец сложил украденные карты и схемы. В поведении шпиона было что-то вороватое и подозрительное, отчего Танкуоль скривил губы. Костодер почувствовал беспокойство своего хозяина, и из бочкообразной груди крысоогра раздалось угрожающее рычание. Скрим, вцепившись в обрубок хвоста, метнулся прочь от сундука. Возраст притупил чутье шпиона, раз к нему сумел незаметно подкрасться такой здоровенный зверь, как Костодер. Любой скавен в таком состоянии был близок к концу своей жизненной гонки, становясь легкой добычей для более молодых и шустрых выскочек. — Нашел-вынюхал что-нибудь интересное? — с вызовом спросил Танкуоль, подойдя к сундуку и вглядываясь в карты. Костодер неуклюже обошел гостиную, его грузная фигура заняла место между съежившимся шпионом и дверными проемами, которые вели в коридор и в старый кабинет. Серый провидец усмехнулся находчивости монстра. Сам он перекрывал Скриму путь на кухню, и теперь, когда крысоогр занял свой пост, шпион мог попытаться сбежать лишь одним способом — стремительно рванув на улицу. С условием, конечно, что соглядатай на пороге предпочтет помочь Скриму и навлечь на себя гнев серого провидца. — Нет-нет, могучий! — уверил шпион, склонив голову в знак уважения к Танкуолю. — Я просто… — Шпионишь? — прорычал тот. Скрим был настолько ошеломлен яростью, с которой серый провидец произнес это слово, что даже закивал. Танкуоль впился в него взглядом и с угрозой шагнул вперед. В глазах его вспыхнули искорки силы. — И что же мы увидели-нашли, а, горбатый подлец? — Ничего! Ничего, ваше зловещее святейшество! — заламывая лапы, причитал шпион. — Скрим не понимает-читает буквы гномов! В тусклом свете гостиной блеснули клыки Танкуоля. Огромная тень Костодера упала на Скрима, и он вздрогнул. — Тогда откуда же ты знаешь, что это гномьи руны, если не можешь их прочесть? Лапа Танкуоля медленно поднялась, вокруг когтей роем светлячков появилось зеленоватое свечение. Скрим рухнул на пол, из его желез хлынул мускус, разум судорожно подбирал смесь лжи и лести, которая успокоила бы серого провидца. Скорее всего, он молился Рогатой Крысе о пощаде. Из кухни раздались вопли ужаса и боли. Сияние вокруг лапы Танкуоля исчезло, серый провидец развернулся, в нем смешались гнев и тревога. Влажные звуки рвущихся тел и звериное рычание доносились из импровизированной лаборатории. В гостиную ворвались Огнеклык и его подручные. Крысолюды клана Скрайр расшвыривали мебель и рвали гобелены, стремясь поскорее убраться прочь. Один из инженеров-колдунов врезался в Танкуоля, а затем бросился вперед, опрокинув тиковый сундук и рассыпав по полу похищенные карты. Не успел Танкуоль швырнуть проклятие в сбившего его скавена, как лапа Костодера сомкнулась на голове презренного труса и раздавила его шлем вместе с черепом, словно яйцо. Знакомый запах отвлек внимание серого провидца. Запах, с которым он надеялся никогда больше не встретиться. Зловоние зверя, который должен был лежать обваренный, обугленный и совершенно мертвый где-то в потоках человеческих нечистот. Однако обожженная, изуродованная, похожая на череп голова крысоподобной твари смотрела на него из дверного проема, а в ее приоткрытой пасти виднелись обглоданные останки скавена, который приглядывал за туннелем в погребе. Чудовище нетерпеливо заверещало, его глаза больше походили на лужицы крови. Танкуоль упал на четвереньки, чтобы не возбуждать интерес зверя, и отскочил в сторону. Серому провидцу не стоило беспокоиться. Крысомонстр поднял искалеченную морду и принюхался, а затем зарычал и яростно прыгнул на ближайшего инженера-колдуна. Скавен завизжал: громадная туша раздробила половину костей в его теле. Тварь нависла над ним, точно лев над добычей, мокрые челюсти начали рвать кожаную куртку крысолюда и ремни из человеческих кишок. Новые вопли скавена заставили Танкуоля вскочить на ноги. Остальные крысолюды с ужасом и восхищением наблюдали за кровавым зрелищем. Серый провидец рявкнул на них, пытаясь привести дураков в чувство. Пока чудовище поедает неуклюжего идиота, остальные могут сбежать! Воспользоваться туннелем в полуподвале, ведь в погреб пробиваться необязательно! Прежде чем тварь покончит с половиной своего обеда, они будут далеко отсюда! План казался разумным, пока Танкуоль не оглянулся на чудовище, которое свирепо разрывало прислужника. Зверь не ел его, а раздирал кожаный мешок, который крысолюд тащил с собой. Едва наружу выкатились винные бутылки, монстр бросился к ним, утратив интерес к своей жертве. Танкуоль и остальные скавены завопили oт ужаса, когда зверь поднял огромную лапу и ударил по бутылке. Стекло разбилось, на пол полилась похожая на сироп смесь вина и стертой в пыль Червоточины. Никто еще не успел осознать самоубийственное безумие этого поступка, а зверь уже приблизил морду к отвратительной смеси и принялся лакать ее покрытым струпьями языком. Мгновение назад Танкуоль отчаянно желал сбежать, но теперь его кровь вскипела от возмущения. Тупое животное пожирало Червоточину! Оно действительно пожирало шанс серого провидца на славу и отмщение! Подняв над головой посох, серый провидец развернулся. Затем свирепо зыркнул на Костодера. Тот по-прежнему стоял между коридором и кабинетом, а в его руке болтался мертвый инженер-колдун. Труп полностью завладел вниманием тупоголового крысоогра: он бил по нему кулаком, зачарованно наблюдая за тем, как раскачивается изуродованное тело. — Неуклюжий безмозглый корм для блох! — прорычал Танкуоль и огрел Костодера посохом по бедру. Огромный зверь съежился, от страха его маленькие глазки-бусинки затуманились. Но серый провидец лишь указал когтем на пировавшего крысомонстра. — Убей это грязное животное, тупой болван! Убей-убей! Убей-убей! Приказ распалил гнев Костодера, от рыка Танкуоля шерсть на шее крысоогра встала дыбом. Из его пасти закапала слюна, с оглушительным ревом он впал в бешенство. Крысомонстр отвлекся от лихорадочного поедания ядовитой смеси — и его снесло трупом инженера-колдуна, который Костодер швырнул твари прямо в морду. Крысомонстра отбросило назад, он кубарем покатился по гостиной, пока не врезался в стену. Сверху на него посыпалась штукатурка. Свирепо зашипев, зверь приподнялся и отряхнулся. Он уже собирался ответить на вызов Костодера, однако тот его опередил. Особняк содрогнулся, когда крысоогр бросился на ошеломленного монстра. Гигант пронесся через гостиную и тараном врезался в облезлую тварь. Огромный шип на его наплечнике проткнул противника насквозь. Сила удара увлекла оба чудовища вперед, и такие ничтожные препятствия, как дерево, кирпич и камень, не смогли их остановить. Стена обрушилась потоком камней, когда Костодер пробил ее телом крысомонстра, закинув того обратно на кухню. Огромные звери раздавили стол и рухнули на пол. Костодер поднялся первым и вытащил окровавленный шип наплечника из искалеченного крысомонстра. Новая волна боли заставила того мучительно завопить. Обезумев, тварь вылетела из груды обломков и вцепилась в Костодера. Даже невероятной силы крысоогра не хватало, чтобы одолеть массивного крысомонстра. Тот, совсем как его меньшие собратья, царапался всеми четырьмя лапами, оставляя глубокие борозды на дубленой шкуре крысоогра. Челюсти зверя щелкали и терзали шлем Костодера, пытаясь пробить броню и добраться до мягкого горла. Костодер старался не упасть под тяжестью крысомонстра, который тянул его вниз и пытался свалить на пол. Даже своим скудным умом крысоогр понимал: если он упадет, то ему конец. Враг доберется до его глотки. Двумя руками Костодер сжал чудовище, а третьей, закованной в шипастую перчатку, бил ему в бок, пока кровь не залила все вокруг. Крысомонстр свирепо верещал. Каждый новый удар лишь подстегивал его невероятную живучесть. Зверь не умирал. Казалось, напротив, расправа придает ему сил. Его челюсти щелкали без остановки и наконец добрались до морды Костодера, оторвав тому ухо и часть нащечника. Крысоогр в ответ яростно стиснул зверя могучими руками и переломил его тело пополам. Раздался влажный треск, задние лапы зверя обмякли. Из пасти крысомонстра на броню Костодера хлынула черная кровь, но живучая тварь не оставляла попыток добраться до горла соперника. Клыки царапнули крысоогра по шее, из раны потекла тонкая струйка крови. Вновь оглушительно взревев, Костодер отшвырнул от себя отвратительное существо. Бесформенной грудой оно рухнуло в старую кладовую, раздавив последних подопытных Огнеклыка. Однако крысоогр на этом не остановился, он принялся топтать дергающиеся останки зверя и безжалостно колотить его распростертое тело громадными кулаками. Влажные шлепки, которые при этом раздавались, были самыми подходящими аплодисментами столь дикому и зверскому представлению. Услышав торжествующий рев Костодера, Танкуоль решил, что прокрасться на кухню теперь вполне безопасно. Несколько прислужников последовали за ним, не желая рисковать и расстраивать серого провидца, если его телохранитель действительно победил ужасного крысомонстра. Танкуоль высмеял их трусость. Смело шагнув к Костодеру, он ударил его посохом в бок. — Тупое мясо! — прорычал Танкуоль. — Оставь мертвую тварь в покое. Тут есть чем заняться! — Серый провидец повернулся и сердито посмотрел на своих дрожащих сторонников. — Восполни пролитое, — рявкнул он Огнеклыку. — И спрячь мертвецов. Мои враги не должны найти-учуять никаких следов того, что я здесь был. — А как же чудовище? — проворчал в ответ Огнеклык. — Оно слишком велико, чтобы перетащить его или спрятать! Танкуоль впился взглядом в инженера-колдуна. — Тогда оставь его, жаба с навозным дыханием! Не надоедай моей гениальности своей тупостью, лудильщик! Серый провидец посмотрел на остальных выживших скавенов из клана Скрайр и клана Скаул. — Больше не станем терять время! — заявил он. — Отнесем Червоточину к водохранилищу! И тогда человечишек постигнет кара за то, что не подчинились воле Рогатой Крысы! Серый провидец посмотрел поверх толпы и, заметив державшегося в тени Скрима, указал на него когтистым пальцем: — Грызохвост проведет вас по туннелям. Его взгляд стал холодным, как у змеи, и Скрим почувствовал, как внутри у него все сжалось, когда Танкуоль прорычал слова, которые, как понимал шпион, предназначались ему одному: — Грызохвост знает путь. Выбираясь из залитых кровью развалин кухни, скавены не взглянули ни на разбросанные по кладовой влажные ошметки мяса и шерсти, ни в полные ненависти глаза, которые мрачно смотрели им вслед. Глава двенадцатая ТРИУМФ ТАНКУОЛЯ Когда отряд из двадцати вооруженных людей и гномов ворвался в заброшенный особняк на Рейкхох-Прахштрассе, там было тихо, как в склепе. Держа наготове мечи и пистолеты, мужчины метались по пыльным комнатам. На лбах от страха выступал пот, поскольку всем было слишком хорошо известно, насколько ужасные враги могут тут затаиться. С каждой пустой комнатой страх только усиливался. Если крысолюды все еще не набросились, то лишь потому, что ждали, пока незваные гости попадут в какую-то хитроумную ловушку. Возглавлял отряд Теодор Баер, который пробирался по тихим комнатам, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом. Сержант слышал истории об этом особняке и его последней владелице, о вампирах и ужасах еще более жутких. Баер позволил себе мрачно усмехнуться. По сравнению с тем, как сильно он боялся неупокоенных мертвецов, толпа блохастых подземных жителей выглядела почти скучной. Почти. Теодор продолжал целиться из пистолета, поворачивая его вместе с фонарем, который держал в другой руке. Стоит какому-нибудь чудовищу попасть в луч света, и оно получит пулю в лоб. Сержант лишь надеялся, что остальные члены его команды тоже начеку. Большинство из них он знал довольно плохо, а некоторых не знал вовсе. Вассалы Иеремии Скривнера были не из тех людей, что в свободное время встречаются поболтать. Конечно, сам факт того, что они служили колдуну, многое говорил об их способностях. За Скривнером не водилось любви к благотворительности. Те, кто носил его знак, могли что-то предложить колдуну, какой-нибудь полезный для него навык. Войдя в гостиную, Теодор увидел в свете фонаря сваленную кучей мебель и рваные гобелены. В нос ударил тошнотворный запах мускуса. Стражник услышал за спиной яростный кашель Амандо, тилийский дуэлянт прикрылся от смрада обрывком тряпки. Теодор, сдерживая тошноту, поводил светом фонаря по комнате. Перед ним внезапно возникла серая фигура, но, прежде чем сержант успел нажать на спусковой крючок, сильный удар отбросил его руку в сторону. — Они ушли, — холодным голосом произнес Иеремия Скривнер. Колдун потянулся к фонарю Теодора и распахнул боковые заслонки. Резкий свет озарил гостиную. Первоначальное впечатление Теодора об этой комнате оправдалось: кто-то обшарил весь особняк и, словно играющий в короля ребенок, создал тут нечто вроде безвкусного тронного зала. Звуки из коридорчика, который располагался за гостиной, заставили Теодора и остальных мужчин отвлечься от осмотра комнаты. Решив, что крысолюды все-таки захлопнули свою ловушку, все напряглись и крепче стиснули оружие. Однако оказалось, что шумели люди, которые вошли в особняк с черного хода. По гостиной пронесся вздох облегчения. Теодор неохотно кивнул Симо Валкойнену. — Докладывай, — шепотом приказал Скривнер убийце. — Никого, — ответил Валкойнен. — По крайней мере, никого живого. Некоторые комнаты выглядят так, будто в них ночевала банда орков. И почти во всех пахнет как в будуаре шлюхи. Но никаких следов тех, кто все это устроил. Ни мусора, ни шерсти, ни помета. — Они прибирают за собой, — заметил пришедший вместе с Теодором приземистый широкоплечий гном. Его белоснежная борода была заплетена в замысловатые косы, ниспадавшие почти до колен. На морщинистом лице кусочками руды, под стать кольчуге и стальному шлему гнома, мерцали темные глаза. Гримбольд Серебряная Борода говорил не только о докладе Валкойнена. Толстый палец указал вниз. Видневшийся между обломками пышного убранства комнаты пол был с такой яростью выскоблен, что плитки превратились в сплошные царапины. — От крови скавенов не так-то легко избавиться. В Жуфбаре, если она попадала на что-то не из металла, то мы эту вещь просто сжигали. Тот еще выбор: терпеть эту вонь или отстричь бороду! — Они пытались скрыть, что были здесь? — удивился Теодор. — Но зачем обливать это место мускусом? С соседней улицы можно унюхать эту дрянь. — Потому что они не боятся, что люди найдут их след, — ответил Скривнер. — Злейшие враги крысолюдов — сами крысолюды. Они облили особняк, чтобы скрыть запах от себе подобных. Возможно, завладевшие камнем скавены настолько боятся недругов из собственного народа, что не ждут прихода иных врагов. — Магистр! — окликнул Гримбольд, его голос выдал волнение, которое слуги колдуна нечасто позволяли себе выказывать. Скривнер, обернувшись на зов, взглянул через плечо гнома на то, что тот нашел. Это оказался клочок посеревшего от времени пергамента. — Торчал из-под сундука, — объяснил Гримбольд. — Это один из чертежей Серых гномов, которые помогали строить городские коммуникации. Вот это, — он постучал толстым пальцем по хазалидским рунам, начертанным на верхней части пергамента, — что-то под названием «Дункельва…». Но окончания нет. — Дункельвассерклейнмер, — закончил за гнома Скривнер. — Прежнее название. Теперь он известен как Кайзершвальбе. Глаза Гримбольда расширились от ужаса. — Водохранилище! Этот грязные крысы хотят отравить водохранилище! — Мы не можем им этого позволить! — Иоганн выругался и выступил вперед, растолкав тех, кто пришел вместе с Валкойненом. — Если они бросят эту гадость в воду, то отравят сотни, тысячи людей! Контрабандист стиснул кулаки от ярости, представив масштабы бедствия. Целые семьи, которые медленно и мучительно умирают, совсем как его брат. Мужчины, женщины, дети. От такого чудовищного злодеяния отказался бы даже курганский полководец. Скривнер мрачно кивнул Иоганну и снова посмотрел на Гримбольда. — Ты отведешь нас к водохранилищу. — Я достаточно долго заботился об имперской канализации и знаю все подходы к этому месту, — ответил гном. — Только ведь крысолюды — отличные землекопы. Они могли прокопать собственный путь. Мы доберемся до водохранилища, но, не зная, каким путем идут они, я не могу сказать, опередим мы их или просто столкнемся. — Тогда надежнее будет пойти по их следу. — Колдун достал из складок плаща пузырек. Иоганн никогда не видел такого яркого пурпурного эликсира, как тот, что плескался в мутной склянке, но узнал голубя шаллийского храма на восковой печати. — Оставайтесь здесь, — приказал Скривнер, — и не двигайтесь, что бы ни увидели. Полы его плаща взметнулись, и колдун сквозь пролом в стене шагнул на кухню. Прошло несколько напряженных мгновений, затем мужчины в гостиной услышали тяжелое дыхание и жуткий скрежет костей. Несмотря на предупреждение колдуна, все попятились от чудовища, которое выползло к ним из обломков. Это было огромное, похожее на крысу существо. Каждый дюйм его тела покрывали раны, обломки костей терлись друг о друга, зверь полз по полу, волоча за собой задние конечности. Не обращая на людей никакого внимания, он пересек гостиную, оставляя за спиной кровавый след. А затем, роняя из пасти слюну, исчез во мраке кабинета. Оттуда раздался треск: зверь прогрызал деревянную стену, стремясь попасть в подвал. — Скавены оставили не только карту. — Шепот колдуна заставил всех вздрогнуть и отвлечься от жуткой крысиноподобной твари. Хозяин снова стоял среди них. Иоганн заметил, что пузырек в руке Скривнера пуст. — Слезы Шалльи дадут этой мерзости еще несколько часов жизни. Нам остается надеяться, что этого будет достаточно. Скавены многому научились у наших друзей-контрабандистов, — добавил колдун, указывая на черную кашицу, которую никто из приспешников Танкуоля не осмелился оттереть с пола. — Они смешали свой мерзкий яд с вином, чтобы скрыть запах. Хороший способ спрятать его от себе подобных и моих прислужников. С громким треском крысоподобное чудовище прогрызло потайную дверцу. Этот звук долетел до гостиной, и глаза Скривнера вспыхнули в темноте. — Однако есть тот, чей нюх им не удастся обмануть, — произнес колдун и последовал за монстром в проделанную им дыру. Слуги Скривнера, поборов собственные страхи, отправились за ним. — Держу пари, сейчас ты жалеешь, что Фольк не расправился с твоей шайкой еще при той встрече в канализации, — сказал Иоганну Теодор, пока они ждали своей очереди. Контрабандист покачал головой. — Я все еще могу умереть в канализации, — ответил он стражнику. — Но на этот раз, по крайней мере, не ради нескольких бочек вина. Скратч Диколап вскарабкался по скользкой от слизи стене канализации и вцепился в мокрый свод. Как одного из искуснейших убийц клана Эшин, лорд Скролк послал его вперед разведать путь. Несмотря на заверения и клятвы верности Кратча, Скролк опасался предательства со стороны бывшего ученика Танкуоля. Среди скавенов не существовало такого понятия, как чрезмерная осторожность. Диколап — почти бесполезный для чумного владыки — не только лучше других обнаружил бы ловушки, которые мог поставить серый провидец, но и не стал бы большой потерей, попав в одну из них. Когти ассасина находили крошечные трещинки между кирпичами. Голый хвост обвивал один из зазубренных мечей. Глаза Диколапа блестели в темноте, нос подергивался, принюхиваясь. Сквозь запах сточных вод пробивался другой, очень знакомый — аромат свежей крови. Он усилился, и скавен услышал, как что-то большое шлепает по грязи. Диколап напрягся, когда до него долетел новый запах: вонь крысомонстра, который разгромил армию приспешников Танкуоля во время экспедиции в заброшенные норы клана Маврл. Ассасин, затаив дыхание, наблюдал, как огромное чудовище тащится по покрытой пеной канаве. Его тело было одной сплошной раной. В любой момент зверю мог настать конец. Из глубин души Диколапа поднялось хищное желание прыгнуть на умирающее чудовище, но рассудок подавил этот порыв. До крысолюда доносились теперь и другие звуки: шаги множества ног, продиравшихся сквозь грязь и потоки помоев. Диколап еще сильнее прижался к кирпичной кладке, скрывшись во мраке свода, затаил дыхание и замедлил сердцебиение. Словно хищная горгулья, он казался таким же безжизненным, как и камень вокруг, лишь поблескивавшие глаза выдавали его присутствие. Из темноты появились люди. Диколап довольно хорошо знал нравы этих существ, чтобы понять: перед ним какая-то разношерстная шайка. Богатые наряды перемежались с обносками, утонченные ароматы смешивались с резким запахом нищеты. Впереди шел гном с седой бородой; свет, исходивший из навершия его шлема, следовал за умирающим чудовищем. А прямо за гномом возвышалась фигура, при виде которой сердце Диколапа затрепетало от страха: от человека, одетого в серый плащ с капюшоном, исходил холодный запах магии. Именно этот колдун сражался с Танкуолем за Червоточину. Он победил серого провидца и теперь снова шел по следу своего противника и его добычи. Каким-то образом колдун заставил крысомонстра отвести его к Танкуолю! Долгие минуты Диколап прятался под сводом туннеля, пока звуки шагов и запахи людей не исчезли вдали. После рассказов Кратча ассасину не хотелось, чтобы колдун его обнаружил. Даже его хладнокровное и жестокое сердце предпочитало не связываться с магией и колдовством. Слишком свежи были воспоминания о заклятии безумия которое совсем недавно использовал Танкуоль. Убедившись, что его не заметят, Диколап соскользнул по влажной кирпичной стене. Сначала осторожно, а затем все быстрее и быстрее ассасин помчался по темному лабиринту канализации, ныряя в боковые проходы и обходя поперечные туннели. Извилистый маршрут крысолюда, казалось, сплошь состоял из путаных поворотов, но Диколап возвращался к своему жуткому хозяину, полагаясь вовсе не на память. Его вел гнилостный запах чумных монахов. Зловоние, которое даже люди с их ничтожным обонянием ни с чем не спутали бы. Очень скоро ассасин оказался в туннеле, где покрытые язвами последователи Скролка с нетерпением ожидали доклад разведчика. Едва Диколап появился, чумной владыка лично приблизился к нему. Усыпанный нарывами Скролк хмуро взглянул на убийцу. Дым, который поднимался от увенчанного курильницей посоха, вполне соответствовал тлевшему в глазах гневу. — Не получишь лекарства, пока не расчистишь для нас путь, — предупредил Скролк, и в его голосе послышалась угроза. — Если Червоточина ускользнет из моих лап, ты пожалеешь, что я не позволил оспе завершить свою работу! Диколап пал ниц перед жутким чумным владыкой, схватил истлевший край его грязного одеяния и потер им нос в знак смирения. — Ужасный! — заскулил он. — Не только мы разыскиваем предателя! — Он указал туда, где среди чумных монахов стоял Кратч, уже облаченный в ветхие зеленые одежды. — Танкуоля по-прежнему ищет колдун! Я видел, как он со своими прислужниками шел по туннелю. Они следовали за огромным крысомонстром клана Маврл! Они охотятся за Червоточиной! Кратч выбрался из толпы чумных монахов и заелозил у ног лорда Скролка. Затем поцеловал разлагающийся хвост чумного владыки и потерся лбом о прокаженную ногу, всеми силами стараясь показать свое смирение и верность убедительнее, чем убийца. — Ужасный вестник страданий! — прохрипел Кратч. — Ваш покорный слуга не знал, что колдун все еще жив! Я не знал… Смех лорда Скролка превратился в отталкивающее бульканье, похожее на плеск крови, хлынувшей из раны. — Мы последуем за колдуном, — прохрипел он. — Но если тот найдет Танкуоля первым… — начал было возражать Кратч. Скролк ухватил съежившегося адепта за шею. — Ты думаешь, Танкуоль с легкостью отдаст Червоточину человеку? — прорычал чумной владыка, его лапа сжалась сильнее, и язык Кратча вывалился изо рта. — Мы позволим человеку первым найти предателя. Они начнут сражаться за Червоточину. А потом клан Чумы уничтожит обессиленного победителя и вернет принадлежащее нам по праву! Лорд Скролк отшвырнул Кратча, точно сор. Адепт потер раненое горло и с отвращением обнаружил, что один из гнилых когтей Скролка сломался и застрял в плоти. — Червоточина станет моей! — верещал Скролк. — И тогда вся Подземная Империя вновь содрогнется перед мощью клана Чумы и истинным лицом Рогатой! Серый провидец Танкуоль, раздраженно хлестнув хвостом, поднялся на каменный выступ, который возвышался над огромным Кайзершвальбе. Когда-то, много веков назад, здесь была обычная пещера с подземным озером, которое подпитывали родники и грунтовые воды. Однако под покровительством принцев и императоров Альтдорфа гномьи мастера и инженеры превратили пещеру в гигантское сооружение из мрамора и гранита. Из глубин озера поднимались огромные колонны, их рифленые стволы тянулись вверх, будто пальцы утонувших великанов и гигантов, а затем сливались с облицованным плитами потолком. В воде колыхались отражения замысловатых фресок. Колонны обнимали массивные насосы из стали и бронзы. Хитроумная система напорных клапанов использовала объемы самого водохранилища для подачи воды в верхний город. Повсюду, от стены плотины до каменных мостков, стояли изящные скульптуры и были высечены грандиозные барельефы, придавая этому месту величественность, которая заставляла сердце серого провидца кипеть от презрения и зависти. Люди потратили столько времени и сил на то, что когда-нибудь увидят совсем немногие из них. Это было выше понимания Танкуоля. Какой толк от великолепия, если оно не внушает прислужникам страх и благоговение? Серый провидец все еще размышлял над этой нелепостью, когда своим острым зрением заметил движение внизу. Часть старой пещеры оставалась относительно сухой, если не считать глубокого канала, который позволял излишкам воды возвращаться во тьму подземного мира. Именно этот канал обеспечивал водой Нижний Альтдорф, ведь развращенный совет был слишком скуп, чтобы платить пошлину клану Сликит за обычную речную воду. При виде канала на морде Танкуоля появилась свирепая ухмылка. Не осталось никаких сомнений, что отравление людишек Альтдорфа обернется гибелью и для его врагов в Нижнем Альтдорфе. Танкуоль тряхнул головой, его глаза сузились, он снова сосредоточился на существах, которые огибали плотину. Человеческие рабочие, занятые каким-то ремонтом, карабкались по деревянным лесам, двигаясь, по меркам скавенов, с жалкой неуклюжестью. Один из людей вскрикнул, указывая дрожащей рукой на Танкуоля. Остальные обернулись на крик и выронили инструменты, челюсти людей потрясенно отвисли. Серый провидец вновь раздраженно хлестнул хвостом, глядя на глупых животных, пораженных его великолепием и охваченных суеверным ужасом. Было почти оскорбительно, что эти жалкие отбросы стали последней преградой между ним и окончательной победой. — Скрим, — прорычал Танкуоль, — пусть твои вонючие крысы-воры убьют этих зверей! Тратить магическую силу на уничтожение столь ничтожного сброда было ниже его достоинства. Серый провидец предпочитал оставлять такое примитивным существам вроде Скрима и его соглядатаев. Кроме того, даже самому жалкому врагу может иногда повезти. Танкуоль наблюдал за тем, как крысолюды клана Скаул с обезьяньей ловкостью прыгали с уступа на леса и настилы. Когда люди наконец бросились бежать, их ближайшие к уступу сотоварищи уже были мертвы. Танкуоль рассмеялся, глядя, как шпионы Скрима вершат свое кровавое дело. Однако смех сменился гневным рыком, стоило раздаться резкому треску искажающего пистоля. Один из рабочих полетел вниз, ударился о стену плотины и упал на дно пещеры в сотнях футов внизу. В темноте снова рявкнул пистоль, и еще одного рабочего швырнуло с каменной плотины прямо в водохранилище. Раненый отчаянно старался удержаться на плаву, а стрелявший в него инженер-колдун бросился к краю плотины, торопливо перезаряжая пистоль и посмеиваясь над своей барахтающейся жертвой. Танкуоль топнул, шерсть его встала дыбом, клыки заскрежетали. Что делают эти глупцы? Он не посылал в бой стаю Огнеклыка! И не собирался ради схватки с жалкой кучкой безоружных людей рисковать ценной ношей инженеров-колдунов! Серый провидец повернулся к Вискитту Огнеклыку. Ему хотелось врезать идиоту по морде, но тот стоял слишком далеко, поэтому пришлось ограничиться чередой злобных ругательств и потрясанием посоха. — Тупое мясо! Блошиные мозги, любитель мышей! Разве я велел-пищал посылать в бой твоих жестянщиков-крыс⁈ Если они потеряют хотя бы одну бутылку с Червоточиной… Дикая, клыкастая улыбка расползлась по морде инженера-колдуна. — Они не потеряют Червоточину, — отрезал тот. — А ты потеряешь, тупица-жрец! Не успел Танкуоль и глазом моргнуть, как Огнеклык выхватил из-за пояса собственный пистоль и прицелился серому провидцу в лоб. Глухое рычание и тяжелая поступь подсказали, что Костодер откликнулся на внезапную угрозу его хозяину. Огнеклык даже не взглянул на крысоогра. — Отзови его, Танкуоль, — прорычал инженер-колдун. — Не успеет он до меня дотянуться, как я выстрелю и разнесу твой череп, точно яйцо. Серый провидец оглянулся по сторонам и впервые заметил, что они с Огнеклыком остались на уступе одни. Так вот почему предатель отправил своих приспешников на помощь Скриму. Инженеру-колдуну не нужны были свидетели его вероломства. Эта мысль озадачила Танкуоля и продолжала занимать его, даже когда он отдавал приказ Костодеру. Крысоогр угрюмо опустился на корточки и повесил голову, словно провинившийся ребенок. Он не понимал, почему хозяин одернул его, примитивный ум не мог справиться с противоречием между угрозой в запахе Огнеклыка и приказом Танкуоля держаться подальше от инженера-колдуна. В смятении Костодер раскачивался из стороны в сторону. Стремление повиноваться серому провидцу боролось с желанием разорвать в клочья врагов хозяина. — Что ты задумал, Огнеклык? — прорычал Танкуоль. — Если думаешь, что совет Нижнего Альтдорфа вознаградит за то, что приведешь меня, то я могу пообещать-поклясться, что Владыки Разорения пожалуют тебе гораздо-гораздо больше. — Я знаю об этом, — прошипел инженер-колдун сквозь оскал улыбки и ударил себя в грудь. — Скавенгнилю нет дела до тебя, серый провидец. Совету Тринадцати нужна Червоточина. И они ее получат, но не от серого провидца Танкуоля, а от Мастера Искажения Вискитта Огнеклыка! Его лапа потянулась к кожаному мешочку на поясе и извлекла оттуда стеклянный шар. Тот напоминал газовые бомбы, которыми пользовался клан Скрайр, однако был наполнен мутной жидкостью. Уловив ее запах, Танкуоль невольно отступил назад и едва не свалился с края уступа. Серый провидец замахал лапами, стараясь удержать равновесие, и упал к ногам Огнеклыка. Инженер-колдун начал смеяться над неуклюжестью серого провидца, но рев Костодера оборвал его веселье. Зверь бросился на скавена, тот выстрелил, и пуля вырвала из бока крысоогра кусок плоти размером с кулак. Костодер зарычал от боли, но не отступился и накинулся на Огнеклыка, словно обезумевший от ненависти Джаггернаут. Инженер-колдун швырнул стеклянную сферу прямо в морду монстра, но сумел лишь выбить один из клыков. Огромные руки крысоогра потянулись к скавену, тот, визжа от страха, отскочил в сторону. И сорвался с уступа, лишь чудом приземлившись на леса, а не на дно пещеры сотней футов ниже. Деревянная конструкция раскачивалась и стонала под тяжестью крысолюда. Костодер спрыгнул следом. Несколько удерживавших настил веревок лопнули. Танкуоль пронзительным окриком приказал телохранителю вернуться. Не сводя глаз с Огнеклыка, крысоогр забрался обратно на уступ. Подошедший к нему серый провидец наблюдал за тем, как вероломный инженер-колдун перелез на следующую секцию лесов. Между ним и его врагами было уже двадцать футов. — Это тупик, серый болван! — прорычал Огнеклык. — Я не посмею добраться до тебя, пока рядом твой монстр, а ты не посмеешь добраться до меня, пока я держу это! Инженер-колдун снова взмахнул стеклянным шаром. Даже убегающему в ужасе, ему хватило здравого смысла крепко держать смертоносную сферу. Танкуоль не откликнулся на его выпад, а инженер-колдун слишком поздно заметил зеленое свечение в глубине глаз серого провидца. Тот вытянул вперед лапу и яростно сжал пальцы в кулак. Огнеклык, не осознавая, что делает, повторил этот жест. Неподвластные хозяину, пальцы инженера-колдуна стиснули стеклянный шар. Тот разлетелся вдребезги. Вискитт Огнеклык заорал. Вопль ужаса перешел в крик агонии, когда смертоносное содержимое просочилось в шерсть и впиталось в плоть. Инженер-колдун яростно скреб себя, пытаясь избавиться от колдовской отравы. Почти мгновенно его шерсть начала слезать с кожи, а из-под нее потоком хлынули жирные зеленые черви. Когда же охваченный паникой и страданием Огнеклык сорвался вниз, его разлагающееся тело уже превратилось в мерзкую извивающуюся массу. — Так будет со всяким, кто бросит вызов предназначению Танкуоля, — прорычал серый провидец, глядя, как труп Огнеклыка брызгами разлетается по дну пещеры. Танкуоль поднял взгляд и увидел, что на него уставились шпионы клана Скаул и оставшиеся инженеры-колдуны. Предательство Огнеклыка все-таки привлекло к себе внимание. Серый провидец сердито посмотрел на перепуганных скавенов и принял властную позу. — Таков конец всех предателей! Он ударил посохом по каменному уступу, а наблюдавшие за ним скавены принялись кланяться и пресмыкаться источая запах мускуса. Серый провидец посмеивался, наслаждаясь их испуганной преданностью. Глухое рычание Костодера отвлекло его от льстивых приспешников. Танкуоль хотел было наказать крысоогра, но его остановило какое-то движение в туннеле, который выходил на уступ. Глаза серого провидца сузились. В неверном свете пещеры он разглядел, как из темноты выползло нечто огромное. Серый провидец отпрянул: оставляя за собой кровавый след, к ним приближался искалеченный крысомонстр. Танкуоль не мог поверить, что тот сумел выжить. Это было просто невероятно. Тревожные воспоминания о некроманте Воргуне Праажском и его мертвецах заставили сердце серого провидца содрогнуться от ужаса. — Костодер! Убить-убить! Убить-убить! — крикнул он своему телохранителю и отчаянно замахал посохом в сторону монстра. Увесистые кулаки крысоогра ударились друг о друга, и Костодер бросился на нового врага. Чудовище, почуяв запах крысоогра, резко оттолкнулось передними лапами от пола и зарычало, по сломанной челюсти потекла кровь. Костодер замахнулся закованной в броню третьей рукой, но крысомонстр, не дожидаясь удара, безжизненно рухнул к его ногам. Танкуоль с недоумением наблюдал за тем, как крысоогр упрямо пихает и тормошит мертвое тело в тщетных попытках заставить зверя драться. Какая бы чудовищная сила ни заставляла гигантскую крысу преследовать серого провидца, она покинула эту тварь в тот самый миг, когда та наконец настигла свою жертву. Танкуоль подумал о столь жестокой иронии, и его пронзительный хохот эхом разнесся по пещере. Но веселье серого провидца погасил холодный издевательский смех, похожий на шипение огромной змеи. Танкуоль попятился и, втянув понюшку варп-пыли, отступил на каменный мостик. Ему был знаком этот насмешливый голос. На уступе медленно и словно из ниоткуда появилась темная фигура. Вокруг закутанного в плащ колдуна ползали и вились тени, взгляд серых глаз буравил Танкуоля. Тот задрожал, но скорее от ярости, чем от страха. Водохранилище было тут, прямо у него под ногами! Все, что нужно было сделать, — вылить Червоточину в воду, и тогда его врагов — и людей, и скавенов — ждала мучительная смерть! В Скавенгниле его объявят величайшим серым провидцем с тех пор, как Смертогрыз отвоевал Черный ковчег! Танкуоль зарычал на зловещего колдуна и ткнул в его сторону посохом, стиснув в лапе защитный талисман. Скавен рассмеялся, увидев, что из поднятых ладоней Иеремии Скривнера вырвались клубы тьмы. Талисман в ладони Танкуоля рассыпался в пыль, поглотив заклинание колдуна и защитив своего владельца от смертоносного удара. Навершие посоха превратилось в сияющую сферу, которая напоминала болезненное отражение рассвета. Взревев, Танкуоль метнул ее в мага теней. Заклинание ударило в каменный уступ и окутало тот зеленоватым сиянием. Серому провидцу уже приходилось видеть, как умело защищается Скривнер, и на этот раз он решил атаковать не самого человека, а то, что находилось вокруг него. Танкуолю было интересно, насколько силен колдун без своих послушных теней. Скривнер, едва держась на ногах, покачивался в призрачном сиянии. Серый провидец хихикнул, а затем снова пронзительно закричал, ткнув в колдуна когтистым пальцем. — Костодер! Убить-убить! Убить-убить! Глава тринадцатая ВОЙНА КРЫС Костодер взревел, словно бешеный бык, и бросился на оглушенного колдуна. Крысоогр выставил вперед плечо, задумав пронзить Скривнера своим шипастым доспехом. Ошеломленный заклятием, магистр не замечал грозившей ему опасности. Зато ее заметили другие. Из глубины туннеля донеслась торопливая команда. Раздался залп, град пуль обрушился на Костодера и пробил его дубленую кожу. Крысоогр покачнулся, взревел от боли и, упав на четвереньки, пополз прочь. Из его ран на камни струилась кровь. Люди Скривнера радостно завопили, заметив, что чудовище отступает. — В атаку! — выкрикнул Теодор Баер. — Не подпускать крысолюдов к воде! Танкуоль услышал крик стражника и заскрежетал зубами, когда люди ринулись через уступ. Вокруг металлического навершия посоха затрещала молния. Рыча, серый провидец метнул испепеляющий заряд в человека, который замыслил поиграть в героя. Шипящий искажающий луч тонким лезвием смерти пронзил воздух. Глаза-бусинки Танкуоля заблестели, когда губительная сила заклинания обрушилась на стражника. Однако не успела искажающая молния ударить в человека, как Теодора Баера поглотила тьма, его тело исчезло среди теней. Удар серого провидца лишь опалил камень, на котором мгновение назад стояла жертва. С разочарованным шипением Танкуоль взглянул на колдуна и встретил ответный взгляд Иеремии Скривнера. Тот уже оправился от ослепляющего заклинания. Настал его черед разрушить планы крысиного мага. Покрытая тьмой рука колдуна указала на Танкуоля, и тот с визгом нырнул за ближайшую мраморную колонну. Призрачные ножи, вспоров воздух, пронзили привинченный к ней древний насос гномов. На волю вырвались потоки воды и фонтаном забили во все стороны. Танкуоль зарычал из-за своего укрытия и свирепо зыркнул на затаившихся приспешников. — Скрим! — разбушевался серый провидец. — Ты и твои крысы-воры! Убейте этих человечишек! Шпион клана Скаул не торопился исполнять приказ, но, присмотревшись к пылающим глазам и оскаленной морде Танкуоля, переменил свое решение. Сгорбленный старый скавен принялся подгонять своих соглядатаев. Крысолюды ринулись вперед. Они карабкались по лесам и мосткам, стремясь помешать спешившим навстречу людям. Один из скавенов не удержался и сорвался вниз, отчаянно царапая покрытую резьбой стену плотины. Остальные же продолжали мчаться вперед. Расстояние между ними и людьми быстро сокращалось. — Да не вы, тупое мясо! — раздраженно взвыл Танкуоль, с тревогой заметив, что уцелевшие инженеры-колдуны ринулись на помощь шпионам Скрима. Услышав рев серого провидца, один из инженеров клана Скрайр озадаченно на него оглянулся. — У тебя есть Червоточина? — взвизгнул Танкуоль. Крысолюд растерянно кивнул. Кровь серого провидца и без того кипела, а из-за этого человеческого жеста он совсем утратил контроль. Разряд искажающей молнии превратил инженера-колдуна в факел, который полетел вниз сквозь ряды строительных лесов. Осознав всю глупость этого поступка, Танкуоль хлопнул себя по лбу и заскрежетал зубами от очередного жеста, достойного лишь грязных человечишек. Слишком долго пробыв среди крысолюдов Нижнего Альтдорфа, он перенял их распутные привычки. И, разумеется, заразился их тупостью. Если ему и нужен пример для подражания, то уж точно не стоит делать им прислужника, который таскает с собой Червоточину! Однако от приступа гнева по крайней мере была польза: Танкуоль сумел привлечь внимание остальных инженеров-колдунов. Он сурово посмотрел на крысолюдов в газовых масках. — Каждый из вас несет бутылку с Червоточиной? — прорычал он и рассерженно хлестнул хвостом, получив в ответ очередные кивки. — Забудьте о людях! Двигайте-тащите свои хвосты ко мне! Он указал на дальний конец плотины, где располагался еще один ряд лесов. По ним скавены могли подняться к водохранилищу. Три инженера-колдуна принялись карабкаться и перепрыгивать с настила на настил. При приближении скавенов немногие выжившие рабочие разбегались, не оказывая ни малейшего сопротивления. Танкуоль выглянул из-за колонны и ухмыльнулся. Шпионы Скрима Грызохвоста накинулись на пособников колдуна. Возможно, люди и сильнее скавенов, но они до смешного медлительны. Сброд Скрима, подстегнутый страхом перед мощью Танкуоля, легко с ними расправится. В тот миг, когда серый провидец уже решил, что схватка закончится, так и не начавшись, он увидел, как волна теней окутала одного из шпионов и сбросила его вниз. Танкуоль, не обратив внимания на вопль несчастного, сосредоточился на более серьезной проблеме: колдун тревожил его, точно забравшаяся в шерсть блоха. К сожалению, серый провидец не видел способа устранить опасность, не рискуя при этом собственной шкурой. Шум воды, хлеставшей по мраморной колонне, привлек внимание Танкуоля. Серый провидец усмехнулся, заметив Костодера, который пытался выбраться из озера на плотину и присоединиться к хозяину. Глаза-бусинки Танкуоля вновь обратились к колдуну. Скривнер стоял на одном из мостков и магией теней поддерживал своих прислужников. Серый провидец прошипел команду Костодеру, затем указал на ближайшую к магистру колонну. Крысоогр с громким плеском нырнул обратно в водохранилище и поплыл к неприятелю. Довольный собственной гениальностью, Танкуоль щелкнул хвостом. Он дождется, когда Костодер нападет на колдуна, и, пока тот будет занят, обрушит на привязчивого человечишку всю ярость своей магии. Серый провидец достал из потайного кармана осколок искажающего камня и уставился в его черные сверкающие глубины. Для подпитки заклинаний опасно пользоваться даже самым очищенным искажающим камнем, но Танкуоль решил, что в данном случае риск того стоит. Как только исчезнет колдун, не останется и сомнений в успехе плана. Два города падут, и с их гибелью слава Танкуоля океаном пылающей лавы разольется по Подземной Империи! Серый провидец сунул в рот искажающий камень и почувствовал, как тот обжег ему язык. Близко, очень близко тот момент, когда он обрушит на колдуна такую губительную мощь, что от того мокрого места не останется. Нет! Это в нем говорил искажающий камень! Следует быть осторожным, использовать лишь необходимую для дела силу. Мертвый есть мертвый, нет нужды устраивать из смерти колдуна представление. А когда Скривнера не станет, Танкуоль сможет насладиться своей победой. Никто не сможет ему противостоять! Из туннеля донеслись новые звуки и запахи. Серый провидец обернулся и чуть не подавился искажающим камнем: на уступ хлынула орда облаченных в зеленые одежды скавенов. Чумные монахи! Мерзкие еретики! Танкуоль не питал иллюзий относительно цели их появления. Он поднял к глазам свой амулет — богато украшенный драгоценными камнями медальон, на который был нанесен священный символ Рогатой Крысы. Глядя на изображение, Танкуоль хмуро думал о новых врагах, вставших между ним и его триумфом. — Ты испытываешь меня, Рогатая? — спросил он. Иоганн спрыгнул на леса и выстрелил из пистолета, который дал ему Теодор Баер, прямо в морду крысолюда. Чудовище взвизгнуло и полетело в пропасть под стеной водохранилища. Прозвучало еще несколько выстрелов. Иоганн рискнул бросить взгляд через плечо и увидел стоявшего выше Гримбольда. На развязанном кожаном фартуке гнома виднелись петли, сквозь которые были продеты пистоли с широкими дулами. Оружие крепилось к петлям ремнями, и Гримбольд, сделав залп, просто выпускал пистоль из руки, тот хлопал по его животу, но не падал на землю. А гном хватал следующий и продолжал гнаться за трусливыми увертливыми тварями. — Если не хочешь помереть от чумы, человечек, — усмехнулся Гримбольд, встретившись взглядом с Иоганном, — убей крысолюда до того, как в нос попадет его вонь! Контрабандист понимающе кивнул и неуклюже попытался перезарядить оружие. Выстрелов гнома оказалось недостаточно, чтобы заставить скавенов отступить. Смертоносные ножи, которые метал Валкойнен, сбивали противников с лесов. Все больше чудовищ исчезало в темноте, но это не отпугивало остальных. Они по-прежнему наступали, понукаемые диким рыком своего предводителя — горбатого крысолюда с обрубком вместо хвоста. Вызывающий вид крысиного отродья привел Амандо в ярость. Тилиец выразился эпитетом, от которого покраснел бы даже Повелитель убийств, а следом швырнул разряженный пистолет. Яростно завопив на родном языке, Амандо рванул по настилу, задумав сорвать атаку скавенов самым надежным способом, который знал, — смертью их вожака. — Кто-нибудь, остановите этого дурака! — рявкнул Теодор. Иоганн и сам не понял, как так вышло, но он уже мчался за Амандо. Контрабандист перепрыгнул через клинок крысолюда, высунувшегося из-под настила, и в довершение отвесил ему пинок по морде, отчего чудовище подавилось собственными зубами. Иоганн не стал проверять, сорвется ли крысолюд с лесов, а продолжил бежать вперед, спеша спасти тилийца от охватившего его самоубийственного безумия. Горбатый скавен, рыча и брызгая слюной, призывал остальных уродов защитить его. Крысолюд откопал среди грязных тряпок, которые служили ему одеждой, пистолет и навел его на Амандо. Иоганн услышал за спиной звук выстрела. Кривоногая крыса подпрыгнула от боли и выронила оружие. С торжествующим воплем Амандо спрыгнул на последний настил, отделявший его от добычи. Возникший перед ним крысолюд взмахнул зазубренным клинком. Лезвие вонзилось тилийцу в ногу, тот закричал и, обрушив меч на голову врага, снес тому ухо и большую часть скальпа. Иоганн бросился оттаскивать Амандо, но тилиец оттолкнул его и указал на съежившегося вожака крыс. — Сначала я убью эту свинью, а потом уводи меня! — прорычал он. Иоганн не успел ответить: умирающий скавен, казалось, нашел в себе последние силы и, зашипев, вонзил клыки в ногу тилийца. Амандо завопил от боли и потрясения, а затем чиркнул лезвием по горлу чудовища и навсегда избавил от его мерзкой жизни. В Иоганна брызнула черная вонючая кровь. От ее прикосновения контрабандиста затошнило, но он мгновенно забыл об этом, когда его тело затрясло от нарастающей боли. Иоганну казалось, что его раздирает изнутри, словно вены пытаются вырваться из плоти. Он принялся царапать кожу, стараясь побороть нестерпимый зуд, и в ужасе от происходящего рухнул на раскачивающийся настил. Странная агония, которая охватила Иоганна, ошеломила Амандо и уняла его слепую ярость. Он повернулся помочь товарищу по оружию. Прозвучал выстрел, и большая часть лица тилийца исчезла в брызгах крови и осколках костей. Иоганн увидел, как горбатый крысолюд отбросил в сторону второй пистолет. Чудовище кинуло на контрабандиста свирепый взгляд, а затем стремительно перелетело через край плотины. Ни один человек не смог бы совершить такого прыжка и не нашел бы опоры, за которую сумел бы уцепиться, но жилистый крысолюд совершил невозможное. Обрубок его хвоста мелькнул над стеной, а после раздался плеск: вожак крыс нырнул в водохранилище. Причина его бегства раскрылась, когда Иоганн услышал топот бежавших по лесам людей. — В пещеру ворвались новые крысолюды, — крикнул ему Теодор. — Чтобы отбиться, нам нужно занять позицию с другой стороны! Иоганн смутно слышал его слова, он был слишком занят, разглядывая свою руку. Казалось, под кожей — там, куда попала черная кровь скавена, — что-то еле заметно шевелилось. Иоганн потянулся к Амандо, чтобы проверить, не случилось ли и с его телом чего-то похожего. Контрабандист отчаянно сопротивлялся ужасной правде, которая пыталась завладеть его разумом. На коже Амандо не было никаких подозрительных отметин, но, когда рука Иоганна дотянулась до пули из искажающего камня, которая тускло светилась в черепе тилийца, с запястья соскользнул зеленый, похожий на червя нарост. Иоганн отпрянул, прикусив губу, чтобы не закричать. Он отравлен! Отравлен этим проклятым камнем из канализации! Отравлен так же, как и брат! Перед мысленным взором Иоганна предстала жуткая сцена: брат на смертном одре, его долгая болезнь, полная мерзости и ужаса. «Колдун все знал!» — понял Иоганн, и его охватил животный страх. Отвратительный прислужник Скривнера учуял в нем болезнь. А возможно, и до того колдун знал о ней. Знал и ничего не сказал! Иоганн поднялся и свирепо взглянул на мостки, где перед надвигавшейся ордой стоял колдун. — Возвращаться — самоубийство, — рыкнул Валкойнен. Иоганн сухо кивнул. — То, что доктор прописал, — сказал он, развернулся и поспешил подкрепить слова делом. Чумные монахи высыпали из туннеля толпой разлагающихся трупов. Шерсть клочьями слезала с их тощих конечностей. Изношенные одежды покрывала корка гноя. Слезящиеся глаза горели безумием истинных фанатиков. Чумных монахов не ужасал их облик, они видели в нем силу. Танкуоль взглянул мимо толпы рядовых служителей культа, которые, казалось, готовы рассыпаться на ходу. Мимо укутанных в плащи с капюшонами безумцев, которые неистово размахивали курильницами. Мимо прокаженных отбросов, которые тащили засиженные мухами иконы из крошащихся костей или ржавого железа. Мимо визжащих фанатиков с молитвенными свитками, зажатыми в тощих кулаках. Танкуоль глядел мимо волны сумасшествия: он искал хозяина этой бесноватой толпы. И нашел его, восседавшего на спинах четырех здоровенных крысолюдов, которые, несмотря на явные следы разрушительных болезней, каким-то образом сумели сохранить подобие силы. Танкуоль выругался сквозь зубы. Он знал эту грязную крысу, этого умалишенного еретика, что командовал из-за спин своей жалкой паствы. Лорд Скролк, второй — после самого Нурглича — скавен в иерархии омерзительного клана Чумы! Скролк поймал взгляд серого провидца. Губы чумного владыки раздвинулись, обнажив гнилые зубы. Морда Скролка сияла невыразимым ликованием, как будто ненависть и злоба целого клана свелись к этому единственному чувству. Танкуоль понял, что это Нурглич хотел заполучить Червоточину только для себя и своего клана. Его согласие с волей Совета было уловкой. На самом деле план заключался в том, чтобы украсть у Танкуоля Червоточину, как только он ее отыщет. А если при этом серый провидец погибнет, тем лучше для Скролка и Нурглича. Так ему отомстят за убийство чумного владыки Скратсквика. С Червоточиной клану Чумы не придется опасаться возмездия за смерть одного из священных жрецов Рогатой Крысы! Танкуоль прикусил искажающий камень, который держал во рту, и ощутил, как тело пронзает неистовая сила. В глазах вспыхнуло золотое сияние, руки, казалось, наполнила невероятная мощь. Теперь он видел завивающиеся нити собственной магии, тьму, окружавшую человеческого колдуна, и зеленую гниль, клубившуюся вокруг Скролка. Оба они были ничтожествами, мелкими жуликами, способными воспользоваться лишь несколькими магическими нитями из того множества, что их окружало! Серый провидец покажет им настоящую силу! Он покажет им настоящую магию! Танкуоль дико заверещал и открылся эфирным силам, вбирая бесчисленные нити в свое тело и разум. Он превращал силу в замысел, замысел — в намерение, намерение — в действие. Действие становилось словами и жестами, связывавшими силы с тайным знанием, которое передала серым провидцам сама Рогатая Крыса. Скролк, жалкий язычник, поплатится за свою нечестивость! Рогатая Крыса обглодает кости еретика! Танкуоль уже направлял пылающий посох в сторону чумного владыки, когда наполненным магией зрением отметил еще одну фигуру. Она тоже вбирала в себя тайные силы, хотя потуги ее были даже смехотворнее, чем усилия Скривнера и Скролка. Как будто детеныш пытался поднять молот крысоогра. И все же нечто до тошноты знакомое и невыносимо раздражающее было в жалкой ауре негодяя. Танкуоль заскрежетал зубами, когда понял, кто этот мелкий мерзавец! Адепт Кратч! Вероломный блохастый ублюдок все еще жив! И он там, среди чумных монахов, сменивший серые одежды провидцев на зеленые тряпки новых друзей. Вот и разрешилась загадка. Именно так Скролк и нашел Танкуоля. Чумные монахи здесь благодаря какой-то уловке его лживого бывшего ученика! Кратч, теряя клочья шерсти, исчез в зелено-золотой вспышке, его поглотила полная ярости магия Танкуоля. Сила заклинания, которое обрушилось на адепта, разрывала сердца чумных монахов вокруг него. Они падали и падали один за другим. Остальные заскулили и завыли, когда в них полетели жалкие останки Кратча: маслянистые черные капли прожигали все, к чему прикасались. Танкуоль почувствовал, как все взгляды устремились на него. Рев битвы сменила потрясенная тишина. Лица людей, гномов и скавенов исказил ужас перед непостижимой силой, которую высвободил серый провидец. Шерсть и волосы вставали дыбом, на поверхности воды покачивались льдинки. В самом воздухе, казалось, мерцал след разрушительного заклинания серого провидца. Даже покрытая пятнами морда лорда Скролка выражала изумление и ужас. Танкуоль был уверен, что мерзавец, если не все его железы сгнили, должен исходить мускусом, точно брошенный в змеиную яму последыш. Ощутив испуганное признание врагов, серый провидец выпрямился во весь рост. Затем его высокомерие растаяло вместе с необъятной мощью, которая всего несколько мгновений назад текла, как он себе воображал, сквозь его тело. Танкуоль отчаянно пытался удержаться на ногах, но все же сполз по посоху и устало рухнул на камни плотины. В горле поднялась обжигающая волна желчи, и его вырвало искажающим камнем и кровью. Дрожа как лист, Танкуоль старался сфокусировать зрение. Попытка вышла мучительной, мозг плавал в пульсирующей боли и бился внутри черепа, будто пытаясь вырваться наружу. У Скролка на другой стороне каменного уступа таких трудностей не было, его глаза легко удерживали врага в поле зрения. Ужас прошел, сменившись презрительным хихиканьем. Танкуоль призвал столь невероятную силу, высвободил неописуемый хаос, и ради чего? Скролк выжил, и у него осталось достаточно учеников, чтобы расправиться и с жалкими слугами серого провидца, и с агентами человеческого колдуна. Булькающий смех Скролка, отражаясь от стен, эхом разнесся по пещере. Пройдет время, прежде чем Танкуолю хватит сил хотя бы для крошечного заклинания. Но раньше, чем это случится, чумной владыка сделает пояс из внутренностей серого провидца. Зрение Танкуоля наконец восстановилось, и он застонал, увидев, как Скролк хлопнул в ладоши и из туннеля появились две гигантские фигуры. Ужас сжал сердце серого провидца. Крысоогры. Почти такие же огромные, как Костодер. Однако если телохранитель Танкуоля обладал невероятной силой и свирепостью, то этих отличала та же, что у чумных монахов, порочная болезненность. Нарывы и язвы покрывали их изможденные тела, цвет кожи выдавал проказу, а из чернозубых пастей капала пена. Не нужен был даже указующий перст Скролка, чтобы понять, кого чумной владыка избрал жертвой для своих монстров. Танкуоль попытался подняться, однако дрожащие ноги просто подогнулись под весом его тела. Тогда он сорвал с пояса спасительный свиток, но головная боль и затуманенное зрение не позволили прочесть сложное заклинание. Серый провидец со стоном ударился рогатой головой о холодные камни. Во всем виноват глупый каприз, временное помешательство! Как ни соблазнительно было испепелить Кратча, это обернулось страшной тактической ошибкой. Иеремия Скривнер отчаянно старался удержать тени, опутавшие гигантскую тушу Костодера. Крысоогр отказывался подчиниться и продолжал рваться вперед, сколько бы сил ни вкладывал колдун в свое заклинание. Дюйм за дюймом монстр продирался к свободе, а его крошечный мозг был слишком туп, чтобы покориться магии Скривнера, Однако Костодеру, куда более упорному, чем крысомонстр в лавке доктора Лоу, хватало ума слушаться повелений своего хозяина. Он получил приказ напасть на колдуна и был настроен исполнить его, несмотря на все старания Скривнера. Колдун бросил взгляд на ликующего серого провидца. Намерения злодея были вполне понятны. Бессердечный, как и вся его порода, крысиный маг дождется, пока крысоогр всецело завладеет вниманием колдуна, и тогда нанесет удар. Не было надежды, что, беспокоясь за телохранителя, серый провидец отложит магическую атаку. Любой скавен ценил лишь одну жизнь, не желая жертвовать ею, — свою собственную. Колдун начал медленно отступать. Если он сумеет увеличить расстояние между собой и Костодером, то сможет ударить по Танкуолю прежде, чем зверь доберется до него самого. Скривнер пытался затянуть прозрачные путы, обвивавшие ноги Костодера, но монстр, продолжая упрямо наступать, лез сквозь магические преграды, будто бегемот через трясину. Магистр никак не мог взять над ним верх. Если действие чар закончится, Костодер настигнет его, не успеет колдун и пальцем Танкуолю погрозить. — Хозяин! — раздался за его спиной резкий окрик. Скривнер узнал голос Гримбольда Серебряная Борода. Гному удалось выбраться живым из схватки на лесах. Пули у него кончились, и пистолеты сменили черные жестянки, закругленные у основания и вытянутые на конце. Сверху из них торчали фитили. — Назад! — приказал Скривнер. В голосе Гримбольда он прочитал беспокойство, но в драме, которая развернулась вокруг подземного озера, гному была отведена очень важная роль. Если Скривнер не сможет остановить скавенов, то Гримбольду придется обманом лишить их победы. — Не суйся, — прорычал колдун, увидев, что гном отложил бомбы и начал перезаряжать один из своих пистолетов. Выстрел лишь сильнее разозлит крысоогра и позволит зверю вырваться из слабеющей хватки Скривнера. А если пуля попадет в серого провидца, то лишь ранит его, и Гримбольд станет новой мишенью гнева Танкуоля. А сейчас можно было пожертвовать Скривнером, но никак не гномом. Магистр снова сосредоточился на Костодере и еще раз попытался оттолкнуть его назад. Крысоогр рычал, щелкал зубами, сгибал в локтях лапы и всячески демонстрировал свою мощь. Скривнера не пугало примитивное бахвальство зверя, колдуну достаточно было просто удерживать чудовище, опутывая его своим заклинанием. Процесс полностью поглотил Скривнера, и это принесло свои трагические плоды. Колдун запоздало заметил новую опасность, которая притаилась совсем рядом. Он развернулся всем телом и закричал: — Берегись! Но было слишком поздно. С ловкостью, которую можно было сравнить разве что с мастерством самого колдуна — хотя то, что она не зависела от магии, делало ее еще более впечатляющей, — из тени появилась одетая в черное фигура. Зарычав, она набросилась на гнома и выбила пистолет из его рук. Гримбольд пошатнулся. Его борода потемнела от крови, хлынувшей из рваной раны на груди. Пробитая насквозь броня изогнулась, точно тонкая ткань, от удара отравленного клинка ассасина. Гримбольд успел взглянуть в лицо своему убийце, а после рухнул на землю. Скратч Диколап ухмыльнулся умирающему гному и занес отравленный клинок для нового удара… который так и не случился. Черная кровь хлынула изо рта Диколапа, пробитого навылет сплетенным из теней копьем. На морде скавена появилось замешательство и недоверие. Совсем такие же, что были на лице Гримбольда. Крысолюд перевел взгляд с пронзившего его копья на плотину. И покачал головой, отказываясь принять увиденное: колдун по собственной воле перестал оплетать заклинанием крысоогра! И лишь для того, чтобы отомстить убийце гнома! «Безумие!» — мысленно завопил Диколап, до последнего мига неспособный понять странные представления людей о верности и самопожертвовании. Тело ассасина рухнуло на мостки, перекатилось через край и медленно погрузилось в холодные воды. Лишь оброненный клинок и окровавленное тело Гримбольда остались безмолвными свидетельствами того, что Диколап когда-то существовал. Скривнер начал торопливо сплетать новое заклинание. Хотя и понимал, что все уже напрасно. И лишь доказывая его правоту, лапы крысоогра тисками сжали тело колдуна. Его оторвало от пола и обдало горячим дыханием Костодера. Скривнер почувствовал, как у него ломаются ребра. Мутант замахнулся третьей рукой. Покрытый запекшейся кровью железный шип был уже готов нанести смертельный удар. Предчувствуя последний миг, магистр призывал заклятье погибели, рассчитывая забрать с собой и своего убийцу. Колдун надеялся лишь на то, что спесивый серый провидец захочет лично разделаться с врагом и не позволит Костодеру сводить с ним счеты. Но ни магического удара, ни удара кулаком не последовало. На туповатой морде Костодера отразилось замешательство, зверь в недоумении оглянулся на каменный уступ. Скривнер догадался, что случилось нечто непредвиденное. А хриплые крики и застоялая вонь подсказали, что именно: в пещере появились новые скавены. И они не были союзниками серого провидца и его крысоогра. Костодер, которого от неожиданности легко оказалось сбить с толку, утратил концентрацию. Скривнер, еще мгновение назад готовый к верной смерти, воспользовался шансом. Он не стал завершать проклятие погибели, а соткал из серого ветра магии другое. Безразличный к его колдовству крысоогр наблюдал за своим впавшим в гнев хозяином. Лишь когда материальная оболочка Иеремии Скривнера длинными лентами тьмы просочилась сквозь толстые пальцы Костодера, тот почуял неладное. Он тупо уставился на пустые лапы, почесывая рог третьей рукой. В нескольких футах от громадного чудовища колдун снова вернул себе человеческое обличье. Превращение телесного в бесплотное — магия опасная. Скривнер доверился заклинанию лишь на краткий миг, которого хватило, чтобы вырваться из лап зверя. Теперь колдун стоял между ним и телом Гримбольда, который много лет верой и правдой служил ему. И пока в гноме теплится жизнь, Скривнер его не бросит. Гримбольд все еще мог сыграть свою роль и спасти столицу Империи от ужасной участи. Костодер, должно быть, учуял вновь обретшего плоть колдуна. Крысоогр прекратил таращиться на пустые ладони и вперил взгляд в магистра, а затем, брызгая слюной, взревел от ярости. Он уже бросился было к Скривнеру, но тут его рев заглушил еще более чудовищный звук. Вся пещера содрогнулась, воздух наполнился золотистым сиянием. Колдун прикрылся плащом, когда из водохранилища хлынул лед. Это вырвалась на свободу невероятно мощная магия, колдовство одновременно и потрясающее, и безумное, необузданная злоба полного уничтожения. Скривнер понимал, как ему повезло не стать мишенью подобного заклинания, ведь способного противостоять ему заклятья, чар или защитного амулета не знал никто из смертных. Словно кулак разгневанного бога обрушился с небес или вырвался из преисподней. Когда отголоски магического удара затихли и Скривнер смог вновь сосредоточиться, он увидел на соседних мостках неуверенно стоявшего на ногах Танкуоля. Новые скавены — чумные монахи в зеленых одеяниях — по команде своего гниющего предводителя ринулись к серому провидцу. Возглавляла визжащее воинство пара огромных крысоогров, прокаженных сородичей Костодера. Как и предвидел Скривнер, союзниками Танкуолю они не были. И даже казалось, не обратили внимания на колдуна, настолько ими владело желание добраться до серого провидца. Скривнер подхватил Гримбольда на руки и успел спасти его от крысоогра, который едва не растоптал гнома. Мозги у монстра были слишком маленькими и не могли удерживать иллюзии колдуна, но на то, чтобы распознать грозящую хозяину опасность, ума ему хватало. Точно верный пес, Костодер спешил защитить Танкуоля от врагов. Магистр приказал своим людям атаковать чумных монахов. Он поступил так вовсе не из-за тревоги за Танкуоля, а всего лишь выбрав меньшее из двух зол. Будь у серого провидца шанс, он воспользовался бы Червоточиной. Однако чумные монахи с ее помощью могли натворить куда больше бед. Скривнер знал об их чудовищном умении создавать новые болезни и способы разносить заразу. Дай им возможность, они не просто воспользуются Червоточиной, а составят заклинание и воссоздадут ее. Червоточин станет больше! Костодер пробивался сквозь толпу чумных монахов, крушил и давил их исполинскими лапами. Крысолюды не отступали, с визгом и рычанием они наскакивали на громадного противника. Ржавые кинжалы вонзались в шкуру крысоогра, изъеденные червями дубины дробили кости, желтые клыки впивались в тело. С безумным самозабвением скавены бросались на монстра, и его атака захлебнулась. Костодер не сделал и дюжины шагов по каменному уступу, как его фигура исчезла в потоке зеленого тряпья и прокаженной плоти. Перед подобным натиском даже невероятно сильный мутант не смог устоять. Он запнулся и упал на колени. Один из чумных монахов заверещал, придавленный весом Костодера, но одержимые собратья несчастного не обратили внимания на его судьбу. Распевая нечестивые молитвы своему гнусному богу, чумные монахи изо всех сил старались опрокинуть добычу. И тут пришло нежданное спасение. Загремели выстрелы, пули сбивали с Костодера вцепившихся в него скавенов. Подручные Скривнера, услышав приказ хозяина, бросились в атаку на нового жуткого врага. Толпа чумных монахов развернулась и с мерзкими воплями хлынула к людям. Впереди размахивали ржавыми курильницами обезумевшие вожаки. Над ними вился чумной дым, который почти зримо разрушал истощенные тела. Теодор Баер собрал всех уцелевших из отряда Скривнера и выстроил их неровной стрелковой цепью. Те немногие, у кого еще остались заряженные пистолеты, выстрелили в толпу. На землю упали еще несколько крысолюдов. Отвратительная вонь курильниц и недугов достигла людей, грозя поглотить их туманом чумы и тления. Внезапно атакующих скавенов, словно упавшим занавесом, накрыло покровом тьмы. Прокаженные крысолюды пришли в смятение, завыли, заскулили и заверещали от бессильной ярости. Иные, сбитые с толку сверхъестественным мраком, бросились вперед и задохнулись в облаке ядовитых испарений, которые исходили из тяжелых курильниц. Крысолюды, не столь привычные к зараженному дыму, как носители курильниц, начали кататься по земле, кашляя и истекая кровью. Однако заклинание тьмы было не более чем отсрочкой. С головой погруженные в безумие от ненависти и жажды крови, монахи клана Чумы не так легко поддавались панике, как несчастные приспешники Танкуоля в подвале «Орка и топора». Используя острое чутье, они рванули к своей добыче и рычащей толпой хлынули из наколдованного магистром мрака. Но пока чумные монахи были ослеплены, агенты Скривнера не сидели сложа руки. Едва сработало заклинание колдуна, стрелковая цепь рассыпалась, и люди побежали обратно к лесам. Они отступали перед мстительной толпой крысолюдов со всей поспешностью, на какую были способны их усталые тела. Охваченные кровожадным безумием, чумные монахи даже не притормозили перед лесами, а безрассудно бросились вверх, стремясь добраться до врагов. Толпа бурлила и напирала, иных крысолюдов сбрасывало с шатких деревянных настилов. Их затихающие крики почти заглушало нестройное пение и жадный визг тех, кто карабкался по лесам, преследуя врага по пятам. Но от ушей рычащей своры ускользнул еще один звук: леса, способные выдержать вес нескольких человек, стонали и прогибались под нетерпеливой ордой чумных монахов. Лопались веревки, трещали доски. Слишком поздно скавены почуяли опасность. Стаю фанатиков охватил страх, его сменила паника, и железы тех крысолюдов, кто еще не опустошил их, начали источать мускус. Монахи больше не гнались за людьми, которые уже взобрались на дальний край водохранилища, а дрались, царапались и толкали друг друга, стремясь добраться до уступа и спастись с деревянных настилов, которые скрипели и гнулись под их лапами. Лишь немногие из чумных монахов сумели добраться до безопасного места, прежде чем первая секция лесов с душераздирающим стоном обрушилась в пропасть. Ее исчезновение ухудшило страдания остальных. Чумные монахи завыли и закричали, когда вся конструкция развалилась и, увлекая за собой толпу фанатиков, рухнула к подножью каменной стены сотнями футов ниже. Стоя на уступе, Костодер оторвал от себя последних, самых упрямых чумных монахов и размазал их по камням кровавой кашей. Исцарапанный и искусанный крысоогр несколько раз с дробным звуком ударил себя в грудь. Он оттер с пасти кровь и, прищурившись, взглянул на тех чумных монахов, которым удалось пережить и его нападение, и злополучную погоню по лесам. Они, оцепенев от страха, задрожали. Лишь их покрытый нарывами предводитель выглядел невозмутимым. Лорд Скролк спокойно хлопнул изъеденными проказой ладонями и высохшей лапой указал на Костодера. Откликаясь на призыв чумного владыки, две гигантские фигуры развернулись и уставились на искалеченного крысоогра слезящимися глазами. Мор и Жор неуклюже двинулись прочь от плотины, оставив Танкуоля чумным монахам, которые уже подползали к нему. Точно пара рыскающих волков, пораженные болезнями крысоогры принялись кружить вокруг своей жертвы. Почерневшие зубы скалились из-под покрытых запекшейся коркой губ. Монстров еще не настолько разрушили чума и оспа, чтобы крохотные мозги успели позабыть все радости жизни. Например, как приятно вцепиться в горло раненому и беззащитному врагу. Мор зарычал. Этот звук походил на хрип умирающего мамонта. Костодер ответил на вызов гниющей твари собственным рыком. Однако Мор не торопился приближаться к противнику. Подлая хитрость таилась в изуродованных болезнями умах чумных огров. Стоило Костодеру повернуться к Мору, как Жор бросился на мутанта со спины. Толстые лапы чумного огра обвились вокруг крысоогра и, стиснув того в медвежьих объятьях, прижали руки к бокам. Слюнявая пасть Жора терзала шею Костодера и рвала плоть, морда твари намокла от черной крови мутанта. Костодер завизжал от боли. Он попытался повернуть голову и ударить Жора рогом. Чумной огр увернулся, ослабил хватку и вонзил клыки в плечо Костодера. Увидев, что Жор бросился в атаку, Мор с пузырящейся пеной бешенства на изъеденных чумой челюстях тоже кинулся на крысоогра. Чумной огр занес лапу, чтобы вспороть противнику брюхо, но так и не ударил: Костодер успел хлестнуть его хвостом и вогнать в колено стальной шипастый шар, которым снабдил его Танкуоль. Мор застонал от боли, от удара его колено разлетелось, чумной огр всем весом навалился на поврежденную лапу и раздробил себе голень. Он рухнул на пол и ударился мордой о камни, выбив клыки из гнилых десен. Ошарашенный пугающей неудачей сотоварища, Жор совсем позабыл о роге Костодера. Покрытая сталью кость полоснула по морде чумного огра, глубокая рана протянулась ото лба до подбородка, из нее хлынула липкая кровь. Жор отпрянул. Третья рука Костодера, высвободившись из тисков, вонзилась в голову чумного огра. Монстр выпустил крысоогра и рухнул мордой вниз. Костодер обнюхал вонючий глаз, насаженный на шип его стальной перчатки, а затем заревел, бросая вызов чумным ограм. Искалеченные монстры, свирепо рыча, медленно двинулись на своего врага. Звери против зверя. В такой схватке не могло быть пощады, единственным мерилом победы станет холодное неподвижное тело проигравшего. Иеремия Скривнер взглянул в окровавленное лицо Гримбольда Серебряная Борода. В ответном взгляде гнома было больше стыда, чем боли. Все изменилось, когда его ужасную рану накрыла ладонь колдуна. Гном стиснул зубы, почувствовав, как в его тело вливается магия магистра. — Я не целитель, — предупредил Скривнер. — А против яда скавенов даже целитель может оказаться бессилен. Но моя магия замедлит его действие. Гримбольд кивнул и принялся теребить лямки своего фартука. Ослабив их, он показал несколько патронташей, которые крест-накрест пересекали его грудь. К петлям ремней были прикреплены необычного вида бомбы. — Фи… фитили… будут гореть… даже в… воде. — Ухмылку гнома портила окрасившая зубы кровь. — Нет времени… расположить их… как следует. Но я знаю… где они сработают! Из горла Гримбольда вырвался мрачный смешок. Колдун и гном подняли головы, поняв, что они не одни. Иоганн Дитрих не последовал за Теодором Баером: разум контрабандиста занимало нечто пострашнее скавенов и монстров. Он указал на свое тело, видневшееся в прорехах рваной рубахи. Там под кожей шевелились зеленые личинки. — Почему вы мне ничего не сказали? — спросил Иоганн. — Знание изменило бы что-нибудь? — холодно ответил Скривнер. — Ведь сделать ничего нельзя. — Но я должен был знать! — прорычал Иоганн. — Считай это благословением, человечек. — Гримбольд закашлялся. — Не каждому ведом его смертный час. Не каждый может потратить последние минуты так, чтобы им гордились предки. Скривнер наставил палец на Иоганна. — Забейся в нору и сдохни или останься и помоги отомстить за брата. Выбор за тобой, но делай его быстрее. Прежде чем Иоганн успел обдумать эти слова, к колдуну потянулись тени и окутали его фигуру. Она становилась все темнее и темнее, пока не стала неразличимой в окружавшем мраке. Человек и тени слились воедино и медленно растворились в воздухе. Гримбольд печально покачал головой и потащился прочь, оставив Иоганна наедине с его мыслями и выбором. Серый провидец Танкуоль с ужасом наблюдал, как отвратительные приспешники Скролка заполонили гребень плотины. Чтобы сломить их бешеную решимость, не хватило даже отважной атаки Костодера. Хуже того, глупый крысоогр позволил втянуть себя в схватку с мерзкими зверями Скролка, оставив Танкуоля один на один с толпой чумных монахов. Опираясь на посох, серый провидец сумел подняться на ноги. У него кружилась голова, перед глазами плыли цветные пятна, смешиваясь со звуками, которые мог воспринимать только он. Все внутри горело огнем, конечности по-прежнему тряслись, а мышцы подергивались. Он неразумно воспользовался слишком большой силой и стал беспомощен, как детеныш. К счастью, остатки его собственного отряда не осознавали, как обессилел их деспотичный предводитель. Если бы они догадались об этом, то наверняка бросили бы его или, возможно, даже попытались бы снискать расположение клана Чумы, предав Танкуоля лорду Скролку. Однако устрашающая демонстрация магии серого провидца поразила приспешников величием его силы и наполнила сердца и умы бесконечным ужасом. Вместо того чтобы удрать, инженеры-колдуны обогнули все водохранилище, избежав встречи со Скривнером, и присоединились к Танкуолю. Они выхватили пистолеты и открыли огонь по приближавшимся чумным монахам. Фанатики из первых рядов завопили и попадали в ледяную воду; те, что шли следом, затоптались на месте, не желая тоже погибнуть от внезапного обстрела. Танкуоль рыкнул на последних двух инженеров-колдунов, которые у него остались. Убивать чумных монахов — это хорошо, но есть работа и поважнее. Он указал на кожаную сумку, висевшую на плече одного из крысолюдов в газовой маске. — Оставь Червоточину, — сквозь зубы рявкнул Танкуоль и ткнул в почти такую же сумку, висевшую на другом плече инженера. — Держи-удерживай еретических личинок позади-подальше, пока я делаю то, что необходимо! Инженер-колдун почти нетерпеливо кивнул и бросил тяжелую ношу рядом со своим товарищем. Защищенные перчатками лапы порылись в другой сумке и извлекли оттуда шар из дымчатого стекла. Затянув клапаны по бокам маски, скавен бросился вперед и швырнул шар в затаившихся чумных монахов. Стеклянный снаряд ударился о камни и разлетелся вдребезги, извергнув кислотный туман, который начал разъедать попавших в отравленное облако неприятелей. Со страдальческими криками раненые прыгали в водохранилище, но вода не могла остудить обожженную плоть. Других скавенов убило на месте, от их тлеющих тел поднимался вонючий дым. Увидев ужас на лицах остальных чумных монахов, инженер-колдун бешено заверещал и выхватил второй шар ядовитого ветра. Серый провидец Танкуоль перевел взгляд с глобадьера на стоявшего рядом инженера. Затем указал на сумку у его ног и на похожую, которую держал сам инженер-колдун. — Сбрасывай-лей Червоточину в воду, скорей-быстрей! Серый провидец присовокупил рык, чтобы подстегнуть нерешительного инженера. Танкуоль не собирался приближаться к Червоточине — это опасное удовольствие он вполне мог уступить прислужнику. А как только вода будет отравлена, придет время воспользоваться спасительным свитком, не сомневаясь в своей полной победе. Инженер-колдун вытащил из-за пояса тяжелые кольчужные перчатки, натянул их и только тогда открыл обе сумки. Он начал осторожно доставать первую бутылку. Танкуоль лишь на мгновение отвел взгляд, желая убедиться, что глобадьер по-прежнему сдерживает чумных монахов. А когда вновь посмотрел на инженера, тот уже лежал поперек каменной насыпи с перерезанным от уха до уха горлом. Над телом скавена стоял мокрый после купания в водохранилище Скрим Грызохвост. Шпион клана Скаул презрительно оскалился. — С жалким Танкуолем покончено! — Когти Скрима сомкнулись на ремне сумки, в которой лежали бутылки с Червоточиной, и ухмылка шпиона стала еще шире. — Я чую-вижу твое предательство, серая блоха! Все узнают, что я спас их от твоего яда, и я стану героем Нижнего Альтдорфа! Старый крысолюд, кряхтя, приподнял тяжелую ношу. Сгорбленная спина задрожала, когда он попытался выпрямиться. На миг Танкуоль выпал из его внимания. В молодости подобную ошибку Скрим не совершил бы, но те времена давно прошли. Ослабевший от возраста, с притупившимся чутьем, шпион не мог сосредоточиться и на сером провидце, и на тяжелой ноше одновременно. Танкуоль прыгнул на Скрима и ударил его по седой голове металлическим навершием посоха. Шпион пронзительно вскрикнул и рухнул на землю, из разбитого черепа хлынула кровь. Серый провидец попытался подхватить кожаную сумку, но та уже выскользнула из лап мертвого Скрима. С яростным воплем Танкуоль следил, как сумка погружается в черные глубины водохранилища. Ее смертоносное содержимое так и осталось надежно запечатанным внутри бутылок. Хмурый Танкуоль принялся пинать безжизненное тело Скрима. Мстительная ярость серого провидца оказалась настолько свирепой, что от удара в голову шея шпиона сломалась. Никак не успокаиваясь, Танкуоль молотил посохом дергающийся труп, пока не столкнул его в ледяную воду. Оглянувшись, серый провидец улыбнулся. У него осталась вторая сумка с наполненными Червоточиной бутылками. Этого хватит, чтобы отравить водохранилище и убить его врагов! Танкуоль потянулся к сумке. И резко отпрянул. Между ним и одиноким глобадьером, который сдерживал обезумевшие орды клана Чумы, стояла закутанная в угольно-серый плащ фигура. Танкуоль вновь почувствовал на себе пристальный взгляд колдуна. Серый провидец поборол страх, вызванный внезапным появлением Скривнера, и, перебирая защитные амулеты, начал гадать, достаточно ли они сильны, чтобы рассеять магию магистра. Однако испуга не выказывал. Напротив, принял самую властную позу. — Уходи-беги, — произнес Танкуоль. — Сможешь предупредить-сказать людям не пить-пробовать воду. Я желаю уничтожить лишь крыс-изменников Нижнего Альтдорфа! Скажи-предупреди императора, стань героем для всех человечишек! Прими предложение, которое делает щедрый Танкуоль своему достойному врагу! Насмешливый смех стал наградой серому провидцу за речи. По-прежнему не сводя неистового взгляда с глаз- бусинок Танкуоля, Скривнер медленно вытащил из ножен меч. — Твоя магия покинула-сбежала от тебя, — раздалось леденящее душу шипение колдуна, с губ его слетали слова на чистейшем квикише. — Бери-вытаскивай клинок, серый провидец, и печенкой ощути-прочувствуй свою смерть! Танкуоль попятился. Его лапа опустилась к поясу, но коснулась не меча, а спасательного свитка. Хватит ли времени, чтобы вызвать заклинание, прежде чем меч Скривнера достигнет цели? Внезапно Танкуоль обнаружил, что у него появились более насущные заботы. Глянув колдуну за спину, серый провидец увидел, как глобадьера окутал поток пылающей зеленой жижи. Кожаная одежда инженера-колдуна растворилась, шерсть и плоть стекли с костей, когда его полностью поглотила разъедающая волна. С отвратительным хлюпаньем скелет мертвеца рухнул на камни. За дымящимися останками глобадьера Танкуоль увидел того, кто его убил. Лорд Скролк вытер лапой мокрую пасть, смахивая крошечные обжигающие кусочки. Подобно легендарному чумному дракону Бубосу, Скролк с помощью своей магии плюнул в инженера-колдуна выжигающей погибелью. Чумной владыка, нелепо хихикая, шел вперед. Из курильницы на его посохе поднимались ядовитые испарения. Иссохшая лапа фанатика гладила кожаный переплет тяжелой книги, которая висела, пристегнутая цепью к поясу Скролка. От ужаса шерсть Танкуоля встала дыбом. «Либер Бубоникус» — отвратительный фолиант, в незапамятные времена украденный кланом Чумы у учеников ужасного темного бога Нургла. Танкуоль, как и все серые провидцы, считал эту книгу давно уничтоженной. Осознав, что Скролк обладал самым чудовищным сводом заклятий чумы и погибели, серый провидец сильнее, чем прежде, захотел воспользоваться спасительным свитком. Скривнер заметил ужас в глазах Танкуоля. Колдун знал, что, по крайней мере, сейчас серый провидец не мог воспользоваться своей магией, ведь его тело еще не восстановилось после необузданной мощи заклинания, убившего Кратча. Если бы скавен был уверен в своих силах, то вряд ли уговаривал бы колдуна заключить сделку. Скривнер ощутил выброс черной магии и понял, что здесь есть еще один враг, не столь истощенный, как серый провидец. А поскольку Танкуоль находил это колдовство скорее ужасным, чем спасительным, Скривнер пришел к выводу, что виновником мог быть только один из чумных жрецов, которые, как он уже установил, представляли еще большую угрозу, чем серый провидец. Колдун обернулся и уставился на Скролка в тот самый момент, когда чумной владыка снова распахнул гнусный рот. Оттуда изверглось полное личинок месиво: выжигающий поток ядовитой гнили, который сиял омерзительным светом нечистых богов. Такое же дыхание порчи уничтожило глобадьера, и теперь лорд Скролк призвал эту магию, чтобы расправиться с назойливым колдуном и съежившимся Танкуолем. Призрачные щупальца, спускаясь со свода пещеры и вырастая из-под плотины, перехватывали поток чумной магии, завивались вокруг мерзкой жижи сложным узором, который повторял стремительные движения рук Скривнера. Танкуоль недоверчиво моргнул, увидев, как магические силы магистра рассеивают страшное колдовство Скролка. Однако чумной владыка не спешил сдаваться. Зарычав, он потянулся к своему лицу и вырвал покрытый гнойниками глаз. Танкуоль с ужасом понял, что в глазницах Скролка на самом деле были искусно раскрашенные кусочки искажающего камня! Чумной владыка издал еще один хриплый смешок и сунул в рот фальшивый глаз. Казалось, Скролк начал разбухать от мощи, пока сквозь него проносилась таинственная энергия искажающего камня. Скривнер тихо зашипел, воздух словно наполнился извивающимися словами заклинания. Колдун бросил остатки своей силы на то, чтобы отразить грядущую опасность. Он использовал такую магию, которая свела бы с ума большинство людей, призывал холодных богов, древних и чуждых, взывал к скользящим силам затерянных миров. Тайные слова, ставшие запретными задолго до того, как первый человек выполз из ила, срывались с укрытым шарфом губ магистра. Пальцы хрустели, когда он заставлял их проделывать жесты, почти невозможные для человеческого тела. Скривнер лишь молился, чтобы этого хватило и он смог остановить нарастающую волну злобной силы Скролка. Танкуоль питал куда меньше надежд. Он открыл спасительный свиток и уже начал произносить первые слова заклинания, как его взгляд метнулся к лежавшим на насыпи бутылкам с Червоточиной. Серый провидец посмотрел на Скролка и Скривнера. Те сошлись в магической дуэли и полностью сосредоточились друг на друге. Врагам стало не до него! Одним прыжком Танкуоль добрался до кожаной сумки, довольно хихикая, вытащил первую бутылку. Иеремия Скривнер отчаянно старался заслониться магическим щитом от разрушительного колдовства лорда Скролка. Одно за другим гнусные заклинания, словно волны о берег, разбивались о магические укрепления, которые воздвиг магистр. Скролк не пытался собрать всю свою подпитываемую искажающим камнем энергию в единый удар хаоса. Напротив, чумной владыка создал шквал смертоносных заклинаний, которые истощили Скривнера до предела. Колдун старался сохранить сосредоточенность. От усилий на его коже выступили крови. Он с ужасом ощущал, как постепенно злобная магия Скролка берет над ним верх. Чумной владыка почуял слабость врага и хрипло расхохотался. Фальшивым глазом скавен видел мир потоками пурпура и зелени. Настоящие глаза он выцарапал себе много лет назад, после того как созерцал чудесное разложение Верховного чумного владыки Нурглича. Новое зрение дали Скролку магические силы, те самые, что теперь позволят ему раздавить серого колдуна и серого провидца, как двух комаров. Медленно и неотвратимо, точно священная оспа Рогатой Крысы, коварная магия разложения и тления прогрызала оборону Скривнера. Но тут раздался рев, который отвлек внимание Скролка от колдуна. Шквал заклинаний внезапно прервался, и Скривнер рухнул на землю, полностью опустошенный отчаянными попытками сдержать напор чудовища. Над чумным владыкой грозно возвышался иной монстр с иной силой. Израненный Костодер сердито глядел на эту мерзкую гниющую крысу, которая задумала убить его хозяина. В одной лапе крысоогра висела оторванная голова Мора, а на рог намотались внутренности Жора. — Костодер! Убей-убей! — донесся пронзительный крик с дальней стороны плотины. Услышав голос Танкуоля, крысоогр, который всего мгновение назад выглядел так, будто готов потерять сознание от усталости и ран, внезапно встрепенулся. Зарычав, он ударил себя в грудь головой Мора. Оставшимся глазом Скролк гневно взирал на зверя. Для того чтобы справиться с этим животным, чумному владыке не нужна была магия. Он насыпал щепотку желтого порошка в дымящуюся чашу курильницы и крепче сжал посох. — Костодер, умри-умри! — прорычал Скролк и бросился на громадного монстра, стремясь напасть первым. Крысоогр замахнулся на повелителя чумы. Скролк поднырнул под его лапу и нанес удар своим зловещим посохом. Жезл разложения вонзился в руку Костодера, словно в масло, от ужасной раны по коже начали расползаться нарывы и личинки. Крысоогр взвыл от боли, поднес раненую руку к морде и принялся вылизывать рану в тщетной попытке облегчить страдания. — Нет-нет! Тупая скотина! Убей Скролка! Убей-убей! Но было слишком поздно, ведь закричав, Костодер полной грудью вдохнул зловонные испарения курильницы Скролка. Теперь сверхъестественные недуги клана Чумы и самого отвратительного из его жрецов осаждали тело крысоогра вместе с той мерзостью, которая попала в его живот, пока Костодер вылизывал рану. Телохранитель Танкуоля упал на колени, его плоть стала бледной, глаза закатились, а из ушей потек гной. Рога и когти крысоогра сделались хрупкими и крошились, точно глина. Зверь открыл пасть, чтобы зарычать на злорадствующего чумного владыку, но его клыки вывалились из кровоточащих десен. Заскулив, будто побитый пес, Костодер рухнул мордой вниз. От удара его череп разлетелся вдребезги. Скролк слизнул с лица брызги крови крысоогра и развернулся к оставшимся врагам. — Где-где мы остановились? — прорычал чумной владыка, — Ах, да-да! Сначала колдун, потом дурак! Скролк поднял лапу, на его когтях засияла нечестивая сила. Скривнер мог лишь наблюдать за тем, как чумной владыка начал творить свою магию. Танкуоль нащупал свиток с защитными чарами, однако те были бесполезны: серый провидец по-прежнему чуял запах искажающего камня, питавшего магию Скролка. Но не успел тот выпустить смертоносное заклинание, как на него бросился новый противник. Приспешники чумного владыки, столкнувшись с яростью Костодера и жуткой магией их собственного пророка, покинули Скролка и, надеясь спастись, нырнули в водохранилище. Поэтому-то до их хозяина и добрался Костодер. А уничтожив его, Скролк оставил открытым путь для врага совсем иного рода. Ни криком, ни ревом Иоганн не стал бросать вызов гниющему чудовищу, да и благородным призывом к битве о себе не заявил. Контрабандист просто вскарабкался на безжизненную тушу крысоогра и спрыгнул на Скролка. Одной рукой он обхватил скавена за пояс, а другой вцепился ему в горло. Скролк угрем извивался в объятиях Иоганна, а затем взгляд чумного владыки остановился на сжавшей его шею руке. Из-под кожи человека выползали уродливые черно-зеленые черви. Последняя жертва Червоточины! Даже истлевшее лицо лорда Скролка было способно выразить ужас при виде этих извивающихся червей. Он знал какую смерть те несут за собой, знал, что их привлекает запах искажающего камня в его крови! Скролк с новой силой попытался вырваться и вцепился в лицо своего пленителя, но контрабандист не сдавался. Иоганн встретился взглядом со Скривнером и увидел за клубившимся туманом и тенями в серых глазах магистра что-то похожее на восхищение. Колдун едва заметно кивнул. Иоганн крепче сжал Скролка и бросился в ледяные воды водохранилища, увлекая визжащее чудовище за собой в темные глубины. Скривнер оглянулся на последнего скавена. Танкуоль сидел на краю плотины. В каждой его руке была перевернутая бутылка из-под вина, а у ног серого провидца лежало множество пустых. Колдун холодно посмотрел на смеющегося крысолюда. Ледяная улыбка самого Скривнера пряталась за складками шарфа. Магистр повернул голову и крикнул далекой фигурке, которая лежала на плотине рядом со сдерживающей потоки воды стеной. Слова звучали хрипло и резко, с каменными интонациями хазалида — древнего языка гномов. — Почти своих предков, Гримбольд Серебряная Борода, и поведай богам путь своей смерти! Фигура на плотине слегка сдвинулась, а затем погрузилась в объятия черного озера. Через мгновение вся пещера содрогнулась от такого рева, рядом с которым даже наполненное яростью заклинание Танкуоля показалось детским лепетом. Дрожь побежала по камням, рев усилился, стена, казалось, приподнялась, а после рухнула! Серый провидец Танкуоль в немом ужасе наблюдал, как потоки воды устремились сквозь пролом вниз, во тьму. Водопад уносил перетертую в пыль Червоточину подальше от того места, где она могла бы отравить жителей Альтдорфа. Спасутся даже предатели Нижнего Альтдорфа: столь стремительное течение едва ли остановится у озер и рек, оно будет гнать воды, пока не достигнет подземного океана, расположенного далеко за пределами мира людей, гномов, гоблинов или даже скавенов. Нечестно! Танкуоль одержал победу, а его лишили заслуженного триумфа! Лишили славы и могущества, власти и богатства, которыми осыпали бы его Владыки Разорения! Все было потеряно! Потеряно из-за еретика Скролка, из-за предателей Огнеклыка и Грызохвоста, из-за Диколапа и Кратча! Все украл этот проклятый и назойливый человечишко-маг! Танкуоль увидел, как колдун с трудом поднимается на ноги. Скривнер обессилел! Серый провидец обнажил меч. Нечестивая руна, выгравированная на черном лезвии, зловеще засияла в полумраке. Колдун хотел испытать клинок Танкуоля, не так ли? Ну что ж, серый провидец покажет, сколько храбрости таится в его селезенке! Он направился к Скривнеру, и в этот раз уже колдун уставился на что-то за спиной серого провидца. С укрытых шарфом губ магистра сорвался хриплый смешок. Танкуоль резко обернулся, его глаза сузились от ярости при виде людей колдуна, которые неслись к нему с другой стороны плотины. Они избежали обрушения лесов и теперь спешили на помощь своему господину. — Бей, трусливое мясо, — усмехнулся Скривнер. — Или серый провидец Танкуоль боится-трясется от того, что потом ему отомстят мои воины? Танкуоль зарычал, но не клюнул на наживку. Магистр тянул время, пытался удержать его на месте до прихода человечишек. Серый провидец уже достаточно потерял, чтобы рисковать еще и собственной шкурой. Он развернул свиток и принялся шевелить губами, второпях брызгая слюной. Внезапно раздался грохот, похожий на удар грома, и запахло серой. Вокруг того места, где только что стоял Танкуоль, лениво клубился черный дым. Люди Скривнера в изумлении смотрели на смертоносное облако, ошеломленные волшебным исчезновением серого провидца. Сам колдун лишь печально покачал головой, думая, что, возможно, мир стал бы безопаснее, избавься Иеремия Скривнер от серого провидца Танкуоля. — Мы подвели вас, хозяин, — извиняющимся тоном произнес Теодор, взял ослабевшего магистра под руку и поддерживал его, пока Скривнер шел к выходу из пещеры. Колдун покачал головой, указывая на разрушенную стену водохранилища. Гримбольд работал на Кайзершвальбе. Гном точно знал, где небольшой взрыв мог нанести самый серьезный урон. Вся вода утекла и унесла с собой ужасный яд скавенов. В ближайшие недели и месяцы Альтдорф ждет множество тягот и страданий. Возможно, пройдут годы, прежде чем Кайзершвальбе восстановят, а тем временем городу придется искать иные способы утолять жажду. Водные бароны разбогатеют, доставляя в столицу живительную влагу, а беднякам придется кипятить грязные воды Рейка. Такое положение неизбежно приведет к волнениям и беспорядкам, политики и аристократы используют его в своих целях и станут наживаться на мучениях людей. Власти будут заняты поддержанием мира, а стоит им отвлечься, как жуткие создания примутся свободно шнырять по темным улицам и забытым уголкам Альтдорфа. Скривнер избавил город от страданий, но Танкуоль не оставил никакого выбора: чтобы спасти столицу Империи от ужасной судьбы, уготованной серым провидцем, водохранилище необходимо было разрушить. — Подвели? — переспросил магистр и указал на уцелевшую часть стены. На внутренней ее стороне тоже располагалась фреска. Камни вокруг нее заросли водорослями и потрескались от времени, но само изображение почти не пострадало. У Теодора отвисла челюсть, когда он узнал запечатленный на плитах лик. — Магнус Благочестивый! — выдохнул стражник. Скривнер кивнул. — Спаситель Империи, — произнес он. — Но, чтобы спасти, ему сначала пришлось искоренить пороки внутри нее. Таков путь всех спасителей. Если они хотят преуспеть, то должны понимать, что однажды должны будут сыграть роль разрушителей. Черный дым и зеленые молнии закружились вокруг серого провидца Танкуоля. Его швырнуло сквозь демонический мир Хаоса. Когда крысолюд снова обрел тело, каждая его шерстинка стояла дыбом. Танкуоль ненавидел отступать через сводящее с ума царство за пределами сфер порядка. Хотя полет занимал не больше одного удара сердца, серый провидец не мог избавиться от ужаса, который охватывал его даже при столь кратком взгляде на миры созданий, чуждых и враждебных существам из плоти и крови. Эта дверь открывалась лишь в самые тяжелые моменты и так же быстро захлопывалась. И все же Танкуоль не мог не почувствовать злобных взглядов голодных демонов, которые с легкостью могли перекрыть ему путь назад! Сама мысль об этом была настолько ужасна, что заставила сжаться опустевшие железы серого провидца. Он содрогнулся, решив, что оказался в ловушке этой жуткой пустоты на границе физического и астрального, что сама его душа — лишь игрушка для эфирных чудовищ, а единственными его спутниками навеки стали полные злобы и ненависти взгляды. Танкуоль настороженно присел и выставил перед собой посох, готовый отразить атаку притаившихся врагов. Из темноты на него пристально глядели сверкающие ярко-желтые глаза. На миг серому провидцу почудилось, что, когда он заклинанием разбил гармонию сфер, кто-то из демонических тварей прошел вслед за ним в открытый портал. Лапы Танкуоля начали шарить в складках одежды, стараясь отыскать хотя бы малюсенький осколок искажающего камня, который смог бы придать ему сил для схватки или на крайний случай бегства. Знакомый запах заставил испуганную морду Танкуоля растянуться в раздраженной и презрительной усмешке. Эту вонь он знал. Она исходила от паршивых кошек, которых человечишки держали в качестве домашних любимцев. Вокруг него, должно быть, собрались десятки мерзких тварей, наполняя воздух своим зловонием. Глаза серого провидца наконец привыкли к цветам реального мира, где свет и тьма были несхожи и существовали отдельно друг от друга. Танкуоль увидел, что очутился в человеческом подвале. В крошечной грязной комнатенке, до отказа заваленной хламом. Старые стулья, пустые бочки, заплесневелые портреты давно умерших родичей — мусор нескольких поколений людей, собиравших всякую дрянь. Внизу, вокруг и поверх этого беспорядка испуганными клубками из шерсти и глаз свернулась целая стая кошек. Танкуоль зашипел на ближайшую, заставив плоскоухого полосатого зверька отпрянуть под трехногий стол. Кошка не отрывала от серого провидца встревоженный взгляд. Она взвыла, и этот дрожащий звук немедленно подхватили остальные. Серый провидец потер уши и рассудил, что впервые в жизни слышит столь омерзительные звуки. В комнате над подвалом раздался мягкий и одновременно пронзительный голос. Такой, насколько знал Танкуоль, обычно принадлежал старшим из производителей людей, которых сами человечишки называли женщинами. — Карл! Франц! Беатрис! Детки мои, что там внизу происходит? Взгляд Танкуоля заметался из стороны в сторону, присматриваясь к хламу в поисках новых врагов. Он успел сделать несколько глубоких вдохов, прежде чем понял, что человек обращается к своим потрепанным кошкам. Серый провидец стиснул зубы. После всего, что он выстрадал, после всего, чего он лишился сегодня, последним унижением было упасть на кучу этих воющих тварей! — Что за шум, детки? — снова крикнула женщина. Танкуоль услышал, как открылась дверь. В подвал упал маленький лучик света. Заскрипела лестница, и кто-то начал спускаться. — Что вы там делаете? Загнали крысу в угол? Губы Танкуоля раздвинулись, обнажив острые клыки. После всех схваток, наступлений и тактических отходов у него разыгрался лютый голод. Поедание жилистого мяса кошек было одной из немногих вещей, которые скавен находил слишком отвратительными, но вот старая самка-человек… — Не подходите близко к этой мерзкой крысе, детки, — проворковала женщина, торопливо спускаясь по ступеням. — Она может вас покусать, и вы заболеете, дорогие мои! Серый провидец Танкуоль закатил глаза. Он надеялся, что женщина хотя бы толстая. Возвращение в Скавенгниль обещало быть долгим, и ему нужно было чем-нибудь питаться по дороге. — У меня метла, сладенькие! — крикнула старуха, ступая на пол. — Я прихлопну эту старую крысу… Слова превратились в испуганное бульканье, глаза закатились, и она упала в обморок при виде жуткого существа, стоявшего у подножия лестницы. Танкуоль бесстрастно наблюдал, как тело старухи осело на землю. Склонившись над ним, он довольно зашипел сквозь зубы. Это была одна из самых упитанных особей, которых он видел последнее время. В длинном перечне того, что пошло сегодня не так, Танкуоль был рад любой крошке, украденной из кладовой Рогатой Крысы. По крайней мере, в Скавенгниль он отправится с полным животом. А к тому времени, как доберется, вероятно, успеет придумать какую-нибудь ложь для Владык Разорения. И, может быть, ложь окажется настолько хороша, что Верховный провидец Критислик не превратит его в мокрое место… ---------- ХРАМ ЗМЕЯ ХРАМ ЗМЕЯ Пролог Немигающие глаза холодно и бесстрастно смотрели на раздувшееся тело, распростертое в полумраке подземного помещения. Приторное зловоние мускуса рептилий смешивалось с едкой влажностью воздуха, создавая почти осязаемую духоту внутри подземного грота. На замусоренной всяким хламом поверхности бассейна жужжали насекомые, а по влажным стенам карабкались ползучие твари, намереваясь понежиться в лучах дневного света, который еле пробивался сквозь потрескавшиеся плитки потолка. Глаза наблюдателей не обращали внимания на ящерок, греющихся на стенах, а те слегка подпрыгивали, демонстрируя воинственность, дабы отвадить прочих рептилий. Крошечные змеи, чьи яркие тела напоминали черно-алые ленты, извивались между резьбой каменных стен, иногда останавливаясь и пробуя зловонный воздух мерцающими языками. В темноте жилистые серые пауки латали паутину, стряхивая с нитей мерцающие капли росы, чтобы сетчатые ловушки не выдали себя. Для обычной работы пауков это было слишком тонко, и наблюдатели с интересом расширили щелевидные зрачки — так, что те почти полностью заполнили янтарные лужицы глаз. На сплюснутых клинообразных головах наблюдателей колыхались сморщенные чешуйчатые гребни, выражая безмолвную озабоченность, вторгшуюся в их бдение. Наблюдатели окружили раздутую скользкую глыбу, нечто грязно-зеленое и гнилостно-желтое, испещренное черными точками и полосами. Под пристальными взглядами рисунок пятен смещался, тускнел и менялся, создавая новые узоры едва ли не быстрее, чем могло уследить сознание наблюдателей. Самый крупный из наблюдателей, сидевших на корточках на влажном полу, поднялся. Ярко-алой вспышкой, контрастирующей с серо-голубой чешуей, покрывавшей жилистое тело, на голове рептилии распахнулся гребень. В ответ на этот жест большого сцинка несколько наблюдателей поменьше водрузили на когти нечто вроде маленьких наперстков. Когда руки рептилий размещали эти устройства на положенные места, наперсточки мерцали в тусклом свете, как крошечные звездочки, как алмазы, отражающие огненный блеск солнца. Другие сцинки вышли вперед и положили на колени стражников с алмазными пальцами каменные таблички. Те принялись царапать когтями поверхности табличек. Все делалось с нарочитой, но при этом несуетливой поспешностью. Сцинки изучали движущиеся узоры скользкого тела, фиксируя на камне каждое изменение. Амфибия, погруженная в спячку в бассейне, не обращала внимания на торопливую работу сцинков. Золотистые выпученные глаза существа были открыты, но этот дремотный взгляд словно ничего не видел и не сознавал. Похожий на лягушку сланн не замечал ни сцинков, ни ящериц и насекомых, снующих вокруг. Во сне для него были реальны только сны — сны, поглощавшие разум и заставлявшие кожу менять цвет и рисунок. За пределами физического измерения существовало множество иных, многие из которых ни один мозг не в состоянии воспринять, тем паче вообразить. Властитель Тлако’амоштли’уэман был одним из старейших в своем роде, существом, порожденным Древними для того, чтобы понимать эти измерения, видеть векторы Великой Математики и их влияние на высшие фазы. Гармония уравнений становилась все более сложной по мере того, как труды Древних уводили существование все дальше и дальше от всеобщего нуля до точки всеобщего распада. Возможно, Древним нужны были создания из плоти, дабы оценить влияние алгебры на низшие фазы, или, видимо, им требовались существа, подобные сланнам, чтобы понять, как низшие измерения могут отбрасывать частицы себя в измерения высшие, пытаясь избежать окончательного распада. Какова бы ни была логика сланнов, их мозг был устроен так, чтобы видеть арифметику, лежащую в основе всего сущего, и приводить в равновесие вычисления Древних. Но все пошло наперекосяк. В своих экспериментах Древние создали низкофазных существ с потенциалом разрушительного воздействия на высшие фазы порядка. Сущности этих созданий выражали себя в алгоритмах простых, но громадных численно, как бы бросая вызов их неизбежному распаду и аннигиляции. Слишком поздно сланны поняли, какое влияние оказывают эти массивы на высшие измерения. Слишком поздно Древние осознали нелогичность, заразившую тщательно спланированные векторы. Замысел Древних рухнул под воздействием постоянных фракталов — фракталов, которые были не просто отголосками жизни, но существовали в многомерных перемещениях. Их числовые значения не затухали, а увеличивались, добавляя в себя алгоритмы низкофазных существ. Под влиянием безумия этих постоянных фракталов уравнения, сотворенные Древними, были нарушены извращенной арифметикой. Древние, неспособные выстоять в своих ломаных векторах, пали жертвой злобы постоянных фракталов. Иногда Властитель Тлако почти ощущал смутные тени разрушенных векторов, преобразованных в постоянные фракталы. Такую дисгармонию не мог полностью понять даже маг-жрец. Были ли это обломки исходных векторов или просто новые фракталы, отлитые в подобие старых векторов? Сланн рассматривал один из этих постоянных фракталов. Омерзительное сочетание иррациональных чисел и несбалансированных сингулярностей. И все же в самой глубине души Властитель Тлако почти ощущал струну древних гармоний. И это тревожило сознание сланна. Было ли это просто очередным производным низкофазных алгоритмов, сливающихся в более высоких измерениях, или же это проявление ломаных векторов, пытающихся вновь заявить о себе? Можно ли сбалансировать уравнение, добавив еще один постоянный фрактал? Осмелились бы даже Древние на столь безрассудное действие? Простых ответов не было. Сланн знал, что этот конкретный фрактал проявлял себя так, что многие из низкофазных приспешников магов-жрецов почитали его. Фрактал возник как низкофазное существо и выкорчевал заразу искаженных алгоритмов, ранее едва не обнулившую сланнов и всех их подручных. Разум Властителя Тлако сосредоточился на противоречивой памяти об этих алгоритмах. Как и многие другие неравновесные величины, они были тепло-быстрыми, эмоциональными и нелогичными. Обдумывать их было все равно что размышлять над квадратным корнем из отрицательной величины. В большей степени, чем любые другие существа, они были продуктом постоянных фракталов, порождением искаженной математики и неупорядоченных уравнений. Из всей скверны, пятнающей узоры древних, они были самыми омерзительными. Но не могут ли они послужить развитию учения Древних? Нельзя ли их использовать для гармонизации уравнения? Сланн вздрогнул во сне и задумался о том, сколь опасно вводить такой взрывоопасный потенциал в упорядоченную математику, являющуюся его исключительной прерогативой. Глава первая ТЕНИ СКАВЕНГНИЛЯ — Мы выслушали твой доклад, серый провидец Танкуоль. Голос напоминал щелчок хлыста, взметнувшегося из темноты огромного зала. Самого говорившего было не разглядеть в приторном мраке, заполнившем зал, — лишь тень и шепот. Серый провидец Танкуоль стоял в центре похожего на пещеру зала, залитый мерзким зеленым светом прожектора, почти ослепившим чувствительные глаза. Провидец чувствовал, как скрипит и стонет яма, расположенная под люком, на котором он застыл, ощущал слабый запах стоячей воды и мускуса рептилий, доносящийся из ямы. Среди обитателей Скавенгниля ходили слухи, что их тиранические властители, Владыки Разорения, использовали яму для казни неугодных. По знаку одного из мрачных вождей народа скавенов отбрасывался рычаг, и преступный крысолюд летел в глубины вод, где его плоть немедленно пожирали омерзительные гибриды крысы и аллигатора, мутанты, выведенные кланом Творцов. Танкуоль сглотнул комок, выросший в горле, и подавил желание спрыгнуть с люка, расположенного в центре зала. Такой поступок означал бы верную смерть. Он знал, что в сумраке таится неведомо сколько элитных телохранителей Совета, немых штурмкрыс-альбиносов, отобранных за силу и относительное бесстрашие. Кроме того, нельзя было сбрасывать со счетов и самих членов Совета — дюжину самых злобных мерзавцев, каких только могли породить несметные орды крысиной державы. Бросать им вызов на их собственной территории было безумием. На такое, пожалуй, не решился бы даже проклятый гном, уже не раз срывавший планы Танкуоля. Одуряющий запах тлеющего искажающего камня мешал Танкуолю сосредоточиться на помосте в дальнем конце зала и зловещих фигурах, скрытых там, в темноте. Он знал, что в случае необходимости едва ли сможет сотворить заклинание: пары искажающего камня туманили рассудок. Деспотический Совет Тринадцати, древний и злой, явно подстраховался. Загнанный в угол, даже самый распоследний скавен мог показать свои клыки. А если этот скавен владеет могущественной магией Рогатой Крысы, даже Владыки Разорения предпочитали не рисковать. — Потеря Червоточины вызывает у нас большое беспокойство. — Этот голос был маслянист и вонюч, как гибельная трясина старого болота. Танкуоль вздрогнул, узнав Архивладыку чумы Нурглича, предводителя монахов клана Чумы. Совет послал Танкуоля как своего представителя, чтобы добыть Червоточину из-под города Альтдорфа, обители человечишек. Но, когда камень был найден, экспедиция, посланная конкурентами, сумела его украсть. Танкуоль точно не знал, сколько членов Совета стояло за этим заговором, но, поскольку его соперниками были чумные монахи во главе с жутким Владыкой Скролком, не было никаких сомнений, что без покровительства Нурглича тут не обошлось. Танкуоль заскрежетал зубами в приступе нервной тревоги. Вполне в духе Нурглича первым из членов Совета выказать гнев в связи с потерей Червоточины, хотя она и случилась вследствие подлого предательства клана Чумы. Какую ложь рассказывал Нурглич другим Владыкам Разорения, какие взятки давал и какие сделки заключал, чтобы этой лжи поверили? Клан Чумы и серые провидцы взаимных симпатий, мягко говоря, не испытывали, а уж чумные монахи и сам Танкуоль — тем паче. Но осмелится ли Танкуоль использовать обоюдную ненависть и недоверие? Сможет ли рассчитывать на поддержку Верховного провидца Критислика и его союзников в Совете, если обвинит Нурглича в предательстве? И что еще важнее, успеет ли он спрыгнуть с люка до того, как Нурглич дернет за рычаг, открывающий бездонную яму смерти? Серый провидец прищурился в резком зеленом свете прожектора. Он не смог разглядеть никого из Владык Разорения, даже своего начальника Критислика. Танкуоль смутно различал очертания огромного кресла в центре помоста, которое пустовало всегда в ожидании появления самой Рогатой Крысы. Критислик как Верховный провидец считался голосом Бога скавенов и имел право толковать волю Рогатой Крысы всякий раз, когда совет обсуждал ту или иную тему. Танкуоль сомневался, что даже права двойного голоса, которым благодаря этому факту располагал Критислик, будет достаточно, чтобы склонить Совет к открытой вражде с кланом Чумы. В последний раз, когда другие клики сцепились с кланом Чумы, вся Нижняя Империя оказалась в руинах. Хуже того, клан Чумы едва не одолел совокупную мощь других великих кланов! И лишь своевременное возвращение клана Эшин из дальних земель Великого Катая помешало клану Чумы свергнуть Совет Тринадцати. Но и в этом случае сила чумных была такова, что их не могли лишить места в Совете и среди великих кланов. Нет, решил Танкуоль, Критислик не станет подставлять шею, открыто провоцируя Нурглича, а если и станет, другие великие кланы не поддержат его. Приняв решение, Танкуоль уставился на то место в темноте, откуда, как ему показалось, донесся голос Архивладыки. — Великий и гнилостный Повелитель чумы, — сказал он, стараясь придать тону должную смесь подобострастного уважения и гнетущего страха. — Червоточина и вправду потеряна для нас. Трусость и глупость руководства Нижнего Альтдорфа не позволили отобрать артефакт у человечишек, укравших его. — Танкуоль закашлялся и постарался не подавиться словами, просочившимися сквозь клыки: — Даже своевременной помощи клана Чумы и вашего храброго защитника Владыки Скролка оказалось недостаточно для искоренения измены правителей Нижнего Альтдорфа. Из тьмы донесся странный булькающий и одновременно грохочущий звук, словно великана-людоеда засасывало в болото. Танкуолю потребовалось несколько вдохов, чтобы понять, что это смех Нурглича. — Мы скорбим о потере храбрых сородичей из клана Чумы, — прорвалось сквозь бурлящий грохот смеха Нурглича тонкое рычание Критислика. — Но как получилось, что Червоточина оказалась в такой опасности? Танкуоль съежился, услышав обвинение верховного провидца. Критислик явно был недоволен тем, как он обратился к Нургличу, не упомянув о том, как чумные монахи пытались завладеть Червоточиной. Его разум блуждал в одуряющем лабиринте благовоний, пытаясь отыскать нового козла отпущения для гнева Лорда-провидца. — Это был серый провидец Траткви, — назвал Танкуоль первое имя, пришедшее ему на ум. Траткви был престарелым и продажным серым провидцем, возглавлявшим совет Нижнего Альтдорфа. Если подумать, то и в самом деле во всем виноват Траткви. Если бы тот был более осведомлен о том, что творится на его территории, Владыке Скролку ни за что не удалось бы подкупить некоторых его обитателей и при их участии предпринять несколько попыток убить Танкуоля и украсть артефакт. И помимо всего прочего, Танкуоль вообще крепко недолюбливал старого жреца. — Это он придумал размолоть Червоточину, чтобы потравить людей. Находясь в Нижнем Альтдорфе, я ежеминутно находился под нюхо-слежкой его приспешников. Ни на мгновение не мог оторваться от соглядатаев и вернуться, чтобы рассказать этому наижутчайшему Совету о планах Траткви. Я желал-хотел помешать ему… — Мы должны поздравить серого провидца Траткви с его величайшей предусмотрительностью, — прорычал грубый голос генерала Паскрита. — Мои агенты сообщают, что десятая часть населения Нижнего Альтдорфа погибла во время наводнения в их крысятниках, и ущерб, нанесенный этому новомодному городишке, остановит его развитие на много поколений. Теперь они не скоро осмелятся тягаться могуществом со Скавенгнилем! — … исполнить свой план и при этом отобрать у них Червоточину… — поспешил уточнить Танкуоль, услышав слова Паскрита. — Червоточина нам бы очень пригодилась, — раздался елейный голос Гиблокогтя, военачальника клана Риктус. — Однако, возможно, и хорошо, что она пропала там, где ее нельзя отыскать и использовать против нас. — … потому что я полагал, что нужно лучше-лучше спрятать-потерять Червоточину, — заговорил Танкуоль, вновь обнажив клыки. Неужели Совет готов воздать Траткви почести и награду, которые по праву принадлежат ему, Танкуолю! Какая несправедливость! — Очень жаль, что Червоточина потеряна, — эхом разнесся по Залу Тринадцати металлический стон повелителя инженеров-колдунов Морскиттара. Прожив неестественной жизнью несколько столетий, вождь клана Скрайр был скорее какой-то непонятной машиной, нежели скавеном из плоти и крови. — Однако само ее существование было угрозой стабильности Нижней Империи. Серый провидец Траткви оказал совету неоценимую услугу, лишив всяких честолюбивых выскочек столь лакомого кусочка. Когда Морскиттар говорил, из тени, где сидел Нурглич, слышался сердитый хрип. Ненависть к клану Скрайр была, вероятно, единственным, что объединяло клан Чумы и серых провидцев. — В то же время посрамление Нижнего Альтдорфа явило нам скавена, знающего, что такое истинная преданность, — задумчиво и пронзительно прощебетал Верминкин, предводитель клана Творцов. Танкуоль прищурился от ненависти. Это было просто смешно! Безумный старый Траткви только и делал, что сидел с выводком в роскошной норе и гноил остатки мозгов искажающей пылью! А весь риск принял на себя Танкуоль! Только он не убоялся скверны прикосновения к Червоточине, дав своим холуям потрогать его! Разве не он презрел коварные клинки ассасинов и гнилостную магию Владыки Скролка⁈ Разве не он придумал гениальный план отравить резервуар под Альтдорфом и обречь как человеческий город, так и расположенный под ним новоявленный мегаполис скавенов на медленную смерть! Именно благодаря его храбрости едва не удалось одержать победу, бросив вызов как предательству клана Чумы, так и жуткой магии колдуна-человечишки! И все получилось бы — если бы не трусость холуев, если бы не измена обожаемого ученика Кратча, если бы не безмозглая тупость Костодера, гигантского крысоогра-телохранителя! Совет Тринадцати осыпал бы его похвалами и почестями! — Нам следует позаботиться, чтобы Траткви сумел воспользоваться восстановлением Нижнего Альтдорфа для усиления контроля над городом, — сказал Критислик. — Как показывает отчет Танкуоля, мы не можем доверять другим членам городского совета… даже если они из нашего собственного клана. — Последняя колкость была адресована Морскиттару. Совет Нижнего Альтдорфа кишел представителями клана Скрайр, что обеспечивало техноколдунам явное господство в городе. — Есть над чем поразмыслить, — согласился Морскиттар, и в его железном голосе послышались угрюмые нотки. От услышанного Танкуоль раздраженно щелкнул хвостом. Неужели они всерьез вознамерились поставить Траткви фактическим военачальником Нижнего Альтдорфа? Он вдруг поймал себя на том, что желает Морскиттару удачи в неизбежных попытках убийства, которые клан Скрайр предпримет против Траткви, чтобы предотвратить такую возможность. — Тебя что-то тревожит, серый провидец Танкуоль? — прорычал голос Нурглича. И хотя Танкуоль не мог видеть Владык Разорения сквозь мрак и яркий зеленый свет, они-то его четко видели. Его раздражение не могло остаться незамеченным. — Нет-нет, о великий и ужасный Нурглич, — подобострастно-покаянно пролепетал Танкуоль, не сумев сдержать легкую нотку гордости. — Просто я пришел из дальнего далека и устал от путешествия. — Тогда ты свободен, Танкуоль, — раздался из темного пятна, казавшегося чернее мрака, скрывавшего остальных Владык Разорения, пронзительный голос Повелителя ночи Сника, вождя клана Эшин и его убийц-ассасинов. — Нам не хотелось бы препятствовать твоему покою. От того, как Повелитель ночи произнес это прощальное замечание, шерсть Танкуоля встала дыбом. И когда он с поклонами пятился из зала Совета Тринадцати, его сердце бешено колотилось, а разум кричал от ужаса. Никто из остальных Владык Разорения не повелел ему остаться, и Танкуоль счел это дурным знаком. Что бы ни задумал Сник, остальные уже бросили серого провидца на произвол судьбы! Унося ноги из Альтдорфа, Танкуоль исхитрился прихватить с собой стопочку жетонов искажающего камня, совсем немного, микроскопическую часть того, что он надеялся выудить у грызущихся друг с другом клановых вождей города. Этого, конечно, не хватит, чтобы подмазать Повелителя ночи и убедить его забыть о внезапно вспыхнувшем интересе к персоне серого провидца. В голове Танкуоля вибрировал пронзительный голос Сника, угрожающим шепотом обещающий помочь обрести покой. Клан Эшин уже помог многим скавенам обрести покой — обычно с помощью отравленных клинков и стремительных кинжальных ударов под покровом тьмы. В прошлом Танкуоль и сам не раз оплачивал услуги ассасинов Эшина. Он имел случай убедиться: в своем омерзительно-смертоносном ремесле они промаха не знают. Как только обученные убийцы клана Эшин садятся на хвост крысолюду, смерть становится лишь вопросом времени… Танкуоль в отчаянии щелкнул хвостом, крепко сжав пальцами рукоять посоха. Он вам не какой-то там блохастый пахан из местечкового крысятника! Он — серый провидец Танкуоль, Верховный генерал-колдун Нижней Империи, самый блистательный, доблестный и верный скавен, когда-либо состоявший на службе Совета Тринадцати! Если Сник считает его легкой добычей, то очень скоро Повелитель ночи поймет, насколько он неправ! Танкуоль — избранник Рогатой Крысы, благословленный Богом всех скавенов! Правда, в последнее время благословения Рогатой Крысы стали несколько неоднозначными. Конечно, во всем виноваты его некомпетентные и вероломные подчиненные. Этот плаксивый дурак Скрим Грызохвост и вероломный пес Кратч! Если бы не они, Червоточина принадлежала бы ему и только ему, и он мог бы использовать артефакт по своему усмотрению. Если бы трусливые холуи Танкуоля не подвели его, он навек изгнал бы престарелого идиота Траткви и всех погрязших в пошлой роскоши обитателей Нижнего Альтдорфа из туннелей скавенской державы! Серый провидец стиснул зубы и уставился в ночное небо. В отличие от других поселений Нижней Империи, большая часть Скавенгниля находилась на поверхности, на руинах древнего человеческого города, когда-то возвышавшегося над местностью, которая позже стала Гнилыми Топями. Кое-кто даже перешептывался, что Разбитая башня, в которой располагались покои Совета Тринадцати, построена не лапами скавенов, а человечьими руками. Такая ересь, будучи произнесенной, незамедлительно каралась старым добрым отсечением языка. Но, глядя на кривой шпиль, доминирующий над городским пейзажем, Танкуоль вынужден был признать, что это строение несет на себе уродливый отпечаток человечьей мысли с возможной примесью гномьей. Естественно, у серого провидца хватало ума никогда не озвучивать подобные мысли вслух. Танкуоль снова перевел взгляд на широкую улицу, где он стоял. Аллея была забита копошащейся массой крысолюдов, морем меха и клыков. Крысомасса колыхалась, извивалась, протискивалась, подпрыгивала, пытаясь перемещаться по городу. В воздухе стоял густой замес из гниющей древесины, прогорклого меха, мускуса и экскрементов. Отчетливый оттенок черной кукурузы в помете скавенов придавал городу неповторимый запах. Рычание, скулеж и чириканье крысолюдов эхом отскакивали от осыпающихся каменных стен, обрамлявших улицу. Большая часть города проседала в землю, медленно схлопываясь в лабиринт нор и крысиных ходов, прорытых под городом несколькими поколениями скавенов. К провисшим стенам тут и там прижимались деревянные подпорки и контрфорсы в попытке предотвратить расползание развалин. Многие строения настолько погрузились в грязь и землю, что их нижние этажи уходили глубоко под поверхность. Некоторые все еще щеголяли выветрившимися остатками некогда элегантных колонн и променадов, на иных даже имелись утлые остатки плиточных фресок, выглядывающих из-под слоев грязи. Перед одним из накренившихся особняков на потрескавшемся мраморном постаменте стоял бесформенный остов ржавой железной статуи. Комок ржавчины, возможно бывший когда-то мечом, вознесся над тем, что очертаниями напоминало ржавую руку. «Домой», — подумал Танкуоль, когда запахи, звуки и зрелища Скавенгниля заползли в его сознание. Куда бы он ни шел, ничто не могло сравниться с напором скавенгнильских толп, с ощущением присутствия сотен тысяч крысолюдов. По сравнению со Скавенгнилем даже Нижний Альтдорф казался покинутым и пустым. Именно таким и задуман был мир, заполненный до отказа кишащими массами Подземной Империи. Мир, населенный бесчисленными ордами скавенов, смотрящих вверх из сточной канавы в поисках руководства, которое мог дать им только серый провидец Танкуоль. Танкуоль погладил бакенбарды. Ему было несказанно приятно видеть себя в роли неоспоримого властителя скавенской державы. Однажды он посмеет возложить лапу на Столп Заветов, этот обелиск из чистого искажающего камня, установленный перед Разбитой башней лично Рогатой Крысой. Он не сомневался, что сумеет пережить это испытание, бросить вызов серому провидцу Критислику и занять его место в Совете. А тогда… тогда он начнет истреблять других Владык Разорения. Этого раздутого гнойника Нурглича, и этого металлического техномага Морскиттара, и этого недоноска-горлореза Сника… Подумав о Повелителе ночи, Танкуоль чуть не сплюнул мускусный комок страха. Одетые в черное убийцы из клана Эшин были кошмаром для любого крысолюда, от последней клановой крысы до высшего военачальника. Они могли таиться где угодно со своими отравленными ножами и смертоносными духовыми трубками. Танкуоль подозрительно прищурился, изучая массу скавенов, заполнивших улицу вокруг него. Внезапно столпотворение крысолюдов, снующих со всех сторон, стало казаться не столь обнадеживающим, как несколько мгновений назад. Почти непроизвольно он попятился от кучки грязнющих скавенов, одетых в цвета незнакомого ему клана. Он смотрел им вслед, одной рукой сжимая крошечный кусочек искажающего камня, который прятал в кармане мантии. Неужели они следят за ним пристальнее, чем следовало бы? Возможно, надо было просто разнести их на куски заклинанием, а уж потом думать, работают ли они на клан Эшин или нет. Танкуоль покачал головой и решил не наносить преждевременных ударов. Может, магическое действие и уничтожит врагов, но и панику среди скавенов, заполнивших улицу, вызовет точно. Если толпа растопчет его, он погибнет вернее, чем от клинка любого убийцы. Танкуоль продолжал наблюдать за троицей скавенов, пока те не затерялись в массе мохнатых тел. Скорее всего, они просто узнали серого провидца и впали в благоговейный ступор от его грозного присутствия. Да, точно, так оно и было. Танкуоль издал резкий рык в сторону громадного зверя, возвышавшегося позади него, и пробрался сквозь рой крысолюдов. На покупку этой образины ушла большая часть его тщательно припрятанных искажающих жетонов, но после зловещего контакта с Повелителем ночи Сником Танкуоль рассудил, что должен что-то предпринять для своей защиты. Великан-крысоогр был самым большим и отвратительным из всех, кого он сумел найти в звериных загонах, — гигант с коричневой шерстью, кулаками, похожими на булыжники, и мордой, усеянной острыми как кинжалы клыками. Монстра он назвал Костодером в память о храбром, умном телохранителе, который так доблестно сражался, защищая его от предательства Владыки Скролка и нечестивой магии серого человека-мага. Толпа расступилась перед Танкуолем. Костодер навис над ними, как тень рока. Послышались испуганные писки, робкие вопли протеста, разнеслась вонь мускусных выбросов. «Крыса-великан… — размышлял Танкуоль, — наилучшее средство напомнить низшим кастам, кто тут главный». Внимание Танкуоля привлекла вспышка тьмы в толпе. Уж не черный ли плащ промелькнул? Такой, как носят ассасины? Танкуоль упрекнул себя за такую глупость. Ну смех да и только! С какой стати ассасину напяливать черное, когда он и так может легко слиться с толпой? Они же не обязаны носить униформу, словно плакат, извещающий любого встречного об их профессии! Сквозь толпу Танкуоль увидел скавена в черном плаще, который целеустремленно пробирался к нему, спрятав одну лапу под складками плаща. Танкуоль моргнул, не веря своим глазам. Как ни смешно, но этот урод и вправду прятал нож под плащом! Он посмотрел еще раз и увидел второго крысолюда в плаще, крадущегося к нему, и еще третьего, приближающегося с противоположной стороны. Танкуоль проворно ретировался от наступающих убийц, сжимая в кармане кусок искажающего камня. Теперь, когда не оставалось никаких сомнений, что головорезы Сника пришли за ним, он был чуть более готов рискнуть, вызвав паническое столпотворение. Внезапно Костодер распахнул огромную пасть в яростном рыке. Огромные лапы великанской крысы застучали по груди, выбивая барабанную дробь, которая грохотала над головами скавенов, заполнивших улицу. Красные бусинки глаз монстра горели злобой. Он сделал тяжелый шаг к ближайшему ассасину, раздавив огромной ногой невезучего прохожего. Танкуоль испытал злорадство, увидев выражение ужаса на лице убийцы. Такого они не ожидали. Он очень тщательно подбирал телохранителя, остановив выбор на том, который был обучен ненавидеть закутанных в плащи адептов клана Эшин. Тело крысоогра все еще пересекали шрамы, оставленные дрессировщиками, когда они вбивали ненависть в крошечный мозг зверя. Но действенность такой дрессуры была совершенно очевидна, когда Костодер протоптал окровавленную тропку через толпу на пути к единственной цели — разорвать ассасина на части. — Да-да! — зашипел Танкуоль сквозь клыки. — Убей их, Костодер! Убей подлых опарышей! Услышав голос хозяина, Костодер окончательно потерял самообладание. Издав глубокий стонущий рев, гигантская крыса рванула сквозь толпу скавенов, каждым взмахом когтей разбрасывая визжащих крысолюдов по сторонам, топча когтистыми лапами тех, кто в силу нерасторопности или страха не успел убраться с пути. Увидев громадное чудище, несущееся прямо на него, убийца в черном плаще остановился как вкопанный. Он откинул плащ, обнажив нож, который держал в руке. Вопя от ужаса, ассасин метнул оружие в Костодера. С сочным шлепком отравленное лезвие вошло в плечо великана. Костодер остановил бег. Он повернул голову и уставился на нож, торчащий из тела. Зверюга наклонился, выдернул клинок из плеча и растерянно уставился на него. Понюхав мерзкую зеленую жижу, капающую с отравленного лезвия ножа, он повел огромным носом. Через мгновение запах отпечатался в его тупом мозгу, но, когда великан вспомнил уроки, так мучительно вбиваемые в него дрессировщиками, он ожил от ярости. Костодер гневно сжал нож в кулаке, и клинок превратился в бесформенный стальной комок. Убийца испуганно взвизгнул и повернулся, намереваясь бежать. Костодер выжил после отравления, и это ввергло ассасина в ужас. Он не мог знать о ядовитом источнике, на котором дрессировщики натаскивали великана, о постепенно увеличивающихся дозах яда, которые они вводили в его вены чуть ли не с рождения. В результате организм Костодера выработал ярко выраженную устойчивость к широкому спектру заболеваний и токсинов. Крысоогр склонился над улицей, простирающейся под ним, и выхватил с каменной мостовой дрожащего от страха скавена. Несчастный кричал и корчился в объятиях Костодера, но его усилия остались не замеченными зверем. Свирепо глядя на бросившегося бежать ассасина, Костодер швырнул в него кричащего крысолюда. Живой снаряд взвыл, пролетая через улицу и кромсая бегущих зрителей молотящими воздух когтями. Скавен врезался в ассасина, словно пушечное ядро. Обоих крысолюдов подбросило в воздух, сметая всякого, кто попался им на пути на запруженной улице. После этого охваченная паникой толпа еще яростнее бросилась спасаться бегством, но само количество крысюков не оставляло никаких реальных шансов на какое-либо передвижение. Покалеченные, съежившиеся крысолюды, конечности которых были раздроблены ударом живого снаряда, ползли по земле, отчаянно пытаясь не быть раздавленными ногами других. А тот скавен, которого Костодер запустил в убийцу, превратился в груду сломанных костей и окровавленного меха, размазанную по каменной стене на другой стороне улицы. Под окровавленной тушей извивалось изломанное тело ассасина. От удара позвоночник убийцы хрустнул, оставив его парализованным ниже пояса. Костодер неуклюже двинулся сквозь визжащую толпу, мощными шагами разметая бесчисленных скавенов. Вскоре он уже возвышался над искалеченным ассасином. Крысоогр уставился на угодившего в ловушку крысолюда, затем опустил когтистую лапу на череп ассасина. С дикой, дерзкой ухмылкой Танкуоль наблюдал, как Костодер убивает убийцу. Он оглянулся по сторонам и с удовольствием увидел двух других ассасинов, украдкой отступающих в толпу и явно не желающих принимать участие в нападении на серого провидца после столь жестокой расправы над их товарищем. Танкуоль командным голосом рыкнул на Костодера, указывая когтем на одного из отступающих убийц. Но зверюга был слишком поглощен превращением черепа первого убийцы в лепешку и не обратил внимания на голос хозяина. Танкуоля накрыло волной гнева и разочарования. Он не без труда успокоил себя. Даже и неплохо, что эти оба уцелели. Пусть поделятся пережитым с другими бесшумными убийцами клана Эшин. Пусть расскажут коллегам, что встретиться лицом к лицу с серым провидцем все равно что встретиться с собственной смертью! Да, ассасины должны знать, что убить Танкуоля — задачка не из легких! И тут серого провидца посетила тревожная мысль, и мех его начал вставать дыбом. Это было просто. Слишком просто. Какая оплошность со стороны ассасинов — дать себя заметить раньше времени. Возможно, они были просто учениками, неофитами в искусстве убийства. Но зачем Снику посылать непрофессионалов убивать кого-то столь грозного и могущественного? Повинуясь инстинкту, Танкуоль развернулся и присел на корточки. За его спиной раздался вопль агонии. Серый провидец рискнул бросить взгляд в ту сторону и увидел, что один из скавенов, прятавшихся рядом с ним во время буйства Костодера, лежит на земле и дергается в сильнейших конвульсиях. В щеке раненого крысолюда торчал дротик длиной с палец Танкуоля. Серый провидец испуганно вытаращил глаза. Ассасины, за которыми он послал Костодера, не были убийцами! Они были отвлекающим маневром! Чтобы чем-то занять Танкуоля, пока настоящий убийца делает свой ход! Танкуоль бросился на землю и покатился по заляпанным грязью камням. Вроде бы он слышал, как что-то просвистело у него перед носом… но в страдальческом визге скавена за спиной не было никакого «вроде бы». Крысюк подпрыгивал на одной ноге, схватившись лапой за черную иглу, торчащую из другой. Мгновение спустя скавен упал дергающимся мешком, изо рта у него пошла пузырями пена. Сверху! Дротик прилетел сверху! Танкуоль уставился на каменную стену и заскрежетал зубами, увидев нападавшего. Цеплявшийся за древние камни, как гигантский паук, ассасин был закутан в черное от основания хвоста до кончика морды, только его красные глаза-бусинки оставались открытыми под матерчатой маской, обернутой вокруг лица. Нюх подсказал Танкуолю, что это и есть настоящий ассасин — в ходе одного из жутких ритуалов клана Эшин им удаляют железы, производящие стойкий персональный запах. Ассасин ответил Танкуолю свирепым взглядом и поднес длинную тонкую духовую трубку к обтянутым тканью губам. Пытаясь спрятать лицо от предстоящего выстрела, серый провидец пригнул голову и вжался в грязную землю. На этот раз он отчетливо услышал, как дротик пронесся по воздуху. Он почувствовал, как что-то коснулось его, и в ужасе затаил дыхание, ожидая, когда яд сделает свое смертоносное дело. Через один удар сердца Танкуоль понял, что произошло. Дротик пролетел мимо него, отскочив от рога. Страх и ярость боролись в нем, когда он осознал, насколько близок был к смерти. Страх дал хорошую встряску, но в итоге победила ярость. Танкуоль поднялся с земли и сосредоточил взгляд на ассасине, цеплявшемся за стену наверху. Серый провидец сомкнул пальцы на куске искажающего камня, лежащем в кармане, отломил крошечный кусочек и сунул в рот. Казалось, что ассасин застыл от ужаса, не в силах пошевелиться, в точности как и тот, подставной, когда на него неудержимо попер Костодер. Когда магическая энергия искажающего камня протекла через разум Танкуоля и просочилась в душу, в глубине его глаз мелькнул гнилостный зеленый огонек. Он ощутил, как сквозь него течет огромная сила Рогатой Крысы, как пронизывают тело магические ветры. Серый провидец стиснул клыки, и его мозг наполнили картины разрушения. Он испепелит всю эту улицу и всё, что на ней есть, оставив от зданий одни груды шлака. Силой магической ярости он выжжет тень убийцы в камне и отправит его вопящую душу в глубины ада Квитула! Затем он повалит Разбитую башню и вытащит из-под обломков изуродованный труп Сника… Танкуоль затряс головой, борясь с нарастающим воздействием искажающего камня. Он сосредоточился на ближайшей задаче. Ему надо сделать лишь одно — убить ассасина, и ничего больше. Внезапно сосредоточенность Танкуоля нарушил истошный вопль ужаса. Воздух пропитался резким запахом мускуса, а земля затряслась от бешеной беготни сотен крысолюдов. Серый провидец обернулся и увидел, как паникующая толпа отхлынула от него, испуганная потрескивающей молнией, что плясала вокруг посоха, и зловещей аурой, окутавшей Танкуоля, подобно мантии, когда он призвал страшную магию Рогатой Крысы. Толпа бросилась прочь от него с нарастающей скоростью. Но даже широкие улицы Скавенгниля не могли вместить несметные толпы барахтающихся, обезумевших крысолюдов. Вскоре они сбились в кучу и сгрудились по обе стороны улицы, не имея возможности бежать дальше. И тогда толпа, объятая слепым ужасом, ринулась назад, развернулась в надежде найти выход в противоположном направлении. С обоих концов улицы неслась волна визжащих, рычащих скавенов. Между двумя охваченными паникой ордами стоял серый провидец Танкуоль, внезапно ощутивший себя очень маленьким и уязвимым, несмотря на всю магию, клокотавшую в его жилах. Ассасин, устроившийся на стене, как птичка на насесте, злорадно чирикнул. Танкуоль злобно нахмурился, а убийца преспокойно взобрался на крышу здания и скрылся из виду. И тут провидец понял, что так и было задумано изначально. Ассасин и не собирался убивать Танкуоля дротиками, он хотел спровоцировать его на применение магии для самозащиты, тем самым повергнув толпу в панику. Когда Танкуоль будет растоптан толпой обезумевших скавенов, не останется никаких доказательств, что его смерть — дело рук клана Эшин. Танкуоль гордо застыл на месте. В основном потому, что бежать было некуда. Он поднял посох и бросил трескучую зеленую молнию в передние ряды бегущих в панике скавенов. Несколько крысюков упали с визгом, и тела их тут же растоптала толпа. Охваченные слепой паникой, скавены даже не заметили смертоносное колдовство Танкуоля. Серый провидец повернулся и послал вторую молнию в толпу скавенов, несущихся к нему с другого конца улицы. И снова толпа никак не отреагировала. Танкуоль сплюнул мускусный комок страха. Да, он может испепелить хоть сотню этих трусливых паразитов, и все равно их останется достаточно, чтобы растоптать его! Пока он размышлял о своей неминуемой гибели, с противоположной стороны улицы к нему метнулось нечто громадное. Танкуоль крутанулся и послал разряд молнии, чудом не задев морду Костодера. Массовая паника скавенов проникла-таки в крохотный мозг зверюги! Слабоумная скотина набросилась на него! Танкуоль не успел швырнуть еще один магический заряд в Костодера — чудище уже насело на него. Огромные когти сомкнулись вокруг тела серого провидца, прижав его руки к бокам, и подняли в воздух. Танкуоль дергался и ругался, пытаясь вырваться из предательского захвата телохранителя. Две толпы паникующих скавенов столкнулись, яростно атакуя друг друга. Улица превратилась в море сверкающих клыков и когтей, когда перепуганные скавены принялись рвать друг друга. Все существо Танкуоля наполнилось острым запахом черной скавенской крови. Костодер поднял серого провидца еще выше, держа его на расстоянии вытянутой руки от разъяренной толпы. Страх покинул Танкуоля, и он поспешил проглотить последние проклятия, которыми осыпал голову телохранителя. «Какой умный слуга, — подумал серый провидец, — увидел, что господин в беде, и поспешил на помощь». Надо бы как-нибудь наградить Костодера за безупречную службу. Может, скормить ему сердце Сника, когда он, Танкуоль, вырвет его из пронзенной груди Повелителя ночи. Глава вторая УЛИЦЫ СКАВЕНГНИЛЯ Серый провидец Танкуоль сидел во мраке съемной норы и тщательно обдумывал следующий шаг. Повелителю ночи Снику не удалось с первого раза убить его, но было очевидно, что вождь клана Эшин не остановится. Если ассасины взяли след скавена, они никогда его не потеряют. Безумие, вызванное искажающим камнем, прошло. Танкуоль уже не помышлял убить Сника. От одной этой мысли всё его тело сотрясалось от страха. Нет, единственный способ спасти шкуру — выяснить, почему клан Эшин хочет его смерти. Тогда придется изыскать способ заставить их передумать. Или же попытаться найти могущественного союзника, способного защитить его от Сника. Это будет нелегко. Ни у одного из военных кланов, даже у могущественных Морсов, не хватит сил потягаться с Эшином. Техномаги Скрайр жили с ассасинами душа в душу, разрабатывая для них всевозможные новые орудия убийства. Помощи от них не будет. А вот клан Творцов — это вариант. Правда, неблагодарные укротители считают его виновным в восстании рабов, которое чуть не уничтожило Адскую Яму! Сейчас не время напоминать им, что нападение на город было делом рук мятежного мутанта Шныря Стукача, а не стойкого и самоотверженного серого провидца. Клан Чумы, традиционный противник Эшина, был еще хуже. Танкуоль прославился за счет чумовиков, одолев мятежного Повелителя чумы Скратсквика. Теперь он сорвал их попытки украсть Червоточину и помимо воли поучаствовал в уничтожении Владыки Скролка, любимого ученика Нурглича. С какой стати чумным монахам защищать его от Сника? Разве что для того, чтобы самим прикончить серого провидца. Танкуоль стряхнул с меха блоху и с отвращением оглядел свое грязное пристанище. Возвращаться в собственные апартаменты было слишком опасно: там его в первую очередь и будут искать потенциальные убийцы. Нора, на которую хватило оставшихся у него искажающих жетонов, по сути представляла собой просто дырку, вырытую когтями в грязевом грунте Скавенгниля. Земляные стены сочились влагой, из них на каждом шагу торчали уродливые оранжевые корни. Потолок провис, и от обрушения его удерживало лишь несколько прогнивших балок и столбиков, сложенных из битого кирпича. Постелью служила куча кишащей насекомыми соломы, которая благоухала так, словно ее в последний раз меняли при Серых Владыках. В одном углу стоял полуразвалившийся письменный стол, украденный с какой-то тилийской виллы, а в другом медленно гнил окованный железом сундук. Все это, включая услуги немощного раба-человека, трехразовое питание и стоячую воду, которую он мог в неограниченных количествах сосать из бронзовой трубы в туннеле по соседству с норой, обошлось Танкуолю в семнадцать драгоценных жетонов искажающего камня. Это-то и злило его больше всего. Его грозная репутация должна была побудить трепещущего хозяина норы скинуть хотя бы десяток искажающих жетонов. Похоже, крысюк вообще не хотел видеть Танкуоля в своих туннелях. Даже после того, как Костодер сломал этому наглому свинтусу несколько пальцев, тот так и не сбросил цену. Подлый крысеныш знал, что Танкуоль в бегах, и не преминул воспользоваться этим для бесчестного вымогательства. Серому провидцу не хотелось думать, что вести о его проблемах с кланом Эшин просочились даже в трущобы Отстойника, но все выглядело именно так. Танкуоль надеялся затеряться в несметной толпе меньших кланов Скавенгниля и спокойно обдумать следующий шаг. Но если окружающая его сволочь больше боится клана Эшин, чем серого провидца… Он раздраженно заскрежетал клыками. Если паршивые канализационные крысы из блошиных кланов думают, что могут настучать Снику, что Танкуоль торчит в Отстойнике, он попросту выпотрошит этих паразитов всех до единого! Он сожжет их лачуги и обрушит их норы! Он протянет их кишки от одного конца Скавенгниля до другого! Он скормит их потроха… Танкуоль оторвался от мстительных размышлений, нос его напрягся, учуяв вонь человечьей крови. У входа в нору виднелся смутный силуэт раба-человечишки. Этот тупой ублюдок, вероятно, снова блуждал в темноте. Ну да, в туннелях людишки практически слепы. Танкуоль испытал сильное искушение побаловать Костодера кусочком этого идиотского существа, но, трезво оценив шансы обучить крысоогра выполнять работу по дому, воздержался. — Я тебя не звал, — раздраженно окрысился Танкуоль, хлестнув хвостом по полу. Раб, пошатываясь, сделал несколько шагов в глубь норы, и Танкуоль сумел рассмотреть мерзавца получше. Он увидел покрытую струпьями, болезненную кожу раба, туго обтягивающую кости. Заметил тонкие, редкие волосы, растущие пятнами на покрытой язвами коже человечьей головы. Но отчетливее всего серый провидец разглядел кровоточащую рану, идущую через всю шею человечишки. Кто-то перерезал рабу горло от уха до уха. По спине Танкуоля прокатилась волна тревоги, а из желез хлынул мускус страха. Серый провидец прыгнул к куче соломы, принялся рыться в ней, доставая меч и посох и проклиная себя за то, что потратил последний кусок искажающего камня на улице. Клан Эшин добрался до него! Клан Эшин здесь! Из темноты туннеля в нору просочилось нечто чернее черного. На какое-то безумное мгновение Танкуоль вообразил, что за ним пришел теневой колдун из Альтдорфа. Затем со скоростью, недоступной даже колдуну, чернота направилась к нему. Он увидел покрытую черным мехом руку, сжимающую окровавленный клинок. Но это видел не только серый провидец Танкуоль. С яростным ревом Костодер вскочил с пола, приложившись спиной к провисшему потолку норы. Стуча когтями по груди, крысоогр неуклюже, на корточках двинулся к ассасину. Убийца отпрянул от Танкуоля и плавно поднырнул под когти громадного монстра. Крысоогр зарычал от боли и щелкнул челюстями, метя в смертоносную тень, мгновенно отскочившую от него. Костодер сделал один шаг в направлении ассасина и с шумом рухнул на пол. В краткий миг контакта убийца умело перерезал сухожилия на каждой ноге крысоогра. Костодер с рыком приподнялся с пола и поволок себя за убийцей. Танкуоль надеялся, что, пока ассасин отвлечется на убийство зверя, сам он успеет собраться с силами и расправиться с противником. Серый провидец чувствовал, как магическая энергия обтекает его, просачивается в вены. У него аж живот скрутило от тоски по искажающему камню. Организм Танкуоля, втягивая магию без поддержки искажающего камня, испытывал какую-то опустошенность. Серый провидец сердито заскрежетал клыками и удвоил усилия. Если он не нанесет удар немедленно, не видать ему искажающего камня ни сейчас, ни потом. Невероятно, но даже рычание разъяренного крысоогра не помешало ассасину заметить усилия Танкуоля. В тот самый момент, когда глаза серого провидца начали светиться силой, из темноты вылетел заостренный кусок стали. Нож врезался в посох Танкуоля и расщепил дерево, разминувшись с серым провидцем всего на несколько дюймов. Он в ужасе уставился на дурно пахнущий клинок и зеленый яд, капающий с края лезвия. Яд не был нанесен снаружи, он сочился прямо из черного металла. Плачущий клинок — такое оружие носят только самые опытные убийцы Эшина! С отвращением и ужасом Танкуоль вытащил омерзительную штуковину и бросил ее на пол. От сосредоточенности не осталось и следа, глаза серого провидца больше не светились, он съежился, вжимаясь в стенку. Ассасин, однако, вновь переключился на Костодера. В один прыжок и кувырок скавен проскользнул под когтями крысоогра, и клинки в его руках пронзили сухожилия мощных передних лап чудища. Убийца завершил выпад прямо под клацающими челюстями Костодера. Третий клинок, зажатый в кольцах хвоста ассасина, взмыл вверх, проскрежетав мимо клыков Костодера, пробил зверюге нёбо и пронзил крошечный мозг внутри толстокостного черепа. Костодер вздрогнул, вскрикнул и рухнул на пол. Убийца что-то чирикнул и отошел от своей жертвы, снова повернувшись к Танкуолю. Смерть телохранителя заняла меньше нескольких ударов сердца, этого времени серому провидцу даже не хватило, чтобы изыскать возможность сбежать. Теперь, глядя на бесшумного убийцу в черном плаще, Танкуоль погрузился в абсолютное отчаяние. Быстро собрав остатки магической энергии, все еще оставшиеся в его теле после мертворожденного заклинания, Танкуоль швырнул в ассасина шипящий разряд сырой эфирной энергии. Проворный крысолюд без труда отклонился от магического удара. Разряд пролетел мимо и врезался в одну из опор. Сверху донесся шум, подобный мощному стону. Широко раскрыв глаза от ужаса, Танкуоль смотрел, как рушится потолок. Танкуоль ждал, когда его расплющит. На мгновение ему показалось, что все уже свершилось — его тряхнуло так, что из легких вышибло весь воздух. Только стоя в туннеле снаружи и выкашливая пыль изо рта, он понял, что все еще жив. По крайней мере, на данный момент. Подняв глаза от пола туннеля, Танкуоль обнаружил, что смотрит на зловещую фигуру, закутанную в черное. Черный мех, черные кожаные штаны, черные шелковые брюки и блузка, черный плащ с капюшоном. Даже чешуйчатый хвост ассасина был черен, равно как и зубы на его морде. И только глаза имели другой цвет — красные, светящиеся злобным весельем. Глаза — и зеленый яд, светящийся на лезвии ножа, который ассасин по-прежнему сжимал в хвосте. — Ты обязан своей шкурой Повелителю ночи, — сказал убийца. От его голоса по спине Танкуоля пробежали мурашки. Это был тонкий шепоток наподобие того, что издает кинжал, ударяясь о камень. От этих слов у Танкуоля закружилась голова. Очевидно, от гибели его спасли отнюдь не собственные усилия. Но зачем ассасииу щадить его после того, как он добрался до дна Отстойника, чтобы убить его? Серый провидец угрожающе оскалил клыки и демонстративно стряхнул грязь с одежды. — Поскольку именно вы подвергли мою жизнь страху-сомнению, я… Ассасин обнажил собственные клыки, изогнул хвост со смертоносным клинком на изготовку. — Ты обязан своей шкурой Повелителю ночи, — повторил скавен, и его шепот перешел в рычание. — Потому что он послал меня всего-всего лишь найти-привести тебя. Танкуоль не знал, где именно в Скавенгниле клан Эшин построил пагоду Сника. Судя по давлению на уши, она находилась где-то глубоко под городом. Но тут в нос ему ударил застойный запах Гнилых Топей, и Танкуоль понял, что они близко к поверхности. Эшин имел обыкновение при строительстве крепостей использовать рабов-гномов, а у тех имелось немало способов обмануть скавенов. Возможно, они строили потолки из особо плотного камня, что усиливало ощущение давления, или же они умели закачивать запах болот глубоко под землю. Танкуоль пообещал себе разгадать эту загадку. Если, конечно, выберется отсюда живым. Он стоял в темном просторном зале. Пол под его когтями был устлан искусно сотканными коврами, чей узор щекотал подушечки лап. Потолок терялся высоко в темноте, стены были скрыты шелковыми занавесками, колыхавшимися и дрожащими на теплом сквозняке. Танкуоля окутывал густой, пьянящий запах ладана. В носу довольно приятно пощипывало. Ощущение слегка напоминало понюшку из толченого искажающего камня. Танкуоль иногда баловался этим делом. Вспомнив о любимом развлечении, Танкуоль сунул лапу в карман халата. Он растерянно наблюдал за медленным, неуклюжим движением руки. Сзади раздался предупреждающий рык, и мощный коготь больно впился ему в плечо. Танкуоль резко обернулся и содрогнулся от страха, осознав, насколько медленной была его реакция. Благовония! Куда мощнее тех, что использовали Владыки Разорения в Разбитой башне, они опьяняли нервы Танкуоля сонным ароматом, от которого крысолюд становился медлительным и неуклюжим. Но на его рассудок дурман не влиял. Мрачный блеск появился в глазах Танкуоля, когда он увидел, как медленно движется охранник-Эшин. Стало быть, эти неведомые пары действуют и на ассасинов. Конвоир обнажил черненые клыки, расценив перемену позы Танкуоля как знак, что серый провидец все понял. Лапа его молниеносно выхватила из-под блузы окровавленный нож. Танкуоль отпрянул, пытаясь отогнать ассасина лапами. Это был тот же убийца, который прикончил Костодера. Провидец не питал иллюзий относительно того, что смог бы потягаться с ассасином в скорости даже при отсутствии тормозящего дурмана. — Спокойно, серый провидец Танкуоль, — чуть слышно донесся шепот, подобный шелесту обнажаемого кинжала. Эшинский крысолюд-охранник выпустил Танкуоля из лап, тот повернулся и оказался лицом к лицу к возвышению, на котором стоял искусно выгравированный трон из пахнущего мускусом дерева, украшенный сверху донизу извивающимися драконами и злобно скалящимися дьяволами. Непостижимым образом, но шипящий свет жаровен с искажающим камнем, тлеющим по обе стороны трона, освещал навершие и бока, но само сиденье оставалось в полной темноте. Из этой тени сверкали безмятежно-злобные красные глаза. Дрожь пробежала по спине Танкуоля, когда он понял, кто сидит в темноте. На свет появилась черная мохнатая лапа Повелителя ночи Сника и поманила его подойти поближе. Танкуоль отчетливо видел на каждом пальце Сника длинные, жуткие, несуразно уродливые когти. Похоже, их не обгрызали и не стригли стой поры, как Сник пополнил собой ряды Совета. И теперь каждый коготь Повелителя ночи был длиной почти с его руку. Они были расписаны странными письменами — причудливыми иероглифами жителей Катая. Этот язык был неведом даже большинству Владык Разорения и оставался тайной, известной лишь Повелителю ночи и его ближайшим ученикам. Танкуоль задался вопросом, что за зловещее послание начертано на этих когтях и кому оно предназначается. Крысюк-охранник убрал плачущий клинок в ножны и, шаркая задними лапами, прислонился к одной из катайских колонн, выстроенных в одну линию в центре зала. Его пугающе пристальный взгляд при этом продолжал следить за Танкуолем. — Подойди, серый провидец Танкуоль, — повторил Сник. — Мне хотелось бы о многом поговорить-потолковать с прославленным-досточтимым Танкуолем. — Лапа Повелителя ночи снова исчезла в тени, и послышался хлопок ладоней. Из-за шелковых занавесей появилась вереница рабов-скавенов. Они несли блюда со сладостями и острым тилийским сыром, кувшины с кровяным вином и горшки с едкой зеленой жидкостью, к которой крысолюды клана Эшин пристрастились за время долгого пребывания в Катае. Танкуоль с подозрением разглядывал все эти лакомства, тогда как желудок его мятежно урчал. Он потянулся было к подносу со сладостями, но лапу его остановил здравый смысл. Доставить его сюда, приложив столько усилий, чтобы тупо отравить? Однако Владыки Разорения не славились практичностью, следуя своим нередко убийственным капризам. Танкуоль оттолкнул от себя поднос. Он имел достаточное представление о своеобразных эшинских ритуалах и поэтому сопроводил отказ от гостеприимства Сника поклоном трону Повелителя ночи. Из тени послышался едва заметный смешок, и Сник хлопнул в ладоши во второй раз. По ступенькам помоста взбежал раб с чайником дурно пахнущего отвара и подал напиток своему господину. — Тебе любопытно, почему я призвал тебя, Танкуоль, — прорезал темноту зала свистящий шепот Сника. — Мне нужен серый провидец. Причем такой, у кого есть все основания быть преданным мне. Танкуоль нервно облизал клыки. Преданность клану Эшин — это ведь обязательство на всю жизнь, сколь бы короткой она ни оказалась. — Я… я польщен вашим доверием, возвышенный мастер убийства, но мой долг клятва-служение Рогатой Крысе И служить-повиноваться кому-либо еще я не могу. — В эту самую минуту Критислик с Тисквиком обменивают твою паршивую шкуру на благосклонность Нурглича, — сказал Сник. — Верховные провидцы надеются использовать клан Чумы для обуздания амбиций клана Скрайр. Когда они поднесут Нургличу твои кишки в чаше из искажающего камня, этот гнойный прыщ готов будет поверить в их искренность. Танкуоль почувствовал, как у него подгибаются колени, и чуть не рухнул на пол. Чтобы Критислик отдал его на растерзание клану Чумы? После того как он самоотверженно рисковал жизнью, чтобы уберечь Червоточину от лап Нурглича? Чумные монахи — да ведь это же еретики, они поклоняются какому-то нелепому демону и делают вид, что это и есть Рогатая! Он знал, что Критислик люто ненавидит Лорда искажения Морскиттара, но потворствовать богохульству чумовиков ради обуздания техномагов — это полное безумие! Или же Критислик окончательно свихнулся от старости, или же яд, который Тисквик упорно подмешивал в пищу Верховному провидцу, в конце концов подействовал! Повелитель ночи Сник вновь хлопнул в ладоши. По этому сигналу раздвинулась завеса, расположенная за троном. Следом из тьмы вышла парочка зловещего вида скавенов. Один из них был закутан в плащ ассасина, с лицом, обернутым полосками потемневшей кожи. Его левую руку украшал зловеще острый стальной боевой коготь. Другой — тощий, изможденный крысолюд с облезлой, клочковатой шерстью угольного цвета. Облачен он был в темный халат катайского шелка и опирался на узловатый посох. Танкуоль в тревогу уставился на талисманы, свисающие с ремней, прикрепленных к посоху. Значит, все эти слухи — правда. И у клана Эшин есть свои языческие колдуны, сведущие в некоей тайной магии, которой они обучились на загадочном востоке. — Это Шиван Нюхач, — сказал Сник, указывая нереально длинным когтем на скавена в плаще. Убийца насмешливо поклонился Танкуолю и провел тыльной стороной лапы по мокрому носу. Сник указал на другого скавена. — Это Шэнь Цинхэ, — хрипло прошептал он. Колдун просто оскалил клыки на Танкуоля. — Им поручено почетное задание, очень важное для меня. Чтобы обеспечить успех этой миссии, я посылаю тебя с ними, серый провидец Танкуоль. Танкуоль уставился на двух зловещих скавенов. В их глазах он видел ненависть. У Шивана, как и у большинства ассасинов Эшина, были удалены ароматические железы, так что по запаху Танкуоль никак не сумел бы определить, какие эмоции он испытывает. От Шэня, однако, так и несло враждебностью, завистливым пуканьем крысеныша, оттесненного от материнской груди более сильным братом. Собственные подвиги серого провидца были широко известны по всей Нижней Империи, но эти двое не выказывали ни малейшего пиетета в его присутствии. Такое откровенно вызывающее поведение по отношению к Танкуолю означало нечто большее, чем простая непочтительность. Оно свидетельствовало о чудовищной силы способностях и столь же непомерных амбициях. — Я молю-желаю им большого-большого успеха в их предприятии, — сказал Танкуоль, отвесив очередной почтительный поклон Повелителю ночи. — Увы, долг требует моего присутствия в Скавенгниле. Из темноты донесся леденящий душу смешок Повелителя ночи Сника. — Если ты уйдешь, Танкуоль, я буду очень-очень огорчен, — Сник беспомощно взмахнул раскрытыми ладонями. — Мне придется снова послать за тобой Мастера смерти Сникча. Только на этот раз он тебя сюда не приведет. С выпученными от страха глазами Танкуоль повернулся к охраннику, прислонившемуся к катайской колонне. Мастер смерти Сникч ухмыльнулся во всю морду, полную черненых клыков. Танкуоль не смог сдержать визг ужаса, вырвавшийся из горла. — Может, передумаешь? — Повелитель ночи Сник даже не дал Танкуолю времени на ответ. — Чтобы Верховный провидец не слишком зарывался и чтобы предотвратить союз между серыми провидцами и кланом Чумы, я считаю нужным поступить с чумными жрецами по-своему. — Сник хлопнул в ладоши. В ответ Шэнь шагнул вперед, оказавшись у основания помоста. — Много поколений назад, когда Нижней Империей еще правили Серые Владыки, клан Чумы строил-создавал собственную империю далеко за великими водами. Долго-долго они оставались потеряны-забыты всеми скавенами. — Шэнь поднял палец, подчеркивая свою мысль, и сказал: — Чумные монахи сражались-сражались с хладотварями за власть-правление в джунглях. Много-много битв они сражались-бились, но всегда побеждали чумные монахи. Тогда хладотвари призвали великую магию. Привели в мир нового-нового бога-дьявола. Сердце Танкуоля бешено колотилось в груди. Ни один скавен не мог не слышать об ужасном боге-дьяволе, согнавшем клан Чумы с их древней родины в болота Южных земель. Сотек — Змеиный Демон, способный проглотить целое поселение за один укус! — Давным-давно мы украли-взяли карту у Чумных Владык, — похвастался Шиван и снова вытер лапой нос, когда струйка соплей коснулась его усов. — Карта покажет-расскажет место, где хладотвари вызывают змеедьявола. — Там хладотвари воздвигли-построили храм змея, — объяснил Шэнь. — И скармливают змеедьяволу сердца скавенов. Там сидит великий пророк змеедьявола и внимает его словам. Повелитель ночи Сник вновь хлопнул лапами. Шэнь и Шиван поклонились своему господину и замолчали. Сник указал когтем на Танкуоля. — Чумовики много раз пытались убить Змея-пророка. Если Эшин преуспеет в том, в чем потерпели неудачу Повелители чумы, это поселит в них страх. И они побоятся противостоять моей силе. Танкуоль содрогнулся от этой мысли. Проникнуть в сам храм Сотека, чтобы убить верховного жреца змеедьявола! У него уже вертелось на языке предложить для этой работы некую гномотварь с его человечьим питомцем, но тут в голову пришла еще более тревожная мысль. Сника не волнует, что чумовики заключат союз против остальных членов Совета; он хочет, чтобы они вступили в союз с Эшином! Убив главного врага владык чумы, Эшин сможет вести с ними переговоры с позиции превосходства и диктовать условия альянса. В последней гражданской войне только сопротивление ассасинов помешало чумным монахам подмять под себя все остальные кланы. Если эти два клана объединятся, ничто не сможет их остановить! — Что-то ты молчишь, серый провидец Танкуоль, — сказал Повелитель ночи Сник. — Подумываешь покинуть нас? При этих словах Сника сквозь клыки Мастера смерти Сникча прорезалось нетерпеливое шипение предвкушения. Танкуоль подавил желание обернуться и посмотреть, не достает ли тот один из своих отравленных клинков. — Нет-нет! — заверил Танкуоль Повелителя ночи. — Я только беспокоюсь, что найдутся предатели, попытавшиеся пресечь-остановить твой великий и славный план, о смертоносный дайме! Всего несколько дней назад на меня напали на улице… Повелитель ночи обвиняюще выставил когти в направлении серого провидца. — В клане Эшин нет изменников! — Теперь голос Сника превратился в грохочущее рычание, в пылу ярости от бесстрастного шепота не осталось и следа. — Адепт скорее вспорет себе брюхо, чем посмеет ослушаться меня! Гнев Повелителя ночи Танкуоль ощутил всем организмом, аж шерстинки на спине заколыхались. Однако спастись от этого гнева можно было, только утолив его. — О Великий убийца королей, я не сомневаюсь-сомневаюсь в твоей могучей силе! Первый среди Владык Разорения, которого боятся даже те, кто заседает в Совете! И все же я не вру-лгу, когда говорю, что ассасин из твоего клана пытался убить меня на улице! Этот позорный трус пулял дротиками из духовой трубки, вынуждая меня воспользоваться скудными познаниями в магии для самозащиты, зная, что подобная демонстрация силы вгонит толпу в бессмысленную панику. Он намеревался скрыть свое преступление, раздавив меня лапами обезумевшей толпы! Лапы Повелителя ночи Сника вновь скрылись в тень. — Я займусь этим, Танкуоль. Если ты сказал правду, то я своими руками вырву предателю селезенку. Если же ты вознамерился обмануть меня, Мастер смерти Сникч принесет мне твою селезенку. Танкуоль исподволь покосился на мастера мокрых дел, прохлаждающегося возле колонны. Сникч ухмыльнулся ему в ответ и облизнул розовым языком накрашенные зубы. В Нижней Империи не найдется места, где спрятаться от Мастера смерти. Хлопок лап положил конец аудиенции Танкуоля с Повелителем ночи. — Шиван и Шэнь будут сопровождать тебя, — сказал Сник. — Они полностью в курсе моих планов. Следуй-повинуйся им, Танкуоль. Ослушаешься их приказов, и я сочту, что ты ослушался меня самого. Кровожадный смешок Мастера смерти Сникча, сопроводивший угрозу Повелителя ночи, не смолкал в ушах Танкуоля, когда Шиван и Шэнь вели его в один из узких туннелей, скрытых за завесой. Чан Клык был скавеном с большими проблемами. Пробираясь по улицам Скавенгниля, он кутался в плащ из человечьей кожи. Преступный ассасин покрасил мех, втер в кожу ароматические железы, вырванные из двух клановых крыс, избавился от оружия и снаряжения, чтобы их запах не выдал его. Он попытался, насколько мог, до последних мелочей придать себе облик болотного охотника из клана Маскрит. Ассасин старался не выделяться ничем: ни запахом, ни осанкой, ни внешностью. При этом Чан Клык отдавал себе отчет, что одурачить сородичей из клана Эшин едва ли получится. Если он доживет до рассвета, то это будет чудо, достойное Рогатой Крысы. Переодетый ассасин стиснул зубы и в тысячный раз проклял запах серого провидца Танкуоля. Этот опарыш должен был умереть, раздавленный лапами сотни бегущих скавенов. Позорная смерть для коварной, трусливой, самонадеянной вши! Давно назрело, долго перезрело. Надо показать Танкуолю, что нельзя безнаказанно предавать собратьев-скавенов. Последствия неизбежны, а уж Чан Клык приложит все силы, чтобы серый провидец испытал их на своей шкуре! Он и сам едва не погиб по вине Танкуоля. Серый провидец использовал Чан Сквика для осуществления безумного плана — стереть с лица земли гнездо человечишек под названием Нульн. Чтобы скрыть позорный провал, Танкуоль бросил Чан Сквика умирать, а затем возложил вину за собственные многочисленные неудачи на мертвого ассасина. Чан Сквик проходил обучение в той же триаде ассасинов, что и Чан Клык; позор, выпавший на долю Чан Сквика, запятнал репутацию выживших членов триады. Никто, даже клан Эшин, не станет нанимать убийцу, от которого так и смердит неудачей. Чан Клык и Чан Критч были вычеркнуты из рядов ассасинов как не сумевшие прирастить богатство клана посредством убийств. Чан Критч от позора вспорол себе живот, но Чан Клык перетерпел. Его поддерживала жажда мести. Он выживет! Он избежит кинжалов сородичей и снова разыщет серого провидца Танкуоля! Чан Клык раздраженно щелкнул хвостом, едва не сбив с ног нагруженного поклажей скавенского раба, торопливо семенившего по улице рядом с ним. Какая несправедливость! Откуда ему было знать, что Повелитель ночи пожелает заполучить проклятого серого провидца для одного из своих прожектов! Еще до того, как ассасин узнал об этом, он уже предпринял попытку убить ненавистного врага. И это, конечно, только усугубляло ситуацию. Вмешиваться в дела Повелителя ночи само по себе скверно, но чтобы ассасин, даже изгнанный с позором, не убил свою жертву — это преступление, которое можно искупить только кровью. И чтобы эта кровь не была его собственной, он должен убить Танкуоля. Иначе после смерти его душу будет грызть Рогатая Крыса. Лицо ассасина расплылось в злобном оскале, когти впились в ладони. Так пусть прольется кровь Танкуоля, а не его! Он найдет способ отыскать изворотливого серого провидца и заставит его заплатить по счетам. Тут явился некто в зеленом и нарушил поток мстительных мыслей Чан Клыка о мести. Ассасин так пристально высматривал сородичей, что не заметил чумных монахов, пробиравшихся сквозь кишащую толпу скавенов, заполнившую узкую улочку. Чан Клык принял позу болотного охотника и попытался протиснуться мимо тошнотворного монаха. Он осознал свою ошибку, когда гнилая лапа монаха сомкнулась вокруг его руки. Он со всей силы двинул ногой крысюку в живот, отчего тот с грохотом низвергся в окружавшую их толпу. Чан Клык не стал мешкать, чтобы удостовериться, насколько сильно пострадал чумной монах, развернулся и исчез в толпе. Однако путь к отступлению преградила плотная масса из рваных лохмотьев и облезлого меха. К его груди прижался ржавый нож. — Ну здравствуй, мясо-убийца, — прокашлял монах с ножом в руке. — Наш хозяин хочет много-много сказать-говорить. Ты пойдешь с нами, да-да. Чумные монахи молча вели пленника по темным переулкам Скавенгниля, по темным коридорам, таким пустынным, что почти не приходилось кого-то отталкивать. Вскоре необычная процессия остановилась перед полуразрушенным каменным строением, отвалившиеся плиты которого повсюду торчали из грязи. Один из чумных монахов указал на окно, зияющее в нескольких футах над грязью. Другой провожатый подтолкнул к нему Чан Клыка. В голове Чан Клыка промелькнула мысль дать отпор. Но была тут же отброшена. Даже если удастся вчистую одолеть стольких противников, сшибка наверняка не останется незамеченной. Шпионы Повелителя ночи были повсюду. Кроме того, если бы чумные монахи хотели его смерти, он был бы уже мертв. Чан Клык протиснулся в окно и проскользнул в комнату. В помещении, расположенном наверху, отсутствовал пол, и доверху забитая грязью комната, в которой оказался изгнанный ассасин, вновь обрела потолок. Застойный воздух провонял гнилью и разложением. На полу перед чудовищно опухшим идолом из искажающего камня громоздилась гора объедков. Лишь безумное воображение Чумных Владык могло увидеть в этом чудище Рогатую Крысу. Не будь у Чан Клыка удалены железы, он изрыгнул бы мускус страха при одном взгляде на эту тошнотворную образину. Он с отвращением отвел взгляд от идола. И тут увидел, что помимо истукана в этой паскудной комнате обитал еще кое-кто. На полу сидели несколько чумных монахов в зеленых рясах, и каждый из них яростно полировал маленький кусочек искажающего камня. Позади них, на вершине одной из упавших каменных плит, восседала фигура почти столь же кошмарная, как тучный идол. Это был опухший крысолюд, кожа его шелушилась, волосы свисали клочьями, а плоть, изрытая язвами и фурункулами, отливала нездоровой зеленью. Его рыло превратилось в гнилой обрубок, прогнившие губы не могли прикрыть клыки. Но самыми отвратительными были его глаза. На месте одного зияла черная дыра, второй представлял собой полированный кусок чистого искажающего камня. Хоть это было и невозможно, Чан Клык не сомневался, что кошмарное существо может видеть его своим искажающим глазом. — Они трудятся над созданием нового глаза для Владыки Скролка, — объявило жуткое существо на каменной плите, указывая высохшим пальцем на пустую глазницу. — Тот, чью работу я выберу, станет дьяконом. Остальные пойдут на мясо. Чан Клык вздрогнул, услышав клокочущий, замогильный голос Повелителя Чумы с его холодным безразличием к судьбе подчиненных. Если он так обходится со своим кланом, то чего ждать Чан Клыку? — О, ужасный Владыка Скролк, гроза всей скавенской империи, если этот ничтожный-глупый чем-то обидел-оскорбил… Гниющая физиономия Скролка скривилась в оскале. — Не проверяй-испытывай мое терпение! Я знаю-вижу — ты Чан Клык! Ассасин отшатнулся от угрожающего голоса, как от рева болотного дракона. Бессознательно он принял боевую стойку Эшина. Его глаза заметались по комнате в поисках отходного пути. Карабкаться по стенам будет слишком долго, а за окном ждет орава монахов. Может, за идолом… Владыка Скролк умиротворяюще махнул лапой. — Мы друзья, Чан Клык, — прохрипел он. — У нас общий враг. Внезапно побег перестал интересовать Чан Клыка. — Танкуоль, — прорычал он. Повелитель чумы сердито хлестнул по каменной плите червивым хвостом. — Я долго-долго плавал благодаря ему, — прошипел Скролк. — Если бы не его измена, я подарил бы своему господину великое-великое сокровище. Теперь мой язык отяжелел от оправданий. Чан Клык стиснул зубы. — Его защищает Повелитель ночи, — буркнул он. — Мы не можем прикоснуться к Танкуолю, не испытав его гнева. — Серый провидец Танкуоль скоро покинет Скавенгннль, — сказал Владыка Скролк. — Сник посылает его далеко, где даже ассасины Эшина не защитят его. Когда Скролк произносил эти слова, в его искрящемся каменном глазу появился мстительный блеск. Тем же блеском сияли глаза Чан Клыка, когда он слушал. — Сник посылает экспедицию в Люстрию, чтобы убить пророка Сотека. — Отвратительный смех Владыки Скролка разнесся по утопающей в мусоре комнате. — Он посылает Танкуоля со своими скавенами на тот случай, если им понадобится его магия, чтобы одолеть силу змеедьявола. Вот увидишь, у Танкуоля ничего не выйдет. — Как же я доберусь до него, если он в Люстрии? — спросил Чан Клык, с трудом выговаривая незнакомое название. — Мои прихвостни убили-грохнули одного из ваших и обставили все так, будто это он охотился на Танкуоля. Ты займешь его место в экспедиции. Убей-грохни Танкуоля, когда сможешь, а потом сделай так, чтобы никто из прочих не вернулся. Услышав последнее условие Владыки Скролка, Чан Клык ощетинился. — Убить-грохнуть своих? Из моего клана? — Тебя бы они убили-грохнули, — заметил Владыка Скролк. — Эта экспедиция — ловушка для дураков, в которую обманом втянули Сника, и твой клан ничего с этого не получит-поимеет. Когда ты убьешь-грохнешь Танкуоля, нельзя допустить, чтобы кто-то вернулся и пискнул-сказал о случившемся. Ассасин обдумал слова Скролка и кивнул. — Танкуоль умрет, — пообещал Чан Клык. Глава третья КОРАБЕЛЬНЫЕ КРЫСЫ Аккуратный парусник шел быстро, рассекая холодные воды Большого западного океана, с полногрудой змеевидной фигуры на носу стекали брызги. Над колышущимися палубами вздымались белые паруса, на трех высоких мачтах хлопали на ветру флаги. Барк грациозно, как живое существо, скользил по морской глади. «Кобра Кхемри» покидала вольный город Мариенбург. Вольные торговцы Мариенбурга были самыми преуспевающими купцами во всем Старом Свете. Через их руки проходили товары из самых разных земель: пряности из Аравии, шелка из Катая, диковинные звери из Южных земель и неведомые металлы с диких берегов Норски. Барк, однако, направлялся к еще более экзотическим берегам — эльфийским землям Ултуана. Торговля с эльфами Ултуана строго регулировалась тамошним Королем-Фениксом, и к участию в ней допускалось только несколько гильдий и торговых компаний. Этим немногочисленным купеческим предприятиям был открыт доступ в эльфийский порт Лотерн, единственное место во всем Ултуане, где чужаков терпели. Обладая вполне реальной монополией на эльфийские товары, ввозимые в Старый Свет, эти люди и их спонсоры-эльфы могли сами устанавливать цены на редкий продукт, так что торговля приносила баснословную прибыль. После одного-единственного рейса на Ултуан капитан судна на свою малую долю от стоимости груза мог спокойно уйти на покой. Сами купцы жили как князья. Однако «Кобра Кхемри» не принадлежала никому из купцов, имевших лицензию на торговлю с эльфами. Ее трюм был забит мехами, фруктами и древесиной из Старого Света, и ей разрешалось выгружать груз и продавать его в доках торговцам Ултуана за те гроши, которые эльфы готовы были заплатить за подобные диковинки. Но, для того чтобы наполнить трюмы эльфийскими тканями, красками, духами, керамикой и предметами искусства — а именно эта часть плавания сулила настоящее богатство, — требовалось заключить официальное торговое соглашение с Владыками Лотерна. Судовладелец думал о незавидной перспективе отправиться в долгое путешествие впустую. Лукас ван Зоммерхаус был патрон — так именовали представителей богатых торговых семей Мариенбурга. Но все богатство осталось в прошлом. Под его руководством предприятие, созданное прадедом, пришло в упадок, разоряясь как бы само по себе, пока от него почти ничего не осталось. Из флотилии в пятьдесят судов фамилии Зоммерхаус ныне принадлежало только три. Ван Зоммерхаус всматривался в море, наблюдая, как темные волны бьются о нос корабля. В неудачах, преследовавших фирму, акционеры «Торгового дома Зоммерхаус» обвиняли его. Они считали патрона ответственным за дурацкую враждебность со стороны имперских догматиков-роялистов, не желавших понять и оценить его гениальность! Они пытались стереть его в порошок за отказ следовать отжившим традициям, а когда у них ничего не вышло, то попробовали уничтожить его бизнес. Он сжал кулаки, и перчатки из акульей кожи заскрипели. Глупцы, слепые суеверные глупцы! И его жадные до денег партнеры ничуть не лучше! Да кто они такие, как не маленькие люди с мелкими мыслишками! Он выше их всех. Он — патрон! — Оплакиваешь семейный бизнес? Ван Зоммерхаус обернулся, услышав рядом тихий женский голос. Патрон был высок ростом и выглядел гигантом рядом с миниатюрной женщиной, заговорившей с ним. Его тяжелые, грубые черты исказила гневная гримаса. Он оторвал руку от поручней корабля, резко выбросил ее вперед и ударил женщину по щеке. Она рухнула на палубу, схватившись за лицо в том месте, где перстни патрона порвали нежную кожу. Когда ван Зоммерхаус навис над ней и занес руку для очередного удара, на ее лице отразилось смирение, а не страх. Но пощечина так и не настигла молодую женщину. Ван Зоммерхаус почувствовал, что не может пошевелить рукой, и увидел, как сильные пальцы сомкнулись вокруг него, сминая бархатную ткань рубашки. Он впился злобным взглядом в лицо человека, остановившего его. — Ты посмел тронуть патрона? — прорычал ван Зоммерхаус. — Ударь ее еще раз, и ты увидишь, что я еще посмею, — рявкнул в ответ широкоплечий мужчина, удерживавший купца. Он был на голову ниже высокого патрона, но сложен куда крепче худощавого ван Зоммерхауса. На руках бугрились мускулы — не жилистые матросские, а смертоносные, выдающие профессионального солдата. — Забываешься, Адальвольф, — сказал патрон. Адальвольф ослабил хватку, и купец высвободил руку. Выпятив грудь, он тщательно разгладил мятую ткань рубашки, а потом отправился на шканцы к капитану барка. Наемник смотрел вслед удаляющемуся хозяину, с отвращением качая головой. Он работал на «Торговый дом Зоммерхаус» почти десять лет, но еще ни в одном плавании прежде ему не приходилось так долго терпеть общество патрона. После недели, проведенной в море с этим человеком, он ловил себя на мысли устроиться мечником в какую-нибудь дружину гоблинов. — Это было глупо. Услышав голос женщины, Адальвольф склонил к ней голову. Он протянул руку, чтобы помочь подняться, но она проигнорировала его движение и самостоятельно встала, хотя ей мешали толстые складки платья, опутавшие ноги. Наемник не мог оторвать от нее взгляда. Он видал женщин и покрасивее Хильтруды Кестнер. На его вкус, она была слишком низкорослой и излишне полноватой. Лицо ее нельзя было назвать красивым — скорее, хорошеньким, а темные волосы были завиты и уложены этакой замысловатой башней, неприятно напомнившей ему об аристократах. И все же, сколь бы она ни была не в его вкусе, смотреть на нее было куда как приятнее, чем на неопрятных морских псов, составлявших экипаж «Кобры Кхемри». — Да на здоровье, — проворчал Адальвольф. Хильтруда толкнула его в грудь своей нежной ручкой и прошипела: — Не лезь, куда не просят. Я знаю, что делаю. Адальвольф пожал плечами. — Прекрасно. В следующий раз дам ему мутузить тебя, сколько душа пожелает. Она метнула в наемника острый взгляд. — Послушай, ван Зоммерхаус держит меня для утех точно так же, как тебя для разборок с пиратами и мятежниками. Такова договоренность. — По-моему, ты заслуживаешь большего, — сказал Адальвольф, протягивая ей платок, чтобы приложить к синяку на щеке. Хильтруда выхватила у него тряпицу и прижала к лицу. — Он хорошо платит, — сказала она, как будто это все объясняло. Видя, что эти слова не произвели никакого впечатления, она вздохнула и уточнила: — У него сильный стресс. Семейное состояние и все такое. Я чувствую, когда на него накатывает. — Она покосилась на шканцы, где ван Зоммерхаус горячо спорил с капитаном Шехтером. — Я намеренно спровоцировала его, дала повод выпустить пар. Ему полегчает, я получу пару тумаков. Ничего страшного. Когда мы вернемся в Мариенбург, он потратит на меня чуток остатков семейного состояния. — Сам виноват, — сказал ей Адальвольф. — Проблемы с Империей — его вина, не твоя. Если бы он не возомнил себя драматургом… Хильтруда не смогла сдержать смешок. — «Победоносная жизнь ван Хала, охотника на вампиров», — рассмеялась она. — Закрыли после первого представления, — усмехнулся Адальвольф. — О, спектакль не просто закрыли, — поправила его Хильтруда. — Его запретили. По приказу лорда-протектора. Похоже, охотникам на ведьм не понравилось, что один из их героев был выведен как оборотень, Дитя Ульрика. Именно Альтдорфский университет осудил пьесу за искажение исторической правды. — Это когда ван Хал выследил Влада фон Карштайна, не так ли? — спросил Адальвольф, пытаясь припомнить подробности пьесы. Хильтруда вновь рассмеялась и кивнула. — Ну не мог же Лукас допустить, чтобы такая досадная мелочь, как то, что ван Хал умер за двести лет до Вампирских войн, испортила его шедевр. Я этого не видела, но Детлеф Сирк видел. По-моему, он высказался так: «Это не театр, а идиотская мерзость». — Не знаю, это было лучше, чем его инсценировка «Принца Нехекхары», — прервал ее худощавый мужчина в серо-голубой мантии с белым волнистым узором. На шее у него висело резное нагрудное украшение в виде альбатроса. Заметив уродливый синяк на лице Хильтруды, мужчина стер легкомысленное выражение с обветренного, обожженного морем лица. Он снял с пояса фляжку, сделанную из раковины моллюска, и потянулся за платком, который держала женщина. После секундного сопротивления Хильтруда отдала ему платок. Женщина с испугом смотрела, как он капнул из фляжки на ткань и вернул ей платок. — Брат Дитхельм плохого делать не станет, — заверил ее Адальвольф. Священник улыбнулся наемнику. — Тебе нечего бояться, — сказал священник. — Это всего лишь морская вода. Будет щипать, но твоя рана заживет быстрее, и никаких пятен не останется. Хильтруда, по-прежнему глядя с подозрением, все же прижала платок к щеке. Она поморщилась, когда предупреждение священника, что будет щипать, оказалось правдой. — Я думала, что за исцеление отвечает Шаллья, а не Мананн, — съязвила она. Дитхельм ухмыльнулся в короткую светлую бородку. — Мананн научил нас парочке фокусов, — сказал он, подмигнув. — Может, он обучит кое-чему ван Зоммерхауса, — высказался Адальвольф. — Не думаю, что патрон станет слушать, — ответил Дитхельм. — Он малый упрямый. На это высказывание и Адальвольф, и Хильтруда дружно закивали. — Он убежден, что эльф поможет ему вернуть состояние, — сказал Адальвольф. Все устремили взоры на бак, где стоял предмет их разговора, водрузив один сапог на форштевень и устремив взор на горизонт. Этриль Чудостранник мог стоять так часами, глядя на море. Без сомнения, ему не терпелось вернуться в Ултуан. Но почему — в этом Адальвольф сомневался. Бедные эльфы ему еще не встречались. Он был совершенно уверен, что это до сих пор так. — Надеюсь, он честен с Лукасом, — сказала Хильтруда с тревогой в голосе. Она чуть плотнее прижала платок к щеке. — Эльфы очень аккуратны в договоренностях, — сказал им Дитхельм. — Все, что обещал ван Зоммерхаусу, он исполнит. Но будет соблюдать букву договора, а не дух. Человеку надо быть крайне осмотрительным, заключая соглашения с эльфами. — Священник отвернулся от носа корабля. Лицо его помрачнело. — Однако не думаю, что будущее ван Зоммерхауса в руках Этриля, — сказал он невесело. Адальвольф и Хильтруда проследили за пристальным взглядом священника. Сначала они ничего не могли рассмотреть, но потом увидели то, что не миновало внимания Дитхельма. По горизонту катились черные тучи, небо и море словно закипали от ярости при их приближении. Это был шторм, такой шторм, какого даже Адальвольф никогда не видел. Шторм, который надвигался на них с ужасающей скоростью. — Будущее ван Зоммерхауса и всех, кто плывет на этом корабле, в руках Господа нашего Мананна, — благоговейно прошептал священник. * * * Знойное тилийское солнце заливало кишащую людьми гавань Сартозы, словно гневный бог с неприязнью взирал на пиратскую крепость. Менее божественный персонаж, капитан Витторио Боргезе, с такой же неприязнью наблюдал со шканцев, как его команда загружает последние припасы. У половины этих подонков глаза все еще были мутными после двух недель пьянства и распутства, а другая половина ворчала по поводу «заряженных» игральных костей. Пиратский капитан закатил глаза, наблюдая за спором двух смуглых эстальских корсаров, как правильно ставить стакселя между мачтами. Их перепалка становилась все более темпераментной, и капитан буквально чувствовал вонь дешевого рома из раззявленных ртов. Пробежав глазами по палубе в поисках амбалистого первого помощника, который мог бы, не дожидаясь исхода спора, просто столкнуть корсаров головами, Витторио задумался: а случались ли такие дни у Люки Сильваро? Но вместо помощника в поле зрения пиратского капитана попал мерзкой наружности бретонец, с важным видом спускавшийся по причалу к его кораблю. Позади него полдюжины головорезов тащили длинную деревянную повозку. Подобное приспособление Витторио видел лишь в детстве, когда к ним в Миральяно приезжал бродячий цирк. Повозка со стальными прутьями больше всего походила на клетку передвижного зверинца. Только вместо злобно скалящейся гарпии или беззубой мантикоры клетка была завалена телами стонущих людей. — Убираешь мусор с улицы Гвоздей, Левассер? — осведомился Витторио, когда странная процессия приблизилась к его кораблю. Бретонец окинул капитана холодным взглядом, снял треуголку и учтиво поклонился. — Я слышал, что «Черной Мэри» нужен экипаж, — проговорил он с жестокой улыбкой. Витторио с отвращением взглянул на палубу корабля. — Некогда мне разыскивать недостающих сукиных детей по всем кабакам Сартозы, — кивнув, ответил он. Потом почесал пустую глазницу, прикрытую повязкой, обдумывая предложение Левассера. — В каких водах ты добыл свой улов? Левассер улыбнулся еще шире. — В трактире «Нора в холме», — ответил он. — Для «Черной Мэри» — только самое лучшее. Капитан пиратов снова кивнул. Трактир «Нора в холме» был самым известным из кабаков Сартозы, и захаживали туда исключительно пираты и им подобные. Никаких тебе слабовольных ловцов жемчуга или бесхребетных рыбаков. — Что-то сомневаюсь, что они самые лучшие, — сказал Витторио Левассеру, роясь в карманах парчового жилета, — впрочем, сгодятся, никуда не денутся. Он бросил ухмыляющемуся бретонцу маленький мешочек. Левассер ловко поймал его, и мешочек громко звякнул содержимым. — Всегда к вашим услугам, мон капитан, — сказал Левассер, вновь взмахнув шляпой с перьями. По его отрывистой команде банда вербовщиков принялась выгружать пьяных пассажиров из повозки и переносить на корабль. — Пусть проспятся в трюме, — приказал Витторио вербовщикам. Когда проданные в рабство новобранцы очухаются, «Черная Мэри» будет в море и далеко от того места, где они могли бы создать проблемы. Выбросив из головы новую команду, Витторио вернулся к старой, выкрикивая приказы, пока они готовили двухсоттонную бригантину к отплытию. Мимо его внимания прошло и необычное количество людей, которых притащили на борт головорезы Левассера, и тот факт, что многие из них были закутаны в рваные плащи и потрепанные одеяла. И уж тем более Витторио не мог заметить злорадного блеска в глазах Левассера, когда «Черная Мэри» отчалила от Пристани Мертвеца. — Бон вояж, мон капитан, — рассмеялся Левассер, глядя, как корабль в последний раз покидает пиратский город Сартозу. Он нащупал маленький мешочек с серебром, полученный от Витторио, и сунул его под жакет рядом с большим мешком монет, которым его одарили сегодня особые друзья. Теперь спасти «Черную Мэри» могло только чудо. Небольшое усилие воли, столь незначительное, что для выполнения задачи потребовалась лишь малая часть разума Тлако’амоштли’уэмана, — и тяжелый золотой помост, на котором он восседал, оторвался от земли. Гравитация — вопрос математического значения, сланн просто сдвинул одну переменную в уравнении. Этот процесс уже давным-давно не напрягал мысли мага-жреца. Левитация и телекинез были одними из первых навыков, которые привили своим адептам Древние. Слуги-сцинки вприпрыжку бежали за помостом сланна, медленно скользившим по каменным залам храма-пирамиды. За золотыми дверями, охранявшими священный колодец созерцания в самом сердце пирамиды, помост с поворотом вошел в коленчатый коридор с разделенным на квадраты потолком. Только сознание, настроенное на Великую Математику, могло обнаружить угрозу за множеством вырезанных на стенах иероглифов, каждый из которых обладал способностью развеять в пыль саму сущность любого, кто осмелится пройти между ними. В Эру Раздора такие обереги выдержали нашествие голодных тварей Нижнего мира. Проплывая между ними, Властитель Тлако не стал гасить их силу, а распределил ее так, чтобы она изогнулась дугой вокруг помоста и сцинков, следующих за сланном. Миновав длинный коридор с охранными символами, помост оказался в большом зале. Там ждали могущественные боевые ящеры, куда более грозные на вид по сравнению с маленькими сцинками. Воины были вдвое выше слуг сланна, их тела под толстой синей чешуей дыбились горами мускулов. Их головы украшали мощные челюсти, на чешуйчатые губы наползали кривые острые клыки. Из-под густых бровей смотрели холодные, бесстрастные глаза. Завры-воины были облачены в позолоченные доспехи из окаменевшей кости и держали в когтях шипастые бронзовые дубинки. Храмовая стража Властителя Тлако склонила головы, приветствуя высокочтимого господина, и молча выстроилась вокруг мага-жреца. Окруженный телохранителями, помост Властителя Тлако начал подниматься по огромным каменным ступеням. Помост достиг верхней платформы, также покрытой защитными письменами — то были малые обереги, охранявшие пирамиду от клещей и червей-паразитов. К платформе вел короткий проход — по нему и двинулась процессия во главе со сланном. Властитель Тлако не удостоил вниманием горячий липкий воздух, но слуги-сцинки проворно подскочили к хозяину и принялись обмахивать жабоподобное существо и поливать его пятнистую кожу водой из имевшихся при себе мочевых пузырей разордонов. Солнечный свет прорезал темный мрак пирамиды. Сланн выплыл из похожего на пещеру отверстия в стене большого храма, и помост развернулся лицевой стороной к солнцу. Стражники по-прежнему окружали его, сцинки орошали шкуру и обмахивали ее веером, а Властитель Тлако обдумывал фракталы, нарушившие плавный ход его размышлений. Источником беспокойства сланна были ша’кота. Неестественное порождение крысиного фрактала, внесшее безмерную смуту в Великую Математику. Многие города, пережившие Катаклизм, не пережили пришествия ша’кота. Их аномальные эпидемии, гораздо более сильные и смертоносные, чем все, созданное в рамках естественного уравнения, выкашивали ящеролюдов. Сцинки вымирали целыми племенами, так и не увидев врага в лицо. Перелом в войне с крысами произошел в храмовом городе Кеце, и с господством ша’кота было покончено, многие из них отправились обратно в море. Часть сцинков утверждала, что победу одержали благодаря гигантскому змею, которого они называли Сотек и которому поклонялись на манер теплокровных, как Богу. Появление Сотека тревожило мысли Властителя Тлако больше, чем низвержение ша’кота. Среди имен Древних имени Сотека не значилось. Таблички с пророчеством пришествие змея не предсказывали. Город Кеца был спасен от разрушения, но сами его камни таили гнойную заразу ша’кота. Город стал Кецой Оскверненной, и ящеролюды его покинули. На какое-то время. Теперь в его стенах вновь сновали жители, последователи Шиукоатля, одного из Пророков Сотека. Под предводительством Шиукоатля сцинки возвели в Кеце новую пирамиду — храм змеиного бога. В фундаменте храма были вырыты нерестилища, из джунглей привезены священные змеи. Здесь, где, по утверждениям сцинков, им явился Сотек, Шиукоатль и отправлял службы своему богу. Но есть ли это часть Великой Математики? Есть ли это воля Древних? Властитель Тлако сомневался. Даже мозг сланна не мог довести вычисления до конца. Таблички с пророчеством тоже молчали. Неужели джунгли Люстрии были избавлены от дисгармонии ша’кота лишь для того, чтобы пасть жертвой более коварной порчи? Властитель Тлако закрыл глаза — тепло восходящего солнца проникло в его влажное тело. Сланн неоднократно размышлял над проблемой Шиукоатля и Кецы Оскверненной. Чтобы сцинки выжили, нечто должно их охранять. Но входит ли это нечто в Великий План? Ша’кота возвращаются. Этот факт положил конец медитативной дреме Властителя Тлако. В их возвращении он увидел угрозу для Кецы. Возникали и другие возможности, другие переменные, которые можно было ввести в алгоритм. Проникая разумом сквозь решетку мироздания, Властитель Тлако увидел небольшое скопление шо’ца’каншов, диких теплокровных, населявших большую часть мира. Жрец-маг принялся подсчитывать их потенциал. Пятна на его коже задвигались, что заставило писцов-сцинков начать лихорадочную деятельность. Властитель Тлако сосредоточил свои мысли на людях и слегка подправил геомантическую паутину… Ярость бури обрушилась на «Кобру Кхемри», подобно молоту титана. Судно отчаянно болталось то вверх, то вниз между разъяренными волнами. Дождь божьей карой хлестал по палубе, сек экипаж, отчаянно пытающийся закрепить снасти и вернуть судну хоть какое-то подобие управляемости. Пронзительно воющий ветер рвал паруса, они с треском лопались на мачтах, надутые злобной силой стихии. Лица даже самых опытных моряков налились цветом пепла: так бледнеет обожженная солнцем кожа перед убийственной волей шторма. Люди, десятки лет бороздившие Великий океан, скулили и выли, как побитые собаки, а те, чей опыт был скромнее, просто цеплялись за поручни и плакали. Адальвольф пытался помочь двум матросам закрепить штурвал, не зная, стоит ли вообще прилагать такие усилия. Ярость, с которой вращалось колесо, грозила сломать румпель. При этой мысли он поморщился. Без румпеля будет невозможно управлять штурвалом. Они окажутся в полной власти капризного моря. Откуда-то сверху донесся пронзительный крик, и кто-то сорвался с мачты. Под тяжестью падающего тела лопнула оснастка. Злополучный матрос с силой ударился о планшир кормовой палубы, его подбросило и выкинуло за борт. Затрещала фок-мачта, и по верхней палубе разнесся крик: «Полундра!» Матросы устремились крепить мачту канатами. Противопоставить силе ветра они могли лишь силу собственных мускулов. Мачта продолжала скрипеть и раскачиваться, и еще больше матросов отчаянно ринулись спасать ее. Адальвольф презрительно покачал головой. Смелая попытка, но изначально безнадежная. На поверхности мачты уже торчали щепки длиной с его руку. Мужчины должны пытаться вырвать ее, а не удерживать на месте, но иногда слепая паника одолевает даже самых опытных. Наемник стиснул зубы в ожидании финального аккорда этого нелепого фарса. И вот раздался мощный трескучий рык, сотрясший судно сильнее любого шторма. Подобно колоссальному драквальдскому великану, фок-мачта рухнула, проломив бортовой леер и проделав огромную дыру в корпусе судна, а затем соскользнула за борт и низверглась в океанскую пучину. Нескольких матросов раздавило упавшей мачтой, еще с полдюжины утащило в море канатами, при помощи которых они пытались спасти мачту. От этого жуткого зрелища у Адальвольфа скрутило живот. Он резко отвернулся. И тут же его взору предстала не менее ужасная картина. Брата Дитхельма обступила группа матросов, сжимая в кулаках багры и кофель-нагели. Наемник увидел ван Зоммерхауса и капитана Шехтера, стоявших поодаль и молчавших, как аравийские сфинксы. И лишь промокшая до нитки Хильтруда стояла между разъяренными матросами и намеченной жертвой. — Да как вы смеете! — крикнула морякам Хильтруда. — Подумайте, что вы творите! Дородный, покрытый шрамами головорез в кожаном жилете, прилипшем к мокрому телу, уставился на женщину. — Тот еще священник! — Злодей усмехнулся. — Что толку в его молитвах? — Он выразительно рассек воздух длинным кортиком, словно лишний раз напоминая остальным, в какую бурю они угодили. Сгрудившиеся вокруг матросы сопроводили этот жест отборными проклятиями. Хильтруда обратила полный отчаяния взор на ван Зоммерхауса и Шехтера. — Остановите их! — взмолилась она. Ван Зоммерхаус отвернулся, не желая смотреть ей в глаза. Капитан Шехтер просто сплюнул на палубу. — Даже если бы и мог что-то сделать, вряд ли стал бы, — пробормотал он. — Хватит болтать, девка! — прорычал смуглый, похожий на обезьяну моряк. — Прочь с дороги, или полетишь за борт вместе с ним! — Он злобно оскалился на куртизанку. — Или по-любому тебя сбросить? Может, Штромфелсу одного священника маловато будет… Тут в его обезьянью морду влетел кулак. Изо рта посыпались пожелтевшие зубы. Пронзительно визжа, он отшатнулся и схватился за челюсть. Кровь обагрила пальцы. Адальвольф отпустил намотанную на кулак тяжелую цепь. С ее железных звеньев капала кровь матроса. — Если акулий бог голоден, может, сначала тебя ему скормим, — пригрозил Адальвольф. В другой руке он сжимал короткий меч с широким лезвием. Он угрожающе помахал клинком в направлении приутихших матросов. Моряк со шрамом сердито уставился на наемника. — Если мы не умилостивим бога бури, то все утонем! — Он не стал дожидаться ответа Адальвольфа, а резко поднял ногу и ударил воина сапогом в пах. Адальвольф согнулся пополам. Не успел он опомниться, как на него набросились матросы, вырывая меч из пальцев. — Сначала шлюха, потом монах! — взревел моряк, бросаясь на Хильтруду. Куртизанка попыталась вырваться, но моряк был сильнее. Он притянул ее к себе и крепко прижал. Дитхельм бросился ей на помощь, но двое матросов быстро сбили его с ног. — Черт бы тебя побрал, Марджус, оставь ее в покое! — бушевал Адальвольф, пытаясь высвободиться из крепкой матросской хватки. Марджус презрительно усмехнулся наемнику и двинулся к лееру, увлекая за собой Хильтруду. — Надеюсь, это успокоит Штромфелса, — предупредил моряк. — А то знаю, кто следующий пойдет на корм. Мерзкий смешок моряка моментально смолк, когда он увидел, кто появился между ним и перилами. В то время как Марджус и другие матросы с величайшим трудом удерживались на ногах на сильно качающейся палубе, призрак, возникший перед ним, двигался с нечеловеческой точностью и грацией. Высокий, худощавый, в тонкой накидке, лишь чуть влажной, несмотря на яростный шторм, Этриль смотрел на матросов сверху вниз. В этом взгляде не было ни гнева, ни предупреждения, напротив, людей поразило леденящее отсутствие эмоций вроде неодобрительного взгляда усталого учителя. — Ты действительно считаешь, что взывание к демонам поможет? — Спокойный голос Этриля едва звучал, но в нем слышалось что-то такое, что не могла заглушить завывающая буря. Слова эльфа заставили матросов неуверенно переглянуться. Марджус обернулся к ним в поисках поддержки. Когда он вновь посмотрел на Этриля, то увидел, что в горло ему упирается острие кривого эльфийского кинжала. — Отпусти девушку, — сказал эльф. Марджус неохотно выпустил Хильтруду. Куртизанка попятилась от моряка и эльфа, не понимая, на кого смотреть с большим ужасом. В отличие от Марджуса, она видела руку Этриля. Эльф не вытащил кинжал из какой-то потайной прорези. Клинок просто появился в руке из ниоткуда. Марджус принялся орать на испуганную команду, чтобы помогли закрепить палубу и убрать мусор после падения фок-мачты. Даже в разгар бури невозможно было не заметить, с какой поспешностью они бежали от эльфа. Адальвольф благодарно кивнул, когда Дитхельм помог ему подняться с палубы. Ряса священника была порвана, лицо окровавлено в том месте, куда в него заехали кофельнагелем. Он грустно улыбнулся наемнику и сделал то же самое, когда к ним присоединилась Хильтруда. — Благодарю вас за веру, а если и не за веру, то хотя бы за помощь, — сказал он. Дитхельм вздохнул, когда еще одна огромная волна обрушилась на палубу, обдав их всех брызгами. — Но полагаю, что было бы лучше не вмешиваться. — Нет, не лучше, — возразил Этриль, шагая по качающейся палубе. — За этой бурей стоит магия, и это не работа всяких там Штромфелсов. Этот шторм уносит нас далеко в сторону от курса, и противостоять ему не могут никакие силы, ни физические, ни магические. — Эльф покачал головой, затем повернулся, намереваясь уйти в каюты, расположенные в кормовой части. — Похоже, эта буря наделена разумом, и у нее есть цель. Крики и вопли ужаса разносились по палубам «Черной Мэри». Капитан Витторио Боргезе стоял на шканцах с небольшой частью команды. Судя по звукам, это были последние пираты, которые еще сражались. Напавшие на корабль выскочили из трюма, как крысы, на которых они походили до отвращения. Витторио не знал, сколько их там пряталось. Если не сотни, но несколько десятков определенно. Это были жилистые, проворные существа, их мохнатые тела были закутаны в темные плащи. Он вырос на рассказах об этих тварях, о том, как они хватали плохих детей и уносили в свои норы, откуда никто не возвращался. Он видел уродливые тела, похожие на человеческие, выставленные напоказ крысоловами после одного из походов в канализацию. Они были кошмаром, с которым он вырос и который никогда не забывал. Витторио не знал, как чудовища попали на борт корабля, но, когда «Черная Мэри» выходила из Пиратской бухты, они нанесли удар. Без предупреждения. Все было спокойно, и в одно мгновение палуба закишела исчадьями Хаоса. Его команда сумела уложить парочку нелюдей, но остановить поток паразитов это не помогло. Ржавые клинки скавенов кололи и рубили жестоко и самозабвенно. Бойню крысюки сопровождали щебечущим смехом, отдававшим царапающей болью в уши капитана. Помощник боцмана «Черной Мэри» стоял у фальконета, установленного на носовой палубе. Он воздерживался от стрельбы, пока экипаж еще сражался. Теперь он медлил, потому что скавены захватили пленных. Похоже, крысолюдов интересовали именно пленники. Эта мысль пробудила в Витторио все самые давние детские страхи. Он вытащил из-за пояса один из пистолетов и навел его на помощника боцмана. — Пали в них или я пальну в тебя! — прорычал капитан. Смуглое тилийское лицо помощника побледнело, но он развернул орудие и приготовился. Но не успела пушка нацелиться на скопление скавенов, как тонкий метательный нож с хрустом вонзился в лоб пирата. Помощник был уже мертв, когда ударился о поручень и свалился в море. Скавены обступили шканцы. Витторио повел пистолетом и выстрелил в морду обросшей коричневой шерстью твари, карабкающейся на ют. Он выхватил еще один пистолет и выстрелил во второго крысолюда, ползущего по снастям сверху. Пираты, стоявшие возле капитана, пытались отбросить шипящую свору скавенов, прорывающуюся с главной палубы по трапу. Витторио огляделся в поисках какого-нибудь пути к спасению. От увиденного сердце его зашлось в панике. «Черная Мэри» как раз миновала середину Пиратской бухты. Из глубины выступала одинокая скала, на которой была высечена огромная статуя Морского Джека, покровителя всех пиратов. Никто точно не знал, кто изваял этот монумент, но всякий раз, заходя в Сартозу, пираты не забывали оставлять ему небольшие подношения. Но внимание Витторио занимал отнюдь не Морской Джек. Воды вокруг статуи буквально почернели от обилия всяких суденышек: целая армада ветхих шлюпок, барж и просто обломков. И все они кишели скавенами. При приближении «Черной Мэри» вся эта дикая флотилия отшвартовалась от скалы и принялась грести к бригантине. — Каждый сам за себя, ребята, — прорычал Витторио и зашвырнул в бухту разряженные пистолеты. Пираты с тревогой смотрели, как их капитан вскарабкался на леер и прыгнул за борт вслед за своим оружием. Серый провидец Танкуоль стоял на носу лодки, крепко сжав посох в кулаке. Его мантия развевалась на свежем океанском ветру. Он наслаждался запахом моря, будоражившим его чувства обещаниями дальних странствий. Конечно, необъятность океана внушала глубокое беспокойство. Иногда он ощущал головокружение от такой необъятности. Ни один скавен не любил открытых пространств, они предпочитали умиротворяющее ощущение тесных стен, твердого пола и крепкого потолка над головой. Эта крысиная психология не была чужда и Танкуолю. И правда, первая фаза плана Повелителя ночи Сника внушала ему тревогу. Флотилия Эшина прождала несколько часов, укрывшись у одинокой скалы с ее безобразной человечьей статуей. Лодки раскачивались под лапами, вызывая тошноту. Некоторые из воинов Шивана Нюхача коротали время, копаясь в куче мусора, которую человечишки навалили у основания статуи. Танкуоля их расследование немного заинтересовало. Он неоднократно убеждался в том, что все люди — сумасшедшие, и новых подтверждений ему не требовалось. Вот зачем грести до середины такой большой воды, чтобы что-то выбросить? Больше всего Танкуоля озадачили валяющиеся среди мусора маленькие металлические диски. Человечишки убивают друг друга из-за маленьких кружочков золота и серебра, но при этом бросают груду таких кружочков на этой заброшенной скале. Может, так они прячут кружочки от вождей своих кланов? Это был единственный вывод, который имел хоть какой-то смысл, но, по его мнению, даже у человека хватит ума припрятать свои ценности и получше. Танкуоль покачал рогатой головой и снова уставился на корабль, который его приспешники решили украсть. Не будучи ни в малейшей степени моряком, даже он мог оценить гладкие линии бригантины, устрашающий черный корпус корабля с зияющими орудийными портами. Он достаточно разбирался в мореходстве, чтобы понимать, для чего нужны огромные белые паруса, развевающиеся на двух мачтах. Ему даже понравился маленький черный флаг, трепещущий на носу бригантины, с ухмыляющимся человечьим черепом между двумя берцовыми костями. Это был корабль, достойный блистательного серого провидца Танкуоля. — Сядь-сядь, или воткну нож в спину, — прорычал Шиван Нюхач с кормы их шлюпки. Танкуоль посмотрел поверх голов закутанных в плащи скавенов, сидевших на веслах, и его губы изогнулись в дерзком оскале. Ассасин зарычал в ответ, в его лапе мелькнул плачущий нож. Танкуоль решил прикрыть клыки и сесть. Не время разбираться с наглым ассасином, когда с ним рядом сидит старый крысомаг Шэнь Цинхэ. При мысли о колдуне Танкуоль раздраженно щелкнул хвостом. Очевидно, Шэнь не особо доверял своим так называемым способностям, иначе не прятался бы за громадной тушей крысоогра. Танкуоль и вообразить не мог, на какую магию способен такой трус! Настоящий крысомаг, обладающий истинной силой, способен обезопасить себя, не прибегая к безмозглой мускулатуре крысоогра! Настоящий крысомаг способен подчинить своей воле эфир, призвать его силы для защиты, молить Рогатую о божественном могуществе! Настоящему крысомагу не нужен глупый крысоогр, который топчется за ним, вечно оказывается на пути, да и в лодке создает опасный перегруз! Обнажив клыки от досады на всех так называемых колдунов, которые считают необходимым компенсировать собственные недостатки крысоогром-телохранителем, Танкуоль вновь перевел взгляд на «Черную Мэри». Он изучал корабль, и мех его вставал дыбом. Да это какое-то корыто, скорее всего, настолько изъеденное червями, что утонет, так и не покинув бухту. Если бы он был главным, то приказал бы содрать шкуру с Цан Квика и его бегущих-по-стокам, имевших глупость захватить такую развалюху и подвергнуть опасности жизнь достойнейшего из скавенов. Они определенно могли бы найти корабль, который был бы виден в ночи и не имел бы такого нервирующего избытка парусов. А все спешка, проклятая спешка. А этот уродливый флажок с улыбающимся черепом — только больной садист мог решить, что ему здесь место! Да, Танкуолю есть что сказать Шивану об этом вопиющем проявлении некомпетентности со стороны его скавенов. Он подождет, пока не появится возможность обсудить этот вопрос с глазу на глаз, когда их не смогут подслушать Шэнь Цинхэ с его крысоогром. В конце концов, не стоит ставить Шивана в неловкое положение перед подчиненными. Бросив еще один взгляд назад, Танкуоль решил, что подождет, пока ассасин уберет нож, и лишь потом заговорит с ним. Глава четвертая ЗЕЛЕНЫЙ АД Адальвольф не мог оторвать взгляд от бесконечной зеленой стены, появившейся прямо по курсу «Кобры Кхемри». Он словно видел перед собой голодного, облизывающегося волка. Он чувствовал, как на него давит жаркая, вонючая сырость джунглей, отгоняя чистый океанский бриз, словно лев, огрызающийся на шакалов. В воздухе стоял удушливый гнилостный запах, зловоние смерти. Вдоль берега густо стояли высокие пальмы, их тонкие стволы были покрыты паразитическими наростами, с листьев свисали цепкие лианы. Под пальмами сгрудились кусты отвратительного вида и громадного размера, на их колючих ветвях тут и там красовались огромные ярко-малиновые и ярко-оранжевые цветы. Пляж между морем и джунглями порос высокими длинными травянистыми побегами. Их название Адальвольф не знал, но походили они на гигантскую осоку. Вокруг этой поросли жужжали полчища мух. Хриплое карканье, безумное кудахтанье, пронзительные крики, доносящиеся из глубины джунглей, свидетельствовали о таящейся там обильной живности. Неумолчное гудение невидимых насекомых так безжалостно давило на уши Адальвольфа, что он вдруг затосковал по оглушительному грохоту бортовых орудий и по сердитому вою бури. Той самой бури. Двое суток она испытывала их судно на прочность. Адальвольф не слишком верил в благодеяния богов — он чувствовал, что у них есть дела поважнее, чем беспокоиться о людях, — но не сомневался, что только чудо, посланное Мананном, могло сохранить барку в целости и сохранности на протяжении всего долгого испытания. Словно демонстрируя предел доброй воли Мананна, судно раздробило киль о выступающие из берега неровные серые скалы. — Клянусь огненным адом Кхаина, где мы? Это гневный выкрик исходил от Лукаса ван Зоммерхауса. Как и все остальные, он стоял у перил и глазел на грозные джунгли. «Кобра Кхемри» села на мель посреди ночи, и им пришлось ждать рассвета, чтобы узнать, что за новая земля приняла их. Этриль бросил на патрона испепеляющий взгляд, от которого поник даже этот надменный бюргер. — Не клянись богами моего народа, человек, — отрезал эльф. — Похоже на Южные земли за Аравией, — сказал капитан Шехтер, бросив взгляд на джунгли. Говорил он не очень уверенно, одновременно роясь в глубинах памяти и пытаясь припомнить все когда-либо слышанные рассказы моряков об этих таинственных землях, лежавших за пустыней. Двигался капитан неуклюже, припадая на левую ногу. Попытки удержать корабль на плаву истощили выносливость и экипажа, и пассажиров. И только у патрона хватило наглости прятаться в каюте на протяжении всего тяжкого испытания. — Это же невозможно, — возразил капитану Дитхельм. Голос священника был печальным, выражение лица — измученным и усталым. — Шторм отнес нас на юго-запад. Аравия была бы к востоку от нас. — Может быть… может быть, это… Ултуан? — неуверенно проговорила Хильтруда. Выглядела она несколько лучше, чем Дитхельм. Ван Зоммерхаус снабдил ее богатым гардеробом для путешествия. Меньше всего ему хотелось иметь спутницу, с которой стыдно было бы пройтись под ручку на каком-нибудь светском рауте, на котором они могли оказаться. И только патрон смотрел на Этриля с искренней надеждой, что эльф подтвердит неуверенное предположение женщины. Этриль покачал головой с невеселой улыбкой на губах. — У нас в Ултуане нет джунглей, — сказал эльф. — Это… вы называете это место Люстрией. Вся команда, включая даже капитана, оживленно заговорила. Ни один моряк, и уж тем более моряк из Мариенбурга, не мог не слышать рассказов о легендарной Люстрии, стране, где целые города построены из золота, где ждут своего часа несметные сокровища. Те, кто отважно пересек Великий океан и вступил в джунгли Люстрии, возвращались богаче королей. — Люстрия? — Ван Зоммерхаус задумался, смакуя это слово на языке. — Да разве не там сколотил состояние лорд Мелчин? — И не только лорд Мелчин! — воскликнул Марджус Пфафф, человек со шрамом. — Пираццо вернулся таким богатым, что князь Борджио из Миральяно попытался убить его и завладеть богатством. — Марко Коломбо вернулся таким богатым, что стал князем Трантио! — пошутил один из матросов. — Ага! — согласился третий моряк. — Люстрию называют страной золота, самоцветными джунглями… — А я вот слышал только название Зеленый ад, — заглушил алчное веселье команды мрачный голос Адальвольфа. Угрюмые лица повернулись к наемнику. Воин проигнорировал их недовольство. — Вы говорили о тех, кто вернулся богатыми. А как насчет всех остальных? Тех, кто так и не вернулся. Матросы принялись ворчать и ругаться друг с другом, никто не желал признавать правоту Адальвольфа, но никто не мог и отрицать ужасную правду, скрывающуюся за его словами. Ван Зоммерхаус, как обычно, не обратил внимания на перемену настроения. — Это фантастический шанс! — воскликнул он. — По-моему, ты слишком осторожничаешь, Грец, — сказал он наемнику. — Случай и боги даровали мне возможность, превосходящую даже вариант наладить торговлю с Лотерном! Да ведь я могу вернуться в Мариенбург с трюмом, полным сокровищ, и тогда даже тупые имперские придурки забудут о глупых предубеждениях. — А на чем поплывешь? — тем же мрачным тоном осведомился Адальвольф. Он топнул ногой по палубе, и та задрожала. — Или ты забыл, что у нас сломан киль? Патрон раздраженно махнул рукой в сторону наемника. — Это мелочи. Новый соорудим. — От этого утверждения некоторые моряки недоуменно закатили глаза. — Главное, что мы найдем золото. — Я предлагаю оставить бессмысленную жадность гномам, — прервал мелодичный голос Этриля фразерство патрона. — Воин совершенно прав, говоря об опасности этого места. Мой народ научился обходить его стороной. Поступишь мудро, если сделаешь то же самое. Ван Зоммерхаус пристально посмотрел на эльфа и усмехнулся. — Ты отговариваешь меня, потому что там сокровища? — О, там определенно есть сокровища, — ответил Этриль. — Но не думай, что они не охраняются. В джунглях есть силы, которые даже мы научились уважать. Их лучше не беспокоить. В ответ на предупреждение Этриля патрон лишь рассмеялся. — Если они так могущественны, то почему прячутся в вонючих джунглях? Нет, друг мой, ты просто пытаешься не дать мне сколотить состояние здесь, а не в Ултуане. Этриль безнадежно развел руками. — Делай, как хочешь. Люстрия неустанно изыскивает новые способы лишать жизни дураков. Толстые витки лиан свисали с пальм, душили джунгли, словно гигантская паутина. Землю покрывала мерзкая черная плесень, высыпавшая на спекшемся перегное. Там, где плесень не нашла себе места, росла зубчатая трава, каждая травинка была остра, как лезвие кинжала. С высоченных пальм сыпалась сухая шелуха, пробивая спутанный полог из лиан и листьев с такой силой, что легко могла размозжить человеку череп. Мертвые деревья, чьи внутренности пожирали паразиты и голодные насекомые, бессильно опирались на соседей, и лишь цепкие лианы не давали им упасть на землю джунглей. Жужжащие насекомые, галдящие обезьяны, рычащие ягуары и тысячи безумных криков невидимых птиц наполняли воздух оглушительным шумом. Жаркая и зловонная атмосфера джунглей просачивалась сквозь деревья, как мокрая шерсть, душила тех, кто пытался сделать вдох. Адальвольф вонзил мясницкий тесак в сотую лиану, рассекая похожую на канат поросль, брызнувшую прогорклым соком. Остальные бойцы разведывательного отряда подняли головы и навострили уши, чтобы уловить первый стон падающего дерева. Их дважды застигали врасплох мертвые стволы, обрушивающиеся на них с заросшего полога над головами. Просто повезло, что никто не пострадал. Теперь они были опытными — готовые разбежаться, едва услышав какой-нибудь звук над головой. Наемник остановился и прислушался столь же внимательно, как и остальные. Он выждал немного, потом стиснул зубы. Раз ничего не движется, значит, и не будет двигаться. Он снова поднял тесак и покачал головой, глядя на уже зазубренное лезвие. Прорубаться сквозь лианы было труднее, чем резать кости. Это скорее напоминало попытки рассечь железную трубу, обернутую мокрой кожей. Еще немного, и придется использовать тесак в качестве пилы. Как бы медленно они ни продвигались, Адальвольф не сомневался, что, когда такой момент настанет, положение не улучшится. Но будь он проклят, если последует совету ван Зоммерхауса и начнет увечить острие меча о проклятые лианы. — А побыстрей нельзя? — должно быть, в сотый раз спросил ван Зоммерхаус. Лицо патрона было мокрым от пота, шикарный костюм поцарапан и порван, веер со страусовым пером в руке, затянутой в перчатку, поник от сырости. Трудности не выявили лучших свойств его натуры. Адальвольф замер посреди взмаха, тесак поблескивал в руке. — Может, тебе стоит вернуться на пляж вместе с остальными, — предложил он. — Может, тебе стоит вспомнить, кто руководит экспедицией, — прорычал в ответ ван Зоммерхаус. Он махнул мокрым веером в сторону Адальвольфа. — Раз уж ты открыл в себе способность мыслить, подумай-ка, кто тебе за это платит. Тесак с шумом вонзился в лиану, не перерубив ее до конца. Адальвольф зажал рукоять тесака в кулаке, его дыхание с сердитым шипением вырывалось сквозь зубы. Нужда возобладала над гордостью, едва та начала проявлять себя в словах. У него была семья в Мариенбурге. Жена, которую он не видел четыре года, трое детей, едва знавших его в лицо. Они были его долгом, даже если женщина, на которой он женился, не дает разделить с ней жизнь. Она никогда не соглашалась на то, чтобы он взял в руки меч, но золото, заработанное клинком, обеспечивало их детям крышу над головой и одежду на теле. Они нуждались в нем, и поэтому Адальвольф молча проглотил оскорбление патрона. — Прошу прощения, патрон, — сказал Адальвольф. Стремясь найти питьевую воду, я совсем забыл свое место. — Прощаю. — Ван Зоммерхаус улыбнулся самым великодушным образом. — Однако вода — это наименьшая из наших забот. У брата Дитхельма весь океан в распоряжении, пусть побормочет над ним свои молитвы — и питьевой воды будет хоть залейся. Пренебрежение, выказанное патроном к чуду, которое рано утром сотворил священник, потрясло Адальвольфа и матросов. Даже те, кто готов был принести Дитхельма в жертву Штромфелсу, ужаснулись словам ван Зоммерхауса. Простолюдины готовы стерпеть много оскорблений от своих господ, но они ожидают, что даже императоры будут уважать богов и их силу. — По-моему, ты путаешь вашего священника с чародеем, — сказал Этриль ван Зоммерхаусу. — Грец прав. Вам надо искать пресную воду. На случай, если бог Дитхельма решит больше не прислушиваться к его молитвам. Ван Зоммерхаус с кислой миной отшвырнул намокший веер. — Я не такой дурак, — сказал он. — Мне просто хотелось сказать, что, если не найдем воду, это не беда. Эльф отвесил ван Зоммерхаусу легкий поклон. — В таком случае примите мои извинения, патрон. — Взор Этриля был холоден, как снег Кислева. — Я забыл свое место. Треск и шум падающего дерева нарушили этот напряженный момент. Адальвольф нырком укрылся за шершавой карликовой пальмой. Матросы и ван Зоммельхаус бросились врассыпную. Этриль просто взглянул вверх. Непринужденно, словно направляясь в собственную гостиную, эльф сделал два шага. Мгновение спустя мертвое дерево рухнуло на землю рядом с ним. — Если вы закончили рыскать по лесу, — презрительно сказал эльф разбежавшимся людям, — предлагаю вернуться к работе. Солнце когда-нибудь сядет, а оставаться в джунглях после заката нам явно не стоит. А пока неплохо было бы отыскать дичь, воду и какой-нибудь холм, с которого я мог бы видеть побережье. Адальвольф выбрался из убежища, отряхивая грязь с туники. — Все еще надеешься определить наше местоположение по береговой линии? Эльф кивнул. — На оконечности Люстрии есть поселение азуров. Если мы найдем достаточно высокую точку, чтобы можно было увидеть большую часть побережья, я сумею определить, далеко ли мы от этого поселения. — А как насчет городов с сокровищами? — нетерпеливо спросил чернобородый моряк по имени Йост. — Знаешь, где они? — Сомневаюсь, что смогу найти для тебя такой город до наступления темноты, — полным презрения тоном ответил эльф. Внезапно он показал длинным тонким пальцем на дерево, за которым прятался Адальвольф. Его палец был направлен на пучок высохшей шелухи, свисавшей с пальмовых листьев. — Смотри, — сказал Этриль. — На вид как гнилые фрукты, но это не так. Это летучие мыши-кровососы. Сейчас они спят, но с заходом солнца взлетят. Правда, они не жадные. Просто чуть-чуть куснут, ты даже не заметишь. Потом начнут лакать кровь, вытекающую из раны. Наполнят свои крохотные животики и улетят. Если на тебя спикирует парочка-другая и ты не заболеешь от укусов — выживешь. Но если вся стая решит подкормиться… Договаривать Этриль не стал, предоставив все воображению моряка. Он снова перевел взгляд на Адальвольфа и жестом приказал продолжать рубить путь сквозь подлесок. Адальвольф развернулся — и вытаращил глаза в крайнем изумлении. Тесак выпал из онемевших пальцев. Он нетвердо отступил на шаг, продолжая недоуменно пялиться вперед. — Минуту назад этого там не было, — пробормотал Адальвольф. — Минуту назад этого там не было! — повторил он, как бы убеждая самого себя. На небольшом расстоянии от места, где стоял наемник, зеленая стена джунглей раздвинулась, и открылась тропа шириной с альтдорфский бульвар, ровная, словно ее пробуравил гигантский штопор. Ни один зверь, каким бы огромным он ни был, не мог проложить такой прямой путь через джунгли. Этриль изумленно воззрился на тропу. Взгляд эльфа исполнился почти благоговейного трепета, как у плотника-любителя, вошедшего в собор, построенный великим архитектором. Этот взгляд быстро померк, и на лицо эльфа вернулось привычное отстраненное выражение. Он отшатнулся от загадочной тропы с чувством, близким к отвращению. — Нам пора возвращаться, — сказал эльф. — Но почему? — с нажимом спросил ван Зоммерхаус. — Впереди открытые джунгли. Теперь мы можем продвигаться быстрее. Этриль встал перед ван Зоммерхаусом, преграждая ему путь к непонятной тропе. — Даже ты не можешь не чувствовать, что здесь что-то не так. Ван Зоммерхаус рассмеялся эльфу прямо в лицо. — Единственное, что здесь не так, — твое желание запретить нам воспользоваться хорошей вещью, когда мы нашли ее. — Я думаю, это твоя «хорошая вещь» нашла нас, — сказал Этриль. — А не мы. Все это похоже на магию. — Эльф повернул голову и с испугом посмотрел на непонятный проход в джунглях. Мимо Этриля протиснулся Марджус Пфафф. — Эльф, который боится колдовства! — Он усмехнулся, сплюнув в кусты. — Кто бы ни проделал эту тропу, у него такая сила, что только круглый дурак не испугается, — предупредил Этриль. — В Каледоре есть поговорка: «Не будите спящего дракона». Советую тебе воспользоваться этой мудростью. — Длинноухий чудак хочет помешать нам найти сокровище! — воскликнул Йост. Моряк выразительно помахал кортиком с широким лезвием. — Кто-то прорубил дорогу через все это месиво, и она, зуб даю, ведет куда-то. Туда, где полно золота и драгоценностей, которые только и ждут, чтобы их подобрали! Этриль покачал головой и со вздохом отступил в сторону. — Если ты так жаждешь смерти, не стану мешать. Проходя мимо эльфа, Йост подозрительно посмотрел на него. С алчным блеском в глазах моряк ступил на странную тропинку. Остальные матросы смотрели, как он делает несколько шагов вперед. И только Адальвольф обратил внимание на Этриля. Трудно было прочесть выражение бесстрастного, похожего на маску лица эльфа, но Адальвольф разглядел глубоко укоренивший страх, страх гораздо больший, чем могла бы вызвать перспектива потерять торговый контракт с ван Зоммерхаусом. — Йост! — крикнул Адальвольф, устремившись за моряком. — Подожди! Не ходи! Давай сначала все обдумаем! Йост суетливо замахал кортиком, отгоняя Адальвольфа. — Я всю жизнь ждал такого шанса! — прорычал Йост. — Прочь с дороги, ты меня не остановишь! Рука Адальвольфа потянулась за мечом. Он печально покачал головой. В команде Шехтера у него было не так уж много друзей. Извращенный юмор судьбы заключался в том, что одним из них был Йост. Наемник мрачно убрал пальцы с меча и крепче сжал тесак в другой руке. — Йост, здесь что-то не так! — взмолился Адальвольф. Он указал на Марджуса и других матросов. Никто из них не двинулся по направлению к тропе. Они наблюдали и ждали. — Они это чувствуют, — сказал Адальвольф, указывая на товарищей. — Здесь что-то не так. Моряк свирепо посмотрел на наемника. Он рубанул кортиком пустое пространство, разделявшее их, отгоняя Адальвольфа. — Оставь меня в покое! Не хочу тебя изувечить! — И я тебя тоже, — сказал Адальвольф. Быстрым рывком он нырнул под взмах моряцкого кортика. Он двинул Йоста кулаком в челюсть, матрос пошатнулся. Адальвольф плашмя ударил тесаком по плечу Йоста, обездвижив руку с кортиком. — Оставь меня в покое, черт тебя побери! — выкрикнул Йост. Моряк ударил Адальвольфа коленом в живот, вышибив из него дух. Онемевшей рукой Йост поднял кортик и несильно шлепнул наемника по ребрам. Адальвольф ударил плашмя тесаком по руке Йоста, выбив кортик. Разъяренный моряк бросился на него с искаженным яростью лицом. Наемник пнул Йоста по ноге, и тот потерял равновесие. Моряк пролетел мимо Адальвольфа и врезался в папоротники на краю тропинки. Адальвольф повернулся, чтобы помочь моряку подняться, но замер, услышав пронзительный крик. Он с ужасом наблюдал, как Йост выскочил из зеленых зарослей с окровавленным лицом. За его бороду цеплялась пара жутких тварей — тощих, серых, с черными пятнами на чешуйчатых спинах. Это были ящерицы какой-то неизвестной Адальвольфу породы, рептилии длиной с указательный палец человека и чуть больше в ширину. Однако их внешний вид был не так омерзителен, как то, что ящерицы творили с вопящим моряком. Тупомордые рептилии, вцепившись в его бороду, выстреливали головами в лицо Йоста, вонзали клыки в его плоть и вырывали кусочки плоти рывками извивающихся тел. Йост снова завопил, пытаясь вырвать ящериц из бороды. Адальвольф рванулся к нему на помощь, но бешеное колыхание папоротников за спиной моряка заставило его замереть на месте. Растительность на всем участке тряслась и дрожала. С каждой ветки ползла тощая серая тварь, целый рой омерзительных ящериц. Облизывая чешуйчатые губы пурпурными языками, рептилии набросились на кричащего человека, прыгали на его тело, карабкались вверх по ногам. Сначала они тянулись к его лицу, но вскоре сгрудились в том месте, где под изодранной одеждой моряка виднелся клочок кожи. Не успел Адальвольф перевести дух, как Йост исчез под живой, но смертоносной мантией. Когда его изгрызенное тело рухнуло на землю, ящерицы разбежались в разные стороны. В окровавленной фигуре, слепо тянувшейся к Адальвольфу, едва ли можно было распознать человека. Ящерицы быстро вернулись, и Йост снова исчез под ковром голодной серой чешуи. Охваченные ужасом, люди могли лишь зачарованно наблюдать, как рептилии быстро расправляются с моряком. — Ящерицы-каннибалы, — сказал Адальвольфу мрачный Этриль. — Стоит им напасть на добычу, ничего уже не поделаешь. Они будут жрать до тех пор, пока не останутся одни кости. — Эльф повернулся и посмотрел на других матросов. — Есть еще желание идти по тропе? Ван Зоммерхаус, не сводя глаз с отвратительного зрелища, попытался ответить Этрилю, но вместо этого согнулся пополам, и его с шумом вырвало. — Мы возвращаемся, — сказал Адальвольф, отходя от места ужасного зрелища. — Завтра попробуем еще, — решил он. — Только на сей раз сделаем все, как скажет Этриль. — Мудрый ход, — согласился Этриль. Адальвольф оглянулся через плечо на кормящихся ящериц-каннибалов. — Ничего мудрого в этом нет, только страх. Я не хочу кончить как Йост. А ты единственный, кто имеет хоть какое-то представление об этом месте. А значит, мы следуем за тобой, а сокровища пусть ищут мертвецы. * * * Лишенные век глаза смотрели, как теплокровные прокладывают обратный путь через джунгли. Когда люди исчезли в джунглях, пять силуэтов покинули тайный наблюдательный пункт на обочине загадочной тропы. Когда они двигались через джунгли, их чешуя меняла цвет в тон окружающим листьям и траве. Выйдя на тропу, рептилии принялись нежиться под теплым солнечным светом, струящимся сквозь деревья. На мгновение инстинкт возобладал над целью, ради которой они так далеко забрались в джунгли. Сцинки-хамелеоны купались в тепле, чувствуя, как жара наполняет силой их холодные тела. Хроматофоры в крови успокоились, камуфляжная окраска чешуи сменилась на тускло-желтую. Один из сцинков вышел из оцепенения и направился к покрытым ящерицами останкам Йоста. Хамелеон двигался, странно покачиваясь, каждый шаг его похожих на клещи ног был обдуманным и точным. Из перевязи, намотанной на чешуйчатую грудь, он вытащил длинную полую бамбуковую трубку. Сцинк осторожно потыкал ею в серых ящериц-каннибалов, сидевших на трупе. Теперь, когда ящерицы наелись досыта, опасность быта невелика. Сейчас они стали ленивы и неуклюжи и ничем не напоминали свирепый рой, поглотивший Йоста. Остальные сцинки присоединились к первому, сгрудившись вокруг окровавленного трупа. Молниеносным движением один из хамелеонов схватил ящерицу-каннибала растопыренной лапой и сжал сопротивляющуюся тварь сокрушительными челюстями. Другие ящерицы-каннибалы поспешили прочь, но очень недалеко — крошечные мозги быстро забыли, что их напугало. Первый хамелеон высунул язык, впитывая запах мертвеца чувствительными рецепторами. Как и ожидал сцинк, это был тот самый запах, который ему велели искать. Поначалу его озадаяило, что теплокровные не повели себя так, как ожидалось. Ответ, как он понял, заключался в той особи, которая пахла по-другому и доминировала над остальными. Сцинк мотнул головой из стороны в сторону, передавая эту мысль остальным. Ожидалось, что теплокровные пойдут по этой тропе. Если инакопахнущий не дал им сделать то, что от них ожидалось, инакопахнущий будет устранен. Сцинки-хамелеоны бесшумно удалились от трупа и исчезли в джунглях, их чешуя опять вошла в рабочее состояние и скрывала каждое движение. Лагерь на берегу представлял собой несколько утлых тентов, сработанных из парусины, и чуть более прочный навес из досок, добытых на судне. Пока разведывательная группа блуждала по джунглям, капитан Шехтер руководил строительством. Все припасы, которые можно было легко снять с «Кобры Кхемри», переправили на берег. Судно зацепилось за скалы так, что потопление казалось маловероятным, но Шехтер был не из тех, кто склонен рисковать без надобности. Столь же маловероятной казалась буря, подобная той, что привела их в Люстрию. Когда разведчики вернулись из джунглей, их встретил неожиданный запах жарящегося мяса. Они увидели столб дыма, поднимающийся из ямы, вырытой на небольшом расстоянии от тентов. Через весь пляж тянулась огромная полоса пропитанного кровью песка. На некотором расстоянии от места кровопролития можно было разглядеть несколько приземистых существ размером с овцу, отдыхающих в лучах заходящего солнца и впитывающих последнее тепло, пока не опустилась влажная тропическая ночь. Хильтруда и несколько матросов поспешили из лагеря навстречу вернувшимся разведчикам. При встрече ван Зоммерхаус одарил спутницу затяжным поцелуем, при этом руки его мяли бархат ее платья. Матросы похотливо любовались этой сценой. Адальвольф отвернулся и посмотрел в другую сторону. Страсти в патроне было маловато. Хильтруду он купил как очередное имущество, как что-то, чем он мог возвыситься над остальными. Подобно ящерицам, нежащимся иа пляже, ван Зоммерхаус нежился в зависти подчиненных. Адальвольф надеялся, что патрон в полной мере наслаждается, пока это еще возможно. Как только они осознают реальность своего положения, как только даже такие, как Марджус Пфафф, поймут, насколько маловероятно их возвращение в Мариенбург, все обещания купца насчет богатства и высокого положения по возвращении в цивилизацию окажутся такими же никчемными, как титулы и манеры этого человека. — Команда Шехтера собрала несколько птичьих яиц и немного моллюсков. Пока тебя не было, они убили несколько крупных ящериц, — сказала Хильтруда ван Зоммерхаусу, переводя взгляд на остальных. Ее глаза на мгновение задержались на Адальвольфе. — Они вышли из джунглей, просто сели и заснули на берегу. Несколько матросов подошли к ним и забили дубинками. Они даже не пытались сопротивляться. Как будто никогда раньше людей не видели. — Скорей всего, не видели, — сказал Адальвольф. Ван Зоммерхаус выпустил Хильтруду из объятий. — И что важнее, каковы они на вкус? — Немного похоже на игуану, — сказал один из матросов, бережно прижимая к груди платок. — Я несколько лет ходил на эстальском галеоне вдоль и поперек Аравийского побережья. Ели всякую диковину: обезьян, летучих мышей, тюленей. Ван Зоммерхаус покровительственно улыбнулся ему. — И какова игуана на вкус? — настойчиво повторил он. Моряк рассмеялся, но тут же спохватился и заставил себя говорить серьезно. — Ну, на вкус она совсем никакая. То есть это можно жевать и все такое, но на самом деле она как вода, вкуса вообще нет. Но еда годная, если немного оживить специями. Патрон закатил глаза. — Я ограничусь сухим пайком. А вы жрите своих рептилий со вкусом воды. Адальвольф схватил ван Зоммерхауса за руку. — Сухой паек надо приберечь на крайний случай. — Мое нёбо слишком чувствительно для обугленной ящерицы, — сказал ван Зоммерхаус, отмахиваясь от руки наемника. — Угроза желудку для меня и есть крайний случай. Патрон не стал продолжать пререкания с Адальвольфом. Обхватив рукой талию Хильтруды, он зашагал по пляжу к навесу, который Шехтер соорудил для хозяина. — Прямо так и напрашивается на беду, — проворчал под нос Адальвольф. — Не больше, чем все остальные, — уточнил Этриль. Эльф указал на окровавленный песок вдоль берега. — Вашим людям лучше не убивать животных так близко от лагеря. Запах крови может привлечь много кого. Не в последнюю очередь наземных пиявок. — Эльф мрачно улыбнулся, увидев, что Адальвольф ничего не знает об этих существах. — Каждая из них длиннее твоей руки, и они ползут по джунглям целой армией. Они чуют каплю крови за милю. Как только они вопьются в плоть, их уже ни вытащить, ни отрезать. Их нужно прижигать. Их жгут, а они норовят еще глубже впиться в жертву. Я слышал, как мастера меча молят о смерти, не в силах терпеть такую боль. Адальвольф нервно облизнул губы и бросил тревожный взгляд на джунгли. — Марджус! — крикнул он. — Собери ребят и помоги мне замазать всю эту кровь! Этриль сидел на одном из прибрежных камней и сверху наблюдал за маленьким лагерем. Конечно, люди выставили часовых, но Этриль прекрасно знал, насколько слабо их зрение по сравнению с его собственным народом. С учетом того, что все и так уже против них, эльф понимал, что необходимо использовать любое возможное преимущество. Глядя на звезды, сверкающие над морем, Этриль почти представил себе, будто он снова в Ултуане. Прошли столетия с тех пор, как он в последний раз переступал порог отцовского дома. Он ушел с дерзкими словами юности, с гордостью эльфа, намеренного вырвать у мира собственную славу, вернуть хоть что-то из утраченных чудес угасающей империи азуров. Много земель пролегло под его сапогами, годы осыпались, как листья с умирающего дерева. Все, что им удалось, — смирить отвагу юности, заменив ее тусклой мудростью опыта. Как же печально пережить свои мечты! Возможно, подумал Этриль, именно поэтому цивилизация эльфов продолжает иссякать и уходить в прошлое. Четыреста лет скитаний, а все, что у него осталось, — тоска по родине, по местам юности. Он хотел бы увидеть отца, полюбоваться залами из слоновой кости в их лотернском дворце. Он хотел бы снова почувствовать на щеках свежий ветер Уттуана, наблюдать звездный свет, сверкающий в водах родных берегов. Этриль давно решил, что не вернется в Лотерн бродягой, попавшим домой лишь благодаря милосердию других эльфов. Он разработал план, который вернет его в Ултуан другим путем. В Марненбурге многие торговали с эльфами, а тех, кто надеялся пробиться на этот прибыльный рынок, было намного больше. Найти ван Зоммерхауса и сыграть на его надеждах было нетрудно. Этриль был осторожен и не давал никаких прямых обещаний этому человеку, предоставив большую часть подробностей их соглашения исключительно воображению патрона. Возвращение в Лотерн на человеческом корабле вряд ли можно было счесть триумфальным, но все же было лучше, чем вернуться нищим на эльфийском корабле. Этриль горько улыбнулся. Буря разрушила эту мечту. Он заблудился, причем куда больше, чем прежде. Джунгли Люстрии… Он надеялся никогда больше не увидеть их. Он знал, как они пожирают целые армии. Он не очень высоко оценивал шансы плохо подготовленных спутников-людей, даже если бы они сумели очистить мозги от идиотских грез о сокровищах и богатстве. Он подумывал о том, чтобы бросить их. В одиночку у него еще был шанс, пусть и небольшой, двигаясь вдоль побережья на юг, достигнуть башни Сумерек, огромной портовой крепости, которую азуры построили на южной оконечности Люстрии. Вместе с людьми этот шанс становился призрачным. Если только их не забросило дальше на юг, чем он предполагал, за болота Берега Вампиров, у его спутников было мало шансов выжить в этом путешествии. Странно, подумал эльф, что он чувствует себя ответственным за людей. Они такие недолговечные, хрупкие, как цветы у дороги. Было бы нетрудно бросить их на произвол судьбы, умыть руки. И все же он знал, что не сможет так поступить. Он был их единственной надеждой на выживание. Его интриги привели их сюда, и теперь он обязан вывести их отсюда в целости и сохранности. Жизнь людей коротка, но чувство вины за них будет мучить его гораздо дольше. Однако здесь им угрожало нечто большее, чем просто естественные опасности джунглей. Этриль почувствовал за бурей какую-то ужасную магию, магию такого масштаба, что даже самые могущественные архимаги не смогли бы пробудить такую мощь. Он видел еще одно свидетельство такого могущественного колдовства в джунглях, когда они внезапно набрели на тропу. Никто из людей не успел заметить, как формировалась тропа, их внимание было приковано к падающему дереву. А Этриль успел — он видел, как листья и ветви искривляются и обретают новые очертания, как невидимый кулак прокладывает путь сквозь исходящую паром поросль. Что-то шевелилось в джунглях, что-то, имевшее интерес к «Кобре Кхемри» и ее экипажу. Этриль не мог решить, злая это сила или бессердечно-равнодушная. Из того, что он знал о земноводных хозяевах Люстрии, тучных магах-жрецах, он понимал, что доброй эта заинтересованность быть не может. На добрые чувства хладнокровные сланны неспособны. Все вокруг представляет собой лишь винтик в огромном механизме их сознания. Они готовы жертвовать тысячами жизней собственных слуг, лишь бы решить какой-нибудь озадачивший их вопрос. Если они проявляют такое безразличие к ящеролюдам, то уж точно не испытывают никакого сострадания к чужеземным существам, вляпавшимся в их эксперименты. Звук был слабым, но он заставил Этриля крутануться с мечом в руке. Взгляд эльфа сосредоточился на пляже вокруг него, на камнях и бьющихся волнах. Он напряг все органы чувств, пытаясь распознать частички магии в эфире. Ничего, лишь ползущее вдоль шеи ощущение: что-то не так. Еще звук. Теперь Этриль смог определить его как тихий всплеск. Он пристально посмотрел на волны, разбивающиеся о скалы. Возможно, всего лишь краб, выброшенный волнами на берег. Но почему-то Этриль сомневался в этом. Наконец его острое зрение заметило какое-то лишнее пятно на берегу там, где волны разбивались не так, как везде. Как будто, когда пена устремлялась вверх по песку, в этом месте возникала задержка. Глаза менее зоркие, чем у эльфа, не смогли бы разглядеть очертания тонкого человекоподобного тела с хохлатой головой и длинным загнутым хвостом. Хамелеон почти идеально сливался с берегом, но хроматофоры в его чешуйчатой шкуре не поспевали за накатывающимися волнами. Этриль смотрел, как сцинк медленно ползет к нему. Он открыл рот, чтобы криком предупредить людей в лагере, но тут почувствовал укол в шею. В тот же миг мышцы горла онемели, дыхание обожгло легкие ледяным холодом. Еще один укол, и меч Этриля выпал из его похолодевших пальцев, с грохотом ударился о скалу и соскользнул в море. Эльф упал на колени, глядя мутными глазами на торчащий из руки дротик с перьями. Третий дротик попал ему в спину. Этриль нащупал его за мгновение до того, как, онемев всем телом, ударился лицом о скалу. Он чуть было не соскользнул в море вслед за мечом, но чешуйчатые, похожие на клещи руки сомкнулись вокруг него, подняли со скал и понесли к берегу. Зрение Этриля было острее, чем у любого человека. Он заметил одного из хамелеонов-сцинков, притаившегося на берегу. Но, несмотря на всю свою бдительность, углядеть еще четверых он не сумел. Сцинки молча волокли свою неподвижную ношу по залитому звездным светом пляжу. Один хамелеон держался сзади, сжимая в чешуйчатых лапах духовую трубку и устремив немигающий взгляд на человеческий лагерь. Когда его товарищи добрались до кромки джунглей, хамелеон, не двигаясь с места, вложил оружие в перевязь и проворно присоединился к ним в темноте. Глава пятая ВОЗВРАЩЕНИЕ СКАВЕНОВ «Черная Мэри» чуть покачнулась, когда ее якорь погрузился в кристально-голубые воды маленькой бухты. Перед кораблем сверкал на солнце, как поле алмазов, белый песок пляжа. За пляжем покачивались и вздыхали под прохладным морским бризом деревья джунглей. Пролетавший над пляжем попугай с ярко-малиновым оперением сердито верещал, встревоженный появлением большого черного корабля. Когда с борта бригантины спустили шлюпки, попугай поспешно скрылся за деревьями. Палуба «Черной Мэри» кишела мерзкими существами, закутанные в черное паразиты с ненавистью смотрели на солнце. Они перелезли через поручни, покачиваясь на потрепанных канатах, и забрались в спущенные на воду шлюпки. Крысолюды все лезли и лезли, пока шлюпки не провисли под их тяжестью и вода не начала их затапливать. Крупные скавены принялись злобно швырять тех, кто поменьше, в воды залива, пока избавленные от лишнего груза лодки не смогли поплыть по волнам. Крысюки неуклюже взялись за весла, мало-помалу отходя от «Черной Мэри». Пока скавены гребли к берегу, их сброшенные за борт сородичи плыли за ними, перебирая лапами и жалобно пища, но не находя ни малейшего сочувствия. Вместе с ними плыл серый провидец Танкуоль, бросая испепеляющие взгляды на последнюю шлюпку и сидящих в ней скавенов. Все руководители экспедиции заняли места в этой лодке, и он по праву должен был быть там же. Вместо этого его сбросил за борт неуклюжий крысоогр Шэнь Цинхэ. О, конечно же, колдун заявит, что это был несчастный случай! Он вывернется, хитро соврав, что вовсе не хотел никого оскорбить! Он притворится совершенно невиновным в каком-либо посягательстве на авторитет и положение Танкуоля как жреца Рогатой Крысы и бесценного слуги Совета! Но Танкуоля этим не проведешь. Когда он достигнет берега, последует расплата! Он покажет этим эшинским лизоблюдам, кто здесь хозяин, а кто раб! Он даст им парочку-десяточку уроков на тему уважения! А когда он разберется с ними, они поползут в Катай, поджав хвосты! Клыки, острые как зубила, вонзились в древнее дерево. Танкуоль заставил гнев утихнуть, услышав, как посох, зажатый в челюстях, начал раскалываться. Посох Рогатой был самым ценным его достоянием, не считая прилагавшегося к нему амулета из искажающего камня. Он долго и упорно трудился, чтобы заслужить право носить магические талисманы, связать их магию так, чтобы она дополняла его собственное невероятное владение эфиром. Его старый наставник не желал расставаться с артефактами, когда Танкуоль предъявил права на них, поэтому смерть старика оказалась слишком долгой. Некоторым серым провидцам просто не хватало любезности смирить старческий маразм и уступить дорогу молодым и энергичным. Что-то коснулось ноги Танкуоля, что-то большое и холодное. Серый провидец стиснул зубы — хотя и старался не расколоть дерево посоха еще раз — и начал чуть быстрее подгребать к берегу. Когда Танкуоль обнаружил, что его путь забит плавающими коротышками из клана Эшин, он затолкал под воду барахтающегося юнца из ночных бегунов. Когда голова ночного бегуна оказалась под водой, он принялся отчаянно сучить лапами, но Танкуоль об этом крысеныше уже и думать забыл. Он протянул руку и схватил за хвост следующего коротышку, яростно дернул и стащил гребущего крысолюда с дороги. Пронзительный визг смертельной агонии пронесся над волнами. Резкий запах скавенской крови поразил обоняние Танкуоля, и он развернулся на плаву. Ночной бегун, которого он столкнул под воду, снова оказался на поверхности — извивался в пасти чудовищной рыбы. Глаза Танкуоля чуть не вылезли из орбит, когда он увидел это огромное существо. Сверху оно было сплошь серым, с белым брюшком и глазами, черными, как дробленый искажающий камень. Почти вся морда состояла из гигантских, похожих на пилу зубов. Когда оно ухватило вопящего скавена покрепче, его челюсти буквально выстрелили вперед, а потом убрались назад в кожистую белую пасть. Когда шок от вида огромной рыбы прошел, скавены принялись драться и толкаться. Похожие на ножи плавники, привлеченные кровью ночного бегуна, уже рассекали волны. Крысолюды понятия не имели, что такое акула, но они видели и по достоинству оценили то, что сделала первая. Щелкая зубами, кусаясь и царапаясь, скавены устремились к берегу. Одна группа крысюков в плащах набросилась на шлюпку, сбросив сидевших в ней в море. Те кучно всплыли на поверхность и ринулись к перевернутой лодке. Облако крови и погружающийся в воду плавник свидетельствовали, что по крайней мере для одного из них гонка к берегу уже закончилась. Затрещали искажающие пистолеты, завизжали плывущие скавены — это экипажи других лодок принимали меры, чтобы их суденышки не постигла та же участь. Танкуоль осторожно отвернул от шлюпки, к которой греб. Он увидел, как мимо него скользнул огромный спинной плавник, заметил, как крысолюд в доспехах, отчаянно пытающийся удержаться на поверхности, рывком ушел вниз и исчез, оставив на воде кровавое кольцо. Со дна шлюпки поднялся ассасин в плаще, сжимая в лапах духовую трубку. Танкуоль не мог разглядеть лица крысолюда под тенью, отбрасываемой капюшоном, но он видел, как скавен развернулся к нему лицом. Быстрым движением ассасин поднес трубку к губам. От такого зрелища по мохнатой спине Танкуоля поползли мурашки: он вспомнил, что из такого оружия его чуть не убили в Скавенгниле. И хотя его окружали акулы, он крепко зажмурился и нырнул. Танкуоль отчаянно прокладывал себе путь сквозь окровавленное море. Он чуял по запаху, как акулы со всех сторон яростно терзают свою добычу. От этой вони по всей хребтине пульсировал ужас. Он чувствовал, как легкие горят от нехватки воздуха, но продолжал слепо плыть под водой. Что-то скользнуло по его передней лапе. Он бешено выбросил вперед когти. Обнаружив, что вцепился в нечто, покрытое шерстью, он заключил добычу в стальные объятия страха. Танкуоль попытался вскарабкаться по телу попавшего ему в лапы скавена, но тут же в диком ужасе открыл глаза к ноге, которую он держал, никакого тела не прилагалось. Последний воздух вырвался из легких Танкуоля залпом испуганных пузырьков. В отчаянии он всплыл за ними на поверхность, хватая ртом воздух и раскачивая головой над почерневшими волнами. Почти сразу же, как он вынырнул на поверхность, раздался свистящий звук. Дротик пролетел над его головой так близко к коже, что Танкуоль почувствовал, как по его меху пробежала воздушная волна. И тут же он ощутил, как за спиной яростно всколыхнулось море. Он обернулся и увидел, как в воде мечется огромная акула. Несколько мгновений спустя чудовищная рыбина перевернулась на спину, глаза ее закатились на затылок, а из морды торчал отравленный дротик. Танкуоль оглянулся на шлюпку. На ней суетились перепуганные скавены, отчаянно пытавшиеся спастись от акул. Он мог различить силуэт ассасина в плаще, чей выстрел спас его от акулы. Негодяй, похоже, был от этого не в восторге. Он сломал свою трубку об колено, а затем извлек длинный кинжал и принялся вместе с остальными отбиваться от крысолюдов, пытавшихся забраться в лодку. У ассасина, как и у большинства его сородичей, не было никакого личного запаха, ароматические железы были удалены хирургическим путем. Танкуоль попытался запечатлеть в своем сознании облик убийцы. Задачка была не из простых — все скавены клана Эшин казались ему на одно лицо. Когда крысолюд, барахтавшийся поблизости, вскрикнул, прежде чем акула утащила его под воду, Танкуоль решил, что достаточно долго изучал убийцу. Убедившись, что он крепко держит посох, Танкуоль поплыл к песчаному берегу. * * * — Блоха навозная! Не так-не так карту читаешь-смотришь! — Шиван Нюхач выхватил заплесневелую карту из лап Шэнь Цинхэ. Колдун оскалил клыки на старшего ассасина, но умиротворяюще махнул рукой своему крысоогру, когда тот двинулся к Шивану. Танкуоль полулежал под пальмой, спокойно поедая странные желтые плоды, которые он отобрал у пары бегущих-по-стокам. Он с удовольствием наблюдал, как большие шишки Эшина ссорятся между собой. Очень приятно было смотреть, как его враги рвут друг друга. Он только надеялся, что рано или поздно их спор перейдет в драку. Если бы это случилось, то, учитывая склонность Эшина к яду, у экспедиции быстро стало бы на парочку предводителей меньше. Путешествие в Люстрию из Сартозы было долгим и утомительным. Человечью команду они держали живой на протяжении большей части путешествия, используя ее для управления кораблем. Путешествие, однако, продлилось немного дольше, чем планировалось. Всего за несколько недель скавены истребили все запасы провизии в трюме. Затем они стали разнообразить свою диету людьми. Но через несколько дней скавены исчерпали и этот источник пропитания. К счастью, у Цан Квика, командира бегущих-по-стокам, хватило хитрости заставить своих крысолюдов наблюдать за пиратами. Так что, когда был доеден последний матрос, крысюки смогли вполне пристойно управлять кораблем. Тем не менее потребовалось еще две недели, чтобы увидеть землю. К тому времени скавены как раз приканчивали аварийный неприкосновенный запас продовольствия — скавенов-рабов, привезенных Шиваном из Скавенгниля. Танкуоль откусил кусочек конфискованного плода, размышляя, не станет ли он вкуснее, если с него содрать мясистую желтую кожуру. Он сморщил нос от этой странной мысли. Впрочем, это была не первая странная мысль, посетившая его. Так, он не сомневался, что один из ассасинов пытался убить его, пока акулы пожирали нерасторопных, ленивых скавенов. И это был не единственный случай. Падающий лонжерон едва не раскроил ему череп всего на второй день пути от Сартозы. Потом был случай, когда он ночью вышел на палубу и был выброшен за борт кем-то, кого он не увидел и не учуял. Только по милости Рогатой Крысы ему удалось уцепиться за корпус корабля и взобраться обратно на борт. В том несчастном случае обвинили обнаглевшего пирата, но попытки объяснить, как Танкуоля чуть не задушили во сне и сбросили в трюм с человечишками, были не столь убедительны. Если бы он вовремя не проснулся и не припрятал несколько кусочков искажающего камня в защечных мешочках, жаждущие мщения пираты убили бы его голыми руками. Но и в этом случае ему едва хватило хитрости и колдовства, чтобы не подпустить их к себе, прежде чем его наконец обнаружили три дня спустя. Похоже, кто-то не слишком обрадовался решению Повелителя ночи послать его в эту экспедицию! Танкуоль сжал клыки, свирепо глядя на кучку крысолюдов, спорящих над картой из крысиной шкуры. Любой из них может оказаться злодеем, жаждущим его крови! Да и кто сказал, что этот мерзавец действует в одиночку? Да! Это может быть заговор, диверсия, которую замышляют двое! А может, и больше! Может, в этом замешаны все! Серый провидец пошевелил языком, извлекая из защечного мешка последнюю крошечную порцию искажающего камня. Он может проглотить его, воспользоваться природной силой и сотворить чары такого масштаба, что все вожди Эшина превратятся в кровавое пятно на песке! Он моргнул и покачал головой, убирая кусочек искажающего камня обратно в краешек рта. Да, он мог бы уничтожить всех врагов одним ударом: а что делать дальше? Он все еще будет в тысяче привалов от дома, окруженный непроходимыми джунглями, кишащей акулами водой и несколькими сотнями воинов клана Эшин, которые могут не слишком благосклонно отнестись к уничтожению своих командиров, сколь угодно оправданному. Танкуоль неохотно дал убийственному видению исчезнуть и навострил уши, прислушиваясь к развернувшемуся спору. — Может, это неправильная карта! — прошипел Шэнь Цинхэ, потрясая посохом в сторону ассасина в плаще. Он развернулся и указал тонким когтем на Цан Квика. — Может быть, ты украл карту не в том месте! Предводитель бегущих-по-стокам оскалил клыки, ощетинившись от оскорбления. — Мы взяли-забрали карту у чумного жреца! — запротестовал Цан. Коричневый крысолюд скрывал под плащом тощее, изможденное тело. Он старался держать себя в форме, чтобы ползать по водосточным трубам или протискиваться через дымоход. — Он сказал, это надо, чтобы Чумные пришли-забрали Люстрию у змеедьявола! Он говорил-пищал много-много, — добавил он с низким рычанием, водя большим пальцем вдоль тыльной части зазубренного кинжала. — Может, человек-пират соврал? — предположил массивный Конг Спинолом. Черный скавен командовал воинами клана Эшин. Это был жестокий монстр, носивший кольчужные доспехи, предпочитая их плащам и мантиям своих начальников-убийц. Огромный скавен опирался на окаймленную клыками глефу, край которой был покрыт маленькими медными кольцами и другими защитными талисманами. — Человечишко не врал-лгал! — рявкнул Шиван. — Я говорил-сказал ему, он не умрет-сдохнет, если приземлит корабль в нужном месте! — Может, человечишко знал, что ты лжешь-врешь, — заметил Шэнь. — Может, он думал-знал, что мы все равно съедим. Шиван угрюмо закутался в плащ, сердито хлестнув хвостом по песку. И тут же усы ассасина задергались. Позабыв о препирательствах сородичей, он наклонился и принялся царапать песок. Когда он поднялся, в его глазах появился зловещий блеск, а когти сомкнулись вокруг ржавого куска железа. — Металл человечишек! — торжествующе прошипел Шиван. Он швырнул проржавелый кусок железа в песок, едва не задев ноги Шэнь Цинхэ. Колдун нахмурился и поднял гнилой кусок ржавчины. Он понюхал его, затем, бросив подозрительный взгляд на Шивана, попробовал лизнуть. — Металл человечишек, — согласился колдун. Прищурившись и хлестнув хвостом, он уставился на Шивана. — Что ты нюхаешь-чуешь? Старший ассасин смахнул с носа соплю и угрожающе ухмыльнулся остальным. Он с гордым видом поднял карту из крысиной кожи и чиркнул когтем по ее поверхности, испещренной чернильными знаками. — Карта показывает место человечишек. Найдем-найдем это место, найдем-найдем, где на карте мы! Заявление Шивана взволновало остальных скавенских командиров. Все они знали, как редко встречаются люди в Люстрии. В джунглях полным-полно всякого, что может убить человека быстрее, чем эшинский клинок. Человеческое поселение любого размера — невероятная редкость в джунглях. Ориентир, по которому они могли бы определить свое местоположение и найти дорогу к затерянному городу Кеце. Цан Квик принялся быстро отдавать команды своим бегунам. Мелкие и тощие, они составляли основную массу тех, кому пришлось добираться до берега вплавь, и понесли наибольшие потери от акул. Они стремились доказать свою ценность и добиться более благосклонного отношения к себе со стороны ассасинов и воинов Конга. Это был вопрос не верности или долга, а простого выживания. Бегущие-по-стокам рассыпались веером вдоль берега, принюхиваясь к песку. Время от времени кто-то из них начинал копаться в земле и выуживал какой-нибудь кусочек металла. Каждая находка укладывалась в определенную схему, и вскоре у скавенов появилось четкое представление о том, в каком месте джунглей начинается след ржавого хлама. Шиван прорычал приказ всей экспедиции следовать за разведчиками Цана в джунгли. Чуть поскуливая от недовольства, воины и ассасины вскочили на ноги и поспешили в лесную гущу. Танкуоль остался в прохладной тени пальмы и смотрел им вслед. Какое-то мгновение он тешил себя надеждой, что они забыли о нем. Затем серый провидец вновь обратил взгляд на берег, наблюдая, как вместе с приливом на сушу накатывают недоеденные куски скавенов. Он прислушивался к хриплым крикам тропических птиц, обонял вонь рептилий. Серый провидец встревоженно облизнул клыки. Конечно, он не мог бросить храбрый клан Эшин в трудную минуту! Почему их вожди не смогли даже прочитать простую карту⁈ Если они хотят получить хоть какой-то шанс на успех предприятия, им необходимо его беспристрастное и бескорыстное руководство. Только так они смогут избавить себя от гнева Повелителя ночи. Это будет опасное дело, но Танкуоль не из тех, кто уклоняется от обязательств только потому, что они могут оказаться опасными. Зажав посох под мышкой, серый провидец Танкуоль устремился за последним воином. Он бросился вдогонку, стараясь выглядеть не слишком недостойно. Мех Танкуоля лип к коже, одежда — к телу, словно мокрые тряпки, которыми крысомамы душат дефективных детенышей. Серый провидец раздраженно отмахивался от противной синей мухи, пытавшейся укусить его за шею. В целом из-за этих мерзких насекомых он потерял примерно кварту крови. Его так и подмывало использовать свою силу для отгона кусачих тварей, но он решил, что такое проявление магического мастерства было бы неуместно. Кроме того, склизкий крысомаг Шэнь Цинхэ сохранял силы, и это вынуждало Танкуоля вдвойне бережно относиться к своим. Он ощетинился, увидев шелудивого колдунишку. Уж этот-то не станет тащиться через сор и грязь джунглей! О нет, для этого у него есть большой сильный крысоогр, который таскает на себе его ледащую тушку! Колдун лежал в объятиях зверя, как любимый детеныш, прижавшись носом к мамке. Танкуоль мог поклясться, что этот мерзавец дремлет. Сопит себе, в то время как остальные страдают, потеют и отбиваются от всевозможных грязных паразитов, насылаемых джунглями. Пиявки! Комары! Ядовитые пауки! Слепящие тучи мошек! Змеи! У Танкуоля мех встал дыбом при мысли о змеях. Омерзительные твари были повсюду, наблюдали за ними немигающими глазами, ощупывали раздвоенными языками. Он потерял счет всем увиденным мерзким змеям. Маленьким, цвета человечьей крови, способным убить скавена одним взмахом клыков. Большим, падающим с ветвей, обвивающимся вокруг крысолюда и ломающим ему кости своими кольцами. Плоским, которые пролетали через деревья, как большие чешуйчатые ленты. Самой страшной из всех была гигантская змеюка с головой на каждом конце. К счастью, это чудище ограничилось поеданием двух бегущих-по-стокам, после чего скользнуло обратно в грязный ручей, в котором таилось. Он снова бросил сердитый взгляд на Шэнь Цинхэ. Конечно, колдуну не нужно беспокоиться о змеях там, наверху, в объятиях крысоогра! Танкуоль внимательно смотрел на исполинского зверя. С головы до ног зверь был черен, как плащ ассасина, а огромные когти рук и ног покрывала сталь. На шее чудовища висело ожерелье из черепов: гномьих, человечьих и орочьих, но большинство составляли длинные узкие черепа скавенов. Угроза была очевидна. Годжи — так в присущей ему вычурной манере назвал своего телохранителя колдун. Очевидно, некоторое время зверь обучался у клана Эшин: он двигался со скоростью и ловкостью, несовместимыми с его массой, причем совершенно беззвучно, ничем не выдавая себя. Даже бегуны Цана, носящиеся по джунглям, казались неуклюжими рядом с Годжи. Танкуоль ощетинился и фыркнул от смеха, представив, сколько времени и средств впустую вбухал Шэнь Цинхэ в обучение своего крысоогра. На что сдался тихий телохранитель? Что толку иметь мощную машину разрушения, способную изящно прокладывать путь через джунгли? Крысоогр нужен, чтобы пугать нижестоящих и наводить ужас на врагов! Шэнь Цинхэ явно не имеет ни малейшего понятия о крысоограх! Серый провидец проворно юркнул за спины двух клановых воинов, когда разведчики, посланные вперед, примчались обратно. От них пахло радостным волнением. Вскоре чуткий слух Танкуоля уловил их торопливый доклад. Там, впереди, они нашли что-то! Колонна осторожно следовала за разведчиками по тропке, проложенной ими в джунглях. Земля постепенно утрачивала твердость. А теперь и вовсе превратилась в настоящее болото. Из подернутой ряской воды торчали корявые мангровые деревья, над тиной роились тучи насекомых. Песчаные отмели торчали из грязи, образуя некое извилистое, ломаное подобие моста через болото. На отмелях развалились огромные зеленые крокодилы, греясь в лучах солнца, пробивающихся сквозь кроны деревьев. Все это Танкуоль увидел и учуял в одно мгновение, а затем его внимание, как и всех остальных скавенов, привлекла уродливая каменная башня, возвышающаяся на небольшом острове. Сооружение нелепо кренилось над болотом, илистые берега вокруг него были усеяны выпавшими из стен камнями. Из единственной видимой бойницы торчало ржавое жерло пушки. Над аркой сломанных деревянных ворот, стоявших перед башней, красовалась укрепленная цементом композиция из человеческих костей. Танкуоль узнал фигуру, которую они образовали. Такая же была на «Черной Мэри» — череп над двумя берцовыми костями. Серый провидец задумался, возможно ли, чтобы люди, построившие башню, и пираты, чей корабль они захватили, принадлежали к одному клану? Некоторые из бегунов Цан Квика направились к башне, и от них исходил запах алчности. Запах подхватили воины Конга Спинолома, и большие скавены устремились вслед за маленькими разведчиками. Серый провидец Танкуоль тоже двинулся вперед, решив выступить посредником в любом споре по поводу сокровищ иа благо экспедиции — и за чисто условный процент. Его нос дернулся, когда в него ударил новый запах. Холодная дрожь пробежала по хребту — так проявилось усилие контролировать свои железы. Такого запаха не знал даже самый умудренный ассасин. Эту вонь могли помнить только те, кто был связан с миром магии. Последний раз Танкуоль ощущал такой отвратительный запах, когда сражался с некромантом Воргуном из Прааги. Это была вонь самого темного колдовства, тошнотворные миазмы нежити. Танкуоль обдумал варианты, затем осторожно направился обратно в джунгли. А в беду пусть попадут наглецы из Эшина! Это послужит им справедливым наказанием за все унижения, которым они его подвергли! И потом, кто-то из этой кровожадной своры пытался убить его. Может быть, серому провидцу повезет, и какое бы зло ни бродило вокруг башни, оно позаботится о его неведомом враге. Глаза Шэнь Цинхэ были не настолько закрыты, как предполагал Танкуоль. Колдун вовсе не дремал, а наблюдал за всеми своими товарищами, и особенно за серым провидцем. Увидев лукавый блеск в глазах Танкуоля, колдун спустился из объятий Годжи. Шэнь понюхал воздух. От того, что он учуял, его шерсть ощетинилась. Он укоризненно посмотрел на Танкуоля, а затем бросился вперед, чтобы предупредить свой клан об опасности. Но было слишком поздно. Первые из скавенов уже достигли башни. Когда первый крысолюд спрыгнул с песчаной косы на осыпающуюся поверхность острова, из темноты внутри башни появилась смутная фигура. В ней угадывалось что-то от человека, но одежда представляла собой лишь клочья ткани, свисающие с тощих костей. Гнилостно-зеленая кожа была покрыта волдырями и иссечена тропической жарой. Из разлагающегося тела торчали островки костей, а в остатках плоти копошились черви. Из-под изодранных остатков капитанской фуражки на крысолюдов свирепо смотрел высохший череп. Один из бегущих-по-стокам взвизгнул от ужаса, увидев тварь, и попятился с такой поспешностью, что споткнулся и бухнулся в грязную воду. Другой бегун оскалил клыки и метнул пару ножей в приближающееся человекообразное. Клинки глубоко вонзились в грудь существа, пронзив сердце. Тот, казалось, даже не заметил ударов, но приблизился к бегуну на еще один нетвердый шаг. Перепугавшись вслед за товарищем, крысолюд развернулся, намереваясь бежать. Но не успел он сделать и шага, как снизу, прямо из земли, выскочил гнилой кулак и бульдожьей хваткой вцепился ему в ногу. Бегущий-по-стокам корчился в агонии, отчаянно кромсая ножом державшую его руку. Под клинком хрустнули пальцы, но кулак не желал отпускать его. Скавен взвыл, моля сородичей о помощи. Слишком поздно он заметил, как на него упала гнилая тень капитана. Разлагающийся зомби поднял ржавую саблю и обрушил на скавена. Крики эхом разносились по всему болоту. Тем временем из тины вылезали новые зомби и принимались злобно и молча шарить вокруг в надежде поймать какого-нибудь крысолюда. Скавены дружно отпрянули от страшных тварей, ужасаясь своей неспособности убить тех, кто уже мертв. Несколько бегунов попались в когтистые лапы зомби. Крики переросли в оглушительные вопли, когда их тела стали медленно рвать на части. Один из ассасинов в развевающемся черном плаще попытался пробиться обратно в башню и убить капитана. Каждый удар его отравленных ножей попадал в цель, но ни одна из жертв не пострадала. Вскоре зомби окружили одинокого убийцу. В приступе ужаса убийца в плаще полоснул себя кинжалом по шее, лишь бы не попасть в когти нежити. Черный вихрь с треском ворвался в гнилые ряды нежити, разорвав дюжину зомби на гнилые ошметки. Шэнь Цинхэ и Годжи ринулись к песчаной отмели, где застряли в западне Шиван и большинство его воинов. Колдун снова взмахнул посохом, и магия, с воем вырвавшаяся из него, обрушилась на очередное скопище тварей. — Беги-беги! Быстро-быстро! — прошипел Шэнь главе ассасинов. Взгляд Шивана с тоской метнулся к джунглям, но он лишь хлестнул хвостом и уставился на карту, которую держал в руке. — Используй магию! — прорычал он колдуну. — Гони мертвотварей назад-назад! Железы Шэня переполнились чем-то вроде ужаса, но, увидев жестокий блеск в глазах Шивана, колдун понял, что любой спор будет для него фатальным. Сняв с кончика посоха амулет из искажающего камня, колдун откусил от него кусочек. Он почувствовал, как по венам разливается бодрая сила, и закрыл глаза. Когда Шэнь вновь открыл их, они представляли собой черные дыры силы. Зарычав, он повел рукой вперед. Из его пальцев вырвались черные сгустки энергии и разнесли вдребезги разлагающиеся головы полудюжины зомби. Колдун зарычал еще раз и крепче сжал посох. Вторая вспышка темной силы, и еще больше зомби разлетелись в клочки, тут же поглощенные болотной жижей. Шиван Нюхач обтер морду и нетерпеливо указал когтем на север. Запугиваниями и угрозами Конг заставил воинов кое-как построиться. Сам он встал позади строя с грозной глефой в лапе и погнал клановых крысюков на толпу зомби, преграждающую обратный путь к джунглям. Толпа скавенов неистово прорубала проход в зловеще молчащей нежити. Медленно, но верно скавены пробивались сквозь толпу мертвецов. Изнемогая от напряжения и пагубного воздействия искажающего камня, столь поспешно им проглоченного, Шэнь Цинхэ рухнул в объятия телохранителя. Держа хозяина на сгибе руки, громоздкий Годжи поскакал за отходящей экспедицией. Его огромные когти пронзали тех немногих зомби, что стояли между ним и арьергардом Шивана. Серый провидец Танкуоль недоверчиво моргнул, увидев, как крысолюды Шивана убегают с болота. Дело было не столько в том, что их прогнали зомби — этого он и ожидал. Его взбесило то, что они бежали не в тот конец болота. Он ожидал, что они вернутся, а не начнут пробиваться вперед! Джунгли словно сдавили Танкуоля со всех сторон, когда запах его сородичей-скавенов стал слабеть. Болото все еще кишело зомби. Мерзкие твари окружали и убивали брошенных Шиваном отставших. Это было отвратительное зрелище. Впечатление усиливали крокодилы. Они соскальзывали в воду и хватали плавающие куски мяса, оставленные зомби. Танкуоль считал себя доблестным скавеном, боялся очень немногого, но оказаться в брюхе какого-то чешуйчатого чудовища — кошмар из кошмаров. Танкуоль хлестнул хвостом и заскрежетал клыками. От запаха уходящего войска Шивана остался лишь чуть заметный след. Чтобы не потерять их, надо действовать быстро. Сердце заколотилось в груди, ужас одиночества захлестнул разум. В отчаянии он выхватил меч и крепче сжал посох. Прошипев торопливую, но предельно искреннюю молитву Рогатой Крысе, Танкуоль бросился в болото. Песок, ставший скользким от крови скавенов и застойных соков зомби, сильно тормозил Танкуоля, когда он бежал по песчаным отмелям, догоняя крысолюдов Шивана. По обе стороны болото кишело крокодилами. Огромные голодные рептилии бороздили воду. Однако они старались держаться подальше от зомби, и Танкуоль с замиранием сердца следил за приближающимися к нему ходячими трупами. На мгновение Танкуолю пришла мысль пробиться сквозь толпу неповоротливых мертвяков. Да, для мелкого крысомага Шэнь Цинхэ продемонстрировал внушительную силу. Разумеется, Танкуоль мог сработать намного лучше даже в наихудший день. Но эти упражнения ужасно утомили Шэня, и его крысоогру пришлось унести хозяина на руках. Так что чрезмерно проявлять собственные магические способности не стоит. Быстро пересчитав зомби, все еще вылезающих из тины и грязи, Танкуоль решил не использовать свои силы. Нежить имеет склонность зацикливаться на источниках магии. Развернувшись, Танкуоль побежал по песчаным кочкам, всем телом бросившись на первую из них. Он приземлился на корточки, едва не выронив меч при соприкосновении с землей. Серый провидец состроил рожу голодному крокодилу, глядящему из грязи, через которую он перепрыгнул, и поспешил прочь от мерзкой твари. Отвлекшись на крокодила, Танкуоль почти не заметил зомби, пока не оказался прямо посреди них. Отвернувшись от огорченной рептилии, серый провидец увидел гниющее человечье лицо, улыбающееся ему, и червей, выползающих из глазницы. Крысолюд взвизгнул и увернулся от дубинообразного взмаха руки зомби. Затем взмахнул мечом и рассек ногу живого трупа чуть выше лодыжки. Его посох треснул по пояснице немертвого пирата, и тот упал в грязную воду. Прежде чем он успел насладиться расправой над врагом, Танкуоль увидел, как еще пятеро зомби шатко надвигаются на него стеной гниющей плоти. Серый провидец попятился, съежившись, когда нежить не пожелала устрашиться его меча. В панике он вытащил кусочек искажающего камня из защечного мешка. Искушение использовать силу камня для уничтожения зомби было почти непреодолимым, но он удержался, осознав, что это привлечет внимание всех болотных мертвяков. Танкуоль пятился от наступающих зомби, пока не почувствовал, что его пятки повисли над пустотой. Он отчаянно рванулся вперед, очень своевременно подняв хвост и тем самым избежав щелкающих челюстей крокодила. Серый провидец оказался зажат между зомби и рептилией. Пока есть хоть малейшая надежда, скавен приложит все усилия, чтобы спасти свою шкуру. Но когда нет никакой надежды на спасение, на них находит страшная ярость, в мозгу вскипает неистовство. Танкуоль почувствовал, как его охватывает отчаянное, инстинктивное безумие. Скрежеща клыками, он врезался в приближающихся зомби с бездумной свирепостью орочьего военачальника. Первый зомби пошатнулся от удара мечом, снесшего ему руку по локоть. Плечо второго он зацепил рукояткой посоха и дернул так, что тварь кувырком полетела в пасть крокодила. Потом все ушло в красную дымку безумия, подернутого страхом. Когда она рассеялась, Танкуоль стоял, тяжело дыша, в двадцати ярдах от того места, откуда он начал путь, усеянный искалеченными и расчлененными телами. Серый провидец сделал два глубоких вдоха. Запах других скавенов быстро улетучивался — и скоро мог исчезнуть совсем. Некогда было злорадствовать по поводу учиненного им погрома или даже воздавать хвалу Рогатой Крысе за вероятную и не столь уж значительную помощь в спасении Танкуоля. Перепуганный тем, что его бросили здесь одного, серый провидец приготовился к очередному отчаянному забегу по песчаным кочкам. Не успел он сделать первый шаг, у его ног взметнулся фонтанчик песка. Сначала он подумал, что это еще один зомби, и ошибка едва не стоила ему жизни. Танкуоль попятился, тыкая мечом в нападавшего. Явно не со скоростью зомби засадник в плаще метнулся в сторону и занес над Танкуолем плачущий кинжал. Ядовитое лезвие вонзилось в посох Танкуоля, на несколько дюймов промахнувшись мимо плоти. — Умри-умри, мертвое мясо! — прочирикал ассасин, пытаясь высвободить застрявший клинок. Танкуоль замахнулся на него мечом, одновременно ослабив хватку на посохе. Посох ударил ассасина в морду с такой силой, что хрустнули клыки, и из носа брызнула черная кровь. Меч Танкуоля обрушился на ошеломленного убийцу, отрубив покрытое черной шерстью ухо. Прежде чем серый провидец успел довести дело до конца, когтистая лапа убийцы ударила его в грудь, отшвырнув назад и едва не сбросив в болото. Только уперев конец посоха в рыхлый песок, он смог удержаться от падения в илистую воду. Оскалив клыки, ассасин зарычал на него. Убийца больше не пытался воспользоваться кинжалом, а вытащил из-за пояса пару метательных звездочек. — Думай-помни о Чан Сквике, прежде чем умрешь-подохнешь! Серый провидец ответил убийце ухмылкой. У ассасина так и не получилось бросить смертоносный сюрикен. Мертвые когти ухватили его за ноги. Более-менее уцелевшие части поверженных врагов Танкуоля неуклонно наползали на него. И вот кольцо изувеченных зомби сомкнулось вокруг ассасина. Убийца в плаще взвизгнул от ужаса, когда обрубок зомби начал подтягиваться вверх по его телу. Кишки свисали с того места, где Танкуоль разрезал мертвяка пополам. Второй зомби последовал за первым, обхватив плечо ассасина червивой рукой. Извиваясь и визжа, убийца пытался вырваться из безжалостной хватки нападавших, но тут обнаружил, что его ноги скользят по песку. Ужасный вопль вырвался из уст ассасина, когда он и зомби, схватившие его, полетели вниз головой через край песчаной отмели и плюхнулись в болото. Тут же на шум примчалось несколько крокодилов. Танкуоль пожелал рептилиям сытного ужина. Глава шестая ЗАТЕРЯННЫЙ МИР — Да какого ж Кхаина! Крик капитана Шехтера перебудил весь маленький лагерь на берегу. Люди, спотыкаясь, вываливались из парусиновых палаток, сжимая в кулаках кортики и дубинки. Адальвольф стер сон с глаз и втиснулся в кольчугу. В кольчуге на голое тело было неприятно, но наемник знавал много чего и похуже. Шехтер стоял в нескольких шагах от большого дымящегося кострища в центре лагеря. На этот раз на физиономии капитана отсутствовал привычный алкогольный румянец. Его пепельное лицо было искажено ужасом, дрожащей рукой он указывал на нечто, торчащее из груды пепла. У Адальвольфа кровь застыла в жилах, когда он взглянул на то, что так напугало капитана. Он слышал, как матросов тошнило у него за спиной. — Что за дела, Хандрич вас разори! — прорычал властный голос ван Зоммерхауса. Возясь с застежками пальто, патрон выскочил из-под навеса. Хильтруда скромно следовала за разъяренным купцом, завернувшись в грубое корабельное одеяло. — Что все это значит, Шехтер? Как ты дерзнул помешать моим утренним возлияниям? Но, увидев ужасную картину, привлекшую внимание всего лагеря, патрон с трудом удержался от вскрика и прижал руку в перчатке ко рту. Хильтруда ахнула и без чувств рухнула на песок. Из пепла торчал неотесанный деревянный шест примерно в рост человека. К верхушке шеста был привязан пучок ярких попугайских перьев. Они покачивались на прохладном утреннем ветру, как листья пальмы. Среди перьев располагались три предмета очень необычного вида, напомнившие Адальвольфу спящих летучих мышей, которых они видели в джунглях. Эти штуковины размером с кулак свисали с шеста, как гнилые плоды, но у этих плодов были жуткие сморщенные лица! Марджус Пфафф первым набрался смелости и приблизился к кошмарному столбу. Он прищурился, вглядываясь в маленькие искаженные головы. К столбу они были привязаны за волосы, стянутые назад в длинный узел так, чтобы страшные лица оставались видны. Каждая из физиономий потемнела до цвета дубленой кожи, губы и глаза были зашиты. И все же, несмотря на крохотные размеры, в этих лицах было что-то знакомое до дрожи. Марджус толкнул один из жутких предметов кончиком кортика. От этого движения сморщенная голова чуть развернулась, выставив на обозрение длинное заостренное ухо, прилепившееся сбоку к усохшему черепу. Это было ухо не человека, но эльфа. — Этриль! — Адальвольфа передернуло. Теперь, когда прошла растерянность первого момента, он сумел разглядеть в этой иссохшей оболочке черты странника-азура. — Остальные, стало быть, те дозорные, что ты выставил прошлой ночью, — сказал Марджус, сплюнув на песок и осенив себя знаком Мананна. Быстрая перекличка матросов на берегу подтвердила подозрения помощника капитана. — Кто же мог это сделать? — спросил ван Зоммерхаус, когда ему наконец удалось взять себя в руки и придать лицу сколь возможно высокомерное выражение. Капитан Шехтер почесал щетину на подбородке. — Я слышал байки о полукровках-людоедах, живущих в джунглях, и об амазонках, сдирающих с мужчины кожу после того, как затащат в постель. Адальвольф покачал головой. — Неважно, кто это сделал, — сказал он Шехтеру. — А вот что важно — это оставленное ими послание. Им было недостаточно просто убить Этриля и часовых. Они сделали все возможное, чтобы рассказать нам, что они сделали. Они прокрались в самый центр лагеря и поместили этот… этот… ужас прямо здесь, где мы все спали рядом! — Они говорят, что могут вернуться и сделать то же самое в любое время, — прошипел Шехтер испуганным шепотом. Каждый из стоявших на пляже посмотрел в сторону джунглей, гадая, что же могло наблюдать за ними оттуда. — Мы там, где кое-кто не хочет нас видеть, — сказал Адальвольф. — Он снова указал на омерзительный тотемный столб. — Тем самым они говорят нам, что мы должны двигаться дальше. Уцелевшие члены «Кобры Кхемри» целый час спорили, что теперь делать. Было ясно, что они не могут оставаться рядом с обломками судна. Люди не знали, насколько многочислен их невидимый враг. То, что противники не уничтожили весь лагерь прошлой ночью, по утверждению Дитхельма, не означало, что они не в состоянии сделать это. Священник считал, что лучше всего будет построить плот из обломков и отплыть в открытое море, надеясь на милость Мананна, который унесет их прочь от этого нечестивого берега. Адальвольф и Шехтер придерживались более разумной линии. Со слов Этриля они знали, что где-то на южной оконечности Люстрии есть поселение эльфов. Насколько далеко на юг — никто не представлял, но хотя бы было куда стремиться. А вот примут ли эльфы их теперь, когда они потеряли Этриля, — этот вопрос внушал тревогу и не имел ответа. Третий вариант предложил ван Зоммерхаус. Они нашли тропу в джунглях. Очевидно, она вела куда-то и к чему-то крупному. Правда, теперь байки моряков о затерянных в джунглях золотых городах несколько тускнели на фоне практических соображений, что любой город должен иметь под рукой ресурсы для жизнеобеспечения. Даже если они не найдут ничего, кроме заброшенных развалин, там будет пресная вода и одичавшие сельскохозяйственные растения. Они могли бы укрепиться в руинах, сидеть там и спокойно планировать следующий шаг, не опасаясь охотников за головами и угрозы голода. Ну, а если они чуть-чуть предадутся охоте за сокровищами — что ж, вряд ли стоит считать это чем-то предосудительным. Экипаж мог бы не согласиться с доводами патрона, но тут вмешался Марджус Пфафф. Помощник капитана взял на себя смелость повалить тотемный столб и захоронить привязанные к нему бренные останки. При этом он был довольно скрытен и, вопреки обыкновению, отказывался от всех предложений помочь в его скорбных трудах. Теперь он с неохотой показал всем, почему он занялся этим делом. Перья и усушенные головы были привязаны к шесту мотками золотой проволоки! Золото! Даже несмотря на страх, моряки ощутили его притягательность. Нити из золота весьма тонкой работы явно за пределами умений диких охотников за головами. Такие сокровища дикари могли только обменять или украсть из города, лежащего за джунглями. Город, к которому определенно ведет найденная ими тропа! С момента обнаружения усохших голов команда испытывала лишь отчаяние и страх. Теперь в их сердцах вспыхнула жестокая надежда — слепая, беспричинная, порожденная алчностью. Проголосовали еще раз. Теперь даже капитан Шехтер поддержал ван Зоммерхауса. Только Адальвольф и Дитхельм пытались возражать против такого безрассудного шага. Священник попытался воззвать к силам своего бога, предупреждая, что чем дальше они от моря, тем дальше от защиты Мананна. Адальвольф попробовал более практичный метод, пытаясь достучаться до разума моряков. Если их волновала мысль о холодном приеме со стороны эльфов далеко на юге, то насколько глупее было думать, что их радостно встретят неведомые жители, построившие искомый город? Он напомнил истории о ящерицах, которые ходят как люди и охотно приносят в жертву своим неведомым богодьяволам бьющиеся сердца врагов. Он рассказал о множестве опасностей, подстерегающих в джунглях, и об опасностях другого рода, о которых теперь, после гибели Этриля, они не будут знать ничего. — У нас мало шансов, — решил капитан Шехтер. Куда бы мы ни двинулись, мы, скорее всего, умрем в этом проклятом месте. При прочих равных условиях я предпочел бы рискнуть и направиться туда, где в конце пути может ждать горшочек с золотом. Настрой капитана заглушил последние опасения команды. Адальвольф переводил взгляд с одного на другого, надеясь, что хоть кто-то поддержит его, но за тропу в джунглях проголосовала даже Хильтруда. Он пристально посмотрел на нее, когда она отдала голос, по существу вторя ван Зоммерхаусу. Куртизанка отвела взгляд, на ее щеках проступил румянец стыда. — Если таково ваше решение, — сказал Адальвольф, окинув взглядом команду и задержавшись на ухмыляющемся лице ван Зоммерхауса, — то я помогу вам довести его до конца. Не потому, что считаю его правильным, а потому, что не хочу умирать в одиночестве в этом месте. — Наемник пристально посмотрел на внушающий трепет край джунглей. — На миру и смерть красна, — мрачно сказал он. Холодные немигающие глаза смотрели, как уцелевшие оборванцы с «Кобры Кхемри» собрали все, что могли унести, и двинулись в джунгли. Ни один из теплокровных даже не взглянул в сторону хамелеонов-сцинков, не подозревая, что убийцы Этриля и часовых находятся так близко. Меняющиеся цвета чешуи позволили сцинкам подкрасться прямо к границе лагеря. С любопытством склонив чешуйчатые головы, они прислушивались к забавному щебетанию и пронзительным крикам, издаваемым теплокровными, и наблюдали, как облаченная в мантию магическая тварь бормочет что-то над несколькими бочонками морской воды. Если бы сцинки были похожи на людей, они бы рассмеялись, когда запах морской соли начал уходить из воды. Сцинков интересовало не жалкое проявление магии, а скорее, серьезная торжественность, с которой теплокровный творил свои чары. Они видели, как их собственные жрецы совершали подобные подвиги, но с куда большим толком. Лазутчики наблюдали, как теплокровные соорудили из плоского дерева непонятную маленькую платформу и прикрепили к одному концу длинную веревку. На нее они положили бочки, а перед ней поставили двух самых крупных представителей племени. Когда теплокровные двинулись в путь, большие потащили за собой волокушу. Сцинки зачарованно наблюдали за этой операцией, не понимая, зачем тратить столько усилий? Неужели они не знают, что можно просто слизывать воду с листьев каждое утро после дождей? Если бы сцинки походили на людей, они могли бы усомниться в причинах, побудивших могущественного Властителя Тлако загнать этих нелепых существ в джунгли и проследить, чтобы они шли по следу, оставленному для них сланнами. Но сцинки не были людьми, и какие-либо сомнения в решениях мага-жреца были для них так же чужды, как мир джунглей для людей. Так они сидели, смотрели и ждали, наслаждаясь солнцем, греющим чешуйчатые тела. В странных, похожих на рукавицы руках сцинки держали наготове духовые трубки. Если теплокровные вернутся, придется сделать для них еще один тотем, чтобы побудить их следовать по тропе Властителя Тлако. Тропу они нашли значительно легче, чем при первой вылазке в джунгли. Ван Зоммерхаус объяснил это тем, что вчера они уже прорубили себе путь сквозь путаницу кустов и свисающих лиан. Даже джунгли Люстрии, как утверждал патрон, не настолько плодородны, чтобы след зарос в течение одной ночи. Адальвольф не был так уверен. Что-то тут было не так. Он не мог выразить этого словами, но ощущал отчетливый холодок в затылке. Интересно, что бы почувствовал Этриль с его эльфийской мудростью? Джунгли казались не совсем правильными, какими-то неестественными. Идти по ним было почти как бродить по чужому дому, пока хозяева в отъезде. Нет, не совсем так. Кто-то знал, что они здесь. Адальвольф чувствовал, что они наблюдают за ними, наблюдают с расчетливым, леденяще безразличным вниманием. Даже кровожадность охотников за головами лучше этого холодного бесстрастного наблюдения. По крайней мере, кровожадность Адальвольф мог бы понять. Все было так же, как и раньше: тропа через джунгли, словно огромный туннель, проложенный между деревьями. На тропе не попадалось ни единой лианы, ни кустика, ни травинки. Снизу виднелась только голая земля, сверху деревья и лианы образовывали свод в пятидесяти футах над головой, и ниже этой точки не свисал ни один листочек. Абсурдно было бы даже на мгновение подумать, что такая тропа могла возникнуть естественным путем. Учитывая колоссальность задействованной магии, Адальвольф думал, что за ней стоят не волшебники, а боги. — Мы показали отличное время, — объявил ван Зоммерхаус, нарушив общее благоговейное молчание. Он приосанился и кивнул, оглядывая местность. — Я же говорил, что мы без проблем найдем тропу снова. Адальвольфа от этих слов чуть не передернуло. — Не мы нашли ее, — поправил он патрона. — Она нашла нас. — Опять эти эльфийские мистические бредни, — усмехнулся ван Зоммерхаус. — Он с раздражением указал на широкую тропу, лежащую перед ними. — Вот дорога. Она такая же реальная, как и я. Это не фантом больного воображения! Мы быстро пришли, поэтому ты решил, что она ближе, чем в прошлый раз. У матросов вид был неуверенный, на первый план вновь вышел их суеверный страх. Марджус попытался навести порядок, раздавая зуботычины тем, у кого хватило смелости высказать опасения. Адальвольф указал на тропу и сделал замечание, ввергшее команду в полный ужас: — Если эта та же тропа, то где тогда кости Йоста? Ван Зоммерхаус в ответ ощетинился. Некоторое время он вглядывался в землю, потом пожал плечами. — Может, ящерицы сожрали его вместе с костями, предположил он. — А может, пришел ягуар и утащил все, что осталось после ящериц. Да, это вполне возможно. — А потом котик вернулся с имперским паровым танком и уволок дерево. — Голос Адальвольфа стал острее ножа. Он увидел замешательство на лице патрона. Для большей наглядности он повел рукой вдоль тропы, которую они прорубили накануне. — И где же дерево? Помнишь то последнее дерево, которое рухнуло и чуть не убило Этриля? Патрон попытался пробормотать что-то в ответ, но даже его изобретательный ум не смог придумать ничего, способного объяснить неоспоримый факт исчезновения дерева. Это окончательное доказательство колдовства доконало команду. Теперь их не могли удержать даже угрозы Шехтера и Марджуса. Они развернулись, намереваясь вернуться на берег. Перспектива найти золото потеряла привлекательность перед лицом того факта, что магия джунглей оказалась не древней и мирной, а вполне активной и целенаправленной. Они боялись охотников за головами, но джунгли ввергали их в ужас. Но у них тут же появились новые причины для страха. Не успел первый из отходящих матросов далеко уйти, как обнаружил нечто зловещее. Тропа, которую они прорубили накануне, снова заросла — заросла большими и толстыми зелеными растениями с мясистыми желтыми цветами. Они выглядели ужасно, такое попросту не могло существовать в природе — и от этого у каждого по коже побежали мурашки. Но так велика была решимость вырваться из джунглей, что моряки вскоре преодолели тревогу. Они смело двинулись к зарослям, намереваясь вырубить их топорами и саблями. Когда первый моряк поднял руку, чтобы рубануть по одному из растений, из мясистого стебля выстрелили лианы, похожие на канаты, и обвились вокруг человека, как щупальца кракена. Матрос пронзительно закричал, когда щупальца потянули его к основному стволу растения. Теперь открылась истинная природа желтых цветов. Они сложились в бутоны, а каждый лепесток стал твердым, как клык. Цветок со щелчком раскрылся и закрылся, как голодная собака, облизывающая пасть. Адальвольф бросился вперед, чтобы помочь людям, пытавшимся освободить захваченного моряка. К ним устремились новые щупальца, обвивая руки и ноги, пытаясь подтащить людей к растениям, расположенным дальше вдоль тропы. Адальвольф знавал одного тилийца, державшего домашнего питона, — и даже та мощная змеюка не потягалась бы силой с этими щупальцами. Наемник мог поклясться, что, когда побег сжался вокруг его ноги и попытался повалить на землю, ощущение было такое, словно ногу протерло до кости. В отчаянии он вонзил острие меча в щупальце. Он наполовину перерубил волокнистую лиану, но дальше дело не пошло, и ему пришлось высвобождать меч, двигая лезвием взад и вперед. Освободив ногу, Адальвольф, прихрамывая, подошел к матросу, обе руки которого были обвиты лианами. Те моряки, которых растения не поймали, бросились на помощь попавшим в ловушку товарищам. Капитан Шехтер пытался отбиваться от щупальцев свайкой, единственным длинным оружием, которое у них было, тогда как Марджус с помощью собственной недюжинной силы вытаскивал освобожденных матросов из зоны досягаемости растений. Даже Хильтруда и Дитхельм помогали морякам, рубя лианы имевшимися при себе ножами. Адальвольф бросил взгляд туда, где на тропе стоял оцепеневший от ужаса ван Зоммерхаус. Новые крики поведали о судьбе моряка, первым угодившего в объятия растений. Не имея возможности подойти достаточно близко, чтобы освободить его, они могли только наблюдать, как его безжалостно подтаскивают к лязгающим цветам. Один из цветков сомкнулся на его вытянутой руке, и моряк издал мучительный вопль. Из складок цветка сочилась пузырящаяся пена. Моряк яростно боролся несколько минут, затем ему удалось вырваться. Когда он посмотрел на руку, его вопли стали еще отчаяннее. Ниже локтя ничего не осталось, все растворилось в пасти растения. Это не просто зелень, а хищные монстры джунглей! Хотя усилия моряка на миг оторвали его от первого цветка, но теперь щупальца снова начали тянуть человека, подтаскивая ко второй щелкающей пасти. Глаза капитана Шехтера наполнились слезами, когда он выхватил один из пистолетов и прицелился в своего человека. Щелкнул ударник, но выстрела не последовало. Сырость джунглей испортила порох. Марджус Пфафф повернулся к ван Зоммерхаусу и выхватил у него из-за пояса один из гравированных дуэльных пистолетов. Патрон начал протестовать скорее рефлекторно, чем осознанно. Кулак помощника прилетел ему в лицо, и ван Зоммерхаус упал па землю. Марджус с мрачным видом прицелился и выстрелил. Пистолет, сохраненный от сырости в украшенной драгоценными камнями кобуре патрона, выпустил облако дыма и пламени. Кричащий человек в кольцах плотоядного растения замолчал за миг до того, как цветок сомкнулся вокруг его бедра. Остальные члены команды отступили от смертоносных растений, как побитые собаки. Брат Дитхельм предал душу мертвого моряка на попечение Мананна и Морра, а прочим осталось наблюдать, как кровожадные цветы пожирают бренную плоть. — Сделайте факелы, — мстительно прорычал Шехтер. — Мы сожжем эту мразь в пепел! Хильтруда схватила капитана за руку. — Мы не можем этого сделать! — сказала она, округлив глаза от страха иного рода. — Если ты подожжешь их, что помешает огню добраться до нас? Страхи женщины отрезвили капитана. — Отставить исполнение! — рявкнул он, бросил на растения испепеляющий взгляд и выдал цепочку проклятий. — Это ни к чему хорошему не приведет, — сказал ему Дитхельм, закончив молитву. — В этих штуках есть какая-то адская сила, которую не в силах очистить даже огонь. Говоря это, священник указал на один из жутких цветов. Из цветка выпало мерзкое голубое семечко размером с большой палец человека. Ударившись о землю, оно мгновенно пустило корни, как будто какая-то невидимая рука вдавила его в землю. В считаные мгновения пророс зеленый побег. Еще несколько минут, и растение вымахало в половину роста родителя. — С этим мы бороться не можем, — прорычал Адальвольф. — Тогда что же нам, по-твоему, делать? — спросил Шехтер. Адальвольф не ответил капитану, только внимательно посмотрел на тропу, лежащую впереди. Шехтер громко выругался. Тот путь тоже кишел отвратительными растениями. Наемник повернулся и указал на зловещую дорогу, ведущую в глубь джунглей. — Что-то хочет, чтобы мы пошли этим путем, — сказал он Шехтеру. — И отказа оно не примет. Шехтер потеребил рукоятку бесполезного пистолета. — Как думаешь, куда она ведет? — прошептал он. — Может быть, в золотой город ван Зоммерхауса, — ответил Адальвольф, глядя на патрона, пока Хильтруда помогала тому подняться с земли. Он тут же отвел взгляд. — Что-то я сомневаюсь, — сказал Шехтер. Зловонная атмосфера джунглей была влажной и жаркой, и кучке чужаков дышалось невыносимо трудно. Какая бы сила ни привела их на эту странную тропу, она расчистила им путь, но, похоже, нисколько не озаботилась смягчить удушающее сочетание жары и влажности. Возможно, эта сила была на такое действие неспособна, а может, именно такая атмосфера казалась ей наилучшей. Адальвольф этого не знал, он знал только, что непонятный туннель между деревьями был проложен с определенной целью. Но не мог даже предположить, что это за цель. Животные, похоже, по большей части избегали этой странной тропы. Поначалу люди сочли это за благо — все еще свежа была в них память о ящерицах-людоедах и ужасной смерти Йоста. Однако вскоре стало ясно, что им придется пополнять запасы, добытые на судне, свежим мясом и какими-нибудь фруктами, которые они смогут найти. Но поступать так означало сойти с тропы, и каждый из этих походов в джунгли был чреват опасностью. Зыбучие пески чуть не поглотили весь охотничий отряд, а второй вернулся, не досчитавшись двух человек — они столкнулись с чем-то, что смогли описать как летучую змею с клювом. Самое ужасное случилось с седым моряком по имени Дирк, который пошел на необычный воющий звук рядом с тропой. Он обнаружил небольшую группу крошечных красных лягушек с пятнышками. Думая, что из их лапок получится неплохое блюдо, он поймал одну. Однако, как только лягушка оказалась у него в руке, она издала еще один испуганный вопль. Ее склизкое тело начало выделять мерзкую коричневую слизь, шипевшую при соприкосновении с кожей человека. К тому времени, как он выбросил лягушку, кислота уже полностью разъела его руку, и кости пальцев торчали из остатков плоти. Дальнейшей судьбой Дирка стали заражение, болезнь и бред. Когда он наконец умер, его товарищам это показалось чуть ли не благословением. Люстрия. Те, кто осмелился ступить в ее джунгли, очень точно назвали ее Зеленым адом. Адальвольф хмуро посмотрел на чешуйчатое обезьяноподобное существо, сидевшее на одном из похожих на папоротник деревьев. Ящерица просто смотрела на него, иногда закрывая один глаз, потом другой, как будто хотела убедиться, что оба глаза видят одно и то же. Колонна остановилась. Мужчины с кружками в руках трусцой побежали к бочонкам с водой, наполняя емкости. Большинство матросов попадали на землю рядом с волокушей и принялись жадно пить до отвала. Несколько человек прошли назад к голове колонны, где вручили свои кружки ван Зоммерхаусу, который в свою очередь вложил несколько монет в их протянутые ладони. Даже в нынешних обстоятельствах тающее богатство патрона внушало уважение. Адальвольф удивился, увидев, что Хильтруда отошла от бочек с водой и направилась в его сторону, вместо того чтобы вернуться к патрону. Она улыбнулась ему и протянула серебряный кубок, который держала в руке. Наемник некоторое время изучал изящно выгравированную чашу, затем вернул ее женщине. — Боюсь, что, если выпью из этого кубка, у меня останется дурной привкус во рту, — сказал он ей. Хильтруда пожала плечами и сделала глоток. Она огляделась, разгладила изорванное платье и села на большой серый камень у края тропинки. Наложница грустно улыбнулась, ощупывая грязные лохмотья некогда прекрасного наряда. — Не волнуйся, он купит тебе новое, — заверил ее Адальвольф. В глазах Хильтруды вспыхнул огонь. — Он это не покупал. Это я купила, если хочешь знать. — Держу пари, заплатил все же он, — проворчал наемник. — А кто заплатил за твои доспехи и меч? — огрызнулась Хильтруда. — Если ты считаешь меня шлюхой за то, что отняла у него деньги, тогда сам-то ты кто? — У меня все по-другому, — сказал Адальвольф, чувствуя себя неловко от такого поворота разговора. Хилтруда удивленно подняла бровь. — Почему же? Потому что ты мужчина? Потому что для мужчины нормально брать деньги у того, кого он презирает, но, когда это делает женщина, она тут же становится распутной дешевкой? — Я не продаю ему свое тело! Куртизанка фыркнула и горько усмехнулась. — Да ну? Он платит тебе, чтобы ты сражался с его врагами и защищал его корабли. Он ожидает, что ты оградишь его от мечей и топоров — и от злобных растений! Ты прав, это не значит продавать свое тело. Это значит продавать свою жизнь! — Она покачала головой, придав лицу высокомерное выражение. — Даже я не опускалась так низко. Адальвольф неловко переминался с ноги на ногу. Он не ожидал, что Хильтруда станет защищать свои отношения с ван Зоммерхаусом, бросая тень на его собственные отношения с тем же нанимателем. — У меня семья в Мариенбурге. Она от меня зависит. Вот почему я это делаю, — тихо сказал он. — У меня даже этого нет, — сказала Хильтруда. — Моя семья умерла, когда я была еще маленькая, я не помню их. В округе свирепствовала оспа, и чумные доктора захотели сжечь зараженные дома. С огнем они не справились. Три улицы сгорели дотла. — Опа печально смотрела в никуда, ее щеки дрожали, когда она вспоминала ту давнюю трагедию. — С тех пор стараюсь выживать как могу. Адальвольф шагнул к ней. — Хильтруда… — тихо произнес он. Затем взгляд наемника снова стал жестким. — Хильтруда… не двигайся, — приказал он. Куртизанка хотела было возразить, что не наемнику ей приказывать, но его тон и выражение лица заставили ее послушаться. Она осторожно повернула голову, чтобы проследить за направлением взгляда воина. С ее губ сорвался короткий вскрик, когда она увидела существо, скользнувшее на камень рядом с ней и гревшееся на солнышке. Оно походило на тонкий ремешок из чешуйчатой кожи, от головы до кончика хвоста опоясанный чередующимися кольцами малинового, желтого и черного цветов. Голубой язык высунулся из маленькой курносой головки, пробуя воздух на вкус слегка подрагивающим раздвоенным кончиком. — Не двигайся, — снова прошептал Адальвольф, когда Хильтруда отстранилась от змеи. Он видел, как женщина дрожит от ужаса каждым мускулом тела при виде существа, сидящего рядом с ней. Адальвольф медленно вытащил меч. Клинок еще не успел покинуть ножен, как кто-то сильно стиснул запястье наемника. Адальвольф обнаружил, что рядом с ним стоит брат Дитхельм, а рука священника сжимает его руку. — Только не так, — посоветовал Дитхельм. — Как бы ты ни был проворен, змея может оказаться еще быстрее. Есть и другой способ. Озадаченный, Адальвольф смотрел, как священник опустился на колени перед змеей. Рептилия уставилась на него черными глазами, следя за каждым движением. Дитхельм начал что-то тихо бормотать себе в бороду, слегка раскачиваясь всем телом. Змеиная голова вторила его движениям, медленно покачиваясь из стороны в сторону. Постепенно жрец начал подползать к змее, по-прежнему раскачиваясь взад и вперед. Змея не сводила глаз с Дитхельма. — Хильтруда, — тихо произнес священник. — Отодвинься от нашего маленького друга. Это вполне безопасно, только не трогай его. Женщина быстро отпрыгнула от камня и прижалась к Адальвольфу. Вместе они смотрели, как священник преодолел последние несколько футов, отделяющих его от змеи. Небрежно, как бы не задумываясь, Дитхельм поднял руку и похлопал змею по голове. — Уходи, — сказал он ей. К их изумлению, змея не укусила его, а повернулась и скользнула обратно в джунгли. — Как тебе это удалось? — спросил Адальвольф. — Я думал, твои силы зависят от моря. Дитхельм стряхнул с одеяния грязь и листья и кивнул. — Действительно, моя связь с могущественным Мананном здесь, так далеко от океана, слаба. Я лишь смутно ощущаю его присутствие, ибо это земля неподвластна известным нам богам. Призывать к помощи Мананна здесь было бы бесполезной тратой сил. — Тогда как же ты сумел укротить змею? — удивилась Хильтруда. Священник улыбнулся. — Не думай, что я путешествовал по морям большую часть жизни и не научился нескольким собственным трюкам. В Аравии есть мистики, которые специализируются на гипнозе змей. В той засушливой стране они используют змей, чтобы выгнать крыс из своих жилищ, знаете ли. Однажды, когда я был на борту эстальского галеона, мы встали на якорь в Кофере. Там-то я и обучился этому искусству. — Дитхельм покраснел от смущения. — Признаюсь, я выучил его только потому, что надеялся таким образом зачаровывать угрей. Как бы я ни старался, мне никогда не удавалось заставить змеерыбу смотреть мне в глаза настолько долго, чтобы оно сработало. Через семь дней пути путники увидели необычное зрелище. Раньше джунгли окаймляли странную тропу сплошной зеленой стеной. Людям даже приходилось прорубать себе дорогу, чтобы охотиться и собирать фрукты. Теперь они наткнулись на огромную брешь в стене, гигантскую дыру, где что-то колоссальное пробилось сквозь джунгли. В тех местах, где в землю вонзились исполинские копи, тропа была изрыта бороздами и выбоинами. В воздухе стоял привкус меди, а вместе с ним и тяжелый мускусный запах рептилий. Люди в страхе смотрели на истерзанную землю, ужасаясь размерам когтистых следов. По команде пробежал испуганный ропот, некоторые матросы начали пятиться по тропе. — Что делать будем? — спросил Шехтер ван Зоммерхауса. После инцидента с плотоядными растениями патрону пришлось проявить изрядную щедрость, чтобы вернуть расположение капитана и команды. Мало у кого из матросов не имелось расписки, по которой по возвращении в Мариенбург ему причиталась некая сумма из сундуков ван Зоммерхауса. Патрон оглядел изрытую землю, затем бросил нервный взгляд на брешь, пробитую между деревьями. Он погладил намокшие оборки рубашки, обдумывая вопрос. — Это могло произойти когда угодно, — решил он. — Что бы это ни было, оно, возможно, уже за много лиг отсюда. Предлагаю держаться тропы. — А если ты ошибаешься? — с вызовом спросил Марджус. — А что, если эта тварь все еще прячется где-то здесь? — Тем больше смысла оставаться на тропе, — вставил Адальвольф. — Единственный другой вариант — отправиться в джунгли. Не знаю, как ты, а я предпочел бы встретиться с этой тварью лицом к лицу там, где я мог бы, по крайней мере, заранее увидеть ее приближение. Это соображение отнюдь не обнадеживало, но заставило Марджуса и остальных успокоиться. Усталые люди снова двинулись в путь, с трудом пробираясь по разбитой земле, обходя сломанные деревья, поваленные проходом великана. Все помогали поднимать волокушу и оставшиеся бочки с водой над самыми труднопроходимыми завалами. Для ослабевшего экипажа это была тяжкая, непосильная работа, которая и требовала всего их внимания. Возможно, именно поэтому никто не мог сказать, в какой момент послышался ужасный хруст. Казалось, он появился из ниоткуда, когда матросы опустили на землю последнюю бочку. Звуки были жуткие, чавкающие, как будто собака уткнулась носом в кучу отбросов. Все остановились и некоторое время прислушивались, пытаясь определить источник чавканья. Но, хотя оно становились все громче, обманчивость джунглей и эхо не позволяли сказать, с какой стороны доносятся мерзкие звуки. — Я не собираюсь торчать здесь и выяснять, что это такое! — воскликнул один из матросов. Он рванулся вперед, скрывшись за поворотом тропы. Другие быстро последовали его примеру, в том числе и зараженный страхом ван Зоммерхаус. Шехтер звал людей назад, но они уже не слушали его. Те, кто остался, неохотно бросились в погоню, понимая, что их единственная надежда на выживание — держаться вместе. Сбежавшие матросы далеко не ушли. Они замерли, когда свернули за поворот тропинки, их лица побледнели, а сердца застучали в груди. Спасаясь от жутких звуков, люди, наоборот, набрели на их источник. На тропе стояло гигантское, больше городского купеческого дома, существо, блестя на солнце чешуйчатой спиной. По форме оно напоминало ощипанного ястреба, правда, с маленькими когтистыми лапками вместо крыльев. Ноги его, наоборот, были огромными, толще корабельной грот-мачты, и мощно мускулистыми. Когти на ногах существа размерами превышали алебарды. Толстый хвост, почти такой же длинный, как корпус «Кобры Кхемри», рассекал воздух позади чудовища, уравновешивая его гигантское тело. Огромная, тяжелая, как череп бульдога, голова держалась на короткой широкой шее. Морда существа была сплюснутой, как у жабы, а рот представлял собой огромную дыру под крошечными щелочками ноздрей и янтарными впадинами глаз. Гигантские клыки, больше похожие на мечи, чем на зубы, заполняли пасть монстра. По окраске существо было тусклозеленым в коричневую полоску, с отчетливым ромбовидным рисунком оранжевых чешуек, идущих вдоль спины. Чешуйчатая шкура вокруг его челюстей отдавала красным цветом, а с клыков свисали длинные ленты запекшейся крови. Под гигантской рептилией распростерся левиафан, размерами превышающий ее саму. Строением он несколько напоминал арабского слона, но гораздо массивнее, и шкура у него была чешуйчатая, а не кожистая. Голова, прикрепленная к длинной шее великана, казалась слишком маленькой по сравнению с огромным телом, а зубы, заполнявшие челюсти, выглядели тупыми и плоскими, как у коровы. На шее зверя зияла огромная рана, и в этом месте горло было почти раздавлено мощными челюстями. Огромный хищник-ящер сунул морду в зияющую дыру, которую прогрыз в брюхе чудовища. Он шумно работал челюстями, вырывая из туши кровавые куски мяса. Внезапно огромный ящерообразный монстр обернулся, его глаза сузились, толстый бледный язык лизнул воздух. Люди застыли как вкопанные, когда чудовищное существо уставилось на них. Никто не шевельнулся, и каждый отчаянно надеялся, что монстр сосредоточит внимание на комнибудь другом. Ван Зоммерхаус прямо каркнул от ужаса, почувствовав изучающий взгляд карнозавра. От внезапного звука чудовище встрепенулось и попятилось. Люди закричали и кинулись бежать, в ужасе бросая оружие. Но огромная рептилия не стала нападать, а погрузила челюсти в шею мертвого патагозавра и протащила добычу на дюжину ярдов вниз по тропе. Вскоре она снова начала отрывать от туши полоски мяса. — Думаю, он боится, что ты украдешь его обед, — рассмеялся Адальвольф, хлопнув ван Зоммерхауса по спине. Патрон ощетинился от такой шутки и отстранился, бросив на наемника свирепый взгляд. Однако на остальных юмор произвел желаемое действие. Постепенно моряки вернулись, поднимая с земли оружие. Они показывали на кормящееся чудовище и нервно шутили между собой как над своим страхом, так и над кротостью зверя. Звук смеха встревожил карнозавра. Вонзив клыки в тушу, огромная рептилия приволокла добычу поближе к джунглям. Внезапно огромный хищник снова двинулся вперед, на этот раз утащив жертву подальше от края джунглей. Он свирепо смотрел на деревья, полностью игнорируя озадаченных людей, наблюдавших за ним. Причина таких действий карнозавра выяснилась быстро. Из-за деревьев выскочило с полдюжины тощих чешуйчатых тварей темно-синего цвета с пятнистыми черными отметинами, идущими вдоль боков. По форме они мало чем отличались от карнозавра, хотя передние лапы у них были не такие тощие, а задние гораздо менее мускулистые. Рептилии окружили карнозавра и его добычу. Всякий раз, когда большой зверь сосредотачивался на одном из них, другие бросались к нему и пытались вырвать куски мяса из туши. Но крупный монстр всегда оказывался проворнее мелких, и они отскакивали, едва избежав огромных щелкающих челюстей карнозавра. — Как шакалы, досаждающие льву, — заметил Адальвольф. Хильтруда вздрогнула от его замечания. — Даже эти шакалы крупнее нас, — предостерегла она. Адальвольф мрачно кивнул и повернулся, чтобы сообщить Шехтеру, что пора двигаться дальше. Как только группа начала осторожно обходить спорящих рептилий, на них обрушилась беда. Волокуша с водой зацепилась за выступающий корень мангрового дерева. Пытаясь толкнуть ее вперед, люди, тащившие ее, пошатнули одну из бочек, та опрокинулась и упала на землю. Этот звук привлек рептилий. Ящерицы-шакалы и карнозавр повернули головы, глядя на удаляющихся людей. Огромный хищник-ящер снова вонзил челюсти в шею чудовища и потащил добычу прочь. Более мелкие падальщики, однако, напряглись и принялись лизать воздух мясистыми языками. Хладнокровки пришли сразу же всей шипящей, рычащей стаей. Люди с волокушей сделали последнюю тщетную попытку вытащить ее, затем бросили веревки и побежали. Но оказались слишком медлительными. Напрыгнув на них, как леопарды на овец, двое рептилий повалили несчастных на землю. Матросы издавали жалобные крики, когда рептилии начали рвать их на части когтистыми лапами и клыкастыми челюстями. Никто и не подумал помочь погибающим. Выжившие уже мчались вниз по тропе, а ящеры преследовали их. Отвлекшись от жертвы карнозавра, ящерицы-падальщики решили, что люди станут более легкой добычей, и теперь гнались за ними, наступая на пятки. Один из матросов переборол инстинктивный ужас, заставивший бежать от голодных рептилий. Он повернулся и рубанул преследователя. Топор вонзился тому в плечо, из раны хлынула густая кровь. Ящерица не обратила внимания на рану и просто сомкнула челюсти вокруг головы человека и раздробила ему череп. Пройдет несколько минут, прежде чем в крошечном мозгу хладнокровного возникнет ощущение боли, а к тому времени от его жертвы останутся одни кости. Успех рептилии вдохновил остальных членов стаи. Несколько из них бросились на убегающих людей. Они перепрыгивали через жертву и приземлялись на ее пути щелкающими кольцами чешуи и клыков. Еще один моряк упал под напором рептилии, раздавленный ее весом в безжизненное месиво. Ящер обнюхал его, ткнувшись мордой в сломанную шею, а затем раздраженно фыркнул и вскочил на ноги в поисках более живой добычи. Для тех, кто убегал от стаи, погоня принимала размеры кошмара. Крики и шипение хладнокровок оглушительно отдавались в ушах, прерываемые лишь мучительными воплями тех, кто падал под их когтями. Воздух был пропитан удушающими миазмами, и сам акт вдоха превращался в настоящее испытание. Казалось, спасения нет, и люди надеялись только на то, что рептилии прекратят охоту, как только наедятся досыта. Из-за деревьев, нависших над тропой, донесся громовой треск. Рискуя жизнью, люди взглянули вверх на растительный свод. Одного взгляда хватило, чтобы помчаться вперед с удвоенной силой. Деревья падали, обрушиваясь наземь, словно когти разгневанного бога. Они врезались в землю с такой силой, что люди чувствовали дрожь под ногами. Снова и снова падали деревья, и усталым, отчаявшимся беглецам приходилось прилагать все усилия, чтобы держаться от них подальше. Иногда откуда-то сзади раздавался пронзительный звериный вопль, но, боясь угодить под дерево, никто не рискнул оглянуться и посмотреть, что же это за шум. Вскоре обессиленные люди уже не могли бежать дальше, даже если это означало пасть от когтей и клыков рептилий или быть раздавленными падающими деревьями. Их дыхание теперь напоминало смертельную агонию, одежда налипла на тела мокрыми клочьями. Адальвольф и еще несколько человек сумели извлечь оружие, хотя каждый сомневался, что у него хватит сил им воспользоваться. — Смотрите! — крикнула Хильтруда, задыхаясь. Она указала на деревья. Мужчины посмотрели вверх. Деревья снова замерли, как колонны собора. Адальвольф повернулся и посмотрел на тропу позади них. Теперь не было никаких признаков ящериц-преследователей, только огромная куча поваленных деревьев. Он помнил звериные вопли, раздававшиеся сзади, и мог только представить себе хищников, раздавленных стволами. — Что-то, — сказал Дитхельм, — кажется, заинтересовано в том, чтобы мы остались живы. Несмотря на тропическую жару, от суровых слов священника у каждого по спине пробежал холодок. Глава седьмая ЗАТЕРЯННЫЙ ГОРОД Серый провидец Танкуоль заскрежетал зубами, наступив на корявый корень мангрового дерева. Он злобно огрел корень комлем посоха. Было велико искушение прибегнуть к колдовству и погубить досадившее растение, но разум подавил мстительный инстинкт. Ему приходилось беречь силы. Еще неизвестно, когда они ему понадобятся. На помощь так называемых союзников рассчитывать не приходилось. После схватки с зомби скавены перегруппировались. Танкуолю посчастливилось догнать их, но, как только он появился, Шэнь Цинхэ начал плести всякую гнусную ложь, что будто бы они угодили в ловушку по вине серого провидца, и заявил Шивану Нюхачу, что Танкуолю нельзя доверять. Серый провидец хотел вырвать язык лживому крысомагу за подобные измышления, но красноречивый взгляд Годжи заставил смолчать. Да, Шиван поверил россказням Шэня, что лишний раз подтверждало его наивность. Старший ассасин прижал нож к горлу Танкуоля, вынудив его стоять неподвижно, пока Шэнь обыскивал его на предмет искажающего камня. Проклятый колдун действовал очень тщательно, вскрывая потайные карманы, зашитые в одеяния Танкуоля. Он даже сунул лапы в рот Танкуоля и выудил крохотный кусочек искажающего каменя, спрятанный в защечном мешочке. Танкуоль сносил унижение с гордостью и достоинством, даже когда эшинские предводители угрожали ему и запугивали. Ради блага всего предприятия он согласился усвоить урок и отныне идти во главе отряда. Тем самым он докажет этим неразумным параноикам свою полную невиновность и ложность возмутительных поклепов Шэня. В конце концов, изначально же предполагалось, что если он втянет их в какую-то неприятность, то сам же первым пострадает от ее последствий. Он смело шагал по джунглям, и впереди него шли только тощие бегущие-по-стокам, расчищавшие самые непроходимые места от лиан и ветвей. Часто он останавливался и презрительно смотрел на предводителей Эшина, плетущихся в хвосте колонны, прячась за копьями боевых крыс Конга. Подобное проявление малодушия со стороны таких высокопоставленных скавенов, как Шиван Нюхач и Шэнь Цинхэ, было отвратительно! И это могущественные командиры экспедиции! Танкуоль хлестнул хвостом в отчаянии — и как только таким скулящим псам в голову пришло, будто они вправе приказывать ему! — Танкуоль, уже видишь-чуешь город? — требовательно окликнул его скрежещущий голос Шивана. Серый провидец повернулся и преклонил колени перед старшим ассасином, как это делали клановые крысы Эшина, обращаясь к начальнику. — Пока-пока ничего, о смелый и могучий перерезыватель глоток! — сказал Танкуоль. Он взглянул на карту, которую дал ему Шиван. Серый провидец заранее уверил старшего ассасина, что способен прочесть неразборчивые каракули чумных монахов, и отчасти поэтому Шиван не стал убивать его после инцидента с зомби. Танкуоль очень надеялся, что он не смотрит на карту вверх ногами. — Танкуолятина, только попробуй хитрить-дурачить Эшин! — рявкнул Цан Квик, предводитель бегунов. Цан был злобным грызуном-садистом, подлым головорезом, который более всего наслаждался тем, что причинял как можно больше боли тому, кого считал слабее себя. В данный момент бегущий-по-стокам считал, что Танкуоль относится к этой категории. Танкуоль подумал, что, возможно, засаду на болоте ему устроил один из разведчиков Цана, а не ассасин Шивана. — Достопочтенный Квик-Наиподлейший говорит-пищит правду-правду? — прорычал Шиван. Услышав слова старшего ассасина, скавены вокруг Танкуоля обнажили клыки. — Нет-нет! — заверил Танкуоль Шивана, стараясь подавить паническую дрожь в голосе. Он осторожно развернул карту и уставился на нее, старательно изображая, что изучает ее. Скавены вокруг него лишь подозрительно уставились на него. — Скоро-скоро мы найдем-отыщем город чешуятины! Шиван вытащил из складок плаща длинный кинжал. Шэнь Цинхэ весело защебетал, увидев, как Танкуоль вздрогнул при приближении ассасина. — Найди Кецу! — снова зарычал Шиван. — Найди — или я отдам-скормлю твою селезенку Годжи! Когда ассасин прорычал свою угрозу, у Танкуоля свело железы. Он вздрогнул, услышав, как заурчал живот крысоогра, когда Шиван произнес его имя. — Скоро-скоро! — успокоил Шивана Танкуоль. Он проворно повернулся и поспешил к началу тропы, отдавая краткие команды бегущим-по-стокам, продирающимся сквозь кустарник. Другие скавены захихикали над его затруднительным положением, но больше всех веселился закутанный в плащ ассасин без одного уха. Чан Клыку повезло выбраться из болота, но он все еще чувствовал грязь трясины в своей шерсти. Незадачливый убийца был, как никогда, полон решимости посчитаться с Танкуолем. Он только надеялся, что получит шанс до того, как терпение Шивана иссякнет. Со своей стороны Танкуоль не знал, что его враг из болота вернулся. Практика Эшина по удалению ароматических желез у ассасинов мешала другим скавенам распознавать их. Однако у Танкуоля уже было достаточно врагов за спиной, и даже присутствие Чан Клыка не могло усилить его страх. Он знал, что у него почти не остается времени вернуть себе расположение Шивана Нюхача. Если бы только он мог прочитать эту проклятую карту! Почему психопаты из клана Чумы не могут писать, как обычные скавены? Как он мог разобраться в куче царапин и пятен от слюны? Нурглич чихнет на кусок крысиной шкуры, а чумные монахи называют это картой! Несправедливо, что его жизнь зависит от такой нелепой, идиотской вещи! Бесшумные убийцы клана Эшин явно такие же сумасшедшие, как и чумные монахи, если доверяют мешанине из каракулей! Что это за зеленая полоса — холм или река? И что, во имя тиранского хвоста Рогатой Крысы, означает вот это, похожее на комок соплей? Танкуоль закрыл глаза и в отчаянии обнажил клыки. Каждый дюйм джунглей, расчищенных бегунами, на шаг приближал его к гибели. Он не мог рассчитывать, что такой недоумок, как Шиван, даст ему достаточно времени на поиски затерянного города! Танкуоль тихо пролепетал молитву Рогатой Крысе. Если бы бог только помог ему выбраться из этого затруднительного положения, он бы простерся ниц перед всеми его алтарями. Он никогда больше не будет гордым и хвастливым, но посвятит себя тому, чтобы стать самым смиренным и послушным слугой Рогатой. Среди бегунов внезапно раздались взволнованные визги. Танкуоль уже почти повернулся, чтобы поспешить обратно к основной части экспедиции, но быстро сообразил, что писк был счастливым, а не испуганным. Он развернулся и бросился вперед, отшвыривая ногой тощих разведчиков. Впереди джунгли расступились, открывая вид на огромную поляну. Земля была вымощена гигантскими каменными плитами. На них, в свою очередь, стояли высокие сооружения, сложенные из камня. Самые маленькие строения обрушились, превратившись в груды обломков, но самые крупные высились над площадкой, словно присевшие на корточки великаны. Они были чем-то похожи на пирамиды, построенные мертвецами Нехекхары, но со ступенями, вырезанными на гранях, и плоскими вершинами. Вдалеке, за необычными пирамидами, Танкуоль мог видеть огромные горы, поднимающиеся из джунглей, и клубы дыма, вьющиеся над их вулканическими вершинами. Танкуоль торжествующе ухмыльнулся. Он нашел город! Здесь то, что они искали! Его блестящий ум расшифровал каракули чумных монахов и привел скавенов к цели! — Великий Шиван Нюхач, — сказал Танкуоль, поворачиваясь и жестом подзывая ассасина. С подозрением прищурившись, Шиван и трое его охранников осторожно приблизились к самодовольному серому провидцу. Танкуоль выставил коготь, словно торговец, демонстрирующий товар. — Смотрите! Затерянный город Кеца! — Он не смог сдержать гордости в голосе. Шиван посмотрел на развалины, потом снова на Танкуоля. — Точно-точно это Кеца? — прорычал он. Танкуоль вновь взглянул на развалины. Он почувствовал, как у него опять начало сводить железы. Опасения Танкуоля, что карта Шивана привела их не в тот город, рассеялись, когда скавены спустились на широкое плоское пространство, похожее на городскую площадь. В зазорах огромных каменных плит торчали ползучие вьюны и низкорослые деревца, лианы цеплялись за стены заброшенных пирамид. Повсюду виднелись следы упадка и запустения. Все выглядело как мертвый город, уничтоженный древними эпидемиями клана Чумы. Но здесь не пахло мертвым городом. В воздухе стоял густой мускус рептилий — резкий запах, настолько ядовитый, что ни один скавен не мог его спутать с чем-то еще. Танкуоль вспомнил, что, по словам чумных монахов, ящеролюды покинули Кецу, остались только жрецы и слуги змеиного дьявола Сотека. Предполагалось, что они живут исключительно в Храме Змея. Вполне логично, что они не проявляют особого интереса к сохранности других частей города. От резкого шипения бегунов по всем крысолюдам пробежала дрожь возбуждения. Разведчики заметили представителей ненавистного чешуйчатого племени! Запах, разлитый в воздухе, не лгал, город не был полностью покинут! Танкуоль пополз вперед вместе с остальными и уставился на диковинных существ, растянувшихся вдоль солнечной стороны разрушающейся пирамиды. Они были ниже крысолюдов и гораздо тоньше. Их тела покрывала ярко-синяя чешуя, а позади тянулись длинные как плети хвосты. Веерообразные гребни венчали плоские головы рептилий. Ящеролюды носили лишь тонкие набедренные повязки и украшенные золотом и бирюзой нарукавники. Обитатели Кецы совершенно не замечали присутствия скавенов, лежа в каком-то оцепенении, грея на солнце холодные тела. У большинства даже глаза были закрыты. Такую великолепную возможность кровожадные убийцы клана Эшин упустить не могли. Они крадучись вскарабкались по грани пирамиды, все еще остававшейся в тени. Убийцы упорно поднимались по неглубоким каменным ступеням, пока не оказались на одном уровне со своими жертвами. Шиван Нюхач первым прыгнул на пребывающую в забвении рептилию и с такой силой чикнул по шее, что голова сцинка покатилась вниз по склону пирамиды. Теперь, когда предводитель совершил первое убийство, в атаку бросились остальные скавены. Ассасины накинулись на спящих сцинков безжалостно и самозабвенно, с убийственной точностью разя ножами и мечами. Вскоре по стенам пирамиды потекла липкая кровь ящеролюдов. Воины Конга поспешили перехватить немногих сцинков, которым удалось спуститься по каменным стенам, и зарезали их прежде, чем те успели ступить на площадь. Это была не драка, а бойня, тот самый односторонний конфликт, о котором мечтал каждый скавен. Танкуоль даже внес в бойню свою малую лепту, послав из посоха черную молнию, с треском испепелившую крошечного сцинка, который пытался избежать нападения, перемахнув через вершину пирамиды. От мелкой твари осталась лишь обугленная дымящаяся тушка, покатившаяся вниз по склону. Танкуоль ликовал, по ходу дела злоупотребив магией. Он одарил Шэнь Цинхэ самодовольным взглядом, моментально превратившимся в примирительный, лишь стоило Годжи рыкнуть на провидца. Было бы вполне в духе коварного колдуна дать своему крысоогру укусить серого провидца, а потом заявить, что это был несчастный случай. Разгоряченные скавены бросились прочь от места бойни, им явно не терпелось продолжить начатое кровопролитие. Поначалу Танкуоль подумал, что Шиван совершил ошибку, позволив войскам так безрассудно потешить свою кровожадность, но теперь он неохотно оценил мастерство старшего ассасина. В нынешнем взвинченном состоянии его бойцы уже не колебались на каждом повороте и перекрестке, не пытались вынюхать какую-либо затаившуюся опасность. Нет, они мчались прямо к своей цели — огромной пирамиде, возвышавшейся в центре Кецы. Вряд ли стоило опасаться, что они двинулись куда-то не туда. Даже самый тупой скавен мог почувствовать силу, исходящую из-за этих камней. Ступени пирамиды были выложены в форме гигантской змеи, сползающей с плоской крыши, а лестницы покрывало полированное золото, мерцающее на солнце. Здесь не ощущалось и следа запустения или упадка. Каждый крысолюд в экспедиции знал, что это колоссальное сооружение и есть то, что они искали: Храм Змея. Пророк Сотека должен быть где-то внутри, ожидая, когда кинжалы клана Эшин положат конец его жалкому существованию. Они привезут его шкуру Повелителю ночи, и Сник вознаградит их всех, как только его союз с Нургличем станет реальностью. Конечно, Танкуоль сильно надеялся получить большую часть почестей и наград. С этой целью он держался позади, когда воины Эшина устремились к пирамиде. Он видел, что Шиван делает то же самое, и понимал, как бессердечно лидер скавенов использует подчиненных. Чтобы оборвать жизнь Шиукоатля, змеиного жреца, хватит одного ножа. Шиван использовал атаку своих воинов, чтобы выманить охрану, которую ящеры могли выставить для защиты пирамиды. Пока те будут сражаться с его войсками, Шиван сможет проникнуть в храм и убить Шиукоатля. Это был хитрый план, но Танкуолю не нравилось, что и его сваливают в одну кучу с другим расходным материалом Шивана. Он намеренно старался держаться поближе к старшему ассасину в предстоящих событиях. Странно, но ни один чешуйчатый отряд не вышел из руин, чтобы преградить им путь, когда они устремились к храму. Когда крысолюды мчались мимо нагромождений рухнувших зданий, Танкуоль приготовился к свисту стрел и плевкам духовых трубок, но страх оказался безосновательным. Неужели остальные стражи храма действительно такие же безмозглые, как те, кого Эшин уже убили? А что, если убитые — это вся храмовая обслуга? Может быть, Шиукоатль уже мертв, может быть, он — тот самый крошечный сцинк, которого Танкуоль уничтожил своей магией! Теперь перед ними зияло темное, похожее на пещеру отверстие в основании пирамиды. В воздухе витал другой запах, более сильный, чем вонь ящериц в городе. Это был отвратительный запах змей, аромат, от которого даже Шэнь Цинхэ источал мускус страха. Не было вони, более ужасающей для скавенов. Этот запах запечатлелся в их психике с тех времен, когда они были еще больше крысами, чем крысолюдами. Змеиное зловоние убило кровожадный энтузиазм, которым так искусно воспользовался Шиван. Теперь скавены со страхом смотрели на каждую тень и жались друг к другу маленькими кучками дрожащей шерсти. Шиван зарычал, показывая клыки подчиненным. Старший ассасин хлестнул хвостом, расстроенный их бестолковым ужасом. Он сделал смелый шаг ко входу, но потом передумал. Шиван злобно пролаял приказ Цан Квику. Наиподлейший ухватил пару бегунов-разведчиков за уши и принялся покусывать клыками их шеи, пока крысюки не бросились к темному отверстию. Как только два разведчика вошли в коридор, они завизжали в тревоге. Это был очень короткий звук, потому что мгновение спустя обоих крысолюдов поглотили дуги мерцающего света. Мгновение ослепительной белизны — и скавены исчезли, оставив после себя лишь маленькие кучки тлеющего пепла. Шиван в ужасе уставился на это зрелище. Чтобы успокоить предводителя, Цан послал вперед еще одну группу разведчиков, но их ждала та же участь. Шиван повернулся к Танкуолю, и серый провидец съежился, увидев ярость в глазах старшего ассасина. Возможно, держаться рядом с ним было не такой уж хорошей идеей. — Магия ящериц! — рявкнул Шиван, указывая дрожащим когтем на четыре кучки дымящегося пепла. — Поправь-исправь, быстро-быстро! Танкуоль подумал было оспорить приказ ассасина, но тот сжимал нож как-то так, что серый провидец понял — это тоже плохая идея. Серый провидец робко поплелся к похожему на пещеру отверстию. Его медлительность начала раздражать Шивана. Командный рык — и Танкуоль оказался в окружении нескольких воинов Конга, причем каждый из здоровенных скавенов подталкивал его вперед, когда он останавливался. За ними следовали Шэнь Цинхэ и Годжи. Колдун держался достаточно близко к Танкуолю, чтобы приписать себе заслуги за все, что сумел бы сделать серый провидец, но достаточно далеко, чтобы избежать какой-либо опасности для себя. Танкуоль уже реально ненавидел этого трусливого крысомага и его безмозглого крысоогра. Аура магической силы плотно обволакивала дверь. Танкуоль нюхом чувствовал запах магии, струящейся сквозь камни храма. Это была злая, враждебная магия, каким-то образом наделенная сознанием и собственной волей. Серый провидец никогда не сталкивался ни с чем подобным, за исключением, возможно, тех случаев, когда помогал клану Творцов уничтожить армию Повелителя Хаоса Аларика Львиногривого. Изучая способ концентрации силовых линий, Танкуоль сумел найти соединительные точки, установленные в стенах коридора. Они были чем-то вроде проводников, которые использовали техномаги клана Скрайр для обуздания искажающих молний. Серый провидец видел, что глифы на камнях, установленных в этих точках связи, отличались от тех, что украшали соседние блоки. Он вздрогнул, увидев грубое изображение гигантской змеи, глотающей скавена, повторяемое снова и снова. Но это дало ему точное представление о назначении камней и о том, почему не было стражи, пытающейся не пустить их в храм. Чтобы доказать свою теорию, Танкуоль развернулся и ухватил за плащ воина-крысу, стоявшего позади него. Прежде чем крысюк смог оправиться от удивления, Танкуоль толкнул его вперед и отправил в туннель. Как и бегущие-по-стокам, воин вскрикнул один раз, а затем превратился в груду пепла. — Так я и думал, — заявил Танкуоль самым властным тоном. Воины зарычали на него, но попятились. Они все еще достаточно уважали силы серого провидца, чтобы не нападать на него, пока он смотрит. — Что ты думал-думал, черепушка? — прошипел Шэнь. Годжи облизнул клыки, услышав раздражение в голосе хозяина. Танкуоль шагнул к колдуну, довольный, что рассердил крысомага. Шэнь понятия не имел, что узнал Танкуоль. Он задавался вопросом, слышал ли колдун когда-нибудь о защитных знаках, магических оберегах, предназначенных для уничтожения любого, кого они признают незваным гостем. Впервые за долгое время у Танкуоля появилось то, чего хотел колдун, — знание. И он заставит Шэня дорого заплатить, чтобы получить его. — Я знаю много-много, — усмехнулся Танкуоль и на этот раз проигнорировал рычание Годжи. Шэнь не позволил своему монстру дотронуться до него. Не сейчас. — Знаю, что у вас, блохастые вы деторезы, ничего в этом месте не получится без моей помощи, — заявил Танкуоль. Шэнь Цинхэ метнул в него кинжальный взгляд, но по позе колдуна Танкуоль понял, что тот побежден. Шэнь знал, что Танкуоль не стал бы так смело вести себя, не будь уверен в своей правоте. Внезапно Шэнь Цинхэ замахал перед собой руками и принялся грызть кусок искажающего камня. Танкуоль чувствовал, как колдун призывает силу, и его собственная магическая настройка подсказала, что Шэнь готовит защитные чары. Танкуоль быстро нырнул за спину колдуна, укрывшись между Шэнем и громадиной Годжи. Мир вокруг двух крысомагов взорвался огненным столбом. Бегуны и воины рядом с ними сгорели во взрыве магического пламени, а их тени остались выжженными в стене пирамиды. Когда пламя погасло, Танкуоль перевел взгляд на неглубокие каменные ступени, вделанные в стену. Он недоверчиво моргнул, увидев ауру колдовской мощи, вихрящуюся вокруг существа, стоявшего на плоской крыше здания. Существо выглядело как сцинк, его чешуя была такого же темно-синего цвета, как и у ящеров, которых убили Шиван и ассасины. Однако гребень, поднимавшийся над головой, был ярко-красным, и он носил более изысканную одежду, похожую на мантию, перекинутую через одно плечо и обвязанную вокруг талии золотым поясом. Его руки блестели в солнечном свете, отражавшемся в золотых талисманах и перстнях. Рептилия держала массивный посох с большим золотым знаком — стилизованной головой клыкастого змея. Шиукоатль! Пророк Сотека! Танкуоль в ужасе уставился на главную цель их экспедиции. Он воображал какого-нибудь неряшливого, голого дикаря, чье общее знание магии сводилось к тому, чтобы сварить парочку ядов для отпугивания врагов. Даже в самых диких страхах серый провидец не представлял себе, что его враг может быть таким! Он буквально видел, как змеедьяволы обвились вокруг ящеролюда, защищая от любого, кто осмелится ударить его. Одолеть такого могучего врага сможет разве что Рогатая Крыса собственной персоной. К несчастью, Шэнь Цинхэ, похоже, придерживался того же мнения. Колдун подтолкнул Танкуоля вперед. — Взывай к Рогатой, пусть спасает нас! — в ужасе завизжал он. Внезапно по камням вокруг них застучали стрелы, которых Танкуоль ожидал раньше. Он отвел взгляд от Шиукоатля и увидел синих сцинков, кишащих на вершинах соседних разрушенных строений, с крошечными луками, зажатыми в когтях. Еще больше тварей неслось по улицам, махая дротиками и прижимая к губам духовые трубки. — Рогатая помогает тем, кто бежит быстрее всех! — прорычал Танкуоль, оттолкнул Шэня и помчался прочь от храма. Он слышал, как колдун осыпает его проклятиями, но сомневался, что Шэнь настолько разъярен, чтобы послать за ним Годжи. Колдуну понадобится крысоогр, чтобы сбежать самому. Теперь Танкуоля со всех сторон окружали бегущие скавены. На короткое мгновение Конг попытался собрать воинов в строй и дать отпор ящеролюдам. Однако все мысли об этом испарились, когда сцинки бросились на них. Они гнали перед собой пару больших уродливых рептилий, жутких тварей с красной чешуей и огромными, похожими на паруса оборками на спине. Рептилии притормозили, прежде чем броситься на скопившихся скавенов, а потом открыли пасти и выплюнули струю пламени прямо в лица крысолюдов. Часть воинов Конга спасло то, что саламандры остановились и принялись лакомиться горящей плотью убитых и никакие понукания хозяев не могли заставить их двигаться дальше. Мчась по широкой улице, Танкуоль чувствовал, как сердце выскакивает из груди. Экспедиция была в полном разгроме, со всех сторон мимо него проносились бегуны и ассасины. Серый провидец проклинал каждого скавена, бежавшего впереди, зная, что любой из них означает — между ним и стрелами сцинков будет на одно тело меньше. Он искренне надеялся, что, если он падет в этом проклятом месте, Рогатая Крыса не забудет наказать этих паразитов за трусость! Задыхаясь от усталости, Танкуоль бросился вниз по одной из боковых улиц, думая, что, возможно, ящеролюды не обратят внимания на одинокого скавена, а сосредоточатся на группе в целом. Он бежал по пустынному проулку, прижимаясь к стенам, успокоенный ощущением чего-то твердого возле усов. Позади серый провидец слышал звуки битвы и знал, что по крайней мере часть экспедиции обречена. Он еще раз возгордился своей мудростью и дальновидностью. Внезапно из-за угла перед ним появилось двое сцинков. Уродливые монстры поднесли к чешуйчатым губам духовые трубки и прицелились. В панике Танкуоль направил на них посох и послал искрящуюся искажающую молнию. Нападавшие упали, из их обугленных тел повалил дым. Результат был удовлетворительный, а вот стучащая боль в черепе — не очень. У крысолюда не было времени подготовиться к такому колдовству, и — более того — у него не осталось ни крошки искажающего камня для облегчения усилия. Танкуоль отошел в сторону, пошатываясь и пытаясь сфокусировать органы чувств. Выйдя из-под защиты стены, он услышал, как что-то грохнуло позади него. Его рефлексы были достаточно быстры, чтобы увидеть, как кто-то темный перепрыгнул конек крыши. На улицу упала огромная каменная глыба, подняв столб пыли. Танкуоль гневно стиснул клыки. Сцинки не носят черных плащей! И камень не сам упал! Его столкнули! Если бы серый провидец не отодвинулся от стены, то был бы раздавлен глыбой! Красная ярость прогнала остатки головной боли Танкуоля. Ему показалось странным, что два сцинка поджидали его так далеко от главного сражения. Теперь он понял — несостоявшийся убийца заманил их сюда, чтобы устроить засаду. Когда ящеролюды потерпели неудачу, ассасин сам попытался убить Танкуоля. Это был хладнокровный, хитрый план. В любом случае никто не смог бы сказать, что серого провидца убил другой скавен. Танкуоль помнил все другие покушения на его жизнь с момента возвращения в Скавенгниль и во время путешествия в Люстрию. Он также подумал об одном хладнокровном, хитром скавене, который был готов использовать всю экспедицию как отвлекающий маневр, чтобы самому проникнуть в храм. Когти Танкуоля плотно сомкнулись вокруг посоха. Теперь он знал, кто пытался его убить. И серый провидец не собирался давать Шивану Нюхачу еще один шанс! Танкуоль спешил по боковым улочкам Кецы, всегда идущим параллельно главному проспекту, по которому бежали скавены. Он шел на запах крысятника. Отсутствие у Шивана ароматических желез затрудняло его поиски, но Танкуоль не сомневался, что найдет подлого крысолюда. Теперь у серого провидца был настоящий мотив. Кроме того, какой другой скавен попытается остановить отступление и заставить крысолюдов вернуться в бой? Шивана не волновало, что его воины умрут, но он нуждался в них, чтобы отвлечь ящеролюдов и дать ему время приблизиться к Шиукоатлю. Серый провидец заметил Шивана рядом с арьергардом бегущих скавенов. Он не знал, как старший ассасин сумел так быстро вернуться к войскам, но догадывался, что проныры из клана Эшин способны на многие, казалось бы, невозможные свершения. За скавенами неуклонно двигались ящеролюды, толкая перед собой огнедышащих саламандр. Танкуоль наблюдал, как несколько крысолюдов, которых Шиван смог бросить обратно в бой, сгорели заживо в едком дыхании рептилий. Он стиснул зубы, и тут ему в голову пришел зловещий план. Дождавшись, пока возле небольшого угла, за которым он прятался, не останется ни одного скавена, Танкуоль прокрался вперед. Воспользовавшись посохом, чтобы сосредоточиться, он указал рукой на старшего ассасина. О нет, никакой молнии для Шивана Нюхача! Танкуоль намеревался поступить с ним так же, как убийца хотел поступить с серым провидцем. Он будет действовать тонко и изобразит все так, как будто в этом виноват кто-то другой. Зафиксировав образ Шивана в сознании, Танкуоль сосредоточился на наведении чар. Он снова ощутил острый укол тоски, когда был вынужден использовать магию без искажающего камня для поддержания энергии, но знал, что ради столь важных чар можно и пострадать немного. Танкуоль сжал руку в кулак, медленно собирая в ладонь магическую энергию. Когда набрал достаточно, то разжал руку и послал энергию в тело Шивана. Чтобы убить ассасина, ее бы не хватило. Когда она ударила ассасина, он ощутил примерно то же самое, как если бы его случайно задел хвостом чем-то возбудившийся раб. Но стукнуло-то его в колено, и даже такого легкого удара было достаточно, чтобы Шиван споткнулся на бегу. Старший ассасин завизжал от страха, ударившись лицом о камни мостовой. Не успел он опомниться, как огненное дыхание саламандры поглотило его. Шиван с трудом поднялся на ноги, его тело горело, как живой факел. Он сделал всего несколько дрожащих шагов и снова упал. Саламандра прыгнула на него, ее массивные челюсти принялись рвать обожженную плоть. Танкуоль некоторое время смотрел на трапезу саламандры, потом повернулся и убежал обратно в джунгли. Он надеялся, что тупоголовый зверь не подавится ничем, пока не проглотит его врага до последнего кусочка. Глава восьмая НОВЫЕ ПЛАНЫ, НОВЫЕ СЛУГИ Поляна в джунглях медленно заполнялась тяжело дышащими, задыхающимися крысолюдами. Хотя ящеролюды не преследовали их за пределами города, никто из скавенов не хотел останавливаться — а вдруг это какая-то военная хитрость? Поэтому они так и бежали, пока не оказались глубоко в джунглях. Из джунглей продолжали подтягиваться отставшие, привлеченные запахом крысятника. Танкуоль подсчитал, что даже с учетом опоздавших в этой засаде экспедиция потеряла почти половину личного состава. Он не горевал о потерях, его беспокоило только то, что теперь скавенов было недостаточно, чтобы отбиться от зверей джунглей при возвращении на берег. Присев на поваленное бревно, серый провидец откинулся назад и принялся выковыривать пиявок из шерсти, ожидая, пока ссорящиеся ассасины решат вернуться на корабль. В конце концов, это было единственное разумное решение, которое в данных обстоятельствах могли принять скрытные убийцы. — Шиван не ушел бы, не перебив все чешуйчатое мясо, — ворчал Конг Спинолом. Большой черный скавен щеголял уродливой раной на лице — его порезало сцинковское копье. Ему повезло, что оружие не было отравлено. Цан Квик ощетинился. Блестя клыками, он зарычал на воина: — Шиван мертв-мертв! — прошипел бегун. — Кому какое дело думать, что бы он сделал-не сделал? Я говорю-скажу: мы уходим! Сейчас-сейчас! — Мы не можем уйти. — Холодный тон Шэнь Цинхэ был полной противоположностью трусливому писку Наиподлейшего. — Мы обязаны выполнить задание! Цан резко обернулся и хмуро посмотрел на тощего колдуна. — Храм-место защищено магией! Сожжет-убьет любого скавена, кто войдет! — Чешуйчатое мясо сейчас кинется нас искать, — сказал один из ассасинов в плащах в поддержку предложения Цана вернуться на корабль. — Не можем подкрасться-убить чешуйчатое мясо сейчас! Шэнь потряс когтистым пальцем перед лицом ассасина. — Думай-ищи выход, дурак шерстяной! Мы не вернемся, пока жив Шиукоатль! — Мы не можем попасть в храм-место! — настаивал Цан. — Как же нам убить-убить чешуйчатое мясо, если мы не можем попасть внутрь! На мгновение показалось, что Шэнь вот-вот набросится на Цана. Шерсть колдуна встала дыбом от ярости, свирепо сверкнули клыки. Внезапно в глазах колдуна появился хитрый блеск. Он посмотрел в сторону, на бревно и сидящего на нем рогатого крысолюда. — Мы найдем-найдем путь внутрь! — рявкнул он. Опираясь на посох, Шэнь Цинхэ подошел к сидящему Танкуолю, за ним последовали остальные эшинские командиры. Колдун уставился на серого провидца. — Танкуоль! — рявкнул Шэнь. — Мы решили вернуться в храм-место! Ты должен разрушить-убить чешуйские чары, не пускающие нас! Танкуоль даже не взглянул на колдуна, рассматривая пиявку, только что снятую с ноги. — Я так не думаю, — сказал он, зажимая паразита между пальцами. — Я считаю, что наиподлейший Цан прав. Мы возвращаемся. — Мы не можем вернуться, — прорычал Шэнь сквозь сжатые клыки. — Повелитель ночи Сник убьет-съест нас всех, если мы вернемся ни с чем! Напоминание о неизбежной расплате за неудачу со стороны вождя вызвало новую волну ужаса, пробежавшую по крысолюдам. Танкуоль чувствовал запах мускуса, стекающего по их ногам. Нет нужды сомневаться, что месть Сника настигнет и его. Будь на его месте какой-нибудь другой скавен, он мог бы решить уплыть и пересидеть где-нибудь, но Танкуоль знал, что от Повелителя ночи не спрячешься. Ситуация была отчаянная. Шэнь прав, они не смогут вернуться, пока Шиукоатль не умрет. Увидев Пророка Сотека в действии, серый провидец понял, что единственный способ убить колдуна с такими потрясающими способностями — застать его врасплох. Для этого им необходимо проникнуть внутрь пирамиды. А чтобы проникнуть внутрь пирамиды, нужен Танкуоль, чтобы сломать защиту, выставленную там и настроенную на уничтожение их вида. Танкуоля трясло от страха при мысли, что ему придется вернуться в Кецу и снова встретиться с Шиукоатлем. Затем, окинув взглядом поляну, он заметил нечто странное. Все скавены смотрели на него снизу вверх. В их глазах светилась отчаянная надежда. Как и Шэнь, они знали, что серый провидец — их единственная надежда проникнуть в храм и убить Шиукоатля. Он уставился на Шэня и других командиров, растянув губы в яростной усмешке. — Я мог бы помочь-спасти вас, — сказал Танкуоль. — Но вы, мышиные убийцы, слишком много напортачили! — Он угрожающе указал когтем на собравшихся скавенов. — Вы думали, что лучше серого провидца Танкуоля знаете, как исполнить волю Повелителя ночи! Теперь вы поняли, насколько ошибались! Я должен дать вам всем сгнить-истлеть! Пусть ваши кости греют желудки змей! Конг Спинолом бросился на землю, пресмыкаясь перед ногами Танкуоля. — Пожалуйста, великий господин, не оставляй нас! Мольбы Конга вскоре подхватили другие скавены, каждый из которых пытался превзойти другого в низкопоклонстве. — Я мог бы помочь-спасти вас, клещей неблагодарных, — задумчиво произнес Танкуоль, почесывая подбородок. — Но ваши вожди плохо обращались со мной… — Это все Шиван придумал! — настойчиво пролепетал Цан Квик, заламывая лапы. — Никто из нас не посмел бы обращаться с тобой бесчестно, если бы он не велел-приказал! Танкуоль ответил на эту ложь усмешкой. Все они виновны в жестоком обращении с ним. Тем не менее серый провидец все еще мог использовать этих коварных паразитов. — Если я буду помогать-спасать вас, — произнес Танкуоль, предупреждающе подняв палец, — тогда я должен-обязан иметь полный контроль. Я должен-обязан быть главным, а все должны-обязаны делать то, что я говорю! От этого заявления многие скавены заскрежетали зубами. Но даже они забыли гордость и склонили головы в знак согласия с условиями Танкуоля. Даже Цан Квик и Конг Спинолом приняли главенство Танкуоля. Торжествующе потирая руки, Танкуоль спрыгнул с бревна. Он улыбнулся Шэнь Цинхэ. Колдун и его крысоогр были единственными скавенами, которые остались стоять, когда все прочие предавались самоунижению и мольбам. Шэнь зарычал на серого провидца, но не смог скрыть ледяной страх в глубине глаз. Тогда Танкуоль понял, что колдун сломлен. — Мне нужен весь искажающий камень, — сказал Танкуоль Шэню. Колдун в ярости хлестнул хвостом, услышав требование Танкуоля, однако принялся вынимать из карманов кусочки черного камня. — Не забудь о тех маленьких кусочках, которые ты наверняка прячешь в защечных мешочках, — злобно напомнил Шэню Танкуоль. От такого унижения глаза Шэня вспыхнули яростью, его рука легла на меч. Стоявший позади него Годжи угрожающе шагнул вперед. Серый провидец не без усилий подавил малейший намек на проявление страха, хладнокровно обдумывая двойную угрозу — и от Шэня, и от крысоогра. — Как предводителю мне нужна защита, — сказал Танкуоль Шэню. — Мне нужен твой крысоогр. Шэнь чуть было не выхватил меч, но, лишь взглянув на окружавших его скавенов, остановился. Теперь они знали, что Танкуоль — их единственная надежда. Если Шэнь убьет серого провидца, они набросятся на него, как стая бешеных крысоволков, и порвут на куски. Задыхаясь от ярости, колдун склонил голову и махнул Годжи, чтобы тот пошел вперед. Танкуоль тихо верещал от восторга, обходя вокруг массивного крысоогра и осматривая свое новое приобретение. Монстр был весьма впечатляющим экземпляром, прежние его телохранители казались слабосильными недомерками по сравнению с этой глыбой. Таких больших и острых когтей серый провидец прежде не видел ни у одного крысоогра, а в глазах монстра светился ум, почти скавенский по глубине и пониманию. Мех крысоогра был густым, блестящим и черным, как полночь. Даже ожерелье из черепов на шее монстра показалось Танкуолю приятным нюансом. — Тебе нужно имя получше, чем Годжи, — задумчиво произнес Танкуоль, нарезая круги вокруг крысоогра. — Пожалуй, я назову тебя… — Он задумчиво помолчал, ковыряя в ухе и прикидывая, какое бы имя дать новому телохранителю. Крысоогр внимательно смотрел на него сверху вниз с почти выжидательным выражением глаз-бусинок. — Костодер, — решил Танкуоль. Это было хорошее имя для крысоогра, такое имя отпугивает врагов одним своим звуком. А Костодер уж точно заставит трепетать врагов. Танкуоль об этом позаботится. Серый провидец Танкуоль прислонился спиной к пальме, небрежно пожевывая кем-то раздобытого попугая. У птицы был странный вкус, и не сказать, чтобы однозначно приятный. Но мясо есть мясо, а отказаться от провизии, принесенной верными последователями, было бы признаком слабости. Он оторвался от еды, наслаждаясь угрюмыми взглядами эшинских скавенов. Пусть дуются, крысы! Они все это заслужили за те унижения, которым подвергали его! Танкуоль спокойно передал остаток попугая своему телохранителю. Кости птицы громко хрустнули под мощными челюстями Костодера. Серый провидец заботился о хорошей кормежке крысоогра, благодаря чему зверюга совсем позабыл о былой преданности Шэнь Цинхэ. Его ум и практичность произвели на Танкуоля сильное впечатление. Чародей всегда обращался со своим телохранителем как с очередным лакеем, то есть как с чем-то второстепенным. Костодер заслуживал лучшего обращения, и серый провидец старался ставить потребности крысоогра даже выше своих собственных. Размышляя о потребностях, Танкуоль изучал корзину с фруктами, которую принесли бегуны. Он перебирал различные орехи и ягоды, подозрительно принюхиваясь к тем, в съедобности которых сомневался, и злобно поглядывал вокруг, высматривая, кого из приспешников выбрать для проверки подозрительных ягод. Он отобрал спелый банан. Ему стали нравиться эти мясистые фрукты. Одновременно выбрав дыню с толстой кожурой, Танкуоль дал Костодеру налопаться той оставшейся едой, которая показалась ему безопасной. — Если ты насытился, о мрачный и ужасный истребитель врагов… — с поклоном обратился к серому провидцу один из крыс-охотников. Танкуоля аж тряхнуло от страха. Прищурившись от ненависти, он залепил ногой по морде охотника. — Не называй меня так! — прорычал он, пытаясь отогнать возникший в его сознании образ рыжеволосого гнома. — Никогда больше так не делай, ты, детокрад подхалимствующий! Он стоял, глядя на дрожащую жертву своего дурного настроения. Танкуоль уже не сомневался, кто будет пробовать подозрительные ягоды. — Прошу снисхождения, могущественный тиран, — донесся до ушей серого провидца заискивающий голос Шэнь Цинхэ. Он обернулся и увидел, что тощий колдун шаркающей походкой приближается к нему, опираясь на посох. Танкуоль обрадовался, услышав, как Костодер зарычал при приближении прежнего хозяина. — Чего ты хочешь, крысомаг? — повелительно спросил серый провидец и еще раз злобно пнул распростертого на земле охотника. На мгновение лицо Шэня расплылось в вызывающей ухмылке, но он быстро снова прикрыл свои клыки. — Танкуоль… — Серый провидец Танкуоль! — зарычал на колдуна главный крысолюд. Шэнь начал раскланиваться в знак покаяния за неподобающее обращение. — Серый провидец Танкуоль, мы прячемся в джунглях уже много-много солнц-лун. — Да? — Танкуоль зашипел на Шэня, напоминая колдуну впредь очень аккуратно подбирать слова. — Серый провидец Танкуоль, мы здесь уже давно, — сказал Шэнь. — Мы следуем-повинуемся всему, что скажет-пискнет Танкуоль. Мы берем-приносим воду для купания Танкуоля, а сами страдаем от жажды. Мы берем-приносим мясо к столу Танкуоля, а сами едим муравьев и корни. — Да? — вновь вопросил серый провидец. Одновременно он бросил настороженный взгляд на других скавенов, слушавших их разговор. Ему уже пришлось подавить одно восстание. Если Шэнь собирается возглавить еще одно, то с подавлением будет посложнее. — Когда мы вернемся и убьем Шиукоатля⁈ — прорычал Шэнь, хлеща хвостом по кустам. — Мы останемся в джунглях — мы умрем-умрем! Танкуоль оскалил клыки на взбунтовавшегося колдуна. — Я жду знака от Рогатой! Когда его спрашивали о его решениях, Танкуоль всегда находил самым мудрым помянуть своего бога. Тогда, если враг упорно сомневался в нем, это было равносильно сомнению в Рогатой Крысе. Всегда было легко заставить скавенов уничтожить крысолюда, заклейменного еретиком. К сожалению, у Шэня хватило смелости настаивать. — Когда ты увидишь-унюхаешь знак? — прорычал колдун. — Когда все Эшин-крысы будут кости-кости? Когда только у серого провидца Танкуоля останутся силы идти-бежать из джунглей? — Еретик! — рявкнул Танкуоль, указывая когтем на дерзкого колдуна. — Схватить его! — приказал он другим скавенам. Ни один из них не поднял лапу, наоборот, все одарили провидца сердитыми взглядами. Костодер встал рядом с Танкуолем, но, похоже, даже угроза крысоогра не подействовала на униженных и голодных скавенов. — Я ваш единственный шанс! — напомнил скавенам серый провидец. — Без меня вы не сможете попасть в храм! — И с тобой не сможем, — прошипел Цан Квик, теребя один из своих ножей. — Мы только и делаем, что слабеем, пока ты жиреешь! Танкуоль впился взглядом в предводителя бегущих. — Да тебе Рогатая Крыса всю задницу отгрызет за такие разговорчики! Я жду, когда ее святой аромат укажет нам путь! — Лжец! Трус! — крикнул один из ассасинов, осмелев благодаря отсутствию запаха, позволяющему скрыть свою личность от гнева вождя. — Где этот знак от Рогатой? Внезапно на поляну выбежала группа разведчиков. Несмотря на всеобщий бунт, Танкуоль с некоторым опасением заметил, что охотники вернулись с пустыми руками. Однако они не попытались ускользнуть и избежать встречи с серым провидцем, наоборот, возбужденно бросились прямо к нему. — О, великая и могучая лапа Рогатой! — запищали охотники. — В джунглях есть человечишки! Живые человечишки! Мы их видели-чуяли! Танкуоль погладил рог, переваривая эмоциональное сообщение. Единственными людьми, которых они видели с тех пор, как приземлились в этом проклятом месте, были ходячие мертвецы в болоте. Серый провидец уже начал думать, что на всем континенте нет человечишек. По своему опыту он знал, что, как только люди обосновываются в определенном месте, они быстро начинают вить гнезда повсюду. И все же крысолюды не видели никаких признаков человеческих селений. Более того, за исключением башни зомби, единственными строениями, которые им попались, были руины, оставленные ящеролюдами. Что же тут делают люди, находясь так далеко от тех мест, где они вправе быть? Ответ пришел к Танкуолю, когда он посмотрел на взволнованных охотников. Ну конечно же! Он готов был укусить себя за то, что не понял этого раньше. Это был тот самый знак, которого он так долго ждал! Как только серый провидец осознал это, в его извращенном мозгу мгновенно начал складываться план. — Идите-приведите человечишек! — зарычал Танкуоль на приспешников. — Я хочу всех-всех человечишек! Приведите их ко мне живыми-живыми! Если убьете-убьете, я вырежу вам мозги и вам же скормлю! Его приспешники не стали подвергать сомнению реальность такой угрозы, а повернулись и помчались в джунгли, стремясь выполнить приказ. Серый провидец смотрел им вслед, нетерпеливо помахивая хвостом. Теперь, когда план сложился в голове, он хотел испытать его на деле. Если он прав, то очень скоро они окажутся внутри Храма Змея. Если же ошибся… Танкуоль вздрогнул и начал думать о том, что будет делать в случае ошибки. После побега от хладнокровок путь через джунгли стал пыткой. С утратой воды стало нечем облегчить страдания от изнурительной жары, превращающей каждый вдох в мучительную агонию. Даже изысканный наряд ван Зоммерхауса превратился в полоски гнилой ткани, свисавшие влажными лохмотьями с его изголодавшегося тела. После встречи с гигантскими рептилиями они больше не сворачивали с тропы в поисках пищи. Раньше люди представляли себе, что самое худшее, на что они могут наткнуться в джунглях, — это крадущийся ягуар. Теперь путники знали, что это не так, и, даже несмотря на урчание в животах, люди ни в какую не хотели снова отправиться в чащу. У них оставалась только одна надежда: что загадочная тропа куда-нибудь их приведет. Все они слишком много повидали, чтобы сомневаться в колдовской природе этого пути. Раз за тропой стоит магия, то у нее должна быть какая-то цель, какая-то причина для существования. На каждом повороте люди ожидали увидеть золотой город, о котором до сих пор талдычил ван Зоммерхаус. И всякий раз они ощущали горький укол разочарования. Казалось, джунглям нет конца. Если какая-то далекая сила и опекала их, то, похоже, сильно переоценила человеческую выносливость. Или нет? Адальвольф задумался о кратких проблесках ночного неба, которые видел над головой между деревьев. Он не имел достаточных познаний в астрономии и не понимал, что с этими звездами что-то не так. Капитан Шехтер и Марджус, гораздо лучше разбиравшиеся в навигации по ночному небу, были настолько напуганы увиденным, что, как только солнце заходило, они упрямо отказывались даже взглянуть вверх. Однажды, в очередной день пути, брат Дитхельм объяснил, что напугало матросов. — Дело не в том, что эти звезды им незнакомы, — сказал священник. — А в том, что они перемещаются по небу так, как не может делать ни одна звезда. — Он покачал головой. — Никакая магия, даже та, что прокладывает тропу для нас, не в силах сдвинуть звезды с места. Значит, это мы движемся странными путями, а не небеса. Представь себе лист пергамента, на котором ты проводишь линию. Теперь возьми тот же самый лист, сложи его и нарисуй линию. Ты снова провел карандашом через весь пергамент, но эта линия гораздо короче. Наемник растерянно заморгал, услышав слова Дитхельма. — Не понимаю. Дитхельм одарил его терпеливой улыбкой. — Эта дорога, — сказал он. — Мы знаем, что она создана колдовством. Но думаю, мы ошибаемся, предполагая, что тропа просто проходит через джунгли. Я думаю, что она также складывает пространство вокруг себя. Дорога, как и мой пергамент, укорачивает линию каким-то странным образом, непонятным нам. На наш взгляд, ничего не изменилось, потому что мы идем внутри складки и не знаем, насколько велико должно быть расстояние. Звезды, однако, не проведешь, и когда они светят на нас, то светят оттуда, где действительно находятся, а не оттуда, где, по нашему мнению, должны находиться. У Адальвольфа пересохло во рту от объяснений священника. — Я слышал безумные байки о подобных вещах от норсийских моряков в землях, что лежат за Страной троллей, но никогда не верил им. Существует ли настолько сильная магия, чтобы так изменить саму землю? — Боюсь, мы бродим посреди доказательства существования такой магии, — сказал Дитхельм. — Мы можем только молиться, чтобы разум, стоящий за ней, не питал к нам злобы. С тропинки впереди донеслись оживленные голоса. Адальвольф и Дитхельм поспешили вперед и увидели, что оставшиеся матросы рубят лианы, окаймлявшие дорогу. Шехтер стоял рядом, скрестив руки на груди и наблюдая за работой команды, а ван Зоммерхаус подбадривал их, обещая каждому по золотому гульдену, если они поторопятся. — Что здесь происходит? — спросил Адальвольф Хильтруду. Женщина улыбнулась ему, и на ее истощенном лице появилось выражение напряженного ожидания. — Один из матросов услышал, как в джунглях рядом с тропой течет вода! Он думает, что это что-то вроде реки. — Вода! — воскликнул Адальвольф. Интересно, звучало ли когда-нибудь слово прекраснее этого? Последняя настоящая вода была у них, когда они потеряли сани. С тех пор люди пили все, что могли выжать из промокшей одежды после нередких дождей в джунглях. — Они уверены? — Уверены, — сказал Дитхельм. — Я чувствую рядом с нами запах огромного количества воды. Матросские топоры и кортики людей прорвались сквозь стену лиан. Дальше они обнаружили, что деревья стали заметно реже, поскольку земля была перенасыщена влагой и плотную массу растительности, уже привычную для путников, поддерживать не могла. В отсутствие деревьев на влажной земле буйно разрослись кусты папоротника и осока. Они не заслоняли желанного зрелища, согревавшего сердца людей на тропе: огромная река прорезала путь сквозь деревья, ее зеленые воды тихо журчали, омывая многочисленные валуны, окаймлявшие ее границы. Голод не заставил выживших путников бросить вызов ужасам джунглей, но жажда оказалась сильнее голода и заглушила даже страх. При виде такого изобилия воды совсем рядом матросы бросились к реке, крича и смеясь как дети. Адальвольф и Хильтруда присоединились к безумному забегу к реке, и даже ван Зоммерхаус забыл о своем барском достоинстве и бросился с головой в изумрудные воды. Только брат Дитхельм сохранил осторожность. Спускаясь к берегу реки, он следил за каждым деревом и кустом в поисках первых признаков опасности. Команда с жадностью напилась воды и принялась счищать грязь с одежды и тел. Хильтруда пыталась смыть пятна с рваного платья, изо всех сил стараясь не обращать внимания на похотливое улюлюканье матросов, глазеющих на ее обнаженные стройные ноги. Капитан Шехтер наполнил водой шляпу, затем перевернул ее над головой, давая прохладной жидкости омыть лицо. Ван Зоммерхаус после первого нырка в реку, развалился на одном из валунов и изящно окроплял шею водой, как благородная дама духами. Марджус и матросы резвились посреди мелководной реки, наслаждаясь роскошью момента. Сделав несколько затяжных глотков из реки, Адальвольф уселся на песчаном берегу и начал расстегивать доспехи. Он еще вполне отдавал себе отчет, что нельзя допустить, чтобы броня заржавела больше, чем от дождя. Он осторожно положил мятую и потемневшую кольчугу на камни и начал стягивать сапоги. Но тут на его плечо легла рука Дитхельма. — Я наблюдал за рекой, — сказал священник. — Что ты об этом думаешь? Дитхельм указал на участок реки в дюжине ярдов от того места, где плавали матросы. Сначала Адальвольф не понял, на что смотрит священник. Казалось, вода дрожит, всплескиваясь бугорками. Если бы шел дождь, можно было бы подумать, что это капли падают на воду. Наемник понятия не имел, что это такое. — Рыба? — предположил он. И все же это вряд ли объясняло холодок, пробежавший по спине. А точно ли река слишком мелкая и не может вместить что-то, способное угрожать человеку? Тем не менее он видел, как дрожащее пятно воды начало двигаться к ним вверх по течению. Адальвольф встал и быстро спустился к берегу реки. Он решительно схватил Хильтруду за руку и вытащил недовольную куртизанку из воды. Когда она двинулась, чтобы забрать обувь, Адальвольф резко потащил ее обратно. — Вон из воды! — крикнул наемник, указывая рукой на пятно танцующей воды. Глянув в ту сторону, матросы расхохотались, а некоторые стали трясти кулаками и проклинать Адальвольфа зато, что он хотел напугать их. Когда пятно ряби приблизилось, люди смогли разглядеть, что это такое. Никакого страшного речного монстра, просто косяк уродливых серебристых рыбок. Насмешливые крики матросов превратились в леденящие кровь вопли, когда косяк рыб оказался между ними. Зеленые воды вокруг плавающих людей стали мутными и красными. Матросы отчаянно били руками по воде, пытаясь отпугнуть нападавших. Один из моряков поднял руку с висящей на ней рыбой. Острые клыки глубоко вонзились в его плоть. Рыба бешено колотилась и извивалась, срывая с ладони моряка кровавые ленты. Охваченные ужасом, люди рванулись из воды со всей возможной скоростью. Пираньи окружали самых медленных, терзали их и рвали, пока несчастные пытались добраться до берега. Те, кто был в безопасности на суше, могли лишь наблюдать с берега отвратительное зрелище, как рыбы пожирают свою добычу живьем. Когда Марджус выбрался из воды, на ноге у него красовалась ужасная рана — пираньи прогрызли ее до костей. Он спасся последним. Трое других матросов так и не вышли из воды. Их тела безобразно плыли вниз по реке, преследуемые стаей рыб-людоедов. Все глаза были прикованы к реке и жуткой сцене, разыгравшейся в ней, так что никто из выживших не заметил, как из джунглей появилась первая фигура в плаще. Бесшумно от деревьев отделились другие грызуны, образовав вокруг людей кордон. Хильтруда первой с омерзением отвернулась от созерцания пираний, кормящихся мертвыми моряками. Повернувшись, она увидела перед собой картину еще более ужасную. Длинная, похожая на мышиную морда смотрела на нее глазами-бусинками и злобно поблескивала клыками. Существо сжимало в мохнатой руке зловещего вида кинжал. Куртизанка вскрикнула от ужаса и швырнула в чудовище туфлю. Скавен увернулся от этой неуклюжей атаки и угрожающе зарычал. Женщина отступала перед чудовищем и остановилась, только когда почувствовала, как вода коснулась ее голой пятки. На крик Хильтруды обернулись все. Ее вопль подхватили мужчины, потрясенные до глубины души этой ужасной картиной. Даже если бы вернулись хладнокровки или карнозавр решил, что из них все-таки получится неплохая закуска, люди не выказали бы такого ужаса. Гигантских рептилий они еще могли принять — было известно, что эти зверюги реальны. А сейчас перед ними предстал кошмар, воплощенный миф. Каждый находящийся здесь человек был воспитан на сказках о подземном народе, ворующем младенцев. Эти страшные истории рассказывались, чтобы плохие дети вели себя прилично. Но взрослые люди смеялись над тилийскими моряками, утверждавшими, что такие чудовища существуют на самом деле. Часто тилийцев даже намеренно подпаивали, просто чтобы услышать жуткие сказки и снова посмеяться над ними. Подземного народа не существовало! Просто не могло быть! Мир не в состоянии вместить в себя таких дьявольских тварей! И все же те, что стояли перед ними с ножами и мечами в руках, были, несомненно, подземным народом! Существа образовали вокруг них полукольцо, окружив с трех сторон. С четвертой — была река. Адальвольф рванулся забрать меч с того места, где оставил его у скал. Один из крысолюдов зарычал на наемника, и острый метательный нож полоснул по костяшкам его пальцев, когда человек потянулся за клинком. Адальвольф отшатнулся от боли, свирепо глядя на отвратительных монстров и пытаясь справиться со страхом, пульсирующим в венах. Его ужас только усилился, когда один из крысолюдов открыл пасть и начал проталкивать слова сквозь клыки. — Человечишки, иди-иди! — рявкнул крысюк. Его слова растворились в раскатах щебечущего смеха. — Или плыви-умри, — прошипел он, указывая когтем на реку. Прежде чем кто-либо из перепуганных людей успел обдумать незавидный выбор, предложенный крысолюдом, его собратья набросились на них рычащим роем, сбивая с ног плоскостями клинков и ржавыми рукоятями мечей. Танкуоль задумчиво погладил бакенбарды, когда Цан Квик подвел к нему жалкую на вид стаю людей. Они выглядели полумертвыми и пахли немногим лучше. Он был неплохо знаком с различными породами человечишек и знал, что эти принадлежат к большому клану Империи. Их земли были далеко, даже дальше Скавенгниля. То, что эти люди оказались здесь, не имело для него никакого смысла, да и вообще, очень немногие из действий людей имели для него хоть какой-то смысл. Цан Квик довольно быстро привел людей на поляну. Бегущие-по-стокам и ассасины с легкостью захватили этих безмозглых животных — но как-никак это был план Танкуоля, так что легкости их успеха удивляться не приходилось. Конг Спинолом и его воины обыскали лазутчиков Цана в поисках захваченных трофеев. Они нашли несколько вещей, которые показались Танкуолю интересными. Маленькая стеклянная бутылочка с какой-то странно пахнущей жидкостью внутри, непонятная медная трубка со стеклом на каждом конце, которая заставляла вещи казаться меньше, когда он смотрел в нее, и пара вульгарных пистолетов, похожих на убогих дальних родственников искажающего оружия, изготовленного кланом Скрайр. Танкуоль поспешил их забрать. Он знал, как легко пуля может полететь не туда, если оставить ствол в лапах коварного подчиненного. Люди сгрудились на земле перед насестом Танкуоля, вынужденные неохотно кланяться из-за пинков и угроз его верных слуг. Серый провидец долго молчал, наслаждаясь тем, как испуганно смотрят на него люди. Они знали, кто их хозяин, без всяких разъяснений! Им хватило ума признать его величие, его власть, просто взглянув на него! В один прекрасный день все загнивающие земли человечишек перейдут под власть империи скавенов. Тогда люди будут пресмыкаться перед ним с выражением почтения и страха. Даже тот тощий человекоподобный питомец, которого таскал с собой этот проклятый гном! Танкуоль свел клыки и сердито хлестнул хвостом, когда понял, что пленники смотрят не на него, а поверх него. Он оглянулся через плечо и помрачнел. Эти тупые, бессмысленные твари думали, что вождь — это Костодер! — Я серый провидец Танкуоль! — Он зарычал на людей с тусклыми глазами, вложив полную меру злобы в свой тон. Подождал мгновение, а затем сжал клыки, увидев, что это заявление не произвело на них никакого впечатления. — Я здесь главный, — продолжал он. — Вы будете звать-знать меня Господин Король! Что я скажу-пискну, вы сделаете! Танкуоль улыбнулся. Чем больше он говорил, тем больше огорчались люди. Прекрасно! Скоро он окончательно запугает их и обернет вокруг хвоста, как дрессированных слизняков. — Если будете повиноваться-угождать мне, я дам-позволю вам жить, — сказал Танкуоль. — Грязное чудовище! — внезапно закричал один из людей. Мужчина вскочил на ноги и прыгнул на Танкуоля с такой скоростью, что серый провидец не успел среагировать. Руки человека сомкнулись вокруг его одежды, и Танкуоль почувствовал, как его стягивают с бревна. Вдруг хватка ослабла. Танкуоль посмотрел вниз и увидел, что туловище человека лежит у его ног, а ноги — в доброй дюжине ярдов, на другой конце поляны. Над трупом стоял Костодер, слизывая кровь с массивных когтей. Несмотря на то что он заслонил Танкуолю обзор людей, он решил оставить крысоогра там, где он был. — Это пример-предупреждение! — зашипел Танкуоль на съежившихся людей. — Бросьте мне вызов — и умрете-умрете! — Он окинул дрожащих людей гневным взглядом. Заметив, что один из них — женщина, он удивленно прищурился: — В следующий раз я скормлю Костодеру вашу самку! Он почувствовал удовлетворение, увидев, как один из людей мгновенно обхватил женщину рукой, защищая. По опыту серого провидца, люди никогда не были так сговорчивы, как тогда, когда угрожали их самкам и детенышам. Как ни странно, но один из людей смотрел на него без особого страха, который выказывали другие. Животное проявило еще большее безрассудство, заговорив с Танкуолем. — Это ты проложил тропу, по которой мы шли? — спросил человек. Танкуоль в замешательстве наморщил лоб. Ему не нравился этот человечишка, от него исходил слабый запах магии. Он испытывал искушение приказать убить дерзкую тварь просто ради собственной безопасности, но провидец смирил порыв: если он ошибается насчет того, как попасть внутрь пирамиды, этот человек может знать другой способ. Танкуоль понятия не имел, что это за тропа, о которой болтал человечишко, но решил развить тему. — Конечно, глупое мясо! — рявкнул Танкуоль. — Своим могуществом я послал-проложил тропу-дорогу, чтобы привести вас ко мне. Теперь вы должны служить-повиноваться серому провидцу Танкуолю за то, что он спас вас! Люди не выглядели особенно благодарными, но, очевидно, теперь они еще больше боялись его — и на этот раз человечишки не смотрели на Костодера по ошибке. Это хорошо: чем больше они будут бояться его, тем быстрее будут подчиняться каждому приказу. Танкуоль повелел Конгу и Шэню подготовить всех скавенов к походу. Теперь, когда у него были люди, Танкуоль жаждал проверить свою теорию. Если он прав, они скоро окажутся внутри пирамиды и смогут застать Шиукоатля врасплох. Если он ошибается… что же, чем больше скавенов убьют ящеры, когда они вернутся в Кецу, тем лучше для Танкуоля! Глава девятая ХРАМ ЗМЕЯ Когда скавены вернулись, в городе Кеца царила мертвая тишина. На этот раз не было загорающих сцинков, и некого было убивать и терзать, как это делал покойный и неоплакиваемый Шиван Нюхач. Сейчас Танкуоль предпочел более осторожный подход. Они обошли вокруг города и вошли в него с севера, а не с юга, стараясь держаться подальше от широких главных дорог, ведущих прямо к пирамиде. Они быстро перемещались по разрушенным боковым улочкам и держались в тени. Было нелегко бесшумно вести сотню скавенов и целую кучу рабов-людей через завалы. Если бы Танкуоль не был гением стратегии, он, возможно, не решился бы осуществить столь смелый маневр. Вероятно, держать войска в отличной форме очень помогло то обстоятельство, что Костодер откусил голову первому же крысюку, поднявшему шум. Как обнаружил Танкуоль, немного террора — отличное средство дисциплинировать этот сброд. Люди, конечно, неуклюжи и медлительны. Если бы эти человечишки не были ему так нужны, Танкуоль выпотрошил бы их прежде, чем они прошли больше сотни ярдов в развалинах. Однако жалкие твари были жизненно важным элементом его плана, поэтому серый провидец стиснул зубы, пнул подвернувшегося под лапу подчиненного и просто сосредоточился на всем, что он сотворит с этими бесполезными существами, как только те выполнят свою задачу. Над древним городом сияла полная луна, окрашивая крошащиеся камни нездешним серебряным светом. Великая пирамида Храма Сотека возвышалась, подобно сверкающей горе, среди окруживших ее распадающихся обломков. Вонь рептилий и змей густо ударила в носы скавенов, как только они вошли в город, но, когда крысолюды подползли ближе к храму, новый запах заставил их содрогнуться от страха — горячий застоявшийся запах крысиной крови. Приблизившись к пирамиде, Танкуоль увидел, что вдоль ее ступеней выстроились ящеролюды, раскачиваясь, как змеи, грациозно и страшно. Между рядами сцинков дрожали и скулили несколько связанных скавенов — пленников, захваченных при первом злополучном штурме храма. С плоской крыши пирамиды неслось тихое шипящее пение. Там возвышался огромный золотой алтарь, а на его поверхности лежал извивающийся скавен. Четверо жрецов-рептилий крепко держали крысолюда за руки и за ноги. Его жалобный плач заставил Танкуоля нервно оглянуться на джунгли и подумать, не лучше ли им вернуться в свое убежище. Но мысли об отступлении исчезли из головы Танкуоля, когда он увидел пятого сцинка, нависшего над пленником. Даже с такого расстояния Танкуоль чувствовал ужасную силу этого ящеролюда. Хотя все рептилии казались ему одинаковыми, эту ауру мрачной злобы и древней враждебности он не мог спутать ни с чем. Сам Шиукоатль, ужасный Пророк Сотека, стоял позади алтаря и возносил обсидиановый нож над грудью бьющегося пленника! Подняв чешуйчатую морду к небу, Шиукоатль запел хвалу Луне и всевидящим звездам. Затем пророк стремительно опустил руку. Когда кинжал вонзился в грудь крысолюду, тот закричал и дико задергался в жестокой хватке жрецов-сцинков. Шиукоатль безжалостно погружал лезвие кинжала в плоть жертвы, закончив лишь тогда, когда вырезал полный круг. Жрец запустил в кровавую рану вторую лапу и вырвал бьющееся сердце крысолюда. Пророк не обращал внимания на дергающийся труп, распростертый под ним, и поднял свое подношение высоко над головой. Он держал сердце так, чтобы его могли видеть луна и все звезды. Затем шагнул вперед и показал трофей сцинкам, стоявшим на лестнице. Они торжествующе зашипели, распахнув гребни на головах в знак полного удовольствия. Шиукоатль передал сердце сцинку, стоявшему на верхней ступеньке. Коротко чирикнув в честь предводителя, ящеролюд с жадностью вцепился в кусок окровавленной плоти. Шиукоатль отступил за алтарь. По взмаху его головы четверо жрецов зашевелились. В полную противоположность благоговению, с которым отнеслись к сердцу, жрецы попросту сбросили тело крысолюда вниз по склону пирамиды, даже не удосужившись посмотреть, куда оно упало. Когда еще одного пленного скавена подняли по лестнице и положили на золотой алтарь, Шиукоатль одобрительно кивнул. Танкуоль вздрогнул, почувствовав мускусный запах страха, исходящий от его войска. Хорошо, что они напуганы — это скроет его собственный аромат ужаса. Даже люди были в шоке, с побелевшими лицами они смотрели, как Шиукоатль убивает пленников. Возможно, человечишки не так глупы, как считал серый провидец. — Мы-мы не будем сражаться-убивать этого-этого! — взвыл Шэнь Цинхэ, крепко зажав лапами хвост. — Бежим-бежим! — Быстро-быстро! — добавил Цан Квик, стуча клыками. — Иди скажи-скажи Повелителю ночи, что убить-грохнуть чешуятину невозможно! — настаивал Конг Спинолом. Танкуоль ухмыльнулся каждому из подчиненных по очереди, и каждый из них задрожал под его безжалостным взглядом. Он тщательно скрывал собственный страх, когда упрекал воинов за то, что они проявили свой. — Он вылез из своей чертовой норы! — прорычал Танкуоль, указывая когтем на вершину пирамиды. — Сейчас-сейчас! Мы ударим-убьем! Ящерное мясо молится змею-дьяволу и не увидит-учует нас, пока не станет слишком поздно-поздно!.. Конг, бери боевых крыс и нападай-убивай с этой стороны! — сказал Танкуоль массивному черному скавену. — Я беру-беру бегунов и ассасинов. Мы ударим-убьем с другого конца! Никакого страха-страха! Рогатая защитит нас! Его клевреты, похоже, сомневались в последнем, но при этом сочли, что застигнуть ящеров врасплох — не такая уж плохая мысль. Танкуоль потеребил крошечный кусочек искажающего камня. Этого как раз хватит для восхитительно убийственного колдовства. Скрытая в этом движении Танкуоля угроза устранила последние сомнения скавенов по поводу его плана. Они быстро разделились на две группы. Воины Конга составляли самую большую группу, почти две трети от общего числа, и Танкуолю пришлось подавить инстинктивное желание присоединиться к ним. Вместо этого он повернулся к Цан Квику и двум десяткам разведчиков и ассасинов. Он нетерпеливо махнул им, чтобы они поспешили к задней части пирамиды, к той грани, к которой они подошли при первой атаке. — А как насчет человечишек? — спросил Шэнь Цинхэ, махнув хвостом в сторону людей. — Я возьму их с собой, — сказал Танкуоль. — Из них получится отменный банкет в честь победы. А теперь поторопись и помоги боевым крысам Конга! Шэнь посмотрел на Танкуоля, потом на пирамиду, затем на пленников-людей. — Я, пожалуй, останусь с тобой, — сказал колдун с подозрением в голосе. Танкуоль раздраженно заскрежетал клыками. Однозначно Шэнь слишком умен. Как бы ему ни хотелось приказать колдуну следовать за Конгом, он не мог допустить, чтобы тот поделился своими подозрениями с черным скавеном. — Конечно, — прошипел Танкуоль, взмахнув хвостом. Я просто думал, что твоя магия поможет Конгу. Он неохотно сделал знак Шэню присоединиться к группе, спешившей обогнуть пирамиду. Хоть ему и придется держать колдуна при себе, но не за спиной же! Скавены очень проворно обошли пирамиду. Могли бы и быстрее, но их тормозили люди. Цан даже указал на это Танкуолю, но серый провидец упрямо отказывался оставлять своих зверюшек. К тому времени, когда они достигли дальней грани пирамиды, с другой стороны уже доносились звуки битвы. Танкуоль нетерпеливо облизал клыки, услышав эти звуки и увидев, как сцинки перебегают через вершину пирамиды, чтобы присоединиться к битве, бушевавшей на ступенях внизу. Боевые крысы Конга должны отвлечь ящеролюдов хотя бы на некоторое время. Столько, сколько нужно ему. — Они сражаются с Конгом! — заметил Цан Квик. — Теперь наш шанс! Предводитель бегунов повел свое войско к ступеням, но рычание Танкуоля вернуло его назад. — Глупое мясо! — рявкнул Танкуоль. Он указал когтем на вершину пирамиды, где все еще стояли Шиукоатль и четыре жреца-сциика. Они, казалось, наблюдали за битвой, бушевавшей по другую сторону пирамиды, но Танкуоля это не обмануло. — Шиукоатль ждет, когда мы нападем! Это ловушка, как и раньше! — Тогда что же… Танкуоль ударил Цана концом посоха по морде. — Навозный идиот! — рявкнул он. Он указал посохом на вход, магически защищенный туннель, убивавший любого вошедшего в него скавена. — Мы идем туда, где Шиукоатль нас не ждет! В глазах Цана блеснуло понимание, но Танкуоль не стал дожидаться, пока до него дойдет. Он требовательно зарычал на Костодера, чтобы тот повел людей к туннелю. Рыча и широко раскинув огромные лапы, чтобы никто не проскользнул мимо него, крысоогр погнал пленников к пирамиде. Танкуоль поспешил за громадным зверем, тревожно поглядывая на вершину пирамиды. Если Шиукоатль поймет, что он делает, ему может не хватить времени сбежать в джунгли до того, как на них обрушится вся мощь ящеролюдов. Серый провидец сердито посмотрел на зловещий проход. Сцинки убрали пепел, но Танкуоль все еще чувствовал в воздухе запах огненной смерти. Он с ненавистью уставился на глифы с изображением змеи, поедающей крысу. Серый провидец раздраженно обернулся и зарычал на рабов. У них были имена, но Танкуоль посчитал утомительным пытаться их запомнить. Все они пахли почти одинаково, и в любом случае было трудно сопоставить запах с именем. — Кто у человечишек главный? — спросил Танкуоль. Ван Зоммерхаус судорожно указал на капитана Шехтера. — Он! Он, он капитан! Шехтер смерил патрона ледяным взглядом. — Спасибо, Лукас. По жесту Танкуоля Костодер толкнул капитана вперед. Шехтер выпрямился, стараясь выглядеть бесстрашным перед рогатым крысолюдом. Его бравада быстро сошла на нет, и вскоре он уже мял шляпу в руках и подобострастно кивал на все, что ему говорили. — Иди-иди! — прорычал Танкуоль. — Убери змеиные камни! Сними все змеиные камни, которые увидишь-найдешь! — Когда он увидел, что раб ничего не понимает, Танкуоль зарычал на Костодера. Прежде чем кто-либо успел среагировать, Костодер развернулся и поднял в воздух одного из бегунов. Крысолюд извивался в его лапах, но огромный зверь не обращал внимания на царапание и укусы своей жертвы. Костодер решительно повернулся обратно к туннелю и одним взмахом мощной лапы зашвырнул туда бегуна. Как только скавен миновал невидимый барьер, глифы запылали огненной силой. Раздался крик, вспышка света, а затем на полу появилась кучка пепла. — Теперь понял, глупое мясо? — зашипел Танкуоль на Шехтера. — Скавены не могут войти внутрь, но глупые человечишки могут! Капитан понимающе кивнул. — Ты хочешь, чтобы мы выломали эти резные украшения, чтобы вы могли войти внутрь! — Шехтер вздрогнул, когда серый провидец обнажил клыки. Он догадался, что Танкуоль быстро теряет терпение. — Я могу это сделать! Но для этого мне нужна помощь. Танкуоль подозрительно посмотрел на человека, затем перевел взгляд на других рабов. — Один, — сказал он, поднимая коготь. — Бери-возьми одного в помощь. Шехтер понимающе кивнул. Он оглядел остальных пленников. На мгновение встретился взглядом с Адальвольфом. Тень сожаления промелькнула на лице Шехтера, затем он указал на Марджуса Пфаффа. — Его. Он тот, кто мне нужен. Танкуоль наблюдал, как двое мужчин робко направились ко входу, часто поглядывая вниз на дымящуюся кучку пепла. — Быстрей-быстрей! — рявкнул он. — Иди быстро-быстро, или я убыо других человечишек! Угроза, похоже, сработала. Двое мужчин смело перешагнули через кучу пепла. Танкуоль закрыл глаза и заткнул уши, ожидая еще одного взрывного проявления магии. Когда ничего не произошло, злобная улыбка торжества расплылась по его лицу. Он оказался прав! Обереги охраняли только от скавенов, а не от людей! Но испытываемое им чувство торжества исчезло, когда Танкуоль заглянул в туннель. Люди должны были остановиться и начать разрушать обереги. Вместо этого они со всех ног бежали по коридору! — Стой-стой! Я убыо-прикончу других человечишек! — закричал Танкуоль. Шехтер повернулся и повел рукой под подбородком в сторону серого провидца, а потом убежал. Вскоре оба затерялись во мраке туннеля. Танкуоль в ярости заскрежетал клыками и выхватил меч. Он повернулся к оставшимся рабам, намереваясь выполнить угрозу. Только холодный прагматизм удержал его руку. Если он убьет людей, то никогда не попадет внутрь пирамиды. Он смотрел на дрожащих пленников, вдыхая запах их страха. Потом вспомнил еще кое-что об их запахе. Танкуоль свирепо схватил Хильтруду за волосы и оттащил от остальных. Он знал, что люди очень заботятся о самках, и это знание подтвердилось, когда Адальвольф сжал кулаки и бросился на серого провидца. Наемник не то что ударить — даже приблизиться не сумел. Едва он сделал пару шагов к провидцу, огромная лапа Костодера сжала его как тиски. Только поспешная команда Танкуоля не дала крысоогру раздавить человека, как виноградину. — Ладно-ладно, — прокричал Танкуоль в ответ на разъяренный взгляд Адальвольфа. — Ты не такой, как ваш главный. — Он сделал паузу, задаваясь вопросом, а не схожи ли вожди людей и скавенов в своем отношении к жизням нижестоящих. Ты же не хочешь, чтобы красивая самка пострадала. — Убери от нее свои грязные лапы, мерзавец! — бушевал Адальвольф. Танкуоль мрачно усмехнулся. Он потянул Хильтруду за волосы, заставляя ее запрокинуть голову и обнажить нежное горло. — Не болтать-говорить! — прошипел Танкуоль. — Делай, что я говорю. Или я съем язык самки! — Для пущей убедительности он открыл пасть, продемонстрировав убийственные резцы и пощелкав ими. — Он указал посохом на туннель. — Иди и сделай то, чего не сделал главный человек! Разбей змеиные камни! Разбей все змеиные камни, или самка умрет-сдохнет! Видя, что Адальвольф понял серьезность угрозы, Танкуоль жестом приказал Костодеру отпустить человека. — Ты как, нормально? — спросил Адальвольф Хильтруду. Женщина попыталась кивнуть, но Танкуоль оттянул ее голову назад. — Хватит болтать-говорить! — возмутился серый провидец. — Работать-работать! Свирепо взглянув на скавена, Адальвольф шагнул во тьму туннеля. Вскоре он начал крушить ближайший из змеиных глифов. Не имея других инструментов, мужчина снял сапог и принялся колотить по оберегу тяжелым каблуком. Танкуоль наблюдал за этой операцией с живейшим интересом. Он почувствовал что-то вроде вздоха в воздухе, когда Адальвольф втаптывал глифы в пыль. Это высвобождалась заключенная в знаках магическая энергия. Оберег был сломан! Его силы исчезли! Конечно, серый провидец мог бы послать Костодера убедить одного из бегущих-по-стокам для начала проверить коридор на случай, если Танкуоль ошибается… Плоские черные диски внезапно расширились, превратившись в огромные лужи, когда глаза сланна вновь сфокусировались на мирском плане материи и духа, окружавшем мага-жреца. Сцинки-писцы сновали вокруг Властителя Тлако, записывая каждое изменение его пятнистой кожи. Властитель Тлако развалился на позолоченной лежанке, низшие элементы его сознания наслаждались прохладной водой, которую слуги-сцинки плескали на упругую кожу. Это было грубое удовольствие, слабость плотского сосуда, в котором обитал разум Властителя Тлако. Маг-жрец быстро подавил это ощущение, снова сосредоточившись на вероятностях и неизвестных факторах. Низкофазные алгоритмы достигли Кецы и через них распадающиеся фракталы разрушили уравнения, сдерживавшие их. Впервые с тех пор, как город был отвоеван, Храм Змея подвергся нападению. Все шло так, как предсказывал маг-жрец, но он все еще не мог расшифровать конечные переменные. Все элементы уравнения были на месте, но сланн по-прежнему не мог предвидеть решение. По этой причине было очень важно, чтобы Властитель Тлако присутствовал там и наблюдал за событиями, которые он организовал. Один из слуг-сцинков встретился взглядом с Властителем Тлако, когда сланн создал мыслеобраз в голове этого ящеролюда. Как только мысль обрела форму, сцинк поспешил прочь, чтобы все подготовить. Нужно было многое сделать: собрать сцинков по их поселениям, поднять боевых завров из пещер, собрать зверей из логовищ. Властитель Тлако впервые за несколько тысячелетий покидал храм, но сланн не забыл о необходимости защищать свою плотскую оболочку. Когда жрец-маг начнет путешествие по геопространственным складкам, с Властителем Тлако выступит целая армия. Армия, которая окружит заброшенный город Кецу и проследит затем, чтобы ничто не ускользнуло, пока не будет решено уравнение Властителя Тлако. Серый провидец Танкуоль поздравлял себя с проявленным хитроумием, шагая по мрачным каменным коридорам. Кто, кроме могущественного серого провидца, смог разгадать загадку, как пройти мимо древних оберегов, которые были установлены, чтобы уничтожить любого скавена, осмелившегося проникнуть внутрь пирамиды? Разумеется, никто. Это был подвиг гения, достойный самой Рогатой Крысы! Он не мог не восхищаться и рептилиями-волшебниками, создавшими эту хитрую ловушку. Всего было пять слоев оберегов, пять отдельных групп смертоносных глиф-камней. и каждая из них располагалась в туннеле на десять ярдов глубже, чем предыдущая. Даже если бы один набор оберегов не сработал, ящеролюды для охраны пути подготовили другие. Человек неплохо сработал, разбивая каждый глиф-камень по очереди. Танкуоль подумывал убить его, как только будет разрушен последний слой оберегов и туннель превратится в развилку пересекающихся коридоров. Однако природная паранойя не позволила ему отдать приказ. Возможно, внутри пирамиды их ждут и другие обереги. Если так, то ему понадобится человек, чтобы разбить их. Остальных он прибережет, чтобы обеспечить послушание раба. Танкуоль принюхался. Воздух был густой и затхлый и так вонял змеями, что у серого провидца от страха шерсть встала дыбом. Но было что-то еще, что-то, что он чувствовал каждый раз, когда вдыхал понюшку толченого искажающего камня. В воздухе ощущалась какая-то сила, таинственная энергия, текущая прямо сквозь камни. Цан Квик и ассасины хотели найти лестницу и подняться по ней на крышу пирамиды, чтобы убить Шиукоатля. Танкуоль сердито отчитал их за глупый самоубийственный план. Серый провидец указал им, что пророк сможет уничтожить их всех своей магией прежде, чем они приблизятся к нему на расстояние плевка. Нет, они должны найти источник силы Шиукоатля и уничтожить его, если хотят заполучить хоть какой-то шанс завершить миссию. По правде говоря, Танкуоль больше не думал о Повелителе ночи Снике и его тиранических капризах. Запах силы внутри пирамиды навел его на совершенно иную мысль. Ни один колдун, даже столь могущественный, как Шиукоатль, не мог бы обуздать такую энергию без посторонней помощи. У этого ящеролюда должно быть много тайных артефактов, спрятанных в храме, источников для его злых чар. Теперь Танкуоль вознамерился отыскать их. Владея такими артефактами, он мог бы посмеяться над угрозами Повелителя ночи Сника! Над всеми Владыками Разорения, если уж на то пошло! Никто из них не посмеет дотронуться до него! Он положит свою лапу на Столп Заветов, где сама Рогатая Крыса провозгласит право Танкуоля заседать в Совете! Он быстро расправится с этим дряхлым негодяем Критисликом, и тогда Советом будет править гений Верховного провидца Танкуоля. Да! С сокровищем Шиукоатля в лапах Танкуоль мог бы оставить этот тропический ад позади и вернуться в Скавенгниль во славе и с триумфом! Серый провидец тревожно забарабанил хвостом по стене коридора. Кроме того, если они будут воровать достаточно проворно, то смогут выбраться из пирамиды прежде, чем Шиукоатль заметит их. Танкуоль очень хотел избежать встречи с этим чешуйчатым кошмаром, просто на тот случай, если серый провидец ошибся насчет того, что ящер черпает силы из реликвий и артефактов. Танкуоль доверился нюху и не стал подниматься наверх, а приказал своим приспешникам направиться вниз, в глубь пирамиды. Люди шли впереди, а чтобы им не вздумалось артачиться, Цан Квик не отводил ножа от шеи рабыни. Остальные бегущие-по-стокам держались возле вожака. За ними шли ассасины и Шэнь Цинхэ. Танкуоль и Костодер заняли позицию сзади. Серому провидцу не нравилось находиться на виду у врагов, которые могли подкрасться сзади, но еще меньше ему хотелось, чтобы за спиной маячил кто-то из «союзников». Лучше держать всех на виду. Они прошли уже несколько сотен ярдов, когда коридор начал сотрясаться. Огромные каменные глыбы падали с потолка, ударяясь о пол и преграждая путь как к наступлению, так и к отступлению. Незваные гости-скавены оказались заблокированными в коридоре длиной в пятьдесят ярдов, окруженном со всех сторон неподатливым гранитом. Паника охватила скавенов, и их вопли потрясения и страха превратились в оглушительный рев. Танкуоль подавил желание примкнуть к общему ужасу и попытался сосредоточиться на том, как выбраться из ловушки. В голове проносились жуткие образы коридора, медленно заполняющегося песком, чтобы задушить крысолюдов, или грязной болотной водой, чтобы утопить их, или огромной армией муравьев, чтобы поглотить их. Он боролся с отвратительными видениями, в отчаянии глядя на каменную плиту позади себя, пытаясь понять, как ее сдвинуть. Танкуоль заметил, что его глаза слезятся, когда воздух, запертый вместе с ними, стал грязным от мускуса страха. Возможно, таково и было их намерение — дать скавенам попросту задохнуться! У него на языке вертелся приказ Костодеру начать убивать тварей, чтобы кислорода хватило подольше. Но тут ушей Танкуоля достиг новый звук. Глухой, скрежещущий звук, пульсирующий сквозь стены коридора. Сначала он подумал, что это наваждение, рожденное его страхом, но вскоре серый провидец уже не мог отрицать, что стены действительно движутся. Дюйм за дюймом их всех вдавливало в сужающееся пространство. Он подумал о том, как делается желе из слизняков, и ужас охватил его с новой силой. — Костодер! — крикнул Танкуоль телохранителю, стараясь перекричать испуганные вопли других скавенов и людей. — Открыть-открыть! Быстро-быстро! Серый провидец привалился к тяжелой каменной плите, перекрывающей коридор. К ужасу Танкуоля, глупый крысоогр просто повернулся и поплелся дальше по коридору, расшвыривая скавенов, оказавшихся у него на пути. Серый провидец швырял проклятие за проклятием в громадного зверя, угрожая ему всевозможными ужасными смертями, если он не вернется и не сдвинет плиту. Танкуоль отчаянно навалился на камень. Он бросил в него черную молнию, но магия лишь согрела плиту. Серый провидец попытался сосредоточиться на заклинании перехода, но понял, что здесь оно может привести к нежелательным последствиям. Его одолевала мысль, что даже если ему удастся просочиться в царство Хаоса и обратно, он вполне может вынырнуть на крыше Пирамиды рядом с Шиукоатлем. Это все равно что прыгнуть из пасти кошки в пасть змеи! Серый провидец резко обернулся, почувствовав, как что-то коснулось его. Он выбросил руку вперед и услышал, как от боли вскрикнул какой-то скавен. Затем почувствовал дрожание эфира. Вспышка малинового света, звук, похожий на гром, и запах серы. Танкуоль быстро обхлопал свою одежду и обнаружил, что часть искажающего камня пропала. Серый провидец в ярости сжал клыки, готовясь биться об заклад, что блохастый колдун Шэнь Цинхэ больше не с ними. Вполне в духе этого труса — бросить друзей и спасти собственную шкуру! Костодер добрался до середины прохода. Стены теперь были так близко друг к другу, что крысоогру пришлось передвигаться боком, но и так ему было тесно. Он двигался, прижавшись ухом к стене. Дойдя до середины коридора, он остановился. Низко пригнувшись к полу, Костодер ударил мощным кулаком по стене. Камень рассыпался под ударом. Второй удар — и откололась целая глыба. Костодер сунул лапу в проделанную им дыру и заскреб когтями в темноте. Танкуоль отчаянно царапал камень, преграждавший ему путь к отступлению, а стены все надвигались и надвигались. И вдруг остановились. Сначала он не поверил своим глазам, но все было так — стены перестали двигаться. Он оглянулся назад по коридору и увидел, как Костодер вытаскивает из проделанной им дыры скрученные медные стержни и шестеренки. Умный, верный крысоогр вовремя остановил стены! Танкуоль пробирался сквозь толпу дрожащих приспешников. Важно было показать им, что это испытание нисколько его не испугало. В конце концов, он же приказал своему телохранителю вытащить их из ловушки. Серый провидец мог бы легко попытаться сбежать, используя магию, но он остался, чтобы убедиться, что его отряд тоже в безопасности. Он видел, что они оценили это и смотрели на него с раболепным благоговением. — Костодер! — позвал Танкуоль. Он указал посохом на глыбу, загромождавшую дальний конец коридора. — Убери эту штуку и открой нам дорогу. Костодер послушно протиснулся по коридору и начал толкать тяжелый камень. Сразу сдвинуть его с места не получилось, и Танкуолю пришлось приказать людям и некоторым из бегущих-по-стокам помочь крысоогру. Но в конце концов они сдвинули глыбу. Едва они вышли из коридора-ловушки, как из темноты к ним бросилась темная фигура. Запах магии подсказал Танкуолю, кто это такой, еще до того, он его увидел. Вначале Танкуоль хотел поразить Шэнь Цинхэ ударом искажающей молнии. — Великий господин, вы спаслись! — захныкал Шэнь, бросаясь к ногам Танкуоля. В голосе колдуна звучал неподдельный ужас. Выбравшись из давильных стен, Шэнь оказался один в темноте пирамиды. Здесь вообще не пахло скавенами, зато дико воняло змеями. Инстинкты взяли верх, и Шэнь помчался обратно. Танкуоль ткнул в живот Шэня навершием посоха и вышиб дух из колдуна. Шэнь согнулся пополам. Пока колдун пытался втянуть воздух обратно в легкие, Танкуоль обыскал его и вытащил краденые горошины искажающего камня. — Скажи спасибо, что ты все еще можешь мне понадобиться, — прошипел Танкуоль на ухо Шэню. — Иначе я отдал бы тебя им. — Он указал на других крысолюдов Эшина, метавших в Шэня убийственные взгляды. — Они вряд ли в восторге от того, как ты всех бросил. Танкуоль жестом приказал Цану, чтобы тот снова повел людей вперед. — Пойми, крысомаг. Когда ты предводитель, ты должен заботиться о подчиненных как о собственных детенышах. Адальвольф продолжал наблюдать за хищными пленителями, ожидая, когда эти чудовища ослабят бдительность. К несчастью, они казались вечными параноиками, прыгающими на тени и скулящими при каждой перемене в воздухе. Только когда они все оказались зажаты в коридоре с движущимися стенами, подземные жители утратили внимание и дали Адальвольфу желанную возможность — только идти было некуда. Путешествие сквозь тьму пирамиды было кошмарным испытанием. Лишь изредка крысолюды зажигали факелы, и он мог видеть, куда их ведут. Большую часть времени наемник был вынужден идти на ощупь, постоянно опасаясь угодить в яму. Грызуны ничего не замечали и плевать хотели на его слепоту. Они царапали, пинали и кусали его каждый раз, когда их терпение истощалось. Он слышал крики товарищей, когда крысолюды теряли терпение и давали выход раздражению. Резкие стоны Хильтруды, усталые вздохи Дитхельма и яростные проклятия двух уцелевших матросов всякий раз отдавались виноватой резью в животе. Даже нытье и мольбы ван Зоммерхауса перестали доставлять Адальвольфу сардоническое удовлетворение. При всех многочисленных недостатках патрон, по крайней мере, был человеком. Адальвольф даже не мог винить Шехтера и Марджуса за то, что те их бросили. Они увидели шанс на спасение и воспользовались им. При таких ужасных обстоятельствах наемник, возможно, поступил бы точно так же. Хотя приятнее было думать, что он бы этого не сделал. За исключением тех моментов, когда появлялся свет, крысолюдов Адальвольф распознавал лишь по чириканью и вони. А видеть он мог только их зловещие красные глаза, сверкающие в темноте. Подземные жители казались вполне способными ориентироваться без света, но страх их рогатого лидера перед ловушками заставил Адальвольфа идти во главе отряда. Трусливые твари рассчитывали, что он найдет еще какие-нибудь камни с глифом змеи. Адальвольф тоже на это надеялся. Это может дать шанс на спасение. Он подумал о загадочных существах, построивших это место. Образ жреца-рептилии, вырезающего сердце крысолюду, отпечатался в его мозгу, подобно клейму. Он никогда в жизни не видел ничего ужаснее этой жуткой картины. Более того, при всей неприязни к подземным обитателям Адальвольф так и не смог определить, кого из них боится больше: крысолюдов или ящеров. Во время одного из частых привалов, когда крысолюды препирались между собой, Дитхельм шепотом поделился с остальными своими наблюдениями. Священник был неплохо настроен на божественную волну и чувствовал силу бога, исходящую от ящеролюда, творившего жертвоприношение. Это не была теплая, здоровая аура известных им богов, а скорее что-то холодное, далекое и безразличное. Однако нельзя было отрицать огромную силу, которая ощущалась в жреце-рептилии. Это, с содроганием признался Дитхельм, подобно присутствию Верховного Матриарха Мананна, только еще сильнее. Священник также сильно сомневался в словах Танкуоля, сказанных при их пленении, будто якобы он проложил для них странную тропу через джунгли. Похоже, такое магическое деяние не под силу крысолюдам. А вот в способностях загадочных чешуйчатых ящеролюдов Дитхельм сомневался куда меньше. Но если ящеролюды и привели их сюда, остается вопрос, зачем они это сделали. Адальвольф отмахнулся от мучительного вопроса. Об этом можно подумать позже. А сейчас главное — спастись от крысолюдов. Шанс, которого ждал наемник, появился, когда коридор, по которому они шли, внезапно закончился огромной природной пещерой. Свет факела, который держал один из крысолюдов, отбрасывал странные блики на пол, а воздух был густым от застоявшейся сырости. Сделав несколько шагов в пещеру, Адальвольф понял, почему пол отражает свет. Это был вовсе не пол, а огромный бассейн. Вода стояла почти вровень с бордюром и была так густо покрыта пеной, что в темноте ее легко было принять за твердую поверхность. Но было и еще кое-что. Адальвольф видел мерзкие желтые комки, плавающие прямо под поверхностью. Чуть подумав, он решил, что это какие-то яйца. Потомство ящеролюдов? Наемник присел на корточки и опустил руку в воду, почти горячую на ощупь. Один из злобных крысолюдов быстро оттащил его в сторону. Грызун принялся жадно копаться в воле и зачерпнул одну из желтоватых луковиц. Подозрение Адальвольфа, что луковицы — это яйца, быстро подтвердилось, когда крысолюд вскрыл ее и начал выковыривать желток. Монстр, державший нож вплотную к Хильтруде, ревниво зарычал и бросился на первого крысолюда. Цан Квик вырвал яйцо из лап подчиненного и злобно пнул его, отчего тот упал в бассейн. Цан злобно разорвал кожистый панцирь и принялся грызть находящийся внутри зародыш рептилии. Наемник отвернулся от отвратительного зрелища. При этом он заметил, как что-то шевельнулось в воде и скользнуло сквозь липкую пленку к крысолюду, которого Цан бросил в бассейн. Он быстро оглянулся на похитителей, но те были слишком заняты копошением в воде и ловлей яиц и не заметили надвигающуюся на них угрозу. — По моей команде, — прошептал Адальвольф своим спутникам, — все бросаемся к лестнице. Наемник показал подбородком на каменные ступеньки в нескольких дюжинах ярдов дальше по бюрдюру, окружавшему бассейн. Ступени были едва видны в мерцающем свете факела крысолюда. — Мы не можем! — запротестовал ван Зоммерхаус. — Они нас поймают! Адальвольф поморщился от малодушных слов патрона и особенно от того, как громко они были произнесены. Он взглянул на крысолюдов, но те, похоже, ничего не слышали. Он схватил ван Зоммерхауса за потрепанный жилет. — Тогда оставайся с ними, но не мешай мне! — Мы с тобой, — сказала ему Хильтруда, с отвращением глядя на своего благодетеля. Матросы и Дитхельм одобрительно закивали. Адальвольф оглянулся на бассейн, высматривая хоть какие-то признаки увиденного им плавающего существа. Он не был уверен, но ему показалось, что в воде движутся еще твари. — Сейчас у подземных возникнут кой-какие проблемы. Когда начнется, бегом к лестнице. Я прибегу следом, как только добуду факел. Едва он успел прошептать инструкции, как крысолюд, барахтавшийся в бассейне, вдруг пропал. Прочие подземные не заметили внезапного исчезновения, но, когда из бассейна высунулась огромная чешуйчатая лапа и потянула под воду одного из похитителей яиц, вся стая испуганно завизжала. Они поспешили прочь от края бассейна, но и быстрое отступление их не спасло. Три огромных ящеролюда выпрыгнули из бассейна, приземлились на каменный выступ и зашипели на подземных жителей. Это были гигантские существа, покрытые толстой темной чешуей, их мощные челюсти украшали огромные клыки. Возможно, между этими зверями и маленькими жилистыми ящеролюдами, виденными снаружи, было какое-то родство, но, если это и так, сходство казалось даже более отдаленным, чем между крысолюдами и тем гигантским зверем, которого их предводитель держал в качестве телохранителя. При первом взгляде на ящеролюдов подземные жители в страхе отпрянули. Шипящие рептилии вскоре набросились на них с гигантскими дубинами и топорами, сиявшими огненным блеском золота. Предсмертные крики крысолюдов сделались оглушительными, когда громадные рептилии атаковали незваных гостей. Адальвольф знал, что крысолюды быстро преодолеют страх. Либо безжалостный хозяин заставит их сражаться с похожими на троллей ящеролюдами, либо они отступят. Какой бы выбор они ни сделали, Адальвольф не собирался следовать за ними. Хильтруда и остальные в панике спешили к лестнице, вместе с ними бежал даже ван Зоммерхаус. Адальвольф развернулся и прыгнул на крысолюда с факелом. Тварь, полностью сосредоточившая внимание на ящерах, забыла о пленниках. Это была последняя ошибка в жизни паразита. В безжалостно короткий промежуток времени рука Адальвольфа сомкнулась вокруг шеи монстра и с диким поворотом сломала ее. Адальвольф стремительно подхватил упавший на пол факел. Он повернулся и сорвал с пояса крысолюда ржавый меч. А к крысолюдам пришло подкрепление. Раздался пронзительный голос Танкуоля, властный и деспотичный, рычащий на свое войско, чтобы те атаковали ящеролюдов. Из посоха рогатого крысолюда вырвался трескучий столб молнии, поглотивший одного из огромных монстров и убивший электричеством как его, так двух подземных, попавших в лапы рептилии. Адальвольф не стал дожидаться продолжения. Он резко развернулся и бросился к лестнице. Он видел, как его друзья пересекают уступ впереди. Он также мог видеть чешуйчатую спину, двигающуюся к ним по воде бассейна. Наемник открыл рот, чтобы выкрикнуть предупреждение, но было уже слишком поздно. Из бассейна выскочил еще один гигантский ящеролюд и схватил когтями одного из матросов. Моряк жалобно вскрикнул, а чудовище разорвало его в клочья одним движением страшных лап. Адальвольф издал самый свирепый боевой клич, увидев, как зверь отбросил первую жертву и потянулся за другой. Чудовище повернулось на его зов, и Адальвольф ткнул ему факелом в глаза. Ящеролюд отшатнулся, но медленно и неуклюже. Его вялая нервная система не замечала укуса пламени, пока чешуя на лице не почернела и не обуглилась. Когда гигантская рептилия споткнулась, Адальвольф вонзил меч ей в живот. На мгновение ему показалось, что ржавый клинок подземных прогнется и не сможет пробить толстую чешуйчатую шкуру, но все же меч погрузился в плоть ящеролюда. Адальвольф попытался вытащить клинок, но тут ему пришлось уклониться от хлещущего хвоста монстра. Ящеролюд уставился на него обожженной мордой и злобно зашипел. Если бы Адальвольфу было куда идти, он убежал бы от чудовища. Но зверь стоял между ним и лестницей, полностью преграждая путь. Единственная надежда заключалась в медленной реакции животного. Он все еще казался полусонным, возможно приспосабливая холодное тело к переходу от горячего бассейна к влажной атмосфере подвалов пирамиды. Взревев, Адальвольф бросился на громадного зверя, распластался по поверхности и нырнул между его когтистыми лапами. Наемник закричал от боли, получив удар хвостом, когда карабкался под монстром. Он чувствовал себя так, будто дракон приложил его черепом об пол. Адальвольф мстительно ткнул чудовище факелом во второй раз. Пламя не смогло сжечь влажную чешую хвоста ящеролюда, но жара хватило, чтобы отогнать его. Наемник вскочил на ноги и, пошатываясь, направился к лестнице. Он увидел, как огромный ящеролюд развернулся, намереваясь преследовать его, но в этот момент на зверя напали сзади. Рептилия попала в сокрушительные объятия танкуолевского крысоогра. Ящеролюд замахал руками и вцепился в нападавшего, но Костодер не обратил особого внимания на хлещущий хвост и царапающие когти. Крысоогр вонзил клыки в шею ящеролюда, глубоко впившись в горло. Наемник не стал дожидаться конца этой схватки, но, поднимаясь по лестнице, он вроде бы услышал, как одно за другим ломались ребра ящера, когда Костодер выдавливал из него жизнь. — Скорее! — крикнул он Хильтруде и остальным, несказанно удивленный тем, что они его ждали. — Похоже, подземные собираются выиграть эту битву, и я не хочу быть рядом, когда они победят! Испугавшись его слов, небольшая группа беглецов устремилась вверх по лестнице, надеясь, что, какие бы ужасы ни таила темнота впереди, они будут лучше, чем тот кошмар, который они оставили позади. Глава десятая СВЯЩЕННЫЙ ЗМЕЙ СОТЕК По мере того как беглецы мчались вверх по лестнице, мускусные миазмы рептилий усиливались, превратившись наконец в непреодолимое зловоние, от которого по коже поползли мурашки отвращения. После кошмарного нападения ящеров в нерестилищах у людей появились новые причины считать этот запах пугающим, причем эта боязнь выходила за рамки естественного отвращения всех млекопитающих к рептилиям, бывшим когда-то главенствующим видом. Адальвольф заставил своих спутников идти вперед, когда они готовы были уступить собственному страху и повернуть назад. Возвращаться было не к чему. Либо крысолюды одержали победу над хранителями пруда, либо ящеры уничтожили захватчиков. Какая бы сторона ни победила, людей там ждала только смерть. Им оставалось лишь идти вперед и надеяться, что они найдут какой-нибудь выход из этого лабиринта древних ужасов. В густой змеиной вони наемник усмотрел один обнадеживающий момент. За то короткое время, что Адальвольф провел с крысами, он убедился, что они больше полагаются на обоняние, чем на зрение. Наемник знал, что крысолюды боятся рептилий даже больше, чем он сам. Чем сильнее становился мускусный запах змей, тем больше была вероятность, что скавены не последуют за беглецами. Адальвольф шел впереди, держа перед собой потрескивающий факел и тревожно следя за пламенем. Наемник тихо прошептал молитву Мирмидии, чтобы пламя не погасло, поглядывая при этом на Дитхельма и гадая, не будет ли нечестиво призывать богиню, когда рядом с ним стоит жрец другого бога. Потные дрожащие пальцы сомкнулись вокруг руки Адальвольфа. Он обернулся и увидел пепельное лицо Хильтруды. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, губы ее дрожали. — Мы не можем идти дальше, — выдохнула она. — Умоляю, мы больше не можем идти! — Ее рука упала с плеча наемника. Она принялась лихорадочно тереть лохмотья платья, как будто пыталась стереть с одежды что-то нечистое. — Я чувствую, как оно ползет по мне! — Там ничего нет, — заверил Дитхельм, пытаясь спокойствием голоса пригасить ее панику. — Ничего тебе не угрожает. Хильтруду его слова не убедили, она беспорядочно и резко дергала головой, смотря вниз на лестницу. В ее взгляде проступил кромешный ужас. Туфли, прогнившие в джунглях, упорно топали по ступенькам. Адальвольф опустил факел и почувствовал, как по спине пробежал холодок, когда он увидел, что под ногами куртизанки ничего нет. — Она тронулась умом, — заявил ван Зоммерхаус. — Забудь о ней и давай выбираться из этой адской дыры. Адальвольф свирепо посмотрел на патрона и поднял кулак, намереваясь расквасить купцу его орлиный нос. — Мы никого не бросим, — прорычал он. — Ты только посмотри на нее, — настаивал ван Зоммерхаус. — Она совсем рехнулась! Сумасшедшая девка только затормозит нас! Угробит наш шанс на спасение! — Совсем недавно она вступилась за тебя, когда ты хотел остаться с подземными, — прорычал Адальвольф ван Зоммерхаусу. Это напоминание явно пристыдило патрона, и он отвернулся. Наемник отвернулся от него и схватил Хильтруду за плечи. — Нам надо идти, — сказал он ей. — Осталось всего чуть-чуть, — добавил он, чувствуя себя виноватым за изреченную ложь. Хильтруда даже не подняла головы, продолжая смотреть на ступеньки и топая ногой по каждой тени. — Змеи повсюду! — Она чуть не визжала. — Не давай им прикасаться ко мне! Неужели ты их не чувствуешь? Адальвольфу пришлось признать, что в воздухе есть что-то помимо густой вони рептилий. Было что-то еще, такое маслянистое, как будто его кожу трогали тонкими ручонками призраки. Дитхельм сказал, что наемник ощущает силу эфира, что пирамида насыщена магической энергией и они приближаются к ее источнику. От этой мысли Адальвольфу стало еще больше не по себе. Если и было что-то способное заставить рогатого крысолюда бросить вызов змеиному запаху, так это соблазн власти. — Там ничего нет, — заверил ее Адальвольф, подавляя собственные сомнения. Он снова опустил факел, освещая ей ступеньки. — Видишь, никаких змей. Женщина покачала головой, но, по крайней мере, взгляд ее стал чуть менее испуганным. Еще немного времени, и Адальвольф, несомненно, убедил бы ее в своей правоте. К сожалению, как раз времени-то у них не было. Панические крики Хильтруды явно разнеслись далеко под каменными сводами пирамиды, и Адальвольф не знал, кто мог их услышать. Но до него уже доносилось какое-то движение далеко позади них на темной лестнице. — Мне нужно, чтобы ты подержал это, — сказал Адальвольф Дитхельму. Священник озадаченно посмотрел на Адальвольфа, когда тот вложил ему в руку пылающий факел. Без предупреждения Адальвольф снова развернулся и ударил Хильтруду кулаком по голове сбоку. Закатив глаза, ошеломленная женщина начала падать, но он успел подхватить ее. Перекинув куртизанку через плечо, Адальвольф жестом приказал остальным поспешить вверх по лестнице. Последний тревожный взгляд в темноту, лежащую внизу, и Адальвольф побрел за ними. Через некоторое время Хильтруда пришла в себя. Она забилась в объятиях Адальвольфа, колотя его кулаками по спине, пока наемник не пригрозил, что, если она не прекратит, он разобьет ей голову о стену. Куртизанка была куда благоразумнее, чем прежде, и быстро подчинилась. Адальвольф тихо вздохнул с облегчением. Это означало, что она не сошла с ума, как утверждал ван Зоммерхаус, а просто боялась. Гандрих свидетель, она имела на это полное право. — Можешь меня ссадить, — сказала ему Хильтруда. — Теперь со мной все в порядке. — Рад слышать, — ответил Адальвольф, но не сделал ни малейшего движения, чтобы снять ее с плеча. Он шагал вперед, не сводя глаз с мерцающего света факела Дитхельма. — Правда, я больше не буду создавать проблем, — настаивала Хильтруда с ноткой раздражения в голосе. — Знаю, что не будешь, — сказал Адальвольф, продолжая подниматься по ступенькам. — Послушай, грязный истребитель пиратов! — резко сказала Хильтруда. — Скажи мне, что сам никогда ничего не боялся! — Адальвольф своим телом ощутил ее дрожь. Все дело в запахе. Запах этих склизких… — Она вздрогнула, и наемнику пришлось поддержать ее рукой. — Лучше бы мне остаться там, внизу, с крысолюдами, чем… — Именно поэтому я тебя не отпущу, — сказал ей Адальвольф. — Запах становится сильнее. Где-то здесь змеиное гнездо, и, боюсь, нам придется пересечь его, прежде чем мы выберемся отсюда. Хильтруда стукнула ему по шее кулаком. Адальвольф шлепнул по упругой попке, перекинутой через его плечо. От ощутимого шлепка женщина взвизгнула. — Ставлю гульден, что твоя задница превратится в отбивную раньше, чем моя шея, — предупредил ее Адальвольф. Хильтруда перестала трепыхаться, уныло откинувшись на его спину. Наемнику было больно слышать тихие женские всхлипывания. Это было для ее же блага, он не мог доверить ей самой справиться со страхом. Одна мысль о том, что она сбежит вниз по лестнице и попадет в лапы Танкуоля, вызывала у воина отвращение. Женщине придется встретиться лицом к лицу с тем, что ждало их наверху, хочет она того или нет. Адальвольф остановился, увидев, что факел Дитхельма погас. Наемник услышал, как ван Зоммерхаус и матрос вскрикнули от горя, когда стало темно. Ужас грыз его собственный разум, когда они погрузились в темноту, и наемник почувствовал, как дрожат ноги. Только мысль о том, что от него зависит Хильтруда, успокаивала нервы. Он должен оставаться сильным, иначе они оба погибнут. Постепенно, по мере того как все вокруг погружалось в темноту, глаза Адальвольфа приспосабливались к полумраку. Ахнув, он увидел, что тьма не была абсолютной. Впереди виднелся свет, далекий, но отчетливый. Наемник забыл о страхе перед мерзкими паразитами, крадущимися за ними снизу, и прокричал новость товарищам. Думая, что это дневной свет манит их, мужчины побежали вверх по лестнице, усталость и ужас сменились приливом новой надежды. Ван Зоммерхаус и моряк значительно опередили Адальвольфа и первыми вышли из темноты на свет. Их ликующие крики разнеслись по лестнице, заставив даже Хильтруду забыть о страхе. Адальвольф опустил ее на землю, и они вместе поднялись на последний пролет ступеней, страстно желая ощутить чистый дневной свет на лицах. Свет не был чистым и исходил не от солнца. Он шел из десятков огромных каменных горшков и мерцающих в них огней. Дым того, что тлело в горшках, обладал слабым вязким привкусом, но собственного запаха почти не имел. Он никак не мог перебить мускусную змеиную вонь этого места, ставшую теперь почти невыносимой. Если бы Адальвольф обернул вокруг лица питона, запах едва ли был и вполовину так мерзок. Помещение, в котором находились каменные горшки, было огромным, настолько большим, что «Кобру Кхемри» и три судна того же класса можно было бы поставить в центре носом к корме, и они бы так и не касались стен. Огромные витые колонны поднимались от пола, как каменный лес, и поддерживали свод помещения. Их спиральные контуры, казалось, извивались и скользили, когда мерцающий свет отбрасывал на них причудливые танцующие тени. Насколько хватало глаз, все стены от пола до потолка были покрыты неведомыми иероглифами, иногда прерываемыми огромными каменными фресками. Адальвольф поежился, глядя на фрески, потому что в них чувствовалась невероятная древность. Они изображали ящеролюдов, сражающихся с невообразимыми существами: отвратительными дьявольскими зверями, похожими на циклопов, драконоподобными кентаврами и демоническими тварями всех мастей. Были там и люди, огромные, страшные, источающие злобу, в костяных доспехах, с каменными топорами в руках, сражающиеся с рептилиями. Однако ящеролюды не были легкой добычей, и Адальвольф видел ряды огромных чешуйчатых воинов, сражающихся бок о бок с более мелкими рептилиями, которых они видели на ступенях пирамиды, и гигантскими стражами нерестилища. Иногда на фресках появлялось раздутое, похожее на жабу существо, всегда изображенное таким образом, чтобы вызвать такое же чувство почтения и благоговения, равное тому, что двигало резец мастера, запечатлевшего его. В стенах зияли многочисленные дверные проемы — темные проходы, ведущие в глубь пирамиды. По числу этих отверстий было с первого взгляда ясно, что это — центр сооружения, самое сердце храма. Адальвольф вздрогнул, заметив, что каждая арка блестит в мерцающем свете, потому что все двери были отделаны золотом и нефритом. Но не из-за этого богатства ван Зоммерхаус и матрос хором издали торжествующий вопль. Эти двое стояли посреди помещения, поднявшись на невысокий помост, возвышавшийся над полом. На вершине возвышения находился большой алтарь. Адальвольф недоверчиво покачал головой, глядя на алтарь, размерами превышавший корабельный баркас и сияющий тем же блеском, что и позолоченные арки. Огромный алтарь был сделан из золота! Осторожность исчезла, в голове застучали все алчные мысли, когда-либо посещавшие его. Адальвольф отпустил Хильтруду и бросился через зал. Он любовно провел руками по гладкой поверхности золотого алтаря. Алтарь был искусно сделан в форме сотен переплетенных змей, образующих сложную решетку несметных богатств. Сверкающие глаза каждой змеи были украшены прекраснейшими рубинами, подобных которым он прежде не видел, синие языки змей изготовлены из дробленых сапфиров, а сверкающие клыки — из жемчуга. Наемник мог только таращиться на богатство, лежащее под его руками. Этим алтарем можно полностью покрыть взятку, за которую Мариенбург приобрел независимость от Империи, и останется достаточно денег, чтобы взять в аренду весь город Карробург! — А ты думал, что я сошел с ума! — хвастливо заявил ван Зоммерхаус, поглаживая одну из змей. — За столько золота и гном удавится! — Патрон рассмеялся. — Да что там гном? Клянусь мошной Гандриха, тут и дракон удавится! Моряк попытался выковырять один из рубинов с алтаря, используя пряжку ремня как грубое подобие долота. Он громко выругался, когда камень выскочил и отлетел в сторону. Человек принялся нащупывать его в темноте и снова выругался. Повернувшись, он подбежал к одному из котлов и оторвал полоску ткани от своей изодранной рубашки. Подержав обрывок над огнем, моряк вскоре получил исправный факел. Однако, развернувшись, чтобы бежать обратно к алтарю, матрос замер на месте и театральным жестом указал на колонны. — Они выложены драгоценными камнями! — крикнул моряк. Забыв о потерянном рубине, он бросился к ближайшей колонне и с жадной улыбкой принялся изучать ее. — Изумруды! Сапфиры! Бриллиант величиной с мой кулак! Адальвольф обменялся радостным взглядом с ван Зоммерхаусом, и оба бросились вниз, чтобы посмотреть, что нашел моряк. Когда они бежали к колонне, наемник почувствовал, как что-то хрустнуло у него под сапогом. Он наклонился и поднял этот предмет с пола. Краска отхлынула от его лица, когда он обнаружил, что предмет, на который он наступил, оказался стрелой с обсидиановым наконечником, все еще мокрым от крови. Суровое напоминание, что это место не заброшено, холодная пощечина, охладившая мечты о золоте и славе. — Надо уходить отсюда, — прошептал Дитхельм на ухо Адальвольфу. На лице священника застыло выражение немого, почти первобытного ужаса. — Я чувствую, что мы стоим в доме чужого бога, не очень-то дружелюбного к нашей породе. Мы должны уйти, пока не пробудили его. Адальвольф попытался оттолкнуть священника. Предостерегающие слова Дитхельма вызвали в наемнике гневное негодование. Что мог знать простой жрец Мананна о ценности золота? О том, как кормить и защищать семью, практически ставшую чужой? О том, что значит иметь достаточно денег, чтобы купить себе новую жизнь? С золотом, словно выставленным здесь на всеобщее обозрение, Адальвольф будет богат и уважаем! Он будет кем-то, а не просто наемником — грозой пиратов! Он сможет позволить себе любовь достойной женщины… Наемник огляделся по сторонам в поисках Хильтруды. Он увидел ее и испытал большое облегчение. Куртизанка совершенно забыла о своем страхе и была так же очарована золотом, как и все остальные. Она помчалась, как школьница, чтобы помочь ван Зоммерхаусу и матросу снять драгоценные камни с колонн, ее глаза сияли от восторга перед богатством. Потом ее лицо побледнело, а в глазах появилось отчаяние. Она замерла на полушаге, в немом ужасе глядя в темноту храма. Адальвольф услышал звук, похожий на треск разворачиваемой парусины, и, двинувшись в этом направлении, обнаружил причину и источник ужаса Хильтруды. Наемник упал на колени, и каждый мускул его тела словно превратился в желе. Темнота храма скрывала мерзость, заставлявшую даже ужасы, изображенные на каменных фресках, казаться щенячьей забавой. Из тени внутреннего храма выскользнула гигантская, неимоверных размеров змея. Ее гладкое тело влажно блестело в свете костра, бронированные коричнево-черные чешуйки шуршали по колоннам, оставляя за собой клочья серой, безжизненной кожи. Сплющенная голова величиной с речную баржу поднялась с пола, черные лужицы глаз уставились на храм, синяя плеть раздвоенного языка мерцала и плясала перед мордой, принюхиваясь к воздуху. Огромная змея продолжала выползать из темноты, извиваясь чешуйчатым телом по полу, и Адальвольф подумал, что даже это огромное помещение не может вместить ее титанические размеры. Ван Зоммерхаус и матрос слишком поздно осознали опасность, надвигавшуюся на них. Только когда моряк снова потерял драгоценный камень, который вытащил, и начал гоняться за ним по полу, он заметил гигантскую змею. Увидев чудовище, человек вскрикнул и нырнул обратно, прячась за колонной. Пока он бежал, огромная змея прыгнула на него всей своей громадой. Она не задела моряка, но, когда тот попытался укрыться за колонной, ван Зоммерхаус оттолкнул его, не желая рисковать своим убежищем, деля его с другим. Моряк растянулся на полу, а над ним навис чудовищный змей. Его холодные глаза уставились на человека на мгновение, затем по обе стороны шеи распахнулись огромные складки плоти, отчего жуткая морда стала казаться втрое больше. Ударила плоская голова, раскрылись огромные челюсти, и моряк исчез. Адальвольф все еще слышал приглушенные крики человека, доносящиеся из пасти чудовища, и видел страшную выпуклость в горле змеи, когда она проталкивала еду вниз, к желудку. Однако змей не удовлетворился одной жертвой. Он снова высунул язык и принялся изучать колонну, за которой дрожал от ужаса ван Зоммерхаус. Монстр осматривал колонну то с одной стороны, то с другой. Его похожий на плеть язык почти касался щеки патрона, когда змея принюхивалась к новой добыче. Ван Зоммерхаус, вжавшись в колонну, не пошевелил ни единым мускулом на протяжении всего испытания. Тело змеи дрожало, сквозь чешуйчатые челюсти вырывалось злобное шипение, но она все еще не могла найти человека. Внезапно огромная змея повернула голову. Ее язык снова задрожал и попробовал воздух. Она опять начала скользить вперед. Сначала показалось, что чудовище заинтересовалось алтарем, но потом оно повернулось обратно. У Адальвольфа скрутило живот, когда он увидел, что тварь смотрит на Хильтруду. Куртизанка застыла от ужаса, не в силах отвести взгляд от гигантской змеи. Даже когда чудовище поползло к ней, Хильтруда не побежала. — Ее убьют, — содрогнулся Дитхельм. Адальвольф сжал кулаки в бессильной ярости — его единственным оружием был наконечник сломанной стрелы. Ему в голову пришла отчаянная мысль. — Если Хильтруда не шевельнется, то, может быть, змея ее и не увидит! — ахнул он. — Она не смогла найти ван Зоммерхауса. Дитхельм покачал головой. — Она не смогла отличить его от колонны, — сказал он. Но запах-то чуяла. А у Хильтруды нет колонны, за которой можно спрятаться и ввести змею в заблуждение. Ужас буквально стекал со лба Адальвольфа, когда он наблюдал за неуклонным приближением змеи к Хильтруде. Он знал, что это ползет смерть, но не мог смотреть, как на его глазах разворачивается такое зверство. Сжимая стрелу, как кинжал, он приготовился атаковать рептилию. Рука Дитхельма удержала его. Прежде чем Адальвольф успел оттолкнуть его, Дитхельм указал ему на Хильтруду. — Спасай девочку, — сказал священник. — Понятия не имею, сработает ли это. Скорее всего, иду навстречу смерти, вдали от лика моего Бога. Но даже моя смерть может дать тебе нужное время. Дитхельм пошел прочь, направляясь прямо к чудовищному змею. Он кричал и визжал на рептилию, а затем начал топать ногами по полу. Гигантская змея повернула голову, ее мерцающий язык вытянул из воздуха запах жреца. Она медленно повернулась и поползла к нему. Адальвольф мгновенно все понял и поразился смелости плана священника. Острый укол стыда терзал его на каждом шагу, когда он оставлял Дитхельма один на один с приближающейся змеей, но наемник знал, что, если не уведет Хильтруду, жертва священника будет напрасной. Адальвольф одним прыжком добрался до Хильтруды. Он ударил ее по лицу, пытаясь пробудить ее сознание из смертного оцепенения. Женщина закричала, вцепившись в Адальвольфа, задрожала и застонала в его объятиях. Она указала на огромную змею и снова закричала. Наемник рискнул оглянуться, потом остановился. Он недоверчиво моргнул, но это не было обманом зрения. Дитхельм сидел на полу, медленно раскачиваясь всем телом из стороны в сторону. Над ним, распахнув по обе стороны плоской головы ужасный чешуйчатый колпак, раскачивался взад и вперед огромный змей. Священник совершил невозможное. Он загипнотизировал великую змею точно так же, как несколько дней назад загипнотизировал гадюку в джунглях. Теперь, более чем когда-либо, наемник чувствовал невозможность покинуть Дитхельма. Священник сделал смелую ставку и выиграл. Адальвольф знал, что никогда не сможет назвать себя мужчиной, если бросит на произвол судьбы такую мужественную душу. Он пристально посмотрел в глаза Хильтруды, пытаясь найти за ее страхом хоть какой-то проблеск разума. — Иди в тот коридор и оставайся там, — сказал наемник ей, молясь, чтобы женщина поняла его. Дверные проемы были слишком малы, чтобы змея могла в них пролезть, и, если бы Хильтруда укрылась в одном из коридоров, она была бы в безопасности. Но на бледном лице куртизанки не было и следа понимания. — Пожалуйста, — взмолился он. — Я обязан помочь Дитхельму. Ты должна дойти до коридора! — Никто никуда не пойдет! Услышав угрожающий голос, Адальвольф резко обернулся. Он увидел, как, крадучись, вышли из одного из коридоров капитан Шехтер и Марджус Пфафф. Оба моряка держали в руках крошечные луки, а за пояс были заткнуты странные золотые мечи. Они злобно ухмыльнулись наемнику. — Спасибо, что позаботились о змее, — продолжал Шехтер, кивнув в сторону Дитхельма. — Я и забыл, что священник может это делать. Видишь, Марджус, хорошо, что ты не принес его в жертву Штромфелсу. — Шехтер! — закричал ван Зоммерхаус, выйдя из-за колонны. — Хвала Гандриху, что ты здесь! Я запомню это, и ты будешь хорошо вознагражден, когда вернемся в Мариенбург! Капитан повернулся и навел лук на патрона. — Лукас, — сказал он с презрением в голосе. — Я тебя там не разглядел. Надеялся, что крысолюды уже съели тебя. Если не хочешь получить стрелу в живот, предлагаю тебе стоять, где стоишь. Патрон замер, не веря своим ушам. Он сложил руки в умиротворяющем жесте. — Пожалуйста, Шехтер, мы же старые друзья. Не шути так. — Давай убьем его прямо сейчас, — прорычал Марджус. Тогда не придется слушать его болтовню. Капитан Шехтер покачал головой, и его губы искривила злая улыбка. — Я так не думаю. Он пока что нам пригодится. Адальвольф. не будете ли ты, Лукас и девушка так любезны пойти и собрать нам несколько этих блестящих камушков? — А почему бы вам самим их не собрать? — прорычал в ответ Адальвольф. Шехтер рассмеялся. — Честно говоря, мне не очень хочется возвращаться туда. У нас уже была стычка со змеем. Он не был так любезен, как яшеролюды, одолжившие нам свое оружие. Мы засадили в него пять отравленных стрел, а эта тварь все еще хотела нас съесть. Марджус отвел руку назад, стрела, приставленная к луку, задрожала от напряжения. — Пять стрел не убили змею, но на тебя, герой, хватит одной. В глазах помощника капитана Адальвольф видел безумную жажду убивать, порожденную алчностью. Он сделал шаг назад, задвигая Хильтруду за спину. Если бы только им удалось добраться до одной из колонн прежде, чем моряк выпустит стрелу… — В этом нет необходимости, — пожурил Марджуса Шехтер. — Адальвольф — человек чести. Мы можем ему доверять. Поэтому для побега я выбрал тебя, а не его. Я знал, что он никогда не бросит других. Учитывая сложившуюся ситуацию, должен признать, что передумал. Давай девчонку сюда, мы придержим ее в качестве стимула, чтобы ты работал быстро. Хильтруда покачала головой, вцепившись в плечи Адальвольфа. Оказавшись между громадной змеей и смертоносными змеенышами в человеческом обличье, которые теперь угрожали им, она меньше всего хотела отходить от наемника. Ван Зоммерхаус заметил ее нерешительность. — Эта шлюха доставит тебе много хлопот, Шехтер. Возьми меня в заложники вместо нее! Оба моряка мрачно рассмеялись над предложением патрона. — Лукас, для спасения твоей жизни я бы и не пукнул, — усмехнулся Шехтер. — И не знаю таких, кто поступил бы иначе. Так что неси туда свою задницу и начинай таскать алмазы из стен. Это будет что-то новенькое — хоть раз увидеть тебя за честной работой! — Давай сюда девчонку, Адальвольф, — потребовал капитан, поворачиваясь к воину. — Не знаю, как долго священник сможет отвлекать змею, но, когда она потеряет к нему интерес, я намерен быть очень богатым и очень далеко отсюда. А теперь давай шлюху сюда, или всажу тебе стрелу в потроха! Адальвольф с сожалением оттолкнул Хильтруду, жестом приказав ей сделать то, что велели моряки. Он почувствовал укол вины, глядя, как женщина, пошатываясь, идет к Шехтеру. — Если вы причините ей боль… — Мы сделаем все, что нам, черт возьми, заблагорассудится! — прорычал Марджус, заглушая угрозу наемника. Лицо моряка побагровело от ярости, вся его обида на Адальвольфа выплеснулась наружу. — Прокляни нас хоть затопленным адом Мермеда, ты, вонючая трюмная крыса! — Марджус снова отвел руку, и отравленная стрела задрожала на изгибе лука. Марджус так и не выпустил стрелу. Вместо этого он закричал. Он закричал, когда мертвенно-зеленые молнии затрещали и зашипели вокруг его тела, когда его кожа почернела и зубы со стуком высыпались изо рта, когда его волосы встали дыбом и закипела кровь. И на пол храма рухнула лишь его пустая дымящаяся оболочка. Шехтер повернулся лицом к темному входу в туннель, по которому Адальвольф и остальные шли из нерестилищ. То, что он увидел, заставило его бросить лук на пол и поднять руки над головой в знак капитуляции. Во главе толпы разъяренных крысолюдов серый провидец Танкуоль сверлил беглеца гневным взглядом. Вокруг навершия его посоха продолжал гореть магический огонь. Со щебечущим смехом Танкуоль указал посохом на Шехтера. — Танкуоль! — крикнул Адальвольф, пытаясь отвлечь внимание серого провидца от Шехтера. Капитан заслуживал той же огненной смерти, что и Марджус, но наемник боялся, что Хильтруда стоит слишком близко к вероломному моряку и ее тоже заденет мстительная магия крысомага. — Танкуоль, ты грязный крысиный член! — Рогатая голова серого провидца резко повернулась, оскалив зубы в зверином оскале. На мгновение Адальвольфу показалось, что Танкуоль собирается его убить, но затем воин увидел, как взгляд крысолюда скользнул мимо него. Широко раскрытыми от ужаса глазами крысомаг смотрел на гигантскую змею за спиной наемника. От крысиного племени разлилась отвратительная, тошнотворная вонь. Вопли предельного ужаса донеслись из подземелья позади Танкуоля, и только тот факт, что его огромный крысоогр преградил им путь, помешал крысюкам рвануть вниз по лестнице. Адальвольф чуть ли не рассмеялся при виде этой сцены. Он задавался вопросом, какую ложь и угрозы использовал Танкуоль, чтобы заставить подчиненных не замечать змеиную вонь и завести их так далеко. Теперь, столкнувшись с титаническим источником этого мускусного запаха, крысомаг почти полностью утратил контроль над своим воинством. — Я вижу, что привлек твое внимание, — сказал Адальвольф. — А теперь послушай меня. Мой друг — это единственное, что удерживает змею от того, чтобы заползти сюда и съесть всех вас! Если он перестанет отвлекать ее, вы все умрете! Танкуоль стиснул клыки и хлестнул хвостом по полу, но Адальвольф видел, что его гнев — ничто по сравнению с ужасом, стекающим по одежде. — Что-что хочет взять-получить человечишко? — прорычал Танкуоль. Чан Клык затаился в гуще толпы скавенов, с презрением слушая, как Танкуоль ведет переговоры с беглым рабом. Если у серого провидца появится шанс, он, без сомнения, найдет способ выкрутиться из какой угодно сделки, заключенной с человеком, но ассасин намерен позаботиться о том, чтобы у него не было этого шанса. Он потерял счет, сколько раз Танкуоль удирал из его ловушек. С каждой неудачей росли гнев и разочарование Чан Клыка. Вот почему он предпринял безрассудное нападение на Танкуоля в болоте. Этот провал стоил ему уха и едва не лишил жизни. Ассасин был гораздо осторожнее, устраивая ловушку в развалинах, используя сцинков и их разрушающийся город для уничтожения серого провидца. Но тот все же спасся! Более того, он возглавил экспедицию! Чан Клык начинал верить безумному хвастовству Танкуоля, что его бережет лично Рогатая Крыса! Здесь, в нечестивом Храме Змея, в присутствии гигантской змеи, раскачивающейся из стороны в сторону над полом, сердце Чан Клыка грозило разорваться от ужаса. Но страх не настолько поглотил его, чтобы он забыл о своей убийственной цели, единственной движущей цели, оставшейся в его жизни. Он отомстит за предательство Чан Сквика и собственный позор! Танкуоль умрет! Он пытался использовать ящеролюдов и их город, чтобы уничтожить Танкуоля. Теперь он использует их бога! Он противопоставит защите Рогатой Крысы священного змея Сотека! Чан Клык быстро вытащил из-под плаща духовую трубку и поднес к губам. Дротик пронесся через храм, поразив цель в шею. Чан Клык прикусил язык, чтобы не рассмеяться, наблюдая, как его жертва раскачивается и падает. — Ладно-хорошо, — огрызнулся Танкуоль на обнаглевшего человека. — Я дам-позволю тебе уйти с другими людьми. Взамен ты заставишь-заставишь змею сидеть-спать. Он, конечно, не собирался держать слово, но ему все равно было неприятно лгать существам, стоящим настолько ниже него. Скавены лгут только тем, кого боятся, а Танкуоль уж точно не испытывает страха при виде кучки бесшерстных человечишек! Как только человек позволит ему выбраться отсюда, серый провидец пошлет назад нескольких ассасинов, чтобы разобраться с ним и его стадом. Это будет справедливая плата за наглое высокомерие этого животного! Танкуоль посмеивался про себя над будущими предательствами, когда заметил, что человек, стоящий на коленях перед большой змеей, внезапно упал. Холодный страх пробежал по спине Танкуоля, когда он услышал удар тела об пол. Он тут же поднял глаза и завизжал от ужаса, увидев, что змея больше не раскачивается из стороны в сторону. Нет, она поворачивалась — и поворачивалась в его сторону. У него перехватило дыхание, когда он заметил, как отвратительный язык высунулся из тупорылой морды, втягивая из воздуха запах скавенов. В отчаянии Танкуоль сунул между клыков шарик искажающего камня. Он проглотил камешек целиком и едва не подавился, проталкивая его себе в глотку. В кои-то веки он не упивался пьянящим потоком магической энергии, наполнявшей его, но сразу же обуздал ее, сосредоточив в навершии посоха. Зеленая энергия мерцала и потрескивала вокруг него. Танкуоль попытался подавить ужас, сдержать панику. А потом великий змей зашипел, и этот звук вытеснил все разумные мысли из головы Танкуоля. Взвизгнув, как крысеныш, серый провидец направил посох на гигантскую змею. Несформировавшийся, рваный нимб энергии безвредно брызнул на бронированную чешую. Змея снова зашипела и приподнялась с пола. Танкуоль огляделся, но приспешники предательски покинули его, в паническом бегстве перепрыгивая через Костодера. Бежал даже наглый человечек, нырнув за одну из колонн. Серый провидец решил, что это хорошая идея, и попытался сделать то же самое, но ноги были скованы страхом. Капюшон змеи распахнулся, пасть открылась в широком зевке. Танкуоль бросил посох, надеясь, что змея не подумает, что это он пытался сжечь ее чарами. Если рептилия и заметила это, то не подала виду. Огромная клинообразная голова устремилась вниз, гигантские челюсти сомкнулись вокруг Танкуоля прежде, чем он успел закричать. Мотая головой из стороны в сторону, священный змей Сотека одним глотком проглотил серого провидца Танкуоля. Глава одиннадцатая ЗМЕЯ И КРЫСА Когда великий змей пришел в движение, все в Храме Сотека погрузилось в хаос. Крысолюды, еще мгновение назад казавшиеся такими грозными, начали бешено карабкаться вниз по лестнице. Адальвольф видел, как они в своем паническом бегстве сбили с ног даже громадного крысоогра. Адальвольф побежал к ближайшей колонне, думая спрятаться от змеи по примеру ван Зоммерхауса. Он крикнул Хильтруде: «Делай как я!» — и рискнул бросить взгляд в ее сторону, опасаясь, что она опять остолбенела от ужаса. Увидев, что женщина пытается спрятаться, он вздохнул с облегчением. Зато серый провидец Танкуоль застыл как вкопанный перед приближением змея. Наемник радостно закричал, увидев, как змея, оставшись невредимой, отразила магическую атаку злодея и в один прием проглотила колдуна. Подумав о магии Танкуоля, Адальвольф тут же вспомнил о Дитхельме. Проклиная страх, заставивший его спрятаться от змеи, он посмотрел через весь зал на распростертую фигуру священника. Наемник не мог понять, что случилось с Дитхельмом, только знал, что должен попытаться помочь этому человеку. Этого требовала честь. В данный момент змея была занята поглощением только что добытой пищи. Адальвольф знал, что сможет проскочить мимо нее — если, конечно, будет двигаться быстро. Собравшись с духом и не сводя глаз со змеи, воин в отчаянном броске подлетел к упавшему священнику. Перевернув Дитхельма на спину, Адальвольф понял, что священник мертв. Наемник также выяснил причину смерти. Дело было вовсе не в перенапряжении, вызванном необходимостью долго держать великого змея в состоянии гипноза, как думал наемник. Из шеи Дитхельма торчал дротик длиной в дюйм, а вены вокруг раны почернели от яда, которым было покрыто острие. Адальвольф сжал кулаки в бессильной ярости от такого подлого убийства. Один из крысолюдов, без сомнения, пытался убрать единственного человека, который мог бы им угрожать. Адальвольф внимательно посмотрел на выпуклость на шее змеи. Танкуоль поплатился за убийственное предательство приспешников. Чего бы он ни хотел добиться, убив Дитхельма, то уж точно не стать пищей для змеи. В этом воин не сомневался. Резкий крик пронзил уши Адальвольфа. Он отвернулся от огромного змея и снова посмотрел в дальний конец храма. Наемник видел, как Шехтер, сжимая в кулаке золотой меч, вытаскивает Хильтруду из ее укрытия. Капитан пытался уволочь женщину с собой в один из многочисленных туннелей, ведущих в храм. Когда рука капитана сомкнулась на ее горле, куртизанке ничего не оставалось, как последовать за ним. — Зоммерхаус! — закричал Адальвольф, бешено жестикулируя в сторону патрона. Ван Зоммерхаус выглянул из-за колонны, и Адальвольф увидел, что тот понял значение отчаянных жестов наемника. Патрон взглянул на Шехтера, сделал несколько неуверенных шагов вперед и отступил, когда капитан повел мечом в его сторону. На лице купца не было даже тени вины за то, что толком и не попытался спасти Хильтруду. Он просто пожал плечами и побежал в один из других туннелей. Не было времени проклинать бегство патрона. Адальвольф закричал на Шехтера, требуя от него оставить в покое Хильтруду. Капитан ответил лишь злобной улыбкой и поспешил скрыться из храма. Адальвольф заставил себя броситься назад через весь подземный зал. Гигантская змея протолкнула еду поглубже в глотку и принялась мотать головой из стороны в сторону. Ее язык мелькал между чешуйчатыми губами. Наемник знал, что она ищет новую добычу, но также понимал, что у него есть всего несколько мгновений, чтобы добраться до Шехтера, прежде чем тот исчезнет в туннелях. Мысль о Хильтруде в лапах отчаявшегося капитана развеяла последние сомнения. Воин не успел пройти и половины пути через храм, как на него набросился огромный змей. Зловонное дыхание рептилии окатило его, когда она чуть-чуть промахнулась — вместо Адальвольфа челюсти щелкнули по каменному полу. Наемник отскочил назад, когда змея поднялась для следующего удара, поместив чешуйчатую тушу между ним и желанным выходом из храма. Последний отчаянный крик Хильтруды терзал его, когда он смотрел, как похититель утаскивает ее в один из темных туннелей. А потом Адальвольфу стало некогда думать о беспомощной женщине. Капюшон великого змея распахнулся, его огромные челюсти метнулись к жертве, как меч разгневанного бога. Воин нырнул под чешуйчатую морду, едва не раздавленный змеей, которая сердито мотала головой, огорченная проворством новой жертвы и приторможенная комком еды, так и застрявшим у нее в горле. Яростно шипя, огромный змей в третий раз попятился. Капюшон распахнулся, и глаза, из которых состоял узор на его шкуре, уставились на Адальвольфа. Наемник напрягся, моля богов, чтобы ему и в этот раз хватило скорости нарушить малоприятные планы рептилии. Внезапно Адальвольфа подбросило в воздух мощным ударом. На мгновение ему показалось, что его атаковала змея, но, рухнув на каменный пол, он увидел, что на самом деле произошло. Да, швырнули его крепко, только челюсти змеи здесь были ни при чем. Воина откинуло в сторону другое чудовище. Там, где Адальвольф стоял всего несколько мгновений назад, он увидел мохнатую мерзкую тушу огромного телохранителя Танкуоля. Крысоогр сражался с чудовищной змеей, его когти глубоко вонзились в змеиную морду, из страшных ран хлестала густая рептильная кровь. Рыча с яростью, какую Адальвольф раньше встречал только у берсеркеров Норски, крысоогр пытался растерзать гигантского змея! Костодер провел своими гигантскими когтями по морде великого змея, разрезая его толстую чешую, как бумагу. Рептилия попыталась отпрянуть, но крысоогр крепко держал ее, его огромные мускулы вздулись под шерстью, когда он прижал змеиную голову к холодному каменному полу. Он уперся когтистой лапой в шею чешуйчатого монстра, пытаясь намертво пригвоздить его к полу, снова ударил змею по морде и порвал челюсть. Огромная тварь набросилась на него, хлестнув хвостом по Костодеру, и крысоогр покатился по полу. Змея последовала за ним, извиваясь кольцами в танце и стараясь захватить врага в смертельные объятия. Однако при всей массивности Костодер не поддавался смертельным попыткам змеи поймать его в ловушку. Рефлексы, закаленные жестокими тренировками клана Эшин, с отменной скоростью работали даже в громадном теле крысоогра. Он нырнул под сокрушительные кольца и увернулся, когда хлещущий хвост змеи попытался прихлопнуть его. Змея зашипела в отчаянии, распахнув капюшон и открыв искалеченную челюсть. И снова удар змеи не удался, клыки рептилии не сомкнулись вокруг плоти, а заскрежетали по камню. Вспышка боли пронзила монстра, когда жесткий удар об пол растревожил рану. Змей отшатнулся, его хвост извивался синхронно с гримасами боли на морде. Будь у него хоть один шанс, великий змей скользнул бы обратно в свое логово зализывать раны и переваривать пищу. Могучие лапы схватили змею за голову, когда она повернулась, спасаясь бегством. Костодер вонзил похожие на меч когти в шею рептилии, разрывая ее капюшон. Крысоогр подтянулся вверх по телу монстра. Змея, извиваясь, пыталась сбить его, но он никак не желал отцепиться. Костодер безжалостно вытаскивал и вновь вонзал когти, все выше подтягиваясь вдоль тела монстра. Шипение рептилии делалось все громче, становясь почти паническим. Когда змея почувствовала, как один из когтей Костодера вонзился в тело у основания ее головы, она забилась в безумных конвульсиях. Огромное тело покатилось по полу, врезаясь в колонны и разбивая их вдребезги. Кирпич и камень дождем посыпались с потолка — казалось, весь храм задрожал в мучительной агонии. Примитивный разум змеи теперь не помышлял ни о добыче, ни о бегстве, остался только инстинкт избавления от мучившей ее боли. Гигантская рептилия хотела раздавить и размолоть мучителя Костодера своим мощным бьющимся телом. По всему храму извивался огромный змей, опрокидывая огненные горшки и превращая бесценный алтарь в груду расплющенного золота и раскрошенных драгоценных камней. Шипение монстра превратилось в оглушительный шепот, эхом отражаясь от стен, отскакивая от пола и потолка. Змей, извиваясь, метался и катался по храму, уничтожая все на своем пути. Когда он устал и замер, Костодер прыгнул на него. В тот момент, когда змея начала переворачиваться, крысоогр отскочил от нее, однако примитивный мозг змеи не смог распознать этот факт. Пока гигантская рептилия бесновалась в храме, Костодер наблюдал за ней, забравшись на колонну. Крысоогр едва не свалился с насеста, когда змея в агонии ударила по колонне, но затем яростно вцепился в дрожащий камень и после отдаления змеи остался на каменном обрубке, все еще свисавшем с потолка. Теперь Костодер набросился на змею с удвоенной яростью. Усталое чудовище увидело его лишь тогда, когда огромные когти снова вонзились в чешуйчатую плоть, покрывавшую челюсти змеи. Костодер вывихнул ей челюсти, и кровавая пена запузырилась в уголках змеиной пасти. Змея билась и извивалась в агонии, пытаясь забить нападавшего своими тяжелыми кольцами, но крысоогр держался крепко. Собрав всю свою огромную силу, он выломал нижнюю челюсть монстра из сустава. Вывихнутая челюсть непристойно болталась под головой змеи, рептилия дико дергала мерцающим языком. Костодер схватил нижнюю челюсть змеи обеими руками и начал яростно трепать ее. Змея сопротивлялась жестокой атаке, но у нее не хватило сил снова перевернуться и раздавить крысоогра. Змеиный хвост хлестал по Костодеру, оставляя глубокие порезы на конечностях и спине, но даже эти раны не заставили его отступить. Напрягшись так, что каждая жилка выступила на лбу, Костодер начал отрывать нижнюю челюсть змеи, пока та не отделилась от пасти кровавой чешуйчатой полосой. Потуги змеи становилась все более отчаянными и судорожными, но она так и не смогла отогнать громадного крысоогра. Тот продолжал тянуть за челюсть, пока не выдрал длинный шматок плоти из-под шеи змеи и не обнажил длинный пищевод. Огромная змея билась в луже собственной крови. Она больше не пыталась осознанно убежать от Костодера, хотя ее кольца продолжали извиваться в агонии. Крысоогр продолжал отрывать длинную чешуйчатую полоску плоти от горла рептилии, оставляя обильный ручей крови. Только добравшись до выпуклости в горле монстра, Костодер сбавил темп. Отодрав последнюю полоску чешуйчатой плоти, крысоогр нашел наконец нечто помимо змеиного мяса и костей. Он нетерпеливо протянул лапу в зияющую трещину и вытащил оттуда скользкую, сочащуюся влагой массу. Серый провидец Танкуоль кашлял и отплевывался, пытаясь втянуть воздух в сплющенные легкие. Он не мог стоять, его голова кружилась после яростного мотания внутри змеи. Пошатнувшись, он рухнул на пол и тут же завизжал от боли, так как при падении повредил хвост. Грязный и скользкий от соков рептилии, Танкуоль представлял собой жалкое, ничтожное зрелище — его одежда и шерсть прилипли к коже, талисманы и амулеты висели в диком беспорядке. Он моргал, как новорожденный крысеныш, лишь только серый провидец открывал глаза, мир вокруг начинал дико кружиться, и с этим ничего нельзя было поделать. Змеиная слизь, покрывавшая его с головы до ног, забила нос, и он не мог учуять что-либо, помимо гадкого зловония рептилии. В ушах у него все еще звенело от стука змеиного сердца. Выплевывая мерзость из горла, склизкий скавен уставился на Костодера, ожидая, пока три крысоогра, которых он видел, не сольются в одно существо. Танкуоль сердито пнул зверя по ноге. — Что-что ты так долго-долго, блохастый малёк опарыша! — бушевал серый провидец. Крысоогр выглядел должным образом пристыженным, съежившись перед гневом Танкуоля. Серый провидец вытер грязь с морды и окинул взглядом помещение храма. Костодер был единственным из трусливого воинства, кто не оставил его, остальные разбежались, как вши перед гигантской змеей. Когда Танкуоль догонит их, они дорого заплатят за такое подлое предательство! Серый провидец зашьет их всех внутрь змеиной туши и покажет, каково это! Мстительные мысли заставили Танкуоля обернуться, когда он услышал звук шагов по полу храма. Крысомаг увидел, как наглый человек, осмелившийся натравить на него змею, бежит через зал к одному из отверстий в стене. Серый провидец ощутил порыв взорвать человечишку ударом искажающей молнии или натравить на него Костодера. Только мысль о том, что у змеи может быть дружок, таящийся где-то поблизости, заставила Танкуоля подавить этот порыв. Если бы только его трусливые подчиненные не сбежали при первой же возможности! Звуки лап скавенов, взбирающихся по каменным ступеням, вызвали злобную усмешку на лице Танкуоля. Значит, трусы возвращаются! Они поняли, что не смогут выжить без его блистательного руководства! Танкуоль быстро стер худшую часть змеиной слизи, покрывавшей его, и принял самую властную позу. Он направил посох на бегущего человека и зарычал на скавена, который бежал вверх по лестнице. — Убей-убей человечишку и забери-принеси мне его селезенку! Крысолюды дерзко проигнорировали приказ Танкуоля и просто побежали в глубь храма. Разъяренный, Танкуоль приказал Костодеру перехватить толпу бегунов и ассасинов. Послушный крысоогр набросился на переднего бегущего-по-стокам и раздавил его лапами. Это зрелище, по крайней мере, остановило бегство скавенов, но Танкуоль почувствовал, как холодок прошел по его спине, когда, вместо того чтобы испуганно смотреть на серого провидца и его телохранителя, крысолюды бросали испуганные взгляды через плечо на туннель, из которого только что выбежали. Танкуоль проследил за их взглядом и почувствовал шок, когда увидел, как рой голубых чешуйчатых сцинков и громадный кроксигор устремились из темноты в храм. Во главе их, неся золотой посох, шел Шиукоатль, грозный Пророк Сотека. Ящеролюды смотрели мимо скавенов, которых преследовали, на огромную кровавую тушу их священного змея, распластанную у ног Танкуоля. Серому провидцу захотелось съежиться, когда он почувствовал на себе взгляд этих холодных глаз. Он мог представить себе ярость, бушующую в рептильных сердцах, смертельное негодование религиозных фанатиков, увидевших уничтожение и осквернение их святая святых. Танкуоль вспомнил ужасную месть, которую серый провидец Смертогрыз учинил человечьему волшебнику Баграйну за осквернение Черного Ковчега. Крысомаг в любой момент ожидал услышать яростный крик Шиукоатля, который заставит его последователей броситься вперед в смертельном исступлении. Но ящеролюды смотрели на убитого божка с ледяной, бесстрастной отстраненностью. Когда они бесшумно прокрались в храм, не обнаружилось никаких эмоций, только зловещий расчетливый блеск в немигающих глазах. Когда Танкуоль попятился от рептилий, он подумал, что проявление искренней ненависти и гнева было бы предпочтительнее холодной, совершенно инопланетной безмятежности ящеролюдов. Танкуоль увидел Шиукоатля и его воинов лишь мельком. Стена чернильной тьмы внезапно разделила ящеролюдов и скавенов, отрезав их друг от друга. Серый провидец наблюдал, как Шэнь Цинхэ безумно жестикулирует своим посохом. Колдун взывал к силам эфира, и шерсть его стояла дыбом. Танкуоль почувствовал укол страха, наблюдая, как колдун использует свою силу. Серый провидец вспомнил заклинания теневого мага, не так давно едва не погубившего его под Альтдорфом. Танкуоль укрепился в своем решении устроить коварному колдуну несчастный случай. Громовой взрыв потряс храм, и стена тьмы, воздвигнутая Шэнем, исчезла во вспышке ослепительного света. Сквозь свет крались ящеролюды, высоко подняв золотое оружие, оскалив клыки и издавая угрожающее шипение. Шиукоатль шагал вперед вместе со своими воинами, его посох все еще пылал силой, с помощью которой он изгнал колдовство Шэня. И снова Танкуоль испытал благоговейный трепет перед способностями этого существа, перед ощущением магической мощи, которую излучал сцинк. Трепет сменился слепой паникой, ибо Танкуоль, наблюдая за приближающимся Пророком Сотека, мысленно увидел себя связанным на вершине пирамиды, а рука сцинка вырывала его бьющееся сердце. Серый провидец заскрежетал клыками, отгоняя ужасное видение, и сунул в пасть кусочек искажающего камня. Крысомаг поспешно сплел воедино ветры магии, подпитывая искажающим камнем свое безнадежное заклятие. Он чуть не забыл пробормотать молитву Рогатой Крысе, прежде чем выпустить заряд силы, но даже перед лицом направляющегося к нему Шиукоатля у Танкуоля остался страх перед своим собственным богом. Из посоха серого провидца вырвался ледяной ветер, вызванный из холодного царства Хаоса. Танкуоль завизжал от восторга, увидев, что ящеролюды дрогнули перед его магией, их движения стали вялыми, а оружие безвольно выпало из лап. — Сейчас-сейчас! — прикрикнул Танкуоль на приспешников. — Убить-убить чешуйчатое мясо! Скавенам не нужно было повторять дважды. Хищнические инстинкты победили древний страх, и крысолюды обрушились на рептилий яростным потоком хлещущих мечей и щелкающих клыков. Ящеролюды, ставшие почти беспомощными из-за морозных чар Танкуоля, были легкой добычей для проворных скавенов. Огромные кроксигоры падали со вспоротыми животами, массивные молоты и топоры стучали по полу рядом с телами. Сцинки-лучники вставляли стрелы в луки, но так медленно, что крысолюды нападали прежде, чем те успевали выстрелить. Десятки хладнокровных тварей пали, вырезанные клинками скавенов. Почти в мгновение ока пол храма усеялся мертвыми ящерами. Затем из посоха Шиукоатля вырвалась вспышка света. Пророк свирепо смотрел на окружавших скавенов, убивавших его последователей. Крысолюды отскочили от жреца-сцинка, когда новый залп энергии с грохотом вырвался из золотого посоха. С каждым выплеском волна тепла омывала ящеролюдов, оживляя их вялые тела и согревая холодную кровь в жилах. Теперь скавенам было не так легко убивать врагов. Группа бегущих-по-стокам бросилась на каре копейщиков-сцинков — и упала, пронзенная копьями, когда ящеролюды внезапно метнули в них свое оружие. Ассасин прыгнул на спину кроксигора, пытаясь перерезать чешуйчатое горло огромного монстра, но мощный ящер просто повернул голову, щелкнул челюстями и поймал зубами лапу скавена. Прежде чем ассасин смог нанести удар, кроксигор диким поворотом головы сбросил его и попросту растоптал грудь упавшего убийцы, топнув чешуйчатой ногой. Танкуоль послал в голову Шиукоатля вспышку искажающей молнии. Глаза крысомага округлились от ужаса, когда он увидел, что чары испарились, не успев ударить сцинка. Ужас только усилился, когда серый провидец почувствовал на себе взгляд ящеролюда. — Убить-убить Шиукоатля! — закричал он, ныряя за тушу гигантской змеи, прежде чем сцинк успел прицелиться в него заклинанием. Выглянув из-за своего окровавленного убежища, Танкуоль увидел, как Цан Квик и пара ассасинов набросились на Шиукоатля со всех сторон. Серый провидец в предвкушении потер лапы. Сцинк мог остановить одного или даже двух крысолюдов, но уж точно не всех троих! Это были закутанные в плащи ассасины клана Эшин, лучшие убийцы во всей Подземной Империи! Шиукоатль, казалось, не заметил и не оценил несущуюся ему навстречу смерть. Жрец-сцинк продолжал шагать по полу храма, сосредоточив взгляд на том месте, где прятался Танкуоль. Серый провидец почувствовал, как его железы сжались, когда стало ясно, что сцинк намеревается вступить с ним в бой, но крысомаг свирепо ухмыльнулся, подумав о трех убийцах, приближающихся к врагу. Первый ассасин прыгнул на Шиукоатля, как на кусок мариенбургского сыра. В кулаках, во рту и даже в хвосте у него были зажаты кинжалы, и в своей победе он, похоже, не сомневался. Шиукоатль даже не взглянул на скавена, просто ткнул когтем в его сторону. Белое пламя охватило визжащего убийцу, настолько стремительно пожирая его, что на каменный пол опустилась лишь груда пепла. Второй убийца испробовал старый трюк Эшина — перекатился по полу и завершил маневр ударом меча вверх. И снова сцинк не удостоил его вниманием, а просто указал в его сторону. Стрела потрескивающей синей энергии вырвалась из когтя ящеролюда и впилась в лицо ассасина. Скавен взвыл в агонии и рухнул на пол, кинжалы выскользнули из безжизненных лап, а голова превратилась в дымящийся череп. Цан Квик издал испуганный крик, метнув меч в спину Шиукоатля, развернулся и побежал. Клинок растаял в воздухе, не успев поразить Пророка. Сцинк медленно повернулся и посмотрел на убегающего крысолюда. Шиукоатль сжал кулак, и из клыкастой пиктограммы на его посохе вылетел огненный камень. Крошечный метеорит промчался через храм и врезался в Цан Квика с силой пушечного ядра. Бегущий-по-стокам тупо уставился на зияющую дыру, пробитую в его груди горящим камнем, затем повалился набок и затих. Серый провидец Танкуоль сжал клыки и проклял бездарных подчиненных. Лучшие убийцы во всей Подземной Империи! Эти грязные паразиты не могут убить даже блоху без подробнейших инструкций! Эти жалкие опарыши не годятся даже клещей щелкать на мамкиной заднице! Танкуоль резко обернулся, почувствовав, как чьи-то лапы шарят по его одежде. Когда он повернулся, то был вознагражден резким ударом в морду. Отшатнувшись от боли, Танкуоль поднял посох, чтобы блокировать удар Шэнь Цинхэ, когда колдун попытался ударить его во второй раз. — Грязная ты сволочь, крыса-провидец! — прорычал Шэнь. — Все-все пропало-провалилось, потому что Танкуоль дурак-дурак! — Колдун поднял другую лапу, показывая искажающий камень, который он вытащил из карманов Танкуоля. — Отдай-отдай весь-весь искажающий камень, Танкуолятина, и Шэнь Цинхэ оставит тебя ящерицам! Танкуоль оскалил клыки на колдуна. — Ты ничего не забыл? Шэнь Цинхэ улыбнулся в ответ убийственно и торжествующе. Он кивнул на огромную тушу крысоогра, стоявшего позади него. — Да-да, — согласился он. — Пусть Годжи растерзает Танкуолятину своими когтями! — Он указал на серого провидца и зарычал на крысоогра: — Годжи! Убей-дави Танкуолятину! — Костодер! — взвизгнул в ответ Танкуоль. — Хватай-держи крысюка-изменника! Крысоогр шагнул вперед, его глаза-бусинки впились сначала в Танкуоля, затем в Шэнь Цинхэ, потом снова в Танкуоля. Серый провидец отпрянул, почувствовав, как крысоогр потянулся к нему. Затем внезапно Костодер развернулся, его огромные лапы сомкнулись вокруг Шэнь Цинхэ, расколов прижатый к телу посох колдуна. — Годжи! Нет-нет! Шэнь Цинхэ — хозяин! — взвизгнул колдун. Танкуоль злобно ухмыльнулся барахтающемуся колдуну, затем посмотрел поверх тела змеи. Шиукоатля отвлекала новая пара ассасинов, но их хватит ненадолго. Сцинка нужно занять чем-то более существенным. Сквозь клыки Танкуоля пробился жуткий смех. — Ты хочешь взять мой искажающий камень? — спросил серый провидец, вынимая из одеяния несколько камешков. — Я отдам их тебе, Шэнь Цинхэ, в честь твоей верной службы. Шэнь Цинхэ колотился в железных объятиях Костодера, пытаясь освободиться. Танкуоль с удовольствием наблюдал бы за его тщетными усилиями, но знал, что времени нет. Зажав нос колдуна одной лапой, он подождал, пока Шэнь не будет вынужден сделать следующий вдох. Как только тот открыл рот, чтобы глотнуть воздуха, Танкуоль засунул всю пригоршню искажающего камня в горло Шэня. Крепко зажав рот колдуна, Танкуоль предоставил ему простой выбор: подавиться или проглотить. Наконец колдун не смог больше выносить эту пытку и, давясь, проглотил смертоносные черные камни. В небольших количествах искажающий камень был живой кровью крысиной империи, подпитывая промышленность, магию и рацион. В больших количествах, однако, даже извращенная физиология крысолюдов была неспособна усвоить смертоносные свойства искажающего камня. Того, что Танкуоль скормил Шэнь Цинхэ, было достаточно, чтобы убить сотню крысолюдов. В каком-то смысле это была трата драгоценного материала, но Танкуоль знал, что трата отнюдь не пустая. Когда тело колдуна начало гореть изнутри, Костодер отбросил Шэнь Цинхэ. Пылающие зеленые вспышки света начали проникать сквозь шерсть и одежду колдуна. Его тело начало изгибаться и раздуваться по мере того, как в нем продолжала накапливаться неукротимая, неуправляемая энергия. Танкуолю это напомнило бурдюк крысиной кожи, наполненной до краев вином из гномьей крови. Он не хотел быть рядом, когда лопнет этот бурдюк. — Костодер! — воскликнул Танкуоль, указывая на выход, к которому, как он видел, бежал Адальвольф. — Быстро-быстро! Серый провидец и крысоогр выскочили из убежища и помчались по залитому кровью полу к выходу. Вокруг них звенели стрелы, выпущенные из крошечных луков сцинков, но расстояние было слишком велико даже для охотников джунглей, и стрелы летели мимо цели. Другие ящеролюды отвлеклись от пленения нескольких скавенов, уцелевших в битве, и устремились в погоню за Танкуолем и Костодером. Зловоние чешуйчатых тел становилось все сильнее и сильнее, и Танкуоль начал терять надежду когда-либо добраться до туннеля. Он подумал о Шиукоатле, стоящем над ним с сердцем, кровоточащим сквозь чешуйчатые пальцы сцинка. Страх придал серому провидцу дополнительную скорость. Затем весь храм содрогнулся, воющий водоворот энергии обрушился и с ревом пронесся по колоссальному залу. Высвобожденная энергия рвала и терзала ящеролюдов, плющила о стены и давила о колонны. Самого Танкуоля отбросило взрывом, и, если бы не рога, он разбил бы череп, когда головой врезался в стену. Серый провидец проморгался и выплюнул треснувший клык. Поднявшись на ноги, Танкуоль увидел хаос, обрушившийся на его врагов. Когда насыщенное искажающим камнем тело Шэнь Цинхэ лопнуло, высвобожденная сила расшвыряла ящеролюдов по всему храму. Многие хромали на сломанных ногах или прижимали к бокам скрюченные руки. Другие лежали неподвижными колодами, их шеи и спины были сломаны магическим взрывом. Сам Шиукоатль был занят тем, что пытался сдержать яростную энергию, вызванную лопнувшим Шэнь Цинхэ. Там, где Танкуоль оставил колдуна, пылал пурпурный огонь, и в его свете сам храм начал ржаветь, древние камни рассыпались в порошок, как хлеб, зараженный плесенью. Танкуоль не знал, как далеко и как быстро распространится магическая порча и сможет ли Шиукоатль на самом деле остановить ее. Крысомаг только знал, что хотел бы оказаться очень далеко, прежде чем получит хоть один ответ. — Сюда! — прорычал Танкуоль, когда Костодер, прихрамывая, подошел к нему. Бросив последний взгляд на Шиукоатля, Танкуоль увидел, что жрец-сцинк отчаянно машет когтем в его направлении, и большое количество ящеролюдов устремляется в погоню. — Быстро-быстро! — закричал Танкуоль, почти увлекая оглушенного крысоогра за собой в темноту туннеля. Танкуоль был мгновенно поражен сходством с коридором, по которому скавены вошли в пирамиду. Глифы! Трепет ужаса пронзил его, когда Танкуоль подумал об оберегах, защищавших первый туннель. Только мысль о смерти на алтаре Шиукоатля заставляла серого провидца двигаться. Его вела новая, отчаянная цель. Они должны идти по следу человечишки и найти его, чтобы он мог убрать все обереги, которые появятся на пути! И это следует сделать прежде, чем ящеры найдут их самих! Глава двенадцатая ЗАПАХ САМКИ Шехтер вытер холодный пот со лба, страстно жалея, что у него нет доброй бутылочки эстальского бренди, чтобы прогнать дрожь в теле. Капитан вглядывался в длинную полосу тьмы, лежащую между ним и потрескивающим факелом дальше по коридору. Факел казался невероятно далеким. У Шехтера скрутило живот при одной мысли о том, чтобы пробежаться по коридору. Эта примитивная, первобытная часть человеческого сознания, повелевавшая ему бояться ночи, бояться темноты, громом била в голове. «Останься, — казалось, говорила она. — Останься на свету, где ты в безопасности». Хильтруда дернулась, пытаясь высвободиться из его хватки. Капитан сердито обернулся к ней. Он сильно крутанул веревку, стягивавшую ее запястья. Куртизанка упала на колени, всхлипывая от боли. — Глупая девка! — зарычал на нее Шехтер. Получив повод дать волю чувствам, он сменил страх на гнев. Капитан шлепнул женщину по голове, и треск его ладони эхом отозвался в каменном коридоре. Шехтер испуганно поднял голову, услышав громкий звук, но каменные ящерицы и змеи, вырезанные на стенах, продолжали смотреть на него с тем же ледяным безразличием, что и раньше. Хильтруда снова попыталась вырваться, но Шехтер так сильно дернул за веревку, что она с трудом поднялась на ноги. — Что, по-твоему, там сзади? — спросил капитан. — Чья бы стая монстров ни выиграла этот бой, Адальвольф мертв! Женщина вызывающе посмотрела на Шехтера, яростно тряся головой, по ее лицу текли слезы. Она не желала слышать его слов. Она не желала им верить. Адальвольф не умер. Этого не могло быть. Странно, подумала Хильтруда. Только потеряв его, она смогла осознать свои чувства к этому закаленному воину. Неотесанный, грубый, подчас высокомерный — но все же она чувствовала, что в Адальвольфе больше благородства, чем во всех утонченных бюргерах и аристократах, которых она развлекала эти годы. Куртизанка подумала о жене, которую наемник оставил в Мариенбурге, и о детях, которых та родила ему. Возможно, если бы все сложилось по-другому, этой женщиной была бы она. А та женщина так и не узнает, что стало с ее мужем. Она никогда не услышит о том, как он пал, пытаясь спасти надушенную блудницу из лап ужасных монстров вдали от земель людей. Жене Адальвольфа никто не расскажет, что муж не бросил ее. — Если бы это была я, — сказала себе Хильтруда, — я бы знала. По крайней мере, ей хотелось в это верить. — Пошли, — сказал ей Шехтер. На этот раз голос капитана не был таким грубым, и он ослабил узел на тросе, чтобы тот не впивался ей в кожу. — Мы не можем здесь оставаться. Нужно отыскать выход, прежде чем они найдут нас. Хильтруда не поняла, кого подразумевал Шехтер под словом «они». Куртизанка решила, что это не имеет значения. У ящеролюдов было не больше причин относиться к ним доброжелательно, чем у Танкуоля и его сородичей. Она не могла точно сказать, какой судьбы боится больше. Женщина видела отвратительные жертвоприношения ящеролюдов и их жрецов с красными когтями. Холодное бесстрастие, с которым рептилии разделывали пленников, пугало ее больше, чем любая ужасная месть, какую мог придумать Танкуоль. Шехтер подтолкнул куртизанку вперед, в темноту между потрескивающими факелами. Она чувствовала, как капитан дрожит, идя за ней. Хильтруда нашла в этом некоторое утешение. Если она сможет сохранять спокойствие, держать себя в руках, ей удастся сбежать от похитителя. Пока Шехтер будет шарахаться от теней, у нее появится шанс спастись от него. Что делать дальше, она понятия не имела. Прагматическая сторона натуры велела ей оставаться с Шехтером, убеждала, что он — лучшая надежда выбраться из пирамиды живой. При этой мысли Хильтруду затошнило. В жизни она слишком часто прислушивалась к своей прагматичной стороне, позволяла заводить себя в такие места, делать такое, что… Нет, в этот раз она не будет прагматичной. Хильтруда будет ждать шанса и воспользуется им. Она вернется в храм и узнает, что случилось с Адальвольфом. А потом — ей все равно, что с ней станет потом. Куртизанка смотрела, как круг света приближается, словно маяк на далеком берегу. Двадцать шагов, может быть, тридцать — и они выйдут из темноты. Шехтер снова расслабится, как только окажется в безопасности на этом маленьком островке света. Тогда у нее появится шанс. Капитан в ужасе застонал у нее за спиной. — Они нашли нас! — ахнул он, толкая перед собой Хильтруду. Женщина, спотыкаясь, бросилась вперед, когда капитан заставил ее бежать. Оглянуться она смогла только один раз. Ей показалось, что сквозь освещенный участок, который они только что оставили позади, проносятся какие-то фигуры, но беглым взглядом не сумела определить, были то крысы или рептилии. — Беги! Беги! — гремел у нее в ушах истерический голос Шехтера. Хильтруда побежала впереди него, подгоняемая ужасом капитана, боясь, что он затопчет ее, если она упадет. Дважды она чувствовала, как меч в кулаке Шехтера тычет ей в спину. Куртизанка не знала, была ли это сознательная угроза или неосознанное движение, но точно не хотела проверять намерения капитана. Они добрались до маленького круга света. Теперь уже не было никаких сомнений в том, что позади них по каменному полу ступали когтистые лапы. Шехтер подтолкнул женщину вперед, намереваясь бежать дальше по коридору, со светом или без света, но Хильтруда попятилась. Из темноты перед ними вышли существа с синей чешуей, сжимая в когтистых руках уродливые маленькие копья. Ящеролюды смотрели на двух людей огромными немигающими глазами, а их маленькие острые клыки блестели в мерцающем свете. Этого зрелища Шехтер выдержать уже не мог. С воем он обрушил меч на одного из ящеролюдов. Сцинк резко гавкнул от боли и сомкнул когти вокруг золотого лезвия, рассекшего его от плеча до грудины. Капитан попытался вырвать меч, похожий на разделочный нож, но цепкая хватка рептилии оказалась слишком сильной. Умирая, ящеролюд помешал Шехтеру продолжить бой. Увидев, что меч человека застрял в теле сцинка, другие ящеры бросились вперед. К этому времени преследователи, шедшие сзади, уже закрыли брешь. Шехтер и Хильтруда оказались на земле под массой когтистых, цепких рептилий. Толстые хвосты сцинков безжалостно колотили их, оставляя уродливые рубцы везде, куда попадали. Иногда, пытаясь сбросить с себя чешуйчатых врагов, люди стукались головами о комли золотых копий, и внутри черепа вспыхивала боль. Хильтруда, уже связанная Шехтером, первая не выдержала напора ящеролюдов. Когда сцинки связывали ее ноги и руки толстыми веревками, она увидела, как они выбивают из капитана дух, чтобы сделать то же самое с ним. Во время схватки сапог капитана пнул труп сцинка, в груди которого все еще торчал меч. Куртизанке показалось странным, что ящеролюды не пытались убить Шехтера за то, что он сделал. Затем ее охватил ледяной холод, ощущение ужасной силы. Лежа на шершавом полу, Хильтруда повернула голову, посмотрела вверх и увидела, как из темноты появился сцинк в мантии. Кожа женщины покрылась мурашками, когда она почувствовала, что глаза рептилии изучают ее, оценивая, как торговец рыбой оценивает улов. Гребень Шиукоатля вспыхнул ярко-малиновым, создавая сильный контраст голубой чешуей и белыми одеждами. Хотя Хильтруда знала, что в голосе Шиукоатля звучала смерть, когда пророк прошипел приказания другим сцинкам и те подняли людей с пола, она понимала, что этот ящеролюд руководствуется отнюдь не злобой. Она и Шехтер умрут на алтаре, но их убийцы не получат от этого никакого удовольствия. Они были выше или, возможно, ниже таких вещей, как эмоции и желания. Та ее часть, которую куртизанка начала ненавидеть, находила все это вполне прагматичным. Адальвольф осторожно обогнул поворот коридора, высоко подняв факел, чтобы осветить как можно больше темноты. Наемник знал, что рискует быть обнаруженным, неся свет, но также понимал, что ему нужно посмотреть, сможет ли он защитить себя. К этому времени ящеры уже прикончили паразитов Танкуоля, но он сомневался, что они остановятся на этом. Их храм был разрушен, живой бог уничтожен, родичи убиты. Нет, они не остановятся на мести Танкуолю и его крысолюдам. Они отправятся в туннели, чтобы преследовать сбежавших людей. Возможно, подумал Адальвольф с болезненным ужасом, рептилии даже не знают разницы между человеком и крысолюдом. Эта мысль стала еще более отвратительной, когда он вспомнил ужасный ритуал, который совершали на их глазах жрецы-сцинки на вершине пирамиды. Конечно, ящеролюды не были друзьями подземного народа, но это не означало, что они питали какие-то добрые чувства к людям. В сердце Адальвольфа вспыхнул страх. Он должен найти Хильтруду раньше, чем это сделают ящеры. Подумать только, она наедине с этим негодяем Шехтером, а целая толпа хладнокровных монстров охотится за ними… Воин почти не задумывался о том, что его собственное положение еще хуже. У Шехтера, по крайней мере, было оружие, чтобы защитить себя и Хильтруду. У Адальвольфа оставался только факел, который он сорвал со стены коридора. Наемника преследовала та же угроза, что других людей, только он бежал из храма намного позже их. Какую бы погоню ни послал пророк-сцинк, чтобы прочесать туннели, ящеролюды будут гораздо ближе к воину, чем к Хильтруде и капитану. И все же Адальвольф не мог выбросить из головы незавидное положение куртизанки. Как бы ни было печально его собственное положение, он знал, что должен постараться спасти ее. Наемник чувствовал, что от этих попыток зависит не только его жизнь. Все то достоинство, которое удалось ему сохранить за годы работы на таких созданий, как ван Зоммерхаус, пойдет насмарку, если он бросит женщину сейчас. Его честь зависела от того, удастся ли ей благополучно выбраться из пирамиды, а воин не настолько погряз в корыстных соображениях, чтобы не ценить честь по-прежнему. Что-то шевельнулось в темноте впереди. Мускусная вонь рептильной плоти ударила в нос Адальвольфу, когда на свет его факела выскочил невысокий жилистый ящер. Увидев его, ящер замер, сжимая в лапе короткое копье. Наемник не дал сцинку шанса принять решение. Он стремительно обрушил факел на голову рептилии, повалив ее на пол, и пинком выбил копье из цепких когтей. Из темноты донеслось шипение, и Адальвольф увидел, как на свет вышли еще несколько ящеролюдов. Рептилии были из той же жилистой породы, что и тот, которого он сбил с ног, и в когтях у них были такие же маленькие копья, как и у лежащего ничком товарища. Наемник попытался прочесть хоть какие-то эмоции на их чешуйчатых мордах и в широко раскрытых глазах, но они были словно высечены из камня. — Не подходите! Я не хочу причинять вам боль! — предупредил Адальвольф, размахивая перед собой горящим факелом. На сцинков, казалось, не произвела особого впечатления его напускная храбрость, но они немного отстали. Наемник начал подумывать, что, возможно, ему удастся пробраться мимо робких рептилий с помощью блефа, но тут воин заметил причину их робости, выходящую из тени. Кровь застыла у него в жилах, когда Адальвольф увидел, как один из огромных страхолюдных ящеров из нерестилища шагает между расступившимися рядами меньших собратьев. Кроксигор держал в огромных когтях гигантский топор, сделанный, похоже, из чистого золота. Лезвие топора было запятнано клочьями меха и черной кровью. Адальвольф почувствовал запах падали, исходящий от дыхания чудовища. Громыхающий рев запульсировал в горле кроксигора и вырвался сквозь гигантские клыки. Внезапно факел в руке показался наемнику еще более ничтожным, чем мгновение назад. Чтобы загасить такого зверя, и драконьего пламени мало! Адальвольф отступил при приближении кроксигора. Но закаленные в боях рефлексы заставили его обернуться, прежде чем воин успел сделать несколько шагов. Он в последний момент поймал за древко копье, которое один из сцинков, стоявших сзади, нацелил ему в спину. Наемник вырвал оружие из лап удивленной рептилии, а затем направил горящий конец факела в морду твари. Сцинк гавкнул от боли и рухнул, судорожно забив конечностями. Агония ящеролюда не давала его собратьям продвигаться дальше. Кроксигор снова взревел и бросился на Адальвольфа. Наемник поднырнул под взмах его топора. Каменные осколки брызнули из стены, когда оружие врезалось в камень вместо плоти. Прежде чем громадный зверь успел опомниться, Адальвольф вонзил ему в брюхо украденное копье. Но тонкая пика, согнувшись, как гвоздь на наковальне, не смогла пробить толстую чешую и узловатые мышцы под ней. Наемник швырнул бесполезное оружие в морду кроксигора, с удовольствием наблюдая, как ящер удивленно моргает. Но воин не успел воспользоваться этим отвлекающим маневром — чешуйчатые лапы схватили его сзади. Жилистая рука обвилась вокруг горла, пытаясь стянуть его на пол. Адальвольф почти не обращал внимания на схватившихся за него сцинков. Его глаза были прикованы к огромному ящеролюду, стоящему перед ним. Кроксигор снова поднял топор, готовясь нанести удар сверху, который расколет тело человека, как столб ограды. Адальвольф зажмурился, чтобы не видеть смертельного удара. Через несколько мгновений снова открыл глаза. И сразу удивился тому, что еще жив. Вторым поводом для удивления было появление существа размером с кроксигора. Оно сражалось с рептилией, рвало ее массивными когтями и било о стены на каждом шагу. Адальвольф чуть не рассмеялся, когда понял, что знает своего спасителя. Это был Костодер, гигантский крысоогр, телохранитель Танкуоля. Из темноты вылетела вспышка пламени и треск, похожий на раскат грома. Один из сцинков, схвативший Адальвольфа, взвизгнул от боли и покатился по полу, держась за кровоточащее бедро. Вторая вспышка — и второй ящеролюд забился рядом с первым, его грудь превратилась в кровавое месиво. Наемник был так же потрясен, как и рептилии, когда из темноты выскочила ошалевшая фигура в сером плаще. Посох Танкуоля расколол череп одного сцинка, а меч вспорол брюхо другого. У серого провидца чуть ли не пена шла изо рта. С вытаращенными от ужаса глазами он бросился в отчаянный бой. Сцинки падали на каждом шагу, не в силах противостоять безумной ярости крысолюда. Адальвольф стряхнул с себя последних из державших его ящеров. Голову одного из них он разбил о стену и услышал, как у того треснул череп. После этого остальные, похоже, потеряли вкус к борьбе с человеком. Они отпустили его и поспешили обратно в темноту. А может, они просто увидели то, что видел сейчас Адальвольф. Костодер стоял над окровавленной, искореженной кучей, которая только что была кроксигором. Шея огромного ящеролюда была сломана, голова вывернута вокруг своей оси так, что остекленевшие глаза смотрели прямо вниз, вдоль позвоночника. Крысоогр тряхнул мертвую тушу врага, и безжизненная голова кроксигора перекатилась с одного плеча на другое. Зрелище было не из приятных. Серый провидец Танкуоль оперся на посох, вокруг него были разбросаны мертвые сцинки. Зубы крысолюда стучали, грудь вздымалась с таким напряжением, что Адальвольфу показалось, будто крысомаг вот-вот лопнет. Наконец дрожащая рука Танкуоля опустилась на один из мешочков, привязанных к поясу мантии. Серый провидец вытащил что-то вроде щепотки черной грязи и быстро прижал лапу к носу. Адальвольф слышал, как крысолюд глубоко вдохнул, а затем задрожал всем телом в приступе яростного чихания. Когда Танкуоль оправился от припадка, его зубы перестали стучать, а глаза больше не напоминали выпуклые озера чистого ужаса, какими они были во время боя. Более того, вся фигура крысолюда словно раздулась, ощетинилась силой, и когда серый провидец уставился на Адальвольфа, его глаза почти пылали адской энергией. — Человечишко обязан-должен жизнью-шкурой серому провидцу Танкуолю! — рявкнул он, хлеща хвостом по куче мертвых сцинков. — Человечишко, правда-правда, служи-делай, что Танкуоль пискнет-скажет! — Серый провидец Танкуоль оскалил зубы, обнажив крысиные клыки. — Или я вырву-съем селезенку человечишки! Лукас ван Зоммерхаус прислонился к холодному камню коридора и с трудом подавил рыдания, грозившие сорваться с его губ. У патрона возникло искушение загасить факел об пол, чтобы не видеть отвратительные, ползающие по стенам резные фигуры. Он знал, что поступить так и отдаться мраку туннелей — чистое безумие. Он будет беспомощен, как рыба, выброшенная из воды, и уязвим, как птица, сбитая с неба. Темнота не давала никакой защиты от тварей, которые охотились за ним. Купец подозревал, что им не нужен свет, чтобы видеть. Ему достаточно было вспомнить ужас плена у подземного народа, чтобы понять, что есть существа, для которых зрение не является главным из чувств. Может быть, чешуйчатые чудовища уже вынюхивают его своими мерцающими языками, выслеживают, как гигантский змей в том ужасном храме! Ван Зоммерхаус нащупал в кармане золотой гульден, потер большим пальцем край монеты и произнес имя Гандриха. Патрон всегда презирал бога купцов и торговли: похоже, Гандрих получал извращенное удовольствие, оставляя без внимания его молитвы. Но теперь, охваченный ужасом, Зоммерхаус умолял бога о помощи. Поговаривали, что потирание монеты вызывает интерес у Гандриха. Ван Зоммерхаус не сомневался, что твари последовали за ним в туннели. Он слышал их шипящую речь, эхом отражающуюся от камней, их когти скребли по полу, чешуйчатые хвосты шлепали по стенам. Патрон чуял запах их рептильного мускуса, наполнявшего воздух и предупреждавшего, что ящеролюды идут по его следу. По коже у купца ползли мурашки, он ожидал, что в любой момент почувствует укол стрелы. Этот ужас патрон не мог вынести, зная, что даже малейшая царапина убьет его, заставит яд рептилий бежать по венам. Купца пугал позор такой смерти. Умереть, как пойманный в ловушку паразит, убитый каким-то безымянным монстром, — это оскорбляло его барскую кровь! Ван Зоммерхаус много думал о смерти в те долгие часы, которые провел, прячась в каменных коридорах. Он думал о том, какая смерть подходит его положению. Благородно пасть в битве, устроить себе такую кончину, о которой сотни лет будут петь менестрели, — это было бы самым подходящим завершением карьеры. Чтобы его помнили как купца, моряка, драматурга и героя — такого конца он не стал бы избегать. Патрон отдышался и поспешил по коридору, отводя взгляд от резного изображения раздутой жабы, которая словно наблюдала за ним своими сапфировыми глазами. Если он сбежит из этого ужасного места, то, возможно, вернется в Империю. Тогда Зоммерхаус мог бы встретиться лицом к лицу со своими недоброжелателями, бросить вызов их мелочному фанатизму. Да что там, он бросит вызов самому Таддеушу Гамову, лорду-протектору охотников на ведьм Сигмара, и отважится ли злодей скрестить клинки в честном поединке! Это было бы противостояние, эпический финал, достойный Лукаса ван Зоммерхауса! Скрежещущий, шипящий звук, донесшийся из дальнего конца коридора, заставил патрона застыть на месте. Он бросил тревожный взгляд назад в коридор, но увидел лишь сапфировые отблески каменных жаб, наблюдающих за ним с периферии света факела. Патрон продолжал нервно теребить золотую монету, пока его большой палец не начал кровоточить. После того как купец нашел факел, вставленный в позолоченный канделябр, он старался избегать любого туннеля, который мерцал светом. Ван Зоммерхаус рассудил, что в них, скорее всего, кто-то водится. Держась в темноте, патрон надеялся избежать встречи с обитателями пирамиды. В конце концов, он спасся от голодных крысолюдов не для того, чтобы оказаться в кастрюлях ходячих ящериц! Ван Зоммерхаус улыбнулся, когда ему показалось, что шипящие звуки удаляются обратно по коридору. И снова патрон перехитрил примитивных рептилий! Он будет придерживаться своего курса, держаться в тени и в конце концов выберется из этого ужасного храма. Купец старался не обращать внимания на сделанное ранее неприятное наблюдение. Пытался забыть, что коридоры, по которым он шел, те, что не были освещены факелами, вели его вниз, а не вверх. Патрон хотел заглушить ноющий страх, что бежит все дальше и дальше от какого-либо выхода из пирамиды. Ван Зоммерхаус убеждал себя, что ощущение давления, от которого звенело в ушах, — плод его воображения. Он не находится глубоко под землей. Патрон не позволил себе даже подумать об этом. Еще один поворот, еще одна арка, и станет видно сияющее солнце. Купец ощутит влажную жару джунглей — и будет свободен. Ван Зоммерхаус повернул за угол и прошел под аркой. Он перестал теребить монету в кармане. В ответ ему ударил яркий свет. Но это не был свет солнца. Это было куда лучше. На мгновение патрону захотелось, чтобы кто-нибудь был с ним рядом и оценил бы грандиозность того, что он нашел. Патрон подумал об Адальвольфе, Хильтруде и даже об этом предателе, капитане Шехтере. Никто из них так и не узнает о его находке. Ван Зоммерхаусу стало их жалко — на них охотились, как на крыс в лабиринте. Они никогда не узнают о богатствах, что могли бы принадлежать им, о богатствах, которые судьба приберегла для того, чтобы воскресить и приумножить состояние дома ван Зоммерхаусов! Дрожа всем телом, ван Зоммерхаус шагнул под арку и очутился в таком огромном помещении, что факел смог осветить лишь малую часть необъятного пространства. Он наклонился и провел рукой по полу, вымощенному золотом. Уставился на потолок, покрытый золотом. Колонны, поддерживавшие свод, тоже были золотыми. Так же как и огромные полки вдоль стен и гигантские квадратные алтари на полу. Гандрих ответил на молитвы патрона так, как мог ответить только бог торговцев. Это походило на путешествие в позолоченные небеса — так купец представляет себе норсканскую Вальхаллу. Единственное, что портило ван Зоммерхаусу впечатление, были длинные, сморщенные, завернутые в ткань фигуры, которые тянулись вдоль полок на стенах. Патрон почувствовал укол беспокойства, когда подумал о том, как эти существа могли выглядеть когда-то. Купцу представилась змея вдвое больше той, что пыталась проглотить его. Он отмахнулся от нелепого образа и снова устремил внимание на богатство, окружавшее его со всех сторон. Чем бы эти твари ни были когда-то, теперь они мертвы. Будь ван Зоммерхаус проклят, если испугается кучки старых гниющих мумий. Серый провидец Танкуоль впился взглядом в наглую рабскую тварь. Да как человечишка смеет отказывать ему! Крысомаг спас никчемную безволосую обезьяну от чешуйчатых тварей! Рисковал шкурой, сражаясь с отвратительными ящерами, и вот как это мерзкое создание отблагодарило его! Танкуоль вытащил еще одну щепотку искажающей понюшки, чтобы успокоить возбужденные нервы. Ужас отчаянной битвы все еще пульсировал в его крови. Серый провидец никогда бы не рискнул собой, если бы существовал другой способ. Но этот идиот Костодер не мог делать ничего, кроме как бороться с кроксигором, оставив всех остальных ящеров на попечение Танкуоля! Конечно, все было бы проще простого, если бы крысомаг призвал на помощь свое высшее мастерство в черных искусствах. Одно-единственное заклинание превратило бы всю стаю рептилий в обугленную шелуху. Ничто не могло противостоять магии Танкуоля, если уж оно вызвало его гнев! Но нужно было помнить о Шиукоатле. Серый провидец старался не сжимать от страха железы, думая о Пророке Сотека с его грозными силами. Шиукоатль мог почувствовать любое использование магии внутри своей пирамиды. А привлечь внимание пророка Танкуолю хотелось меньше всего. Без магии и с Костодером, издающим громкий писк и пляшущим вокруг убийства одного задрипанного кроксигора, серый провидец, чтобы выдержать бой, был вынужден полагаться на свой ум и воинскую доблесть. Танкуоль опустошил оба пистолета, которые отобрал у людей, надеясь, что выстрелы обратят ящеров в бегство. Когда этого не произошло, он собрал все свое мужество (и пару понюшек искажающего камня) и бросился в битву. Дальше все слилось в одно большое пятно, но куча трупов вокруг лап свидетельствовала о его доблести. Если бы не так сильно был нужен этот человек, серый провидец никогда бы не стал подвергать себя такому риску. Но Танкуоль нуждался в человечишке не меньше, чем в собственной шкуре! Шиукоатль знает каждый выход из пирамиды и наверняка везде поставил обереги от вторжения скавенов. Пройти рядом с этими оберегами — верная смерть для любого крысолюда. Чтобы расчистить путь, Танкуолю необходимо было существо низшего порядка. Иными словами, ему снова понадобился человек. И, к несчастью, человек это знал! Упрямое, глупое животное пользуется своей полезностью и хочет навязать ему сделку! А он, серый провидец Танкуоль, торгуется с низменным человечишкой, словно какая-то крысья женка, отоваривающаяся на барахолках Скавенгниля! И это после того, как крысомаг самоотверженно спас несчастное создание! — Я не уйду без Хильтруды, — в третий раз сказал Адальвольф Танкуолю. Серый провидец заскрежетал клыками. — Мне не нужна самка-рабыня! — прорычал он. — Мы уходим-уходим сейчас-сейчас! Ты ведешь-показываешь дорогу! — Даже если бы я знал, где выход, я бы не ушел без нее, — повторил наемник. Он задрожал, когда Костодер зарычал на него, но твердо стоял на своем. Танкуоль положил лапу на ногу Костодера, сдерживая его порыв. — Я чую-чую выход, — заверил он человека, почесывая мохнатую скулу. — Ты разбиваешь змеиные камни, я иду за тобой, мы все бежим-спасаемся! — Хороший план, — сказал Адальвольф серому провидцу. — Только без Хильтруды мы никуда не идем. Зубы Танкуоля заскрежетали друг о друга, когти сжались так сильно, что впились в ладони. — Забудь-оставь эту самку-тварь! — рявкнул он. — Я куплю-обменяю тебе много-много самок! Всех самок-тварей, каких только пожелаешь! Наемник улыбнулся Танкуолю: он знал, что этот жест крысолюды воспринимают как вызов. — Мы уходим с Хильтрудой, или ты можешь сам разбивать твои змеиные камни! — Глупое мясо! — прорычал Танкуоль. Он щелкнул когтями. Адальвольф опомниться не успел, как огромный зверь пришел в движение. Костодер прыгнул вперед, схватил воина за руку и поднял в воздух. — Повинуйся-слушай или страдай-страдай! — прошипел Танкуоль. — Только с Хильтрудой, — упорствовал наемник. Крысомаг кивнул Костодеру. Яростным рывком крысоогр сломал Адальвольфу руку и бросил его обратно на пол. Воин жестко приземлился, крича от боли и хватаясь за сломанную руку. — Я теряю-забываю терпение, рабское мясо! — сказал Танкуоль стонущему человеку. — Подчиняйся-слушай! — Освежуй себя! — прорычал в ответ Адальвольф, стараясь оскалить все зубы перед разъяренным серым провидцем. Танкуоль яростно хлестнул хвостом, ощетинился, по всему телу пробежала волна ярости. Ему очень хотелось испепелить несносного человечишку разрядом искажающей молнии, но это вряд ли поможет выбраться из пирамиды. — Ладно-хорошо, — прошипел Танкуоль сквозь стиснутые клыки. — Ты ведешь-показываешь безопасный путь, разбиваешь-крушишь все змеиные камни, я веду тебя к самке. — Серый провидец не сразу понял, что кашляющий крик, сотрясающий тело Адальвольфа, — это смех. — Думаешь, я тебе поверю? — Наемник усмехнулся. — Как ты сможешь найти Хильтруду в этом лабиринте? — Так же-так же, как нашел тебя, придурочное ты рабское мясо! — яростно выкрикнул Танкуоль. Он снова постучал себя по носу. — Я иду-нахожу твой запах. Выследить-найти самку-тварь по вони еще проще. Адальвольф, похоже, на мгновение задумался. Даже тупоумный человечишко должен признать превосходство скавенских органов чувств. Танкуоль никогда не переставал удивляться ничтожности человечьего обоняния, хотя это во многом объясняло зловоние их городов. — Откуда мне знать, что ты не пытаешься меня обдурить? — спросил Адальвольф. — Потому что могу просто велеть Костодеру раздавить-сплющить пустой череп рабского мяса! Серый провидец сплюнул. Крысоогр угрожающе шагнул к Адальвольфу. — Валяй, — усмехнулся наемник. — Из тебя получится красивая кучка пепла. Танкуоль ударил Костодера навершием посоха, отодвигая громадного зверя подальше от Адальвольфа. Ему стало ясно, что с этим безумцем угрозы не сработают. Человечишка потерял всякое чувство самосохранения. Серый провидец попытался вспомнить все, чему научился, общаясь с людьми. Он ухмыльнулся, когда ему в голову пришла какая-то невероятная чушь, которая вроде бы оказывает странное влияние на людей. — Даю тебе слово, — сказал крысомаг Адальвольфу. И снова тело человека содрогнулось в приступе удушливого смеха. — Если хочешь, чтобы я тебе доверял, мне нужны пистолеты ван Зоммерхауса, — сказал он, указывая на пояс Танкуоля. Серый провидец испытывал искушение велеть Костодеру раздавить наглого раба, но безвыходность ситуации заставила его сдержаться. И хотя каждый мускул дергался в знак протеста против его действий, Танкуоль отстегнул оружие и бросил его раненому. — Я тебе нужен-нужен, — напомнил крысомаг Адальвольфу. Он постучал пальцем по своей мохнатой щеке. — Я чую-найду самку-тварь. А ты, рабское мясо, не сможешь. Стиснув зубы от боли в сломанной руке, Адальвольф встал и неловко застегнул пояс с пистолетами. — Хорошо, — согласился он. — Я нужен тебе, а ты нужен мне. А еще мне нужен порох. И пули. Зарычав, Танкуоль бросил человеку фляжку с порохом и маленький кожаный мешочек с дробью. Они слишком много времени потратили на переговоры. В любой момент могли вернуться ящеролюды, и серый провидец хотел оказаться как можно дальше от них. Кроме того, даже если у человека и были пистолеты, у Танкуоля оставались Костодер и магия. Хотя на всякий случай он будет держать крысоогра поближе, чтобы спрятаться за ним, когда почувствует, что человек намерен воспользоваться пистолетом. Патрон улыбался, изучая груду золотых кирпичей, которые ему удалось выдрать с пола. Если удастся доставить хотя бы половину в Мариенбург, ван Зоммерхаус сможет финансировать экспедицию и вернуться за остальным. Он мог бы нанять целую армию, чтобы прочесать джунгли с ходячими рептилиями, или целый клан инженеров-гномов, чтобы построить дорогу отсюда к пляжу. Возможно, потребуется целый флот, чтобы доставить все обратно, но купец был уверен, что когда гильдейские мастера увидят, что он смог привезти самостоятельно, то обязательно поддержат предприятие. Ван Зоммерхаус сморщил лоб, обдумывая, как именно ему вытащить сокровище из пирамиды. Если бы только этот идиот Адальвольф не тратил время на девку! Его мускулы сейчас были бы для патрона большим подспорьем. Или если бы Шехтер не оказался таким жадным ублюдком! Даже если поделить здешние сокровища из расчета восемьдесят на двадцать, пятой части жалкому старому пиратишке хватило бы, чтобы обрести положение, несопоставимое с нынешним! Сейчас ван Зоммерхаус был бы почти рад возвращению Танкуоля. Конечно, даже подземные жители понимают ценность золота. Крысы серого провидца могли бы утащить все это, а потом на досуге где-нибудь подальше от змей и рептилий они с крысомагом поделили бы сокровища. Разочарованно покачав головой, ван Зоммерхаус перестал мечтать о легком выходе. Ему придется самому тащить золото. Патрон был не из тех, кто любит физический труд, людям его сословия такое занятие не пристало. Но в этом не было и ничего сложного. В конце концов, если немытое, неграмотное быдло, наводнившее мариенбургские доки, с этим справляется, то уж человек с его интеллектом — точно сможет. Нужно соорудить что-то вроде грузоподъемного полотнища, чтобы тащить золото за собой. Это лучший способ. Человек сможет тянуть гораздо больше, чем способен поднять. Ван Зоммерхаус провел рукой по изодранным клочьям элегантного сюртука, с горечью ощупывая потертые манжеты и пуговицы. Нет, нужно что-то покрепче. Его взгляд остановился на одной из гигантских мумий, растянувшихся вдоль полок. Ван Зоммерхаус с живым интересом рассматривал покровы мумии. На вид те были толстыми, как парусина, и жесткими, как кожа. Конечно, для его задачи они вполне сгодятся. Патрон подошел к змееподобной мумии. Змеиная вонь все еще чувствовалась даже сквозь запах затхлых трав. Купец натянул рубашку на нос и попытался дышать через рот, размышляя о предстоящей неприятной задаче. Наконец, превозмогая отвращение, ван Зоммерхаус ухватился за край одного из покровов и начал стаскивать его с лежащего под ним сморщенного тела. Патрон не заметил, как от его усилий на большом пальце появилась трещина. Кровь потекла по фаланге в том месте, где он ободрал ее во время молитвы Гандриху. Когда купцу удалось отделить длинную полоску ткани, капля крови брызнула на высохшую оболочку гигантского змея. Ван Зоммерхаус не заметил, как древний труп впитал жидкость и по извилистому телу змея пробежала мелкая дрожь. Только когда патрон вернулся, чтобы оторвать вторую полоску ткани, он обнаружил, что что-то не так. Ван Зоммерхаус только что положил первую тряпку рядом с добычей и уже повернулся к мумии, когда увидел, что она зашевелилась. Это не было малозаметным движением, которое дало бы возможность усмехнуться и попытаться отрицать очевидное. Голова и шея мумифицированной змеи приподнялись с полки и уставились на него сверху вниз. Огромные изумруды сверкали на черепе змеи — драгоценные заменители глаз, принесенных в жертву разложению. Безжизненные, но сверкающие злым умом изумруды смотрели на человека, съежившегося внизу. Ван Зоммерхаус попятился от жуткой мумии. Теперь он понял, что это за место — склеп для гигантских змей, которых ящеры держали в своем храме. Священных для их непонятного бога великих змей содержали и питали при жизни и сохраняли после смерти. К сожалению, ящеролюды слишком хорошо мумифицировали этих чудовищ. Отступая, патрон споткнулся и упал на груду золота, которую выковырял с пола. В отчаянии он схватил по кирпичу в каждую руку. Повернувшись к возвышающейся змее, он протянул ей награбленное сокровище. Казалось, гигантский монстр на мгновение задумался о предложении ван Зоммерхауса. Затем огромные кожистые складки разошлись по обе стороны иссохшей головы змея. Распахнулись гнилые челюсти, и мумифицированная кобра бросилась вниз. Лукас ван Зоммерхаус пронзительно закричал, исчезая в пасти кобры, и тьма змеиного чрева поглотила его мечты о богатстве и власти. Глава тринадцатая ИСПЫТАНИЕ ПРОРОКА Адальвольф закончил осмотр стен на перекрестке, затем махнул факелом своим ужасным спутникам, чтобы шли вперед. Подозрительное выражение на морде Танкуоля читалось отчетливо, несмотря на звериное обличье. Наемник испытал прилив отвращения, увидев, как серый провидец толкнул перед собой Костодера, на случай если Адальвольф попытается предать его и не доложит об одном из смертоносных змеиных камней. Эта мысль, казалось, приходила крысолюду в голову каждые сто футов или около того. Из-за параноидальной предосторожности Танкуоля поиски Хильтруды продвигались почти ползком. Адальвольф чувствовал сильное искушение бросить скавенов и искать Хильтруду самостоятельно, но знал, что не сможет этого сделать. Хитрый серый провидец был прав. Наемник никогда не найдет ее без крысиной помощи. Если Адальвольф хочет спасти женщину, ему придется положиться на обоняние крысолюда. Если еще не слишком поздно. Костодер скользнул на перекресток невероятно плавно и тихо, что никак не вязалось с его огромным телом. Малиновые глаза крысоогра впились в темноту, стараясь не смотреть прямо на Адальвольфа и его факел, чтобы свет не испортил ночное зрение монстра. Танкуоль выждал несколько ударов сердца, отстукивая время посохом по полу. Когда Костодер не взорвался и не рассыпался в порошок, серый провидец поспешил присоединиться к нему, цепляясь за ногу крысоогра, как рыба-лоцман за плавник акулы. — Куда теперь? — спросил Адальвольф серого провидца. Танкуоль бросил на него странный взгляд, каким обычно смотрят на слабоумного идиота. Серый провидец подергал себя за бакенбарды, и его глаза сузились в хитрые маленькие щелочки. Наемник боролся с желанием кулаком расквасить чудовищу морду. — Сюда, — сказал ему Танкуоль, подняв голову и демонстративно принюхиваясь. — Да-да, отсюда сильно несет самкой-тварыо, — уточнил он, указывая металлическим наконечником посоха на левый поворот коридора. — Ты уверен? — спросил Адальвольф. — Мне бы очень не хотелось, чтобы ты ошибся. Если со мной не будет Хильтруды, я могу пропустить парочку глифов, которые так тебя тревожат. Танкуоль заскрежетал зубами. — Да-да, — сказал он. — Рабятина хочет детенышей заделать. Я чую-нюхаю самку-тварь. Не бойся-волнуйся! — Он снова указал посохом на проход. — Сюда. Да-да. Адальвольф уже собирался предупредить Танкуоля о том, что произойдет, если тот попытается выкинуть какойнибудь трюк, когда проход позади них внезапно наполнился шипящими, атакующими ящерами. Инстинктивно наемник бросил факел и выхватил один из пистолетов. Воин давно уже перезарядил оружие, со сломанной рукой это было мучительно, но тогда он сделал это по совершенно другим соображениям. И вот теперь, не успев даже подумать об этом, наемник уже прицелился и послал пулю в авангард чешуйчатой синей массы рептилий. Адальвольф услышал резкое гавканье сцинка, когда один из меньших ящеролюдов был отброшен на спину ударом пули. Наемник начал вытаскивать второй пистолет, но тут вспомнил, что ящеролюды — не единственный предмет для беспокойства. Даже если бы он вытащил оружие, у него не было бы времени выстрелить. Ревя, как разъяренный кровью бык, Костодер бросился на рептилий. Громадные когти крысоогра прорвали кровавую брешь среди маленьких сцинков. Их искалеченные тела падали перед ним, как мякина под серпом. Под натиском Костодера сцинки отступили. На мгновение Адальвольфу показалось, что чудовище обратило их в бегство, но затем он понял истинную причину их поспешного отступления. Меньшие ящеролюды расчищали путь для двух огромных собратьев. Костодер прорычал вызов двум кроксигорам и вскоре сцепился в смертельной схватке с чешуйчатыми тварями. Адальвольф наблюдал за битвой всего несколько секунд, прежде чем мохнатые лапы развернули его. Серый провидец Танкуоль вжал в его руку упавший факел и отчаянно махнул рукой в сторону коридора. — Быстро-живо! Беги-беги! — пискнул крысомаг. Адальвольф стряхнул с себя гадостное прикосновение крысолюда. Он потрясенно посмотрел на Танкуоля. — Ты собираешься просто бросить его? — спросил наемник, указывая на то место, где Костодер боролся с кроксигорами. — Да-да! — рявкнул Танкуоль. — Спеши-скорей! Самка-тварь близко-близко! Изумленно покачав головой на такое бессердечие серого провидца, Адальвольф побежал по коридору, надеясь, что сумеет опередить ящеролюдов, когда они прорвутся мимо Костодера. Воин слышал, как у него за спиной топочут ноги Танкуоля. Наемник не заметил лукавого блеска в глазах серого провидца, не увидел, как тот стиснул клыки, словно воображая, что они сомкнулись на горле некоего раба. Когда Хильтруду и Шехтера вынесли из пирамиды, воздух был наполнен горячим, влажным гнилостным запахом джунглей. Обоих людей тащили, перекинув через спину, как мешки с картошкой, огромные кроксигоры. Гигантские рептилии грубо опустили их на небольшой плоский выступ, окружавший пирамиду в середине. Пленники болезненно заморгали от яркого солнца, ослепительного после мрака туннелей и залов внутри храма. Похитители не дали им времени восстановить зрение. Почти сразу же, как только кроксигоры опустили людей на землю, по ним принялись сновать сцинки. Меньшие ящеролюды разрезали путы маленькими обсидиановыми ножами, одновременно связывая руки за спиной. Покончив с этим, сцинки заставили пленников встать на ноги, упорно подталкивая их к длинному пролету каменных ступеней, вырубленных на поверхности пирамиды. Хильтруда споткнулась, пытаясь подняться по лестнице. Ступеньки были узкие, склон почти вертикальный, и женщина не могла как следует держать равновесие со связанными за спиной руками. Она успела сделать всего несколько шагов, прежде чем упала, больно ударившись о неровную лестницу. Ее тело начало сползать по склону. Далеко внизу куртизанка увидела потрескавшиеся камни мостовой площади, и женщину охватила дрожь ужаса. Хильтруда отчаянно напрягла ноги, чтобы удержать свой вес и остановить падение. Только когда она перестала скользить, сцинки подошли ближе, подняли ее на ноги и подтолкнули вперед. Куртизанка видела облаченную в мантию фигуру Шиукоатля, взбирающегося по лестнице так же легко, как белка карабкается на дерево. Кровь женщины похолодела, когда она заметила других жрецов-сцинков, ожидающих его на вершине пирамиды. Они стояли вокруг алтаря — того самого алтаря, на котором ящеролюды приносили свои кровавые жертвы. Тут Хильтруда закричала. Она вывернулась всем телом, пытаясь сбросить себя со стены пирамиды. Лучше разбиться о камни площади, чем быть зарезанной на алтаре Шиукоатля. Но на этот раз ящеролюды были готовы. Холодные чешуйчатые руки подхватили пленницу прежде, чем та успела упасть, и потянули назад. Сцинки окружили ее со всех сторон, подталкивая к ожидающим жрецам. — Не волнуйся, — крикнул снизу Шехтер. — Эти ублюдки могут убить нас только один раз. Когда Хильтруда подняла глаза и увидела, что Шиукоатль смотрит на нее сверху вниз, она усомнилась в правоте капитана. В глазах пророка она прочла не гнев, а нечто более бесстрастное. В них был приговор, суровый и безжалостный. Шиукоатль знал, что именно они разрушили магию, которая удерживала подземный народ от вторжения в его храм. Храм Сотека был осквернен, и ответственность за это лежала на людях. Это она прочитала в пристальном взгляде пророка — это и многое другое. Чтобы очистить храм, потребуется много крови и много боли. Их крови. Их боли. Необычный змеиный глиф разлетелся вдребезги под ударом вычурной золотой дубинки, которую Адальвольф снял с трупа одного из сцинков. Наемник мог почти наглядно представить маленькие сгустки энергии, отлетающие от камня, когда он крошился. Однако нельзя было не заметить нетерпеливый блеск, вспыхнувший в глазах-бусинках Танкуоля. — Быстро-быстро! — поторопил воина серый провидец, указывая в конец коридора, где на стене виднелся еще один змеиный глиф. — Чешуйчатые твари близко-близко! Адальвольфу не нужно было спрашивать крысолюда, откуда тот это знает. Наемник и сам слышал, как сцинки бегут за ними по коридору, царапая когтями каменный пол. Всего через несколько минут рептилии поймают беглецов, и на этот раз у них нет Костодера, чтобы сдержать монстров. Наемник пробежал мимо Танкуоля, обрушив дубинку на магический камень. Змеиная голова треснула, когда он ударил ее. От второго удара глифы рассыпались по полу. Волоски на руках Адальвольфа встали дыбом, когда он почувствовал, как сила, хранившаяся внутри оберега, уходит в темноту. Серый провидец взволнованно чирикнул, пробегая мимо человека и нетерпеливо указывая на еще один змеиный камень. Адальвольф оглянулся. Теперь ящеролюды были гораздо ближе. Возможно, в темноте рептилии шли на запах шерсти крысолюда. Эта мысль породила другую, весьма тревожную. Как получилось, что Танкуоль не учуял ящеролюдов раньше? С его острым нюхом он должен был почувствовать их запах задолго до того, как сцинки напали на них? Но почему серый провидец позволил устроить им засаду? Чтобы уйти от нападения, ему пришлось пожертвовать гигантским телохранителем. — Быстро-быстро, живо-живо! — завизжал Танкуоль, подпрыгивая на одной ноге в неистовом нетерпении. Вот и ответ, понял Адальвольф. Серый провидец позволил ящеролюдам найти их и преследовать, чтобы заставить воина торопиться и действовать, не думая о том, что тот делает. Наемник холодно улыбнулся Танкуолю и, пристально глядя на него, медленно направился к крысолюду. — Ну и где Хильтруда? Танкуоль хлестнул хвостом, затем поднял голову и убедительно изобразил, будто нюхает воздух. — Самка-тварь рядом! Быстро-быстро! — Он указал дрожащим когтем на змеиный камень. — Врешь, — сказал ему Адальвольф. Его пальцы крепче сжали рукоятку дубинки. Он смотрел мимо Танкуоля, отмечая, что коридор впереди кажется светлее. Не мерцание факела, а что-то более чистое. Когда наемник понял, что смотрит на дневной свет, в нем всколыхнулась ярость. Танкуоль увидел его гнев. Серый провидец присел на корточки, вытаскивая меч из ножен. — Глупое мясо! Чешуйчатые твари поймают-убьют нас обоих! — Меня это не волнует, — прорычал Адальвольф. — Ты обманул меня! Ты дал мне надежду! — Он сделал шаг в сторону крысолюда, размахивая дубинкой перед собой. — Стой-слушай! Самка-тварь рядом-близко! — настаивал Танкуоль, парируя взмах дубины мечом. Несмотря на сломанную руку, наемник был сильнее, и серый провидец пошатнулся. Танкуоль закричал от лютого ужаса, когда споткнулся о змеиный камень. — Либо я, либо волшебный огонь, чудовище! — прокричал Адальвольф. Он обрушил дубинку на голову серого провидца и почти попал в цель: удар проскрежетал по одному из рогов. — Меня устроят оба варианта. — Слушай, слушай! — взмолился Танкуоль, пригибаясь, чтобы не угодить под дубину. Серый провидец пополз по полу, как гигантская крыса, прижимаясь к стене. — Я найду-беру самку-тварь! Нюх-нюх! — заскулил он, постукивая себя по носу плоскостью меча. Адальвольф уже не верил мольбам крысомага. Чудовище обмануло его однажды, и он не позволит этому случиться снова. Воин ие исключал, что Танкуоль просто тянул время, чтобы его схватили ящеролюды, а не убил разъяренный наемник. Золотая дубинка обрушилась вниз, оставляя вмятины на твердом полу — Танкуоль вновь увернулся от сокрушительного удара. Он сделал отчаянный взмах мечом, но удар прошел мимо ноги человека на добрых шесть дюймов. Наемник развернулся к съежившемуся монстру и взмахнул дубинкой, описав невероятную дугу, которая должна была разбрызгать мозги Танкуоля по стене. Серый провидец бросился ничком, дубинка просвистела над его головой и врезалась в стену. Адальвольф почувствовал, как чудовищная отдача пронзила его до костей, рука так онемела, что дубинка чуть не выпала из пальцев. По телу поползли мурашки, когда воин понял, что не только промахнулся по врагу, но и остался совершенно беспомощным. Танкуоль не бросился на него со своим ржавым мечом. Вместо этого скавен вскочил на ноги, щебечущий смех пробивался сквозь клыки. Он повернулся и побежал, но не в темноту, где звуки преследовавших его ящеров становились все громче, а вперед, к дневному свету. Адальвольф похолодел от ужаса, когда понял, почему смеялся Танкуоль. Последний удар, который он нацелил на серого провидца, прошел мимо него, обрушившись на стену. Но не просто на стену. Наемник нечаянно разбил последний из змеиных камней! Адальвольф не знал, подтолкнул ли его крысомаг к тому, чтобы случайно сломать защиту, или это был просто еще один пример дьявольской удачи, которая, казалось, сопутствовала монстру. Воин знал лишь то, что его враг вот-вот улизнет. Уже смирившись с одинокой смертью, наемник был полон решимости увидеть Танкуоля впереди себя на долгой дороге в ад. С отвращением отбросив в сторону золотую дубинку, Адальвольф выхватил из-за пояса дуэльный пистолет и бросился вслед за убегающим крысолюдом. Большая скорость скавена почти не оставляла человеку надежду поймать чудовище, но наемник был полон решимости попытаться. Он воззвал к Мирмидии, Верене и всем своим богам и богиням, прося их об этой маленькой услуге. Пусть он отомстит своему врагу. Танкуоль исчез за каменной аркой, служившей входом в коридор. Дневной свет почти ослепил Адальвольфа, когда тот устремился за серым провидцем. Дезориентация и спешка воина были настолько сильны, что он едва не свалился головой вниз с пирамиды, когда выбежал из туннеля. Лишь чистая удача позволила ему вовремя притормозить, упасть спиной на стену пирамиды вместо того, чтобы рухнуть на площадь, простирающуюся далеко внизу. Глаза щипало, наемник видел лишь размытое пятно, все цвета слились в различные оттенки белого. Адальвольф проклинал жгучий свет солнца, проклинал те драгоценные мгновения, которые получил Танкуоль, чтобы сбежать от него. В самый разгар проклятий на краешке его зрения появилась рычащая фигура. Тяжелый посох крысомага треснул воина по лицу, сбив с ног и едва не сломав челюсть. Наемник закричал от боли, приземлившись на сломанную руку. Пистолет выскользнул из пальцев и с грохотом покатился по узкому карнизу. Скорее инстинктивно, чем сознательно, Адальвольф перекатил свое измученное болью тело, как только приземлился. И тут же услышал, как лезвие меча Танкуоля царапнуло камни, на которых он только что лежал. Он пнул ногой в направлении источника звука и свирепо ухмыльнулся, когда был вознагражден болезненным писком крысолюда. — Навозно-гнилостное рабское мясо! — рявкнул на него Танкуоль. — Я тебе кишки вырежу и тебе же скормлю! Посох серого провидца треснул по боку Адальвольфа, сломанные кости царапнули одна о другую, сполохи агонии пронзили все тело. Но наемник не позволил боли одолеть себя. Он схватил наконечник посоха, используя его как рычаг против врага. Каким бы быстрым и вертким ни был скавен, Адальвольф был больше и сильнее. Прежде чем Танкуоль успел что-то сообразить, Адальвольф развернул серого провидца и впечатал его в стену пирамиды. Крысомаг сделался более отчетливым, он больше не казалась ярким пятном в выбеленных солнцем глазах Адальвольфа. Наемник видел, как серый мех встал дыбом на шее чудовища, а во рту сверкнули уродливые клыки. Когти Танкуоля сжались вокруг меча, и он бросился вперед, чтобы нанести колющий удар в живот человека. Внезапно глаза серого провидца округлились от ужаса, тело испустило отвратительный мускусный запах. Меч со звоном выпал из его пальцев и покатился вниз по узким каменным ступеням, вделанным в стену пирамиды. Дрожа, скавен издал короткий резкий писк страха, а затем вырвал посох из рук Адальвольфа. Танкуоль отчаянно рванулся вниз по склону пирамиды, опустившись на четвереньки и устремившись к руинам, стоявшим далеко внизу. Наемник повернул голову, думая, уж не увидел ли Танкуоль выходящих из коридора ящеролюдов. Вместо этого Адальвольф обнаружил, что смотрит на пустынный город за пирамидой и окружающие его джунгли. Теперь в джунглях появилось огромное множество рептилий всех размеров и видов. Воин видел неуклюжих бронированных левиафанов с паланкинами на чешуйчатых спинах, словно у арабских боевых слонов. Наемник заметил огромных плотоядных животных, похожих на тех, которых они встречали на тропе, только теперь они были оседланы на манер бретоннских скакунов. Он увидел орду высоких, сильных ящеролюдов, воинственных рептилий, которые не были ни неуклюжими кроксигорами из нерестилищ, ни жилистыми сцинками из храма. Солдаты-ящеры выстроились в шеренги и колонны, маршируя под звуки странных труб и зловещих барабанов. На краю джунглей собралась целая армия, взяв в кольцо разрушенный город. Посреди этого странного воинства, устремив на него взор, парило на огромном золотом помосте удивительное, раздувшееся, похожее на жабу существо. Даже Адальвольф чувствовал силу этого странного создания. Величие этой силы было таково, словно откололся и упал в джунгли кусочек солнца. Мощь сцинка-пророка, который так напугал Танкуоля, была ничем по сравнению с аурой древней мощи, исходившей от жабообразного существа. Неудивительно, что крысолюд поджал хвост и убежал! Мысли о крысомаге заставили Адальвольфа обратить взгляд на основание пирамиды. Бегущий скавен преодолел почти половину расстояния между наемником и площадью внизу. Воин огляделся в поисках расшатанного кирпича, старой кости, чего-нибудь, что можно было швырнуть в Танкуоля и, возможно, заставить его упасть. Наемник улыбнулся, когда обнаружил нечто получше кирпича. Адальвольф думал, что потерял пистолет, когда крысомаг набросился на него, но оружие не скатилось с края уступа. Усмехнувшись, наемник встал и хладнокровно направил пистолет в спину Танкуоля. Но не успел он выстрелить, откуда-то сзади и сверху донесся пронзительный крик. Адальвольф резко обернулся, уверенный, что слышал голос Хильтруды. Он пристально посмотрел на плоскую вершину пирамиды, где стоял алтарь. Жрецы-сцинки снова собрались там, одеяния и перья Шиукоатля развевались на горячем, влажном ветру. Сцинк-пророк склонился над алтарем, держа в когтистой руке сверкающий нож. На алтаре, растянутая и связанная, как и принесенные в жертву крысолюды, визжала от ужаса Хильтруда! Адальвольф больше не думал о Танкуоле. Он опустил дуло пистолета, целясь в далекую фигуру Шиукоатля. Вероятность того, что пуля поразит пророка с такого расстояния, была невелика, но воин молился, чтобы звук выстрела хотя бы спугнул жреца. Тщательно прицелившись и еще раз помолившись богам, Адальвольф медленно нажал на спусковой крючок. Властитель Тлако наблюдал за искаженным алгоритмом, пока тот несся вниз по стене Храма Змея. Сланн переключил внимание от пагубной дисгармонии и сосредоточился на низкофазном алгоритме — неизвестном факторе, стоящем на выступе над бегущим ша’кота. Властитель Тлако воспринимал теплые быстрые эмоции как иррациональные суммарные числа, борющиеся за контроль над умственными процессами неизвестного фактора. На вершине храма Властитель Тлако мог видеть Шиукоатля. Сущность сцинка была столь же непроницаема, как и в прежних случаях, когда маг-жрец размышлял о нем. Сквозь путаницу иррациональностей, заполнявших разум неизвестного фактора, Властитель Тлако сумел разглядеть закономерности. Один набор последовательностей означал уничтожение ша’кота. Другой содержал вызов Пророку Сотека. Какая последовательность включит в себя неизвестный фактор? Какой алгоритм постарается обнулить? Древние не случайно добавили низкофазные алгоритмы к Великой Математике. Не имело значения, что ни один из сланнов никогда по-настоящему не осознал цель этого добавления и даже не выявил — закончена ли работа, начатая Древними, или остается незавершенной. В отличие от постоянных фракталов и ломаных алгоритмов, теплокровные имели свое место в гармонии. У них было предназначение. Властитель Тлако приложил немало сил к тому, чтобы привести сюда неизвестный фактор и исполнить это предназначение. Что он выберет? Шиукоатля или ша’кота? Что его иррациональные суммарные числа выберут как ответ на уравнение? Глаза сланна сузились, когда он увидел, что мысли неизвестного фактора стали постоянными. Он сделал выбор. Властитель Тлако наблюдал, как человек направил свое оружие на Шиукоатля и выстрелил. Вот и решение проблемы, подумал Властитель Тлако, шевеля одним из дряблых пальцев для манипулирования последовательностями Великой Математики. Уравнение решено, сделал вывод сланн. Но возник новый вопрос: почему? Адальвольф, не веря своим глазам, наблюдал, как его пуля пробила верхнюю часть черепа Шиукоатля. Пророк-сцинк даже не вскрикнул, когда выстрел сбил его с ног. Тело перелетело через край пирамиды и с грохотом покатилось вниз по пологой лестнице клубком пернатых талисманов и золотых амулетов. Другие жрецы-сцинки были так же потрясены внезапной и насильственной смертью Шиукоатля, как и Адальвольф. Ящеролюды растерянно моргали, разинув рты в ошеломленном молчании. Наемник не знал, как долго ящеролюды будут парализованы смертью лидера. Перехватив пистолет так, чтобы использовать его тяжелую рукоятку как дубинку, Адальвольф бросился к лестнице, взбегая по ней в бешеном темпе, не обращая внимания на возможность смертельного падения, ожидающего его, если он споткнется в своем безумном броске вверх. Опасность, угрожавшая ему, была ничтожна по сравнению с той местью, которую ящеролюды наверняка обрушат на Хильтруду, когда придут в себя. Наемник представил себе ее истекающее кровью сердце, вырванное из тела жрецами-рептилиями, и это подстегнуло его. Воин не обращал внимания на вспышки боли, пронзавшие его с каждым шагом, когда кости раздробленной руки терлись друг о друга. Он не думал и о горячем, обжигающем дыхании, со свистом вырывавшемся из легких. Для Адальвольфа имело значение лишь одно — вовремя добраться до девушки. Воин одним прыжком преодолел последние несколько ступенек и приземлился на крышу пирамиды, словно пантера. Жрецы-сцинки заморгали, их зрачки расширились от удивления, когда они увидели этого дикаря, стоящего на коленях возле алтаря. Один из ящеролюдов начал поднимать оперенный посох. Наемник прыгнул на него, ударив пистолетом по макушке. Сцинк пошатнулся от первого удара, а когда Адальвольф продолжил атаку, безжизненно рухнул на алтарь. Резкий свист предупредил воина, что сзади на него бросается второй сцинк. Наемник развернулся и швырнул окровавленный пистолет в лицо жрецу. Клыки хрустнули, когда оружие врезалось в рот ящеролюда, заставив того отвернуться от человека и схватиться за кровоточащую морду. Преследовать раненого жреца не было времени, потому что третий из его товарищей уже бросился на Адальвольфа, нацелив на него острый конец посоха, как копье. Воин напрягся, ожидая нужного момента. Когда сцинк попытался ударить, наемник дернулся в сторону и схватился за посох. Тем же манером, как он сражался с Танкуолем, Адальвольф поймал посох железной хваткой и благодаря большей силе и размеру резко крутанул соперника. Тощий сцинк весил куда меньше, чем рогатый скавен, и вращательное движение человека отбросило рептилию далеко за край крыши. Ящеролюд испуганно чирикнул, падая на площадь у подножия пирамиды. Последний из жрецов-сцинков уставился на Адальвольфа холодными немигающими глазами. Ящеролюд что-то прошипел сквозь зубы, и его чешуйчатые когти стали наливаться жутким светом. Наемник понял, почему другие жрецы так дерзко атаковали его. Они должны были отвлечь нападавшего, чтобы дать последнему сцинку время сотворить магию. Адальвольф метнул в ящеролюда пернатый посох, который держал в руке, но оружие потеряло инерцию еще до того, как приблизилось к сцинку, безвредно стукнувшись о камни перед ногами жреца. Острые зубы сверкнули на лице сцинка, когда жрец поднял один из светящихся когтей. Адальвольф быстро прикинул, где можно спрятаться. Единственным укрытием был алтарь, и воспользоваться им означало подвергнуть Хильтруду воздействию магии, которую творила рептилия. Наемник остался на месте и демонстративно уставился в сторону ящерицы. — Надеюсь, ты подавишься этими словами, — выплюнул он. Сцинк резко прервал заклинание, и свечение исчезло с его когтей. Он склонил голову набок, уставившись на Адальвольфа с выражением удивления и замешательства, которое было даже сильнее, чем шок от смерти Шиукоатля. Жрец спокойно положил посох на землю, затем сел рядом с ним, сложив ноги и хвост под туловищем. Адальвольф подозрительно уставился на сцинка, гадая, что за трюк тот затеял. Воин внимательно наблюдал за существом, обходя его по кругу, чтобы добраться до алтаря. Сцинк больше не обращал внимания на человека, но продолжал смотреть на свои ладони. Хильтруда разрыдалась, увидев над собой лицо Адальвольфа, по ее щекам покатились слезы облегчения. Наемник ободряюще улыбнулся ей, затем нащупал ремни, которыми ящеролюды привязали ее к алтарю. Сцинки сплели хитрые узлы, способные сбить с толку даже моряка. Адальвольф вскоре оставил всякую надежду развязать ее и стал искать что-нибудь, чем можно было бы разрезать путы. На поверхности рядом с алтарем лежал церемониальный нож, которым Шиукоатль собирался резать Хильтруду. Адальвольф наклонился и быстро схватил его. В тот же момент воин увидел дрожащую кучу, распростертую у подножия алтаря. Мрачная улыбка появилась на лице наемника, когда он увидел капитана Шехтера в незавидном положении. Вероломный капитан может подождать. Адальвольф встал и снова повернулся к Хильтруде. Бросив последний взгляд на сцинка, чтобы убедиться, что тот все еще ведет себя прилично, наемник принялся распиливать веревки, которыми были связаны руки женщины. Как только ее руки освободились, Хильтруда обвила ими шею Адальвольфа в удушающем объятии. Она оторвалась от алтаря и прижалась своими мягкими губами к его губам. Наемнику потребовалось больше усилий, чем он мог себе представить, чтобы освободиться из ее объятий. — Я должен распутать твои ноги, — сказал Адальвольф, мягко отталкивая ее. Внезапно в голову пришла одна мысль. Ему придется повернуться спиной к сцинку. — Не спускай глаз с этого монстра. Предупреди меня, если он пошевелится. — Я молилась, чтобы ты пришел, — сказала ему Хильтруда, пока он распиливал веревки. — Но не смела надеяться, что успеешь. Адальвольф перерезал последнюю веревку и помог Хильтруде спуститься с алтаря. — Можешь благодарить этого вонючего труса Танкуоля, которого я вовремя нашел, — сказал наемник. — Он обещал, что приведет к тебе, если помогу ему выбраться. Хотя уверен, он и не собирался сдержать свое слово. Но иногда даже лжецы попадают в ловушку собственной лжи. Хильтруда снова попыталась обнять его, но заметила вспышку боли, промелькнувшую на лице воина, когда коснулась его руки. Смесь жалости и беспокойства наполнила глаза куртизанки, когда она заметила увечье Адальвольфа. Хильтруда изучила грубую перевязь, который наемник сделал для себя из одной из своих штанин. Неодобрительно покачав головой, женщина начала рвать на себе лохмотья платья, чтобы сделать более надежную повязку. — Некогда, — пожурил ее Адальвольф. — Когда я бежал из пирамиды, за мной гналась толпа рептилий, а теперь целая армия этих тварей окружает город! Надо выбираться отсюда! Сейчас же! Наемник схватил Хильтруду за руку и повел ее к лестнице, но тут раздался голос Шехтера: — Во имя любви Шалльи и милости Мананна, не оставляй меня! — взвыл капитан. Адальвольф холодно посмотрел на мужчину, затем перевел взгляд на опустевший алтарь. Именно этого мерзавец и заслуживал. Мягкая рука Хильтруды прижалась к его груди, когда он отвернулся. — Ты не можешь бросить его, — сказала она. — Только не так. Только не с ними. Укол вины заставил Адальвольфа нахмуриться. Что бы ни сделал Шехтер, он все еще оставался человеком. Женщина была права: ни один человек, наделенный совестью, не может бросить другого на милость нечеловеческих чудовищ. Воин подумал, что именно так и поступил, если бы не Хильтруда. Наемник наклонился над Шехтером и ловким движением ножа перерезал веревки. Капитан потер пострадавшие запястья и улыбнулся Адальвольфу. — Не думай, что сделал это для тебя, — предупредил наемник. — Просто не хочу, чтобы твое жалкое лицо преследовало меня по ночам, вот и все. — Я этого не забуду, — заверил Шехтер. — Клянусь Гандрихом и старым Морским Джеком, не забуду! — Капитан встал и потер ноги, восстанавливая кровообращение. И какой у нас теперь план? Ты хочешь вернуться внутрь и искать ван Зоммерхауса? Хильтруда посмотрела на него с надеждой. Адальвольф отвернулся. После собственного невозможного спасения она, похоже, думала, что наемник может сделать все что угодно. В каком-то смысле воину было немного грустно, что избыток здравого смысла не давал ему считать себя и вправду всемогущим. Если патрон все еще внутри пирамиды, они никогда его не найдут. Он смотрел на руины, наблюдая, как армия ящеролюдов медленно окружает их. Скоро пути спасения не будет. Но куда им бежать? Улыбка расплылась по его лицу, когда он увидел фигуру в сером плаще, мчащуюся через руины. Если кто-то и знает путь отхода, так это Танкуоль! Воин указал на крысолюда вдалеке. — Мы должны следовать за Танкуолем! — сказал он. Он знает, как отсюда выбраться, и я уверен, его можно убедить, что единственный способ спасти свою шкуру — спасти и нашу заодно. Хильтруда ахнула от ужаса при этой мысли. — Мы спасаемся от ящеролюдов только для того, чтобы снова попасть в лапы крысомага! Адальвольф покачал головой. — Он потерял всех последователей. Теперь только он и мы. — Воин посмотрел на руины, с неприятным чувством вспоминая о кордоне, который ящеролюды выставили вокруг города, и о появлении необычной жабы на краю джунглей. — Мы должны поторопиться, пока не потеряли его. — Я подойду через минуту, — сказал Шехтер остальным. Он поднял один из оперенных посохов, лежащих на вершине, и направился к сидящему сцинку. — Шехтер! Оставь его в покое! — закричал Адальвольф, боясь, что капитан спровоцирует жреца-рептилию пустить в ход всю свою магию. Шехтер заколебался, поднимая посох, но не из-за крика Адальвольфа. Капитан изучал неподвижного ящеролюда, глядя на странные белые пятна, расползающиеся по чешуйчатой шкуре сцинка. Это было все равно что смотреть, как плесень растет на хлебе. Он попятился от рептилии, внезапно расхотев проломить ей голову. — Чума! — ахнул Шехтер и сделал знак Шалльи, произнося это страшное слово. Адальвольф направился к сидящему жрецу, чтобы лично удостовериться, но Хильтруда удержала его. — Ты сказал, нам надо идти. Так идем же, — сказала она дрожащим от ужаса голосом, совсем как тогда, когда моряки предложили сжечь растения-людоеды. Наемник смягчился. Пусть сцинк хранит тайну того, что уготовил ему непредсказуемый рок. Воин осторожно направился к лестнице, радуясь, что рядом с ним Хильтруда, которая поможет держать равновесие. Спуск будет труднее, чем безумный рывок к вершине. Не было никакой возможности не заметить, как отсюда далеко до земли. На полпути вниз они нашли вход, которым воспользовались Танкуоль и Адальвольф, чтобы выбраться из пирамиды. Теперь отверстие было усеяно телами ящеров, и все они были изувечены самым ужасным образом. Увидев трупы, наемник почувствовал, как тепло покидает его тело. Он знал, что за существо способно сотворить такую бойню. Однако промолчал. Не стоит говорить остальным, что Танкуоль, возможно, недолго пробудет в одиночестве. Но были и другие — ящеролюды, которых не прикончили в бою. Ни один из них не мог причинить неприятности — они просто лежали разбросанные по карнизу, жизнь по капельке вытекала из искореженных тел. Сцинки умирали с разинутыми ртами, пытаясь втянуть в себя воздух, а их глаза распухли и покрылись коркой. Тот же самый жуткий белый грибок, который описал Шехтер, быстро распространялся по чешуйчатой коже, заметно расширяясь за считаные мгновения. Капитан наклонился над одним из изувеченных сцинков и вытащил золотой меч, зажатый в мертвой лапе. Шехтер проверил баланс громоздкого клинка. Ухмыляясь, повернулся к Адальвольфу. — Чертовски лучше, чем нож, — сказал капитан наемнику. Хильтруда почувствовала, как напряглось тело воина. Шехтер рассмеялся и бросил оружие Адальвольфу. — Это твое, — сказал он. — Я постараюсь найти еще для себя и девчонки. — Если вернемся, это будет стоить парочку гульденов, — заметил Адальвольф, изучая странный двуглавый меч. — Я подумал о том же, — ответил Шехтер с блеском в глазах. Глава четырнадцатая ОХОТНИКИ И ДОБЫЧА Услышав пистолетный выстрел, Танкуоль мгновенно прижал лапы к груди. Несколько минут он ощупывал и обхлопывал себя, пока не убедился, что его не подстрелили. Серый провидец стиснул зубы в свирепом оскале. Крысомаг знал, что дать этому наглому человечишке оружие — большая ошибка! Подлый, неблагодарный негодяй пытался всадить ему пулю в спину! Танкуоль пробормотал тихую молитву благодарности Рогатой Крысе за то, что бог скавенов сбил прицел человечишки. Сколь бы ни были ужасны обстоятельства серого провидца, он совершил непростительную глупость, вооружив непредсказуемое животное. Людям со всеми их безумными идеями и иррациональными привязанностями нельзя доверять. Любое мыслящее существо было бы довольно тем, что его вывели из пирамиды, но только не человек! О нет, глупому мясу сначала самку подавай! Серый провидец оглянулся на пирамиду и спрыгнул на потрескавшиеся камни площади. Он подумал, а не набраться ли смелости и испепелить человека колдовством. Да, Танкуоль боялся привлечь внимание Шиукоатля, но еще больший страх внушала огромная жирная лягушка, которую крысомаг увидел в джунглях: а вдруг она заметит его? Это существо показалось Танкуолю не столько творением из плоти и крови, сколько переполненным мешком чистой магической энергии. Серый провидец видел громадные залежи искажающего камня, но и они были ничтожны по сравнению с той силой, которая ощущалась в этой жирной лягушке. Теперь страх увидеть лягушачьего мага вблизи прочно занял первое место в списке фобий Танкуоля. По сравнению с этим возвращение в Скавенгниль и объяснения с Повелителем ночи по поводу провала миссии были не такой уж плохой перспективой. Серый провидец раздраженно хлестнул хвостом. Он не вернется в Скавенгниль, если человек-предатель прострелит ему позвоночник. Возможно, Шиукоатль и лягушачий маг не заметят маленького колдовства, достаточного, чтобы выжечь человечишке глаза. Красные глаза-бусинки Танкуоля моргнули в замешательстве, когда тот уставился на пирамиду. Человек даже не смотрел на него, он со всех ног мчался вверх по лестнице, направляясь к крыше ужасного храма. Крысомаг как раз подумал о том, что ужас перед силами серого провидца обратил врага в бегство, но тут в воздухе разнесся жирный привкус крови рептилии. Танкуоль перевел взгляд в направлении запаха и был потрясен, увидев чешуйчатое синее тело, кувыркающееся вниз по ступеням пирамиды. Слабый аромат пороха, исходивший от ящеролюда, подсказал серому провидцу, как Пророк Сотека встретил свой конец. По белой мантии и оперенным украшениям он понял, что жертвой пули Адальвольфа стал Шиукоатль. Танкуоль хлопнул лапами и высоко подпрыгнул, визжа от восторга. Умное, смелое маленькое рабское мясо! Серый провидец знал, что не зря победил собственные мелкие страхи и сомнения и дал человеку эти пистолеты. Низшие скавены думали бы только о своей шкуре, о том, как бы не получить пулю в спину. Только не Танкуоль! Он был из тех гениев, которые могут проявиться раз в поколение. Великий крысомаг предвидел возможности человека с пистолетом. Ради блага экспедиции серый провидец отбросил собственные страхи и создал человечишке условия, чтобы убить Шиукоатля! Более того, если хорошенько подумать, история будет выглядеть еще героичнее, когда из нее исчезнет упоминание человека. Танкуоль задумался, следует ли ему рассказать, что он застрелил проклятого Пророка Сотека, или же больше восхищения вызовет версия, что серый провидец убил ящеролюда своим колдовством. Эта проблема все еще беспокоила крысомага, когда он увидел стаю взбудораженных сцинков, вырвавшихся из туннеля, через который сбежали он и человек. Танкуоль свирепо посмотрел на ящеролюдов, достал из кармана кусок искажающего камня и начал представлять себе магию, которую вызовет. Потом серый провидец вспомнил про лягушачьего мага в джунглях. Пожалуй, с магией прямо сейчас придется повременить, решил Танкуоль, развернулся и побежал прочь от Храма Змея. Меньше всего ему хотелось привлекать внимание этой твари. Она может сделать чудовищный вывод, что именно крысомаг, а не человек убил Шиукоатля. Танкуоль не знал, могут ли жаботвари злиться, но точно знал, что выяснять это не хочет. Адальвольф поморщился, когда Хильтруда затянула перевязку вокруг его сломанной руки. Глядя на заплесневелые трупы ящеролюдов, наемник не сомневался, что искалеченная конечность заражена той же самой гнилью. Он гадал, как быстро болезнь одолеет его и насколько это будет больно. Так или иначе, воин не считал спокойное принятие болезни жрецом-сцинком хорошим примером того, как воспринимать белую плесень, высыпающую на коже. Адальвольф с тоской посмотрел вниз по склону пирамиды. Быстрое падение — и все кончится, подумал наемник. Но тогда Хильтруда снова останется один на один с Шехтером. Воин покачал головой. Он не мог бросить ее на растерзание негодяю. Если до этого дойдет, сначала нужно перерезать горло Шехтеру, а уж потом себе. Капитан, казалось, почти угадал мысли Адальвольфа и попятился от распростертых тел ящеролюдов. У Шехтера за поясом торчали три золотых меча и две дубинки, и еще моряк связал вместе рукава плаща, чтобы получить подобие сумки, в которой можно унести еще больше добычи, снятой с трупов. Лицо Шехтера вспыхнуло от смущения, когда он увидел, что Хильтруда и Адальвольф пристально смотрят на него. — Если выберемся отсюда, вы еще спасибо скажете, что я взял это с собой, — заявил капитан, взваливая тяжелый мешок на плечо. — Здесь хватит, чтобы устроить неплохую жизнь нам троим, если вернемся. — Ты в этом уверен? — с вызовом спросила Хильтруда. — Я о том, чтобы разделить все это? Шехтер не мог смотреть ей в глаза, вместо этого уставившись на собственные ноги. — Значит, хочешь, чтобы я бросил это здесь? — Это поможет избежать кое-каких искушений, — парировала куртизанка. Адальвольф покачал головой. — Забирай мешок, Шехтер, — сказал он. — Мы и так потеряли с ним кучу времени. Танкуоль, наверное, уже сбежал из города. — Вряд ли, при такой-то пробоине, — улыбнулся моряк, кивая головой на след черной крови, пятнающий ступени пирамиды. — Ты, должно быть, знатно порезал его в драке. Адальвольф подумал об этом. Танкуоль вроде был цел, когда убегал прочь. Наемник снова взглянул на искалеченных ящеролюдов и содрогнулся, подумав о том, кто, скорее всего, истекал черной кровью. И все же, даже если он ошибался в предположениях, совет Шехтера казался здравым. Если это была кровь Костодера, то крысоогр мог идти только на запах Танкуоля. Это означало, что кровавые следы рано или поздно приведут к серому провидцу. Наемник только надеялся, что они найдут крысомага раньше Костодера. Адальвольф не сомневался, что зверь порвет серого провидца на куски, когда догонит его. Воина, конечно, не волновала судьба крысолюда, но им нужен был тот путь отхода, которым намеревался воспользоваться хитрый колдун, чтобы выбраться из Люстрии. — Мы не можем на это рассчитывать, — возразил Адальвольф. — Он же волшебник, помнишь? Как только он будет достаточно далеко от пирамиды, ои насвистит какое-нибудь заклинание и снова будет целый-невредимый. А где тогда будем мы? Наемник не хотел пугать остальных своими подозрениями, что Танкуоль не один, но нельзя было допустить, чтобы их застали врасплох. Если Костодер присоединился к своему деспотичному хозяину, им понадобится вся острота ума, не притупленного ложной уверенностью в том, что они преследуют одинокого раненого крысолюда. Эта мысль отрезвила Шехтера. Сгибаясь под тяжестью плаща, моряк поспешил вниз по узкой лестнице, безрассудно перепрыгивая через три-четыре ступеньки за раз. — Что ты тут стоишь? — крикнул капитан. — Нам нужно поймать крысу! Во время долгого бегства Танкуоля по разрушенным улицам Кецы серого провидца не покидало ощущение, будто его преследуют. Иногда он слышал тихое шарканье ног по камню, или грохот потревоженного щебня, или скрежет когтей по осыпающимся стенам. Однако крысомагу удавалось держаться на шаг впереди преследователей, постоянно ныряя в запутанный лабиринт переулков и разрушенных зданий, составлявших большую часть раскинувшегося во все стороны города. Однако всех трюков крысолюда было недостаточно, чтобы одурачить охотников. Они продолжали следовать за ним, всегда оставаясь вне поля зрения и на грани слышимости. Танкуоль попытался уловить их запах, но когда понюхал воздух, то обнаружил, что нос забит мерзостью, от которой у него сопли потекли. В воздухе витала отвратительная вонь, тошнотворные испарения, поднимавшиеся, казалось, от самых камней Кецы. Серый провидец подумал о долгой войне между кланом Чумы и ящеролюдами и задался вопросом, какую заразу приготовили чумовики, чтобы завоевать город. Какие бы мерзкие болезни ни создали чумные монахи, те еще долго сохранялись после того, как Змеедьявол Сотек загнал крысюков в море. Зловонные испарения просочились в сами камни, притаившись и поджидая, словно какой-нибудь ядовитый паук. Танкуоль удивился, почему он не заметил этого раньше. Единственным ответом было то, что каким-то образом, каким-то магическим деянием такого масштаба, что у серого провидца по коже поползли мурашки при одной мысли об этом, Шиукоатль подавил остаточные чумные испарения, чтобы ящеролюды могли безопасно построить свой храм в Кеце. Если это правда, то это был еще один пример мощи чешуйчатых существ и их магии. Больше, чем когда-либо, Танкуоль наполнился решимостью вытащить хвост из Люстрии и вернуться в цивилизованные земли. А проклятые джунгли пусть останутся безумным маньякам из клана Чумы! Более того, Танкуоль предложит Совету Тринадцати отправить всех недовольных и нежелательных в Люстрию в качестве эффективного способа избавления от них. Серый провидец вздохнул с облегчением, когда снова оказался под сеныо джунглей. Добравшись до края Кецы, он в последний раз оглянулся, пытаясь рассмотреть преследователей. Крысомаг не сомневался, что те не отстали. Легкость, с которой они передвигались по городу, убедила его в том, что это были приспешники Шиукоатля. Как ни странно, эта мысль казалась более привлекательной, чем альтернатива: разведчики из армии лягушачьего мага. Танкуоль быстро огляделся по сторонам и понюхал воздух, но не ощущалось никаких признаков близости ящеролюдов. Серый провидец весело зачирикал, рассматривая огромную армию рептилий, окружавших город. Они опоздали взять Кецу в кольцо — потому что крысолюд скоро будет уже далеко! Все еще щебеча нервным смешком, Танкуоль бросился по тропинкам джунглей, прорубленным бегунами Цан Квика. Дорога уже начала зарастать лианами и ползучими растениями, но была вполне проходимой, и серый провидец мог без труда продвигаться по ней. Тропа даже хранила сильный запах скавеиов, отчего ему было вдвое легче определить маршрут. То, что Танкуоль выжил там, где погибло так много хваленых убийц и ассасииов клана Эшин, несомненно, было знаком благосклонности Рогатой. Танкуоль злобно улыбнулся, вспомнив павших товарищей. Шиван Нюхач, высокомерный маленький мастер убийств. Шэнь Цинхэ, коварный колдунишка. Цан Квик, мелкий предатель и шпион. Конг Спинолом, мелкий задиристый головорез. Недоуменно моргнув, Танкуоль замедлил пробег по тропе джунглей. На мгновение ему показалось, что он слышит голос Конга. Но это, конечно, было невозможно. Конг мертв, как и все его воины. Они пожертвовали жизнями, чтобы остальные члены экспедиции смогли проникнуть в Храм Змея. Если серый провидец и слышал что-то, то разве что призрак Конга, а поскольку эта мысль крысомагу не понравилась, он решил, что вообще ничего не слышал. Запах скавенов теперь был намного сильнее, и Танкуоль не сомневался, что добрался до поляны, где они разбили лагерь. Ему понадобятся кое-какие припасы, которые они оставили, чтобы прокормиться на обратном пути к пляжу. Поскольку вокруг лагеря было закопано достаточно еды, чтобы прокормить несколько сотен скавенов, серый провидец не сомневался, что ее хватит, чтобы поддерживать себя в хорошей форме в течение некоторого времени. Серый провидец Танкуоль вышел на поляну, и тут же его лицо исказила гримаса. Земля во всех направлениях разрыта когтями животных. Какой-то грязный зверь из джунглей выкапывал припасы крысомага! Затем глаза серого провидца заметили аккуратно сложенные груды корней, клубней и засохших пластов солонины. Животные этого не сделают, понял он, и холодок пробежал по его спине. Это могло означать только то, что ящеролюды уже побывали здесь и нашли это место! Танкуоль развернулся, чтобы убежать обратно в джунгли, но тут же был отброшен назад на поляну мощным ударом. Рот наполнился кровью, когда клыки крысолюда впились в собственный язык, а легкие хватали воздух, выбитый из него при падении. Яростный рывок вырвал посох из руки, а когтистая лапа надавила на грудь. Танкуоль зашипел и выплюнул отвратительную на вкус кровь. Он попытался сообразить, какими словами мог бы расположить к себе ящеролюдов. Возможно, стоит предложить им показать, где в джунглях все еще находятся укрепленные пункты клана Чумы? Конечно, рептилии не уничтожили всех чумных монахов, и те, вероятно, будут очень рады закончить работу, чтобы еще один из их городов не разделил участь Кецы! Разум серого провидца лихорадочно размышлял о том, как спасти шкуру, предав свою расу, и Танкуоль не сразу заметил, что нападавшие не были чешуйчатыми. Его окружали большие, покрытые черным мехом скавены, их доспехи были заляпаны кровью, а тела покрыты полосами засохших ран. Он увидел уродливую ухмылку Конга Спинолома, когда массивный воин-скавен уставился на него с края поляны. — Конг! — Танкуоль закашлялся, с трудом выговаривая слова, потому что нога другого крысолюда упиралась ему в грудь. — Я счастлив-рад видеть-узнать, что ты жив! Мы победили! Змеиный жрец мертв-мертв! Большой скавен, казалось, не слышал его, вместо этого он провел лапой по зазубренному мечу, который держал в другой руке. Зубастая улыбка на лице Конга была совершенно первобытной в своем выражении убийственной ненависти. — Они не станут слушать-слышать твою ложь, серый предатель! — резанул по ушам Танкуоля пронзительный, хихикающий голос. Крысомагу пришлось вывернуть шею под неудобным углом, чтобы посмотреть на говорившего. Он увидел ассасина в черном плаще, сидящего на том же упавшем бревне, которое облюбовал Танкуоль после того, как принял командование экспедицией. Ассасин, как и воины-скавены, имел на теле следы тяжелых боев, а его плащ представлял собой груду окровавленных лохмотьев. Однако серого провидца интересовали не новые раны убийцы, а старая, которую он видел сквозь прореху в капюшоне крысолюда, — шершавое пятно на той стороне головы, где было отрезано ухо. — Ты! — все, что смог сказать серый Танкуоль. Чан Клык ухмыльнулся в ответ и весело хлестнул хвостом. — Итак, Танкуолятина, ты помнишь меня! Ты стольких предал-обманул, я боялся-страшился, что меня ты не узнаешь! Я Чан Клык, — объявил убийца, гордо выпрямившись. — Чан Сквик был моим побратимом по триаде. Когда ты предал его, ты предал и меня. За это ты умрешь в муках! Тело Танкуоля содрогнулось в судороге чистого страха. Чан Сквик? Но этот убийца-неумеха мертв уже много лет! Что же это за псих, который так долго держит обиду? Это же безумие! Кроме того, не он был причиной смерти Чан Сквика, а тот проклятый гном и его человечий питомец! — Ты умрешь медленно, — прошипел Чан Клык, спрыгивая с насеста и вытаскивая один из зловещих ножей. — Я заставлю тебя страдать-кричать много-много, — добавил ассасин с безумным смешком. — Но мы можем вернуться! — закричал Танкуоль. Он понимал, что бесполезно пытаться урезонить убийцу, но Конг и его воины не настолько одержимы, чтобы не выслушать его. — Шиукоатль мертв! Я убил его! Мы можем вернуться и потребовать награду от Повелителя ночи! Ответом был лишь щебечущий смех остальных скавенов. Крысолюд, пригвоздивший Танкуоля к земле, хлестнул чешуйчатым хвостом по морде серого провидца. Морду обожгло, как от удара хлыста. — Хватит лжи-слов! — прорычал воин, навалившись всем весом на Танкуоля и выдавливая воздух из его легких. — Танкуоль убил-замочил чешуйчатое мясо? — засмеялся Конг Спинолом. Большой черный скавен теперь так теребил меч, что серый провидец подумал, что если Чан Клык не поторопится, то воин сделает дело первым. — И как же Танкуолятина убил-пришил змеиного жреца? Споткнулся об него, спасаясь бегством? Конг мимоходом оскорбил его храбрость. В ответ серый провидец заскрежетал клыками, затем попытался придумать ложь, достаточно правдоподобную для черного скавена. Крысюки никогда не поверят, что Танкуоль организовал убийство Шиукоатля при помощи одного из людей, даже если приподнести историю как счастливую случайность, а не результат блестящего планирования и тщательно продуманной стратегии. В глазах крысомага появился хитрый блеск. — Костодер! — взвизгнул серый провидец. — Я послал-велел Костодеру убить-прикончить! Чан Клык склонился над распростертым Танкуолем, струйка слюны свисала с нетерпеливых клыков ассасина. — Жаль, что ты не взял-привел крысоогра, — хихикнул он. — Теперь будешь страдать-кричать много-много. Потом умрешь-сгниешь! Ассасин поднял нож, лезвие сверкнуло в жарком солнечном свете. Танкуоль зажмурился, заерзал всем телом, пытаясь высвободиться из-под воина, прижимавшего его к земле. — Шиукоатль мертв-мертв! — закричал он. — Костодер убил-грохнул! Костодер! Костодер! Властитель Тлако заерзал на своем возвышении, давая слугам-сцинкам полить его пятнистую кожу прохладной родниковой водой. Темные пятна на шкуре сланна слегка изменили положение, заставив окружающих его писцов-сцинков лихорадочно работать, записывая новые знаки. Маг-жрец уделял им мало внимания, позволяя только нижним полушариям мозга давать писцам сигналы по диспозиции войска вокруг Кецы. Никому из слуг Сотека нельзя было позволить покинуть город. Властитель Тлако направил это послание в мозг жрецов, уцелевших после гибели Шиукоатля. Они поняли необходимость самоуничтожения. Со смертью Шиукоатля магия пророка пала. Мощные чары, сдерживавшие колдовские болезни, поразившие даже камни Кецы, были разрушены. Каждый ящеролюд в городе стал теперь носителем чумы, из-за которой пришлось покинуть Кецу много солнечных циклов назад. Нельзя допустить, чтобы они принесли заразу в другие города. Жрецы, с которыми Властитель Тлако телепатически связался, встретили эту новость с фаталистическим смирением, отличавшим тех, кто понимал Великую Математику и собственное значение в ней. Сланнам не нужно было беспокоиться о том, что они поведут себя иррационально, как низкофазные алгоритмы, отчаянно пытающиеся отсрочить собственное обнуление. Тем не менее было много других, кто служил Храму Змея, приспешников, менее осведомленных о Великой Математике. Они могут попытаться сбежать и унести заразу с собой. Жрец-маг взмахнул перепончатой рукой. Фаланга воинов-завров кивнула в унисон, принимая приказ. Темно-чешуйчатые ящерицы-солдаты побежали быстрым маршем, окружая северный периметр Кецы. Они усилят стрелков-сцинков, уже притаившихся на краю джунглей с луками, готовых сразить любого ящера, пытающегося покинуть город. Воины останутся на позициях в течение следующих трех лунных циклов. К тому времени со стороны Кецы уже нечего будет бояться. В руинах не останется ничего живого, способного послужить переносчиком чумы. Глаза Властителя Тлако расширились, когда один из разведчиков его армии поспешил к помосту сланна. Облаченная в броню храмовая стража инстинктивно сомкнула ряды вокруг левитирующего помоста. Легкое смещение пятен на коже мага-жреца заставило людей-ящеров в шлемах-черепах отступить в сторону, пропуская разведчика. С помощью серии быстрых жестов и шипений хамелеон сцинк объяснил, что несколько низкофазных алгоритмов — те, что разведчик называл «мягкошкурыми», — вышли из города и бегут в джунгли на юг. Стрелки смотрели им вслед, но подчинились велению Властителя Тлако не причинять вреда людям. Это было не совсем верное толкование его приказов, но в целом сланн был доволен. Ему не нужны были все низкофазные алгоритмы. Важен был только тот, которого использовали для решения сложной задачи, досаждавшей Властителю Тлако. Сланн нашел решение, Шиукоатль был убит. Но осуждала ли смерть пророка его Бога или оправдывала? Эту проблему можно было решить, только изучив вектор, обнуливший значение Шиукоатля. Обладает ли низкофазный алгоритм рациональным значением или это распадающийся фрактал, искаженный алгоритм, подобный ша’кота? Ответ можно было получить, лишь изучив человека, который принял решение застрелить Шиукоатля, а не ша’кота. Властитель Тлако сомневался, что простое вскрытие позволит ему понять, почему низкофазный алгоритм сделал такой выбор. Было предпочтительнее осознать его значение до обнуления, а не после. Попытка запечатлеть этот фактор в сознании каждого воина армии сланна наряду с мысленными образами, которые позволили бы ящеролюдам отличить объект Властителя Тлако от других, требовала чрезмерной концентрации. Для этого ему придется подключиться к тем полушариям мозга, которые уже работали над другими дисгармониями в Великой Математике. Проще было просто приказать армии позволить всем, кто не является ящеролюдом, покинуть город. Теплокровные не могли стать переносчиками чумы, которую ша’кота использовали, чтобы убить Кецу, поэтому не было никакой опасности в том, чтобы позволить им пройти. Однако теперь, когда стало известно о побеге людей, Властитель Тлако решил, что пришло время заняться этим вопросом. Пятна сланна сменились четким рисунком, и сцинковые писцы опустили стилусы и склонили головы. Те части армии, которые маг-жрец держал в резерве именно для этой цели, повернули головы так, что все взоры — от самого могучего военачальника завров до почти безмозглых террадонов и разордонов — устремились на Властителя Тлако. Сланн послал необходимые образы и факторы в умы этой части своей армии. Как единое гигантское существо, ящеролюды поспешили в глубь джунглей, преследуя одну цель: забрать экземпляр, нужный Властелину Тлако, и вернуться с ним к магу-жрецу. Нож Чан Клыка полетел к цели. Ассасин наносил не колющий удар опытного убийцы, а рубящий — так бьет обезумевший мясник. Озверевший крысолюд решил, что начнет свою месть с того, что вырежет рога Танкуоля из черепа. Затем перейдет пониже, к более нежным частям анатомии серого провидца. Прежде чем нож ассасина успел зацепить рог крысомага, Чан Клык вдруг обнаружил, что летит по воздуху. Он был так поглощен местью, что не заметил окровавленной изуродованной туши, пока та не врезалась в него, увлекая за собой через поляну. Ассасин развернулся в воздухе так, что в ствол мангрового дерева врезался изувеченный труп, а не его собственная спина. Убийца рухнул на землю вместе с останками одного из клановых бойцов Конга. Чан Клык попытался приготовиться к падению, но все его усилия были направлены на то, чтобы перевернуть труп и смягчить столкновение с деревом. Поэтому ассасин сильно ударился о землю, и потребовалось несколько драгоценных секунд, чтобы сморгнуть пятна, плясавшие перед глазами. На другой стороне поляны Конг и его воины проявляли не меньшее удивление, чем Чан Клык. Разинув рты от ужаса, они уставились на массивную фигуру, вынырнувшую из джунглей прямо на них. Не было никаких сомнений, кто убил кланового бойца, а затем бросил все еще дергающийся труп через поляну, чтобы сбить ассасина. Убив кроксигоров, Костодер пошел по запаху Танкуоля через пирамиду, калеча любого ящера, который попадался на пути. Когда серый провидец покинул Кецу, именно Костодер последовал за ним через руины, а затем в джунгли. Возможно, какое-то смутное ощущение, что его предали и бросили, подействовало на мозг крысоогра, внося сумятицу в его чувства к Танкуолю. Возможно, он просто слишком устал от сражений с ящеролюдами и не смог догнать убегающего хозяина раньше. Каковы бы ни были причины, Костодер ограничился тем, что просто следовал за крысомагом, не делая никаких попыток поймать его. Пока не услышал, как Танкуоль отчаянно выкрикивает его имя. Все обиды исчезли, когда повиновение, вбитое в мозг крысоогра, взяло верх. Двигаясь со скоростью и скрытностью ягуара, огромный монстр мчался через лес словно ожившая машина истребления. Костодер бил себя огромными когтями в грудь и рычал на врагов Танкуоля. Эта демонстрация свирепости могла бы напугать Конга и его воинов еще больше, если бы от резкого движения крысоогра не вскрылись раны, полученные в бою с кроксигором. Вид и запах крови возбуждали скавенов на самом примитивном уровне их сознания. Мощный крысоогр превратился из устрашающего врага в раненую добычу. Двое воинов Конга бросились на Костодера с обеих сторон, в то время как сам предводитель и третий скавен атаковали его спереди. Крысоогр взревел во второй раз, а затем взмахнул обеими когтистыми руками, описав дугу перед собой. В этой неожиданно быстрой атаке монстр буквально распотрошил кланового бойца, атаковавшего справа. Тот рухнул, превратившись в визжащее месиво, яростно царапая землю в предсмертной агонии. Скавен слева от Костодера резко остановился, вспомнив ужасающую скорость, с которой мог двигаться монстр. Однако на мгновение его взгляд остановился на искалеченном теле товарища. Это секундное отвлечение стало для крысолюда роковым. Костодер прыгнул на него, расплющив ладонью и вдавив череп в землю, пока тот не превратился в желе. Конг Спинолом полоснул Костодера сбоку, нанеся огромную рану чуть выше колена монстра. Однако краем глаза черный скавен увидел, как крысолюд, атаковавший вместе с ним, повернулся, собираясь бежать. Конг повернул голову, чтобы отдать трусу гневный приказ, но слова так и не сорвались с его губ. Почувствовав укус меча, Костодер развернулся, размахивая раздавленным телом, которое вбивал в землю. Машущие ноги трупа врезались в голову Конга, повалив на землю и выбив меч из руки. Крысоогр приложил лапу к свежей ране на ноге. Он понюхал темную кровь, покрывавшую пальцы, и уставился на черного скавена, пытавшегося отползти от него. Ревя, как обезумевший от золота дракон, Костодер обрушился на ошеломленного Конга. Похожие на громадные серпы когти крысоогра сомкнулись вокруг извивающегося тела скавена и подняли его в воздух. Конг взвизгнул, болтаясь перед полными ненависти глазами Костодера. Медленно и злобно крысоогр оторвал Конгу Спинолому все конечности. Пока Костодер расправлялся с Конгом и его бойцами, Танкуоль отчаянно боролся с воином, по-прежнему прижимавшим его к земле. Быстрый поворот тела застал крысолюда врасплох, сбив его с ног. К несчастью для серого провидца, вероломный негодяй имел неосторожность упасть прямо на него, еще сильней припечатав крысомага к земле. Танкуоль извивался и барахтался под упавшим воином. Клановый боец безжалостно терзал его клыками и когтями, так же отчаянно пытаясь удержать серого провидца, как тот — освободиться. Страх быть уничтоженным одним из заклинаний Танкуоля придавал бойцу неистовое упорство. Крысомаг проткнул плечо крысолюда рогом, но враг все еще не отпускал его. Даже удачный укус, лишивший крысюка нескольких мохнатых пальцев, не заставил его отпустить Танкуоля. Краем глаза серый провидец заметил новую угрозу. На самом деле она была старой, но крысомагу было не до семантических тонкостей. Один взгляд в глаза Чан Клыка сказал Танкуолю, что ассасин отказался от мысли о медленном убийстве серого провидца. Убийца вытащил другой нож, уродливую черную штуку, с которой с шипением стекали едкие зеленые капли. Плачущий клинок! Самое смертоносное оружие клана Эшин! Одна царапина, одна капля яда на его теле — и Танкуоль будет мертв, как Серые Владыки! Серый провидец отчаянно работал ногами под телом лежащего на нем бойца. Теперь крысомаг не обращал внимания на укусы и царапины, не сводя глаз с приближающегося Чан Клыка. Нужно было точно рассчитать время, иначе то, что Танкуоль задумал, не сработает. Когда ассасин посмотрел на него сверху вниз, когда плачущий клинок начал опускаться, Танкуоль пронзительно прокричал короткую молитву Рогатой Крысе и привел в движение каждый мускул тела. Ноги и руки прижались к телу кланового бойца, поднимая его и толкая вперед. В то же время Танкуоль напряг бока и плечи, чтобы полностью проскользнуть под скавенского воина. Серый провидец мог представить себе замешательство крысолюда, но оно не продлится долго. Резкий писк подсказал Танкуолю, что клинок Чан Клыка нашел жертву — жертву, которую ему подарили отчаянные усилия крысомага. Танкуоль быстро швырнул обмякшее тело клановой крысы вперед, прямо в ассасина. Чан Клык ловко отскочил от жуткого метательного снаряда, но при этом ему пришлось оставить плачущий клинок в мертвом теле. Теперь ассасин рычал на Танкуоля через дергающийся труп. Серый провидец хмуро посмотрел на убийцу-предателя и поднял лапу. В его глазах горел зеленый свет, энергия потрескивала вокруг пальцев. Он увидел внезапный ужас, охвативший Чан Клыка. Ассасин не знал об осколке искажающего камня, который Танкуоль разгрыз клыками еще до того, как встал на ноги, хотя это знание не принесло бы ему никакой пользы. — Передай привет Чан Сквику, глупое мясо, — рявкнул Танкуоль, посылая в лицо Чан Клыка вспышку молнии. Серый провидец отпрянул, когда перед ним вспыхнул ослепительный свет. Когда зрение прояснилось, он увидел, как Чан Клык улепетывает в джунгли. Рваный плащ ассасина дымился, но в остальном он был невредим. Танкуоль испытал мгновение ужаса, задаваясь вопросом, не откусил ли неправильный кусок искажающего камня, и не впитало ли его тело слишком много энергии. После нескольких ударов сердца, не превративших его в огненный шар, серый провидец решил, что страх необоснован. Крысомаг всмотрелся и увидел расплавленный кусок металла, лежащий на земле там, где стоял Чан Клык, когда Танкуоль выпустил магию. Очевидно, убийца носил амулет, защищающий его от чар серого провидца. Разумная предосторожность, признал крысомаг. Но теперь она не спасет Чан Клыка. — Костодер! — закричал Танкуоль. Он указал когтем на джунгли, в которых скрылся ассасин. Крысоогр зашагал к деревьям, рассеянно отбрасывая в сторону последние остатки того, что было Конгом Спиноломом. — Принеси труп предателя! Костодер прорычал в ответ что-то нечленораздельное и начал пробиваться сквозь небольшие деревья, преграждавшие ему путь. Танкуоль усмехнулся, наблюдая, как чудовище быстро расправляется с зарослями. Без плачущего клинка Чан Клыка можно смело считать мертвым, как только Костодер догонит его. А крысоогр точно догонит. Еще не родился тот скавен, кто смог бы потягаться выносливостью с созданиями Клана Творцов. Ухмылка сошла с лица серого провидца, когда в голову пришла тревожная мысль. Всего минуту назад он использовал магию. Его железы сжались, когда он подумал о том, что сделал. — Костодер, ты тупой болван! — негодующе завопил Танкуоль, подбегая к крысоогру и ударяя его своим посохом. — Ты должен защищать меня! Крысоогр недоуменно моргнул, потом виновато опустил голову и отошел от деревьев. Серый провидец постучал когтями по головке посоха и нервно взмахнул хвостом. Может, лягушачий маг ничего не заметил? Это, конечно, было возможно. Конечно, у любого столь могущественного существа должны быть более важные вещи на уме. Например, какими мухами перекусить. И тут Танкуолю пришла в голову еще более неприятная мысль. Чан Клык ускользал от него. С этим можно было бы смириться, если бы не один сопутствующий факт. Чан Клык знает, где находится их корабль! Лишенный любого другого шанса убить серого провидца, ассасин может попросту отплыть и бросить его в этом зеленом аду! С паникой в глазах Танкуоль ударил Костодера посохом и повернул крысоогра обратно в джунгли. — Скорей-быстрей, лизунчик! Достань-найди гниду-предателя! Костодер на мгновение уставился на своего хозяина. Затем, издав нечто похожее на вздох, снова начал пробираться сквозь густые заросли. Танкуоль наблюдал, как крысоогр быстро продвигается вперед. В мгновение ока Костодер исчез из виду. Серый провидец погладил усики, весьма довольный собой. Его телохранитель догонит Чан Клыка, и как только Костодер покончит с ним, из всех кораблей ассасину понадобится разве что похоронная баржа. Серый провидец перестал поглаживать усы и посмотрел на джунгли вокруг себя, прислушиваясь ко всем их странным звукам, вдыхая все их странные запахи. Он подумал о лягушачьем маге и его армии. Приподняв мантию, чтобы не споткнуться о нее, Танкуоль бросился бежать по тропе, которую прокладывал Костодер. — Подожди меня, идиот! — Подожди нас, идиот! Крик Хильтруды заставил Шехтера остановиться. Капитан воспользовался задержкой, чтобы положить мешок на землю и вытереть пот со лба. Хотя моряк и не признавался себе в этом, но тащить тяжелый мешок с добычей было чрезвычайно утомительно. Когда они только отправились в путь по безмолвным, разрушенным улицам Кецы, у него был реальный шанс оторваться от спутников в своем стремлении догнать Танкуоля. Теперь, после долгих часов ползания через руины и влажный ад джунглей, раздраженная ругань Хильтруды скорее выражала разочарование их медленным и мучительным продвижением, нежели опасение, что Шехтер уйдет слишком далеко вперед. Адальвольф стиснул зубы и тихо выругался. С его рукой что-то определенно было не так. Он не осмеливался взглянуть на нее, но чувствовал, как она пульсирует, отдаваясь во всем теле. Рука была холодной, словно в ней не осталось ни капли крови. Наемник с трудом удержался, чтобы не рассмеяться над иронией этого ощущения. Вот они потеют в сырой жаре джунглей, а его рука холодна, как лед Норски. Воин знал, что если начнет смеяться, то может не остановиться. Хильтруда держалась рядом с ним, своей силой восполняя нехватку его мощи. Адальвольф подумал о необычной храбрости куртизанки. Он знал, что храбрость бывает разной. Его отвага — стальной хребет воина. Ее же смелость заключалась в тихой нежности, отказывающейся оставить друга в беде. Зубы Штромфелса! Эта женщина даже не смогла бросить Шехтера, когда у нее были все основания оставить его ящеролюдам! Хильтруда воспользовалась тем, что Шехтер остановился, чтобы осмотреть руку Адальвольфа. Куртизанка попыталась не показывать вида, но он заметил мрачную вспышку, промелькнувшую на ее лице. Это плохо, подумал наемник. Если бы не Хильтруда, он бы просто лег и ждал, пока Морр откроет ему ворота. Но женщина была здесь. Как она не бросает его, так и он не сможет оставить ее. Только не Шехтеру, только не джунглям. Только не Танкуолю, если они когда-нибудь найдут эту подлую крысу. Пока что идти по кровавому следу было легко. Теперь Адальвольф не сомневался, что это след Костодера. Никак не могло выйти, чтобы крысолюд потерял так много крови и при этом был в состоянии двигаться. Наемнику совсем не хотелось снова столкнуться с этим чудовищем. На каждом повороте тропы Адальвольф надеялся увидеть огромное тело крысоогра, лежащее на земле. Это избавило бы его от одной из причин для беспокойства. Мирмидия знает, что их и без того достаточно. Когда людям удалось скрыться в джунглях, воин подумал, что они оказались достаточно проворны и армия ящеров еще не успела полностью окружить руины. Теперь он уже не был так уверен. Было что-то зловещее в частом шорохе, который они слышали в окружающих джунглях. Адальвольф почти пожалел, что не относится к подземному народу, когда из джунглей донесся слабый мускусный запах рептилий. Крысолюд понял бы, принадлежит ли этот запах простым зверям или чему-то более зловещему. Мысли наемника вернулись к мельком увиденному жабообразному существу и ауре устрашающей силы, окружавшей это создание. Почему-то Адальвольф никак не мог отделаться от мысли, что эта ужасная жаба знала о нем столько же, сколько и он о ней. Наемник не знал, какой интерес может такое существо испытывать к обычному человеку. Воин подумал об алхимике, с которым когда-то имел дело, когда его жена вынашивала первенца. У алхимика было жуткое хобби. Он собирал моллюсков и потрошил их, желая понять, как те могут функционировать, не имея костей. Адальвольф почувствовал, как по телу пробежал ледяной холод, никак не связанный со сломанной рукой. Наемнику не нравилась мысль, что жаба думает о нем так же, как алхимик думал о своих улитках и слизнях. — Привал окончен, — объявила Хильтруда. С трудом сдерживая легкий стон, Адальвольф в замешательстве уставился на женщину, не в силах вспомнить, когда она усадила его на обочину тропы. Он сделал все возможное, чтобы помочь ей, когда куртизанка поднимала его на ноги. — Мне все равно не понравилось это место, — сказал Шехтер, кряхтя и закидывая мешок на плечо. — По правде говоря, я даже не собираюсь упоминать о нем в мемуарах. Неудачная шутка вызвала улыбки на лицах его товарищей. Мгновение спустя лицо Адальвольфа помрачнело. Дружеский юмор Шехтера должен был сбить их с толку. Но воин уже видел истинное лицо капитана. Ничто не заставит наемника забыть, каким этот моряк был на самом деле. Ничего, кроме, может быть, лихорадки от зараженной руки. Не успел Шехтер сделать и нескольких шагов, как предостерегающе поднял руку. Капитан посмотрел по сторонам тропы. Мгновение спустя он бросил мешок на землю и вытащил из-за пояса два меча. Прежде чем Адальвольф успел подумать, что у самого Шехтера начинается лихорадка, кусты словно лопнули и на тропу выпрыгнули два чешуйчатых синих тела. Это были не те тощие сцинки, с которыми они дрались в храме, а большие боевые ящеры, которых наемник видел с вершины пирамиды. Каждая из рептилий была выше человека, хотя и заметно худее. Их мускулистые ноги заканчивались мощными когтями, а толстые хвосты выглядели достаточно сильными, чтобы сломать человеку кости. Ящеролюды носили клетчатые набедренные повязки и ожерелья из звериных клыков, продетых в золотую проволоку. Каждый из монстров держал золотой меч с острым лезвием, что делало оружие, которым размахивал Шехтер, похожим на ножи для чистки овощей. Боевые завры уставились на людей, их толстые языки мелькали между челюстями, полными длинных клыков. Какое-то мгновение ящеролюды не двигались, они просто смотрели, словно изучая неведомых пришельцев. Затем обе рептилии склонили головы в странном, несколько угрожающем движении. Адальвольф видел, как их чешуйчатые руки сжались вокруг оружия, когда ящеролюды подошли к ним. Глава пятнадцатая ОХОТА НА КРЫСУ Адальвольф вытащил из-за пояса неудобный меч и встал перед Хильтрудой, пытаясь оказаться между куртизанкой и приближающимися ящеролюдами. Рука наемника задрожала, когда тяжесть клинка напрягла ослабевшие мышцы, а на лбу выступили капельки пота. — Уведи ее отсюда, — сказал Адальвольф Шехтеру. Наемник сделал еще один неуверенный шаг в сторону рептилий. Позади него раздался тревожный крик, и воин остановился. Хильтруда обхватила его за талию, пытаясь оттащить назад. — Они убьют тебя! — крикнула она срывающимся от волнения голосом. Адальвольф попытался вырваться из ее хватки. — Я все еще могу выиграть для тебя время, а ты уходи, — прорычал он, не прекращая попыток вырваться. — Последуй сам своему совету, наймит, — мрачно произнес Шехтер и сердито посмотрел на Адальвольфа и Хильтруду. — Я буду удерживать их, сколько смогу. Он не стал дожидаться возражений. Бросив последний тоскливый взгляд на мешок с добычей, оставленный на земле, Шехтер кинулся на боевых завров. Рептилий не встревожило нападение человека и пронзительный боевой клич, сорвавшийся с его губ. Они даже не моргнули, когда отчаянная оборванная фигура ринулась на них. С жутким, бесчувственным терпением завры дожидались нападения Шехтера. Капитан рубанул первого из неподвижных ящеролюдов одним из мечей. Удар должен был рассечь завра от живота до паха. Однако, как только рука с мечом метнулась вперед, ящер мгновенно вышел из своей, казалось бы, идиотской летаргии. Рептилия изогнулась всем телом в волнообразном спазме, способном сломать человеческий позвоночник. Золотой меч Шехтера, описав широкую дугу, рассек лишь пустоту. Инерция движения капитана развернула его боком к ящеру, извивающемуся всем чешуйчатым телом. Ящеролюд поднял меч и с хрустом вонзил его в Шехтера. Закричав в агонии, моряк скрючился, рука, в которой он держал меч, была рассечена почти до кости. Согнувшись пополам от боли, он поспешно отпрянул от ящеролюда, когда рептилия вновь атаковала. Рубящий удар прошел мимо него на волосок. В отчаянии он ткнул мечом, зажатым в здоровой руке, в сторону ящера, забыв от испуга, что клинки ящеролюдов созданы для того, чтобы резать, а не колоть. Тупая головка меча стукнулась о толстую чешую рептилии, не причинив никакого вреда. Мгновение спустя ящер развернулся и с треском опустил мощный хвост. Удар пришелся Шехтеру по ногам, и тот рухнул на землю. Второй завр предоставил капитана своему товарищу и продолжил угрожающее наступление. Адальвольф встретился взглядом с рептилией, пытаясь найти в узких нечеловеческих глазах хоть что-нибудь похожее на мысль или намерение. Ящеролюд остановился всего в нескольких футах от человека, заинтересованно склонив голову и изучая его с острым любопытством. Безо всякого предупреждения рептилия внезапно прыгнула. Адальвольф поднял оружие, чтобы парировать взмах меча ящеролюда. Два лезвия резко лязгнули, столкнувшись друг с другом. Адальвольфа отбросило назад, когда ящер по инерции едва не сбил его с ног. Чешуйчатая морда рептилии зашипела в нескольких дюймах от его собственного лица, глаза монстра уставились на воина со странным, почти завораживающим напряжением. Ящеролюд придвинулся ближе, тесня Адальвольфа. Ящер знал, что непривычный противник слаб, чувствовал, как сила здоровой руки наемника ослабевает с каждым шагом назад. Ему было бы легко закончить бой быстро, но убивать теплокровного в планы не входило. Это странное существо нужно было Властителю Тлако живым, и именно живым его доставят к сланну. Используя все свое тело как дубинку, ящеролюд бросился на Адальвольфа, заставив его отступить на несколько шагов. Меч человека заскрежетал по лезвию клинка ящеролюда, а рука задрожала от напряжения, сдерживая рептилию. Воздух прорезал вопль Хильтруды, а ящер содрогнулся от удара мечом, пришедшегося по бедру. Словно аравийская ведьма, женщина появилась из-за спины Адальвольфа и бросилась на рептилию. Сосредоточившись на наемнике, ящеролюд не успел среагировать. Хильтруда взмахнула золотым клинком, который дал ей Шехтер, неуклюже, но с достаточной силой, чтобы лезвие глубоко вошло в чешуйчатое бедро монстра. Воинственно зашипев, ящер повернулся к нападавшей. Женщина отступила перед яростной свирепостью рептилии, окровавленный меч выпал из ослабевших пальцев. Ящеролюд оттолкнул Адальвольфа, и наемник едва устоял на ногах. Угрожающе наклонив голову, рептилия повернулась к Хильтруде. Ящер сделал только один стремительный шаг, а затем чуть не упал — из-за глубокой раны в бедре нога подогнулась. При его примитивной нервной системе боль дойдет до мозга еще через несколько минут, но ящеролюд не мог не обратить внимание на нанесенное ему увечье. Он уставился на кровоточащую рану, прижал к ней когтистую руку, чтобы кость не проткнула кожу, затем вновь переключил хладнокровное внимание на Хильтруду. Куртизанка попыталась отступить, с ужасом наблюдая, как рептилия крадется за ней, волоча за собой раненую ногу и поддерживая равновесие частыми ударами хвоста о землю. Женщина с отчаянием смотрела на меч, который вырешила из рук, зная, что страх и неопытность оставили ее беззащитной перед чудовищем. Повинуясь безрассудному порыву, Хильтруда бросилась на помощь Адальвольфу, хотя воин многократно умолял ее бежать. Куртизанка надеялась, что застанет рептилию врасплох, но не была готова, что меч в ее руках окажется таким тяжелым, или к страшному осознанию того, что она и вправду ударила такое грозное существо. Хильтруда не обладала знаниями воина, что такое смертельная рана, когда почти вслепую набросилась на ящеролюда. Теперь она осознала всю серьезность своей ошибки. Когда чудище, хромая, приближалось к ней, в его холодных глазах не было ни жалости, ни сострадания. Даже ненависть была бы предпочтительнее, по крайней мере, она придала бы рептилии хоть какое-то сходство с человеком. Вместо этого женщина видела только беспощадную решимость, такую же бесстрастную, как голод акулы или паука. Не сводя глаз с завра, Хильтруда не заметила, как, медленно отступая, оказалась на краю тропы. Ее ноги поскользнулись, когда куртизанка наткнулась на кучу листьев, скользких от гнили и разложения. Она упала на спину, застонав от боли, когда камень впился в ее мягкую плоть. Рептилия ускорила шаг, первобытные охотничьи инстинкты возбуждали ее при виде беспомощной добычи. Ящеролюд рвался вперед, угрожающе раскачивая головой. Хильтруда закричала, когда ящеролюд навис над ней, занеся меч для смертельного удара. Она пнула монстра, сомкнув ноги вокруг его раненой конечности. Затем женщина перекатилась всем телом, используя его, как рычаг, чтобы вывернуть раненую ногу ящеролюда. Эта тактика сработала. Рептилия испуганно чирикнула и с шумом грохнулась оземь, лишившись опоры. Жгучая боль пронзила тело Хильтруды, когда когти ящеролюда впились в ее ноги. Рептилия зашипела на женщину, пытаясь подняться, рот монстра был чудовищно разинут, показывая каждый из длинных клыков и мощные челюсти, из которых они росли. До сих пор Хильтруда не думала, что ящеролюдов можно разозлить. Теперь ей хотелось, чтобы они были так же лишены эмоций, как она себе представляла раньше. Куртизанка была уверена, что меч решил бы все намного быстрее, чем когти и клыки рептилии. Вытянувшись вдоль тела женщины, вонзив когти в мягкую плоть, ящер рванулся к горлу Хильтруды. Куртизанка колотила его по голове крошечными кулачками, но удары лишь раздражали рептилию и заставляли моргать. Один раз монстр вцепился в изящный кулачок женщины, клыки царапнули костяшки пальцев, и из-под разорванной кожи потекла струйка крови. Вкус крови во рту только подстегнул ящеролюда, и он еще глубже вонзил когти в тело женщины, протягивая голову к пульсирующим венам на ее шее. Ящер отшатнулся, из его горла вырвалось хриплое карканье. Он попытался потянуться назад, но руки не смогли нащупать клинок, с хрустом пробивший ему позвоночник. Адальвольф уже вырвал нелепый меч из тела чудовища. Теперь наемник снова рубанул им, рассекая верхнюю часть черепа ящеролюда. Рептилия содрогнулась всем телом, яростно лупя хвостом по грязи и листьям. Адальвольф что-то проворчал, пытаясь вытащить меч, но тот вонзился слишком глубоко. Наконец воин просто повалил ногой дергающееся тело набок и помог Хильтруде выскользнуть из-под него. Наемник с жалостью посмотрел на Хильтруду, на ее порезы и синяки, стыдясь, что не смог защитить ее. Казалось, она прочла его мысли и сочувственно посмотрела на него. Куртизанка открыла было рот, намереваясь что-то сказать, но внезапно ее глаза расширились от страха. Адальвольф резко обернулся и обнаружил, что смотрит прямо в морду второму воину-ящеру. Рептилия обнажила клыки и раскачивала головой, что, как теперь понял наемник, было своего рода безмолвным боевым кличем этих существ. Меч в руке ящеролюда был скользким от крови Шехтера. Наемник сжал пустой кулак и посмотрел на клинок, вонзенный в череп мертвой рептилии. Как и Хильтруда, он проклинал себя за то, что выпустил оружие из руки. Ящер злобно зашипел, плавно приближаясь, его взгляд метался от Адальвольфа к Хильтруде и обратно. При первых же признаках опасности, угрожавшей товарищу, ящеролюд прекратил бой с Шехтером и бросился на помощь. Опоздав с помощью, рептилия изготовилась отомстить. Адальвольф попытался втолкнуть Хильтруду в джунгли. Если повезет, у нее будет несколько минут, чтобы убежать, прежде чем ящеролюд покончит с ним. Однако куртизанка воспротивилась и вместо этого крепко сжала руку воина. Ее губы дрожали от страха, но она дерзко смотрела на рептилию, бросая ящеру безмолвный вызов. Ящеролюд склонил голову набок, явно озадаченный странным поведением людей. На мгновение он замер, не шелохнув ни одним мускулом. Однако прежде, чем рептилия возобновила атаку, ее отбросило вперед — сзади в нее врезалось визжащее тело. Шехтер представлял собой кровавое месиво, его плечо было распорото до кости, а бок рассечен так глубоко, что ребра пронзали плоть при каждом вдохе. Кожа на голове была разорвана, лицо побагровело. Но у него все еще был меч, и он все еще знал, как им пользоваться. Капитан бешено атаковал ящеролюда на чистом адреналине. Отбросив рептилию вперед, Шехтер с хрустом вонзил клинок в руку существа, едва не отрубив ее по локоть. Ошеломленная рептилия развернулась лицом к разъяренному человеку, ее мускулистый хвост метался, как кнут кучера. Шехтер перепрыгнул через разящий хвост и приблизился к ящеролюду. Его меч вонзился в горло рептилии, она шумно поперхнулась и пошатнулась. Капитан продолжил атаку, пнув ящера в колено, и тот упал на землю. Погрузив острие меча в бок монстра, Шехтер вскрикнул — челюсти рептилии сомкнулись вокруг его второй руки. Капитан выпустил меч из рук и попытался выдавить ящеролюду глаза, чтобы заставить рептилию отпустить его. Но усилия человека лишь заставили монстра крепче сжать челюсти. Из изуродованной глазницы ящеролюда хлынула кровь. Все тело существа начало дергаться и корчиться, когда легкие стали наполняться кровью из раны на горле. Мускульный спазм заставил челюсти рептилии сомкнуться с сокрушительным хлопком. Шехтер отпрянул от умирающего ящеролюда, кровь фонтаном била из оторванного запястья. Капитан попытался остановить кровоток, но упал на колени. Через мгновение он уже лежал на спине, и его лицо заливала смертельная бледность. Адальвольф и Хильтруда бросились к умирающему товарищу. Наемник понял, что тому уже ничем не помочь. Даже без кровопотери рана в боку была смертельной. Двое выживших могли только беспомощно смотреть на происходящее. Шехтер увидел удивление на их лицах, и горький смех сотряс его измученное тело. — Не мог… сбежать… от… вас, — выдохнул он. — Не мог… после того, как… ты спас… Глаза капитана остекленели, дыхание остановилось. Адальвольф мог лишь покачать головой. В конце концов, этим моряком двигало суровое понятие чести, нечто более глубокое, чем жажда богатства. Наемник знал, что обязан жизнью неожиданной благодарности человека, которого хотел бросить в беде. Хоронить Шехтера было некогда, даже если бы Хильтруда или Адальвольф были бы в силах выполнить эту миссию. Вместо этого они вдвоем перетащили мешок с золотом через тропу и положили его рядом с мертвым капитаном. Так пли иначе, они чувствовали, что он поймет этот жест. Резкие крики попугаев, зловоние гниющих зарослей джунглей и влажный, удушливый воздух, который, казалось, был пропитан кипяченой мочой, — таков был список жалоб Танкуоля на сегодня. Он старался по возможности держаться в громадной тени Костодера, хотя даже эти усилия не могли ослабить ярость солнца, палящего с люстрианского неба. Серый провидец испытывал сильное искушение прекратить преследование Чан Клыка до наступления темноты. Только ужасная мысль о том, что тогда ассасин сможет захватить его врасплох, заставила крысомага неохотно отбросить столь приятные мечты об отдыхе. Подлому эшинскому предателю придется за многое ответить, когда Танкуоль поймает его! Он гадал, посадит ли он Чан Клыка на кол на съедение муравьям или просто скормит его кусок за куском акулам. Возможно, стоит придумать способ сделать и то и другое… Стонущий рокот сотряс джунгли, и Танкуоль от испуга позабыл о планах мести. Крысомаг высоко подпрыгнул и приземлился на все четыре лапы, его дыхание вырывалось из груди хриплыми вздохами. Серый провидец огляделся, пытаясь найти источник ужасного звука. Глаза Танкуоля злобно сузились, и он обнажил клыки, когда увидел, что это Костодер выкорчевывает очередное дерево, стоявшее на тропинке. — Мышемозглый болван! — выругал крысоогра серый провидец и стукнул его по боку головкой посоха. Костодер обернулся и тупо уставился на него своими тусклыми глазами. Танкуоль поморщился, увидев на руках Костодера сплетение пиявок, раздувшихся от крови. Крысомаг быстро почесал руки, чтобы убедиться, что не приобрел такое же ожерелье из паразитов. — Найди Чан Клыка! — рявкнул он. — Быстро-быстро! Костодер не двигался, продолжая смотреть на хозяина. И чем дольше огромный зверь стоял, глядя на него, тем больше Танкуоль проникался уважением к огромным мускулам на обвитых пиявками руках, похожим на мечи когтям на концах пальцев, ожерелью из черепов, висевшему на шее гиганта. Может быть, он немного поспешил, сделав выговор верному телохранителю. — Хороший-славный Костодер, — сказал Танкуоль, делая неуверенный шаг назад. Крысомаг нащупал маленький кусочек искажающего камня, прикидывая, достаточно ли они далеко от лягушки, чтобы осмелиться использовать магию. Прежде чем серый провидец успел что-либо предпринять, огромный крысоогр ринулся на него. Земля содрогалась от его громовых шагов. Танкуоль испуганно взвизгнул, отпрыгивая в сторону от обезумевшего крысоогра, прикрываясь посохом и судорожно засовывая искажающий камень в рот. Крысомаг врезался в чащу, чувствуя, как шипы впиваются в шкуру и цепляются за одежду. Он метался среди уродливых растений, пытаясь высвободиться и сплести из эфира чары, способные разрешить проблему восставшего Костодера. Но, едва освободившись, Танкуоль заметил, что Костодеру интересен не он. Крысоогр мчался обратно по тропинке, вызывающе колотя себя в грудь когтистыми лапами. Серый провидец уже начал думать, что жара джунглей лишила телохранителя рассудка, когда внезапно деревья расступились, и на тропу вылезла огромная рептилия. Танкуоль почти не заметил кислого запаха мускуса, стекающего по ноге, в ужасе уставившись на гигантского зверя. Тот походил на гибрид гигантской чешуйчатой птицы и крокодила, неуклюже передвигающийся на двух огромных, похожих на деревья ногах, в то время как тощие бесполезные на вид руки свисали с груди. Его голова больше всего походила на гномью паровую лопату, которую серый провидец когда-то помог украсть кому-то из колдунов-инженеров клана Скрайр, а клыки монстра были невероятно большими даже для такой массивной головы. Длинный хвост ломал деревья позади него, раскалывая их, как старые мышиные кости. Но еще больше, чем сам зверь, Танкуоля пугало чудовище, сидевшее на нем. Большая рептилия была перепоясана седлом из змеиной кожи, украшенным золотыми талисманами, а на этом седле восседал массивный воин-ящер, чье мощное тело покрывали старые шрамы от бесчисленных сражений. Ящеролюда защищали доспехи из костей, расписанные странными символами, которые при взгляде на них вызывали боль в глазах крысолюда. Голову вождя ящеров покрывал шлем, сделанный из черепа рогатой рептилии, а в когтях чудовищный воин держал смертоносное копье с золотым лезвием. Ящеролюд прорычал что-то на своем шипящем языке, а затем начал быстро и угрожающе покачивать головой. Карнозавр, на котором он ехал, опустил огромную морду и рванулся вперед. Вождь ящеров направил скакуна к Танкуолю, не сводя желтых глаз с перепуганного серого провидца. Открыв пасть в оглушительном реве, карнозавр бросился в атаку, отшвырнув Костодера в сторону боковым взмахом головы. При виде двадцати тонн смерти, несущихся на него, Танкуоль вспомнил про кусочек искажающего камня, который сунул в рот. Забыв о жирных жаботварях, крысомаг прикусил камень и размолол его в порошок своими клыками. Серый провидец судорожно глотал каждую порцию, попавшую на язык. Бодрящая сила нарастала в нем, ускоряя пульс, наливая конечности стальной силой. Танкуоль гордо выпрямился и с вызовом посмотрел на приближающегося вождя завров. Что такое это неказистое существо в сравнении с божественной силой, которая теперь текла по его венам? Ничто! Меньше, чем ничто! Одним взмахом когтя он отшвырнет ящеролюда и его слюнявого скакуна через джунгли до самой Кецы! Он размозжит их чешуйчатые туши в кашицу, а потом разотрет эту кашицу в такой мелкий порошок, что даже муравей не сможет им полакомиться! А потом Танкуоль найдет эту наглую жаботварь и выколет все бородавки на ее скользком теле, а потом выжжет глаза и… Опьяняющие видения того, что он сделает со своими врагами с помощью силы, обжигающей изнутри, чуть не заставили Танкуоля забыть о рептилиях, с грохотом несущихся к нему по тропе. Что-то похожее на панику заставило его вздрогнуть, когда он понял, что опасность всего в нескольких десятках ярдов от него. Затем крысомаг вспомнил, кто он такой и какие силы находятся в его распоряжении. Серый провидец Танкуоль спокойно направил посох на карнозавра и его всадника. Несколько резких проклятий, несколько сосредоточенных мыслей — и вихрь искажающих молний врезался в рептилий. Танкуоль торжествующе ухмыльнулся. Но тут же вытаращил глаза, с ужасом увидев, как искажающую молнию всосали золотые амулеты, приделанные к костяной кольчуге вождя ящеров. Зверь и хозяин с ревом прорвались сквозь магический вихрь, невозмутимые, как рыба в воде! Взвыв от ужаса, Танкуоль нырнул обратно в чащу. Копье вождя едва не достало его, вырвав большой лоскут на спине его мантии. Но карнозавр по инерции промчался дальше. Огромное чудовище продолжало с грохотом нестись по тропе. И лишь через несколько десятков ярдов ящеролюд сумел развернуть его. К этому времени серый провидец вернулся на тропу, сотворив еще одно заклинание, чтобы уничтожить врага. Все еще воодушевленный искажающим камнем, он высоко поднял посох, взывая к Рогатой Крысе. Когда карнозавр приготовился к новому нападению, Танкуоль ударил посохом о землю. Земля содрогнулась, когда сквозь нее прошла концентрированная злоба его магии. Деревья трещали и падали, камни отскакивали в джунгли. Открылась зазубренная трещина, змеясь прямо по тропе к приближающемуся карнозавру. Как только магическая трещина достигла ног ящера, она остановилась. И уж совсем невероятным было то, что, когда громадный монстр двинулся вперед, земля сомкнулась перед ним. Танкуоль видел, как амулеты, вбитые в шкуру вождя ящеров, пылают магической энергией. Эти древние амулеты не просто отражали крысиную магию, они активно уничтожали ее! Когда карнозавр бросился на него во второй раз, серый провидец почувствовал, как сводит кишки и желудок подступает к горлу. Танкуоль не мог оторвать взгляда от холодных глаз вождя ящеров. Крысомаг чувствовал первобытную, бесстрастную ненависть в сознании ящеролюда и знал, что перед ним старый враг всего его племени. С этим зверем нельзя договориться, от него нельзя откупиться. Не в силах отвернуться, Танкуоль мог только наблюдать, как золотое копье вождя стремительно приближается к нему. Но прежде чем копье достигло цели, карнозавр попятился, едва не сбросив всадника. Между рептилиями и серым провидцем возник большой черный силуэт. Костодер заревел на ящера, а затем бросился прямо на кариозавра. Танкуоль изумленно моргал, наблюдая, как когти Костодера прорвались сквозь толстую чешую карнозавра, проделав огромную рану в его груди, где бесполезно болтались эти крошечные ручки. Карнозавр замахнулся на врага этими лапами, но Костодер схватил одну из них челюстями и боковым поворотом головы выдернул ее из сустава. Обезумев от боли, карнозавр отпрянул от Костодера. Вождь ящеров совершил ошибку, пытаясь сдержать отступление. Извиваясь, гигантская рептилия выгибала спину и шею, пытаясь сбросить с себя ящеролюда, — теперь, когда он привлек ее внимание, крошечный мозг монстра перекладывал вину за боль на своего всадника. Танкуоль быстро поднял посох, надеясь, что задуманное им сработает. Мощные защитные чары, такие как у ящеролюда, часто требовали от их обладателей хотя бы некоторой концентрации. В данный момент вождь ящеров был полностью поглощен тем, чтобы просто удержаться в седле. Из посоха Танкуоля вырвалась зеленая молния, опалив тропу и врезавшись прямо в ящеролюда. В отличие от первого раза, амулеты, приклепанные к его кольчуге, не поглотили энергию. Смертоносная вспышка магической энергии закружилась и затрещала вокруг вождя, обуглив доспехи и расплавив золотые побрякушки, встроенные в них. Ремни, удерживающие ящера в седле, лопнули, когда молния обожгла его, он свалился со спины разъяренного карнозавра и был растоптан стучащими ногами монстра. Карнозавр продолжал безумствовать, хватаясь за спину там, где его обжег огонь Танкуоля. Огромный зверь не обращал внимания на крысоогра, кружившего возле него. Костодер наблюдал и ждал, выбирая момент для прыжка. Крысоогр врезался в бок карнозавра в момент, когда тот переступал с ноги на ногу, и за счет собственного веса перебросил монстра через тропу. Зверь врезался в заросли бамбука, и многие стволы раскололись, зазубренные стрелы обломков пронзили чешуйчатое тело, когда он насадил себя на них силой собственного веса. Костодер провел когтями по брюху пришпиленного карнозавра, и похожие на меч когти растерзали мягкую чешую подбрюшья. Рептилия изо всех сил пыталась снять себя с бамбуковых кольев и вцепиться в Костодера челюстями. Одна из его ног была сломана при падении, но второй целой ногой карнозавр сумел рассечь крысоогру плечо. Костодер попятился, свирепо глядя на бьющуюся рептилию. Не обращая внимания на требования Танкуоля оставить умирающего зверя в покое, Костодер вскочил на тело рептилии, пристраиваясь так, чтобы схватить ногу монстра у бедра, подальше от сверкающих когтей. Кряхтя от напряжения, крысоогр обхватил обеими руками ранившую его конечность и принялся тянуть. Серый провидец перестал призывать телохранителя. Вместо этого он наблюдал за кровавым зрелищем, искренне надеясь, что, закончив, Костодер будет поспокойнее. Более того, Танкуоль подумал, что, может быть, стоит начать быть добрее к Костодеру. Так будет немного безопаснее. Они чувствовали, что джунгли наблюдают за ними. Поначалу Адальвольф приписал это ощущение собственному пугливому воображению, но, когда они с Хильтрудой углубились в лес, наемник понял, что тут нечто большее. Каждый волосок на теле дрожал от дурного предчувствия. Это было не просто воображение. Воин видел, что Хильтруда тоже это чувствует, но решил не усугублять ее страх, высказывая свои опасения. Схватка с солдатами-ящерами оставила зловещее впечатление. Для них, раненых и одиноких в чужой стране, даже маленькие ящеролюды, служившие в Храме Змея, стали бы большой угрозой. Адальвольф знал, что им повезло уцелеть в одной стычке с боевыми заврами. Если они хотят остаться в живых, то должны быть осторожны и не привлекать внимания рептилий. Но, даже до появления странного ощущения, что за ним наблюдают, наемник не считал это особенно реальным. Образ армии жабообразного существа, окружавшей руины Кецы, был слишком свеж в его памяти. Легион могучих солдат-ящеров вышел из джунглей, чтобы окружить город. Сотни, даже тысячи монстров могли сейчас рыскать по джунглям в поисках, и каждый из них чувствовал себя в диких тропических лесах гораздо лучше, чем люди. Ящеролюды найдут их, это был только вопрос времени. Единственной надеждой оставались черные капли крови, отмечавшие путь. Теперь Адальвольф не сомневался, что след мог принадлежать только Костодеру. Любой другой умер бы от такой потери крови, но крысоогр был слишком глуп и слишком упрям, чтобы осознать этот факт. Возможно, какое-то колдовское искусство, позволившее подземному народу вывести такого зверя, также наделило его сверхнормальной жизненной силой. Адальвольф этого не знал, он видел только, что зверь жив, а пока тот жив, он дает им надежду: след, который выведет их на спасительный путь Танкуоля из зеленого ада. Ужасно было понимать, что единственный шанс на спасение находится в предательских лапах Танкуоля. Адальвольф предпочел бы доверить жизнь одному из водяных змеев, охранявших берега Ултуана, но другого выбора не было. Они могли последовать за Танкуолем и либо бежать из Люстрии с ним или без него, либо просто сесть и ждать, пока ящеролюды не поймают их. По крайней мере, не было никаких признаков того, что у Танкуоля есть какие-то помощники, кроме Костодера. Когда люди шли по тропе к лагерю скавенов, Адальвольф опасался самого худшего. Воздух был настолько насыщен запахом крысолюдов, что наемник ожидал увидеть целый рой демонов, поджидающих их. Вместо этого на поляне лежало полдюжины мертвых крысюков, разорванных на части страшно и разнообразно. Адальвольф не сомневался, что на такое был способен только Костодер. Похоже, Танкуоль окончательно поссорился с теми приспешниками, которым удалось сбежать из Кецы. Двое людей задержались на омерзительной поляне лишь для того, чтобы собрать провизию из запасов подземного народа. Хильтруду тошнило от одной мысли о том, что придется тащить крысиные припасы, не говоря уже о том, чтобы есть их. Самыми привлекательными оказались мясистые внутренности огромных жуков. Дальше меню стало только хуже. Адальвольфу потребовались все его навыки убеждения, чтобы заставить куртизанку забрать гнусный корм, уверяя ее, что они съедят эту дрянь только в крайнем случае. Вода была еще хуже, чем еда. Крысолюды хранили воду в разнообразных и весьма зловонных пузырях. Адальвольф попытался убедить себя, что эти отвратительные на вид бурдюки не сшиты из почек мертвых скавенов. Пузыри придавали воде резкий запах и еще более отвратительный вкус, но наемник по опыту знал, что несколько часов под люстрийским солнцем заставят их выпить даже эту мерзость и возблагодарить богов за чудесный дар. Выйдя из лагеря, люди пошли по следу Костодера в глубь джунглей. Из-за особенностей тропинки, ведущей от берега, было невозможно судить наверняка о направлении, но у Адальвольфа сложилось впечатление, что двигались они по большей части на юг. Наемник был благодарен крысоогру за то, что тот с дикой легкостью разрывал заросли, заметно облегчая продвижение для людей. Но и в этом случае Адальвольф постарался задать такой темп, чтобы и он, и Хильтруда могли его выдерживать. Истощение сил не даст им поймать Танкуоля. Несколько раз тропка, оставленная Костодером, пересекалась с более широкой тропой. По запаху Адальвольф понял, что широкую тропу прорубило множество крысолюдов. Возможно, это был путь, по которому экспедиция Танкуоля шла в Кецу. Но если так, почему серый провидец не придерживается его? Если бы он боялся погони, то, очевидно, вынудил бы Костодера быть более осторожным, прорубая тропу через джунгли. Единственный ответ, который мог придумать Адальвольф, заключался в том, что Танкуоль что-то искал что-то важное, без чего не мог покинуть Люстрию. То, что серый провидец изредка возвращался на старую тропу, проложенную крысолюдами, возможно, объяснялось необходимостью сориентироваться. Наемник благодарил судьбу за то, что крысомаг был вынужден задерживаться в пути, а не бежать напрямую к месту назначения. Все, что замедляло движение крысюка, шло на руку отчаявшимся людям, следовавшим за ним. Лишь через несколько дней они увидели не просто отпечаток лапы или какую-то безделушку, которую Танкуоль счел слишком тяжелой и выбросил, а нечто куда более ошутимое. Находка также служила зловещим напоминанием о том, что, пока они преследуют крысолюда, другие существа преследуют их самих. Поперек тропы лежала туша гигантской рептилии, насаженная на бамбуковые стволы, росшие по левую сторону тропы. Адальвольф вздрогнул, увидев эту тварь, напомнившую о громадном карнозавре, с которым они столкнулись так давно. Не было никаких сомнений в том, как умер монстр — его заднюю ногу вырвали из суставной ямки. Даже крепкий организм карнозавра не смог пережить такого рода увечье. Адальвольф с удивлением обнаружил седло, привязанное к спине рептилии. Он горько улыбнулся, заметив золотые украшения, свисавшие с ремня из змеиной кожи. В этой отвратительной земле было столько богатств, что с лихвой хватило бы любому королю Старого Света, но все найденные сокровища были столь же бесполезны для них с Хильтрудой, как книга Таррадаша для орка. Неподалеку от мертвого карнозавра они нашли труп ящеролюда из породы гигантских воинов. Его тело обуглилось и воняло серой. — Похоже, Танкуоль уже не так боится прибегать к своей магии, — сказал Адальвольф. Хильтруда вздрогнула и отвернулась от устрашающего трупа. Она закрыла лицо руками. — Это безнадежно! — Куртизанка всхлипнула. — Эти твари нас поймают! Адальвольф обнял ее за плечи, пытаясь успокоить. Он вздрогнул, когда женщина прижалась к нему, коснувшись плечом сломанной руки, привязанной к груди. — Может быть, им вкус крысы нравится больше, чем наш, — сказал он. — Мы уже несколько дней никого из них не видели. Может быть, они вместо нас взялись за Танкуоля. — Но если они поймают его! — воскликнула Хильтруда. — Только он знает, как отсюда выбраться! Адальвольф погладил ее спутанные волосы. — Давай беспокоиться о чем-то одном, — сказал он. Его взгляд стал жестче, когда наемник заглянул ей через плечо. Воин мягко подтолкнул женщину в сторону от тропы, разворачивая так, чтобы она не увидела того, что заметил он. Наемник старался не дрожать, когда они заковыляли обратно по тропе. Его расстроило не появление маленьких ящериц-людоедов, хотя наемник видел воочию, на что способны эти мерзкие твари. Нет, дело было в том, как они смотрели на него в ответ — десятки пар немигающих глаз следили за ним, причем крайне внимательно. Это было не просто наблюдение хищника за добычей. В этом взгляде сквозил разум и леденящая душу целенаправленность. И снова Адальвольф подумал о той огромной силе, которую он ощутил, глядя на жабообразное существо. Интересно, что оно делает и не применило ли немного магии, чтобы мелкие хищники джунглей стали его шпионами? Властитель Тлако сидел на помосте, не обращая внимания на раскачивающийся ритм своей необычной колесницы. Убрав древнюю магию, удерживавшую золотой помост в воздухе вопреки закону тяготения, сланн позволил Храмовой страже пронести его через джунгли. Мускулистые воины-завры согнули спины под длинными бронзовыми прутьями, на которых покоился помост. Ящеры двигались через древний лес с жутковатой синхронностью, и каждая мощная рептилия зеркально отражала движение своего визави. Сланн уделил часть внимания окружающей обстановке, используя малую толику знания Великой Математики, чтобы согнать деревья с пути слуг, осушить пруды и заполнить овраги, которые в противном случае могли бы помешать их движению. Звери джунглей шарахались от мысленного зова мага-жреца или же ползали, бежали, скакали толпами, подчиняясь приказу сланна. Бесчисленный легион рассредоточился по джунглям, заглядывая под каждый куст, вслушиваясь в каждую чащу, пробуя воздух каждой тропинки раздвоенными языками. Все они искали хрупкого теплокровного, понадобившегося Властителю Тлако, тот самый неизвестный фактор, который следовало количественно определить, чтобы решить уравнение. У Властителя Тлако было много соглядатаев, но, независимо от их численности, возможности крошечных мозгов древесных лягушек и тропических змей были далеко не безграничны. Можно было рассчитывать, что кишащие в джунглях рептилии смогут найти искаженный алгоритм, но полагаться на то, что они смогут его сдержать, было нельзя. Пятна на коже слаина сдвинулись и расширились. Бледный сцинк-слуга, сидевший рядом с Властителем Тлако, заметив это, встал, и складка кожи на его макушке затрепетала, как сигнальный флаг военного корабля. Жестами и шипением ящер передавал свите сланна команды, которые он прочитал в меняющихся оттенках мага-жреца. Ящеролюды зашипели в ответ, их раскатистый шелест полз по джунглям, как сила стихии. Птицы слетали с деревьев, когда на них накатывали звуки рептилий, обезьяны спускались на лесную траву, пантеры глубоко зарывались в свои темные логова. Зверье джунглей знало этот звук. Повелители Люстрии вышли на охоту. Подобно волнам, разбивающимся о скалистый берег, свита Властителя Тлако растворилась в джунглях, рассредоточившись, чтобы прочесать лес в поисках экземпляра, нужного хозяину. Вскоре остались только сланн, его храмовая стража и несколько слуг-сцинков. Жрец-маг сделал легкое движение рукой, и маленький отряд снова зашагал вперед. Для того, кто по-настоящему понимал Великую Математику, не существовало ни случайности, ни совпадения, только вопрос вероятностей, больших и меньших. Для неизвестного фактора сбежать от охотников сланна было меньшей вероятностью. Тем не менее Властитель Тлако не собирался пренебрегать этим вариантом. Согласно законам Древних, все, что имеет цель, можно предсказать. Искаженный алгоритм все же представлял собой фрагмент гармонии, элемент Великой Математики. Властитель Тлако знал, куда направляется этот экземпляр. Он знал почему и как. Сланн также знал, что теплокровный никогда не доберется туда. Даже малейшая вероятность была против него. Промокший насквозь, Чан Клык спрыгнул на палубу «Черной Мэри» и принялся выжимать мокрые клочья плаща. Ассасин раздраженно обнажил клыки. За все свои несчастья он должен благодарить серого провидца Танкуоля. Танкуоля и этого крысоогра с его тупой преданностью! Если бы Чан Клык знал, какие неприятности может причинить эта скотина, он бы перерезал ей глотку еще во время плаванья! И еще этому никчемному крысьему колдуну Шэнь Цинхэ! Ассасин попытался успокоиться. Он добрался до корабля намного раньше крысомага. Только это имело значение. Потребуется всего несколько часов, чтобы подготовить корабль, и тогда он сможет покинуть Люстрию. Если повезет, течение унесет судно в какое-нибудь место, связанное с Подземной Империей. И даже если Чан Клык никогда больше не увидит ни одного скавена, он, по крайней мере, сможет утешать себя мыслью о Танкуоле, гниющем в джунглях. Может быть, серый провидец даже доберется до берега. Ассасин чуть не взвизгнул от восторга, представив себе выражение морды Танкуоля, когда тот увидит, что его единственная надежда на спасение уплывает за горизонт — без него! Чан Клык хлопнул в ладоши и огляделся, раздумывая, с чего бы начать подготовку корабля к отплытию. Крысолюд смущенно дернул усами, заметив, что грот уже поднят. Внезапно ассасину в голову пришло досадное обстоятельство, о котором он даже не подумал в своем отчаянном стремлении добраться до корабля прежде Танкуоля. Кто убрал лодки с пляжа? И кто прикрепил их к корпусу корабля? Чан Клык вытащил ножи из складок плаща и с подозрением оглядел местность, внезапно ставшую зловещей. Он услышал, как где-то под ним скрипнула доска, потом еще одна и еще. Каждый волосок на его теле задрожал, когда из трюма «Черной Мэри» поднялся гнилостный запах разложения. В этом запахе было что-то неприятно знакомое. Глава шестнадцатая ПОБЕГ ИЗ ЛЮСТРИИ Хильтруда чувствовала, как сердце бешено колотится о ребра, словно пытаясь выскочить из груди. Легкие горели огнем, а ноги налились свинцом. Она не сомневалась, что каждый ее шаг будет последним, но почему-то страх заставлял ее идти дальше. Всякая надежда на то, что ящеролюды будут выслеживать не их, а Танкуоля, исчезла. Уже несколько часов люди слышали, как рептилии карабкаются по подлеску, следуя за ними почти незаметно. Иногда из-за деревьев доносился странный щебет или лай, наполненный зловещей целеустремленностью, от которой у Хильтруды по коже пробегали мурашки. Она знала, что эти звуки — не пустая болтовня обезьян или крики птиц, а позывные охотников-сцинков, преследующих добычу. Иногда люди ловили мимолетный проблеск голубых чешуек преследователей, двигающихся между деревьями. Куртизанке казалось, что ящеры делают это преднамеренно, чтобы отпугнуть их с Адальвольфом от какой-то конкретной тропы. В своем жалком состоянии, измученные лихорадкой, уставшие от многодневной ходьбы по изнуряющей жаре, испытывающие тошноту от отвратительной пищи крысолюдов, двое беглецов никак не отреагировали на провокации сцинков. Люди просто повернули назад, пытаясь найти другой путь через джунгли. С надеждами на то, что они пойдут по следу Танкуоля, теперь пришлось расстаться. Оттесненные с пути серого провидца наступающими ящеролюдами, воин с куртизанкой теперь почти наугад пробирались через тропический лес. Хильтруда не могла отделаться от мысли, что ящеролюды ведут их куда-то, гонят, как скот, к какой-то определенной цели. Эта мысль заставила женщину задыхаться от ужаса, воспоминания о Шиукоатле и алтаре на вершине пирамиды заполнили ее сознание. Лихорадка Адальвольфа усилилась, теперь он уже не шел, а, спотыкаясь, волочил ноги. Все чаще и чаще ему приходилось опираться на Хильтруду. Куртизанка не осуждала воина за слабость, она только надеялась, что сможет найти в себе силы благополучно провести их обоих через это испытание. Та холодная, практичная сторона ее натуры, которая всегда доминировала в предыдущей жизни, теперь лишь еле слышно упрекала Хильтруду за то, что она не оставила больного человека и не попытала счастья в одиночку. Женщина не слушала эту недобрую часть души. Адальвольф же не бросил ее одну. Даже если бы она ничего не чувствовала к нему, одного этого было бы достаточно, чтобы оставаться рядом с воином. Из соседних кустов вновь донеслось щебетание и лай сцинков. «Вряд ли здесь много рептилий, — подумала Хильтруда, — иначе эти твари уже одолели бы нас». Почему они не нападают с отравленными стрелами и дротиками, как это делали крысолюды, она не знала. Но куртизанка была уверена, что в их нежелании нападать таился какой-то зловещий смысл. Ящеролюды вели их куда-то. Но куда? Вскоре пришел ответ. Подгоняемые щебетом сцинков, двое беглецов побежали по охотничьей тропе со всей скоростью, на которую еще были способны. Когда тропа внезапно вывела на поросшую травой поляну, Хильтруда не выдержала и рухнула на землю. Когда-то здесь стоял какой-то лесной гигант, пока стихия не обрушила его. Гнилые груды древесины указывали на место, где давным-давно рухнул остов дерева. Теперь в центре поляны зеленел листвой его преемник. Адальвольф рухнул на землю рядом с Хильтрудой. Он приземлился на сломанную руку, и сквозь стиснутые зубы вырвался крик боли. Хильтруда перевернула мужчину на спину, пытаясь облегчить страдания. Над поляной пронесся оглушительный крик, одновременно величественный и ужасный. Он был похож на рев стали в печи и стон военного корабля в неспокойном море. Звук пульсировал в ушах людей, проникал в тела, жалил, как электричество. Они подняли головы, забыв о сломанной руке Адальвольфа, и сосредоточились на источнике жуткого крика. В ветвях одинокого дерева что-то шевельнулось. Они не заметили эту рептилию раньше: настолько неподвижной она была, а ее зеленая чешуя сливалась с листьями. Теперь, однако, зверь пробудился. Мощными ползучими движениями он перемещался по толстой ветке. Двумя короткими когтистыми лапами рептилия хваталась за дерево, остальная часть ее тела поднималась, покачиваясь и горбатясь. Когда тварь достигла края ветки, она на мгновение замерла, изучая людей остекленевшим голодным взглядом тусклых желтых глаз. Рептилия некоторое время сидела на ветке, нависая над ними подобно чешуйчатому стервятнику. Затем складки ее морщинистого тела широко распахнулись, превратившись в огромные кожистые шестерни. Крылатая тварь запрокинула клювастую голову, и ее пронзительный крик снова запульсировал в джунглях. Чудовище быстро спрыгнуло с ветки и полетело вниз, не сводя глаз с добычи, которую загнали к ней сцинки. Когда террадон взмыл в воздух, Хильтруда заметила кусочек чешуйчатой синей кожи, прилипший к его спине. Только когда голубые чешуйки начали двигаться сами по себе, женщина поняла, что в спину крылатого чудовища вцепился сцинк, оседлавший летающую рептилию, как человек лошадь! Ящер держал в когтях длинное копье и ловким движением оружия погонял террадона. Хильтруда ощупала себя в поисках золотого меча, который дал Шехтер. Она поднялась на колени, прижимаясь к Адальвольфу, отчаянно размахивая мечом перед собой и пытаясь поставить барьер из разящего металла между ними и летающей рептилией. Отчаянные усилия женщины заставили террадона удивленно вскрикнуть и отпрянуть от сверкающего клинка. Однако всадник-сцинк был поумнее зверя. Один умелый удар копьем — и ящеролюд выбил меч из пальцев Хильтруды, отправив его в полет через поляну. Первым побуждением куртизанки было броситься за мечом, но Адальвольф схватил ее за лодыжку, прежде чем она успела пошевелиться, и потянул вниз, пока сцинк не проткнул ее копьем. Наемник вскочил на ноги, крича и подпрыгивая, размахивая рукой над головой в попытке привлечь внимание нападавших. Увидев, что террадон пристально смотрит на него, воин побежал через поляну, намереваясь увести рептилий подальше от Хильтруды. Террадон взвизгнул и нырнул вслед за наемником. Хильтруда видела, как сцинк потянул за костистый отросток, торчащий из затылка рептилии, заставляя ее отклониться от Адальвольфа, прежде чем она успела вонзить в человека свои когти. Террадон хрипел и рычал в отчаянии, но сцинк не отпускал гребень, пока не убедился, что снова взял зверя под контроль. К этому времени Адальвольф уже выхватил меч и приготовился ко второй атаке террадона. Хильтруда смотрела, как он дрожит от напряжения, а его рука трясется, как в лихорадке. Террадон парил над ним, издавая жуткие квакающие звуки, щелкая клыкастым клювом в направлении сцинка, сидящего на его спине. Наконец террадону дали снова спикировать на человека. Сцинк вновь ударил копьем, выбив меч из рук Адальвольфа тем же точным, умелым движением, которое так эффективно обезоружило Хильтруду. Куртизанка вскрикнула, ожидая увидеть, что сцинк пронзит Адальвольфа вторым ударом копья, как это чуть не сделал с ней. Вместо этого гребень на шее сцинка распахнулся, и он перехватил копье, направив на жертву тупой конец, а не зазубренный наконечник. Холодный ужас накрыл Хильтруду, когда она поняла намерение сцинка. Ящеролюд хотел взять Адальвольфа живым, чтобы на летучем скакуне доставить его обратно в Храм Змеи, на алтарь, ожидающий новой жертвы! Крик Хильтруды не испугал сцинка, направившего копье на Адальвольфа, но отвлек парящего террадона, и тот изменил положение и помешал ящеролюду прицелиться. Вместо того чтобы врезаться в голову Адальвольфа и оглушить его, копье пролетело над плечом человека, не причинив никакого вреда. Повинуясь боевому инстинкту, отточенному в сотнях сражений, Адальвольф, не задумываясь, схватился за конец копья. Он яростно дернул оружие, вырвав его из рук сцинка, и едва не стащил ящеролюда со спины террадона. Сбитый с толку и разъяренный происходящим, террадон снова бросился на Адальвольфа, растопырив смертоносные когти. Наемник неуклюже возился с копьем сцинка, пытаясь повернуть его так, чтобы ударить рептилию наконечником. Однорукий человек поднял голову, и его глаза расширились от ужаса, когда он увидел нависшую над ним крылатую рептилию. Хильтруда снова закричала, надеясь отвлечь террадона от беспомощного Адальвольфа. На этот раз крик не подействовал. Она быстро сняла с плеча мешок с провизией скавенов. Схватив гнилую ношу за лямки, она развернулась всем телом и швырнула его в крылатое чудовище. Крысьи припасы разлетелись по спине террадона, покрывая его мерзкими кусочками червивого мяса и прогорклых фруктов. Рептилия тревожно взвизгнула и высоко взмыла в воздух. Монстр сердито повел глазами, изучая поляну, и прищурился, сосредоточив взгляд на Хильтруде. Испустив пронзительный крик, террадон спикировал на женщину. И снова всадник-сцинк потянул за гребень почти безмозглого скакуна. Террадон протестующе зашипел, огрызаясь на хозяина. Сцинк уже почти развернул зверя, как вдруг его тело пронзили сзади. Из груди выскочил зазубренный наконечник его собственного копья. Сцинк отпустил террадона и принялся тщетно ощупывать свою смертельную рану. Вес тела ящера вырвал копье из рук Адальвольфа. Террадон снова поднялся в воздух, а сцинк свалился с его спины и замертво рухнул на землю. Адальвольф бросился за копьем, пока крылатое чудовище снова не кинулось на него. Однако он не учел целеустремленность зверя. Вместо того чтобы развернуться к нему, террадон нырнул прямо на Хильтруду. На этот раз им не управлял чужой разум, способный обуздать хищнические инстинкты монстра. Рептилия обрушилась на Хильтруду, как кожистая молния. Когти чудовища пронзили нежную кожу женщины и глубоко погрузились в ее плоть. Трепеща крыльями, почти заглушая крики Хильтруды, террадон поднял свою жертву в небо. Адальвольф бросился вслед за улетающим чудовищем, крича и размахивая рукой в попытке хоть чем-нибудь привлечь его внимание. Но террадона невозможно было обманом заставить выпустить добычу. Наемник мог только беспомощно наблюдать с земли, как террадон усаживается на ветви самого высокого дерева, окаймляющего поляну. В отчаянии наемник метнул копье в рептилию, когда она опустилась на дерево, но оружие упало на землю, не долетев до цели. Воин в отчаянии посмотрел на дерево, понимая, что не сможет взобраться на него со сломанной рукой. Да и к тому же было уже слишком поздно. Крики прекратились. Опустошенный, Адальвольф побрел прочь с поляны. Теперь ему было все равно куда идти, лишь бы подальше от чудовищных чавкающих звуков, доносящихся с насеста пирующего террадона. Серый провидец Танкуоль всматривался сквозь ветви мангровых деревьев, изучая болото. Он сморщил морду, когда застоявшаяся, кислая вонь этого места ударила по обонянию. Первым побуждением крысомага было обойти болото стороной, сколько бы лиг для этого ни потребовалось, лишь бы не ступить лапой на эту склизкую поверхность. Но такую роскошь он не мог себе позволить. Чан Клык шел этим путем, и доказательством тому служило упорство, с которым Костодер, взяв след ассасииа, тащил хозяина именно сюда. Крысоогр не мог сказать, давно ли враг Танкуоля был здесь, но это не имело особого значения. Он в любом случае опережал серого провидца и имел все шансы добраться до корабля раньше крысомага. Так что обойти болото не получится. На это просто нет времени. Вторым побуждением Танкуоля было поджать хвост между ног и бежать по болоту так быстро, как возможно. Но крысомаг совладал с собой, отказавшись и от этого намерения. Невозможно сказать, где могут скрываться разлагающиеся зомби в ожидании свежего мяса, готовые порвать его своими гнилыми когтями. Нежить могла затаиться в засаде под тиной или прятаться под мутной водой. Не было никакой возможности отличить их запах от прогорклого зловония самого болота. Танкуоль прищурился, глядя на разрушенный форт, построенный людьми-пиратами давным-давно. Какие-либо признаки движения там отсутствовали, но в прошлый раз их тоже не наблюдалось. Пока гноящиеся трупы не выскочили из руин и не напали на скавенов. Серый провидец обнажил клыки и подергал себя за усы. Осторожность — вещь хорошая, но она не поможет, если Чан Клык уплывет на корабле. Собрав все мужество, Танкуоль спрыгнул с ветки мангрового дерева. Он подбежал к Костодеру, ударил его посохом по боку и указал когтем на болото. — Идти быстро! — прорычал он. — Первый-веди, я пойду следом! Костодер обернулся, полной грудью вдохнул застоявшийся запах болота и с отвращением скривил морду. На какое-то неприятное мгновение Танкуоль подумал, что крысоогр собирается нарушить приказ. Затем громадное тело зверя заурчало, сотрясаясь от вздоха. Изобразив покорность судьбе, Костодер вприпрыжку зашлепал по тине. Танкуоль выждал несколько мгновений, чтобы посмотреть, не появится ли что-нибудь из болотной слизи, чтобы напасть на его телохранителя, а затем быстро побежал за Костодером. Серый провидец бросил взгляд на пенистую воду по обе стороны песчаного берега, встревоженный тем, что за ним с хищным вниманием наблюдают холодные глаза крокодилов. Повозившись с застежкой, Танкуоль большим пальцем открыл маленькую коробочку из крысиного черепа, в которой хранилась его нюхательная смесь. Крысомаг вдохнул носом порошок искажающего камня, чувствуя, как тело охватывает трепет тепла и энергии. Понюшка ничуть не добавила ему симпатии к крокодилам, но, по крайней мере, разум больше не зацикливался на них. Конечно, даже порошка из искажающего камня было недостаточно, чтобы Танкуоль забыл о зомби. С каждым шагом приближаясь к башне, он ожидал увидеть, как нежить поднимается из грязи. Его первая встреча с этими тварями была достаточно неприятной. С другой стороны, рядом не было Чан Клыка, пытающегося скормить серого провидца этим тварям. Танкуоль был бы доволен этим, если бы отсутствие ассасина не означало, что тот, вероятно, сейчас на корабле, готовит его к отплытию, а серого провидца — к вечному пребыванию в этом затерянном мире ящериц и змей! — Быстро-быстро! — прорычал Танкуоль, ударив Костодера по спине, чтобы зверь двигался поживее. Когда Адальвольф покинул поляну, со всех сторон вновь разнеслись щебетание и лай ящеролюдов. Теперь в этих звуках было что-то безумное. Возможно, рептилии спрашивали друг друга, что им делать теперь, когда он убил их вождя, а их летающее чудовище интересовалось только тем, чтобы набить брюхо. Наемник подумал о том, чтобы просто сесть и подождать, пока сцинки не придут за ним, но сомневался, что они придут. Ящеролюды были наблюдателями, посланными следить за ним и привести его к своим хозяевам. Даже если рептилии будут сражаться, они скоро одолеют его. Сейчас он думал не о побеге. Эта мысль умерла вместе с Хильтрудой. Теперь его подстегивала только надежда на месть. Он заставит ящеролюдов страдать. Убийство низших существ не сильно повредит рептилиям, но если у него получится найти жаботварь… Адальвольф не прислушивался к здравому смыслу, подсказывавшему, что было бы безумием думать, будто он сможет убить жабообразное существо. Если даже человек, понимающий в колдовстве меньше дворника, мог ощутить магическую ауру, окружающую амфибию, то, несомненно, та более чем способна использовать магию для самозащиты. Но сейчас наемник был далек от здравого смысла. Его поддерживало только одно. Он не думал, что найти жабо-существо будет трудно. Адальвольф заметил, что ящеролюды не решаются убить его. Даже вождь сцинков верхом на террадоне приложил все усилия, чтобы его зверь не причинил вреда человеку. Рептилии хотели заполучить его живым, чтобы доставить куда-то. Наемник был уверен, что, где бы это ни было, жабообразное существо точно будет там. Однако попасть в когти ящеролюдов не имело смысла. Он должен избежать плена, заставить жабообразное существо прийти к нему — встретиться на условиях Адальвольфа и на земле по его собственному выбору. Теперь это была единственная надежда воина. Единственная надежда на месть. Топот в кустах впереди возвестил о новой попытке сцинков схватить его. Адальвольф прыгнул под прикрытие упавшего дерева как раз в тот момент, когда бронированная рептилия размером со льва высунулась из-под земли. Землеройное чудовище было тускло-коричневого цвета, его тяжелое тело от кончика морды до конца похожего на булаву хвоста покрывали большие шипы. Рептилия угрожающе зашипела на него, стряхивая землю со своей спины. Однако, прежде чем разордон успел броситься на человека, один сцинк обежал его сбоку и ткнул коротким копьем. Ярость более крупной рептилии утихла, и она просто уставилась на Адальвольфа, удовлетворившись тем, что преградила ему путь. Земля позади наемника поднялась, и появился второй разордон, отсекая путь назад. Как и у первой рептилии, у этой тоже был эскорт из пастухов-сцинков. Подталкивая бронированную рептилию копьями, сцинки двинули монстра к Адальвольфу, пытаясь заблокировать человека между зверями. Вскрикнув с вызовом, Адальвольф швырнул пузырь с грязной водой в морду зверя позади него. Существо на мгновение ослепло, его рогатое тело вздыбилось, посылая шипы, стреляющие прямо из шкуры во все стороны. Сцинки плашмя попадали на землю, чтобы избежать смертоносных снарядов. Уже повернувшись лицом к первому разордону, Адальвольф не заметил неожиданной реакции той зверюги, которая стояла позади него, когда черная вода плеснула ей в глаза. Незнакомый с существами Люстрии, наемник впервые осознал способность разордона метать шипы, когда шесть из них вонзились ему в спину. Крича от боли, Адальвольф собрал всю силу воли, чтобы удержаться на ногах. Он завел руку за спину, отчаянно пытаясь вытащить шипы из тела. Кожа воина пульсировала в тех местах, где шипы жгли его, как будто он прислонился спиной к горячей плите. Сцинк бросился на него с дубинкой, но Адальвольф ударил ящеролюда сапогом в живот, повалив на землю. Наемник видел, как из джунглей появились еще несколько жилистых ящеров и окружили его с обеих сторон. По жесту одного из пастухов разордон выстрелил залпом шипов в землю рядом с Адальвольфом. Смысл был ясен. Он должен был оставаться там, где стоял. Адальвольф свирепо посмотрел на сцинка и сплюнул на рядок шипов. Стиснув зубы, он бросился с тропы и врезался в подлесок. Лианы хлестали его по лицу, шипы резали кожу, но он не сдавался. Если ящеролюды хотят заполучить его, им придется потрудиться ради своей добычи. Перебравшись через борт «Черной Мэри», серый провидец Танкуоль плюхнулся на палубу. Его сердце колотилось как барабан, наэлектризованное ужасом, охватившим его во время отчаянного заплыва с пляжа. С каждым ударом сердца крысомаг вновь переживал кошмарный ужас высадки в Люстрии, снова вдыхал запах крови скавенов в воде во время пиршества акул, зная, что в любой момент может оказаться следующим, кто попадется им в пасть. Серый провидец проклинал Чан Клыка, вытряхивая морскую воду с мокрой шерсти. Вполне в духе этого бесшумного убийцы переправить все лодки обратно на корабль, чтобы Танкуоль и Костодер совершили опасный заплыв, если у них получится вовремя добраться до «Черной Мэри». Каждый миг крысомаг ожидал, что акула утащит его под воду, что все его грандиозные амбиции и планы закончатся в брюхе голодной рыбы. Но милость Рогатой Крысы по-прежнему пребывала с ним. Его бог не допустит, чтобы величайший гений во всей скавенской державе умер таким бессмысленным образом! Танкуоль не увидел ни одной акулы, ни намека на спинной плавник, рассекающий волны. Даже Костодер, чье израненное тело все еще сочилось кровью, смог доплыть благополучно. Серый провидец очень внимательно следил за малейшим запахом акулы, когда посылал крысоогра проверить воду. Возможно, все акулы спали, переваривая плоть скавенов, которую они отведали, когда приплыла «Черная Мэри». Это было похоже на возвращение Танкуоля на болото. Там не было даже намека на присутствие зомби. Несомненно, Рогатая Крыса даровала защиту серому провидцу, вселив страх в трусливые сердца его врагов и заставив их прятаться в норах, пока он не пройдет мимо! Танкуоль защипнул складки одеяния, выжимая струю воды из промокшей ткани. Он ненавидел соленую вонь моря, ио, по крайней мере, это было лучше, чем влажная липкая жара джунглей. И это был запах, означавший, что крысолюд отправляется домой, поэтому он не мог полностью презирать его. Скоро серый провидец уплывет обратно к цивилизации, чтобы снова бродить по улицам Скавенгниля. Он вернется с триумфом, победоносно предстанет перед Повелителем ночи и смиренно поведает о великолепной гибели, которую навлек на Шиукоатля и Храм Змея! Клан Эшин будет в долгу перед ним, и Танкуоль с толком воспользуется их благосклонностью! Крысомаг пошлет их шпионов и убийц, чтобы они позаботились о его многочисленных врагах. Те, кого серый провидец не сможет заставить подчиниться, умрут, а их смерть заставит содрогнуться весь скавенский мир. Тисквик и другие верховные провидцы узнают свое место, и тогда настанет время обратить внимание на этого бездарного глупца Верховного провидца Критислика. Имея в своем распоряжении силу клана Эшин, Танкуоль устроит несчастный случай для дряхлого Верховного провидца, и тогда в Разбитой башне появится новый запах — запах Верховного провидца Танкуоля! Мстительные мысли напомнили Танкуолю о чем-то, что он оставил незавершенным. Он хлопнул лапами и нетерпеливо потер их. Как мило со стороны Чан Клыка потратить столько времени, чтобы вернуть все лодки на корабль. Если бы не это промедление, идиоту-ассасину удалось бы осуществить задуманное и навсегда запереть Танкуоля в Люстрии. Но, конечно же, дурак столкнулся с силой судьбы, противопоставив свой ничтожный ум гению Танкуоля! — Чан Клык! — закричал серый провидец. — Теперь можешь выходить, ты, слизняк-дерьмолиз! Я не сделаю тебе больно! С этими словами Танкуоль сунул маленький кусочек искажающего камня в защечный мешочек. Он решил начать с того, что спалит одну из ног ассасина ударом искажающей молнии. А дальше — смотря по настроению. На зов Танкуоля откликнулись только скрип корабельного корпуса и плеск волн о берег. Серый провидец раздраженно хлестнул хвостом. Ему не нравилась идея отплыть в обществе ассасина, прячущегося где-то на борту. Крысомаг почти жалел, что Шиван Нюхач не выставил здесь охрану, чтобы не дать таким трусам, как Чан Клык, прокрасться обратно на борт. С другой стороны, он вынужден был неохотно признать, что Шиван верно предположил, что любой скавен, который останется на корабле, захочет вернуться в Подземную Империю, как только начальство скроется из виду. — Чан Клык, ты, трусливый пожиратель крысят! Мать твоя — мышак, папа твой — упырь-астматик! — прорычал Танкуоль так, чтобы его голос донесся до шканцов и нижних кают. Он сердито оглядел корабль, стараясь не подпрыгивать при каждом шевелении тени от парусов. Ассасин может быть где угодно, выжидая момент, чтобы вонзить нож ему в ребра! Оскалив клыки, Танкуоль повернулся к Костодеру и огрел его посохом. — Идиотина! — прошипел он телохранителю. — Найди-приведи Чан Клыка! Костодер тупо уставился на Танкуоля. Крысоогр даже не шелохнулся. Вместо этого он просто повернул голову и посмотрел вверх, на оснастку корабля. Танкуоль съежился, ожидая, что на него обрушится свирепый ассасин, глаза которого сверкают убийством, а с кинжалов капает яд. Он поспешил укрыться за Костодером, надеясь, что Чан Клык отвлечется на схватку с крысоогром и не успеет убить серого провидца. Когда он сделал несколько вдохов, а нож в его плоть так и не вонзился, Танкуолю стало любопытно. Он осторожно выглянул из-за туши Костодера. Посмотрел вверх вслед за крысоогром. На грот-мачте трепетало нечто, чего раньше здесь не было. Это был квадрат черной ткани, на котором выделялось жуткое изображение черепа, нависшего над скрещенными клинками. Танкуоль не сразу вспомнил, под каким флагом плыли пираты, у которых они отобрали корабль. Этот был похож на знамя, которое скавены сорвали и бросили в море, но чем дольше серый провидец смотрел на него, тем больше замечал тревожные отличия от того флага, который он помнил. Черное полотно не было гладким, как ткань, а пушистым, сделанным из необработанной шкуры какого-то животного. А клинки были не разноцветными нашивками, пристроченными к флагу, а настоящими ножами, привязанными к пушистому полотну. Да и череп был не пришитым, а настоящим, вставленным в середину флага. И это был не человеческий череп, а длинный тонкий череп скавена! Костодер нашел Чан Клыка. Танкуоль долго смотрел на чудовищного «Веселого Роджера», и в нем пульсировала смесь восторга и ужаса. Ассасин умер, и теперь можно было не бояться его, крадущегося по черным закоулкам корабля в ожидании шанса убить серого провидца. Чем не повод для торжества? К сожалению, оставался тревожный вопрос: что же убило Чан Клыка? Нос серого провидца дернулся, почуяв гнилостный запах из трюма. Его острый слух уловил какое-то неуклюжее шарканье снизу. Холодок пробежал по ногам Танкуоля, и он выдохнул мускус страха. Он знал этот запах и мог догадаться, что за ноги издают эти спотыкающиеся звуки. Обернувшись, серый провидец увидел скелетообразную фигуру, появившуюся из темного проема в передней части шканцев. Скелет ухмыльнулся ему бесплотной улыбкой, сжимая в костлявом кулаке ржавую саблю. Глаза зомби-пирата горели бездумным голодом, той же безжалостной ненавистью ко всему живому, которую он выказал, когда вышел из крепости на болоте. Теперь Танкуоль понял, почему на него не напали в болоте. После того как скавены сбежали, зомби пошли по их следу обратно на пляж. При жизни они были пиратами, а после смерти оказались брошены и забыты в зловонных джунглях Люстрии. По крайней мере, до тех пор, пока скавены не привели им новый корабль. Адальвольф стоял на вершине маленького травянистого холмика. Теперь ему стоило больших усилий просто стоять, даже подумать о дальнейшем бегстве от ящеролюдов было и больно, и смешно. Его спина распухла в тех местах, куда попали шипы разордона, и яд в ранах притягивал к нему каждое насекомое в джунглях. Сломанная рука, напротив, совершенно онемела, и мертвая ледяная тяжесть давила на грудь. Больше, чем физическая боль, его угнетала усталость души. Теперь у него не было цели. Не будет никакой расплаты с жабьей тварью, никакой мести за Хильтруду. Сцинки окружали его со всех сторон. Куда бы он ни повернулся, он видел их чешуйчатые синие тела, маленькие стрелы, вложенные в тетивы коротких луков, немигающие глаза, смотрящие на него. Даже если бы у него хватило сил идти дальше, отсюда не было выхода. Когда он увидел, что деревья начали меняться, то поначалу подумал, что лихорадка играет шутки с его разумом. Казалось, какая-то всемогущая сила складывает джунгли, раздвигает их, как игрок тасует карты. Джунгли кружились вокруг него, вспениваясь и вздымаясь, как сердитое море. Сцинки исчезли, пропали деревья, заросли и трава. В мгновение ока все вокруг него изменилось, только травянистый холмик под ногами остался прежним. Это был якорь реальности, который удерживал шаткий разум, когда он пытался справиться с невозможным видением. Дитхельм подробно описал странные свойства тропы, по которой они шли через джунгли. Теперь Адальвольф знал, что священник был прав. Наемник чувствовал себя очень маленьким, думая о том, какая сила требуется даже самому могущественному волшебнику, чтобы искривлять пространство и время таким образом. Теперь воин стоял на песчаной полосе вдоль берега моря. Запах рассола заглушал зловоние джунглей, и даже резкий солнечный свет казался каким-то более чистым без густой листвы, фильтрующей его. Горькая радость пронзила сердце Адальвольфа, когда он увидел далекое пятнышко, покачивающееся на якоре возле береговой линии. Это был корабль, безо всяких сомнений. Воин чуть не заплакал при виде корабля — надежды, к которой так долго стремился. Но теперь было уже слишком поздно. Он никогда не покинет это место. Его кости будут лежать в джунглях вместе с костями Хильтруды, забытые всем миром. Адальвольф повернулся лицом к зеленой стене джунглей и впервые осознал, что не один. Фаланга воинов-ящеров, даже более крупных, чем те, с которыми они сражались в джунглях, стояла и смотрела на него с тем же бесстрастным интересом, что и сцинки, которых он оставил позади. Но наемник почти не обращал внимания на грозных ящеролюдов. Внимание Адальвольфа почти мгновенно привлекло раздутое жабообразное существо, сидевшее на золотом помосте среди боевых завров. Сланн изучал наемника прозрачными глазами, похожими на янтарные озера. Адальвольф ослабил хватку на мече. На таком близком расстоянии от мага-жреца аура силы, исходящей от амфибии, перешибала самую безумную жажду мести. У мыши было бы больше шансов против дракона, чем у человека против такого существа. Когда Адальвольф опустил оружие, сланн с любопытством прищурился. Голос, не резкий, но и не умиротворяющий, эхом отозвался в мозгу воина. Он обещал помощь. Его раны обработают и исцелят, изгонят из тела лихорадку, выкачают яд из вен. А ему нужно всего лишь подчиниться, принять свою роль в Великой Математике. Нет никакой необходимости преждевременно обнулять эту сумму. Адальвольф потряс головой, пытаясь вытряхнуть из нее этот голос. Он свирепо посмотрел на шарообразного сланна. Тот предлагал ему жизнь, но человек больше не хотел этого. Властитель Тлако уставился на неизвестный фактор. Теплокровный обладал неким интеллектом, но понятия не имел о Великой Математике. То, чего он хотел и не хотел, не имело ничего общего с гармонией Древних. Маг-жрец сдвинул пятна на шкуре. Сцинк, сидевший на возвышении рядом со сланном, быстро оценил изменения на коже хозяина. Подняв голову, сцинк чирикнул и зашипел на храмовую стражу Властителя Тлако. Почти как единое целое храмовая стража выронила мечи и вытащила из-за поясов змеиной кожи тяжелые дубинки. Они отошли от возвышения Властителя Тлако и направились к травянистому холму, на котором стояло немощное существо. Адальвольф стиснул в кулаке меч, увидев приближающихся к нему ящеролюдов. Он знал, что не может даже надеяться сразиться с ними так же, как не может надеяться сразиться с их хозяином. Они бы избили его до полусмерти, заставили подчиниться, добились того, для чего он понадобился сланну. Здесь не было никакой надежды на победу. Но был еще способ обмануть врагов и лишить их победы. Властитель Тлако даже наклонился вперед на своем помосте, кожа сланна покрылась пятнами, в теле вспыхнуло что-то похожее на изумление. Прежде чем его упорядоченный разум смог справиться с абсолютным безумием теплокровного, того было уже не остановить. Адальвольф приставил зазубренное лезвие меча к шее и одним резким движением перерезал сонную артерию. Умирающий человек свалился с насыпи и покатился к ногам храмовой стражи. Ящеролюды опустились на колени рядом с телом, глядя на Властителя Тлако и ожидая указаний от сланна. Жрец-маг плюхнулся в исходное положение. Он слишком мало знал об анатомии искаженных алгоритмов, чтобы устранить неисправность, причиненную Адальвольфом. Если бы у Властителя Тлако было немного времени, он мог бы телепатически поговорить с другим сланном, изучавшим биологию низших организмов. Однако к тому времени человек будет уже давно мертв. Не в силах понять самообнуление неизвестного фактора, Властитель Тлако приказал храмовой страже забрать тело. Вскрытие вряд ли даст те результаты, которые требовались сланну, чтобы объяснить принятое Адальвольфом решение убить Шиукоатля вместо Танкуоля. И все же маг-жрец будет последователен в своем эксперименте. В результатах, которые получит Властитель Тлако, еще можно будет найти осуждение или оправдание культа Сотека. Серый провидец Танкуоль карабкался по снастям «Черной Мэри», и ужас пульсировал в его мозгу. Капитан пиратов уставился на него своим истлевшим лицом. Черви падали из уголков рта и торчали из глубоких ран на лбу. Зомби указал лишенным плоти когтем на серого провидца, и команда живых мертвецов начала выбираться из тени квартердека. — Костодер! — закричал Танкуоль своему телохранителю. — Убей-убей! Убей-убей! Крысоогр вразвалочку двинулся в наступающую стаю зомби, рыча на немертвых пиратов. Он размахнулся массивным когтем, разорвал одного зомби на части и швырнул его туловище за поручни корабля. Второй взмах когтей вскрыл другого зомби от паха до подбородка, разлагающиеся внутренности вывалились из ужасной раны и рассыпались по палубе. Крысоогр рванулся к третьему пирату, вырвал обе его руки из суставов и сбил существо с ног. Танкуоль вцепился в такелаж, и в глазах крысомага появился нетерпеливый блеск. Костодер этим тварям не по зубам! Гигантский крысюк быстро перебьет прогнивших человечков, и на этот раз проклятые пираты останутся мертвыми! Стая косолапых трупов никак не могла сравниться по силе и быстроте с крысоогром, обученным мастерами-убийцами клана Эшин! Но как только настроение Танкуоля начало улучшаться, его хвост дернулся от страха. Зомби, на которых напал Костодер, все еще двигались! Безногое туловище ползло по палубе к крысоогру, второй зомби, шатаясь, тащил за собой кишки, безрукий торс шлепал и скользил, как какой-то мерзкий червяк. Еще больше зомби выползло из кают корабля, молча повинуясь указующему когтю капитана. Сама палуба скрипела и стонала, когда зомби внизу в трюме колотили по доскам, выбираясь из темноты, чтобы присоединиться к атаке. Костодер взревел и ринулся в гущу прибывающей толпы. Его кулаки разбивали головы в лепешку, когти разрывали тела, кости ломались между клыками, а зомби продолжали наступать, безжалостные и беспощадные. Они рубили крысоогра ржавыми мечами и полусгнившими топорами, кололи ржавыми копьями. Костодер мог легко уклоняться от неуклюжих атак, но не от всех разом. Мало-помалу пираты одолевали гигантского зверя. Треск дерева возвестил, что зомби из трюма сумели пробить себе путь наверх через палубу. Живые мертвецы неуклюже выползали через рваные дыры, не обращая внимания на щепки, вонзавшиеся в их плоть. Двигались они медленно и неуклюже, но Танкуоль был поражен тем, как быстро огромная толпа зомби поднялась из трюма и окружила его телохранителя. Серый провидец обнажил клыки. Он надеялся, что Костодер разберется с нежитью, но если какая-нибудь из этих тварей решит вернуться и поквитаться? Пример Воргуна из Праага был слишком свеж в памяти Танкуоля, так что он особо не рвался испытать удачу против живых мертвецов. Один оживший лич, жаждущий отобрать душу серого провидца, и по сей день вызывал у него кошмары. Но теперь он понял, что выбора у него нет. Он мог либо помочь Костодеру бороться с зомби, либо позволить пиратам одолеть его телохранителя. Как только это произойдет, они несомненно примутся за него. На мгновение Танкуолю пришла в голову мысль поплыть обратно к берегу, но он быстро и с содроганием отбросил ее. Нечисть, призраки… Придется рискнуть. Серый провидец выгреб языком кусочек искажающего камня из защечного мешка, надкусил камешек и почувствовал, как магическая энергия потекла по венам. Зеленый свет вспыхнул в его глазах, когда опьяняющий поток силы пронесся через мозг. Крысомаг хихикнул над страхами, одолевавшими его всего лишь мгновение назад. Чего ему бояться привидений? Если кто-то из этих тварей осмелится преследовать его, он отправит их души обратно к Нагашу Мерзкому и сотрет их кости в пыль! Танкуоль пристально посмотрел на капитана пиратов. Цепляясь за снасти одной лапой, он вытянул другую и указал на зомби. Пронзительное, рычащее заклинание прорезало воздух. Вокруг руки Танкуоля вспыхнул пучок света, а затем капитана пиратов охватило пламя! Танкуоль злобно чирикнул, наблюдая, как зомби шатается по палубе, словно ходячий факел. Вот шлепнулась на доски вместе с тесаком выжженная из тела капитана рука, а вскоре и прочие останки зомби пепельной кучкой осели там же. Хихикая от радости, Танкуоль переключил внимание на команду дважды мертвого капитана. Направив коготь на другого зомби, серый провидец заставил и его гореть зеленым пламенем. Тварь врезалась в одного из собратьев, опалив того огнем. Опьяненный небывалым приливом сил, Танкуоль принялся швырять молнии в нежить. Магия Танкуоля существенно проредила полчище зомби, и они утратили численное преимущество в противостоянии с Костодером. Крысоогр собрался с силами и вновь ринулся в бой. И снова палуба покрылась разорванными и искореженными останками нежити. Костодер с одинаковой яростью атаковал и целых, и расчлененных монстров, царапая даже горящих зомби, слепо приближавшихся к нему. Танкуоль ухмылялся, обнажив клыки в злобной улыбке. Теперь пиратская нежить не представляла угрозы. Скоро он станет полноправным владельцем корабля. Он с триумфом приплывет обратно в Подземную Империю и никогда больше не вдохнет запах джунглей Люстрии! Серый провидец ослабил колдовской натиск, удовлетворившись простым созерцанием того, как Костодер заканчивает работу. Танкуоль не любил слишком напрягаться даже с небольшой помощью искажающего камня. Это было бы недопустимым злоупотреблением дарами, которыми его наделила Рогатая Крыса. Танкуоль рассмеялся, глядя, как некоторые из подожженных зомби, шатаясь, бродят по палубе. Слепые глупые твари даже не замечали Костодера, пока тот не разрывал их на части! Другие зомби тыкались друг в друга или бились головами о мачту. Один из горящих пиратов даже провалился в дыру, проделанную зомби в палубе, и упал головой вниз в трюм. Трепет ужаса изгнал последние бодрящие эффекты искажающего камня из мозга Танкуоля. Внезапно в его сознании всплыло мучительное воспоминание о долгом плавании по морю и о том, как серый провидец все это время мерил шагами корабль сверху донизу. Изнывая от скуки, он поневоле изучил каждый уголок и трещину на корабле. И теперь это знание кричало в его мозгу, кричало с такой паникой, что с ним случилось недержание желез. Дыра, в которую упал горящий зомби, находилась прямо над пороховым магазином «Черной Мэри»! Взвизгнув от страха, Танкуоль вскарабкался на мачту так высоко, как только мог, и нырнул в море. Он так глубоко погрузился в теплую воду, что не без труда выплыл обратно на поверхность. Когда голова крысомага снова оказалась над водой, и он набрал достаточно воздуха в изголодавшиеся легкие, Танкуоль оглянулся на корабль. «Черная Мэри» по-прежнему покачивалась на волнах. Танкуоль уже начал проклинать себя за то, что позволил ложной памяти вызвать панику, но тут корабль внезапно взорвался яростным огненным шаром. Эпилог Серый провидец Танкуоль отплевывался и кашлял, перетаскивая мокрую массу своего тела через борт лодки. Он встряхнулся, пытаясь очистить мех от остатков морской воды, и устало привалился к планширу. На лице серого провидца появилась хитрая усмешка. Несмотря на все испытания, Рогатая не оставила его. Как иначе объяснить судьбоносное появление этой лодки, выброшенной целой и невредимой из огненного ада «Черной Мэри»? Танкуоль заметил ее почти сразу же, как только выбрался на поверхность после дерзкого погружения в море. Как утонувший щенок, покачивающийся на волнах, лодка отдрейфовала от горящих обломков пиратского корабля. Крысомагу потребовалось всего несколько ужасных минут, чтобы пробраться сквозь волны к маленькой лодке. В любой момент серый провидец ожидал, что острые челюсти акулы потянут его за ногу, но, если кто-то из хищников и был поблизости, они не заметили одинокого крысолюда, плывущего над ними, и он благополучно добрался до лодки, хотя и немного промок. Мысль об акулах заставила Танкуоля забыть об усталости. В панике он выдернул болтающийся хвост из воды и погладил голую чешуйчатую конечность, чтобы убедиться, что ее никто не покусал. Вздохнув с облегчением, серый провидец снова опустился на дно лодки. На данный момент он был в безопасности. Чан Клык мертв. Зомби мертвы — ну, более мертвы, чем раньше. Шиукоатль мертв. Все его враги получили по заслугам. И снова серый провидец Танкуоль вышел победителем, его гений вел его к славе, о которой не осмелился бы мечтать ни один другой крысолюд! Хотя, подумал Танкуоль, забыв о врагах и обдумывая собственное положение, на данный момент о славе говорить рановато. Он сидит мокрый и одинокий в маленькой лодке, покачивающейся в кишащем акулами море, в тысячах привалов от самого отдаленного аванпоста скавенской империи. Ближайшая земля представляла собой кишащий рептилиями ад с кусачими насекомыми, тропическими болезнями и испепеляющей жарой. Оценивая ситуацию, серый провидец пробормотал проклятие, но тихо, чтобы Рогатая Крыса не расслышал. Под скамейками в лодке нашелся полный бурдюк с водой, но не было даже намека на еду. Когда Танкуоль сделал это открытие, живот у него заурчал, и крысолюд почувствовал, как у него потекли слюнки при одной мысли о пище. Во время безумной гонки, когда он стремился добраться до корабля раньше Чан Клыка, у него не было времени остановиться и поесть. Танкуоль никогда не любил лишений, даже когда того требовала необходимость. Внезапно лодка тревожно накренилась набок. На мгновение Танкуоль подумал, что одна из акул поднялась на поверхность, чтобы прогрызть себе путь через суденышко и добраться до крысолюда. По мере того как лодка все глубже погружалась в море, а вода струилась по планширу, ужас серого провидца возрастал. Страх лишь немного уменьшился, когда Танкуоль увидел огромную черную руку, протянутую через борт и втягивающую в лодку гигантское мохнатое тело. Даже когда существо успокоилось, устало опустившись на корму, лодка опасно просела в воду. Танкуоль сморщил нос от неприятного запаха паленой шерсти, исходящего от обожженного тела Костодера. Из шкуры крысоогра торчали деревянные щепки — разлетевшиеся обломки взорвавшегося корабля. Зверь был поранен в десятках мест, его густая черная кровь медленно сочилась из ран, смешиваясь с водой, плескавшейся вокруг лодыжек Танкуоля. Крысоогр совсем обессилел. Это Танкуоль понял с одного нюха. А чего еще ожидать от безмозглого дурня, покалечившегося именно тогда, когда серый провидец нуждался в нем больше всего! Кто будет грести в безопасное место на маленькой лодке? Как же нечестно со стороны Костодера ожидать, что хозяин сядет за весла! Нет бы этой дубине стоеросовой остаться в воде и скормить себя акулам… Танкуоль потянул себя за усы, и в его глазах появился зловещий блеск. А сколько весит Костодер? Может, восемьсот фунтов? Уж точно не меньше пятисот. В животе у серого провидца заурчало, и он тихо поблагодарил Рогатую Крысу за щедрость. Властитель Тлако наблюдал с берега, как серый провидец Танкуоль начал грести прочь от горящих обломков пиратского корабля. Сланн обдумывал это жестокое маленькое существо, черпая мысли из матрицы Великой Математики. Как же он не похож на неизвестный фактор, на того странного теплокровного, лишившего себя жизни, когда ему предложили спасение. Этот искаженный алгоритм был крайне эгоистичен, полностью осознавая собственное разложение и упадок, ведущие к обнулению, и всей сутью стремясь предотвратить эту неизбежную вероятность. Какой несомненный контраст! Ша’кота мог бы стать интересным экземпляром для сравнения с человеком, если бы теплокровный дал себя поймать. Однако теперь Властитель Тлако сомневался, что в поимке крысолюда есть какая-то особая ценность. Ша’кота несли болезни, которые могли повредить сцинкам и другим подвластным ему видам, и от их заболеваний мог умереть даже сланн. Если маг-жрец погибнет во время чумы, это не поможет ему в изучении Великой Математики. Нет, в этом искаженном алгоритме есть нечто большее, чем даже угроза болезни. Властитель Тлако чувствовал связь между крысолюдом и одним из ужасных постоянных фракталов, бросавших тень на гармоничные уравнения Древних. Пригласить такое существо в свою лабораторию означало бы поставить под угрозу все остальные исследования сланна. Само присутствие алгоритма, связанного с постоянными фракталами, вызовет порчу. Пятна сланна сместились. Дюжина храмовых стражников устремилась к воде, крепко сжимая в зубах топоры. Они опрокинут лодку, убьют ядовитую тварь и покончат с ее угрозой Великой Математике. Внезапно Властитель Тлако выпучил глаза, и из его широкого рта вырвалось низкое карканье, остановившее движение ящеролюдов. Маленький сцинк-слуга, взгромоздившийся на помост сланна, чирикал и шипел, призывая воинов вернуться. Размышляя о возможностях Великой Математики, Господин Тлако пытался увидеть потенциал искаженного алгоритма, привлекшего его внимание. Маг-жрец был доволен тем, как значение этого ша’кота вписывалось в другие уравнения. Если бы сланн обладал чувством юмора, он нашел бы вырожденность этих проблем весьма забавной. Ша’кота представлял собой большую угрозу для своего собственного биологического вида, чем для Великой Математики. Через него можно было сделать многое для попрания прочих представителей ша’кота. Эгоизм, жадность и амбиции искаженного алгоритма приведут его к конфликту с сородичами, что может значительно ослабить их народ. Да, потенциал вероятности показывал желаемость возвращения ша’кота к своим. Сосредоточив сознание на матрице реальности, Властитель Тлако возбудил морские течения и создал новый подводный поток, который должен был ускорить обратное путешествие искаженного алгоритма через Мировой Пруд. Как только его магия послужит своей цели, сланн обнулит вызванные ею изменения окружающей среды. По смещению пятен на коже мага-жреца слуга — сцинк понял, что следует напомнить хозяину сделать это до следующего лунного цикла. Властитель Тлако остался со свитой на берегу, наблюдая, как лодочка Танкуоля крохотной точкой исчезает на горизонте. Только когда серый провидец полностью скрылся из виду, сланн отдал команду вернуться в джунгли. Он использовал часть своей магии, чтобы соткать коридор между деревьями, тропу, которая быстро приведет их обратно к пирамидам Шлануапека, Города Туманов. Теперь, когда эксперимент подошел к концу, маг-жрец был заинтересован в изучении полученных результатов. Их влияние на Великую Математику станет предметом размышлений в течение следующего столетия. ---------- ТАНКУОЛЕВА ПОГИБЕЛЬ ТАНКУОЛЕВА ПОГИБЕЛЬ Пролог Серый колдовской свет медленно проявился, изливаясь из темноты. Зловещее свечение осветило небольшую комнату со стенами, окутанными тенью, потолком и полом, скрытыми почти осязаемыми миазмами черноты. В этой комнате было что-то странное, нереальное, как будто это место существовало за пределами грубых границ физической материи. В воздухе витал холод магии, морозная атмосфера эфирных измерений. Мир людей казался очень далеким от этого мрачного убежища. Но если комната и не была частью реального мира, то, по крайней мере, граничила с ним. Всего в нескольких футах от окутанных тенью стен тянулись многолюдные улицы Альтдорфа — величайшего города Старого Света. Лишь немногие обитатели этого мегаполиса подозревали о существовании такой комнаты, темного святилища, вырванного из-под мистической завесы. И все же имя обитателя комнаты было известно многим — имя, произносимое с благоговением и страхом городскими ворами и убийцами, колдунами и еретиками. Когда вспыхнул серый свет, из темноты выступило призрачное видение. Словно огромная черная летучая мышь, закутанная в плащ фигура опустилась на одинокий стул, стоявший в потайной комнате. Тьма поползла прочь от тонких, похожих на когти рук, отведенных назад, — как будто черные перчатки внезапно растаяли на бледных пальцах. Хриплый смех пронесся по комнате, когда обладатель этих рук склонился над столом, стоящим рядом с его креслом. На столе находился пестрый набор любопытных предметов. Там стояла золотая чаша, неглубокая и широкогорлая, наполненная прозрачной патокой. Рядом с чашей зевал отвратительный золотой идол, из его клыкастой и злобной пасти лился фимиам. Рядом с идолом стоял стеклянный диск, вставленный в серебряный круг. Стекло не было ни гладким, ни прозрачным, но грубым и матовым, обладая текстурой, каким-то образом напоминавшей спрессованную паутину. Именно на него обратил внимание Иеремия Скривнер, теневой маг и тайный протектор Альтдорфа. Напряженный взгляд волшебника остановился на необычном стекле. Он всем своим существом всматривался в матовое зеркало. Скривнер чувствовал, как в ответ на пристальный взгляд от зеркала поднимаются магические энергии. Они были похожи на те эманации, которые мешали ему заниматься другими делами, увлекая с темных улиц в это тайное святилище. Тенемаг понял мистический призыв. Было несколько проявлений магии, которые волшебник не мог не распознать. Одним из таких проявлений было притяжение волшебного зеркала. Благодаря тщательному ритуалу и долгой медитации, Иеремия Скривнер овладел искусством, к которому немногие другие волшебники когда-либо осмеливались прикоснуться. Многие сходили с ума, всего лишь попытавшись. Пока Скривнер смотрел в зеркало, его астральное Я начало проходить сквозь матовое зеркало, просачиваясь в то подземное царство, где мысль становится материей, а сон — реальностью. В это измерение бытия могли проникнуть только обладатели колоссальнейшей воли, и лишь могучий разум мог сохранить себя в целости. Входя в это царство, тело теневого мага становилось все более призрачным, превращаясь в более совершенное подобие тени, чем мощная магия Скривнера могла породить на физическом плане. Волшебник чувствовал, как кружится голова, когда звезды проходят мимо его призрачного тела, когда солнца и луны кружатся в янтарной пустоте вокруг него. Планеты вращались по орбитам, танцуя под ускользающий свист космического флейтиста. Миры разбивались вдребезги, когда нестройные мелодии нарушали гармонию их ядер, кометы вспыхивали ледяным блеском, проносясь сквозь малиновые туманности. Скривнер заставил блуждающие мысли собраться воедино. Потерять из виду цель — верный путь к безумию. Астральное Я будет раздроблено, разнесено по космическим просторам, рассеяно в вечной пустоте, разорвано на части среди симфонии сфер. Волшебник, утративший цель, потеряет и душу и оставит после себя невнятную оболочку безумия. Усилием стальной воли теневой маг заглушил дисгармонию. Космическая громада свернулась сама в себя, приняв подобие чудовищной фигуры. Раздутое, похожее на жабу существо с золотыми глазами. Пятна на его многоцветной шкуре перемещались в непрерывных колебаниях цвета и рисунка. Скривнер знал, что он смотрит на могущественного мага-жреца Властителя Тлако’амоштли’уэмана, одного из самых могущественных рептилий-королей-волшебников Люстрии, сверхъестественного и таинственного сланна. Единственные среди мыслящих рас, сланны могли без особых усилий погрузиться в подземное царство, их холодные мозги были невосприимчивы к притягательной силе космических просторов. Здесь они уходили от грубой телесности, посвящая себя более полному пониманию Великой Математики. Немигающие золотые глаза сланна сфокусировались на астральной проекции Скривнера. Волшебник смиренно склонился перед сверхчеловеческим разумом Властителя Тлако. Мысли бурным потоком хлынули из головы мага-жреца — мысли столь великие, что они способны были испепелить мозг менее одаренного существа. Скривнер пошатнулся в водовороте алгоритмов и уравнений, просеивая сквозь множество размышлений рептилии тот единственный поток мыслей, который она хотела передать ему. Это было нелегко, но, в конце концов, Скривнеру удалось сосредоточиться на знании, которое Властитель Тлако хотел передать ему, на той мудрости, что заставила сланнов призвать его в астральный мир. Как грабитель с добычей, Скривнер бежал от сланна. Было бы неразумно задерживаться рядом с таким огромным интеллектом, иначе сам размах мыслей сланна сокрушил бы ум просителя. Астральная проекция Скривнера возвращалась сквозь пляшущие планеты и мерцающие кометы. Призрачная сущность волшебника просочилась из морозной поверхности зеркала и вернулась в его окутанное тенью тело. Скривнер откинулся на спинку стула, его плоть онемела после краткого путешествия души. Волшебник сосредоточился на мыслях, втягивая тепло обратно в свои холодные кости, желая, чтобы тело быстро восстановилось. Властитель Тлако был встревожен возможным просчетом, дисгармонией в уравнении, которое он обдумывал. У этого просчета было имя, знакомое и Скривнеру. Серый провидец Танкуоль. Глава первая Если в Подземной Империи и был уютный уголок, то находился он предельно далеко от поселения Скабограб. Грязнющая сеть полупустых туннелей, прорытых под палящим жаром эстальского солнца, — Скабограб был такой жуткой дырой, из которой любой здравомыслящий скавен норовил сбежать любой ценой. Это было глухое место, жалкие трущобы фермеров, выращивающих плесневые грибы и кулинарных крыс. В воздухе пахло бедностью и слабостью, несчастные жители сновали туда-сюда, низко опустив головы и волоча хвосты по грязи. Тревога и недоедание грызли истощенные тела здешних крысолюдов в такой степени, что их пегий мех облезал буквально на глазах Серый провидец Танкуоль расхаживал по туннелям Скабограба с таким презрительным высокомерием, словно он был Рогатой Крысой собственной персоной. Униженные скавены колонии простирались ниц при его сиятельном появлении, съежившись на фоне убожества туннелей. Иногда Танкуоль развлекался тем, что топтал одного из пресмыкающихся перед ним крысолюдов, а то выплескивал гнев, ударяя посохом по черепу подвернувшегося скавена или резким пинком вбивая несколько клыков в горло какого-нибудь фермера. В последнее время даже эти жестокие развлечения не могли улучшить настроение серого провидца. За три недели его запас порошка искажающего камня истощился до опасного уровня, и даже самые подлые головорезы на жалком черном рынке Скабограба больше не могли его раздобыть. Отвратительный запах этой дыры — мерзкая смесь мускусного страха и голода — становился все более ядовитым для серого провидца. Его уже тошнило от грибов и крысиного мяса, и крысомаг находил их вкус одинаково однообразным, несмотря на тысячи способов, которыми его хозяева готовили эти продукты. Он поймал себя на том, что чуть ли не тоскует по соленому вкусу крысоогра. В старом Костодере было много мяса. Если бы он знал, чего ожидать по возвращении в скавенскую империю, то, возможно, более разумно распределил бы плоть покойного телохранителя. Глаза Танкуоля злобно блестели, когда он размышлял о своих последних несчастьях и событиях, которые привели его к такому неприятному положению. Повелитель ночи Сник втянул его в безумный план, чтобы помочь клану Эшин убить рептилию Шиукоатля, Пророка Сотека-Змеедьявола. Конечно, такая мелочь, как необходимость отправиться в храм Шиукоатля в Люстрии, не волновала Сника — этот скрытный старый подлец никуда не собирался! Если Танкуоль доживет до сорока зим, он никогда больше не ступит лапой на корабль! Сначала пересечь Великий океан на украденном пиратском корабле человечишек. А потом оказаться брошенным в маленькой шлюпке наедине с раненым крысоогром на сомнительную милость приливов и бурь. А уж между этими двумя ужасными испытаниями на море! Танкуоль стиснул зубы, вспомнив зеленый ад Люстрии, застойные болота, настолько заросшие, что походили на джунгли, — и джунгли настолько влажные, что с таким же успехом могли быть болотами. До чего же он ненавидел эти джунгли! Кишащие насекомыми, рептилиями и огромными хищными кошками! Все в трижды проклятых джунглях существовало ради одной цели: убивать и есть крысолюдов! Даже растения были смертоносны — буйная масса ядовитой листвы, которую не мог прожевать даже скавен, и всякая омерзительная поросль, затаскивающая визжащих крысаков в свои слюнявые пасти. Ящеролюды, змеи, зомби, даже коварные клинки его же подчиненных из клана Эшин — все намеревались сорвать его задание! Но Танкуоль победил! Подобно одному из победоносных Серых Владык древности, он манипулировал всеми врагами, вынуждая их уничтожать друг друга. Зомби уладили вопрос с кровожадным Чан Клыком. Его собственное мастерское использование человека Адальвольфа привело к гибели Шиукоатля. Поставленный перед выбором: убить серого провидца или спасти свою самку от ножа сцинка, Адальвольф поступил именно так, как и предполагал Танкуоль. Человек стал его орудием смерти. Это был прием, который заставил бы даже Повелителя ночи Сника преклониться перед его хитростью и коварством. Танкуоль нервно подергал себя за усы, вспоминая ужасную встречу с надутым жабо-жрецом ящеролюдов. Когда-то серый провидец стоял над Черным Ковчегом, самым священным из артефактов скавенов, и мог с уверенностью сказать, что ощущаемая им магическая энергия, исходящая от сланна, была больше. Для мага сама возможность такой силы в живом существе была пугающей. Железы провидца сжались при одной мысли о том, что он снова столкнется с кем-то подобным. Да кладовая Квитула превратится в холодильник, прежде чем Танкуоль снова ступит лапой на землю Люстрии! Тряхнув рогатой головой, крысолюд ударил посохом по спине распростертого на земле фермера, отчего тот взвизгнул от боли и испуга. У жалких опарышей из Скабограба кишка тонка даже толком оскалиться, когда их бьют. Но Танкуоль их в этом особо и не винил. В конце концов, не каждый день тебя унижает самый могущественный герой Подземной Империи. Узкие земляные туннели зажимали серого провидца с обеих сторон, когда он пробирался через этот жалкий лабиринт. Иногда ему приходилось просачиваться боком. Чтобы хоть как-то протиснуться вперед, проход был настолько тесен, что его усы касались двух стен одновременно. Эстальское солнце обожгло землю до состояния, олизкого к твердости бетона, превратив раскопки даже самой Маленькой норы в изнурительное испытание. Более процветающая община могла бы купить одну из землеройных машин, изготовленных кланом Скрайр и работающих на искажающем камне, или нанять одного из гигантских кротов, выведенных звероводами клана Творцов. Но Скабограб был далек от таких изысков. Его единственным способом расширить туннели было посылать туда команды скавенов с лопатами и кирками. В результате все в поселении было тесным и замкнутым даже по меркам подземного народа. Танкуолю не терпелось покинуть это поселение. Когда его лодку выбросило на берег Эсталии, серый провидец провел несколько безумных дней в поисках дыры, которая привела бы его обратно в туннели Подземной Империи. Легкий запах скавенов в воздухе наконец привлек его к одной из шахт, ведущих вниз в Скабограб. Когда он обнаружил, где находится, его охватила тревога. Поскольку это был форпост клана Скаб, Танкуоль имел все основания подозревать, что его ждет бурный прием. Военный клан, чье могущество он собственноручно свел на нет, убив военачальника Вермека Скаба и почти полностью уничтожив владения этого клана под человечьим городом Нульном во время Битвы при Нульне. Так что крысолюды клана Скаб вряд ли забудут его в ближайшее время. Только тонкое сочетание подкупа и шантажа позволило Седогорлу Людорезу, главе клана Скаб, сохранить место в Совете Тринадцати. Хвост Танкуоля дернулся при мысли, что среди Владык Разорения есть кто-то, у кого больше причин желать его смерти, чем у Верховного повелителя чумы Нурглича. Теперь, по прошествии времени, его тогдашний страх казался абсурдным. Вероятно, это был результат того, что Танкуоль столько ночей, проведенных в море, питался чересчур соленой плотью своего покойного и неоплаканного телохранителя. Во всем Скабограбе не нашлось ни одной крысы, у которой хватило бы духу просто посмотреть на серого провидца, не говоря уже о том, чтобы поднять на него лапу. Даже правящий военачальник, льстивый тусклоглазый грызун по имени Ибкикк Цапкоготь, показал себя пресмыкающимся слизняком. Почти с первого же мгновения Танкуоль заставил военачальника целовать себе ноги и выпрыгивать из шкуры вон, лишь бы ублажить грозного крысомага. Это было бы приятно, но, увы, лучшее, что мог предложить Скабограб, не сильно превосходило то, что он имел бы, вернувшись в джунгли. Того, что поселение могло производить самостоятельно, едва хватало на пропитание, и дрожащие крысолюды так боялись человечьих рыцарей, патрулировавших поверхность, что даже носа не высовывали из-под земли, не говоря уж о поисках припасов. В общем, Танкуоль испытывал такое отвращение, что намеревался, вернувшись в Скавенгниль, посоветовать вовсе снести это местечко. Он определенно слышал, как Ибкикк бормотал крамольные речи, еретические и богохульные одновременно. Или, по крайней мере, он не сомневался, что сможет убедить в этом Верховного провидца Критислика. Танкуоль пинком согнал с дороги очередного забитого крысолюда и ускорил шаг. В воздухе стоял сырой, затхлый запах, означавший, что он приближается к цели. Вскоре туннель начал расширяться, стены стали неровными и гладкими, не тронутыми инструментами шахтеров и когтями рабов. Его усы весело дернулись. Это был запах реки! Подземного водного пути, связывающего этот заброшенный аванпост с остальной частью Подземной Империи. По мере того как туннель расширялся, его заполняла толпа скавенов. Пресмыкающиеся ничтожества падали ниц, когда улавливали запах серого провидца, но тем самым оказывались прямо на его пути. В обычное время он стал бы бить и пинать жалких паразитов, пока они не уберутся с его пути, но запах реки заставлял Танкуоля побыстрее покинуть узкий туннель. Он безжалостно пробежал по согнутым спинам других скавенов, не обращая внимания на визг боли, доносившийся с живого ковра под его лапами. Вскоре туннель расширился и превратился в пещеру. Почти по всем углам тесной пещеры были разбросаны ветхие хижины, построенные из костей и дубленой кожи, некоторые из них свисали с потолка, как гнезда летучих мышей. Ровный рокот реки пульсировал сквозь щебет и визг сотен скавенов, сновавших вокруг поселения. Губы Танкуоля презрительно скривились, когда он заметил грубые фонари, освещавшие это убожество. Скабограб был настолько беден, что не мог позволить себе даже приличные искажающие фонари. Вместо успокаивающего зеленого сияния тлеющего искажающего камня лачуги освещались мерцающим оранжевым светом фонарей из крысиных шкур, едкая вонь горящего навоза цеплялась за черный дым, клубящийся над каждым огоньком. Чтобы покинуть это место, Танкуоль был готов на все. Даже мысль о том, что такая дыра, как Скабограб, едва ли удостоится внимания Повелителя ночи Сника и ассасинов клана Эшин, не настолько грела его, чтобы он счел это вшивое местечко приемлемым убежищем. Танкуоль торопливо пробирался через переполненные проходы между лачугами, крытыми крысиными шкурами, пинаясь и продираясь сквозь толпу запаршивевших скавенов. Его глаза были прикованы к цели: массивному пирсу и складу, которые держала небольшая банда водяных скабограбских крыс из клана Скурви. Принадлежа к тем немногим скавенам, что любили воду и имели безумную способность преодолевать подземные реки Империи, клан Скурви был могущественной силой в экономике скавенов; его главнокомандующий, самозваный флотоводец Вискит Крепкокоготь, занимал высокое положение в Совете Тринадцати. Крепкокоготь обладал огромной властью благодаря незаменимым услугам своей армады барж и шлюпок. Без таких кланов, как Скурви и Сликит, ценные грузы продовольствия и рабов сгнили бы, так и не достигнув рынков Скавенгниля. Можно сказать, что флотоводец держал каждого крысолюда в Скавенгниле на железном крюке, служившем флотоводцу левой лапой, и Совет знал это. Неохотно они позволили клану Скурви расширить свои владения, пока даже забытые трущобы вроде Скабограба не оказались в зоне его влияния. Склад был сколочен из старых досок и реек, добытых кланом Скурви с разбитых человечьих кораблей и барж. Шаткое сооружение было собрано кое-как, беспорядочно, а дополнительные складские помещения и загоны для рабов лепились к нему как будто наугад, многие из них провисали над черной водой реки. Склад окружала огромная толкающаяся и кричащая толпа скавенов, сгрудившаяся вокруг пирса. Танкуоль увидел длинную плоскодонную баржу, пришвартованную в конце пирса. Не требовалось быть гением дедукции, чтобы понять, почему все крысолюды требовали к себе внимания. Как и он сам, они пытались выбраться из Скабограба по реке, отчаянно ожидая, когда у причала покажется даже самая плохонькая шлюпка. Взгромоздившись на перевернутую бочку и выделяясь из унылой толпы диковинным цветом жилета и штанов, Визил Кишкогрыз, повелитель местных водяных крыс, продавал места на барже с аукциона тем, кто больше заплатит. Пара мрачных черных скавенов, выглядевших так, словно их породили крысоогры, стояли по обе стороны от яркого Визила, тогда как другая банда чернобурых убийц, вооруженных кривыми кортиками, охраняла узкий вход на пирс. — Нет-нет! — рычал Визил на коричневого крысолюда мерзкой наружности. — Тошнотворный запах, — добавил он, постучав себя по носу. — Вони на борту не потерплю! — Визил пинком отшвырнул несчастного скавена прочь, в то же время сунув под ярко-красный пояс полученное от бедолаги жалкое подношение в виде варп-монеток. Мерзкий скавен бросился на Визила, намереваясь вернуть свои деньги. Посреди прыжка негодяй был сражен саблей стражника. Черная кровь брызнула на толпу. В толпе раздался возбужденный визг, десятки скавенов бросились к трупу и принялись рыться в его одежде в поисках сокровищ, которые мог спрятать мертвый крысолюд. К тому времени, как пара пегих падальщиков, вооруженных мясными крюками, протиснулась сквозь толпу, чтобы оттащить тело, безумие толпы превратило труп в неузнаваемое месиво освежеванного мяса. Танкуоль смотрел, как утаскивают окровавленную тушу, затем протолкался к бочонку Визила. Он почувствовал огромное удовлетворение, увидев, что портовая крыса вздрогнула при его приближении. — Ты должен был сказать-сообщить, когда придет корабль, — прошипел Танкуоль сквозь сжатые клыки. Его красные глаза впились в испуганные желтые глаза Визила. Серый провидец склонил рогатую голову набок, свирепая усмешка исказила его лицо. — Наверное, ты ошибся-забыл? Угроза в голосе серого провидца заставила замолчать толпу, собравшуюся на пирсе. Скавены нервно отступили назад, расчищая пространство вокруг Танкуоля и Визила. Даже чернобурые телохранители отодвинулись от своего хозяина и печально известного колдуна. Визил облизал клыки и с тревогой потянул за серьгу из искажающего камня. — В-великий и с-славный Танкуоль, могущественнейший из с-серых провидцев, — с запинкой пробормотал Визил. Я… Я… я как раз собирался послать за… — Визил еще яростнее дернул себя за серьгу, бросив сердитый взгляд на телохранителей. Черные скавены проигнорировали его сигнал, обнаружив на потолке пещеры нечто более интересное. — Я сказал-приказал тебе найти-привести мне корабль! — прорычал Танкуоль и яростно махнул рукой в сторону баржи, пришвартованной к пирсу. — Что-что это, по-твоему, такое? Визил повернулся и покосился на баржу, где матросы — скавены быстро поднимали на борт скудный груз, предоставленный им Скабограбом. — О! Но это слишком бедное-убогое судно для великого и могучего Танкуоля! — попытался объяснить портовый крысюк. Это неубедительное оправдание только разозлило Танкуоля. С намеренной жестокостью он ударил тяжелым металлическим наконечником посоха по ноге Визила. Портовый крысолюд свалился с бочки и ударился об окровавленную землю, изрыгая проклятия и молотя конечностями. — Я бы поплыл-удрал из этой навозной кучи в выдолбленной туше пещерного жука! — бушевал Танкуоль. Он ткнул концом посоха в подбородок Визила, раздробив крысолюду несколько клыков. — А теперь слушай-слушай, клешесосный хвостонюх! Скажи-передай капитану-командиру этой гнилой посудины, что я покидаю эту вонючую дыру! Визил уткнулся носом в грязь, съежившись перед гневом серого провидца. — Злосчастный господин! Пожалуйста… слушай-послушай… это-это не моя вина! Военачальник Ибкикк сказал-приказал держать-удержать тебя здесь-здесь! Слова портовой крысы прозвучали испуганным визгом, свистом сквозь сломанные клыки, но они пробудили дрожь страха в позвоночнике Танкуоля. Возможно ли, чтобы у этого раболепного, жалкого, военачальника хватило наглости задержать кого-то столь могущественного и важного? Конечно, этот лизоблюд несколько раз подкатывал со льстивыми просьбами помочь избавить этот район от рыцарей, которые так досаждали Скабограбу. Но, конечно же, этот опарыш не настолько безумен, чтобы думать, что подобное предприятие стоит времени Танкуоля? — Ты-ты останешься-останешься! — прорычал дикий голос из-за спины Танкуоля. В этом голосе звучала такая свирепость и непочтительность, что серый провидец не сразу связал его с Ибкикком. Только запах военачальника убедил Танкуоля, что слух не обманывает его. Танкуоль медленно повернулся. В начале одного из проходов он увидел Ибкикка, чье тело теперь было облачено в кустарный доспех из человечьих щитов, вшитых в кольчугу. Губы военачальника скривились, обнажив сверкающие клыки. Вокруг него стояли два десятка закованных в броню боевых крыс с обнаженным оружием. — Раньше я просил-говорил, — прорычал Ибкикк. — Теперь я требую-приказываю! Танкуоль станет-будет использовать свою магию-силу против стальных человечишек! Танкуоль будет-станет сражаться-убивать за Скабограб! Серый провидец слушал тираду военачальника, но его внимание постоянно возвращалось к барже. Экипаж буквально кипел неистовой деятельностью. Нетрудно было догадаться об их намерениях. Они готовились отчалить как можно быстрее. — Могучий серый провидец Танкуоль! — усмехнулся Ибкикк, сплевывая в грязь сгусток мокроты. — Мы-мы кормим-ублажаем тебя много дней и ночей! А теперь ты-ты задолжал-плати! Ты убьешь-прикончишь стальных! Или я выпотрошу-зарежу тебя и отдам-оставлю крысам есть-пировать! Прошипев эту угрозу, Ибкикк вытащил из-за пояса крысиной кожи зазубренный меч. Военачальник провел пальцем по лезвию и показал крошечную капельку крови. От этого жеста по телу Танкуоля пробежала судорога ужаса. В сознании серого провидца вспыхнул образ смертоносного рыжего гнома, проводящего большим пальцем по лезвию своего огромного топора. Еще не полностью осознавая свои действия, Танкуоль языком выудил из защечного мешочка последний кусочек искажающего камня и раздавил крошечный камешек зубами. Пульсация чистой магической энергии пробежала по его телу, сжигая страх и воспламеняя разум видениями разрушения и опустошения. Ибкикк выплюнул мускус страха, увидев, что глаза Танкуоля внезапно вспыхнули зеленым светом. Тот же магический свет собрался вокруг рукояти посоха серого провидца. Военачальник едва успел бросить меч и развернуться с намерением бежать, пока его соперник не поднял лапу и не указал на него когтем. — Гореть-гнить! — рявкнул Танкуоль. Когда он выплюнул эти слова, поток потрескивающих зеленых молний сорвался с его пальца и ударил Ибкикка прямо в спину. Военачальник закричал, когда магическая энергия прожгла дыру в его теле, иссушив плоть и обуглив кости. Обугленная оболочка рухнула на землю, обгоревшие кости рассыпались по узкой улочке. При виде мгновенного уничтожения предводителя столь же мгновенно угас и энтузиазм его воинов по поводу схватки с колдуном-провидцем. Они с тревогой смотрели друг на друга, ожидая, чтобы кто-то другой из членов клана сделал первый шаг. Танкуоль презрительно посмотрел на съежившихся паразитов. Было бы так легко сжечь их всех прямо на месте. Он начал поднимать лапу, чтобы совершить задуманное, но тут импульс, подпитываемый искажающим камнем, погасила элементарная практичность. Эта мразь для него — ничто. Единственное, что сейчас имело значение, — добраться до баржи. Танкуоль резко ударил посохом о землю, раскрошив обугленный череп Ибкикка, прилетевший прямо ему под ноги. — Я думаю-говорю, Скабограбу нужен-необходим новый военачальник, — прорычал он, задержав угрожающий взгляд на съежившихся боевых крысах, после чего повернулся и зашагал по пирсу к барже. Покрытые черным мехом стражники клана Скурви не осмелились даже взглянуть на него, когда он пронесся мимо них. — Счастливого пути, ужасный Танкуоль! — раздался из-за бочки свистящий голос Визила. На мгновение серый провидец подумал о том, чтобы повернуть назад и заняться двуличной портовой крысой. Через несколько часов после выхода из порта Танкуоль начал сомневаться, не зря ли он поддался на провокацию Ибкикка Цапкогтя, подтолкнувшую его к посадке на такое неприличное судно, как эта дырявая старая баржа, на которой он сейчас оказался. Глядя на черные воды подземной реки, он вспоминал кошмарные ужасы океанского путешествия. Единственная разница заключалась в том, что тот баркас, по крайней мере, был пригоден для плавания! Его теперешнее средство передвижения, похоже, годилось лишь на то, чтобы утопить его и оставить тело на съедение каким-нибудь ядовитым тварям, скользящим по этим темным водным путям. В голове Танкуоля кружились параноидальные мысли. Конечно же, это был заговор! Ибкикк толкает его покинуть Скабограб, чтобы клан Скаб мог отомстить ему! Что может быть лучше, чем утопить серого провидца в реке и скрыть тем самым его участь. Они могут сказать Совету, что никогда не видели крысомага, и все решат, что он погиб в Люстрии! Или, может, клан Скаб тут вообще ни при чем? Это отнюдь не самый умный или хитрый из боевых кланов. За таким хитрым заговором должен стоять более изощренный ум. Клан Эшин! Для шпионов Повелителя ночи Сника не было тайн! Он, конечно же, знал о возвращении Танкуоля и об успехе его задания. Знаменитые ассасины не пожелали, чтобы стало известно, что он преуспел там, где они потерпели неудачу. Танкуоль изучал палубу баржи с растущим подозрением, осматривая каждую кучу грибов или ящик с мясными крысами в поисках любой притаившейся фигуры. Дергая носом, он втягивал в себя запахи попутчиков, пытаясь обнаружить неправильно пахнущего скавена. После ужасного знакомства с Мастером смерти в Скавенгниле он не удивился бы, если бы Сникч прятался здесь среди кучки грязных пассажиров или массы голых рабов, прикованных цепями к передней палубе. Большинство из них были скавенами, нищебродами, проданными в рабство крысолюдами Скабограба, но попадались и гномы, захваченные более процветающими скавенами Плюхопада, глубоко под Ираннийскими горами. Сама баржа представляла собой дырявую конструкцию из досок, пропитанных смолой и связанных вместе мешаниной цепей, канатов и поперечных балок. Вода выплескивалась на палубу каждый раз, когда судно попадало даже на самый незначительный участок бурной воды. Единственными источниками света были фонарь из крысиной кишки, подвешенный на шесте на корме, и еще один такой же на носу. Банда мерзких крысолюдов, одетых в такие же разноцветные лохмотья, как и Визил Кишкогрыз, исполняла на этом грязном суденышке роль команды, беспрекословно подчиняясь грубым командам капитана. Этот достойный крысюк представлял собой деспота с хлыстом в руках, с холодными зелеными глазами и клочком белого меха на подбородке, нисколько не напоминавшим изящную растительность, которую иногда носят на лицах преуспевающие человеки. Линш Чернохвост прорычал череду приказов своей команде, прошествовал по качающейся палубе и встал рядом с Танкуолем. Злобный капитан снял потрепанную черную шляпу, надвинутую на уши, и склонил голову в знак уважения к высокому положению серого провидца. — Теперь не бойся слежки, ужасный Танкуоль, — сказал ему Линш, и железные клыки во рту заскрежетали по губам, когда он заговорил. — Никто не плавает-крадется так далеко-долго вниз по реке. — В голосе судовой крысы послышались веселые нотки. — Скабограб лучше-хорошо, когда нет-нет Ибкикка! Танкуоль пристально посмотрел на капитана. Неужели этот слизняк действительно думает, что с ним стоит разговаривать только потому, что он капитан этой развалины? Или этот мерзавец пытается его отвлечь? Серый провидец прищурился с подозрением. У него больше не было искажающего камня, но, в крайнем случае он мог бы вызвать магию самостоятельно. И, конечно же, достаточно сильную, чтобы отправить эту лоханку на дно и гарантировать, что его враги последуют за ним в водяную могилу. Линш заметил перемену в поведении Танкуоля. Решив, что он угадал ход мыслей серого провидца, капитан поднял хвост вверх, показывая его Танкуолю. От природного хвоста капитана осталось всего около шести дюймов; остальная часть конечности была заменена куском черной кожи, усеянной садистским набором шипов и лезвий. — Славно-славно, — проворковал Линш, поглаживая искусственный хвост. — Большой голодный темноед берет-хватает настоящий, — объяснил он, тыча когтем в сторону черной воды. — Хлоп-щелк! И нет хвоста! Съел весь! Танкуоль поморщился от отвращения, представив себе какого-то отвратительного водяного зверя, поджидающего прямо под этой дырявой баржей, чтобы откусить ему хвост. На мгновение его внимание переключилось с Линша на темную поверхность реки. Удар клинка по ребрам напомнил ему, что ему необязательно смотреть на реку в поисках опасности. — Одно слово, которое мне не нравится-нравится, и я щекочу-протыкаю твое легкое, — прошипел Линш на ухо Танкуолю. Он подчеркнул угрозу, прижав лезвие чуть плотнее и вызвав стон боли у своего пленника. Капитан повысил голос, выкрикивая новые приказы своей команде. — Ладно вам, трюмные черви! Сортируйте пассажиротварей! По команде капитана крысюки бросили все свои дела и набросились на пассажиров, которые сели на баржу в Скабограбе. Большинство скавенов это внезапное предательство застигло врасплох, а те немногие, кто все же вступил в бой, были быстро повержены. Торжествующие пираты согнали пленников на середину палубы и тщательно обыскали их в поисках спрятанных ценностей. — Крадите-несите все! — взревел Линш. — А любую крысотварь, которую можно продать-обменять, давайте к рабам! Остальные могут плыть-тонуть! Танкуоль наблюдал, как пираты-скавены жестоко выполняют приказы. Самых здоровых пленников повели к закованным в цепи рабам. Остальных, вопивших и визжавших от ужаса, моливших о пощаде, бесчувственно сбросили в реку. Некоторые отчаянно пытались доплыть до баржи, но матросы яростно отгоняли их копьями. — Предприимчиво, — сказал Танкуоль Линшу, надеясь с помощью лести снискать расположение пирата. — Рогатая благоволит умным-умным скавенам. — Ну, да-ну да, — пробормотал Линш. — Теперь мы посмотрим-возьмем, что великий Танкуоль может нам дать-подарить. — Нет-нет! — завопил один из матросов, смуглое существо с зазубренными ушами и путаницей из талисманов на шее. — Мы-мы не грабим-берем у серого провидца! — Кто там вякает-пищит, что не возьмем? — осведомился Линш. — Я говорю-пищу! — прорычал возмущенный пират. Найдем-навлечем проклятие Рогатой… Не успел пират закончить, как его голова взорвалась, превратившись в кровавое месиво. Одним плавным движением, даже не отведя ножа от ребер Танкуоля, Линш вытащил из-за пояса тяжелый боевой пистолет и послал шар из закаленного искажающего камня в череп крысолюда. Однако выстрел имел неожиданные последствия. Отброшенный ударом смертоносной пули, пират оказался в толпе закованных в цепи рабов. Рабы-скавены съежились от страха, но пленные гномы бросились к телу и похватали оружие мертвого пирата. В считаные секунды гномы с помощью кортика крысолюда взломали ржавый замок, удерживающий единственную цепь, проходившую через кандалы, надетые на каждого из них, и связывавшую их вместе. Несколько пиратов бросились вперед, чтобы усмирить гномов, но было уже слишком поздно. У двоих из бородатых пленников теперь было оружие, и они не собирались вновь попадать в плен к коварным крысолюдам. Мускулистый рыжеволосый гном, взявший саблю, теперь описывал ею убийственную дугу. Мрачная решимость отразилась на его лице, когда он перерезал горло одному пирату, а затем отрубил лапу второму. Молодой гном, вооруженный ножом и защищавший сородича сбоку, прикончил раненого пирата быстрым ударом в глаз. — Крепить конец! — прогремел Линш. — Взять-добыть этих работварей! Капитан отвлекся лишь на мгновение, но Танкуолю этого было достаточно. В тот момент, когда он почувствовал, что давление ножа Линша на его ребра ослабло, серый провидец начал действовать. Он со злостью ударил рукоятью по обе руки к своей искалеченной морде. Танкуоль не дал Линшу времени прийти в себя. Выхватив меч, он метнулся к ошеломленному капитану. Удар посоха пришелся по голове Линша сбоку, а удар клинка рассек бедро крысолюда. Прежде чем он успел добить пирата, Танкуолю пришлось отступить перед машущим хвостом Линша. Снабженный лезвиями хвост выбил щепки из палубы, когда серый провидец уклонился от его смертельных ударов. — Из твоих костей получится добрая-славная подкормка, молитвенник! — взвыл Линш, в очередной раззамахнувшись на Танкуоля своим ужасным хвостом. На всякий случай пират вытащил из-за пояса хлыст, добавив его к своей мстительной атаке на серого провидца. Хлыст обвился вокруг посоха Танкуоля, а хвост ударил его в грудь, сбив с ног. Линш злорадствовал, напрягая мускулы, чтобы вырвать посох из лап врага. Его хвост обрушился на голову серого провидца, и только рога Танкуоля спасли его от смертельного удара. Прежде чем Линш успел снова атаковать, капитан внезапно столкнулся с совершенно другим противником. Издав яростный боевой клич гномов, беглые рабы ринулись через палубу, прорываясь сквозь рваную линию пиратов, пытавшихся их усмирить. Рыжебородый гном с саблей в руках ринулся прямо на Линша. Во второй раз капитан был застигнут врасплох. Он повернулся, чтобы разделаться с разъяренным гномом, но абордажная сабля легко перерубила хлыст Линша, тем же ударом оттяпав ему три пальца. Сраженный капитан отшатнулся в агонии, призывая на помощь свою команду. В то же время молодой гном, вооружившийся ножом, вышел из-за спины Линша. Намереваясь помочь своему товарищу и полагая, что пират прикончил Танкуоля жестоким взмахом своего острого хвоста, гном совершил ошибку, повернувшись спиной к распростертому на земле серому провидцу. Кипя от негодования и ярости загнанной в угол крысы, Танкуоль набросился на неосторожного гнома, вонзив меч в спину пленника. Клинок вырвался из груди гнома кровавым вихрем. Жертва Танкуоля была мертва еще до того, как молодой гном рухнул на ветхую палубу. Рыжебородый гном отвернулся от съежившегося Линша. Его глаза расширились от ужаса, когда он увидел, что его товарищ упал на палубу. Мгновение спустя они превратились в узкие щели ненависти. — Ты убил моего брата, паразит! — взревел гном, размахивая окровавленной саблей. — Твой родич стоял у меня на пути, гномья тварь, — огрызнулся Танкуоль. Глаза серого провидца загорелись нечестивой энергией, когда он втянул в себя силу Рогатой Крысы. Без помощи искажающего камня магия была утомительным делом, не особо привлекательным для любого серого провидца Однако в данный момент Танкуоль был слишком зол, чтобы беспокоиться о том, как именно войти в контакт с эфиром. — Ты тоже стоишь у меня на пути, — объявил серый провидец, поднимая лапу и указывая когтем на разъяренного гнома. Прежде чем пленник успел броситься на него, Танкуоль послал в него шар обжигающего зеленого света. Магия обрушилась на гнома как пинок мастодонта, швырнув его через палубу баржи, как будто в него выстрелили из пушки, и отбросив в реку, где его извивающаяся фигура исчезла в темноте. Услышав слабый всплеск, Танкуоль злорадно щелкнул ушами. Теперь пришло время разобраться с настоящим врагом. Однако, повернувшись к Линшу, Танкуоль обнаружил, что пират больше не горит желанием драться. Капитан пополз к нему, скуля и умоляя о пощаде. Серый провидец поднял лапу ко лбу, где один из шипов на хвосте пирата порезал его. Остальные крысы-пираты поспешили к двум врагам. После поражения вооруженных предводителей остальные пленники-гномы были быстро усмирены. Однако теперь экипаж не знал, кого из двух лидеров безопаснее поддерживать. Они знали злобу Линша Чернохвоста, но не знали, какую еще злую магию серый провидец Танкуоль может обрушить на них. Танкуоль чувствовал запах страха и сомнений, исходящий от пиратов. Он злорадно повернулся к ним. — Я думаю-считаю, этой посудине нужен новый-лучший капитан. — Никто не возражал, и Танкуоль понял, что никто и не станет возражать. Он властно указал когтем на Линша. — Мой первый приказ — избавиться от старого капитана. Танкуоль отступил, когда команда ринулась вперед. Они с готовностью схватили Линша и в несколько мгновений бросили его в реку. Танкуоль задался вопросом, не скрывается ли где-нибудь тот самый темноед. Если так, то он может закончить трапезу, начатую давным-давно. Оглядев экипаж, Танкуоль подергал себя за усы и обдумал следующий шаг. — Не знаю, много-мало брал Линш в качестве капитана, но я согласен на половину. — По свирепым взглядам пиратов, он понял, что какой бы ни была доля Линша, она была намного меньше половины. Танкуоль оскалил зубы и согнул пальцы руки, той самой, которая так недавно принесла колдовскую смерть обезумевшему гному. Угроза не осталась незамеченной экипажем. — Если нет возражений, я хочу, чтобы вы взяли курс на Скавенгниль, — сказал Танкуоль корабельным крысам. Возражений не последовало. Глава вторая Черные от тяжелой тьмы подземного мира, застывшие от холода покинутой бездны туннели прокладывали себе путь под горами, извиваясь, как черви в трупе разрушенного королевства. Давным-давно в этих коридорах гуляло эхо от грохота молотков и скрежета кирки, грома взрывчатки и шипения паровых дрелей. Шахтеры и механики, архитекторы и старатели — в прежние времена эти залы были наполнены стуком их тяжелых сапог и звуком их грубых голосов, когда мастера трудились, чтобы вырвать из тьмы сокровища земли и вырезать для себя царство стали и камня Теперь старые туннели покинули те, кто выдолбил их в скале. Они были пережитком давно минувших времен — времен, когда королевства гномов осмеливались мечтать о славе, которой никогда не будет. Пережиток тех дней, когда гномы еще не были окружены сверху и снизу беспощадными врагами. Пережиток той эпохи, которая теперь сохранилась только в древней Книге Обид. Как черви, пробирающиеся сквозь труп, черные туннели извивались под оставшимися крепостями гномов. Брошенные во тьму. Оставленные существам, поднявшимся из бездны и унаследовавшим большую часть древнего царства гномов. Шахтер и архитектор больше не осмеливались ступать в древнюю тьму подземного мира, но гномы не могли полностью презреть остатки своей былой славы. Твари, проникшие в их заброшенные владения, не удовольствовались тем, чтобы украсть оставленное там. Они воспользовались старыми туннелями, чтобы осадить то немногое, что гномы были еще в силах удерживать. Гоблины и орки, тролли и огры — гномы должны были соблюдать предельную бдительность против этих хищных врагов. В темноте продолжала нести боевую вахту группа суровых гномов. Закованные с головы до ног в богато украшенные гравировкой пластины громрила, с развевающимися бородами, спрятанными за железными подбородниками, гномы день и ночь дежурили в туннелях. Бесшумные, как каменные стены, зная, что малейший звук может выдать их ушам затаившегося гоблина, часовые общались скорее прикосновениями и жестами, чем словами. Как у народа, привыкшего трудиться в темноте, глаза этих одиноких воинов были особенно зорки, они могли видеть почти в кромешной тьме. Ибо в этих заброшенных туннелях свет даже больше, чем звук, выдаст врагам присутствие гнома. Это были бронеломы, элитный отряд воинов. Такие бойцы обитали в каждой крепости, что были разбросаны по всему королевству гномов. Им отводилась роль часовых и стражей, первой линии обороны их народа от ужасов, таящихся в глубинах. Чудовищам подземного мира бронеломы противопоставляли самоотверженную доблесть и воинское мастерство. Вооруженные лучшим оружием, которое только можно было найти в кузницах гномов, облаченные в доспехи, сделанные из несокрушимого громрила, эти бесстрашные воины оборвали жизни множества врагов. Среди дюжины облаченных в броню гномов, рассредоточенных по входу в туннель, один стоял вплотную к стене. Одинокий гном снял перчатку. Его голая рука сжимала кусок проволоки, прикрепленный к стене, чувствительные пальцы удерживали медную нить между ними. Его роль требовала особой бдительности, настолько сильной, что он не вступал в безмолвные подшучивания, которыми жестами обменивались другие бронеломы. Он знал, что только эта тонкая проволочка могла предупредить их о внезапном приближении врага. Проволоку, протянутую по полу туннеля, захватчик, кто бы он ни был, задевал ногами, посылая по всей ее длине вибрацию, которую бронелом-контролер мог почувствовать пальцами. Много раз с помощью такой уловки гномы получали предупреждение, что по туннелям крадутся твари. Благодаря своевременным сведениям они не раз побеждали там, где были обречены на поражение. Гоблины, пещерные сквиги, даже василиск — никто из них так и не смог войти в обитаемые залы Карак-Ангкула. Теперь проволока снова пульсировала в такт шагам врага. Контролер протянул бронированную правую руку, сомкнув пальцы на плече гнома, стоящего рядом с ним. Этого прикосновения было более чем достаточно. Смысл не вызывал вопросов. Без единого слова все бронеломы по цепочке получили сигнал тревоги. Одного из них, самого младшего в отряде, отправили обратно в туннели Карак-Ангкула, чтобы предупредил жителей о возможной опасности. Остальные воины вытащили из-за поясов топоры и молоты. Сомкнув ряды, стоя плечом к плечу, они образовали сплошную стену брони поперек входа в туннель. Долгие минуты гномы ждали появления врагов. Контролер продолжал хлопать по плечу своего товарища, показывая, что их враг — не какой-то одиночка, заблудившийся в глубинах. Продолжающаяся вибрация проволоки означала, что противник собрался в большую группу, множество ног топтало скрытые проводки. Прежде чем зоркие гномы смогли увидеть или даже услышать приближающегося врага, их накрыла отвратительная вонь. Этого запаха не мог забыть ни один из бронеломов. Воспоминания о битве и павших товарищах возникали в сознании каждого гнома, память о древних обидах заставляла немые губы шевелиться в безмолвном шепоте. Ненависть предков, наследие столетий бесконечной войны, заставляла руки сжимать рукояти оружия. Да, бронеломы знали этот запах, зловоние их самого презираемого врага — гнусных скавенов! — Быстро-быстро, навозная мразь! Разбей-убей всех гномьих тварей! Риккит Клыкощелк добавил немного весомости своей рычащей команде, отрезав ухо скавену, который имел несчастье стоять слишком близко к нему. Раненый крысолюд страдальчески взвизгнул, прижал лапу к кровоточащей голове и протиснулся в кишащую толпу мохнатых тел, снующих по туннелю. Риккит поднес меч ко рту и слизнул кровь с клинка. Слабый след искажающего камня в черной грязи заставил его содрогнуться. Ничто так не будоражит сердце воина перед битвой, как вкус крови. — Скорей-скорей, червососы! — прорычал Риккит, угрожающе взмахнув клинком. С этих вшивых предателей вполне станется проваландаться в туннелях и дать гномам убежать. Хуже того, они могут оказаться настолько ленивыми, что, когда он доберется до поля битвы, там все еще останутся живые гномы. Риккит обладал всей свирепостью и доблестью настоящего воина-скавена, но отнюдь не стремился вступить в бой с врагом, способным дать отпор. Обезвредить врага до того, как в бой вступят такие важные скавены, как он сам, — это обязанность рабов и клановых крыс. Как военачальник клана Морс, Риккит Клыкощелк проследит, чтобы его подчиненные не уклонялись от этой обязанности. Даже если придется убить парочку дюжин, чтобы остальные пошевеливались. Уже не в первый раз Риккит проклинал трусливые сердца своих подручных. Если бы не их трусость, он занял бы видное место в иерархии клана Морс, привлек бы внимание самого Долгогрыза, Владыки клана, возможно, даже присоединился бы к свите Верховного и Безжалостного Боевого Короля и Генерал-Тирана в Скавенгниле. Вместо этого Риккит прозябал в должности воеводы одного-единственного поселения, убогой крепости-норы Костенычки, расположенной примерно в трех милях под твердыней Карак-Ангкул. Скавены из Костенычки давно уже грезили о гномьих залах, расположенных над ними, лелея порочные мечты о сокровищах, которые гномы хранили так близко, что крысы чувствовали их запах. Многие военачальники пытались пробиться в Карак-Ангкул, и каждый поход заканчивался катастрофой. Однако Риккит Клыкощелк был умнее своих предшественников. Он знал, что большое богатство приходит к тому, кто уже богат. Он избегал тактики глупых предшественников, массированной атаки полуголых рабов прямо на ждущие крови топоры врага. У него был гораздо более хитрый и тонкий ум. Это стоило ему почти половины казны Костенычки и большей части собственного капитала, но он не сомневался, что с толком потратил свои искажающие жетоны. Оскалив клыки, Риккит Клыкощелк выкрикнул приказ, повелевая орде полуголых рабов-скавенов броситься на боевые порядки врага. Гномы, возможно, и могли погасить огни и держать язык за зубами, но не могли скрыть запах своей кожи. В кромешной тьме скавены вполне могли найти врагов и уничтожить их. Перепуганные рабы, подгоняемые жестокими ударами хлыстов клановых солдат Риккита, неслись по туннелю волной вонючего меха и сверкающих клыков. Взметнулись ржавые мечи, каменные дубинки, ломаные копья и проржавевшие булавы — тощие крысолюды врезались в бронированную стену врагов. Бронеломы встретили первую волну атаки с каменной дисциплиной. Недвижимые гномы поглотили толпу разъяренных скавенов. Ржавые клинки разбивались о громриловые пластины, каменные дубинки раскалывались и трещали, отскакивая от брони с выгравированными рунами. Визжа от ужаса, первые скавены пытались убежать от неуязвимых врагов, но толпы крысюков в туннеле позади них теснили их обратно в бой. Теперь, когда необходимость хранить молчание отпала, бронеломы издали громкий клич. Их рев гремел по туннелю, как рокот рассерженной горы. Они вонзили топоры в толпу царапающихся, мечущихся тел. В такой тесноте каждый удар, наносимый гномами, раскалывал череп или рассекал грудную клетку. Руки, ноги и хвосты отлетали от обезумевших крысолюдов, которые то пытались убежать, то тщетно пытались прорваться сквозь неприятельский строй. Риккит вслушивался в эту бойню, и в его глазах-бусинках горел огонек. Бронеломы заглотили наживку. Теперь они полностью отдались битве. На этот раз ненавистным гномам не спастись. Без сомнения, они думали, что он просто очередной военачальник-идиот, растрачивающий войска на те же самые самоубийственные атаки, как было много раз прежде. Весело помахивая хвостом, Риккит дал сигнал толпе коричневых скавенов, собравшихся у входа в туннель. Эти крысолюды были более благородной породы, чем паршивые рабы, которых он так бессердечно послал на бойню. Хорошо откормленные, с гладкими шкурами, в длинных кожаных фартуках, они представляли заметный контраст с измученными подручными Риккита. Военачальник чувствовал себя лучше, просто вдыхая холодную уверенность, источаемую ими, — ободряющий запах искажающего камня, пороха и экзотических масел, которые эти скавены использовали для ухода за своим оружием. И каким оружием! Огромные мушкеты со стволами длиннее, чем крысолюды, которые ими пользовались, и каждый мушкет снабжен стеклянным глазом, увеличивающим мишени и гарантирующим смертельный выстрел! Мешочки с мелким порохом, маленькие мешочки из крысиной кожи, наполненные пулями, изготовленными из осколков искажающего камня! Грязные маленькие рабы, несущие металлические рогатины, на которые опирается дуло каждой джизели и обеспечивает устойчивость выстрела! Риккит потратил небольшое состояние, покупая услуги этих наемников из клана Скрайр, но, когда они разобьют хваленых защитников Карак-Ангкула, он посчитает потраченные искажающие жетоны отличным вложением. Взобравшись на ветхую деревянную платформу, которую возвели клановые крысы Риккита, расчеты джизелей зарядили оружие и заняли позиции. С дополнительной высоты платформы снайперы скавенов смогут стрелять поверх толпы рабов и прямо в гномов. Не то чтобы Риккита слишком беспокоило случайное попадание в его никчемных солдат-рабов, но, когда каждая пуля стоила ему трех искажающих жетонов, не было смысла тратить боеприпасы впустую. Джизельеры целились, склонившись над стволами мушкетов и щурясь в телескопические линзы, пока не смогли навести прицел на цель. Первый стрелок издал пронзительный смех, когда нажал на спусковой крючок и послал осколок искажающего камня в сторону одного из бронеломов. Пуля попала в одного из скавенских рабов, пробив ему позвоночник и вырвавшись из груди кровавым комком. Прохождение сквозь тело крысолюда едва ли уменьшило чудовищную скорость пули. Снаряд рванулся вперед, врезавшись в бронированную грудь бронелома. Снайпер выругался себе под нос, и в его запах вполз страх. Через прицел джизели он смог увидеть, как его пуля разлетелась вдребезги, врезавшись в громриловый нагрудник гнома. Гнома отбросило назад на несколько шагов, но, когда он пришел в себя, на нем не имелось даже царапины, по которой можно было бы определить, куда именно попала пуля. Ошеломленный, снайпер зарычал на остальных джизельеров. В тот же миг в гномов был выпущен полный залп. Вопли скавенов, оказавшихся на пути смертоносных пуль, пронеслись по туннелю, но зачарованная броня бронеломов снова оказалась слишком крепкой для оружия скавенов. Хотя Риккит не видел бессилия джизельеров, но слышал звуки битвы, доносившиеся из ближнего конца туннеля. Если бы оружие действовало так, как должно, то гномы были бы не в состоянии сражаться. Взволнованно дергая себя за усы, Риккит сердито посмотрел на снайперов, которые перезаряжали оружие. Военачальник начал быстро подсчитывать, во сколько ему обошлось это фиаско. — Стой, стой! — взвыл Риккит. Он не стал дожидаться, пока наемники подчинятся. Жестом подозвав надежных воинов клана, Риккит приказал им опрокинуть огневую платформу. Прежде чем они успели выстрелить снова, расчеты джизельеров обнаружили, что их насест опрокинут, а сами они растянулись на полу. Риккит свирепо посмотрел на никчемных снайперов. Если бы не обязательство доплачивать клану Скрайр за каждого из их воинов, погибших, сражаясь за него, он бы живьем содрал кожу с каждого из этих паршивых паразитов и скормил их сквигам! Они оказались бесполезными. Хуже того, дорогими и бесполезными! К счастью, он был слишком умен, чтобы поставить все свои амбиции на кучку трусливых снайперов, которые не умеют стрелять как надо. — Скверновоздух! Скверновоздух! — визгливо подхватили клановые крысы. По туннелю крадучись пробрались полдюжины крысолюдов. Они представляли собой странное и зловещее зрелище их тела от макушки до хвоста были покрыты тяжелыми плащами из крысиной кожи, пропитанными консервирующими мазями и химическими растворами. К их спинам были подвешены громоздкие, нелепого вида устройства — безумные хитросплетения труб и трубочек, стонавших и дрожащих от циркуляции воздуха через их конструкции. Уродливые маски закрывали морды каждого крысолюда, придавая им почти насекомоподобный вид. По бокам каждый из скавенов тащил по тяжелому мешку, наполненному стеклянными шарами, внутри которых клубился зловещий зеленый туман. Пока глобадьеры пробирались к скоплению рабов, несчастные крысюки пытались убежать от них подальше. Клановым бойцам, находящимся в тылу орды рабов, приходилось с двойным усердием сдерживать толпу от панического отступления обратно в туннель. Риккит свирепо ухмыльнулся, наблюдая, как глобадьеры прокладывают себе путь сквозь плотные ряды рабов. Ядовитый Ветер был одним из самых отвратительных видов оружия, известных скавенам, этот пар был настолько ядовит, что мог прогрызть железо и расплавить легкие тех, кто его вдыхал. Даже самый безрассудный военачальник не использовал бы такое оружие, не обдумав все тщательно, но джизели не смогли уничтожить бронеломов. Теперь пришло время отбросить всяческие сомнения и дать гномам ту смерть, которую они заслужили своим упрямым отказом умереть. Невидимые для бронеломов, глобадьеры приблизились к месту схватки. Подойдя на расстояние двадцати футов к сражающимся гномам, мерзкие скавены в противогазах и защитных плащах приостановились. Не обращая внимания на собратьев-крысолюдов, которые все еще сражались со вражескими топорами, глобадьеры сунули руки в перчатках в мешки, висевшие у них на боку. Злобно чирикая под масками, смертоносные скавены швырнули хрупкие стеклянные шары в гущу яростной схватки. Зеленый туман прорвался через туннель, когда шары врезались в сражающихся. Пронзительные крики крысолюдов разнеслись по туннелю, как только смертоносный газ окутал их, с дикой жадностью прожигая плоть и мех. Десятки рабов-скавенов повалились на землю, выкашливая жизнь из окровавленных ртов. Безжалостная атака глобадьеров сломила оборону гномов, хотя и стоила жизни многим крысолюдам. Впервые дисциплина бронеломов дала трещину. Их прочная громриловая броня, защищенная от самых жестоких ударов, не могла защитить от оружия, способного просочиться под доспех и поразить гнома изнутри. Сначала один, затем другой, потом весь отряд повалился на землю, топоры и молоты выпали из онемевших пальцев. Гномы кашляли так же яростно, как и умирающие крысолюды вокруг них, окровавленная масса сожженных легких капала на бороды. Глаза, прежде столь зоркие в темноте, ослепли, когда лопнувшие капилляры превратили их в багровые ямы страдания. — Быстро-шустро! Убить-прикончить! — крикнул Риккит воинам, заставляя крыс своего клана развернуть бегущих рабов и погнать их обратно в туннель. Теперь, когда защитники были повержены, он не хотел рисковать тем, что остальные гномы каким-то образом объединятся и нарушат его планы. Не дожидаясь, пока рассеется Ядовитый Ветер, он повел армию вверх. Десятки рабов погибли, полностью погрузившись во все еще мощное облако газа, но для Риккита это были приемлемые потери. После того как газ рассеялся и авангард воинов начал снимать с мертвых бронеломов их хваленые доспехи, Риккит вздохнул с некоторым облегчением. Его авантюра окупилась. Теперь они могли беспрепятственно вторгнуться в верхние залы и заявить права клана Морс на эту крепость! — Оставьте гномотварей! — рявкнул Рпккит на мародеров. Он указал когтем на верхний коридор. — Еще-еще гномятины убить-взять! Воинство скавенов, в которых запах мертвых врагов возбудил жажду крови, почти не нуждалось в угрозах и вновь пришло в движение. Подобно реке из шерсти и клыков, крысолюды хлынули в нижние штольни Карак-Ангкула. Здесь стены были сложены не из необработанного камня, как в туннелях, а из огромных гранитных плит, богато украшенных массивными колоннами. Могучие колонны поддерживали высокий сводчатый потолок, огромные стальные фонари свисали с крюкообразных лиственных орнаментов, украшая их флероны. Риккит наслаждался триумфом, пока орда скавенов продвигалась вперед, врываясь в заброшенные шахты и пустые галереи. Это были не давно заброшенные залы, а жилые помещения, все еще наполненные запахом гномов. Очевидно, бронеломы успели передать сигнал тревоги товарищам наверху! Осознание этого вызвало в голове военачальника противоречивые мысли. С одной стороны, он оценил тактическое преимущество внезапности. С другой — его самолюбие было более чем удовлетворено тем фактом, что гномы бежали от него, Риккита Клыкощелка, вместо того чтобы схлестнуться с ним в безнадежной битве! Стаи скавенов теперь отделились от основного войска, толпясь в пустых галереях, охотясь по подземным залам за гномами, не успевшими сбежать, и любыми трофеями. Однако основное войско, подгоняемое угрозами военачальника и когтями командиров, устремилось прямо к пандусам, ведущим в верхние залы Карак-Ангкула. Зачем отбирать отбросы у рудокопов, когда они могут грабить покои королей? Когда бурлящая масса крысолюдов устремилась вверх по пандусам, скавены увидели первых гномов с тех пор, как они прорвались сквозь охрану в туннеле. В одной из верхних галерей выстроилась шеренга воинов-гномов. Когда скавены увидели, сколь малочисленны враги, ползучий смех крысюков эхом отразился от стен. Если это лучшее, что могли собрать гномы, то скоро вся крепость будет принадлежать крысиному пароду. В кровожадном стремлении схватиться с гномами крысолюды почти не обращали внимания на перевернутые шахтерские вагонетки, разбросанные между ними и линией фронта. Только когда нападавшие оказались в нескольких десятках ярдов от вагонеток, они поняли свою ошибку. Деревянные борта тележек рухнули, оказавшись не более чем легким прикрытием. За нехитрыми панелями скрывались приземистые громоздкие машины, ощетинившиеся трубами и шестеренками, их стальные фасады были испещрены уродливыми отверстиями стволов. Едва показавшись, машины вздрогнули и ожили. Из труб повалил пар, механизмы с грохотом приходили в движение. Из дюжины орудийных стволов, вставленных в лобовую броню каждой машины, железные пули полетели в орду скавенов. Автоматические орудия безжалостно рвали в клочья армию Риккита. Сотни воинов-скавенов были убиты в считаные мгновения, их искалеченные тела кружили в воздухе, пока яростный шквал огня обрушивался на их ряды. Один из глобадьеров Ядовитого Ветра получил ранение, пуля пробила его сумку с газовыми бомбами. Мгновенно смертоносное облако расползлось от мертвого глобадьера, его дым обжигал плоть каждого скавена, соприкоснувшегося с облаком. Риккит взвизгнул от ужаса, увидев, что его дорогущие отряды джизельеров растоптаны убегающими воинами, а их тяжелые мушкеты разлетаются вдребезги под лапами перепуганных клановых крыс. Автоматические орудия продолжали стрелять по угодившим в ловушку скавенам, собирая кровавую жатву с разбитой армии. Медные ленты подавали свежие пули в паровые машины, позволяя им поддерживать испепеляющий огонь без передышки. Одно из орудий издало громкий скрежет, его огонь затих — в механизме застрял ремень. Однако оставшаяся дюжина машин продолжала казнить скавенов, пока те не сбежали вниз по пандусу в нижние штольни Карак-Ангкула. Возглавляя отступление, Риккит Клыкощелк проклинал трусость и глупость своих солдат. Они должны были ожидать какого-то гномьего трюка и быть готовыми к нему! Но вероломные крысы предали своего военачальника и позволили убить себя! Хуже того, они дали умереть его наемникам, умножив долг Клыкощелка перед кланом Скрайр! Эта мысль заставила Риккита задуматься. Хитрый блеск замерцал в его глазах, только что наполненных паникой. Большая часть казны Костенычки по-прежнему оставалась в его распоряжении. Он сможет купить больше оружия у колдунов-инженеров — оружия, которое разобьет, сожжет и взорвет все, что смогут выставить против него гномотвари! Если он заставит остатки своей армии изменников устоять и не дать врагу отбить шахты, тогда, возможно, у него еще будет шанс подчинить всю крепость владычеству подземного народа! Гномы испустили громкий торжествующий клич, наблюдая, как трусливые крысолюды поджали хвосты и побежали вниз по пандусу. Группы воинов-мстителей выскочили из строя и начали добивать отставших от разбитой армии скавенов. Команды техников бросились через галерею к автоматическим оборонительным орудиям. Особняком стояла небольшая группа гномов. Они проявляли крайне малый интерес к добиванию скавенов и состоянию исправных орудий. Но заклинившее орудие требовало их полного внимания. Еще до того, как последний крысолюд исчез в нижних штольнях, они поспешили к вышедшему из строя орудию. Эти гномы являли собой любопытную группу, в которой были представлены все типы обитателей Карак-Ангкула. Первым к машине подошел широкоплечий волосатый гном с некрасивым лицом, носом-луковицей, близко посаженными глазами и черной бородой, заплетенной в три длинные косы. Странная конструкция из труб и поршней поддерживала его мускулистые руки и опоясывала толстые ноги. При каждом шаге от конструкции поднимались небольшие струйки пара, образуя капельки конденсата на причудливой броне. Второй из гномов был энергичным, молодым представителем своего вида, его светлая борода плотно прилегала к щекам и подбородку. Острый взгляд голубых глаз выдавал пытливый ум. Как и товарищ, гном был одет в боевые доспехи. А его пояс и шею обвивали толстые цепи, украшенные разнообразными каменными амулетиками с выгравированными на них древними хазалидскими рунами. Огромный молот, который нес молодой гном, был также оснащен остроугольной гномьей руной, огненным символом Алгаза, наделенным могущественной магией. Затем появился седобородый гном в рогатом шлеме и грубой медвежьей шкуре поверх доспехов. Он бродил вокруг сторожевого орудия с настороженным видом пантеры, выслеживающей добычу, его блуждающие глаза безостановочно следили за тенями в поисках малейшего признака движения. В руках, затянутых в перчатки, он держал пару тяжелых пистолетов изысканной, экзотической формы. Каждый из гномов был по-своему знаменит в чертогах Карак-Ангкула. Брутальным гномом был Хоргар Хоргарссон, бывший капитан телохранителей короля Логана и один из самых свирепых воинов во всей крепости. Яды гоблинов отравили его тело и поставили на грань смерти. Только удивительное врачебное мастерство повелителя, которому он теперь служил, сохранило ему жизнь, и только гениальная изобретательность того же ума позволила Хоргару впоследствии стать кем-то большим, чем просто калекой. Хоргарссона уволили из молотобойцев короля Логана после ранения, и мрачный гном пришел служить своему спасителю в качестве помощника, охранника и товарища по оружию. Молодой гном был Кургаз Яркощуп, самый юный рунный мастер, когда-либо ходивший по залам Карак-Ангкула. Старшие нередко относились к нему с пренебрежением, считая всего лишь очередным юнобородым, и потребовался интеллект, значительно превосходящий тот, коим обладал Орден рунных кузнецов, чтобы по достоинству оценить таланты Кургаза. С помощью нового наставника молодой гном смог расширить знания о древнем ремесле и теоретически разработать новые способы использования магических символов. Была причина, по которой белобородый гном так осторожно изучал окружающую обстановку. Единственный среди товарищей, Торлек провел большую часть жизни над горами, а не внутри них. Ветеран-разведчик, рыскавши по дикой местности, охотясь, расставляя капканы и бдительно следя за врагами, Торлек был опытным бойцом и следопытом, известным озорным юмором и грозной рукой мечника. Пока остальные гномы охраняли периметр, четвертый член их группы осмотрел неисправную сторожевую пушку. Это был рослый гном, возвышавшийся над своими товарищами. Могучего телосложения, с темной дубленой кожей и бородой темно-золотистого цвета, он выглядел внушительно, когда бросился к машине и начал осмотр. Его необычные глаза оттенка золотого песка внимательно изучали механизм. Наконец он сунул руку в ленточный питатель и извлек бесформенный кусок свинца. — И все же я считаю, что тебе незачем было портить собственное изобретение, — проворчал Хоргар. Златобородый гном мрачно улыбнулся. — Надо же дать гильдмейстеру Тори повод на что-то пожаловаться, иначе он не будет счастлив. А если он не будет счастлив, то Гильдия механиков может создать проблемы. Я не хотел бы давать клятву Истребителя, как старый Малакай Макайссон. — Они не посмеют! — возразил Кургаз. — Даже королю Логану не под силу сдержать гений Кларака Бронзомолота! Кларак улыбнулся другу, согретый энтузиазмом и уверенностью молодого гнома, хотя с пониманием политики у того было не очень. Гильдии, управлявшие гномьим сообществом, опирались на многовековые традиции и они с трудом принимали новые идеи, и никто из них противлялся нововведениям так жестко, как Гильдия механиков. Тем не менее были способы обойти препоны, чинимые такими гномами, как гильдмейстер Тори. Требовалось лишь некоторое уважение к традициям гильдии и ее могуществу. Конечно, молчаливое покровительство правителя крепости тоже было немалым подспорьем. Кларак сумел создать много изобретений, чтобы помочь жителям Карак-Ангкула, но его труды увяли бы на корню без содействия короля Логана, помогающего обойти препятствия в лице гильдмейстера Тори. Король Логан был правителем, наделенным уникальной прозорливостью. Он понимал, что путь к восстановлению королевства гномов лежит не в какой-то рабской преданности прошлому, а в новых идеях и смелых нововведениях. Тем не менее, даже король Логан чувствовал силу Гильдии механиков, и были пределы тому, что он мог позволить Клараку сделать, не слишком оскорбляя консервативные чувства других механиков. Это полевое испытание оборонительных орудий Кларака было самой дерзкой демонстрацией его новинок. Любой гном, имеющий глаза, мог оценить важность этих машин, но механики не станут спешить с одобрением столь поразительного изобретения. Возможно, пройдут сотни лет, прежде чем они убедятся, что такое устройство достаточно безопасно и может быть запущено в производство. И все это время Карак-Ангкул будет беззащитен перед злобными врагами. Поэтому Кларак намеренно устроил так, чтобы одна из его пушек вышла из строя. Это дало бы гильдмейстеру Тори повод для недовольства, а ему, Клараку, — для проведения новых «испытаний» изобретения. Глубокий рокочущий рев эхом прокатился по галерее, отражаясь от стен. Услышав этот звук, Кларак улыбнулся. Повернувшись, он окунулся в бурные возгласы воинов-гномов, склонив голову и принимая их восхищение. — И без всякого гильдмейстера Тори всем понятно, что твои пушки работают, — сказал Хоргар. Кларак нахмурился и покачал головой. — Это еще хуже, — заявил он. — Теперь гильдмейстер Тори будет еще более враждебно настроен. Если простые гномы начнут задаваться вопросом, а не слишком ли гильдия осторожничает, то гильдия просто начнет еще больше тормозить. — Идиоты, — сплюнул Торлек. — Защитники традиций, — сурово поправил его Кларак. — На них лежит неблагодарная обязанность продвигать прогресс, не жертвуя всем накопленным ранее. Кларак Бронзомолот смерил каждого из помощников предостерегающим взглядом. — Никогда не забывайте о традициях, — сказал он. — Потому что это великая сила, объединяющая наши раздробленные королевства. Глава третья Танкуоль потер когти о грудь, чтобы придать им угрожающий блеск. Его непреклонный взгляд впился в глаза-бусинки заплывшего жиром торговца старьем — Четыре тысячи искажающих жетонов, — повторил серый провидец, придав своей позе чуть больше злобы. Набкрик Толстопуз подергал себя за усы, избегая пристального взгляда серого провидца. Торговец с самого начала был в невыгодном положении, лишь стоило Танкуолю учуять страх в запахе телохранителей Набкрика. Громадные, покрытые черным мехом скавены, возможно, были вполне готовы порвать глотку обычному крысолюду, но против серого провидца они были более склонны вычесывать своих блох, чем пользоваться богатым набором оружия, висящего на их поясах. — Три-три, — сказал Набкрик, показывая три толстых маленьких когтя. Развалившись в паланкине, пегий скавен походил на какую-то бесформенную подушку. В полуразрушенном каменном подвале, который Набкрик использовал как свою штаб-квартиру, вонь болота чувствовалась повсюду, что было неудивительно, учитывая количество грязи и черного ила, сочащегося по стенам. Половину старой набережной Скавенгниля уже затянуло в трясину Гнилых Топей. Район вокруг норы Набкрика был уже на пути к тому, чтобы присоединиться к затонувшим окрестностям. Взглянув на испуганных телохранителей, Танкуоль скривил губы в зловещей усмешке. — Пять тысяч искажающих жетонов, — объявил он. Серый провидец с удовольствием наблюдал, как мерзкая крыса-торгаш морщится от этой цифры. Между торгующимися крысолюдами теснилась пестрая компания гномов и скавенов, рабов и бывших пассажиров, которых перевозил по реке Линш Чернохвост до того, как с ним произошел «несчастный случай». Команда капитана достаточно проворно нашла покупателя, которому Линш рассчитывал продать свой груз. Команда была очень рассержена тем, что Танкуоль урезал их долю добычи, но теперь, когда они услышали, сколько серый провидец собирается выжать из Набкрика, к ним быстро вернулась былая уверенность и жадность. До чего же мерзкие твари эти отвратительные крысы-пираты. Танкуоль задавался вопросом, что за больная мамка могла выкормить таких паразитов. Охотиться на несчастных путешественников, которые отдали все свое доверие и надежду в предательские лапы этих мародеров-злодеев! Подонки, без малейшего намека на благородство или порядочность! Верные только собственной трусливой жадности! — Пять тысяч искажающих жетонов, — повторил Танкуоль. — Включая шлюпку и ее команду. — Серый провидец злобно посмотрел на пиратов, которые, казалось, не сразу поняли, что их новый капитан только что понизил их статус с матросов до рабов. Когда они все же поняли, крысолюды завыли от ярости, размахивая оружием. Один из них бросился на Танкуоля с кривым клинком в каждой лапе. Слюна летела из его сжатых клыков. Танкуоль смотрел, как мстительный крысюк прыгает на него. Серый провидец спокойно поднял один палец и несколько раз пропищал что-то таинственное. Сверкающая лента электричества с треском сорвалась с его пальца прямо в прыгающего пирата. Сраженного крысолюда отбросило назад и вверх, его тело ударилось о потолок и рухнуло на пол. Дым поднимался из обуглившейся воронки в центре груди мертвого пирата, наполняя подвал ядреным букетом озона и горелого мяса. Охрана Набкрика быстро набросились на остальных пиратов, сокрушая их дубинками и рукоятями мечей, пока те еще пребывали в шоке от насильственной смерти своего товарища. — Не думаю-думаю, что ты выручишь много-много за это, — заявил Танкуоль, кивая на мертвого пирата. С этими словами серый провидец открыл свою маленькую коробочку из крысиного черепа и взял щепотку искажающего порошка. У старого Линша на его барже была припрятана целая куча этого добра. Танкуоля удивило его высокое качество. Каждый раз, нюхнув, он чувствовал, как вещество течет через его мозг, подобно огню. От этого он ощущал себя ходячей динамо-машиной тайного зла, словно ему достаточно было щелкнуть пальцами, и Рогатая Крыса превратит всех его врагов в кровавую кашу. Ему стоило лишь протянуть лапу, и он мог опрокинуть основание мира и стереть землю в пыль. Это было воистину захватывающее ощущение. Он даже пожалел, что сбросил Линша в реку, не выяснив, откуда у него все это. С гримасой ужаса Набкрик повернулся к мертвому пирату, затем снова нервно посмотрел на Танкуоля. — Пять тысяч искажающих жетонов, — почти выкрикнул толстый старый крысюк. — Да-да, о, ужасный! — Он пошарил под стулом, вытаскивая несколько тяжелых мешков, пропитанных какими-то вонючими экскрементами. Это была разумная предосторожность, когда прячешь деньги от воров, которые найдут их скорее по запаху, чем по виду. Торговец открыл горловину одного из мешков и показал черные и зеленые диски внутри. Глаза Танкуоля загорелись при виде такого богатства. Дергая хвостом от возбуждения, он поспешил вперед, чтобы принять деньги. — Три тысячи? — умолял Набкрик, прижимая к груди один из мешков. — Я-я не могу использовать-взять баржу-шлюпку. — Продай ее клану Сликит, — сказал Танкуоль, выдергивая мешок из толстых пальцев Набкрика. — Или продай его обратно клану Скурви, если у тебя хватит смелости. — Резкий запах проник в нос Танкуоля. Взглянув вниз, он заметил ещё один мешок искажающих жетонов, спрятанный в ящике под стулом — И еще тысячу искажающих жетонов спасение от этой злобной крысы-убийцы! Набкрик протестующе фыркнул, но у него хватило ума не упоминать, что мертвый пират намеревался убить Танкуоля, а не его самого. Но и к такому возражению серый провидец отнесся неблагосклонно. Нюхнув еще раз, он подался вперед, впился взглядом в глаза Набкрика и раздвинул губы, обнажая каждый клык. — Или, может быть, ты не считаешь-думаешь, что твоя шкура-мех стоит тысячи искажающих жетонов? Серый провидец Танкуоль рыскал по барахолке Скавенгниля, его недавно нанятые крысы-охранники прокладывали путь через кишащие толпы скавенов, заполонивших улицы. В отличие от остальной империи крысолюдов, часть Скавенгниля лежала на поверхности земли, в развалинах древнего человеческого города. Легенда гласила, что скавены унаследовали город как дар самой Рогатой Крысы, а поскольку серые провидцы преподносили эту легенду как религиозную истину, никто не осмеливался усомниться в ее истинности. В то время как бурлящие массы Подземной Империи влачили существование в грязных норах под городом, богатые и могущественные вырезали себе гнезда среди самых величественных из старых человеческих зданий. Каждый из великих Владык Разорения имел собственный укрепленный дворец в развалинах Скавенгниля, а в самом внушительном сооружении во всем городе, колоссальной колокольне, устремленной в небо подобно оскаленному клыку бога, размещался зал заседаний Совета Тринадцати. Поскольку в Скавенгниле собрались все самые могущественные крысолюды мира, городские рынки не имели себе равных. Купцы и торговцы со всех уголков Подземной Империи привозили товары в столицу, зная, что только здесь они могут получить самую высокую цену за свой экзотический скарб. Пробираясь сквозь барахолку, Танкуоль вдыхал запахи сотен земель, слышал щебечущие визги тысяч кланов, смешанные в какофонии торгов. Он наблюдал, как жирный жуковод из клана Вермов продает дрессированных блох с раковинами, блестящими, как крошечные звезды. Крысомаг видел белоносого одноухого скавена, демонстрирующего наркотические солонцы из джунглей Инда. Он слушал, как лысеющий крысолюд расхваливает пользу шагреневых кисточек для усов. Стоя посреди беспорядочной суматохи рынка, Танкуоль не мог сейчас вспомнить, почему он, едва прибыв в город, так упорно стремился увидеть Повелителя ночи Сника. Он смеялся над своей глупой паранойей, над щенячьим страхом, который преследовал его всю дорогу вниз по реке. Клан Эшин не имел над ним никакой власти! Он — могучий серый провидец Танкуоль, герой страны скавенов! Это он, а не какая-нибудь из хваленых крыс-убийц Эшина убил Шиукоатля, ужасного Пророка Сотека! Если Повелитель ночи Сник хочет его видеть, то пусть трусливый старый темнила сам придет к нему! Танкуоль захлопнул коробку из крысиного черепа и чихнул, когда огненный порошок из искажающего камня обжег его носовые проходы. Он бросил проницательный взгляд на товары, которые везла за ним вереница грузчиков. Новые одежды, сшитые из тончайшего меха ласки. Меч из катайской стали. Чудесная коробка-головоломка из гномьей кости, инкрустированная крошечными плитками из толченого искажающего камня. Однако его любимым приобретением были роговые перстни, на которых были выгравированы тринадцать тайных имен Рогатой. Танкуоль поднял коготь и лениво поиграл им на ходу, наслаждаясь тем, как звенят крошечные колокольчики, свисающие с золотых петель, когда он хлопает по ним. Да, он будет выглядеть весьма внушительно, когда Повелитель ночи Сник придет поблагодарить его за спасение клана Эшин от унижения и позора. Но, конечно, не хватает еще одного. Крысы-охранники очень милы, но есть у них неприятная тенденция недальновидно считать, что их собственная жизнь более ценна, чем жизнь их работодателя. Танкуоль всегда считал, что для того, чтобы чувствовать себя по-настоящему в безопасности, необходима более безмозглая преданность. Похлопав себя по животу, серый провидец поднял нос и принюхался, рассчитывая уловить отчетливый запах формовщиков тел из клана Творцов. У него еще оставалась сумма более чем достаточная для покупки первоклассного крысоогра у одного из звероводов. Окликнув свиту, Танкуоль послал крыс-охранников вперед пробиваться сквозь толпу. Другие крысы-охранники внимательно наблюдали за носильщиками, следя за тем, чтобы никто из них не «потерялся» в этой суматохе. В течение многих минут слуги Танкуоля пытались прорваться сквозь толпу крысолюдов, но поток скавенов был столь плотен и велик, что преодолеть его они не могли. Танкуоль терял терпение. К тому же он со страхом вспомнил, как Чан Клык пытался воспользоваться такой давкой, чтобы убить его, и было это не так давно. Серый провидец приказал слугам свернуть в переулок. Немногочисленные прохожие на этой раздолбанной тропке бросились врассыпную, увидев приближение грозного серого провидца. Запах крысоогра вел его вперед. Танкуоль давал указания охранникам, побуждая их двигаться быстрее по узким, извилистым переулкам. Приступ беспокойства продолжал терзать серого провидца, упрямо сопротивляясь неоднократным попыткам заглушить его щепоткой утешения из табакерки. Переулок был примерно таким же черным, как внутренности змеиного брюха, когда Танкуоль обнаружил причину своего беспокойства. Кусок тени внезапно отделился от одной из стен и бесшумно упал на первых из его крыс-охранников. Никто не успел даже пискнуть от удивления, как тень порезала их на ленты, орудуя клинками, зажатыми не только в каждой лапе, но и в хвосте! Резкий запах крови и опорожненных кишок скавенов заполнил переулок. Танкуоль наблюдал, как тень прыгает от одного охранника к другому, поражая их, как слепых щенков, а не меченосцев клана Риктус ценой в десять искажающих монет за день! Отсутствие какого-либо отчетливого запаха, исходящего от смертоносной тени, не оставляло никаких сомнений, что это был один из безжалостных убийц клана Эшин, а не кто-то другой! Хуже того, Танкуоль был почти уверен, что однажды уже видел этого конкретного убийцу в действии. Мастер смерти Сникч, главный убийца Повелителя ночи Сника, скавен, никогда не упускавший случая совершить убийство, о котором его просили. Вся уверенность, которой наполнял голову Танкуоля искажающий порошок, враз испарилась. Тело серого провидца задрожало от рогов до хвоста. Он попытался сосредоточиться на заклинании, которое могло бы превратить Мастера смерти в кровавое месиво или, по крайней мере, что-то, позволившее бы Танкуолю вырваться из этой смертельной ловушки. Но как бы он ни старался сосредоточиться, магические слова просто парили вокруг, отказываясь сливаться в текст, похожий на полноценное заклинание. Мастер смерти Сникч поднялся с изуродованной туши последней жертвы, начисто вытер три меча о плащ мертвой крысы-охранника и направился прямо к Танкуолю. Ассасин был облачен в черный шелк, лапы и хвост выкрашены так, чтобы сливаться с темнотой, но Танкуоль видел злобный блеск в красных глазах убийцы. Сникч, казалось, провоцировал серого провидца, чтобы тот попытался наложить на него заклятие. Танкуоль сделал нечто более практичное. Он сунул руку под мантию, вытащил тяжелые мешки с деньгами, которые дал ему Набкрик, и бросил их на землю. Сникч склонил голову набок, услышав, как искажающие жетоны звякнули о твердую землю. — Возьми-пользуйся, — убеждал Танкуоль Мастера смерти. — Я хочу-желаю, чтобы ты взял-держал. Сникч даже не взглянул на мешки с деньгами, вместо этого уставившись на Танкуоля злобным взглядом. — Танкуоль вернулся из страны ящериц, — прошипел ассасин. — Да-да! — поспешно согласился Танкуоль. — Я убил-прикончил Шиукоатля! Другие скавены сбежали-побежали, а я остался-сражался! Сдержал-держал обещание-слово Повелителю ночи Снику! — Сникч склонил голову набок, когда серый провидец произнес последнюю часть, и Танкуоль поспешно добавил: — Я хочу-должен хорошо-красиво выглядеть, прежде чем увижу-поговорю с Повелителем ночи. — Он надеялся, что это прозвучало как разумное оправдание его задержки в поисках зловещего предводителя клана Эшин. Мастер смерти Сникч сделал еще один шаг к Танкуолю, его хвост метался из стороны в сторону, крепко удерживая плачущий клинок в цепких кольцах. — Держись подальше от додзе, серый провидец, — прорычал Сникч сквозь складки маски. — Оставайся далеко-далеко. Тебя там никогда не было. Танкуоль растерянно заморгал. — Но… Шиукоатль… убить-убить? Меч, зажатый в хвосте Мастера смерти, изогнулся дугой вверх. — Повелитель ночи Сник никогда не велел-отправлял тебя в страну ящериц. Скажи-пискни что-нибудь, и никогда больше ничего не скажешь-пискнешь. Танкуоль продолжал смущенно бормотать. Что за чушь мелет Сникч? Конечно, Сник послал Танкуоля в Люстрию! Задание было выполнено! Шиукоатль был мертв! Клан Эшин получил именно то, что хотел. Разве имеет значение, что Танкуоль — единственный, кто вернулся, чтобы рассказать эту историю? Пророк Сотека мертв! Произнеся угрозу, Мастер смерти Сникч растворился в темноте, исчезнув в мгновение ока. Если бы не мертвые крысы-охранники, разбросанные по переулку, и мускус страха, стекающий по ноге, Танкуоль мог бы усомниться, а был ли ассасин-то. Когда источник страха исчез, Танкуоль повернулся, чтобы отругать грузчиков за то, что они не протянули руку помощи, когда их работодатель был в опасности. Он заскрежетал клыками, когда увидел, что ни одной из крыс-носильщиков нигде не видно. Все до единого сбежали, вероятно, в тот самый момент, когда Сникч начал резать бесполезных паразитов, которых Танкуоль нанял у клана Риктус. Однако грузчики были не настолько напуганы, чтобы бросить ценные вещи, которые они несли. К этому времени все его тщательно отобранное снаряжение сбывалось с рук в дюжине глубинных нор, Танкуоль раздраженно наклонился, чтобы поднять оброненные им деньги. И вновь почувствовал, как его челюсти сжались. Мешок с искажающими жетонами исчез. Украден зловещим Мастером смерти. Танкуоль вытащил из рукава табакерку с крысиным черепом и гневно уставился на нее. Если бы не идиотская бравада, вызванная искажающим порошком, он никогда бы не повел себя так неразумно. Конечно, он позаботился бы о том, чтобы держать наготове какое-нибудь заклинание, чтобы разнести эту назойливую блоху Сникча так, чтобы клочки прилетели к его подлому хозяину! Он пожалел, что утопил Линша, потому что в данный момент ему хотелось сделать с этим несчастным пиратом очень многое. Перевернув табакерку, Танкуоль высыпал ее содержимое на землю. Он покончил с фальшивой силой подобных пороков. Они ему не нужны! Он — серый провидец Танкуоль, самый могущественный чародей во всей крысиной империи, любимый слуга Рогатой Крысы! Он выше таких мелких слабостей! Оглядевшись вокруг, Танкуоль оценил свое положение. Его сторожевые крысы стали грудами мяса (за которое клан Риктус ожидал от него оплаты), его крысы-носильщики исчезли (вместе с багажом), а его с трудом заработанные искажающие монеты исчезли в ночи (вместе с мастером-убийцей, который вполне мог решить вернуться). В общем, все выглядело решительно плохо. Танкуоль опустился на четвереньки и начал собирать порошок, который он высыпал. Пусть это вещество и опасно, но нет никакого смысла дать ему пропадать впустую. В обратный путь по запруженным улицам Скавенгниля двинулся менее уверенный в себе, но гораздо более раздражительный серый провидец Танкуоль. Он направлялся к каменным домам, где некоторые из мелких военачальников держали свои поселения. Как серый провидец, он всегда мог заработать немного денег, благословляя вождя клана или вожака стаи. С другой стороны, всегда можно было получить немного денег, угрожая наложить проклятие на вождя клана пли вожака стаи. Чтобы набрать нужную сумму для расчетов с кланом Риктус за их мертвых воинов уйдет немного времени. В обычных обстоятельствах Танкуоль не стал бы беспокоиться, но в нынешней ситуации всегда был шанс, что клан Риктус может обратиться к клану Эшин по поводу этого недоразумения и прибегнуть к их услугам, чтобы примерно наказать его. Танкуоль считал, что единственная причина, по которой Мастер смерти Сникч оставил его в живых, состояла в том, что Повелителю ночи Снику нужен был предлог, чтобы устранить его и при этом не привлечь внимания к заговору с целью убийства Шиукоатля. До тех пор пока он не сможет поставить себя под защиту одного из других великих кланов или самого Совета, Танкуолю меньше всего хотелось, чтобы клан Эшин проявлял к нему хоть какой-то интерес. Впереди серый провидец заметил полуразрушенное здание, косо лежащее поперек улицы и не рухнувшее совсем лишь благодаря опоре на более сохранный дом на другой стороне. В результате эта часть улицы практически превратилась в туннель, а полуобрушенное здание нависало над пешеходами. Но скавены отнюдь не избегали этого места, наоборот, замедляли шаг, низко наклоняясь и семеня под осыпающейся кирпичной кладкой, под тоннами камня над головой им было спокойнее, чем под безбрежной пустотой ночного неба. Танкуоль присел на корточки и присоединился к толпе снующей под развалинами. На смену первоначальным мыслям о неминуемой гибели, если здание вдруг решит литься окончательно, пришло приятное ощущение чего-то твердого наверху. С тех пор как Танкуоль увидел отвратительных птице-змей Люстрии, его агорафобия стала особенно заметной. Во время долгого морского путешествия он даже соорудил небольшой шалаш из шкуры Костодера, чтобы хоть как-то чувствовать себя в безопасности. Скавены огрызались и рычали друг на друга, проходя под строением, сердито подталкивали других вперед и упрямо пытались побыть под развалинами подольше. Пререкающиеся голоса и резкий писк эхом отдавались от стен, воздух был наполнен горячим зловонием множества тесно прижатых друг к другу скавенов. Поэтому неудивительно, что Танкуоль не заметил затаившихся сверху крысолюдов. Разбитые окна полурухнувших руин образовали дыры в крыше туннеля, в одной из которых сидела пара дюжих скавенов, устремив взоры блестящих глаз на приближающуюся фигуру серого провидца Танкуоля. Когда рогатый крысолюд прошел под окном, эти двое зашевелились. Двое скавенов высунулись из дыры и схватили Танкуоля за плечи. Не успев осознать, что происходит, колдун обнаружил, что его подняли через окно и положили на холодный каменный пол. Танкуоль зацепился лапой за стену и начал сползать вниз по полу, расположенному под странным углом. Крысомаг находился внутри руины, и поверхность, по которой он начал сползать, на самом деле была внешней стеной первоначального сооружения. Позади него, образуя перегородку внутри помещения, виднелись сгнившие остатки старого деревянного пола. Повсюду с потолка свисали грязные гамаки и веревки из засохших сорняков, вонь паршивого меха ясно давала понять, что разрушенное здание далеко не необитаемо. Однако единственными скавенами, которых он видел сейчас, были два громилы, которые схватили его на дороге. Танкуоль сжал рукоять посоха, жалея, что потерял купленный им катайский меч. Каждый из этих громил выглядел как отродье крысоогра, под их кожаными жилетами и коричневым мехом дыбились отвратительные пучки мускулов. — Назад, назад! — зарычал Танкуоль, когда громилы отвернулись от оконного проема. — Я серый провидец и заколдую вас! Два громилы посмотрели другиа друга и попятились, что Танкуоль счел хорошим знаком. Потом они рассмеялись, и он решил, что это не очень хорошо. — Спасибо, что присоединились к нам, серый провидец Танкуоль, — раздался скрипучий голос откуда-то сзади. Серый провидец медленно обернулся и увидел банду вооруженных скавенов, появившихся из-за деревянной перегородки. Говоривший был одет в длинное кожаное пальто, его руки покрывали толстые перчатки выше локтей, а причудливая конструкция из стержней и проводов обвивала голову. Не нужно было быть гением, чтобы понять, что это один из колдунов-инженеров клана Скрайр. По бокам от него стояли крысолюды, облаченные в железные шлемы с глазами насекомых и носящие на бедрах дополнительную пару пистолетов. Несколько скукоженных существ с обожженной шерстью и покрытой волдырями кожей составляли остальную часть свиты инженера. С хмурым видом оскорбленного достоинства быстро отряхнув помятую мантию, Танкуоль впился взглядом в прикрытые стеклами глаза колдуна-инженера. — Назови мне вескую причину, почему я не должен превратить тебя в пятно на стене, — прошипел крысомаг, сразу же удивившись, почему позволил этим словам слететь с языка. Опять этот проклятый нюхательный порошок Линша! Стрелки потянулись за пистолетами, но их предводитель только усмехнулся. — Тише, тише, Танкуоль, — прохрипел инженер. — Мы нужны-полезны друг другу. Серый провидец хлестнул хвостом в раздражении от дерзости инженера. — Ты слишком много на себя берешь, — прорычал он. Инженер-воин ухмыльнулся ему в ответ, обнажив стальные клыки и резиновые десны. — Да-да, — согласился он. — Я знаю-ведаю, что у Танкуоля много врагов. Он должен искать-найти друзей. Влиятельных друзей. Таких друзей, как колдун Каскитт Сталехмыл. Танкуоль закатил глаза в ответ на чересчур драматичную манеру Каскитта представляться, но сдержал свой вздорный язык. То, что сказал колдун-инженер, было правдой. В данный момент Танкуоль нуждался в сильных друзьях. Каскитт потер лапы, принимая молчание Танкуоля за добрый знак. — Не знаю, много ли ты слышал-слышал, но у клана Чумы и клана Эшин были нелады. Ассасины пытались убить-заколоть Владыку Скролка, и теперь оба клана вцепились друг другу в глотки. Во второй раз за сегодняшний день Танкуоль мог только растерянно моргать. Он не знал, что было более странным: то, что Владыка Скролк все еще жив, или то, что тщательно вынашиваемый план Повелителя ночи Сника относительно союза с кланом Чумы потерпел крах. Учитывая, чтов последний раз, когда крысомаг видел Владыку Скролка, Повелитель чумы пытался убить его, и не было никаких оснований считать, что Скролк передумал, Танкуоль решил еще больше расстроиться, услышав, что Повелитель чумы вернулся в Скавенгниль. Серый провидец дернул себя за усы — ему в голову пришла одна мысль. Вполне возможно, что все это было частью интриг Владыки Скролка. Больной Повелитель чумы мог с самого начала вложить идею союза в голову Повелителя ночи Сника, чтобы отправить Танкуоля на самоубийственное задание по ликвидации Шиукоатля. Затем, чтобы гарантировать, что, даже если крысомаг преуспеет, все будет плохо для серого провидца, Скролк запросто получает несколько ассасинов, чтобы попытаться убить его! Как фавориту Верховного Властителя чумы Нурглича, ему достаточно было пойти и поплакаться хозяину, и тогда любой шанс на союз можно считать упущенным! В такой ситуации Повелитель ночи Сник вряд ли будет благосклонен к тому, кто убил Шиукоатля! Танкуоль сжал клыки, представив глубину интриг Скролка. Безумный монах стал жертвой собственных коварных планов, и Танкуоль не виноват в том, что случилось с ним под Альтдорфом! Лишь бессмысленная одержимость Повелителя чумы побудила его натравить на Танкуоля дорогого, близкого друга Сника! — Ты можешь воспользоваться защитой клана Скрайр, — повторил Каскитт. — Происходят великие события, дела клана Скрайр на подъеме. Мы будем щедры к нашим друзьям. Танкуоль почесал ухо, обдумывая слова инженера. Между серыми провидцами и кланом Скрайр не было большой любви. За исключением еретиков клана Чумы, одержимые наукой крысы клана Скрайр были самой большой занозой в боку Верховного провидца Критислика. Колдуны-инженеры проявляли прискорбное отсутствие благочестия по отношению к Рогатой и ее слугам. Более того, иногда Танкуоль задавался вопросом, верит вообще ли кто-нибудь из коварных крыс-жестянщиков в Рогатую. Если бы они не были столь могущественной силой в Совете, если бы их изобретения не сделали так много для развития общества скавенов, эти паразиты были бы давно уничтожены в священной войне. Возможно, еще будут. Во всяком случае, к этому надо стремиться. При таком положении дел Танкуоль не мог не задаться вопросом, зачем Каскитту понадобилось вовлекать серого провидца в какой угодно безумный план, который он собирался предложить. В частности, зачем ему понадобился самый могущественный и самый известный серый провидец во всей Подземной Империи? — Что-что тебе нужно-нужно? — спросил Танкуоль, приняв самую властную позу. Каскитт потер стекляшки, прикрывающие глаза, и его стальная улыбка стала невероятно широкой. — Военачальнику клана Морс, некоему Риккиту Клыкощелку, нужна помощь, чтобы изгнать гномов из их норы Карак-Ангкул. Скавенам, которые помогут ему, хорошо заплатят. — Каскитт заскрежетал стальными зубами, словно вгрызаясь в кусок искажающего камня. Танкуоля не обманула речь Каскитта. Тот не был заинтересован в какой-либо награде от Риккита Клыкощелка, по крайней мере, не напрямую. Он замышлял улучшить отношения между Морсом и Скрайром, помогая Морсу захватить старую крепость гномов. Главной слабостью клана Скрайр было отсутствие воинов. Союз с кланом Морс решит для них эту проблему. Более того, такой союз был бы достаточно силен, чтобы бросить вызов остальным членам совета, даже более угрожающий, чем союз между Эшином и чумовиками! И снова Танкуоль почувствовал, как его затягивает в коварный мир межклановой политики, а сам он оказывается прямо в центре. И все же оставался небольшой вопрос, почему Каскитт хочет заполучить именно его. Оглянувшись через плечо, Танкуоль увидел причину. Двое громил, которые схватили его на улице, были не из клана Скрайр, они были воинами клана Морс, и их глаза были грозно устремлены на серого провидца. Он догадывался почему. За годы беззаветного служения скавенской империи он приобрел совершенно незаслуженную дурную славу оппортуниста, который предает собратьев-крысолюдов ради собственной карьеры. Это был совершенно ложный, но распространенный слух. Каскитт играл на этой лжи. Получив Танкуоля, клан Морс станет так пристально следить за ним, что не будет обращать внимания на то, что задумал колдун-инженер. Оставался только один вопрос: что же задумал колдун Каскитт Сталехмыл? Только ранним утром Танкуоль смог освободиться от встречи с Каскиттом. Чем больше он узнавал об этом плане, тем меньше ему хотелось рисковать своей шеей. Существовала довольно очевидная проблема, заключавшаяся в том, что в планах Каскитта ему отводилась роль приманки, ширмы для истинных планов инженера. Клан Морс насчитывал в своих рядах самых сильных и свирепых воинов во всей Подземной Империи. Танкуолю меньше всего хотелось ввязываться во что-то, способное спровоцировать их. Особенно если оно то, чем он вряд ли сможет воспользоваться в своих интересах, даже когда узнает, что же это такое. Кроме того, нужно было принимать во внимание гномов. Эти бородатые опарыши вряд ли собирались просто лечь, задрав лапки, и сдать свою крепость скавенам. Танкуоль на опыте убедился, какими живучими и страшными могут быть гномы. Ему сразу же пришел на ум тот рыжий маньяк, который в одиночку разрушил некоторые из самых хитроумных планов Танкуоля. Гномы Карак-Ангкула считались особенно жестокими и коварными. Клан Морс потерял немало воинов из-за их хитростей и ловушек, и Риккит Клыкощелк потратил целое состояние на покупку рабов, чтобы восполнить потери. Даже если скавенам удастся захватить крепость гномов, у них может не достать воинов, чтобы удержать ее. А даже если и удержат, укрепление связей между кланом Скрайр и кланом Морс вряд ли пойдет на пользу скавенской империи. Инженеры-колдуны были безбожной кучкой светских прогрессистов, прискорбно небрежных в своем почитании Рогатой Крысы и в уважении, подобающем ее святым жрецам, серым провидцам. Такой могущественный военный клан, как Морс, определенно не нуждался в пагубном влиянии на них подобных паразитов. Орден серых провидцев вполне способен даровать клану Морс все полезные наставления, о которых он только мог мечтать. Им не нужна кучка своекорыстных жестянщиков, сбивающих с толку легковерные военные кланы. Кроме того, более тесный союз между Скрайром и Морсом и последующее ослабление позиций серых провидцев не очень-то помогли бы перспективам самого Танкуоля. Нет, у него были все основания бежать как можно быстрее и как можно дальше от предложения Каскитта. Не то чтобы он говорил колдуну-инженеру что-то в этом роде. Танкуоль был достаточно умен, чтобы понять: если бы Каскитт решил, что ему это неинтересно, он, Танкуоль, покинул бы их маленькую встречу с несколькими дюжинами пуль в теле. Вместо этого он с большим энтузиазмом продемонстрировал свою поддержку и согласился встретиться с экспедицией Каскитта, когда они отправятся утром. Торопливо пробираясь по лабиринту переполненных улиц Скавенгниля, Танкуоль поспешил к своей норе. Оставался шанс, что другой серый провидец не занял его квартиру, пока он отсутствовал, — Верховный провидец Критислик не хотел бы никаких явных признаков отсутствия Танкуоля, если бы не был уверен, что верный крысомаг не вернется. Исходя из того, что его жилище осталось неприкосновенным, надо было быстро собрать вещи, а значит, довольно жестко определиться, что взять и что оставить. Надо, конечно же, прихватить самые ценные книги и свитки и вовсе бесценную коллекцию флаконов с ароматами самок. Несколько самых мощных талисманов, пару табакерок, пару запасных мантий. Не так уж много, учитывая годы верной службы Совету, но лучше так, чем потерять шкуру из-за кучки обозленных инженеров-колдунов и их бандитов-крыс из клана Морс. Туннель, ведущий в комплекс пещер и ям, где ютились многие серые провидцы, был выложен каменными плитами, награбленными со всего города, и поддерживался мраморными колоннами, украденными из Палаццо Миральяно. Вход охраняла банда белошерстных штурмкрыс, злобно сверлящих розовыми глазами каждого скавена, подходившего слишком близко к туннелю. Когтистые пальцы охранников сжимали рукояти алебард с топорами. Стражники напряглись, когда Танкуоль подошел к ним, двое даже скрестили оружие, преграждая ему путь. Сержант, командовавший ими, прокрался вперед и задергал носом, учуяв запах Танкуоля. Нетерпеливо хлестая хвостом, Танкуоль ждал, когда тупоголовый альбинос опознает метку серого провидца. К несчастью, сержант таки опознал. Щелкнув челюстями в беззвучном вое, дородный штурмкрыс схватил Танкуоля за руку. Инстинктивно Танкуоль ударил рукоятью посоха в лицо крысолюда, и кровь брызнула на белый мех сержанта. — Да знаешь-понимаешь ли ты, кто я такой? — спросил разъяренный серый провидец, не обращая внимания на то, что немой скавен не мог ему ответить. Зато другие стражники бросились вперед, чтооы помочь своему раненому взводному. Схватив Танкуоля, штурм крысы вырвали посох из его пальцев. Волна паники за хлестнула мозг серого провидца, когда он почувствовал, что его одолели. Он отчаянно извивался в руках захватчиков, Царапая рогами морды, кусая пальцы клыками. Ловушка! И в которую он сам прибежал! Все это устроил хитрый проныра Каскитт! Колдун-инженер довел его до кого безрассудства своими дикими разговорами о планах и союзах! Крысомаг не мог сказать, как именно клан Скрайр сумел подкупить элиту штурмкрыс, но не сомневался, что никто не поверит, будто такое возможно. Что бы с ним ни случилось, никто не заподозрит в этом клан Скрайр! Немые штурмовики подняли Танкуоля с земли, причем каждую из его бьющихся конечностей держал отдельный воин. Танкуоль начал звать на помощь, но чем громче он кричал, тем решительнее отворачивались скавены на улице. Все знали, что белые штурмкрысы — это личная гвардия Совета Тринадцати. Если Танкуоль столкнулся с ними, то явно навлек на себя гнев Владык Разорения. Все еще сопротивляющегося и визжащего Танкуоля унесли по разрушенным улицам Скавенгниля. Унесли в Разбитую башню. Глава четвертая Тяжелый, приторный фимиам наполнял воздух, создавая почти удушливый запах, проникавший прямо в легкие тех, кто вынужден был им дышать. Для скавена это ощущение было таким же пугающим и дезориентирующим, как слепота. Ядовитые испарения вызывали приступы кашля, от которых любой крысолюд сгибался пополам от боли. Даже если бы он смог почуять приближение врага, то ничего не сумел бы с этим поделать В зале с каменными стенами был пугающе высокий потолок, сквозь слои сажи и грязи выглядывали выцветшие остатки фрески. По всему полу стояли огромные бронзовые канделябры, зеленый свет исходил из их чаш, где тлели куски очищенного искажающего камня. Великий символ Рогатой был начертан на полу с мастерством и точностью, означавшими тщательнейшую бережность. Вероятно, это потрудились рабы, которых самым жестоким образом наказывали за малейшие ошибки. На одной из стен злобно ухмылялась огромная каменная крысиная голова с двойными рогами, ее рубиновые глаза мерцали на свету. Под каменной головой, на небольшом возвышении, спиной к длинному мраморному алтарю, стоял один из самых могущественных скавенов Подземной Империи. Верховный провидец Критислик, Великий Пастырь всего скавенского мира, Ипсиссимус Великого ордена серых провидцев, Хранитель Храма и Веры Храма, Духовный владыка Разбитой башни, Главный звонарь Черного Колокола, Первый член Совета Тринадцати и Голос Рогатой Крысы. Мерзкий старый крысолюд держал под носом медный футлярчик, обильно принюхиваясь к черному дыму, поднимающемуся из его дырочек. Чем бы ни был этот пар, он, казалось, сводил на нет действие благовоний, наполнявших комнату. Критислик ухмыльнулся своему помятому гостю, когда стражники бросили Танкуоля на твердый пол. — Ты пахнешь-выглядишь хорошо, серый провидец Танкуоль, — объявил Критислик, наблюдая, как серый провидец свернулся в маленький хрипящий комочек, когда благовония захлестнули его. — Я рад, что ты не умер, — добавил он. Проявление сострадания пробрало Танкуоля до мозга костей. Если скавен выказывает доброту и сочувствие, значит, он преисполнен самых злых намерений. Танкуоль сморгнул слезы, когда ладан начал жечь глаза. Он изо всех сил старался выпрямиться, но при этом не встречаться взглядом с начальником. Меньше всего ему было нужно, чтобы страдающий манией величия и совершенно неуравновешенный Критислик принял невинное подергивание усов за жест вызова. — Самый-самый великолепный повелитель провидцев, любимый отпрыск Рогатой, — прохрипел Танкуоль между приступами кашля. Критислик нетерпеливо взмахнул лапами. — Придержи-ка свой льстивый язык, Танкуоль, — рявкнул он. — Я не знаю, как ты выжил в Люстрии… Железы Танкуоля сжались, выплескивая мускус страха. Критислик знает о его путешествии? А что еще он знает? Неужели думает, что Танкуоль пытался предать серых провидцев, помогая клану Эшин в попытке заполучить союз с чумными монахами? — Великий Пожиратель Неверных, — заскулил Танкуоль. — Я верно служил тебе и Рогатой, не думая о себе. Я храбро внедрился в хитроумный заговор Повелителя ночи Сника… — Как раз Повелитель ночи Сник и сказал мне, что ты вернулся, — сказал Критислик, глубоко принюхиваясь к своему футлярчику. — После недавних неприятностей с чумовиками Эшин весьма ревностно служил храму Рогатой. На лице Критислика появилась злобная улыбка, заставившая Танкуоля задуматься, насколько проблемы Эшина с чумными монахами были организованы повелителем провидцев. Критислик не мог вынести, чтобы какой-то другой серый провидец опередил его, и завидовал блестящему уму Танкуоля. Это было так в духе склизкого старого жреца — пойти и отравить отношения между двумя кланами, прежде чем Танкуоль сможет потребовать награду и признание, которые ему причитались. Критислик отвернулся, поигрывая ножами, разложенными на алтаре. Спокойствие повелителя провидцев не обмануло Танкуоля. Он знал, что у коварной крысы где-то припрятаны охранники или наготове какое-то заклинание. Возможно, в полу между Танкуолем и алтарем находится люк. Железы серого провидца сжались, когда он вспомнил о жутких крокодилах-мутантах, которых, как говорили, Владыки Разорения держат в ямах под башней, чтобы избавиться от нежелательных приспешников. Повелитель провидцев одарил Танкуоля еще одной зубастой улыбкой, а затем отложил нож из искажающего камня, который держал в руках. — Убивать Пророка Сотека было несвоевременно, — заявил Критислик. — С тех пор как мы узнали о смерти Шиукоатля, Нурглич пытался продать-уговорить остальных членов Совета на повторное завоевание Люстрии. — О, самый-самый злобнейший понтифик, — пробормотал Танкуоль. — Я не-неубил-прикончил Шиукоатля. Челотварь застрелил его и разрушил все мои планы по спасению жизни и здоровья Пророка. — Серый провидец закашлялся, поскольку дым благовоний продолжал терзать его, маленькие колокольчики на рогах звенели в такт его конвульсиям. — Этот кусок ящера был хорошим врагом Нурглича и полезным для нас. — Да-да, — согласился Критислик. — Мелкий чешуйчатый вредитель был полезной угрозой, чтобы держать чумовиков в узде. Но теперь, когда Нурглич решил попытаться восстановить норы чумовиков в стране ящериц, все изменилось. Экспедиция наверняка провалится, и клан Чумы потеряет много чумных монахов в сражениях с ящеролюдами. Их сила на какое-то время уменьшится. Танкуоль оживился, стараясь держаться прямо, даже когда очередной приступ кашля сотряс его тело. — Хорошо-хорошо, что я велел человечишке стрелять-убить Шиукоатля, — заявил он. Но Критислик больше не слушал его. Вместо этого он вытащил из-под пояса халата полоску дубленой крысиной кожи. Он прочитал буквы из втертого в шкуру гашиша, затем снова перевел взгляд на Танкуоля. — У тебя талант-дар натравливать наших врагов друг на друга, — сказал Критислик. Он постучал когтем по свитку, который только что прочел. — Кое-кто из шпионов Сника сказал мне, что ты перепискивался с Каскиттом Сталехмылом. У него есть какой-то план-заговор заключить союз между Скрайром и Морсом. Пустые железы Танкуоля попытались вырваться наружу, посылая волну боли, пронзающую его внутренности. — Ложь! Неправда! — заскулил Танкуоль. — Я верный слуга Рогатой! Я никогда не предам храм и Совет Тринадцати! Критислик обнажил клыки, звук его скрежещущих зубов эхом разнесся по каменному залу. — Перестань пресмыкаться, Танкуоль, — приказал повелитель провидцев. — Я хочу, чтобы ты присоединился к Каскитту и поспешил в Карак-Ангкул. Пусть-пусть Каскитт думает, что ты помогаешь его плану. Но на самом деле ты будешь работать на меня. Повелитель провидцев щелкнул пальцами. Из-за одной из тяжелых штор показался пузатый старый серый провидец. У жреца-колдуна были тонкие как жердь конечности, а часть носа была отъедена. В сочетании с брюшком Танкуоль узнал все признаки дегенерата, злоупотребляющего искажающим порошком. От крысолюда разило неочищенным искажающим камнем, а в глазах застыл рассеянный взгляд заядлого наркомана. Волна отвращения поднялась в животе Танкуоля. когда другой серый провидец уставился на него. Как такое морально отвратительное и безвольное существо могло быть причислено к жречеству Рогатой, было для него загадкой. — Скраекуаль пойдет с тобой, — объявил Критислик. — Скажешь-объявишь, что он твой помощник. — Мне не нужен-не хочу помощника, сказал Танкуоль, вспомнив последнего ученика, которого ему навязал Критислик. Адепт Кратч несколько раз чуть не убил наставника эгоистичными предательствами. Танкуоль не собирался повторять этот опыт, тем более что воспоминания о том, что он сам сделал с наставником, все еще были свежи в его памяти. Критислик начал весело щебетать, и вскоре к смеху повелителя провидцев присоединился и мутноглазый Скраекуаль. — Скраекуаль тебе не помощник, — сообщил Критислик Танкуолю. — Это ты его помощник, но только вы двое будете-будете знать это. Настала очередь Танкуоля скрипеть зубами от досады. Критислик намеревался использовать его так же, как и Каскитт: как какую-то чертову подсадную утку! Он собирался воспользоваться славой и известностью величайшего героя страны скавенов, чтобы какой-нибудь одурманенный наркотиками придурок напортачил с очередной идиотской задумкой Критислика! Повелитель провидцев сердито посмотрел на Танкуоля, раздраженный тем, что приспешник осмелился выказать смятение в его присутствии. Злобный взгляд возымел действие. Танкуоль вновь съежился на полу, источая похвалы гению Критислика и молча проклиная экзотический нюхательный порошок, который продолжал оказывать пагубное воздействие на его обычно осторожные суждения. — Могучий и мудрый пискун закона, — заскулил Танкуоль. — Это гениальный ход: использовать вашего покорного слугу в качестве прикрытия для моего благородного коллеги Скраекуаля. — Серый провидец закашлялся, едва не задохнувшись от этих слов, и эта реакция никак не была связана с благовониями, наполнявшими зал. Внезапно в его глазах появился хитрый блеск. — Прикрытием для какого рода задания должен стать? Возможно, еще есть способ повернуть интриги коварного начальника в свою пользу. Если узнать, что задумали Критислик и Скраекуаль, то можно опередить их. Или, по крайней мере, убедиться, что Скраекуаль не в состоянии довести дело до конца, тем самым создав необходимость, чтобы Танкуоль занял его место. К сожалению, Критислик обладал лживым умом, не доверявшим никому, какой бы преданностью тот ни отличился в прошлом. — Скраекуаль знает, что должен делать, — прорычал повелитель провидцев. — Твоя задача, чтобы Каскитт и Риккит не мешали ему. Как думаешь, тебе это удастся, серый провидец Танкуоль? Танкуоль почувствовал безумное желание наброситься на повелителя провидцев и заставить его проглотить свои слова, но он знал, что это всего лишь нюхательный порошок Линша, пытающийся заставить крысомага совершить самоубийство. Вместо этого он склонил голову и попытался сдержать кашель, ожидая, когда Критислик отпустит его. Кларак Бронзомолот стоял один перед серебряным троном Карак-Ангкула. Высеченное из цельного камня и серебряной руды, огромное кресло было высотой с четырех гномов и шириной с шахтную вагонетку. Большой зал, в котором располагался Серебряный трон, был построен вокруг него, потому что камень, из которого сделали трон, ни разу не перемещали с тех пор, как его обнаружили шахтеры четыре тысячи лет назад, когда из горного массива вырубали большую крепость. Предание гласило, что если Серебряный трон когда-нибудь сдвинут, то боги-предки отвернутся от Карак-Ангкула и крепость превратится в руины. Зал вокруг трона был гигантских размеров, с огромными рифлеными колоннами, поддерживающими его выложенный плитами потолок, и хрустальными зеркалами, приносившими свет и тепло солнца глубоко в гору. На плитах были изображены саги о богах-предках, об обреченном исходе Гримнира в царство Хаоса, о Валайе, основавшей великие легендарные владения гномов, о Грунгни, который вел свой народ глубоко под землей, чтобы добыть громрил из черных глубин. Каждый из богов-предков был изображен в мраморе с золотым ореолом вокруг них, а оружие, которое они носили, имело наконечники из чистого громрила. Фрески, покрывавшие стены, были столь же великолепны по исполнению, хотя и посвящены более скромным предметам. Они изображали основание Карак-Ангкула, героическую историю гномов, которые называли крепость своим домом. Участки стены были посвящены гоблинским войнам, на них изображались гномы, ведущие бесконечную битву с проклятыми зеленокожими за контроль над горами. Участок длиной в несколько десятков ярдов хранил память о гномах Карак-Ангкула, воюющих против высокомерных эльфов во время Войны Бороды, пушкарях из крепости, наносящих увечья ужасному змею Малоку в Битве Сожженных Клинков. На картине меньших размеров изображались гномы, выступавшие на помощь молодой Империи и останавливавшие продвижение войск немертвого военачальника Захаака-Узурпатора, пока он не успел присоединиться к орде своего нечестивого хозяина Нагаша против уступающей им по численности армии императора-человека Зигмара. По бокам колонн красовались трофеи — памятные знаки побед Карак-Ангкула. Мумифицированная оболочка дьявольского паука Тогрилдама висела на цепях у одной из колонн, на панцире гигантского зверя все еще виднелись следы молота короля Глорина Пальцешипа. Огромный боевой топор орочьего вождя Газагруффа, чье похожее на клинок лезвие раскололось там, где оно ударилось в рунный щит короля Ульдрика Чернорукого. Доспехи лорда Кориртара Быстромеча, убитого Нимбриндилем Железноногим в Битве в Долине Свирепого Ветра. Две алые чешуйки величиной со щиты, которые во время Войны Бороды выбил из шкуры дракона Малока своим болтометом Скалфри Паленобородый. Слава Карак-Ангкула окружала со всех сторон, и Ктарак почувствовал прилив гордости от чувства причастности к такому наследию. Размышления о предках всегда придавали ему удвоенную целеустремленность, яростную решимость направить острый ум на служение своему народу. И не имело значения, получил ли он признание за труды. Важно было то, что он помог сохранить Карак-Ангкул и его богатую историю. — Твои сторожевые орудия нанесли огромный урон врагу, — произнес седобородый гном, сидевший на Серебряном троне. На четвертом веке жизни король Логан Длинномеч все еще выглядел внушительно. Печать времени была милостива к старому королю, а вот мечи врагов — нет. Король потерял трех сыновей в битве со многочисленными врагами, угрожавшими Карак-Ангкулу. Последнего сына, самого младшего, он отправил послом в Караз-а-Карак около двух десятилетий назад якобы для того, чтобы представлять крепость при дворе Верховного короля, хотя многие шептались, что он отослал его, пытаясь защитить свой род от полного вымирания. Возможно, именно личные трагедии, которые он пережил, сделали короля Логана таким дальновидным правителем, на редкость открытым для новых идей и инноваций. Кларак знал, что без тайной поддержки короля большинство его изобретений томилось бы неиспользованным и невидимым в наглухо запертых залах Гильдии механиков. — Хитроумные приспособления сработали достойно, — признал скрипучий голос гильдмейстера Тори. Если время щадило короля Логана, то этого нельзя было сказать о Тори. Механик выглядел сморщенным и пожухлым, единственной деталью внешности, которая казалась относительно здоровой, была длинная седая борода. Тело его иссохло, кожа сморщилась, глаза за толстыми хрустальными стеклами очков потускли. Тори едва держался на ногах и был вынужден использовать посох с золотым наконечником в качестве изящного костыля. — Гильдмейстер Тори слишком добр, — сказал Кларак самым дипломатичным тоном, кланяясь старому гному. — Меня беспокоит неисправность одного из орудий. Этого не должно было случиться. Король Логан улыбнулся в бороду. Он был слишком опытен в игре, в которую Кларак вынужденно играл с Гильдией механиков, и словесная дуэль его не обманула. — Оборонительные пушки сломали хребет этой проклятой орде крысиных отбросов, — заявил Логан. — Там почти ничего не осталось для топоров наших воинов. — Скавены все еще контролируют нижние шахты, — заметил Тори. — Никогда еще они не проникали так далеко в наши владения. — Возможно, нам следовало разместить несколько орудий Кларака в нижних шахтах, — резко ответил Логан. Кларак вмешался прежде, чем разразился спор: — Оборонительные орудия еще толком не испытаны. Одна относительно успешная проверка в бою не означает, что они доказали свою надежность. — Его слова вызвали хмурое выражение на лице Логана и уверенный блеск в глазах Тори. Его следующие слова кардинально изменили выражение лиц двух гномов: — Я хотел бы еще поэкспериментировать, ваше величество. Я желал бы выставить сторожевые орудия на подходах к нижним шахтам. Крысы одолели бронеломов, и нам понадобится новая линия обороны против них, когда они снова нападут на верхние залы. Тори ухватился за эту идею, его голос сочился презрением: — А кто будет следить за твоими хитроумными штуковинами? Неужели ты собираешься рисковать жизнями доблестных гномов, защищая непроверенное… — Никто не будет следить за пушками, — заявил Кларак. Он потянулся к поясу и вытащил оттуда длинный кожаный шланг. — Это ключ к тому, чтобы сделать оружие полностью независимым. Под давлением этот шланг останется натянутым. Ослабьте давление, и он обмякнет. — Любой подмастерье может сделать такое заявление, — проворчал Тори. — Идея простая, — согласился Кларак. — Но я предлагаю новый способ использования этой простой идеи. Шланг под давлением мы подсоединим к каждой сторожевой пушке, а другой его конец — к центральному посту обороны. Каждый шланг будет пронумерован, а расположение каждого соответствующего орудия зафиксировано на карте. Если какое-либо орудие повреждено — а это обязательно произойдет, если враг сокрушит его, — то шланг, прикрепленный к нему, потеряет давление. Таким образом, мы будем знать, где враг нанес удар, и сможем отреагировать соответствующим образом. Тори всплеснул руками. — Из всех… — Смелая идея, Кларак, — перебил его король Логан. — Все, что тебе нужно для осуществления твоего плана, ты получишь. — Король гномов сердито посмотрел на кипящего от возмущения Тори, — Я уверен, что гильдмейстер Тори окажет вам всяческое содействие. — Я с нетерпением жду возможности поработать с моими коллегами-механиками, — сказал Кларак, поклонившись по очереди каждому из предводителей гномов, после чего повернулся на каблуках и быстро вышел из большого зала. Аудиенцию у короля Логана Кларак покинул встревоженным. Его беспокоила не работа сторожевых орудий и даже не явное неудовольствие гильдмейстера Тори. Его взгляд упал на ободранную шкуру крысолюда, растянутую поперек колонны, серую шкуру, на которой все еще красовались рога из слоновой кости. После битвы в нижних шахтах Кларак обнаружил, что в покоях его ждет посланец из человеческого города Альтдорфа. Письмо, доставленное имперским гномом, было кратким, но тревожным. Его написали особыми чернилами и особым почерком, который невозможно разобрать, если над ним не произнести определенного заклинания. Лишь немногие из тех, кто служил волшебнику Иеремии Скривнеру, удостаивались посвящения в эту тайну. Одним из этих немногих был Кларак Бронзомолот. Послание теневого мага было кратким. Оно предупреждало, предрекало великую катастрофу, нависшую над Карак-Ангкулом и Клараком Бронзомолотом. Центральное место в предупреждении занимал рогатый крысолюд, один из отвратительных серых провидцев. Этого скавена звали Танкуоль, и он обрушит на Карак-Ангкул страшную погибель, если Кларак не остановит его вовремя. * * * Мегалитический по своим размерам, огромный туннель, известный как Болотнокоп, пролегал глубоко под Гнилыми топями, соединяя гноящийся город Скавенгниль с его обширной Подземной Империей. Армии рабов день и ночь ухаживали за туннелем, трудясь под ударами рычащих крысолюдов, укрепляя провисший потолок пестрым ассортиментом деревянных балок, каменных колонн и кирпичных столбов. Куски размокшей каменной кладки свисали со стен, стальные плиты выпирали из свода, бревна стонали под натиском арок. Повсюду в туннель проникала вонь болота, стоячая черная вода сочилась из каждого дюйма обнаженной земли. Лужи грязи образовывались в каждом следе, впечатанном в пол. Во многих местах путь преграждали кучи грязи и земли, огромные зияющие ямы в потолке пропускали в туннель болотную воду и солнечный свет. Кое-где из-под склизких обломков торчали раздавленные тела скавенов. Время от времени какой-нибудь бедолага, застрявший в грязи, издавал приглушенный вой. Несущиеся по туннелю полчища скавенов не обращали внимания на крики менее удачливых сородичей. Они осторожно обходили препятствия, рыча и проклиная рабов, которым было поручено расчищать завалы. Казавшийся бесконечным поток паразитов роился вдоль гигантского прохода, кружа мимо беспорядочного множества колонн и столбов, не дававших болоту обрушиться на их головы. Многие из скавенов толкали телеги или несли большие корзины, привязанные к спинам, согнувшись под тяжестью добра, награбленного со всего мира. Дань для Владык Разорения от их вассалов, разбросанных по всему миру. Серый провидец Танкуоль злобно уставился на капающий потолок, когда на него хлынул поток вонючей болотной воды. Он раздраженно вытер лапу о свое испачканное одеяние. — Где-где этот клопосос-проводожуй? — прорычал Танкуоль. Он постучал когтями по маленькой табакерке из крысиного черепа, сдерживая желание нюхнуть дробленого искажающего камня для успокоения нервов. — Рогатая даст-подаст, когда придет время, — прошипел мерзкий голос Скраекуаля. Прогнивший серый провидец обогнул очередной поток болотной воды, его слезящиеся глаза остановились на Танкуоле. — Только глупое мясо спешит навстречу неприятностям. Низкий гул сотряс туннель. Скраекуаль быстро прыгнул вперед, его глаза сузились в хитрые щелочки. Шерсть Танкуоля вздыбилась от подозрений. Скорее инстинкт, чем мысль, побудил его прыгнуть вперед и присоединиться к собрату-колдуну-жрецу. Позади них обрушилась часть потолка и погребла группу спешащих скавенов под месивом грязи и стоячей воды. — Глупое мясо! — зарычал Танкуоль, обвив хвост вокруг лодыжек. — Почему ты не крикнул-предупредил? Скраекуаль ухмыльнулся в ответ Танкуолю, обнажив желтые клыки, крошащиеся от чрезмерного потребления искажающего камня и прилипшие к деснам, изрытым язвами. — Рогатая спасает того, кого спасает. Пальцы Танкуоля сомкнулись на рукояти посоха. Он задумался, удастся ли ему выйти сухим из воды, вышибив мозги этому нюхачу-наркоману. Быстрый взгляд вокруг напомнил ему, что свидетелей слишком много. — В следующий раз помоги Рогатой, — проворчал Танкуоль. Скраекуаль просто продолжал ухмыляться. Безносый серый провидец поднял коготь, указывая на амулет на шее Танкуоля. — Мне нравится-нравится талисман, — пробормотал Скраекуаль. — Я могу найти-взять, если с Танкуолем случится несчастье. Критислик не будет возражать. Танкуоль сомкнул лапу вокруг талисмана. Это был древний артефакт, изготовленный еще до появления Совета Тринадцати, во времена, когда Подземной Империей правили враждующие Серые Владыки. Он источал древнюю жуткую магию, наделенную силами, которые даже Танкуоль так полностью и не изучил. Амулет Рогатой был главным сокровищем его старого наставника, серого провидца Сликита, почетным знаком, дарованным ему Верховным провидцем Критисликом. Танкуоль почувствовал, какего железы сжались, когда он подумал о тираническом учителе Сликите. Лишь немногие из учеников мерзкой старой крысы выжили и стали серыми провидцами. Он усмехнулся про себя, размышляя о судьбах тех немногих, кто был посвящен в орден вместе с ним. Тискик, любимец провидца Критислика, погиб от клинка ассасина вскоре после того, как его поймали на встрече с провидцем Тисквиком, главным соперником Критислика в Ордене серых провидцев. Танкуоль иногда задавался вопросом, действительно ли эта встреча имела место или у Критислика внезапно развилась какая-то необъяснимая паранойя из-за сходства имен его протеже и самого ненавистного врага. Какова бы ни была причина, устранение Тисквика стало для Танкуоля счастливым случаем. Он сожалел лишь о том, что не додумался раньше поспособствовать такой судьбе соученика. А вот судьбой Бохи он был не так доволен. Слишком слабовольный для хорошего серого провидца, Боха мог бы стать легкоуправляемым союзником для Танкуоля. К сожалению, этот идиот сожрал слишком много искажающего камня, ведя армию скавенов против орков в Черных горах. Концентрация искажающего камня нарушила равновесие в организме Бохи, заставив крысолюда выродиться в почти бесформенную тушу из хлещущих щупалец и щелкающих клыков. К его чести, этот новый страхолюдный Боха убил много орков, прежде чем его насмерть придавило валуном. К несчастью, перед смертью чудище убило еще и половину собственной армии. Последним из его товарищей был честолюбивый Сквиктат. Из всех учеников именно этот крысюк был единственным серьезным соперником гения Танкуоля. Сквиктат обладал подлинными способностями к колдовству, что делало его лучшим учеником старого Сликита. Коварный маленький опарыш был способен вызвать самые разрушительные заклинания, даже не принюхавшись к искажающему камню для подключения к первозданной силе Рогатой Крысы. Танкуоля очень беспокоило, что Сквиктат, возможно, обладает большей силой, чем он сам. Он намеревался дать себе фору перед соперником, украдкой взглянув на коллекцию магических трактатов мастера Сликита. Однако о его плане, должно быть, прослышал Сквиктат, потому что этот серый провидец сначала попытался обмануть Танкуоля и украсть книги Сликита. В результате произошел еще один счастливый несчастный случай. Танкуоль так и не узнал, что именно Сквиктат вычитал в этих книгах, но, что бы это ни было, оно свело с ума маленького воришку. В последний раз жалкого, бормочущего безумца видели блуждающим в глубинах Гнилых Топей. И вполне естественно, что с исчезновением всех соучеников Танкуоль должен был унаследовать сокровища учителя Сликита, а его уважаемый наставник — пасть жертвой весьма смертельного несчастного случая. Амулет Рогатой был главным среди сокровищ, которые Танкуоль стащил прежде, чем кто-либо начал всерьез задумываться о причинах смерти Сликита. Он обладал силой. Танкуоль никогда не переставал ощущать бодрящее влияние амулета. Его и без того немалая выносливость увеличивалась до подобающего героического уровня силой талисмана. Неудобства вроде укусов насекомых и эпизодических ножевых ран заживали со сверхъестественной быстротой. Он мог даже отважиться на встречу с больными адептами клана Чумы, не подхватив заразу. Танкуоль отвел взгляд от амулета и снова посмотрел на Скраекуаля с его гнилой физиономией и изуродованным наркотиками телом. Неужели эта мерзкая куча имела хоть какое-то представление о силе амулета? Что бы отдал этот гедонистический болван за обладание целительной силой реликвии? При такой магии этот опарыш сможет свести на нет разрушения, вызванные его пристрастиями. Он возродится мужественным, здоровым скавеном в расцвете сил, как и сам Танкуоль! Танкуоль сжал клыки, когда ему в голову пришла другая идея. А Критислику ли принадлежит бессовестная идея использовать его в качестве подсадной утки или эта гнилая мысль возникла у Скраекуаля? Он видел в мутных глазах наркомана алчность, снующую в мозгу! На самом деле никакой миссии не было! А был всего лишь безумный план Скраекуаля заманить Танкуоля в какой-нибудь заброшенный уголок скавенских владений, а затем украсть амулет! Ощетинившись, Танкуоль вынул языком маленький кусочек искажающего камня из защечного мешочка. Так вот в чем состояла игра! Что ж, скоро он ее закончит! Он сделает из Скраекуаля жидкую субстанцию, а потом доложит провидцу Критислику об измене этой падали! Как только разум Танкуоля начал сосредотачиваться на заклинании, которое воздаст предателю по заслугам, резкий крик заставил его очнуться. Заклинание умерло в его сознании, так и не сформировавшись, когда он обнаружил себя окруженным стаей одетых в кожу клановых стрелков из клана Скрайр. — Серый провидец Танкуоль, — раздался пронзительный голос Каскитта Сталехмыла. Колдун-инженер вышел из-за кольца стрелков, почесывая провода, обвивающие лицо. — Вижу-чую, ты вовремя. — Глаза за линзами маски Каскитта подозрительно сузились, когда он заметил Скраекуаля. — Что-кто это? — прорычал он. Танкуоль раздраженно хлестнул хвостом. Неужели Каскитт на самом деле пытается обвинить его в том, что он привел с собой Скраекуаля, злоумышляя против колдуна-инженера? Неужели этот тупоголовый мышелов провел столько времени в своей лаборатории, что не смог распознать чистую ненависть между двумя скавенами, когда она прямо у него под носом? В глазах Танкуоля появился хитрый блеск. Зачем избавляться от Скраекуаля самому и рисковать вызвать гнев Верховного провидца Критислика, когда он может поручить это дело Каскитту? Потребуется лишь чуть-чуть аккуратно усилить уже существующие подозрения колдуна-инженера. — Серый провидец Скраекуаль помогает-работает на великого и тиранического Танкуоля, — раздался елейный голос Скраекуаля. Треклятый жрец теребил гнилой обрубок носа, его мутные глаза безуспешно пытались сфокусироваться на Каскитте. Вонь искажающего порошка, черного корня и крысиной мяты сделалась более отчетливой, когда он подошел ближе к скавенам клана Скрайр. Каскитт весело чирикнул, бросив проницательный взгляд на Танкуоля, а затем сделал чуть заметный жест лапой в сторону телохранителей. Позы стрелков стали более расслабленными, их руки отодвинулись от искажающих пистолетов, висевших у них на поясах. — Отличный-славный помощник, — рассмеялся Каскитт. Очевидно, он уловил запах чрезмерных пороков Скраекуаля и немедленно исключил дряхлого серого провидца из числа тех, кого следует опасаться. Возможно, Каскитт думал, что Танкуоль привел другого серого провидца в попытке отплатить колдуну-инженеру той же монетой — дать ему кого-то, за кем нужно было бы наблюдать и беспокоиться, чтооы он ослабил свою бдительность по отношению к Танкуолю. Если так, то Каскитт чувствовал, что подлый союзник выбрал не лучший инструмент для подобного обмана. — Серый провидец Скраекуаль — могущественный колдун, — настаивал Танкуоль. — Рогатая Крыса благоволит к нему, как ни к кому другому! Велика и ужасна магия Скраекуаля! Прославленного на всю Подземную Империю! Скраекуаль закашлялся, трясясь, согнулся пополам, его тело скрутили судороги. Дрожащей рукой он провел по поясу, пока наконец не нащупал высохшую ветку черного корня. Трясущиеся пальцы уронили галлюциноген на пол. Скраекуаль мгновенно опустился на четвереньки, вытаскивая корень зубами. Грязь запеклась на его лице, когда он с шумом зажевал высохший корешок. Каскитта и ею стрелков это очень развеселило. некоторые из пешеходов, заполнивших болото, остановились, чтобы посмеяться при виде дряхлого серого провидца, барахтающегося в грязи, как какой-то бешеный крот. Танкуоль почувствовал, как его презрение к Скраекуалю растет. Мало того, что злодей надругался над собственным телом и разумом до такой степени, что превратился в ходячую наркозависимость. Мало того что он пал так низко, что у него даже не хватило ума сохранить достоинство серых провидцев. Мало того что каждый вздох паршивого негодяя омрачал славу Рогатой. Нет, мерзавец опустился настолько, что даже не смог вызвать ни малейшего беспокойства в сердцах двуличных союзников Танкуоля. «Грязный, одурманенный наркотиками паразит», — подумал Танкуоль, хмуро глядя на омерзительную фигуру Скраекуаля. Он взял щепотку нюхательного порошка Линша в коробочке из крысиного черепа, чтобы отвлечься от насмешек товарищей-скавенов. — Твой тухлый помощничек видел-чуял лучшие дни, — хихикнул Каскитт. В его голосе послышалось лукавство. — Провидец Критислик, должно быть, очень не любит тебя, раз посылает с тобой вот это. Танкуоль почувствовал, как сжались его железы. Вывод был очевиден. Каскитт наблюдал за Танкуолем с тех пор, как они расстались. Скрайр знал, что серый провидец посетил Разбитую башню. Каким-то образом стало известно о встрече Танкуоля с Критисликом. Но много ли знал Каскитт о том, что произошло во время этой встречи? — Критислик не слишком ценит тебя, — настаивал Каскитт. — Такой великий и могучий герой-вождь, как Танкуоль, заслуживает большего. Он мог бы помочь-послужить клану Скрайр. Танкуоль встревоженно прищурился. Дело было не в том, что Каскитт собирался сделать ему какое-то предательское, возможно даже богохульное предложение. Собственно, он давно ожидал услышать, чем конкретно собирается подкупить его Каскитт. Нет, Танкуоля встревожила сама публичность, с которой Каскитт затронул эту тему. Вокруг них были буквально тысячи ушей, каждое из которых могло принести известие Критислику. И, очевидно, в этом-то и заключался смысл. Каково бы ни было его собственное положение, Каскитт не боялся возмездия, сделав Танкуолю предложение. И наоборот, озвучив это публично, инженер хотел, чтобы слух о нем дошел до Верховного провидца. Что бы ни сделал Танкуоль, что бы ни ответил Каскитту, он не сможет избавиться от страха, что Критислик уже считает его виновным в измене. Единственной безопасной линией для Танкуоля было бы честно соблюдать сделку с Каскиттом и надеяться на защиту клана Скрайр от любых репрессий со стороны Критислика. Тем не менее Танкуоль счел за лучшее смело продемонстрировать непоколебимую преданность Верховному провидцу. — Я согласен служить-работать на Рогатую и на сурового провидца Критислика, который есть Голос и Сила… Слова Танкуоля застряли у него в горле, сдавленные внезапным сжатием желез. По ту сторону туннеля толпа внезапно расступилась, в воздух поднялись струи мускуса страха. Крысомаг увидел стаю крыс-кузнецов клана Скрайр, спешащих к нему, их тела воняли маслом и сталью. Серый провидец обратил на них лишь мимолетное внимание — его взгляд был прикован к высоченной фигуре, которая неуклюже двигалась позади них. Существо было гигантским, почти вдвое выше скавена и практически таким же в ширину. Оно пахло искажающим камнем, кровью и смертью, смешанными с запахом старых костей и новой стали. Нависая над съежившимися толпами скавенов, оно шло по туннелю, как какой-то первобытный титан, и каждый шаг выдалбливал новый кратер в грязном полу. Когда-то это был крысоогр. Только такое свирепое и огромное существо могло иметь те толстые кости, что служили чудовищу каркасом. Лишенные плоти, отполированные временем, тяжелые кости поблескивали в мерцающем свете искажающих фонарей туннеля. Короткие толстые ноги несли массивное, громоздкое туловище. Длинные скелетообразные руки свисали с широких плеч. Грудная полость была укреплена стальными пластинами, проводами и трубками, которые в безумном беспорядке тянулись от механизмов, спрятанных за открытыми ребрами, к металлическим стержням, прикрепленным болтами к каждой руке и ноге. Третья рука торчала из левого бока существа, но там, где обе другие закапчивались массивными костяными лапами и стальными когтями, эта рука завершалась чудовищным соплом, из которого выходил длинный скользкий шланг, соединявшийся с окованным железом стволом, прикрепленным к спине существа. — Подарок-взятка, — чирикнул Каскитт, размахивая лапами в великодушном жесте. — Символический дар в знак признательности клана Скрайр. Странное, жуткое чудовище продолжало топать к Танкуолю и наконец, остановилось в нескольких шагах. Оно уставилось на дрожащего серого провидца, в глазницах его огромного крысиного черепа светились крошечные искажающие огни. — Это… это мне? — Танкуоль запнулся, почти готовый броситься обратно к Разбитой башне, если отвратительное машинное чудовище сделает еще один шаг. — Потратили много-много, чтобы украсть кости крысоогра Танкуоля у людей, — объяснил Каскитт. — Автоматизировать мертвую штуку стоило очень-очень дорого. Танкуоль пристальнее вгляделся в отвратительный агрегат. Он увидел железные полосы, скреплявшие череп в том месте, где он был расколот пополам могучим ударом. Мгновенно дрожь ужаса пробежала по его железам. Гномотварь с рыжим мехом! Этот трижды проклятый Готрек Гурниссон! Так же живо, как будто это было вчера, он мог представить себе гнома-Истребителя, стоящего перед ним в туннеле под гнездом Фрица фон Гальштадта. Какая-то вероломная блохастая мышь выдала блестящий план Танкуоля использовать этого человечишку, чтобы подчинить скавенам поселение человечишек под названием Нульн. Гном и его человечий питомец Феликс Ягер поджидали Танкуоля, а потом напали на него, как маньяки, в приступе неспровоцированного и неоправданного насилия, так что серый провидец не успел сотворить заклинание, которое превратило бы их в пепел. Только самоотверженная преданность крысоогра, первого, кто носил имя Костодер, спасла жизнь крысомага. В то время как Костодер останавливал топор гнома своей головой, Танкуоль сумел осуществить быстрый, пусть и недостойный побег. Серый провидец стиснул клыки. Он еще сведет счеты с этой парочкой! Во имя Рогатой он еще покроет пол их шкурами! Он отомстит трусливому убийце и его спутнику — отомстит так, что весь скавенский мир содрогнется от восхищения, когда услышит об этом! Он сделает их имена символом пыток и страданий! Он отдаст их кости на прожевку своим крысятам! Он разольет их кровь по бутылкам и будет пить каждый раз… Тряхнув головой, чтобы прогнать из головы восхитительные образы мести, Танкуоль с новой благодарностью уставился на громадного костяного огра. Дернув носом, он понял, что теперь может чувствовать запах своего первого и любимого телохранителя, сохранившийся под вонью техномагии клана Скрайр. — Благодарю тебя за подарок, — сказал Танкуоль Каскитту, наслаждаясь нервным взглядом Скраекуаля, направленным на него. Если обо всем, что он делает, все равно будет доложено Критислику, то стоит воспользоваться ситуацией в полной мере. Кроме того, даже Верховный провидец дважды подумает, прежде чем играть с ним теперь, когда у него есть такой грозный, великолепный телохранитель. Каскитт с явным удовольствием помотал головой. — Это самый лучший автоматон, который когда-либо появлялся в наших лабораториях, — объяснил инженер-колдун. — Питается от сердца из искажающего камня, которое будет держать его в рабочем состоянии в течение тридцати лун, после чего подлежит замене. Кости укреплены слоями распыленного искажающего камня. Рука, — и тут глаза инженера сверкнули злорадным одобрением, — скрывает небольшой искажающий огнемет, наполняемый из цистерны, установленной на спине. — Каскитт оскалил клыки с убийственным ликованием. — Сожжет-убьет много гномотварей, — пообещал он. Инженер-чародей извлек изогнутую полоску искажающего камня, испещренную символами на квикише и оплетенную причудливым набором проводов. — Этот искажающий зуб позволит тебе командовать крысоогром, — объяснил Каскитт, демонстрируя, как один из проводов можно намотать на ухо. — Все, что ты пискнешь-скажешь, пока носишь искажающий зуб, будет услышано-понято крысоогром. Танкуоль слушал, как взволнованный колдун-инженер подробно описывает каждый нюанс жуткого машинного зверя. Каскитт с таким восторгом восхвалял технологические чудеса клана Скрайр, что совсем потерял голову. Серый провидец не обращал особого внимания на объяснения Каскитта. Он смотрел на лишенный плоти череп нового телохранителя, наслаждаясь его ужасающим видом. — Костодер, — прошипел Танкуоль. — Я назову-нареку тебя Костодер. Глава пятая — Скраекуаль он такой, за понюшку все отдаст. — Танкуоль понизил голос до заговорщического шепота Но не настолько, чтобы другой серый провидец не мог его услышать. Если Каскитта Сталехмыла не обеспокоило появление Скраекуаля, то пусть тогда Скраекуаль беспокоится по поводу колдуна-инженера — это почти в той же мере послужит целям Танкуоля. Глаза Каскитта за стеклами очков прищурились, и он почесал провода, вшитые в кожу. Инженер пристально вгляделся в сгорбленную фигуру Скраекуаля, крадущегося по узкому туннелю. Каскитт попытался изобразить отстраненное безразличие, но Танкуоль заметил, что нос собеседника тоже подергивается. После столь щедрого подарка инженера-колдуна серый провидец изо всех сил старался снискать расположение Каскитта. Конечно, он не испытывал никакой благодарности к своему благодетелю. Само то, что ему предоставили такое смертоносное орудие разрушения, как механический Костодер, уже доказывало, что Каскитт такой же безнадежный идиот, как и Скраекуаль. Танкуоль с нетерпением ждал того времени, когда он сможет перехитрить инженера и велеть его подарочку содрать шкуру с дурака-дарителя! Однако до тех пор Танкуолю следовало подыгрывать этому идиоту. Крысомаг являл собой образец благодарного, льстивого лизоблюда, подхалимствующего по поводу каждой бредовой идеи, о которой упоминал Каскитт. Да, конечно, Каскитт Сталехмыл — величайший колдун-инженер в Подземной Империи. Он куда более гениален, чем оппортунисты вроде Икита Клешни и Грызлича Шуна. Просто преступление, что Лорд искажения Морскиттар не признал огромного гения Каскитта Сталехмыла и не возвел его на высочайшую ступень в иерархии клана Скрайр. Приходилось льстить мелкому маньяку, и это уязвляло гордость Танкуоля. Каскитт — червь, ничтожество, которое нужно раздавить, как только он высунет голову из норы. Оставалось лишь потакать пустым иллюзиям этого идиота и постараться оказаться как можно дальше, когда разразится катастрофа. Или, если возможно, заключить сделку с врагами Каскитта до того, как разразится катастрофа. Однако до этого Танкуоль намеревался избавиться от Скраекуаля. Он не знал, в чем заключалась тайная миссия второго серого провидца, но ясно, что это не могло быть чем-то очень важным. Провидец Критислик никогда бы не доверил ничего ценного такому ненадежному придурку. Скраекуаль до того изнурил себя потоком наркотиков, циркулировавших по венам, что подчас даже не мог составить полное предложение, не говоря уже о том, чтобы осуществить какой-то гнусный план. Очевидно, Критислик настолько выжил из ума, что послал нечто вроде Скраекуаля на важное дело. Возможно, пришло время Танкуолю всерьез заняться продвижением провидца Тисквика на должность Верховного провидца. Конечно, ошибки Критислика в суждениях и неспособность отличить бесполезного, выгоревшего наркомана от такого ценного, верного и отважного слуги, как он сам, не предвещали ничего хорошего для его продолжающегося правления над другими повелителями провидцев и над Орденом серых провидцев в целом. Танкуоль взял щепотку искажающего порошка из крысиной черепушки и радостно зачирикал, когда огненный душок искажающего камня обжег его ноздри. Скраекуаль! Очень скоро он прищелкнет эту несносную блоху своим могучим когтем. Потребовалось все мастерство Танкуоля, чтобы направить паранойю Каскитта в нужное русло, но постепенно удалось склонить колдуна-инженера к мысли, что другой серый провидец представляет угрозу. Предположение, что Скраекуаль на самом деле шпион Лорда искажения Морскиттара, похоже, дало наилучшие результаты. Всякий раз, когда Каскитт собирался отмахнуться от дряхлого серого провидца как от никчемного наркомана, Танкуоль задавался вопросом: где Скраекуаль умудрялся находить искажающие жетоны, чтобы потакать своим порокам? Танкуоль уставился на стены туннеля. Они были сделаны из плотно утрамбованной земли, скрепленной деревом и крысиной кожей. В проходе все еще виднелись следы лопат и когтей — явный признак того, что в недавнем прошлом здесь произошел обвал. Они могут убить Скраекуаля и закопать его тело в стене, и никто не найдет его в течение нескольких месяцев. Танкуоль не сомневался, что к тому времени даже Верховному провидцу Критислику будет все равно, какая судьба постигла этого мышастого подонка. Стрелки Каскитта двинулись по туннелю, согнувшись под тяжестью зловещего оружия. Орды одетых в кожу техников и инженеров сновали между колоннами боевых крысолюдов. Приборы непонятного назначения, которые они несли, ошеломляли разнообразием. Замыкали шествие ряды изможденных скавенов-рабов, с трудом тащивших тяжелые мешки с провизией. Не было ни малейшей угрозы, что рабы отведают свою ношу. Каждый из них знал, что любая недостача провианта будет компенсирована свежим крысиным мясом. Металлические мускулы Костодера гудели, когда громоздкий монстр тяжело вышагивал вслед за хозяином. Танкуоль почувствовал прилив удовлетворения, наблюдая, как инженеры-колдуны расступаются, пропуская огромного телохранителя. Костодера страшились даже те самые крысюки, что его построили. И правильно делали, что боялись, потому что их глупый хозяин передал контроль над таким ужасающим оружием в лапы самого опасного скавена во всей Подземной Империи! Было заманчиво приказать Костодеру начать рвать на части приспешников Каскитта. Крысоогр будет сеять хаос среди тесно сбившихся паразитов, тем самым дав Танкуолю возможность запустить свое могучее колдовство против Скраекуаля и Каскитта. Он превратит этих двух опарышей в подпалины на стене туннеля! Он пошлет их души с воплями в черную бездну Квитула Отвратительного! Он навлечет на них гнев Рогатой Крысы и порвет их кишки собственными когтями! Танкуоль шлепнул лапой по рогу, острая боль помогла подавить убийственные видения, вспыхнувшие в голове. Легко было забыть, насколько мощным был искажающий порошок старого капитана Линша. В нем должно быть высокое содержание искажающего камня, чтобы так воздействовать на знатока с опытом и телосложением Танкуоля. Крысомаг хмуро посмотрел на маленькую коробочку из крысиного черепа, снова подумывая о том, чтобы вытряхнуть ее содержимое. Он бросил испепеляющий взгляд на окружавших его скавенов. Если он это сделает, один из этих червей просто подберет порошок и использует сам. С какой стати Танкуолю дарить какому-то недостойному крысюку такое неожиданное счастье? Кроме того, он же не Скраекуаль. У него железная воля. Он может избавиться от этой дряни в любое время и сделает это, как только останется один. Туннель вскоре вывел в гораздо более широкий коридор. В отличие от осыпающейся крысиной тропы, по которой они шли, новый коридор мог похвастаться стенами из цельного камня, поддерживаемыми огромными гранитными балюстрадами. Каждый из скавенов издал легкий писк облегчения, когда вышел из туннеля в каменный проход. Новый коридор не носил грубых следов когтей и кирки, но был тщательно спроектированным и искусно построенным, частью древнего гномьего тракта Ундрин-Анкор, подземной дороги, которая когда-то соединяла все отдаленные владения гномов. Со времени упадка гномьей цивилизации многие участки тракта были захвачены зеленокожими и другими созданиями тьмы. Скавены при любой возможности включали участки Ундрин-Анкора в собственную Подземную Империю. Никакая гордая пропаганда не могла помешать крысолюдам оценить мастерство гномов и долговечность их конструкций. Было довольно ободряюще мчаться по туннелю, который определенно не обрушится тебе на уши. Танкуоль протолкался сквозь скребущуюся массу паразитов, хлынувших из туннеля, так же, как и любой из них, стремясь выбраться из земляного прохода. Костодер грузно двинулся за ним, легко прокладывая путь сквозь толпу мохнатых тел. Танкуоль подумал, не позволить ли крысоогру расчистить ему дорогу, но потом решил, что будет ниже его достоинства позволить простому лакею идти впереди него. Кроме того, серый провидец получал слишком много удовольствия, ударяя своим посохом по носам тех скавенов, которые слишком медленно убирались с пути могучего серого провидца Танкуоля. Кто-то потянул за рукав его хламиды, и Танкуоль резко обернулся. Его посох метнулся вниз, не попав по морде скавена, приблизившегося к нему всего на несколько дюймов. Если бы нос Скраекуаля не сгнил много лет назад, это был бы самый удачный удар. Вот вам еще один из тысячи способов, которыми другой серый провидец доводил Танкуоля до белого каления. — Следи-смотри, что ты пищишь-говоришь, — прошипел Скраекуаль. — Критислик велел-приказал, что приманка ты, а не Скраекуаль! Танкуоль оскалил клыки на другого серого провидца. Да кто такой этот болван, чтобы сметь делать выговор величайшему уму в скавенском мире! Да он скормит этому мелкому хорьку его же селезенку! Губы скривились над пожелтевшими клыками. В обычно затуманенных глазах Скраекуаля была какая-то неприятная четкость, а в его обычно сутулой позе чувствовалась угроза. Танкуоль бросил тревожный взгляд вокруг, чтобы увидеть, заметил ли кто-нибудь из крыс Каскитта угрожающую перемену, произошедшую со Скраекуалем. К несчастью, они были слишком сосредоточены на том, чтобы выбраться в коридор гномов, и не обратили внимания на страдания Танкуоля. Отчаявшись, крысомаг бросил полный надежды взгляд на Костодера. Скелетоподобный крысоогр зажужжал механикой и повернулся в его сторону. Танкуоль злобно посмотрел на Скраекуаля. — Отзови его взад-назад, — отрезал Скраекуаль. — Я сожгу твой мозг прежде, чем он сделает семь шагов! Танкуоль почувствовал, как его железы сжались, когда другой серый провидец прошипел угрозу. Он поймал себя на том, что смотрит на пальцы Скраекуаля с длинными грязными когтями. На одном из пальцев была повязана черная металлическая лента в форме головы дракона. Это ювелирное изделие Танкуоль знал. Оно было среди вещей его покойного и неоплакиваемого хозяина Сликита. Он не знал, как Скраекуаль добыл его. Возможно, украл прежде, чем Танкуоль успел его найти, или, возможно, его подарила эта коварная крыса Критислик. В данный момент имело значение то, что кольцо было у Скраекуаля, и Танкуоль точно знал, что тот может с ним сделать. Покорно склонив голову, Танкуоль отмахнулся от Костодера, нервно наблюдая за громадным зверем, чтобы убедиться, что он повинуется хозяину. Не было никакого смысла тревожить его дорогого коллегу Скраекуаля. — Мудрый и благородный Скраекуаль, — сказал Танкуоль, стряхивая грязь с одежды другого серого провидца. — Уж не думаешь-считаешь ли ты, будто я хочу, чтобы Каскитт что-нибудь с тобой сделал? — Танкуоль выдавил сквозь клыки звонкий смех. — Все, что я говорю-пищу, — только чтобы этот дурак заподозрил меня, а не тебя. Чем больше я говорю ему, что ты не заслуживаешь доверия, тем больше он подозревает меня в измене. В конце концов, если я могу предать товарища, серого провидца, как он может думать-думать, что я не предам его? Скраекуаль весело хлестнул хвостом. — У меня не сложилось такого впечатления, — прошипел он. — Перестань говорить ему обо мне гадости. Иначе… — Он поднял палец, показывая кольцо, чтобы враг точно понял, что ему угрожает. Танкуоль беспокойно заерзал, как будто по его меху сновала целая армия блох. Он наблюдал, как Скраекуаль принял свою обычную сутулую позу и захромал прочь, чтобы присоединиться к потоку скавенов, спешащих в туннель гномов. Грязный мышастый червяк! Он не посмел бы столь небрежно обращаться с колдуном такого ранга, как Танкуоль, если бы не проклятое кольцо! Вполне в духе этой трусливой крысы — прятаться за каким-то магическим артефактом, вместо того чтобы полагаться на собственные силы! Любой серый провидец с настоящими способностями любой, кому действительно благоволила Рогатая Крыса, — справляется с врагами без подлых уловок и хитрого оружия. Танкуоль махнул лапой в сторону Костодера, гигантского монстра, тяжело шагавшего впереди него, прокладывая путь через приспешников Каскитта. Серому провидцу нужно было время на размышления, а приятное развлечение — жестокое обращение со своими сородичами-скавенами — только помутило бы его разум. Ему нужен был хитроумный план, чтобы справиться с этим выскочкой Скраекуалем. Что-то подлое. Что-то, что можно было бы поручить Костодеру, пока он, Танкуоль, находится в безопасном месте вне досягаемости магии Скраекуаля. — Риккит Клыкощелк обещал много-много искажающего камня за помощь, — говорил Каскитт Танкуолю, казалось, уже в сотый раз. Серый провидец закатил глаза, но позволил колдуну-инженеру продолжить любимую тему: как предать военачальника Риккита Клыкощелка. План состоял в том, чтобы заставить воинов Риккита принять участие в лобовой атаке на гномов. Как только войска Риккита вступят в бой, Каскитт и его стрелки развернутся и поспешат обратно в почти незащищенные норы Костенычки. Они найдут сокровищницу Риккита и от души разграбят ее. — Мы возьмем-добудем больше, чем он думает-говорит, — щебетал Каскитт. Танкуоль был не в восторге от этого плана. Не то чтобы он возражал против идеи украсть искажающий камень у военачальника, который доверял им и рассчитывал на их помощь в уничтожении одних из самых стойких врагов скавенского народа. Любой военачальник, достаточно глупый, чтобы оставить свою нору незащищенной, заслуживал удара ножом в спину и ограбления. Это был простой здравый смысл. Нет, Танкуоля беспокоил тот факт, что Каскитт доверился ему. Это означало, что колдун-инженер хотел, чтобы крысомаг был вовлечен в заговор по-крупному. Риккит Клыкощелк не принадлежал к какому-то замухрышистому клану из трех норок, он был частью клана Морс, самого могущественного военного клана в Подземной Империи. Верховный военачальник Долгогрыз заседал в Совете Тринадцати и мог изрядно навредить тем, кто причинил зло его клану. Каскитт знал это. Несмотря на все безумные разговоры о том, чтобы занять доминирующее положение в клане Скрайр, Танкуоль знал, что инженер не был полным дураком. Ответ был очевиден, настолько очевиден, что сам Каскитт упомянул об этом при их первой встрече в надежде, что Танкуоль отмахнется от него как от слишком явного. Инженер собирался использовать Танкуоля в качестве приманки, возложить всю вину за предательство на плечи серого провидца, в то время как сам он сбежит. Крысомаг отдавал себе отчет в том, что в некоторых кругах он приобрел весьма сомнительную репутацию интригана против своих же союзников, который всегда стремится улучшить собственное состояние и положение. В ложь Каскитта легко поверят, и у Танкуоля не будет возможности объяснить реальное положение вещей, когда разъяренные воины Долгогрыза догонят его. День и ночь на протяжении всего долгого марша Каскитт разрабатывал план. День и ночь Танкуоль ломал голову над тем, как выпутаться из затруднительного положения. Раскрытие заговора Риккиту Клыкощелку, когда они доберутся до Костенычки, было одним из вариантов, но тогда Танкуоль вряд ли разживется искажающим камнем. Нет, должен быть способ осуществить план Каскитта, но переложить вину на кого-то другого. Высокие потолки Ундрин-Анкора не помогали Танкуолю успокоиться. Он все ждал, что вот-вот из темноты спикирует люстрианский ястребоящер и схватит его когтями. Или, может быть, трегара, крадущаяся по черному потолку в поисках добычи. Железы Танкуоля сжались, когда он вспомнил, как сам едва спасся от одного из плотоядных насекомых в Лабиринте Безжалостного Покаяния Критислика. Тревожные запахи стояли в гигантском туннеле, насыщая покрытые пылью камни. Нос Танкуоля уловил вонь пещерного сквига и гоблинского дерьма, смрад троллей и запах паутины. Где-то в темноте геккомунд сбросил свою чешуйчатую шкуру. За колоннами тихо гнила скорлупа гигантского жука. Даже самые тихие звуки эхом отдавались в чутких ушах Танкуоля. Писк слепых летучих мышей, летящих в темноте, шорох крыс, ползущих по стенам. Он слышал слабое журчание воды в одной из каменных цистерн, которые гномы вырезали в нишах в стенах туннеля. Танкуоль проклял построенный гномами коридор. Жалкие бородатые придурки-камнесосы всегда старались компенсировать малый рост. Вот почему они строили все в таких нелепых, гигантских масштабах. Да ведь целое семейство драконов может скакать по туннелю и все равно останется куча свободного места! Там, в темноте, может скрываться что угодно, только и ждущее, чтобы наброситься на ничего не подозревающего скавена! Толпа кровожадных орков, шайка голодных огров, даже обезумевший лев! Глядя на Каскитта, Танкуоль мог только удивляться, почему этого дурака кусок не заключил сделку с кланом Сликит, чтобы доставить их как можно ближе к Костенычке на баржах. Путешествовать по реке было гораздо безопаснее и гораздо быстрее. Реки всегда соединялись с Ундрин-Анкором, потому что гномам нужна была вода, чтобы питать паровые двигатели и горные машины. Идиот не подумал об этом! Если бы только гениальность Танкуоля не отвлекали мелкие интриги и зависть этих недалеких вшей, он предложил бы такой план еще в Скавенгниле. — Скоро-скоро мы доберемся до Костенычки, — пообещал Каскитт, почесывая провода, обвивающие голову. — Пора бы, — фыркнул Танкуоль. — Мне надоело вышагивать по этим проклятым гномьим тропам! — Он вытащил из кармана горсть черной кукурузы и принялся злобно жевать ее. Его бесконечно раздражало, что Каскитт решил начать с черной кукурузы, прежде чем забить нескольких рабов. Крысомаг подозревал, что этот идиот пытается выпендриться перед своими приспешниками, кормя их знаменитым злаком Скавенгниля. К сожалению, черная кукуруза выглядела столь же аппетитно, как мышиное дерьмо, да и на вкус мало чем отличалась. Каскитт повернулся, чтобы что-то возразить, когда резкий визг скавена, попавшего в беду, эхом отразился от стен туннеля. Танкуоль развернулся, поставив толстую ногу Костодера между собой и источником крика. Прошло уже несколько часов с тех пор, как они потеряли крысолюда из-за одного из туннельных хищников. В тот раз это был гигантский паук, прячущийся над цистерной. Танкуоль только надеялся, что нынешняя опасность также довольствовалась одним скавеном, а затем скрылась в темноте. Снова раздались крики. Теперь к ним примешивались отчетливые выстрелы орудий. Гномы! Кто же еще! Танкуоль в ярости стиснул клыки. Этот идиот Каскитт привел их прямо в строй гномов! Серый провидец резко повернул голову, растопырив когти, но инженер уже бросился в укрытие. Трусливая мышь! Он задушит этого слизняка-клеща, когда вцепится в него когтями! Костодер задрожал, когда что-то ударило его в грудь. Танкуоль выглянул из своего убежища за ногой крысоогра достаточно далеко, чтобы увидеть дымящийся кратер над тем местом, где должно было находиться сердце чудовища, если бы оно было из плоти и крови. Железы серого провидца сжались от такого проявления меткости. Его глаза заметались по туннелю, но не для того, чтобы найти, где спрятался Каскитт, а чтобы подыскать подходящее убежище для своей драгоценной шкуры. Упавшая колонна выглядела так, словно могла послужить подходящим барьером между ним и огнем гномьих пушек. Танкуоль торопливо отдал приказ телохранителю. Голова Костодера заскрипела на шарнире, когда крысоогр уставился на него сверху вниз, затем тело монстра развернулось. В одно мгновение зверь уже мчался по туннелю, легко пробираясь сквозь беспорядочный бедлам свиты Каскитта. — Подожди-подожди меня! — проклинал Костодера Танкуоль. Крысомаг хотел использовать зверя как щит, пока не окажется в безопасности за разбитой колонной. Теперь он оказался бегущим за собственным телохранителем, отчаянно стараясь не отставать. Грохот орудий прозвучал снова, и Танкуоль вздрогнул, когда крысолюд рядом с ним рухнул на землю. Острый запах искажающего камня поразил его обоняние. На мгновение он заколебался, глядя вниз на корчащегося стрелка, жадность спорила с инстинктом самосохранения. Судя по запаху, на мертвом стрелке должно быть изрядное количество искажающего камня. — Рогатой нужна-желанна твоя плоть, — прорычал Танкуоль, схватив бегущего мимо него крысолюда. Размахивая сопротивляющимся скавеном, Танкуоль колотил посохом по голове пленника, пока тот не обмяк. Держа обмякшее тело как щит, он наклонился, чтобы осмотреть мертвеца у своих ног. Вздох тревоги вырвался из его горла, когда Танкуоль увидел степень повреждения, которое пуля нанесла стрелку. Грудь крысолюда превратилась в кровавый кратер: бронированный нагрудник выглядел так, словно его пробил великан. Глядя на него, серый провидец осознал, что живой щит не станет большим барьером против оружия, способного нанести такой урон. Отшвырнув бездыханный щит, Танкуоль со всех ног побежал через туннель, без колебаний избивая и царапая любого крысюка, попавшегося ему на пути. Свист пуль, мучительные крики умирающих скавенов, запахи мускуса страха и черной крови подстегивали его. Впереди он видел желанную безопасность обломков — и Костодера, тупо стоящего на открытом месте в ожидании новых приказов хозяина. И будьте уверены, он отдаст новые приказы! Танкуоль проклинал тупоголовую машину и ее адски быстрые ноги. Так вот каким хитрым способом Каскитт Сталехмыл удумал убить сто! Он знал, что не может доверять никакому подарку безумных лабораторных крыс клана Скрайр! Зловоние горящего меха ударило Танкуоля в нос, свист пламени пронесся мимо ушей. Он чувствовал, как по спине разливается сильный жар. Стая растерянных скавенов, решивших последовать за ним в безопасное место, издала жалобный вой. Танкуоль оглянулся через плечо и увидел дюжину крысолюдов, корчащихся на земле, их тела были охвачены зеленым пламенем. Отвратительное подозрение вспыхнуло, когда Танкуоль обнюхал умирающего скавена. От них несло искажающим камнем, хотя многие из них были тощими рабами, у которых не могло быть ни капли драгоценного минерала. Более того, он никогда не видел огнемета гномов, который бросал зеленый огонь в своих жертв. Серый провидец сделал дикий прыжок и заскочил за груду обломков. Он несколько раз глубоко вдохнул и потянулся за табакеркой. Щепотка нюхательного искажающего порошка сейчас была бы кстати. Но лапа замерла, когда пальцы сомкнулись на коробочке из крысиного черепа. Если он прав, то ему понадобится вся его сообразительность. Осмелевшее мышление одурманенного варпом мозга не принесло бы никакой пользы, сколь бы сильно зелье ни успокаивало нервы. Танкуоль выглянул из своего убежища. Пол туннеля был усеян мертвыми и умирающими крысолюдами. Он видел груду камней, с которых устроившие засаду враги убивали приспешников Каскитта. Он даже мог видеть Каскитта Сталехмыла, съежившегося за пьедесталом статуи какого-то короля гномов, Скраекуаля и стаю одетых в кожу крыс-жестянщиков, пытающихся использовать то же самое убежище. Танкуоль решительно запихнул коробку из крысиного черепа обратно в хламиду. — Иди сюда, идиот, — прорычал он в сторону по-прежнему неподвижного Костодера. Крысоогр сменил позицию, спрыгнув за обломки и присоединившись к хозяину. Танкуоль отметил, что в этого дебила стреляли несколько раз, пока он стоял на открытом месте. Каждое из ужасных попаданий пробивало скелетообразное тело зверя и крушило его бронированные механизмы. По краям ран налипли маленькие пылающие зеленые камешки. Танкуоль осторожно вытащил один из осколков и прижал к языку. Серый провидец почувствовал, как по телу пробежала горячая волна, жжение, одновременно мучительное и бодрящее. Его подозрения подтвердились. Пули, поразившие Костодера и прихвостней Каскитта, были сделаны из очищенного искажающего камня. Огонь, поглотивший скавенских рабов, имел химическую природу, жидкое пламя, в основе которого лежал искажающий камень. Нападавшие не были гномами. Это были скавены! Неудивительно, что их не выдало мерцание ламп и фонарей! Им не нужно было видеть своих жертв: с чуткими носами и потоком воздуха в туннеле крысолюды чуяли врагов по запаху! Словно подтверждая его подозрения, из-за обломков появилось несколько крысолюдов. Они носили мудреные доспехи, их руки и ноги были заключены в сложные каркасы из труб и шестеренок. Когда эти крысюки двигались, они лязгали и стучали так же, как Костодер, и с такой же сверхъестественной скоростью. Пока Танкуоль наблюдал, усовершенствованные скавены набросились на группу приспешников Каскитта, убивая их длинными алебардами с крючковатыми лезвиями. За боевыми крысами последовали другие. Эти были одеты в кожу и почти во всем походили на стрелков, которых привел Каскитт. Их отличали только красные плащи, на каждом из которых виднелся черный символ, похожий на косую черту. И еще то, что джизели, которые они несли, были заряжены и готовы убивать. Команды мускулистых крысолюдов сновали по флангам джизельеров. Они были одеты в длинные плащи, влажно блестевшие в слабом свете туннеля, а их морды были тщательно скрыты кожаными забралами. Каждая команда состояла из двух скавенов: один тащил на спине огромный бочонок, другой держал перед собой странное металлическое орудие. Толстые шланги из крысиной кишки соединяли бочку, которую несли задние скавены, с орудием, которое нес идущий впереди. Крохотная струйка пылающей зеленой жидкости текла из зияющей пасти устройства в лапах переднего скавена. Танкуоль узнал в оружии боевой огнемет, одно из самых дьявольских изобретений клана Скрайр. Крысомаг заподозрил наличие такого оружия в тот момент, когда увидел горящих рабов. Оно, похоже, принадлежало к более сложному образцу, чем то, которое его собственные приспешники использовали во время Битвы при Нульне, но функция, безусловно, была той же. Наблюдая за огнеметчиками, серый провидец увидел, что нападавшие накрыли группу воинов Каскитта зеленым пламенем. Танкуоль подергал себя за усы. Он не знал, что за игру тут затеяли, но понимал, что должен вмешаться сейчас, пока еще есть время. Разумное применение магии могло спасти экспедицию Каскитта от катастрофы. Тогда благодарный Каскитт Сталехмыл будет просто обязан помочь Танкуолю с его собственными проблемами. Они всегда смогут сказать Критислику, что Скраекуаль погиб в бою. Взобравшись на груду обломков, Танкуоль окинул взглядом поле битвы. Он злобно выбрал свою первую цель, один из расчетов искажающих огнеметов. Чтобы сделать то, что крысомаг хотел, много магии не потребуется. Ему даже не понадобится искажающий камень для усиления концентрации. Все сделает огнемет. Открыв разум эфиру, а душу тиранической славе Рогатой Крысы, Танкуоль направил посох на обреченный расчет огнеметчиков. Потрескивающая лента молнии выпрыгнула из навершия посоха. Магическая энергия опалила туннель, ударив в бочку с горючим. Мгновенно весь туннель озарился вспышкой зеленого света. Орудийный расчет исчез во взрыве, потоки выпущенного искажающего огня разбрызгались по проходу, поражая как нападавших, так и их жертв. Второй огнемет был накрыт взрывом, в результате чего его топливная бочка взорвалась таким же впечатляющим образом. К сожалению, вторым огнеметом цепная реакция и закончилась. Наслаждаясь разрушением, которое вызвал, Танкуоль был почти настигнут мстительным пламенем, пронесшимся по туннелю. Третий расчет искажающего огнемета отметил его как причину гибели товарищей. Решив не разделять такой огненной участи, команда открыла прицельную охоту на серого провидца. Спрыгнув с возвышения, Танкуоль беспомощно уставился на зеленое пламя, шипящее вокруг него. В дело вступил еще один расчет огнеметчиков. Сдвоенный огонь не мог пробить его укрытие, но этого и не требовалось. Подлые злодеи могли просто сидеть и поджаривать его заживо, даже не глядя на него! — Мы тоже кое-что умеем, — пробормотал Танкуоль. Он перевел взгляд на Костодера. Смертоносная машина была великолепным примером техномагии клана Скрайр. Гораздо более совершенное оружие, чем те дешевые игрушки, которыми пользовались враги. Телохранитель быстро расправится с противниками, как только обратится против них, и сожжет заживо своим огнеметом. — Костодер! — завыл Танкуоль на крысоогра, стараясь, чтобы его голос не звучал слишком панически. — Пошел-пошел! Убей-грохни! Жги-жги! Череп автоматона заскрипел, уставившись на хозяина горящими глазами. Костодер послушно вынырнул из-за груды камней. Танкуоль радостно подпрыгнул, когда монстр повернулся лицом к перепуганным искажающим огнеметчикам. Он буквально чувствовал запах страха, исходящий от их желез, когда крысоогр поднял третью руку и направил на них сопло своего огнемета. Вместо того чтобы гореть и умирать, вместо того чтобы бежать и кричать, огнеметчики смеялись. Танкуоль моргнул, не веря глазам. Костодер просто стоял, подняв руку, готовую предать врагов огненной смерти. Серый провидец поспешил к краю убежища, пытаясь заставить телохранителя с металлическими мозгами действовать. — Костодер! Жги-жги! — завизжал он. — Сожги их! Сожги их огнем! — уточнил он. Но громадный машинный монстр тупо стоял без движения. Огнеметчики презрительно проигнорировали его и снова открыли огонь по убежищу Танкуоля. Танкуоль неохотно понял, что телохранитель не собирается ему помогать. Охваченный смесью ужаса и ярости, он начал рыться в одеждах в поисках осколка искажающего камня. Ему не нравилось использовать магию, которая позволила бы проскользнуть в нематериальное царство Хаоса, но в данный момент угроза быть разорванным на части демонами казалась предпочтительнее, чем быть поджаренным заживо. Единственным утешением было то, что Каскитт и Скраекуаль наверняка будут обречены, как только он бросит их на произвол судьбы. Металлический скрежет голоса прогрохотал по туннелю. Языки пламени, вздымавшиеся вокруг убежища Танкуоля, внезапно стихли. Серый провидец сунул в рот самородок искажающего камня размером с палец, но не решился растереть его между клыками. Он осторожно выглянул из-под завалов. Нападавшие отступали, принимая настороженные позы, держа оружие наготове. Из-за груды обломков, скрывавших крысюков, появился жуткого вида скавен, одетые в скользкие одежды из крысиных кишок и кожи. Половину головы крысолюда закрывала жуткая металлическая маска; открытая часть лица, была обожжена и покрыта исключительно отвратительными шрамами. Из серой мешанины шрамов торчали клочья белого меха, образуя длинную гриву, спускавшуюся по щеке. К левой руке крепилась гигантская стальная клешня, мешанина проводов и трубок шла от нее к цилиндрическому устройству, прикрепленному к предплечью, неприятно напоминая огнемет на руке Костодера. На поясе крысолюда висела пара искажающих пистолетов в кобурах, а в правой руке он держал черный меч, вонявший искажающим камнем. Лезвие было прикреплено болтами к длинному металлическому шесту, а вокруг него торчали всевозможные хитрые механизмы. На спине скавена на высоком жезле реяло потрепанное знамя с изображением Рогатой Крысы, кощунственно совмещенное с тесаком — символом клана Скрайр. И снова металлическое рычание голоса скавена эхом разнеслось по туннелю, подтверждая для Танкуоля, что в первый раз слух его не обманул. — Подчинитесь-живите, — проговорил рычащий. — Только Каскитт Хламомордый должен умереть-сдохнуть! Танкуоль с надеждой посмотрел на статую, где прятался Каскитт. Если избавиться от колдуна-инженера, можно снискать расположение этого нового, внушающего ужас персонажа. Скраекуаль, к сожалению, думал о том же. Прежде чем Танкуоль успел что-либо предпринять, коварный колдун обрушил на Каскитта поток магии, от которого инженер-чародей вылетел из убежища. Он закончил полет беспомощным падением, его мех дымился, а тело дрожало от яростного напора магии Скраекуаля. Скавен с металлической мордой усмехнулся — этот звук напоминал скрежет ножа о камень. Смех врага, казалось, оживил Каскитта. Поверженный крысолюд вскочил на ноги, шлепая по какой-то штуковине, спрятанной под пальто. Мгновенно провода, обмотанные вокруг его головы, начали полыхать энергией, потрескивая электрическими струйками, проходящими через необычного вида каркас. Линзы очков Каскитта начали темнеть. Подняв лапу, инженер продемонстрировал странную стальную арматуру, увенчанную шаром из полированного искажающего камня. Скорость, с какой она появилась, заставила Танкуоля задуматься, вызвал ли Каскитт это оружие магией, или оно было спрятано под одеждой и развернуто с помощью какого-то пружинного механизма. Каков бы ни был источник оружия Каскитта, Танкуоля потрясло то, как инженер-колдун выпустил из светящегося зеленого шара искажающую молнию. Это казалось невозможным! От Каскитта не пахло магией, и все же он высвобождал то, что, несомненно, было проявлением эфирной энергии! Танкуоль заскрежетал клыками при еретической мысли о скавене, использующем магию без опоры на мудрость Рогатой Крысы. Подобно заклинанию самого Танкуоля, искажающая молния Каскитта с треском летела по туннелю, устремляясь прямо к цели. Однако, в отличие от магии серого провидца, молния Каскитта не смогла поразить мишень. Почти небрежным движением металлического когтя крысолюд со стальным лицом заставил искажающую молнию рассеяться, разбиться, как будто она ударилась о невидимую стену. Маленькие искры энергии каскадом падали на пол, обжигая каменные плиты старой дороги гномов. Опять колдовство! Контрзаклятие было сотворено с такой легкостью, что сердце Танкуоля затрепетало от ревности, а железы сжались от страха. Каскитт вскрикнул от ужаса, увидев, что его предполагаемая жертва цела и невредима. Колдун-инженер повернулся, чтобы бежать, но в этот момент скавен со стальным лицом поднял длинный черный меч и выставил его перед собой. Механизм, соединенный с клинком из искажающего камня, ожил, энергия быстро потрескивала на черном мече, символы, нацарапанные на лезвии, светились силой. Не успел Каскитт пробежать и нескольких шагов, как из меча вырвался луч темной энергии и ударил колдуна-инженера в спину. Танкуоль мог чувствовать ужасную силу сверкающей черной энергии. Это было похоже на обузданную душу необработанного искажающего камня, ужасную в своей мощи и страшную по своему потенциалу. Он ожидал увидеть тело Каскитта, разорванное взрывом пополам. Вместо этого энергия обвилась вокруг колдуна-инженера, замыкая в круг оружие, прикрепленное к его лапе. Шар из искажающего камня разлетелся на осколки во вспышке злобного зеленого огня, отчего обугленная рука Каскитта заплясала по полу. Потоки энергии, потрескивая, уходили от сломанного оружия к сети проводов, обвитых вокруг головы колдуна-инженера. На мгновение показалось, что Каскитт обрел темный ореол. Но миг прошел, и голова крысолюда лопнула, как перезревшая дыня. — Эта драка окончена, — проскрежетал скавен с металлическим лицом. — Пищите-клянитесь служить мне или умрите вслед за этой дурятиной. Ужасный крысолюд обвел огненным взглядом туннель. — Теперь этой экспедицией командует Икит Клешня. Глава шестая Скавены поспешили обнажить глотки в знак подчинения Икиту Клешне и принялись выкарабкиваться из убежищ, спотыкаясь о самих себя в стремлении сдаться. Со своей стороны крысолюды Икита Клешни мелко мстили каждому бывшему врагу, как только он представал перед ними. Они отбирали искажающие жетоны и еду, что было в порядке вещей даже по отношению к товарищам по клану, но некоторые заходили так далеко, что выдергивали усы и отрезали уши Из своего укрытия Танкуоль наблюдал, как нападавшие захватили Скраекуаля. Они отнеслись к дряхлому серому провидцу с большим почтением, не унижая грабежом и оскорблениями. Некоторые даже бормотали слова благодарности гнилоносому предателю. Очевидно, оппортунистическое и крайне трусливое предательство Скраекуалем Каскитта не осталось незамеченным. Танкуоль в отчаянии заскрежетал зубами. Его ненавистный соперник втирался в ряды победителей, а он остался один в темноте, и никто не мог ему помочь, кроме костлявого и редкостно тупого крысоогра! А ведь именно Танкуоль изначально планировал предать Каскитта! Преступно, что плоды хитроумного плана Танкуоля пожинает Скраекуаль! В глазах Танкуоля появился хитрый блеск. Скраекуаль ничего не добьется, пытаясь подорвать его, Танкуоля, позиции. Более того, этот хорек мышастый действует во благо Танкуоля, даже не сознавая этого своим пронюханным умишком! Пусть льстит и скулит, выслуживаясь перед Икитом Клешней! Этот дурак избавит Танкуоля от необходимости делать это самому. Серый провидец отвел взгляд от Скраекуаля и сосредоточился на реальной угрозе. Икит Клешня, главный колдун клана Скрайр, правый клык самого Лорда искажения Морскиттара. Имя Икита Клешни вызывало зависть и страх во всем скавенском мире. Ходили слухи, что он был настолько стар, что помог Морскиттару захватить власть в Подземной Империи в темные дни перед Великим Созывом, когда Рогатая Крыса явилась перед Разбитой башней и заставила своих драчливых чад основать Совет Тринадцати. Танкуоль, конечно, не верил в подобную чепуху, потому что это означало бы, что Икиту Клешне тысячи циклов от роду, а так долго живут только гномо- и эльфотвари. Однако он был готов признать, что Клешня, подобно своему господину, способен продлевать собственную жизнь с помощью техномагии клана Скрайр. Ходили мрачные слухи, что высшие эшелоны Скрайр содержали питомники специально выращенных и откормленных рабов-скавенов и раз в несколько циклов рождения использовали их для замены собственных изношенных органов на свежие и здоровые. Танкуоль съежился от отвращения при этой мысли. Скавен должен принять годы, дарованные ему Рогатой Крысой. Или же попытаться найти какие-нибудь волшебные безделушки, которые увеличат его долголетие. Тем не менее, такое было не совсем невозможно, когда дело касалось Икита Клешни. Говорили, что он проник в тайны бесчисленных волшебников и колдунов. В поселении Мерзоплюйка все еще обитал жрец-лич, которого Клешня привез из Мертвых земель и пытками заставил раскрыть черное искусство некромантии. Один крысюк из Грабосхрона все еще рассказывал об ужасной битве с колдуном Нострамусом после того, как Икит украл у этого человека магический камень. Ходили даже слухи, что он проник в грязные земли черношерстных гномов и выведал, как они делают свои отвратительные демонические машины. Танкуоль неохотно решил, что в его же интересах держаться по правую руку от столь грозной особы. Клешня мог бы даже защитить его от Критислика, если избежать неудовольствия Верховного провидца окажется проблематичным. Сначала, конечно, он подождет и посмотрит, не убьет ли Икит Клешня Скраекуаля. Если у этого хитрого, двуличного наркомана получится уговорить Клешню не испепелять его огнеметом, встроенным в металлическую руку колдуна, то Танкуоль воспримет это как хороший знак. Хотя ему было бы жаль не увидеть, как другой серый провидец сгорает заживо, у него будет время поработать над этим позже. Танкуоль затаил дыхание, наблюдая, как Скраекуаль приближается к Икиту Клешне. Он почувствовал дрожь отвращения, видя, как другой серый провидец унижается перед колдуном-инженером. И отвращение лишь усилилось от того, что это, похоже, срабатывало. Обманутый перспективой полного уничтожения соперника, он решил, что пришло время действовать. Сопротивляясь порыву нюхнуть порошка для подкрепления убеждений, Танкуоль вышел из-за груды обломков. Он почувствовал, как по его шкуре поползли мурашки при виде пятен жидкого искажающего огня, все еще горевшего на полу. Обогнув неподвижную тушу Костодера, он мстительно треснул посохом по ноге скелетообразного зверя. Оглушительный удар оказался громче, чем ожидал Танкуоль, чмокающий звук посоха эхом разнесся по туннелю. Одновременно сотни глаз скавенов уставились на него, пальцы метнулись к спусковым крючкам пистолетов и джизелей, лапы обхватили рукояти мечей и копий. Снова появились в поле зрения два огнеметчика, отчаянно пытающиеся привести свое громоздкое оружие в боевое положение. Танкуоль едва не поддался искушению броситься обратно за обломки, но гордость подавляла скавенский инстинкт, выработанный за миллионы циклов рождения. Глядя на воинов Икита Клешни, вдыхая их запах, Танкуоль чувствовал, как бешено колотится сердце. Они знали, кто он. И они боялись. Даже колдуны-инженеры признавали ужасную силу серого провидца Танкуоля, но и то были напуганы. До Танкуоля не дошло, что они испугались, поскольку все были убеждены, что он мертв, да и команды огнеметчиков упорно заверяли их в этом. Такое эффектное появление для увлеченных разграблением побежденных однокланцев казалось равносильным пришествию самой Рогатой Крысы. — Ладно-ладно, — сказал Танкуоль, выпрямляя спину и самым величественным образом направляясь к перепуганным крысолюдам. — Каскитт Сталехмыл был подлым предателем. Вы все действуете-служите Рогатой, когда казните-убиваете предателя. — Он, прищурившись, посмотрел на Скраекуаля. — Я велел своему слуге убедиться, что у клана Скрайр есть шанс-время покончить с Каскиттом самостоятельно. Среди крысолюдов разнесся приглушенный ропот. Танкуоль попытался сохранить диктаторскую осанку, но почувствовал, как скукожились его властные наклонности, когда Икит Клешня устремил на серого провидца ужасный взгляд. — Я… мне пришлось притвориться, что я… с Каскиттом… слежу-вынюхиваю… Танкуоль поморщился, увидев, как Икит раздвинул обожженную морду и обнажил покрытые шрамами зубы. — Следил-вынюхивал! — заскулил Танкуоль, указывая куда-то за спину. — Я сказал-велел Костодеру встать-остановиться, а не убивать-крушить верных-истинных скавенов! Икит Клешня продолжал свирепо смотреть на Танкуоля, а затем из горла колдуна-инженера вырвался странный и отвратительный звук. Серый провидец не сразу понял, что это смех Клешни. — Ты велел крысоогру остановиться? — хихикнул Икит Клешня. Смех подхватили его приспешники и даже побежденные скавены, совсем недавно служившие Каскитту Сталехмылу. — Ты сказал-велел костетвари не топтать-убивать? В веселье Икита Клешни присутствовала очень неприятная нотка, которая заставила Танкуоля оглянуться на покинутое убежище. Чума на эту двуличную крысу Скраекуаля за то, что он не остался в укрытии и не прожарился до хрустящей корочки! Этот опарыш обманул Танкуоля, внушив ему мысль, что опасности нет! — Да-да! — пискнул Танкуоль, теребя посох и гадая, сможет ли он сотворить заклинание побега быстрее, чем Икит Клешня велит пристрелить его. — Я велел-приказал Костодеру не причинять вреда-боли великому и могучему Икиту Клешне… или любому благородному-могучему скавену, который помогает ему. Клянусь Рогатой, я пищу-говорю правду-истину! Последнее замечание вызвало взрыв богохульного смеха, вырвавшегося из горла каждого скавена. Танкуоль почувствовал, как его захлестнула волна возмущения. Как они смеют насмехаться над серым провидцем, призывающим имя их бога? Как они смеют находить удовольствие в том, что серый провидец дает священную клятву перед Божественным Учителем, что он не пытается обмануть их? Если бы это не было полным самоубийством, Танкуоль с удовольствием свернул бы им всем тощие шеи! Конечно, делать что-либо подобное было смерти подобно, поэтому Танкуоль просто стоял и пытался присоединиться к смеху, но его голос звучал неубедительно даже для него самого. Икит Клешня поднял огромную металлическую руку, призывая остальных скавенов к молчанию. Он шагнул к Танкуолю, оскалив зубы в свирепой улыбке. — Танкуоль, — прошипел он. — Эта машина остановилась, потому что у нее есть предохранительный клапан. Он не разбил-не раздавил моих крысюков, потому что не может разбить-раздавить ничего, что несет запах клана Скрайр. Объяснение вызвало новый взрыв смеха. Танкуоль почувствовал, как внутри у него все сжалось. Его беспокоило не унижение быть пойманным на нечестивой лжи, а скорее, вероятность того, что он вот-вот сгорит дотла. — А еще я заставил-велел Скраекуалю помочь убить-прикончить Каскитта, — настаивал Танкуоль. — Спроси его, — сказал он, но, вглядевшись в гнилую физиономию другого серого провидца, решил этот вопрос не педалировать. — Спроси любого из жестянщиков Каскитта! Они скажут-пискнут, что Скраекуаль — мой помощник, что он делает то, что я велю-говорю! Икит Клешня продолжал сердито смотреть на Танкуоля, хлеща хвостом и взвешивая слова серого провидца. — Я знаю все о плане-заговоре Каскитта, — сказал он наконец. — Знаю, что он задумал для тебя. — То, как он это сказал, заставило железы Танкуоля сжаться, но серый провидец ничего не сказал. — Это был и есть хороший план. Мы отправимся в Костенычку и поможем Риккиту Клыкощелку сражаться-убивать гномов. Клан Морс будет следить за тобой, Танкуоль. Тогда мне будет легче делать то, что мне нужно-хочется в Карак-Ангкуле. Танкуоль вздохнул с облегчением, когда стало очевидно, что Икит Клешня не собирается отдавать приказ о его немедленном уничтожении. Вместо этого главный колдун приказал некоторым из своих крыс-жестянщиков заняться Костодером и привести крысоогра в движение, пока он не взорвался из-за закрытого предохранительного клапана. Серый провидец мог лишь пробормотать слова благодарности и наблюдать, как новый союзник отправился осматривать выживших из отряда Каскитта. «Пусть Икит Клешня насладится своим маленьким триумфом», — подумал Танкуоль. Впереди долгий путь до Костенычки и еще более длинный туннель обратно в Скавенгниль. Более чем достаточно времени для Рогатой, чтобы свершить Страшный Суд над гордым жестянщиком и его отвратительной свитой. Экспедиция скавенов, теперь под новым руководством, вскоре возобновила путешествие через запустение Ундрин-Анкора. После себя крысолюды почти ничего не оставляли, избавляя мертвецов от всего мало-мальски ценного и разделывая все трупы, кроме самых тощих, чтобы пополнить рацион. Скавены мародерствовали жестко и тщательно, перемещаясь со скоростью и мастерством, отработанными веками, проведенными в попытках выжить в безжалостной Подземной Империи. Даже одержав победу, крысолюды были осторожны, следя за каждой тенью, вздрагивая при каждом необъяснимом звуке и реагируя на каждый неожиданный запах. Они не любили задерживаться в месте, где пахло битвой, слишком хорошо зная, что этот запах привлечет падальщиков куда более крупных и противных, чем они сами. Однако в своей бдительности скавены пропустили одну пару враждебных глаз, наблюдавших за ними из темноты верхового столба. Чистая ненависть, сияющая в этих глазах, заставила бы многих крысолюдов извергнуть мускус страха, но суровый опыт научил разум за этими глазами держаться темноты с подветренной стороны, где его враги не могли ни увидеть, ни унюхать его. Рыжебородый гном стукнул себя кулаком в бок. Вести себя вот так, красться в темноте за кучкой грязных скавенов — это терзало каждую клеточку его существа. Каждый раз, когда их отвратительная вонь наполняла нос, а пронзительные голоса резали уши, ему хотелось выскочить и убить их голыми руками. Но он этого не сделает. Сделать так — значит опозорить своих предков и оскорбить богов Карак-Анкора. Воля самого Гримнира привела его в это место и в это время. Из миллионов крысолюдов, наводнивших мир, он снова столкнулся с тем единственным скавеном, которого хотел убить больше всего на свете. Мордин Мрачнокамень проделал долгий путь с тех пор, как сбросил цепи раба. По всем правилам заклинание крысолюда должно было убить его, а ту жизнь, которая осталась в нем после магии скавенов, должна была забрать река. Гном провел рукой по уродливому следу ожога в том месте, куда его ударило заклинание Танкуоля, затем коснулся шрамов на спине, ободранной скалистыми берегами реки. Он пережил обе напасти. Река даже вступила с ним в сговор, когда устала от попыток утопить его, — ее стремительное течение несло гнома сквозь тьму, пока наконец не выбросило избитое тело на полуразрушенный каменный пирс. Мордин провел несколько дней, залечивая раны, прежде чем отойти очень далеко от пирса. То, что река привела его к какому-то заброшенному участку Великого Гномьего Тракта, было очевидно, но, чтобы полностью сориентироваться, ему потребовалось найти неповрежденный путеводный камень. Гном сжал кулак, вспомнив о долгом путешествии в одиночестве и темноте, выживании на рационе нескольких слепых рыб из реки и тех грибов, которые он мог собрать в разрушенном туннеле. Только мысль о погибшем брате и ужасный стыд от того, что он видел, как тот умирает, поддерживали его. Он хотел отправиться в Карак-Кадрин и предстать перед Храмом Истребителей. Он побреет голову и принесет клятву Истребителя в память о брате и его смерти, которую он, Мордин, мог предотвратить. Но у Гримнира, похоже, не хватило терпения дожидаться прибытия Мордина в его святилище. Мордин обнаружил орду скавенов, рыщущих по Ундрин-Анкору. Сначала он прятался, твердо решив не попадать снова в жестокие лапы скавенов и не умирать, пока не искупит позор перед Храмом Истребителей. Затем, вопреки всему, Мордин сделал удивительное открытие. Среди крысолюдов был скавен, убивший его брата, а его самого бросивший в реку. Этот скрипучий голос и отчетливый изгиб рогов ни с чем не спутаешь. Любая версия, что он ошибся, исчезла, когда другие скавены назвали это существо серым провидцем Танкуолем. Мордин упал на колени и поблагодарил Гримнира за предоставленную возможность отомстить. С тех пор Мордин следовал за скавенами, перемещаясь по туннелям. Будучи пойманным крысолюдами раньше и проведя месяцы в их плену, он знал, какие ошибки выдадут этим паразитам его присутствие. Хотя это и мучило его, он держался на расстоянии, заставляя себя наблюдать и ждать. Он не думал о смерти, он смирился с этой судьбой в тот момент, когда увидел, как убили брата. Но умереть, не свершив мести, — этого гном не мог допустить. Поэтому он следовал за ними, ожидая любой возможности застигнуть Танкуоля в одиночку и выпотрошить серого провидца ржавым гоблинским ножом, который Мордин нашел в туннелях. И после этого неважно, если вся орда с воплями обрушится на него. Брат будет отомщен, а честь гнома удовлетворена. К несчастью, Танкуоль оказался столь же осторожным, сколь и трусливым. Серый провидец никогда не был один, всегда держась в центре орды скавенов. Мордин уже почти смирился с тем, что придется броситься в бешеную атаку в надежде прорваться сквозь скавенов и схватиться со своим врагом, когда вторая орда крысолюдов атаковала первую. Потребовалась вся сила воли, чтобы оставаться зрителем последовавшей бойни. Мордин наблюдал за схваткой с чувством тошноты в горле, боясь, что какой-нибудь склизкий крысолюд убьет Танкуоля и лишит его самого шанса отомстить. Гном почувствовал облегчение, когда битва закончилась и вторая стая скавенов приняла Танкуоля в свои ряды. Однако облегчение было недолгим. Из своего укрытия Мордин подслушал, как Танкуоль и другой лидер скавенов замышляют поход против Карак-Ангкула. Гном провел достаточно времени в рабстве у крысолюдов, чтобы понимать кое-что из их щебечущего языка. Подслушанный план он понял безошибочно. Внезапно мечта о мести, которая была так близка, начала ускользать сквозь пальцы. Даже если представится такая возможность, он не сможет напасть на Танкуоля сейчас. На его плечи легла более важная обязанность, которую мстительный гном счел тяжелой, как жернов. Мордин Мрачнокамень обнаружил новую и ужасную угрозу целой крепости гномов. Жизнь каждого гнома в Карак-Ангкуле может зависеть от того, что они узнают об услышанном им. Если Мордин сумеет добраться до крепости раньше скавенов, то есть шанс, что предупреждение сможет предотвратить катастрофу. Скавены будут идти по тракту как можно дальше, но их численность и ненасытный метаболизм замедлят продвижение. Более того, было сомнительно, что кто-то из крысолюдов сможет прочитать древние хазалидские руны на путеводных камнях. Они не узнают про тайные тропы, по которым путешественник может сократить дни своего путешествия, выбираясь на поверхность и путешествуя по суше. Месть подождет. От этого решения Мордина затошнило, но другого он принять не мог. Танкуолю придется подождать. Хотя была одна утешительная мысль, которую гном унес с собой, незаметно проскользнув в темноту. По крайней мере, он знал, куда направляется его враг. — Я не понимаю, почему механик так интересуется этими древними фолиантами. Я, кажется, припоминаю, что некий механик всегда превозносил необходимость смотреть вперед, а не рабски цепляться за прошлое. Заявление сделал старый гном с суровым лицом и белоснежной бородой, доходившей ему почти до щиколоток. На нем было просторное одеяние насыщенного пурпурного цвета, отделанное серебряной нитью. На шее висела маленькая каменная наковальня с выгравированной единственной руной, похожей на молнию. Белобородого гнома звали Мораг Ледобород, повелитель рун Карак-Ангкула. Покои были его собственными, расположенными в нескольких залах от либрариума, в котором Гильдия рунных мастеров хранила свои книги знаний и мастерства. Благодаря почтенному возрасту Мораг помнил Карак-Ангкул во всей его красе, хотя в те дни он был еще совсем юнобородым. На этой ностальгии как раз сыграл король Логан, чтобы вовлечь рунного мастера в несомненное нарушение обычаев и традиций. Покои Морага нельзя было назвать роскошными, но некоторые изыски в них присутствовали. Несколько медных гравюр необычайного мастерства, привинченные к гладким каменным стенам, коллекция полированных жеод, которая покоилась на богато украшенных резьбой известняковых полках, замысловатая фреска, что изображала семью бога предков Грунгни, пол, покрытый шкурами медведей и волков. В одном углу стояло небольшое святилище Тунгни, сына Грунгни и бога-покровителя рунных кузнецов. В центре комнаты располагался большой стол с ножками из глубоко выгравированной бронзы и столешницей древнего вутротового дерева, богато украшенной резьбой с картой Краесветных гор и некогда обширных владений гномьих королевств. Большую часть поверхности стола занимали объемистые тома в стальных переплетах, их медные страницы были отполированы до яркого блеска усилиями библиотекарей гильдии. И все же каждую страницу покрывал налет гниения, ибо неутомимый ход времени нельзя полностью остановить даже самой бережной заботой. Одинокий гном сидел за столом, разглядывая открытую страницу, лежащую перед ним, с таким напряженным вниманием, словно был высечен из камня. Его фигуру окутывала темно-красная мантия подмастерья рунного мастера, края которой были отделаны золотой нитью, образуя замысловатые завитки, сходившиеся на подоле. На шее гнома висела тяжелая каменная пектораль с изображением наковальни и молнии — символа Гильдии мастеров рунных дел. Его длинная белокурая борода ниспадала только до пояса, и в ней едва начали появляться первые седые пряди. Лицо рунного мастера было широким и полным, брови нахмурены в привычном выражении глубокой задумчивости. Кургаз Яснощуп никогда ничего не делал без самого тщательного обдумывания. Вот почему семья Яснощупов отчаялась получить из него первоклассного ювелира, потому что он потратил бы недели, прежде чем начать первую огранку камня. Они испытали огромное облегчение, когда Гильдия рунных мастеров приняла Кургаза в свои ряды. Ум Кургаза был естественным образом приспособлен к работе рунного мастера, и он преуспел в гильдии. Время, проведенное им в качестве ученика, оказалось самым коротким в истории Карак-Ангкула, и только приличия и традиции не дали ему достичь звания подмастерья на десятилетия раньше положенного. Именно мысль об этих потерянных годах и о том, что он мог бы с ними сделать, если бы ему предоставилась такая возможность, посеяла в груди Кургаза Яснощупа семя недовольства, и это семя в итоге привело его к дружбе и покровительству Кларака Бронзомолота, дерзкого гения и нонконформистского парии Гильдии механиков. Сам Кларак стоял за креслом Кургаза, наблюдая, как друг трудится над древними страницами Рун-Крона. Кому-либо, кроме рунного мастера, было запрещено заглядывать в большие тома, заполненные древними рунами силы, и механик старался не смотреть на предмет изучения Кургаза. То, что повелитель рун Мораг позволил ему даже ступить в комнату, когда книги вынуты из шкафов и открыты, было знаком того, насколько необычной оказалась просьба короля и насколько глубоко — хотя и неохотно — Мораг уважал смелого Кларака. — Мы не должны рабски цепляться за прошлое, — сказал Кларак. — От этого все беды нашего народа. Но мы также не можем игнорировать мудрость и гордость предков. Если мы это сделаем, то больше не будем гномами и станем не лучше гроби. Мораг фыркнул на это замечание и проворчал: — И все же ты пренебрегаешь традициями и обычаями на каждом повороте туннеля. — Он указал мозолистыми руками на прилежного Кургаза, склонившегося над медными страницами книги. — Это, например, ужасное нарушение порядка и приличий. Книги, которые разрешено изучать юному Кургазу, являются исключительной прерогативой только самых образованных членов гильдии. Ну, может быть, если бы он был рунным мастером и имел еще сотню лет под подбородком, он был бы способен понять часть того, что читает, но думать, что он может выполнить то, что вы намереваетесь… — Мораг безнадежно развел руками. Кларак покачал головой. — И все же ты согласился дать ему попробовать, — заметил он с ноткой упрека в голосе. — Это была просьба короля Логана, — сказал Мораг. — Я стоял перед выбором: либо допустить эту глупость, либо внести свое имя в королевскую Книгу Обид. Я прожил долгую жизнь и знаю, что близок к встрече с предками. Я не собираюсь делать это с камнем королевской обиды на шее. — Была очень важная причина, по которой я попросил короля Логана лично обратиться к тебе, — извинился Кларак. Повелитель рун позволил мимолетной улыбке тронуть его белую бороду. — Знаю, — сказал он. — Если бы это было не так, я бы отказал королю, с камнем обиды или без. Но я все еще не вижу в этом смысла. Старшая руна — то, что трудно постичь даже мудрости повелителя рун. А без должного понимания они становятся опасными. Сколько жаждущих славы глупцов взяли священные Наковальни Рока в бой, безрассудно думая, что они могут командовать огромными силами таких устрашающих реликвий? И сколько из этих драгоценных артефактов было потеряно навсегда, потому что они сломались под молотами тех же дураков? — Я осознаю такую опасность, — торжественно произнес Кларак. — Но верю в Кургаза Яснощупа. Даже ты признаешь, что более талантливого гнома-ученика из твоих рунных мастеров еще не было. — Да, — согласился Мораг, — но разум — это лишь половина того сплава, из которого состоит мудрость. Другая половина — опыт, и никакие блестящие способности не могут восполнить недостаток лет у молодого Кургаза. — Чтобы не согласиться, придется согласиться, — сказал Кларак. Мораг строго посмотрел на него. — Мне было бы легче, если бы я знал, что ты собираешься делать. При условии, конечно, что попытка выковать Старшую Руну не разрушит мозг рунного мастера Кургаза. Кларак нахмурился и покачал головой. — Боюсь, это я должен держать при себе. Но знай, что, если это сработает, ты поможешь спасти Карак-Ангкул от гибели. — Глаза с золотыми блестками на мгновение закрылись, и перед мысленным взором Кларака вновь предстали странные мистические письмена на полученном им послании. — Более того, — сказал он, направляясь к двери и оставляя Кургаза в кабинете. — Ты можешь помочь спасти весь Карак-Анкор. Кларак Бронзомолот быстро и целеустремленно пробирался через обширные залы Третьего уровня Карак-Ангкула. Вырытые шахтерами в стародавние времена старые выработки были перестроены в широкие галереи и гигантские коридоры. Монолитные колонны поддерживали сводчатые потолки высоко над головой, на многих из них были выгравированы сцены из долгой истории царства гномов. Бесконечная толпа гномов двигалась по коридорам, спеша по делам поселения. Пастухи несут молоко и сыр в кладовые клиентов с пастбищ, расположенных высоко над подземной крепостью. Подмастерья кузнецов и оружейников толкают тележки со слитками в кузницы и мастерские своих мастеров. Гуртовщики ведут тягловых пони к конюшням различных шахтерских кланов. Жилистые юные руноносцы спешат сквозь толпу, чтобы передать порученные им послания. В обычном движении гномьего поселения чувствовалось какое-то особое напряжение. Воины в доспехах двигались среди толпы в большем количестве, чем обычно. Король Логан отправил многочисленное войско на нижние уровни, пытаясь изгнать скавенов, закрепившихся в шахтах. На Шестом уровне собрались вооруженные домочадцы тана Тарбрака, на них возложили обязанность охранять крепость гномов от любых дальнейших посягательств крысолюдов. Среди бронеломов, павших при первой атаке, был двоюродный брат тана Тарбрака, так что успех в этом новом деле давал ему шанс искупить неудачу родственника и погасить недовольство, направленное против его клана. Кларак понимал необходимость таких предосторожностей. Демонстрация силы — единственное, что удержит крысолюдов-падалыциков от прорыва в саму крепость гномов. Но он также знал, что просто удержать их там — недостаточно. Горький опыт напоминал о коварстве скавенов. Даже сейчас крысолюды вынюхивали другой путь в крепость, в обход ожидающих топоров и ружей гномов. У Кларака были все основания подозревать, что паразиты найдут этот путь, даже если им придется когтями прорыть его в толще горы. Выражение лица механика стало мрачным. Предупреждение, полученное им, не оставляло сомнений в том, чего можно ожидать, когда скавены получат доступ к Карак-Ангкулу. И только он способен это предотвратить. Кларак прошел через большую галерею, выходящую на ледяной горный поток, снабжавший гномью крепость водой. Мастерские и кузницы Карак-Ангкула располагались вокруг ручья, как спицы колеса, — крошечный водосток с небольшой запрудой обеспечивал каждого кузнеца и оружейника необходимой водой. Стук молотков наполнял воздух, из каждого туннеля выползало мерцающее зарево кузнечных огней, окрашивая стены в тлеющий багровый цвет. Собственная мастерская Кларака располагалась здесь, на самом краю крепости. Он улыбнулся, увидев, как погонщики уводят караван гужевых пони. Каждая упряжка тянула железную телегу, нагруженную брусьями красновато-золотого металла. Когда погонщики проходили мимо него, их глаза наполнялись удивлением и восхищением. Это был знак уважения, которое гномы из осторожности не выражали вслух. Здесь, в кузницах Карак-Ангкула, повсюду были уши Гильдии механиков. У погонщиков была причина для восхищения. Несмотря на то, что их занятием был уход за пони, погонщики оставались гномами и кое-что знали о металле и его свойствах. Балки, которые они увозили, предназначенные для нижних уровней и туннелей, недавно отвоеванных у скавенов, имели замечательные свойства. Эти брусья обладали феноменальной гибкостью и в то же время твердостью алмаза. Никогда еще местные гномы не видели такого удивительного металла. Да и не могли. Еще несколько месяцев назад такого металла не существовало. Этот новый сплав разработал Кларак Бронзомолот. Новый металл был прочнее, чем что-либо, кроме громрила, но обладал податливостью и гибкостью дерева. Кларак назвал свой сплав баразхунк. Теперь в нем возникла потребность. У скавенов была отвратительная привычка устраивать диверсии: отступая, они оставляли после себя смертельные ловушки, способные уничтожить их преследователей. Имея баразхунк, гномы смогут быстро и безопасно укрепить проходы и, преследуя врагов, сохранить жизни множества воинов, которые в противном случае стали бы жертвами хитрости крыс. Гильдмейстер Тори, конечно, будет выдирать волосы из бороды из-за такого безрассудного нововведения. Гильдия механиков потребовала бы годы, даже десятилетия испытаний баразхунка, прежде чем одобрить его использование населением. А тем временем гномы погибнут, пытаясь пробиться сквозь ловушки скавенов, используя старую тактику, которую их отцы и деды применяли против крысолюдов и которую их коварные враги знали слишком хорошо. Кларак покачал головой. Нет, есть время для осторожности, но есть и время для смелости. Такие гномы, как Тори, хотя и из лучших побуждений, сдерживают потенциал своего народа. Чем больше риск, тем больше награда. Он вздохнул, глядя, как пони тащат груз к пандусу, ведущему к четвертому уровню. Баразхунк способен спасти много жизней, укрепив туннели, но Кларак видел еще более важное применение сплаву, но это будет зависеть от Кургаза Яснощупа и его способности воссоздать одну из секретных Старших Рун. И еще от мерзких крысюков и от того, что они будут делать, когда серый провидец Танкуоль доберется до Карак-Ангкула. Глава седьмая — Если я еще раз увижу, как ты обнюхиваешь брезент, придется откусить тебе нос. — Танкуоль тут же отпрыгнул назад, услышав металлическое рычание Икита Клешни Источником интереса серого провидца была волокуша, которую тащили по тракту рабы Клешни. Сначала он думал, что в ней просто боеприпасы или провизия, но то, как колдуны-инженеры суетились вокруг груза, повергло его в серьезные сомнения. Волокушу почти всегда сопровождали полудюжина стрелков и пара расчетов джизелей, сидящих на брезенте из крысиной кожи в позе параноидальной бдительности. Не нужно было обладать таким интеллектом, как у Танкуоля, чтобы понять, что под брезентом скрывается что-то важное. Если бы он мог узнать, что там, это, по его ощущениям, объяснило бы, почему главный колдун клана Скрайр заинтересовался убогими интригами такого блохастого идиота, как покойный и, безусловно, не заслуживший доброй памяти Каскитт Сталехмыл. Размышления о том, что скрывает Икит Клешня, мучили Танкуоля с тех пор, как его убедили присоединиться к обновленной экспедиции клана Скрайр. Крысомаг помнил старую мудрость, что любопытство убивает крысу, но оно зудело, как рана, которую никак нельзя почесать, и чем больше он пытался не обращать на него внимания, тем мучительнее становился этот зуд. Наконец серый провидец придумал хитрый план, как отвлечь внимание от волокуши. Он приказал Костодеру вести себя так, как будто тот взбесился, тщательно оговорив, что на самом деле крысоогр не причинит вреда ни одной из крыс-жестянщиков Икита Клешни. Не то чтобы ему не было наплевать на еретиков из Скрайр, но Танкуоль не хотел рисковать тем, что предохранительный клапан монстра закроется и испортит план. У головокружительного множества безумных машин, которые клан Скрайр навязывал кишащим массам скавенов, было одно постоянное, надежное качество — их непредсказуемость. И хотя крысолюды установили предохранительный клапан, чтобы Костодер не напал на них, но Танкуоль не сомневался, что они не настолько самодовольны, чтобы считать устройство абсолютно безотказным. И действительно, безумные выходки Костодера отвлекли стражников от таинственной волокуши Икита, развязав Танкуолю лапы для беспрепятственного осмотра секретного груза Клешни. К несчастью, Икит Клешня, похоже, догадался о причине переполоха. Танкуоль покорно опустил голову, когда увидел, что главный колдун смотрит на него, сжимая в лапе искажающий пистолет. — Я беспокоился-боялся, что Костодер может… — Ты велел-сказал зверь-машине беспокоить-пугать, чтобы ты мог высмотреть-вынюхать, — обвинил Икит Клешня. Он взвел курок пистолета. — Отзови своего телохранителя. — Я посмотрю-понюхаю, что смогу сделать-велеть, — сказал Танкуоль с самым невинным видом. Икит Клешня опустил пистолет и отдал приказ нерадивым стражникам, ругая их за то, что оставили посты, и угрожая особо кровавой расправой, если они когда-нибудь поступят так снова. Танкуоль пробрался сквозь щебень, отбитый Костодером с каменных стен, и обломки снаряжения, брошенного скавенами, которым якобы угрожал крысоогр. — Стой-стой! — крикнул он механической зверюге. Скелетообразное чудовище застыло, подняв над собой тысячефунтовую статую гнома. Серый провидец слышал, как механизм внутри Костодера скулит и содрогается под огромной тяжестью. Монстр не мог долго держать такую ношу, и все же он просто тупо стоял, ожидая следующего приказа. Если бы не этот проклятый клапан, из чудища получился бы идеальный телохранитель. — Брось его! — раздраженно рявкнул Танкуоль, затем отпрыгнул в сторону от статуи, когда та рухнула на то место, где он только что стоял. Кашляя в облаке каменной пыли, поднявшейся от удара, Танкуоль впился взглядом в идиота-охранника. Как же типично для клана Скрайр — не включать причинение вреда своему хозяину в число условий, при которых срабатывает предохранительный клапан Костодера! Скелетообразный крысоогр смотрел на хозяина, не понимая, что едва его не угробил. Красные глаза-бусинки зловеще сверкнули в темноте, и по железам Танкуоля пробежала дрожь страха. На мгновение ему показалось, что в этом ломаном черепе имеется какой-то проблеск сознания. Может быть, Костодер каким-то образом вспомнил прошлую жизнь и ее жестокий конец под топором трижды проклятого Готрека Гурниссона. Может быть, ему не нравилось снова повиноваться хозяину, который позволил убить его глубоко под улицами Нульна. Танкуоль заскрежетал клыками, отбрасывая эту идиотскую мысль. — Пошли, дурятина, — прорычал он, ударив Костодера посохом в бок. В голове крысоогра не было ничего, кроме кучки болтов и шестеренок. Думать он мог только то, что ему велели думать, да и это с превеликим трудом. Пробираясь сквозь темноту, Танкуоль и Костодер отошли на некоторое расстояние от волокуши Икита Клешни. Было бы разумно держаться подальше от Главного колдуна, пока тот немного не остынет. Только что он выказал немало совершенно беспочвенных подозрений по отношению к верному спутнику и союзнику. Танкуоль подождет, пока Клешня немного успокоится, прежде чем еще раз попытаться выяснить, что же так тщательно скрывает колдун-инженер. — Не думай-не пытайся провернуть это снова. За последние несколько минут Танкуоль уже вторично получал подобное предупреждение. Но на сей раз не от грозного Икита, а от жалкого, одурманенного наркотиками мешка из меха и костей, именуемого серым провидцем Скраекуалем. Губы Танкуоля растянулись в клыкастой усмешке, когти сжались на рукояти посоха. — У меня плохое настроение, искажающий остряк, — прошипел он. — Мне будет гораздо лучше, если я прикажу Костодеру скрутить эту мерзкую-мерзкую голову с твоих плеч. Затуманенность исчезла из взгляда Скраекуаля, когда он с тревогой взглянул на приближающегося крысоогра. — Ты не можешь-не смеешь убить-прикончить Скраекуаля, — заскулил он, прижимаясь спиной к стене пещеры. Вспышка гнева внезапно промелькнула на гнилом лице серого провидца, когда он вспомнил о волшебном кольце, которое носил. Скраекуаль выпрямился и искоса посмотрел на Танкуоля. — Делай, что я велю-говори! — рявкнул он, указывая кольцом на своего соперника. — Критислик назначил главным меня. Делай, что я велю-приказываю. Танкуоль сердито посмотрел на жреца-вырожденца. Как же ему хотелось раздавить этого опарыша и оставить его труп на съедение жукам. Но он видел перстень старого мастера Сликита в действии и не хотел, чтобы от него осталось обугленное пятно на полу. Кроме того, размышлял он, Скраекуаль будет полезным козлом отпущения, если что-то пойдет не так. Возможно, было бы разумно посовещаться с коллегой — серым провидцем и склонить его к сговору против Икита Клешни. — Этот жестянщик что-то скрывает, — сказал Танкуоль тихим заговорщицким шепотом. — Не интересуюсь, — ответил Скраекуаль, и по его тону было ясно, что он говорит за них обоих. Мех Танкуоля встал дыбом. Вошь наглая! Смеет говорить свысока с величайшим умом в Подземной Империи! Он вырвет у этой крысы печень и ему же скормит! — Должно быть, это что-то могущественное, раз он так охраняет его, — объяснил Танкуоль самым убедительным тоном. Скраекуаль закашлялся, выплюнув сломанный зуб в стену. — Ересь жестянщиков! — прорычал он. — Единственная истинная сила исходит от Рогатой! — Это потому, что ты не знаешь, как работают машины жестянщиков, — настаивал Танкуоль. — А ты знаешь? — Скраекуаль усмехнулся, бросив лукавый взгляд на Костодера. Танкуоль заскрежетал клыками при едва уловимом напоминании о впечатляющей неудаче его телохранителя во время засады Икита. Он заставил себя не обращать внимания на раздражение, вызванное словами Скраекуаля. Теперь, когда серый провидец начал составлять свой план, он решил, что Скраекуаль должен стать его частью. В конце концов, если дела пойдут плохо, провидец Критислик назначит его главным. — Нет, не знаю, — признался Танкуоль. Он слегка наклонил голову, подергивая усами и глядя на далекую фигуру Икита Клешни. — Но он знает. Нам нужно всего лишь заставить Клешню работать на нас. Скраекуаль подозрительно уставился на главного колдуна, который осматривал волокушу и то, что было спрятано под брезентом. — На Рогатую, — прошипел он, поправляя слова Танкуоля. — Разумеется, — согласился Танкуоль с блеском в глазах. — Именно это я и сказал-подразумевал. Мы заставим его работать на Рогатую. Скавенское поселение Костенычка выходило прямо на Ундрин-Анкор, соединенное с древними туннелями гномов рядом узких проходов. Все проходы были выкопаны в земле когтями скавенов, на стенах остались шрамы от их трудов. По кучкам костей и экскрементов было четко видно, какие из туннелей рабочие, а какие — всего лишь тупики-ловушки для неосторожных гоблинов и приблудных подземных хищников Икит Клешня приказал свите направиться к самому большому из действующих туннелей, единственному, куда могла пролезть волокуша, которую тащили рабы. Туннель располанался у ног огромной статуи — обезглавленной фигуры какого-то древнего гномьего князя. Каменная голова свирепо смотрела с пола, ее нос был отломан, а зубы изрыты следами клинков. Когда скавены приблизились на расстояние нюха, группа часовых спустилась с головы статуи и скрылась в туннеле. Звон цепей и стон тяжелых ворот эхом разнеслись по коридору. Джизельеры и расчеты огнеметчиков поспешили занять позиции лицом к туннелю, на ходу приводя в готовность свое оружие. Другие стрелки начали натягивать громоздкое обмундирование и закрывать лица грубо размалеванными масками. Танкуоль почувствовал, каку него по спине поползли мурашки, когда он увидел этих крысолюдов, по снаряжению узнав в них глобадьеров, вооруженных отвратительным Ядовитым Ветром, одним из самых дьявольских изобретений клана Скрайр. Однако он не узнал некоторых других непонятных устройств, что готовили к бою воины Икита Клешни. Одно представляло собой громоздкую глыбу металла, которая выглядела так, словно полдюжины мушкетов были спаяны вместе, а затем связаны медной проволокой. За мускулистым крысоловом, тащившим это орудие, следовал помощник с коричневым мехом, с трудом передвигавшийся под тяжестью переносной печи, привязанной к спине. Длинный шланг из крысиной кишки соединял механизм странного орудия со стенкой печи. Танкуоль почувствовал запах искажающего камня в прошечных клубах пара, выходящего из печи, когда она, содрагаясь, ожила. Второе новое оружие было и вовсе невиданным и внушавшим тревогу. Икит Клешня прославился в Подземной Империи как изобретатель пушки искажающих молний, могучей боевой машины, способной прожечь дыру в горе. Танкуоль видел это оружие, выставленное на обозрение Владык Разорения в Скавенгниле, хотя его внимание было больше сосредоточено на огромном куске необработанного искажающего камня, из которого пушка черпала силу, чем на хитросплетениях самого устройства. То, на что он смотрел сейчас, казалось меньшим, более компактным вариантом молниевой пушки, который нес на спине один особо крупный воин. Этот скавен был облачен в странную стеганую броню поверх черного меха, а глаза его закрывали почти черные линзы. Само орудие представляло собой длинную тонкую металлическую трубку, по всей длине которой через равные промежутки были установлены цветные линзы. Механизм молниевого ружья представлял собой такой же кусок необработанного искажающего камня, только намного меньше, чем тот, что использовался на пушке, которую видел Танкуоль. Искажающий камень был помещен в зеркальную коробку, встроенную в заднюю часть винтовки, прямо за концом ствола и фокусирующими линзами. Отвлекшись на приготовления клана Скрайр, Танкуоль не заметил, что Икит Клешня повернулся к нему. Крысомаг выругался себе под нос, когда понял, что главный колдун смотрит прямо на него. Без сомнения, этот паразит ожидал, что он возглавит атаку, тогда как доблестный Икит будет держаться подальше от битвы. — Серый провидец! — проскрежетал стальной голос Клешни. Танкуоль огляделся в тщетной надежде, что, возможно, тот обращается к Скраекуалю, но никчемный искажающий остряк уже скрылся в каком-то укромном месте. Раздраженно скрежеща клыками, крысомаг не видел другого выхода, кроме как ответить Икиту и вежливо уклониться от сомнительной чести, которую тот собирался ему оказать. — Я боюсь-думаю, что не смогу вести-руководить атакой, — сказал Танкуоль. — Я всего лишь бедный пастырь, который говорит-пищит с Рогатой Крысой. Я не знаю-не владею великолепнейшим оружием клана Скрайр. Я не знаю как-когда использовать его в бою. Так что ты видишь-чуешь, что я не тот-не гожусь вести-направлять атаку. — Я не хочу, чтобы ты возглавлял мои войска — сказал Икит Клешня Танкуолю. Серый провидец моргнул в мимолетном замешательстве. В изуродованном горле Икита зашипел хриплый смех. — Я бы не стал доверять-оставлять тебя с моими войсками. — Клешня многозначительно согнул массивную металлическую руку, демонстрируя встроенный в ладонь искажающий огнемет и похожие на меч лезвия, закрепленные на каждом стальном пальце. — Чего-чего ты хочешь-желаешь? — спросил Танкуоль, не потрудившись скрыть страх в своей позе. Колдуны-инженеры были нечестивой, неверующей породой, а Икит Клешня прославился как худший из их своры. Для него убить серого провидца — все равно что клеща прихлопнуть. — Клан Морс ждал Каскитта, — объяснил Клешня, указывая на голову гнома, которую совсем недавно покинули часовые. — Риккит Клыкощелк может встретить нас не так тепло, как принял бы нашего покойного собрата. — Икит ощерился, обнажив покрытые шрамами зубы. — Твоя задача — пойти туда и сообщить ему, что условия сделки изменились. Танкуоль почувствовал, как сжались его железы. Идти одному в темный туннель, который, вероятно, кишел враждебными воинами из самого свирепого клана во всем скавенском мире, — это не вписывалось в его представления об обязанностях серого провидца. С другой стороны, быть сожженным сумасшедшей крысой-жестянщиком — не ахти какая альтернатива. — Что я должен пищать-говорить? — спросил Танкуоль. Снова раздался жуткий смех Икита Клешни. — Скажи-передай, что Икит Клешня, главный колдун клана Скрайр, Повелитель искажающей бури, Свежеватель кузнеца Гхархакка Кровавоязыкого, Мясник Чикомекоатля, Потрошитель ярла Альвхильда Демонородного, Сжигатель магистра Клауса фон Дунхоффа, Вырезатель Хельвигштадта… Инженер-колдун еще не закончил перечислять свои титулы, когда Танкуоль пустился в невольный забег в черную пасть туннеля. Туннель был черным, как внутренность змеи, — не самый приятный образ для серого провидца, но вполне соответствующий. Если здесь и были какие-то факелы или искажающие лампы, часовые их погасили. Танкуоль обнаружил, что прижимается к стене по правую лапу, держа усы в постоянном контакте с успокаивающим присутствием земли и камня. Сама по себе темнота не слишком беспокоила скавенов. Более того, обычно она их даже успокаивала. Если они не могли видеть, то, по крайней мере, их тоже не могли видеть. Нет, что заставляло железы Танкуоля сжаться, так это запах. Скавена больше беспокоила неспособность обонять, чем видеть, а какой-то извращенный садист решил уничтожить это ключевое чувство для любого крысолюда в туннеле. Когда серый провидец вошел в туннель, сначала там были ожидаемые запахи меха, кала и мускуса… и дразнящий намек на искажающий камень. Запахи, которые любой мог бы найти в поселении скавенов. Но всего в нескольких ярдах от прохода все эти запахи намертво заглушались всепоглощающей вонью крысобоя — ядовитой травы, притуплявшей обычно острый нюх скавена до такой степени, что он едва мог функционировать. Какой-то трусливый дьявол сжег бушель этой дряни где-то в туннеле и направил ее поток прямо на Танкуоля. Серый провидец не мог удержаться, чтобы не потрогать нос — похоже, ужасный запах забил носовые проходы. Еще несколько шагов в этом кошмаре — с чем-то больше он смиряться не готов. Достав табакерку из крысиного черепа, он взял щепотку порошка Линша, чтобы прочистить нос от вони. Зловоние мгновенно исчезло, когда огненный взрыв искажающей понюшки прошелся по телу. Танкуоль задрожал в тисках опьяняющего порыва, заставившего его попятиться и опереться на костлявое тело Костодера для поддержки. Маленькие огненные феечки замерцали перед глазами, порхая во мраке. Танкуоль раздраженно взмахнул лапой, пытаясь разогнать назойливых фантомов. Он почувствовал, как громадный Костодер толкает его вперед. Эта скотина будет идти до скончания веков, если только ему не прикажут остановиться. Такое безмозглое послушание было достойно восхищения — до определенного момента. У Танкуоля не было особого желания быть растоптанным собственным телохранителем. По правде говоря, сейчас он не мог вспомнить, зачем ему вообще нужен телохранитель. В конце концов, он — серый провидец Танкуоль, самый страшный колдун в скавенском мире. Нет — во всем мире! Зачем ему нужен какой-то неуклюжий идиот? На самом деле это просто оскорбительно. Само предположение, что маг с его способностями нуждается в защите! Ему следовало бы разнести Костодера на куски за одно то, что крысоогр имел наглость думать, что он нужен ему для охраны! Танкуоль покачал головой. Это в нем говорил варп. Ничего он не станет разносить. Пока не сможет увидеть, что именно он разносит. Не стоит бить по опорной балке, чтобы обрушить на себя всю гору. Даже его магические силы пострадали бы от такого происшествия. Пробормотав короткое заклинание, Танкуоль поднял посох. Металлический наконечник засверкал так ярко, словно в туннель втащили кусочек солнца. Серый провидец закрыл глаза от ослепительного сияния, обнаружив, что оно намного сильнее, чем планировалось. Пожалуй, следовало проявить чуть больше сдержанности. Из глубины туннеля донеслись страдальческие визги. Враги, таящиеся в засаде, маскирующие свой запах крысобоем! Танкуоль не стал дожидаться, пока зрение прояснится. Вытянув лапу, он выпустил поток искажающих молний в направлении криков. Он услышал шипение земли, когда магическая сила ударила в стену. Камни лопались, как вареные клещи, а он продолжал разбрасывать молнии безумной дугой. Его яростная атака была вознаграждена мучительным воем и запахом тлеющего меха и обожженной плоти. Обнажив клыки, Танкуоль вложил в заклинание еще больше силы, чувствуя, как эфирная энергия вспыхивает в сознании. Теперь он мог разглядеть коварных крысолюдов с черным мехом, которые думали, что могут напасть на него из засады. У каждого из них был кривой меч, а носы блестели от какой-то мази — несомненно, противоядия от крысобоя. Что ж, теперь паразитам придется побеспокоиться о чем-то похуже крысобоя! Искажающая молния ударила еще в одного скавена, опалив его и превратив в груду обгоревшего меха и сморщенной плоти. Несколько крысолюдов попытались бежать, чем вызвали гнев Танкуоля. Перенаправив энергию, он пробил дыру в позвоночнике переднего из бегунов, расколов его почти надвое. Хлещущая энергия все текла, разрывая каменную перемычку, поддерживавшую крышу прохода. В притолоке образовалась глубокая канавка, и земля над головой сердито застонала. Пусть гора только попробует убить его! Он — Танкуоль Всемогущий! Он покажет ей, как глупо с ним шутки шутить! Когда он закончит, не останется ничего, кроме груды камешков! Танкуоль отбросил посох и хлопнул лапой по рогатой голове. Дрожь ужаса пробежала по телу, подавляя безумную ярость искажающего порошка. Поток искажающих молний исчез, когда крысомаг приказал волне магической энергии, втекающей в тело, утихнуть. Безумие прошло, он упал на пол, задыхаясь. Казалось, что каждую косточку в его теле обглодали крысята, а потом использовали в качестве мухобойки. Измученный серый провидец не мог даже поддерживать свет, который все еще горел на конце его посоха. Новый страх наполнил сердце Танкуоля. Не страх перед безудержным и безумным проявлением магии. С ним было покончено, и он оправится от этого. Нет, крысомага пугало осознание того, что он снова ослеп и задушен крысобоем. А по тоннелю еще рыщут несколько разъяренных скавенов. Его враги будут слепы и не смогут использовать носы, но у этих гадов остались вполне работающие уши! Изможденный до предела колдовством, Танкуоль не мог не хватать ртом воздух, не мог заглушить бешеный стук сердца. Нет, этим трусливым мышесосам не нужно видеть или нюхать его, чтобы найти и воспользоваться его беспомощностью! Вспышка жестокого вдохновения пришла к Танкуолю. Между вздохами он прорычал Костодеру: — Рви-дави любую крысу, что подойдет-приблизится! — Он старался говорить достаточно громко, чтобы другие скавены услышали его… и оценили. Несколько мгновений спустя в темноте началась бурная деятельность. Танкуоль услышал жалобное мяуканье крысолюда за мгновение до того, как глухой треск сломанного пополам позвоночника эхом разнесся по туннелю. Запах крови и мускуса страха сопровождал грохот тела об пол. После этого остальные скавены держались на расстоянии. Вот же тупицы! Неужели они думают, что у Танкуоля нет способов справиться с их мелкими хитростями? Он никогда бы не пошел так дерзко в ловушку, не приняв должных мер предосторожности. Пусть только попробуют ослепить его и набить ему нос крысобоем! Для защиты у него имеется гигантский Костодер! Крысоогр, восстановленный замечательным техноколдовством клана Скрайр! Неживой Джаггернаут, способный видеть в абсолютной темноте и не имеющий носа, который можно забить дымом крысобоя! — Я скажу-прикажу Костодеру убить-прикончить всех-каждого! — пригрозил Танкуоль, затем, услышав, что автоматон пришел в движение, поспешно крикнул телохранителю, чтобы тот остановился. Бездумное повиновение начинало вызывать что-то вроде досады. — Идите-приведите Риккита Клыкощелка! — приказал серый провидец. — Скажите ему, что серый провидец Танкуоль хочет-будет с ним толковать! Когда Танкуоль выдвинул требования, послышался греющий душу топот. Это таившиеся во тьме воины побежали вверх по туннелю, чтобы донести его слова до своего воеводы. Когда они услышали, на кого так глупо рассчитывали напасть, их черные сердца наполнились страхом. Ни один крысолюд не посмеет бросить вызов воле серого провидца Танкуоля! — Костодер! Стоп-стой! Больше не убивать! — проворчал серый провидец, услышав, как крысоогр неуклюже топает за отступающими скавенами. * * * В мастерской Кларака Бронзомолота кипела бурная деятельность. Плавильни и горны пылали от жара, работая на пределе возможного: он предъявлял им почти невыносимые производственные требования. Его помощники носились по цеху, как испуганные гробусы, перемещаясь от плавильни к наковальне, от наковальни к бадье с угольной пылью. Кларак остановился на пороге, давая себе время привыкнуть к изнуряющей жаре. Он с восхищением наблюдал, как быстро и четко работают помощники. Не нужно было напоминать им о срочности задачи, которую он перед ними поставил. Подручные знали, что Кларак никогда ничего не просит у них без веской причины. Хоргар Хоргарссон работал на мехах одного из горнов, поддерживая раскаленное добела пламя, необходимое для плавки баразхунка, и паровой каркас давал ему силы поддерживать огонь. Торлек сбросил обычные меха и шкуры и, стоя с обнаженной грудью и весь в поту, колотил по наковальне, скатывая и раскатывая полужидкий сплав, пока тот не достигнет прочности, необходимой Клараку. Еще два гнома трудились в мастерской Кларака. Один из них — сморщенный старик с седой бородой длиной до пола, заплетенной в три косички и заткнутой за широкий пояс. Азрам Сталеног был одним из самых почтенных гномов Карак-Ангкула, старше даже повелителя рун Морага. Этому историку, одному из хранителей традиций и преданий крепости, очень помогла новаторская разработка Кларака Бронзомолота, когда у старика начал барахлить глаз. Теперь на левой стороне лица Азрама красовалось изобретение Кларака, корректирующее устройство из многогранных линз и часовых механизмов, которые заменили старому гному отслуживший свое глаз. Благодарность хранителя была безгранична, Азрам чувствовал себя в неоплатном долгу перед благодетелем. Поэтому старый историк был здесь, проверяя каждую балку баразхунка на наличие дефектов, прежде чем разрешить переложить ее в штабель, ожидающий транспортировки на нижние уровни. Компанию Кларака завершал короткобородый темноволосый гном, занятый подачей кокса в кузницу, где работал Хоргар. Однако, несмотря на длину бороды, Кимрил не был юнобородым, имея за плечами почти два столетия. Он давно остриг бороду в знак уважения и верности своему тестю, тану Борину из клана Ногардссонов. В те дни Кимрил трудился как торговец, зарабатывая на жизнь перевозкой грузов в Карак-Ангкул и обратно. Потом, когда он был в отъезде, его жена заболела. Она так и не оправилась от затянувшейся болезни, хотя Кимрил извел на врачей и целителей весь запас денег и удачи. После ее смерти он занялся медициной и стал самым опытным врачом в гномьей крепости. И все же трагедия смерти жены тяжело давила на сердце Кимрила. Он винил консерватизм гномьей медицины в медленном угасании спутницы и посвятил себя поиску новых лекарств, какими бы нетрадиционными они ни были. Образ мыслей этого врача сделал его чем-то вроде парии в крепости и естественным союзником и другом Кларака Бронзомолота. Вместе с Кургазом Яснощупом эта четверка гномов составляла Железную Банду Кларака. Они много путешествовали со своим предводителем, но дорога неизменно приводила их обратно в Карак-Ангкул. Торлек первым заметил возвращение Кларака. Следопыт опустил молот, и широкая улыбка озарила лицо гнома. — Я уже начал думать, что ты оставляешь все веселье нам. Остальные подручные прервали работу, чтобы поприветствовать златобородого механика. — Мне пришло в голову, что, возможно, гильдмейстер Тори наконец-то сумел вставить ему пистон, на который он так долго напрашивался, — язвительно заметил Кимрил, вытирая руки о запачканный сажей фартук. — Да у этого престарелого любителя гробусов бороды на такое не хватит, — сказал Хоргар. Он сжал бронированную руку в грозный кулак. — Пусть только попробует — тут же споткнется и загремит до самого Шестого уровня. — То еще будет зрелище, — сказал Азрам, поправляя линзы на железном глазу, чтобы сфокусировать взгляд на фигуре механика, входящего в мастерскую. — Гильдмейстер Тори хочет как лучше, — упрекнул Кларак помощников. Хотя он аплодировал их энтузиазму и преданности, иногда его тревожило, что они забывают проявлять должное уважение к начальству и старшим. — Он прав, что опасается двигаться вперед слишком быстро и безрассудно. Вспомните, как кошмарно злоупотребили своей технологией дави-жарры. При упоминании ненавистных Нечестивцев помощники Кларака помрачнели. Каждый из них помнил извращенных гномов Темноземелья и чудовищные устройства, созданные их отвратительными демоническими кузнецами. Этот образ ни один гном не мог забыть и не мог вспоминать без чувства вины и жгучей ненависти. — Балки почти готовы, — сказал Кимрил, снимая напряжение. — Как думаешь, король Логан разрешит их использовать? — Точнее, разрешит ли Грундин, Хранитель шахт? — заметил Торлек. — Король Логан уже согласился, — заявил Кларак. — Хранитель шахт Грундин угодил в Книгу Обид за то, что неправильно подготовился к отражению нападения крысолюдов из нижних уровней. Он не станет препятствовать нашим планам. Хоргар хлопнул в ладоши, одетые в металл. — Значит, баразхунк отправляется в шахты. Грязные таггораки зубы об него обломают! Лицо Кларака приобрело суровое выражение. Он думал обо всем, что еще могло пойти не так с его планом, и об ужасном предупреждении, которое он получил из Альтдорфа. — Мы отправим баразхунк в шахты, — сказал он, — но остаться там он не должен. — Друзья уставились на него в замешательстве. — Все изменилось, — сказал им Кларак. — Угроза крысолюдов опаснее, чем мы думали. Нам нужно поймать предводителей этих паразитов в ловушку. И баразхунк будет нашим сыром. Костенычка представляла собой обширный лабиринт, состоящий из сотен миль извилистых туннелей, каморок и нор. Планировка поселения была бессистемной и бессмысленной, она расширялась по мере необходимости, походу поисков залежей искажающего камня, источников воды и запасов продовольствия. Основной рацион поселения преимущественно состоял из пещерных мокриц и гигантских жуков, выращиваемых большим количеством рабов-гоблинов. При этом скавены не гнушались добавлять в свое меню случайных гномов и тех же гоблинов. Вдобавок они выращивали какой-то плесневый гриб, напоминающий хлеб и охотно потребляющий скавенский помет в качестве удобрения. Поселение было зажиточным, но не сказать, чтобы богатым. Не менее тридцати крысоматок активно производили потомство пять раз в год — похоже, этой статистикой Риккит особенно гордился. Танкуоль догадывался почему. Этот склизкий мелкий злодей пополнял казну Костенычки, продавая часть избыточного населения на сторону. Скорее всего, клану Скаул, решил Танкуоль. Это наркоторговцы всегда искали способы увеличить численность, и их наверняка интересовали крысята, рожденные от сильных воинов клана Морс. Кроме того, у Скаула имелись определенные опиаты, увеличивающие плодовитость самок скавенов. Провидец Критислик покровительствовал им довольно сильно — он пытался вывести породу крысоматок, способную рожать только рогатых крысят. Танкуолю начинала нравиться идея ограбить сокровищницу Риккита. У него были все основания подозревать, что этот кровожадный боевой крысюк, прежде чем расплатиться с кланом Морс, успел кое-что отжать на собственные нужды. Самое же лучшее заключалось в том, что он изначально не должен был иметь этот запасец, поэтому и пикнуть не посмеет по поводу его пропажи. Тем не менее, оставалась проблема Икита Клешни, о которой стоило беспокоиться. Главный колдун что-то замышлял, и вопреки всему Танкуоль не думал, что это имеет какое-то отношение к краже искажающих жетонов Риккита. Это также заставило Танкуоля задуматься, не может ли он получить больше выгоды, пытаясь выяснить, что именно задумал Клешня. К несчастью, Танкуоль знал, что Риккита или любого из его когтелидеров трудновато будет втянуть в заговор против Икита. Они уже думали, что серый провидец продался с потрохами. С того самого момента, как Риккит почуял запах Танкуоля, он считал его всего лишь лакеем главного колдуна. Во всем виноват идиотский автоматон! Большая неуклюжая мерзость, у которой каждая гайка, каждая штуковина, присобаченная к уродливым костям, буквально вопила: «Подарок от клана Скрайр!» Танкуоль был прав в своих подозрениях, когда Икит так великодушно позволил ему взять с собой Костодера, отправляя на переговоры с кланом Морс. Да стоит один раз нюхнуть этого механического зверя — и каждый скавен в Костенычке решит, что Танкуоль по уши завяз во взятках от клана Скрайр! Если бы это было так, Танкуоль, возможно, чувствовал бы себя более непринужденно, но жестянщики едва его терпели, а Икит Клешня и пальцем бы не шевельнул, чтобы помочь серому провидцу. Хуже того, главный колдун продолжал предъявлять непомерные требования к принимающей стороне. Он присвоил одну из самых больших комнат в поселении, из-за чего пришлось переселять дюжину крысоматок с детенышами. Затем он начал грабить запасы древесины и материалов, которые прикарманил Риккит, и тащить их в новое логово. Наконец, он приказать передать несколько сотен рабов экспедиции клана Скрайр. Икит Клешня вел себя не как командир наемников, которых ожидал Риккит, а как вождь-завоеватель! Поскольку клан Скрайр почти полностью отсиживался в занятой Икитом Клешней комнате, Танкуоль и Скраекуаль оказались брошены иа произвол судьбы среди все более враждебного населения. Или, по крайней мере, Танкуоль. Скраекуаль, похоже, сгладил большую часть неприязни, адресованной ему, конечно же, плетя изощренную ложь о связи его коллеги с Клешней и о намерениях шпионить за кланом Морс. Танкуоль не впервые оказывался в незавидном положении между двумя враждебными группировками. Однако это был первый раз, когда он не видел способа стравить одних с другими и извлечь некоторую выгоду из их борьбы. Присутствие Скраекуаля лишь усугубляло ситуацию. Этот цинготный блоховод всегда опережал его на один прыжок, отравляя воду прежде, чем он успевал добраться до ручья. — Рогатая Крыса, храни меня от интриг этого глупца! — пробормотал Танкуоль. Эти коварные опарыши настолько погрязли в собственных кознях, что совершенно забыли о настоящем враге. Они все пришли сюда, чтобы изгнать гномов из залов над Костенычкой. Почему ни один из этих идиотов не может этого вспомнить? И почему они не могут сделать это как можно скорее, чтобы у них было что-то еще, против чего строить заговоры, помимо серого провидца Танкуоля? Крысомаг уставился на стаю боевых крыс, марширующих по главной тропе Костенычки. Пещера, которую он выбрал для себя, была идеально расположена, чтобы внимательно следить за деятельностью всего поселения. Она находилась прямо над ямой, выходящей на самый центр Костенычки. С предыдущим владельцем, явно нечестивым нюхачом, который, похоже, не понимал, что его священный долг — подчиняться воле серого провидца, возникли некоторые разногласия. Однако Костодер разобрался с ним, после чего им займутся мусорщики, когда в следующий раз соберутся рыться в туннелях. Воины Костенычки являли собой прекрасную породу. Среди них встречалось много крепких черношерстных штурмкрыс, а это всегда было обнадеживающим знаком. Или гномы Карак-Ангкула необычайно круты, или Риккит Клыкощелк необычайно глуп, раз им так трудно взять крепость. Танкуоль был готов поставить на любой вариант. Внезапно поднялся сидевший на корточках у входа в пещеру Танкуоля Костодер. Серый провидец раздраженно обернулся. В пещеру вело два пути: первый — через яму, второй — через отверстие, которое соединялось с одним из туннелей поселения. Устроившись здесь, серый провидец поставил Костодера наблюдать за главной дырой — логичным маршрутом для любого незваного гостя. Тем не менее крысоогр снова проявил досадное свойство слишком широко трактовать отданные ему приказы. В углу лежала груда из тридцати крысиных тушек, и еще изрядное их количество застряло в дверном проеме, раздавленное до полной невозможности их оттуда выковырять. Танкуоль задался вопросом, во сколько ему обойдется апгрейд содержимого черепа Костодера. На этот раз, однако, незваный гость был более крупной разновидностью крысы, чем те грызуны, с которыми расправлялся Костодер. Демонстрируя рваную ткань с изображением Рогатой, одинокий скавен сунул нос в пещеру. — Стоп-стоять, — приказал Танкуоль Костодеру. Неуклюжая тварь затихла, снова опустившись на корточки с шипением пара и стоном шестеренок. — Серый провидец Танкуоль, — заговорил должным образом запуганный крысолюд. — Меня послали-приказали привести-доставить вас на встречу-беседу. От этих слов мех Танкуоля встал дыбом. Он не какой-то склизкий лакей, чтобы ему приказы отдавали! Если кто-то хочет спросить его совета, то, черт возьми, мог бы прийти к нему! Он не собирается скакать вприпрыжку, чтобы увидеть их. Это ниже его достоинства. — Кто тебя послал? — требовательно спросил Танкуоль, показывая клыки. Посланник выплюнул комок мускуса страха. — Военачальник Риккит Клыкощелк и главный колдун Икит Клешня, — сказал он. — Они оба ждут-хотят твоего совета-мудрости для нападения-битвы. Танкуоль пригладил лапой усы, весело хлестнув хвостом. Значит, эти два блохочеса наконец-то опомнились, не так ли? Они осознали пределы своего разума и захотели, чтобы могучий серый провидец Танкуоль выручил их из беды. Что ж, он готов подумать об этом, если крысюки обратятся к нему с должным смирением и уважением к его сану. И, конечно же, им придется вознаградить его за те унижения, которым его подвергли. Пожалуй, он согласен взять искажающим камнем — столько, сколько весит Костодер, будет достаточно. Танкуоль впился взглядом в посланца. — На что ты пялишься, грязный мех? Он подобрал посох и меч, лежавшие рядом, и жестом приказал Костодеру встать. Серый провидец шагнул к дрожащему посланцу. — Пошевеливайся, вонючка! Давай-веди меня на эту встречу! Глава восьмая Серый провидец Танкуоль обнажил клыки и угрожающе уставился на скавенов, за которыми его заставили следовать в шахты гномов. Покрытые струпьями, обглоданные блохами боевые крысы, вооруженные сломанными копьями и ржавыми гоблинскими мечами. Никогда еще он не имел несчастье командовать бандой таких паскудных отбросов, даже если считать тот случай, когда Верховный провидец Критислик поставил его во главе выводка рогатых крысят! Эти жалкие жертвы недоедания и родственных зачатий и пяти секунд не продержатся против гномов! И, очевидно, в этом-то и весь смысл. Это же заговор с целью избавиться от него! Икит Клешня и этот коварный мелкий клещ Риккит Клыкощелк просто завидуют и боятся огромного интеллекта и природных лидерских качеств Танкуоля. Им наплевать на захват крепости гномов, они просто хотят убрать его с дороги! Именно такие эгоистичные предатели, как они, помешали скавенам победить врагов и сокрушить наземный мир! Если хотя бы несколько вождей скавенского мира откажутся от личных амбиций и начнут работать на благо Подземной Империи, ничто не сможет помешать им! Но, с другой стороны, у многих ли скавенов хватит мозгов учиться на личном самоотверженном примере Танкуоля? Теперь нужно придумать, как выпутаться из этого затруднительного положения. Предпочтительно до того, как они наткнутся на топоры гномов или ужасные стреляющие машины, которые Риккит во всех жутких подробностях описал на военном совете. Скорее всего, боевых крыс будет недостаточно, чтобы спрятаться за их спинами, если Танкуоль наткнется на такую огневую мощь. Военный совет! Ба! Больше похоже на круглый стол на тему: «Пусть серый провидец Танкуоль возьмет на себя всю грязную работу, которую мы по трусости не можем сделать сами!» Он в жизни не встречал более подлого и трусливого сборища опарышей! И эти паразиты смеют называть себя воинами! Риккит Клыкощелк все еще был не в духе — он же обратился к клану Скрайр с просьбой прислать несколько инженеров-колдунов, чтобы помочь уничтожить эти стреляющие машины, доставившие ему такие неприятности. Но насчет прихода главного колдуна, с которым внимание клана Скрайр стало несколько избыточным, он не договаривался и явно боялся присутствия Икита Клешни в своем логове. Низшие командиры и когтелидеры Риккита были не лучше, то подлизываясь, то смиренно дрожа перед грозным Клешней. Икит Клешня, разумеется, вел себя как безжалостный мелкий деспот, грабя все ресурсы Костенычки. Но не ради предстоящей битвы с гномами. О нет, Клешне все нужно было для того эксперимента, который он проводил в прежней комнате самок с детенышами. Вот тебе и храбрость клана Скрайр! Из-за нее Танкуолю приходится вести кампанию против гномов. На совете было решено, что серый провидец поведет разведывательную группу в шахты и изучит новые укрепления, которые гномы строили в течение последних недель. Риккит пообещал Танкуолю несколько сотен «лучших воинов», а Клешня дал ему дюжину «лучших снайперов». Снайперы Клешни дезертировали, как только исчезли запахи Костенычки, проскользнув в темноту с мастерством эшинского мастера смерти. «Лучшие воины» Риккита были слишком жалки и тупы, чтобы сподобиться даже на такую хитрость. Танкуоль задался вопросом: если этот сброд — «лучшие воины» Риккита, то чьи же тогда те бронированные штурмкрысы? Без сомнения, эти черношерстные твари — всего лишь переодетые грибоводы! Раздраженно хлестнув хвостом, Танкуоль еще раз проклял имена двуличных союзников. Один из них должен был возглавить эту самоубийственную вылазку, а не он! Они всего лишь мелкие воеводы и жестянщики, а он — серый провидец и выше таких грязных делишек. Ему надлежало быть в поселении и участвовать в планировании следующего этапа кампании. И так бы оно и было, если бы этот наркоша Скраекуаль не пришел в полную негодность, перебрав искажающего порошка так, что не мог даже усиком шевельнуть, не говоря уже о том, чтобы стоять на ногах. Потребовалось невероятное усилие воли (и наличие этого проклятого черного кольца), чтобы тут же не проломить голову этой скотине. Запах мускуса скавенов постепенно стих, сменившись запахом гномов и металла. Судя по тому, как проход плавно поднимался вверх, Танкуоль мог сказать, что они скоро покинут крысиные ходы, вырытые кланом Морс, и должны будут войти в шахты гномов. Если крысомаг хочет избежать дурацкой эскапады, надо сделать это как можно скорее. Танкуоль оглянулся через плечо на костлявую тушу Костодера. Когда стрелки дезертировали, в разведывательном отряде остались только скавены из клана Морс. Серый провидец мог бы приказать крысоогру напасть на них и поджарить заживо своим искажающим огнеметом. После этого можно было заявить, что зверюга потеряла управление, а лучше попытаться намекнуть, что Костодер каким-то образом действовал по некоему предательскому указанию Икита Клешни. Сможет ли он впарить эту мысль Риккиту? И что еще более важно, может ли он быть уверен, что не останется выживших, чтобы сказать воеводе обратное? Подергивая себя за усы, серый провидец пришел к удручающему выводу, что придется подождать, пока воины не вступят в бой, чтобы гарантировать успех его плана. Мало у кого останется малейший шанс вернуться живым, оказавшись между гномами и Костодером. Кроме него самого, конечно, но это будет явным признаком уважения, которое питает к нему Рогатая Крыса. Звук, донесшийся из одного из боковых проходов, соединявшихся с главной шахтой, заставил Танкуоля замолчать. Он яростно заскрежетал клыками, когда боевые крысы разбежались, оставив рогатого командира в опасной близости от того, что кралось во мраке. Серый провидец быстро развернулся, поставив себя между массивной ногой Костодера и тем, что подползало к его отряду. — Костодер! — прошипел Танкуоль. — Сжечь-убить! Сжечь-убить! Сначала убить, а потом разбираться, что это было, — такой метод тыка серого провидца вполне устраивал. С жужжанием шестеренок и грохотом поршней Костодер поднял метатель искажающего огня и направил сопло в соединительный проход. Затем автоматон застыл как статуя. — Сжечь-убить! — закричал Танкуоль, ударив посохом по грудной клетке крысоогра, и поморщился от сильной отдачи неподатливого металла и кости в руку. Он знал, знал! Тот еще предохранительный клапан! Проклятая мерзость не работает! Все это — уловка, чтобы он погиб из-за неисправного крысоогра! Мгновение спустя серый провидец почувствовал отчетливый запах крысолюдов клана Скрайр. Прищурившись, он посмотрел на пару скавенов в плащах, появившихся из тени. Если бы клановый запах не выдал их, то это сделало бы безумное множество пневматических рук, прикрепленных к их ремням. Морду каждого крысолюда скрывал странный металлический шлем, трубы и шланги соединяли железные маски с рядом цилиндров, прикрепленных к надетым на скавенов ремням. Колдуны-инженеры! Танкуоль начинал реально презирать этот проклятый предохранительный клапан! — Стоп-спокойно, — прорычал Танкуоль, отзывая своего телохранителя, прежде чем Костодер мог перегреться или взорваться, или что там еще выкинет этот дебил, если не приказать ему отступить. Инженеры-колдуны огляделись, осматривая скопление дрожащих боевых крыс. Танкуоль слышал, как дыхание крыс-жестянщиков булькает в респираторах. — Где-где стрелки? — требовательно спросил один из колдунов-инженеров. — Ушли, — прошипел Танкуоль. — Удрали при первом же запахе гномов! Ответ явно не понравился инженерам-колдунам. Что бы они там ни затевали, похоже, уже собирались забыть об этом и вернуться в Костенычку. Так бы они и сделали, если бы не крысолюд, который пришел с ними, тщательно прячась за клановыми крысами-жестянщиками, пока не отозвали Костодера. — Икит Клешня будет недоволен ими, — сказал третий скавен. Танкуоль заскрежетал клыками, узнав голос. Серый провидец Скраекуаль выскочил из мрака, склонив рогатую голову в глумливом почтении к Танкуолю. — Мы подумали-решили, что тебе не помешает помощь, — объяснил Скраекуаль. Теперь в этом сером провидце не было и намека на слабость. В самом деле, Танкуоль даже не узнал запаха Скраекуаля без привычной вони искажающего порошка и мозгосносной пыли. Ужасная мысль закралась в голову Танкуоля, когда он уставился на Скраекуаля. Тот стоял так прямо и гордо, без малейшего намека на зависимость и слабость, что, если бы Танкуоль не знал его лучше, он бы поклялся, что Скраекуаль — один из тех фанатиков, которые никогда не прикасаются к чему-либо более крепкому, чем кротовье молоко, из страха запятнать связь с Рогатой. Не может быть, чтобы его обманул этот мерзкий наркот! Никто не может обмануть скавена, столь проницательного и хитроумного! Кроме того, если это был трюк, почему Скраекуаль выбрал именно этот момент, чтобы сбросить маску? — Помощников мне вполне хватает, — сказал Танкуоль. Он указал посохом на пеструю свору боевых крыс. — Это самые свирепые бойцы в Костенычке, — сказал он. — Каждый стоит-равен двадцати гномотварям! Горе-вояки, казалось, восприняли комплимент со смесью глупой гордости и трусливой тревоги, без сомнения задаваясь вопросом, действительно ли Танкуоль считает, что они стоят двадцать гномов каждый. Скраекуаль усмехнулся на очевидную ложь, показывая гнилые зубы. — Тогда мы будем в безопасности, сопровождая вас, — сказал серый провидец. — Конечно, не о чем беспокоиться-бояться, когда великий серый провидец Танкуоль и его храбрые-сильные боевые крысы защищают нас! Танкуоля разозлило не столько то, что Скраекуаль и колдуны-инженеры начали смеяться, сколько то, как по-хамски гоготали эти паразиты. Рассерженный Танкуоль повернулся к своим бойцам. — Вперед! — прорычал он. — Скорей-живей! Самого медлительного из вас, придурки, я скормлю моему крысоогру! Крысюки задвигались в восхитительно бешеном темпе, даже не задумываясь, с чего бы вдруг скелет, работающий на искажающем камне, захотел их съесть. Танкуоль пригладил бакенбарды, глядя, как они бегут по туннелю. Если он не мог требовать уважения от равных себе, то, по крайней мере, мог внушать страх подчиненным. Вскоре разведывательный отряд оказался глубоко в ничейной земле между шахтами, которые воины Риккита смогли обезопасить, и верхними уровнями, все еще удерживаемыми гномами. Вонь страха, исходившая от воинов Танкуоля, была отвратительной. Через каждые десять ярдов требовалась новая тирада проклятий и угроз, чтобы заставить их двигаться дальше. Бойцы чуть из шкур не выпрыгивали каждый раз, когда слышали, как скрипит балка или обычная крыса поднимает пыль. Серому провидцу было неприятно думать, что эти пожиратели личинок считают, будто есть что-то более ужасное, чем его гнев. Он испытывал сильное искушение иссушить нескольких из них яростным проявлением магии, просто чтобы научить уму-разуму. Но Танкуоль просто схватил самого ловкого из скавенов за горло. — Что-почему ты боишься, трус? — зарычал он, демонстрируя клыки. — Я здесь. Сила моей магии велика — страшней любой гномотвари! Испуганный крысолюд обмяк в объятиях Танкуоля. — Пощади, пощади, о ужасный! — заскулил он. — Мы пережили-избежали первой атаки-набега на гномотварей! Видели-видали мерзкие-подлые ружья-пушки! Много скавенов умерло-погибло от этих стрелялок-убивалок! Танкуоль почувствовал легкое покалывание страха, услышав описание того, что может ждать его за следующим поворотом. Он быстро взял себя в руки, разозлившись, что этот трусливый маленький паразит пытается заразить его своей трусостью. — Рогатая защитит-охранит тебя! — сердито прорычал он. — Ни одна-единая гномотварь не может сравниться с магией серого провидца Танкуоля! Ты в безопасности, пока моя сила присматривает за тобой! Что ж, по крайней мере, один-то скавен будет в безопасности. В своей ярости Танкуоль слишком сильно надавил на шею бойца и придушил мерзавца. Он бросил тело на землю и ткнул посохом в стену, стараясь сделать его присутствие как можно более незаметным. Подняв голову, он впился взглядом в остальных скавенов — осмелится ли хоть кто-то что-то вякнуть. — Быстро-шустро! — прорычал он своему войску. — Я хочу, чтобы все было сделано-кончено быстро-быстро! Танкуоль ударил рукоятью посоха об пол, отчего многочисленные талисманы, привязанные к нему, загремели и зазвенели. Крысюки в дополнительных понуканиях не нуждались. С неприличной поспешностью они начали карабкаться по шахте. Танкуоль весело хлестнул хвостом. Кто бы мог подумать, что задушить одного из этих клопов будет так же эффективно, как испепелить их заклинанием? — Танкуоль, — прошипел Скраекуаль. У другого серого провидца появилась раздражающая привычка обходить его сзади. У Танкуоля мурашки побежали по коже при одной мысли, что стоит на секунду отвлечься, как коварный Скраекуаль может оказаться за спиной. — Чего надо? — прорычал Танкуоль, не в настроении реагировать на очередные непомерные запросы наркомана. С того момента, как Скраекуаль присоединился к разведывательному отряду, это трепло наркоманское пыталось взять на себя командование. Он продолжал тыкать в какую-то старую задрипанную карту из крысиной кожи и давать Танкуолю указания. От этой ситуации Танкуоль очень устал. — На следующей галерее нужно повернуть налево, — сказал Скраекуаль, изучив карту. Танкуоль попытался украдкой взглянуть на то, что было написано на старой крысиной шкуре, но, как только он это сделал, Скраекуаль прижал ее к груди и обнажил клыки. — Ни шагу больше, пока не скажешь-пискнешь, что это такое, — прорычал Танкуоль. Скраекуаль махнул лапой, показывая черное кольцо на пальце. — Думай, думай, — прорычал серый провидец. — Я вождь-начальник, а не ты. Провидец Критислик выбрал-назначил меня для… — Скраекуаль почесал гнилой нос и хлестнул хвостом, раздраженный тем, что невольно чуть не сказал Танкуолю то, что тот хотел узнать. — Просто делай, что я скажу-прикажу! Мрачно глядя на кольцо, Танкуоль отступил. Когда-нибудь эта жабья блевотина сделает неверное движение, и тогда прихвостню Критислика не поздоровится! Посмотрев поверх Скраекуаля, Танкуоль обнаружил еще один источник раздражения. Инженеры-колдуны тащились далеко позади остальных разведчиков… опять! Он сердито обнажил клыки. Если дело дойдет до драки, эти два жестянщика удерут, даже лапы не подняв, чтобы противостоять врагу! — Вы двое! — закричал Танкуоль. — Не отставать! Он почти ожидал, что две крысы-жестянщика заорут на него в ответ. Но они подпрыгнули от неожиданности, а затем побежали вдоль по шахте, на бегу гремя и лязгая прикрепленными к их ремням приспособлениями. В том, как они избегали смотреть на него, проходя мимо, Танкуолю почудилось нечто подлое и скрытное. Как будто он застал их за чем-то таким, чего не должен был видеть. Похоже, даже жестянщикам не нравится, когда другие замечают их трусость. — Следующий поворот налево, — прошипел Скраекуаль на ухо Танкуолю. Танкуоль стиснул зубы. — Следующий поворот налево, — согласился он, выдавливая слова сквозь клыки. По каменной галерее разнесся грохот орудий, будто в шахте разразилась гроза. В отличие от узких шахт, прорытых в сырой земле, галерея представляла собой широкое помещение с толстыми каменными стенами и высоким потолком. Шкивы свисали с арок высоко над головой, связываясь с платформами, которые, в свою очередь, соединялись с другими шахтными стволами. По полу тянулись рельсы, на которых все еще стояло несколько брошенных вагонеток. Груды руды-сырца были разбросаны по земле, время от времени попадавшиеся кирки и молоты свидетельствовали о том, в какой спешке гномы покинули эту галерею во время первого нападения скавенов. Однако они вернулись, забрав своих мертвых и оставив после себя кое-что, гарантирующее провал любого повторного нападения. — Отставить умирать! — крикнул Танкуоль из-за угла шахты. Конечно же, эта бесполезная тушенка, которую навязал ему Риккит, начисто проигнорировала его приказ. Пока он наблюдал, безжалостный огонь разнес в клочья еще двух никчемных опарышей. У серого провидца по спине поползли мурашки, когда он взглянул на того, кто напал на них. Это было не живое существо, а квадратное сооружение из труб, ремней, шестеренок и поршней. Из его передней части торчало множество пушечных стволов, каждый из которых изрыгал громовую вспышку пламени и дыма. Огромные пули, которые орудия посылали через галерею, может, и не были сделаны из искажающего камня, но разили боевых крыс, как кулак великана, разрывая их тела в кровавой бойне. Десять скавенов уже валялись на полу, остальные либо бежали обратно в туннель вместе с Танкуолем, либо бешено метались по галерее, пытаясь найти укрытие. Пока он смотрел, сторожевое орудие повернулось на какой-то оси и послало еще один залп свинца в погоню за перепуганными воинами Танкуоля. Это было жуткое зрелище — безмозглые машины преследовали его войска со сверхъестественной точностью. — Если ты не овладеешь ситуацией, мы никогда не прорвемся, — заскулил Скраекуаль. Танкуоль изучал адскую панель с орудиями. Он не видел никаких признаков стрелка. Вот почему эта проклятая штуковина застала их врасплох. Не было никакого запаха гномов. Трижды проклятые гномы позаботились о том, чтобы скрыть зловоние своих рук и пороха, когда мастерили эту дьявольскую штуку. Учитывая то, как сторожевое орудие рвало в клочья его бойцов, Танкуоль не очень-то рвался испытать силы в уничтожении этого орудия, хоть с магией, хоть без нее. — Мы найдем-пойдем другим путем, — решил серый провидец. Уцелевшие бойцы чирикали, охотно соглашаясь с этой идеей. Скраекуаль уставился на карту из крысиной кожи, затем оскалил клыки. — Провидцу Критислику не понравится, если мы пойдем в обход. Танкуоль в ярости стиснул клыки. Какая наглость! — Ты серый провидец! — рявкнул он. — Принимай командование и веди нас! Другой серый провидец указал когтем на Танкуоля, черное кольцо зловеще поблескивало в свете гномьих светящихся камней, вделанных в стены галереи. — Я-то приму, если ты не справишься, — пригрозил Скраекуаль. Свирепо глядя на другого серого провидца, Танкуоль гадал, сумеет ли спрятаться за Костодером, прежде чем Скраекуаль высвободит магию кольца. Быстрый взгляд на костлявую громаду крысоогра заставил его усомниться в эффективности такого укрытия от магического драконьего огня. Танкуоль пригладил усы, когда ему в голову пришла другая мысль. Он рискнул бросить быстрый взгляд на галерею, где сторожевое орудие отстреливало последних боевых крыс, снующих среди вагонеток. Он видел, как пули отскакивают от стальных тележек. Хитрый блеск появился в глазах серого провидца, когда он еще раз взглянул на своего телохранителя, обращая особое внимание на бронированную грудную клетку. В голове рогатого колдуна начал зреть план. Это был не тот план, в котором он обычно отводил себе роль зрителя, но из-за Скраекуаля пришлось немного изменить себе. Черт бы побрал селезенку этого вороватого клопа! Танкуоль приказал Костодеру присесть рядом с собой. Забыв об унизительности своей позы (по крайней мере до тех пор, пока он не сможет хорошенько выстрелить в спину Скраекуаля), серый провидец вскарабкался на спину Костодера, вставив ноги между ребер крысоогра для надежной опоры. Костодер послушно вышел в галерею. Сторожевое орудие развернулось и открыло шквальный огонь по зверюге, по бронированной груди крысоогра застучали пули. Танкуоль дрожал за спиной телохранителя, едва осмеливаясь дышать. Стиснув посох зубами, он судорожно вцепился в мантию и схватил табакерку. Всего лишь одна маленькая щепотка искажающего порошка, пообещал он себе. Всего лишь немного для снятия напряжения в такой опасной ситуации. Пьянящая волна жгучего безумия пронзила тело серого провидца. Весь ужас покинул его, сменившись дерзкой яростью, побудившей его заглянуть через плечо Костодера. Танкуоль сердито посмотрел на сторожевое орудие. Что это за жалкая штуковина, осмелившаяся выступить против величайшего волшебника во всем скавенском мире! Да просто комар, блоха, нечто такое, что можно пришлепнуть одним щелчком когтей! Используя лишенные плоти ребра Костодера как перекладины лестницы, Танкуоль взобрался на плечо телохранителя, не обращая внимания на незащищенное положение. Глаза серого провидца загорелись зеленым огнем, когда он принялся втягивать в себя энергию эфира. Он серый провидец Танкуоль! Лапа Рогатой Крысы! Величайший маг всей Подземной Империи! Он разнесет эту грязную гномью штуковину на тысячу кусочков и скормит их тем паршивым бородатым тварям, что построили это посмешище! Пули стучали в грудь Костодера, постепенно поднимаясь вверх по бронированному телу механического зверя — орудие выискивало новую цель на плече крысоогра. В мозгу Танкуоля пылало пламя безумия, и он не обращал внимания на неминуемую смерть, подкрадывающуюся к нему. Направив посох на сторожевое орудие, серый провидец выплеснул всю магию, втянутую в тело, в заклинание, которое уничтожит адскую машину. Вокруг рукояти посоха Танкуоля потрескивало зеленое пламя, образуя огромный всесокрушающий шар, сгусток разрушительного огня, который пронесся по галерее, устремляясь прямо на сторожевое орудие. Это были чары ужасающей силы, способные снести замок, потопить военный корабль, разрушить целый лабиринт. В более вменяемом состоянии Танкуоль никогда бы не втянул в себя столько силы без помощи искажающего камня. Но ярость серого провидца, подстегнутая дурманом, переросла в неистовство. Он увидит, как гномье орудие будет уничтожено так, что у Скраекуаля кишки скрутит. Огненный шар обрушился на сторожевое орудие. Последовала вспышка ослепительного света и грохот, похожий на извержение вулкана. Танкуоль привалился к плечу Костодера, опустошенный безумным выплеском магии. По крайней мере, он показал Скраекуалю. Тот никогда бы не посмел призвать Разрушительную Сферу! Этот паршивец, кишкогрыз, вывернется наизнанку, если только попытается! Только истинный мастер магии, скавен, полностью слившийся с Рогатой Крысой, способен призвать такую потрясающую силу! Танкуоль вскарабкался за грудную клетку Костодера, в то время как пули продолжали долбить массивного крысоогра. Перепуганный серый провидец заглянул под руку Костодера и увидел, что сторожевое орудие, целое и невредимое, все еще плюется огнем. Каменные плиты вокруг орудия были обожжены, но на самом орудии не осталось никаких следов. Танкуоль почувствовал, как его железы сжались, когда он увидел защитные руны, начертанные на боках орудия, светящиеся последними лучами его заклинания. Проклятые гномотвари и их чертова рунная магия! Каким же надо быть трусом, чтобы наложить магические руны на какую-то вонючую машину! Танкуоль был слишком измотан, чтобы даже попытаться сотворить еще одно заклинание, — он отдал все силы этой проклятой Разрушительной Сфере! Какое бесполезное заклинание! Какой бы блохастый идиот ни придумал такое, его надо бы вытащить из норы и растоптать, как бешеную ласку! И во всем виноват этот интриган Скраекуаль! Это же он подстрекал Танкуоля тратить силы на такое нелепое заклинание! Танкуоль только начал задумываться о том, как сможет вернуться в безопасное место шахты, когда почувствовал, что рядом с ним происходит мощный выхлоп магии. Он повернул голову и увидел Скраекуаля, стоящего у входа в туннель, широко раскинув руки, в его глазах светилась нездешняя энергия. Грязный трус использовал Костодера как щит от гномьего орудия! Танкуоль заскрежетал клыками в ярости при мысли, что его соперник использует для защиты его же телохранителя. За это он задушит подлую крысу! Вскоре стало очевидно, что у Танкуоля были и другие проблемы, о которых стоило беспокоиться. В ответ на заклинание Скраекуаля вся галерея задрожала, цепи шкивов закачались, будто застигнутые бурей, а вагонетки повалились набок. Костодер покачнулся и пошатнулся. Танкуоль спрыгнул со спины зверя за мгновение до того, как крысоогр опрокинулся. Пули заскрипели по земле, когда серый провидец метнулся под прикрытие перевернутой вагонетки и бросился за нее как раз в тот момент, когда сторожевое орудие настроилось на нужное расстояние. Галерея продолжала грохотать. Из своего убежища Танкуоль видел, как в земле появилась зазубренная трещина, постепенно змеящаяся по галерее к сторожевому орудию. Трещина расширялась, превращаясь в полноценный разлом по мере приближения к гномьей машине, и наконец достигла ее. Защитные руны ярко вспыхнули, когда магия Скраекуаля ударила в сторожевое орудие, но руны могли защитить только машину, а не пол, на котором оно стояло. С визгом вырывающегося пара сторожевое орудие рухнуло в расширяющуюся трещину. Скрипя зубами и хлеща хвостом, Танкуоль выбрался из-за вагонетки. Взгляд, который он бросил на ликующего серого провидца Скраекуаля, был убийственным. — Спасибо за отвлекающий маневр, — хмыкнул Скраекуаль, почесывая гнилой нос. Серый провидец весело чирикнул. — Собственно, для этого ты и здесь-тут! Все еще хихикая, Скраекуаль приказал уцелевшим боевым крысам подняться и направиться к дальней стороне галереи и к одной из расположенных там штолен. Двое колдунов-инженеров поспешили за злорадствующим серым провидцем, задержавшись лишь для того, чтобы заглянуть в черную яму расщелины. Жестянщики не стали задерживаться в поисках сторожевого орудия, стараясь не отставать от Скраекуаля. Танкуоль смотрел им вслед, и в животе у него все кипело от отвращения. Он сердито пнул лежачего Костодера. — Вставай-поднимайся, костяная задница, — рявкнул он. Костодер послушно оторвался от земли, встав на ноги неловким поворотом обтянутой проводами талии. Танкуоль впился взглядом в спины удаляющихся разведчиков. — Быстрей-живей, а то этот мелкожуй уйдет и победит гномотварей! — бранился Танкуоль, поторапливая костлявого телохранителя ударом посоха. Вскоре они уже пробирались вслед за другими скавенами. Как и его приспешники, серый провидец не обращал никакого внимания ни на сплющенный шланг, который был подсоединен к сторожевому орудию, ни на слабые струйки пара, все еще выходящие из его оторванного конца. Глава девятая — Мне это не нравится Протест тан Эркий Ранульфссон высказал грубым, шершавым хрипом, сходившим у него за шепот. Этот суровый белобородый гном был начальником шахт Карак-Ангкула, в ведении которого было не только расширение шахт под крепостью, но и разрешение споров между Гильдией шахтеров, независимыми горными кланами и «дикими» старателями, столбившими участки по всем владениям короля Логана. В последнее время на плечи тана Эркия легла новая обязанность — защищать те шахты, которые еще не достались скавенам. Тану Эркию редко приходилось надевать тяжелое облачение из стальных цепей и пластин, бывшее семейной собственностью более тысячи лет, но он все равно умудрялся быстро передвигаться в тяжелой кольчуге. В общем-то любой гном был приучен к доспехам и, надев их, не испытывал никакого напряжения. А вот настойчивое желание Кларака Бронзомолота сопровождать воинов на нижние уровни сильно его напрягало. Нет, поправил себя тан Эркий, не просто сопровождать их. Кларак настаивал на том, чтобы идти первым. Когда шланг, соединявшийся с одной из сторожевых пушек Кларака, дал слабину, подняли тревогу. Слухи об этом быстро разнеслись, несмотря на возможность (или вероятность, как настаивал гильдмейстер Тори), что это была всего лишь неисправность нового и не прошедшего проверку изобретения Кларака. Согласно утверждению самого изобретателя и свидетельствам тех гномов, которые видели сторожевые орудия в действии, преодолеть их могло лишь массированное вторжение скавенов. В свете этого настоятельное желание Кларака лично спуститься в шахты выглядело совсем уж неприличным. Это вообще неслыханно! Гном такого статуса не должен рисковать собой ради какой-то охоты на крыс. Его место было на верхних уровнях, где ему надлежало ждать известий о том, что именно нашли тан Эркий и его воины. Если Кларака убыот, это будет большой удар по обороне Карак-Ангкула. Более того, тан Эркий знал, что, если это случится, король Логан обвинит его, а не бесстрашного механика. — Я знаю, что тебе это не нравится, — проговорил Кларак тихо, но с ноткой скрытой, упрямой силы, которая всегда производила впечатление на тех, кто его слышал. — Но мы должны удостовериться. Тан Эркий был полон надежд, когда увидел неровную трещину в полу галереи и сломанное сторожевое орудие, лежащее на дне расщелины. Конечно, имелись свидетельства, что оружие убило горстку крысолюдов, но отсутствовали любые признаки того, что за его уничтожение были ответственны крысы. Никаких признаков, пока Азрам Сталеног, личный историк Кларака, не заметил, что в нескольких старых историях упоминаются скавены-колдуны, творящие заклинания, способные вызвать такой хаос. Мысль о том, что по шахтам крадется крысиный колдун, внушила тану Эркию еще большее беспокойство за своего высокочтимого спутника. Тем более такой злодей вряд ли стал бы действовать в одиночку. В любой момент можно было ожидать, что из всех проходов и туннелей хлынет полчище чирикающих крыс. Также его раздражало то, что Кларак избегал каких бы то ни было традиционных доспехов, доверившись необычной стальной кольчуге собственного изобретения. Глядя на странное одеяние со множеством циферблатов и датчиков, трубок и стержней, тан Эркий мог только почесать бороду. Да такой доспех любой сопляк языком пробьет, что уж говорить о скавенских ножах. Тан мог только гадать, не пытается ли механик убить себя и обеспечить Эркию местечко в королевской Книге Обид. — Ты, должно быть, невысокого мнения обо мне и моих воинах, — проворчал тан Эркий. — Все, что вам нужно знать, мы можем выяснить сами. Кларак улыбнулся Начальнику шахт. — Если бы ты и твои воины не были самыми стойкими бойцами в Карак-Ангкуле, меня бы здесь не было. Я знаю, ты находишь странным, что я охочусь с тобой на крыс, но у меня есть свои причины. Тан Эркий хотел было расспросить инженера об этих причинах, но тут один из помощников Кларака перебил его: закутанный в меха Торлек подбежал к своему хозяину, бывалый следопыт держал в руке свежую крысиную лепешку. — Скавены, — объяснил Торлек. — Они направились в старые железные копи. Кларак кивнул. — Как давно? Торлек разломил лепешку пополам, показав отвратительное месиво из непереваренных семян и мышиных костей, усыпанных мелкими черными камнями. — Не позже, чем мы начали спускаться сюда, — сказал следопыт. — Чуть раньше полудня. — Я должен был догадаться, что ты знаток крысиных какашек, — усмехнулся Хоргар Хоргарссон, третий из помощников Кларака, сопровождавших его в шахты. — Ты, наверное, ешь эту дрянь. — Это не у меня изо рта дурно пахнет, — возразил разведчик. — На самом деле, оно пахнет даже лучше. Он злобно швырнул лепешку в Хоргара. Скованный стальным каркасом, бывший молотобоец не смог увернуться от мерзкого снаряда, лепешка скользнула по его шлему. Хоргар вскипел от унижения, затопал вперед и протянул руку, чтобы схватить Торлека. Следопыт увернулся от неуклюжей атаки. Хоргар на мгновение пошатнулся, едва не потеряв равновесие, — настолько был взволнован. — Если я до тебя доберусь, — пригрозил Хоргар, — твои ошметки пинцетом собирать будут. Торлек покачал головой, изображая серьезность. — Это до или после того, как ты упадешь? Лицо Хоргара побагровело, и гном гневно фыркнул в бороду. Воины вокруг с тревогой наблюдали за ним, уверенные, что обезумевший молотобоец вот-вот набросится на противника. Они не знали про долгую дружбу между двумя товарищами, которая чаще всего выражалась в том, что один из них пытался довести другого до апоплексической ярости. Кларак, однако, видел все это раньше, и не раз. Механик как ни в чем не бывало выдвинулся между двумя спорщиками. — Торлек, — сказал он, — мне нужно, чтобы ты взял след крыс. Торлек тут же забыл о вражде с Хоргаром. — Это будет достаточно просто. Похоже, они не прилагают никаких дополнительных усилий, чтобы скрыть следы. На эту новость гномы отреагировали неоднозначно. Если скавены и не скрывали следов, то либо потому, что слишком торопились, либо потому, что были слишком ленивы, либо потому, что были слишком глупы. А вот четвертый вариант вызвал у гномов беспокойство. Скавены могли вести себя так дерзко, потому что не чувствовали необходимости скрывать свое присутствие. Каждый из них думал о сторожевом орудии и о том, что Азрам говорил о крысьем колдовстве. — Мы отправимся по следам, — сказал Кларак. — Но будьте начеку, если что-то пойдет не так. Если с крысюками колдун, то у нас может получиться нехорошая схватка. Действуйте наверняка. Вслед за Торлеком, показывавшим дорогу, Кларак и воины-гномы вошли в старые железные копи. В полумраке заброшенной шахты другие гномы не могли видеть беспокойного взгляда, появившегося на суровом лице механика. Он думал о полученном предупреждении — предупреждении о скавенском колдуне по имени Таикуоль. Скавены продвигались по шахтным стволам, следуя по туннелям возле западного входа в главную галерею. Хотя шахты были вырыты без какого-либо плана, просто вдоль направления рудных жил, тем не менее, в них была регулярность и порядок, разительно отличавшиеся от извилистой путаницы скавенского лабиринта. Даже без маленькой карты Скраекуаля Танкуоль был уверен, что сможет найти выход из лабиринта гномов. Если его соперник и старался, чтобы они заблудились, то с треском провалился. Даже по беглому обнюхиванию было очевидно, что туннели, по которым сейчас бродили скавены, представляли собой раскопки, выработанные и заброшенные задолго до нападения крысолюдов. Деревянные балки, поддерживавшие туннели, были старыми и покрытыми пылью, на стенах не осталось следов от свежих ударов киркой или молотком. Из ниш, в которых когда-то стояли фонари, торчали гнезда коричневых крыс, прочная паутина тянулась под арками, поддерживавшими каждый перекресток. По полу сновали жуки и другие пещерные паразиты. Типично для Скраекуаля — увести их как можно дальше от очередного столкновения с гномами. От него же трусом разит за милю. Теперь Танкуоль догадывался о плане этого полоумного наркомана. Тот поведет их гоняться впустую по заброшенным шахтам в течение нескольких дней, а затем вернется в Костенычку и доложит, что они провели полную разведку нижних уровней Карак-Ангкула. Скраекуаля объявят храбрым героем, когда он вернется, и он сольется в дружеском экстазе с Риккитом Клыкощелком. Неплохой план, подумал Танкуоль. Он должен был бы первым подумать об этом. Конечно, еще не поздно именно так и поступить. Все, что потребуется, — устроить Скраекуалю небольшой несчастный случай. К сожалению, другой серый провидец был исключительно осторожен, держась подальше от остальных скавенов и следя как за боевыми крысами, так и за Танкуолем. Колдунов-инженеров нигде не было видно, они потеряли интерес к разведывательному заданию, как только стало очевидно, что гномы не проявляли никакой активности в этих туннелях в течение многих лет. Если бы Танкуоль не знал истинного положения дел, он бы подумал, что паршивые жестянщики на самом деле хотят нарваться на врагов. Как бы то ни было, они начали играть в старую игру, задерживаясь далеко позади остальной части группы, пока после одного изгиба туннеля попросту не исчезли. Танкуоль надеялся, что эти трусливые вши упадут в яму и сломают вероломные шеи. — Вправо-вправо! — внезапно крикнул Скраекуаль, властно взмахнув когтем. Передние воины послушно развернулись на перекрестке и направились обратно на юг. Танкуоль раздраженно хлестнул хвостом. Наркоман заблудился! У этого идиота была карта, а он все еще не мог понять, куда идет! Любой скавен с половиной мозга мог бы сказать, что эти шахты они уже проходили. Более того, если Танкуоль прав, еще полмили — и они снова окажутся в главной галерее, где стояло сторожевое орудие. Крысомаг погладил усы. Значит, он был прав, Скраекуаль просто тянул время, чтобы успеть вернуться к Риккиту и заявить, что работа сделана. Единственная проблема состояла в том, что у этого идиота не хватало мозгов, чтобы провернуть такой обман как следует. Даже такой тупоголовый дебил, как Риккит, не поверит, что они провели полную разведку позиций гномов за такое короткое время. Похоже, придется устроить Скраекуалю несчастный случай раньше, чем Танкуоль планировал. Внезапно новый запах ударил серого провидца в нос, заставив резко остановиться. Серый провидец прижался к стене туннеля, сердце бешено колотилось в груди. Он взглянул на бойцов и увидел, что они тоже учуяли запах. Эти трусы съежились в темноте, испуганно перешептываясь между собой и бросая нетерпеливые взгляды на темный туннель позади них. Вонь гномов, эта безошибочная смесь пота, пива и козьего сыра, исходившая от кожи каждого гнома, с которым Танкуоль когда-либо сталкивался. Было еще что-то: резкий аромат стали, мускусный запах промасленной кожи, острьй запах черного пороха. Напрягая слух, крысомаг услышал топот сапог, марширующих по туннелям. Танкуоль сердито посмотрел на блохастую солдатню, проклиная все пятьдесят оттенков их непроходимой тупости. Гномы не появлялись в этих старых шахтах уже несколько десятилетий. Была только одна причина, почему они сейчас пришли сюда. Гномы обнаружили след, оставленный этими третьесортными меченосцами, и пошли по нему! Если бы серый провидец не думал, что крысюки будут более полезны против гномов, Танкуоль разнес бы их всех искажающей молнией за то, что они посмели подвергнуть его опасности своей глупостью. — Тихо-быстро! — зарычал Танкуоль на съежившихся крысолюдов. Судя по звукам, в шахтах двигалось гораздо больше гномов, чем было скавенов в его отряде. Однако идиотские способности Скраекуаля к чтению карт давали им очень хороший шанс избежать встречи с врагами. Скавены столько раз пересекали и вновь пересекали собственный след, что это должно было сбить гномов с толку. Гномотвари ничего не стоили, когда дело доходило до того, чтобы уловить запах. Они будут использовать зрение, чтобы идти по следу, и велика вероятность, что выберут не тот. Все, что нужно было сделать Танкуолю и его воинству, — это молчать и оставаться в тени, пока гномы не пройдут мимо. Тогда они смогут скрыться, пока эти дураки все еще ищут их в шахтах. Танкуоль потрогал маленькую табакерку из крысиного черепа, страстно желая нюхнуть искажающего порошка для успокоения нервов. Совсем чуть-чуть, не настолько, чтобы реально снесло крышу. Ровно столько, чтобы держать себя в руках. Он успел открыть табакерку, прежде чем благоразумие и инстинкт самосохранения заставили его засунуть ее обратно в халат. Нервы нервами, а последнее, что ему сейчас нужно, — это начать терять контроль. Если что-то пойдет не так, ему понадобится ясная голова. Марширующие гномы приближались. Танкуоль мог видеть их сейчас, шагающих по туннелю, каждый был вооружен и облачен в доспехи для битвы. Кроме, может быть, того, что впереди, с золотым мехом на морде. На нем была просто какая-то странная кольчужка, украшенная кучей ремней и приспособлений. Этот гном чем-то напоминал ему трижды проклятых жестянщиков, но в его запахе было что-то такое, что серому провидцу очень не нравилось. Крысомаг не мог определить, что именно, но был бы счастлив, если бы какой-нибудь другой скавен схватился с этим гномом, если дело дойдет до драки. К счастью, до нее, похоже, не дойдет. Танкуоль радостно вытаращил глаза, когда увидел, что гномы изучают следы на земле. В соответствии с его предсказанием они развернулись и зашагали вниз в неверном направлении. Вот тебе и хваленая сообразительность гномов! Теперь оставалось только молчать и ждать несколько минут, пока гномы уйдут. Тогда разведывательная группа сможет вырваться из укрытия и убежать в свои норы в Костенычке. Танкуоль решил воспользоваться задержкой, чтобы обдумать, что он скажет Икиту Клешне и Риккиту Клыкощелку. Очевидно, нужно свалить всю вину на Скраекуаля, но стоило спланировать все заранее. Внезапно вокруг серого провидца и его воинов вспыхнул яркий свет, и раздался громкий шум. Танкуоль чуть не выпрыгнул из шкуры, так внезапно и без предупреждения поднялась суматоха. Он в бешеной ярости огляделся, пытаясь определить источник света. Боевые крысы скулили и визжали, напуганные тем, что казалось им сильным взрывом. Однако Танкуоль не мог унюхать в воздухе запаха пороха, и не было никаких признаков того, что скавены или туннель как-либо пострадали. Магия! Это было единственное объяснение! Танкуоль окинул взглядом растерянные ряды крысолюдов, но Скраекуаля нигде не было видно. Другой серый провидец исчез! Мгновение спустя у Танкуоля появились проблемы посерьезнее, чем его пропавший соперник. Десятки воинов в доспехах неслись по шахте прямо на скавенов. Гномы слышали взрыв и видели крысолюдов, разоблаченных яркой вспышкой света. Теперь воины бежали назад, жаждая крови хищных захватчиков! Скраекуаль! Этот грязный маленький гнойник выдал их гномам! Он использовал их всех как отвлекающий маневр, чтобы спокойно вернуться в Костенычку! Танкуоль признал, что это был неплохой план, за исключением той части, где он сам оказался в числе несчастных дураков, оставленных на растерзание разъяренным гномам. Боевые крысы были застигнуты врасплох. Трое из них погибли в тот же миг, как первые гномы добрались до них, еще двое рухнули на землю с раздробленными черепами мгновением позже. В отличие от скавенов, гномы носили тяжелые доспехи и широкие щиты. Их оружием были массивные молоты и зловеще острые топоры, лезвия которых поблескивали в свете фонарей. Бегство занимало все мысли Танкуоля, но, похоже, было мало шансов убежать, когда гномы висят буквально на хвосте, а между ним и их топорами лишь несколько жалких воинов-скавенов. Ему нужно было выиграть немного времени, чтобы хоть как-то увеличить расстояние между собой и гномами. Уставившись на Костодера, он указал когтем на приближающихся гномов. — Жги-жги! — прорычал серый провидец. — Убей-прикончи! Костодер задрожал и зашевелился, неуклюже выдвигаясь от стен на середину туннеля. Гномы, должно быть, не обратили внимания на громадного крысоогра или приняли его за какой-то обветшалый рудничный агрегат. Танкуоль весело захихикал, заметив ужас в глазах гномов, когда они увидели его грозного телохранителя. Крысоогр не дал гномам возможности преодолеть шок. Опустив сопло искажающего огнемета, Костодер послал в туннель струю зеленого огня. Крики гномов и вопли скавенов эхом разносились по шахте, тошнотворный запах жареной плоти, паленых волос и горящего меха наполнял воздух. Первым же залпом Костодер накрыл полдюжины гномов и пятерых скавенов, у которых не хватило ума двигаться шустрее. Пылающие крысолюды валялись на земле; гномы корчились в агонии, когда зеленое пламя вплавляло их доспехи в плоть. Прежде чем Костодер успел пальнуть еще раз, в поле зрения появился золотоволосый гном, которого Танкуоль заметил раньше. Он бросился к горящим гномам и потянулся к своей кольчуге. Крысомаг увидел в его руке что-то похожее на керамическое яйцо. Серый провидец с ужасом наблюдал, как Кларак швырнул предмет перед собой, мысли о клане Скрайр и Ядовитом Ветре заполнили мозг. Когда граната взорвалась и над туннелем повисло густое белое облако, Танкуоль поспешно приказал Костодеру встать перед ним. Крысоогр мог впитать большую часть того дьявольского газа, который был внутри оружия гнома. Танкуоль слышал, как его бойцы кашляют и хрипят, когда их обволакивает газ. Он лихорадочно сосредоточился на заклинании, способном защитить от ядовитых испарений, вызвав малые чары как раз в тот момент, когда белое облако накатило на него. Танкуоль моргнул, когда на него опустились крупные хлопья, нечто наполовину из пыли, наполовину из снега. Окаменев от того, что это могло быть, он начал охлопывать себя, чтобы выбить странный порошок. Остальные скавены вокруг него делали то же самое. Костодер просто стоял на месте, похожий на белую статую, покрытую запекшейся пылью. Звук горлового боевого клича заставил Танкуоля прервать ритуал очищения. Вспомнив о гномах, крысомаг быстро схватил ближайшего бойца и выставил несчастного перед собой. Из белого облака, когда оно начало оседать, выполз широкоплечий воин-гном, чьи доспехи представляли собой наполовину расплавленное месиво шлака. Размахивая огромным топором, гном зарубил живой щит Танкуоля. Оскалив клыки в устрашающем рычании загнанной в угол крысы, серый провидец ударил рукоятью посоха в бок расплавленного шлема гнома. Его обожженный враг отшатнулся, но быстро пришел в себя и снова бросился на серого провидца. И опять Танкуоль обратился к магии. Направив коготь на гнома, он послал в воина зеленую молнию, подняв его с ног и швырнув вниз по туннелю, как стрелу. Обожженный гном приземлился, лязгнув доспехами, в его груди тлела огромная воронка. Танкуоль отвел взгляд от жертвы, обнаружив, что облако рассеялось, оставив в туннеле порошкообразный след. Все следы искажающего огня были потушены, и пораженные гномы, которые всего мгновение назад горели внутри доспехов, теперь помогали товарищам покинуть поле боя. Те гномы, что не были заняты ранеными, смотрели прямо на него и перебирали топоры, и в первую очередь золотоволосый Кларак Бронзомолот. — Жги-жги! — зарычал Танкуоль на Костодера. Крысоогр повиновался, но из сопла его искажающего огнемета не вырвалось даже облачка дыма. Порошок, покрывавший автоматон, засорил оружие. — Серый провидец Танкуоль! — крикнул Кларак. Крысомаг был ошеломлен этим криком, потрясенный тем, что этот гном знает, кто он. — Испытай на мне свои фокусы, трус! — крикнул механик, направляясь к серому провидцу. Танкуоль впился взглядом в наглого противника. Существовал не один способ приготовить гнома. — Умри-умри, мохнатая морда, — взвыл серый провидец, указывая когтем на Кларака и посылая в туннель еще один разряд искажающей молнии. Возникло неприятное ощущение дежавю, когда заклинание поразило гнома, неприятно напомнив Танкуолю о том, как сторожевое орудие сопротивлялось его магии. Искажающая молния плясала и потрескивала по всему Клараку, но странная кольчуга гнома, казалось, поглощала ярость заклинания. Бронированная одежда светилась, как будто только что из кузницы, когда эфирные энергии отражались от Кларака. Циферблаты и датчики дико колебались, некоторые из медных стержней, прикрепленных к жилету, разъедались в ничто или плавились в неузнаваемые куски металла, но, когда заклинание Танкуоля было израсходовано, сам Кларак остался невредим. Гном быстро выхватил из кобуры на поясе громоздкий пистолет и прицелился прямо в серого провидца. Танкуоль увидел, как из оружия поднимается пар, когда Кларак выстрелил. Крысомага отбросило назад, когда пуля врезалась в него, и провидец шлепнулся на спину. Танкуоль завыл от ужаса, перед его глазами вспыхнул яркий свет. Танкуолю потребовалось мгновение, чтобы понять, что он еще жив. Похлопав себя по телу, он почувствовал, как осколки табакерки дребезжат в его дымящемся халате. Не успев сделать еще один вдох, Танкуоль нырнул за спину Костодера. Оскалив клыки, серый провидец впился взглядом в уцелевших крысолюдов, направив на них острие своего посоха. — Быстро-шустро! Убить-прикончить золотого меха! — прорычал он. Вместо того чтобы повиноваться ему, предательские крысюки бросились наутек, поджав хвосты. Вторая пуля врезалась в Костодера, возвестив о настоящей перестрелке, когда Кларак пустил в ход всю огневую мощь автоматического парового пистолета. Танкуоль взвизгнул от испуга, когда пули с грохотом пробили корпус крысоогра, вышибая куски костей и металла. Из разбитого поршня вырвался газ, из проколотой трубы — масло. Автоматов содрогнулся всем телом, когда какая-то шестерня покатилась вниз по туннелю. Проклиная все на свете, Танкуоль выудил из-под мантии осколок искажающего камня и впился зубами в колдовской камешек, перемалывая его на мелкие кусочки. Крысомаг возликовал, когда магическая энергия, заключенная в искажающем камне, побежала по его венам. Тело буквально горело силой. Он может развернуться, схватить Костодера и швырнуть его в наглого гнома, который посмел напасть на него! Он может отмахнуться от пуль этого дурака, как от комаров, и засунуть этот проклятый пистолет… Танкуоль заставил себя мыслить ясно. Воспоминание о жилете и о том, как его предыдущее заклинание не причинило вреда Клараку, было слишком свежо, чтобы стереться из памяти. Серый провидец не мог рисковать, заставляя гнома просто пройти через еще одно из заклинаний. Нужно вырвать страницу из книги трюков Скраекуаля. Нужно уничтожить проклятого гнома, не целясь в него напрямую. Избавиться от него так же, как Скраекуаль избавился от сторожевого орудия. Пули продолжали корежить Костодера, пока Танкуоль придавал форму кипящей внутри себя магии. Он мог быть благодарен за одно: глупый героизм врага заставил того приказать другим гномам держаться подальше, пока он разбирается с серым провидцем. Без сомнения, Кларак хотел спасти их жизни от магии Танкуоля, надеясь, что кольчуга сделает то же самое для него. Что ж, крысомаг покажет гному, как мало тот знает о силе Рогатой Крысы! Из каждого угла шахты, вызванная непреодолимой магией серого провидца, с визгом и шумом хлынула живая волна паразитов. Крысы, сотни крыс, крысы всех размеров и форм. Опасаясь, что сопротивление Кларака магии отбросит бешеных животных, Танкуоль приказал приспешникам отойти от механика. Он сосредоточил безумную атаку крыс на деревянных опорных балках. Обычно кучке обыкновенных крыс требовалось несколько часов, чтобы прогрызть крепкие бревна. Но они больше не были обыкновенными. Они были живым бичом, воспламененным злобой воли Танкуоля и доведенным колдовством до безумной ярости. Подобно рыбам-людоедам покинутой Люстрии, паразиты атаковали балки, разрывая их в щепки похожими на зубила клыками. Кларак воззвал к остальным гномам, приказывая им уходить. Танкуоль заскрежетал клыками. Вот же тупица! Неужели он действительно думает, что сможет убежать от магии, которую выпустил серый провидец? Опоры застонали, земля над шахтой сдвинулась, когда ослабевшие балки стали поддаваться. Крысы начали падать на пол, их тела тлели от бешеной магии, пронизывающей паразитов. Другие поспешили занять места павших. С потолка посыпались грязь и щебень. Щебечущий смех Танкуоля зазвенел в ушах убегающих гномов. Они были достаточно храбры против кучки испуганных боевых крыс, но оказаться похороненными заживо страшным колдовством серого провидца — это совсем другое! Он смотрел, как бородатые мерзавцы, спотыкаясь, карабкаются по туннелю, отчаянно пытаясь вернуться в галерею, прежде чем вся шахта обрушится им на уши. Пули продолжали бить в Костодера. Одна из них с хрустом прошла сквозь грудную клетку крысоогра и с шипением пролетела мимо рога Танкуоля. Он пригнулся, прищурившись, выглянул из-за стальной спины зверя и изумленно уставился на золотобородого гнома. Вокруг него грохотали камни и земля, а безумец стоял на своем и продолжал стрелять в серого провидца! Холодная решимость в золотистых глазах Кларака заставила железы Танкуоля выплюнуть мускус страха. Этот гном был безумен! Его же раздавит в лепешку, когда рухнет крыша! Он должен был бежать стремглав, а не стоять и стрелять в одинокого скавена! — Скорей-живей! — зарычал Танкуоль на Костодера. Опустившись на четвереньки, серый провидец пополз вниз по туннелю, надеясь добраться до ближайшего поворота прежде, чем смертельная меткость Кларака убьет его. Пуля врезалась в землю рядом с его правой лапой, расколов посох. Мимо рога просвистела вторая, отчего зазвенел колокольчик. Вскрикнув от ужаса, Танкуоль упал ничком. Следующий выстрел пробьет ему череп, в этом он не сомневался. Рогатая Крыса оставила его, и теперь он умрет позорной смертью из-за какого-то сумасшедшего гнома! Страшный третий выстрел так и не прозвучал. Вместо этого с рокотом и грохотом рухнула крыша шахты. Облако пыли и обломков взорвалось в туннеле, ослепив Танкуоля и забив его нос грязью. Когда серый провидец снова смог видеть, вся задняя часть туннеля исчезла, погребенная под тоннами обломков. Он торжествующе обнажил клыки. Где-то под всеми этими камнями лежала безумная гномотварь, так глупо и упорно пытавшаяся застрелить его, когда должна была бежать, спасая свою жизнь. Если бы только все гномотвари могли угодить Танкуолю, умирая так легко! Стряхнув пыль с меха, Танкуоль впился взглядом в прихрамывающую тушу Костодера. Этот придурок едва избежал полного разрушения. Более того, он был порван в клочья паровым пистолетом Кларака. Серый провидец презрительно фыркнул. Вот вам и инженерный гений клана Скрайр! Он ожидал, что механический крысоогр сможет вынести хотя бы небольшое надругательство! Отмахнувшись от Костодера за то, что тот имел наглость пострадать, Танкуоль переключил мысли на другие вопросы. Оценив ситуацию, он издал тревожный смешок. Крысомаг был один в глубине вражеской территории, не имея ни карты, ни путеводителя, чтобы вернуться в Костенычку. Единственный выход из шахт, насколько он мог судить, теперь был завален тоннами щебня и сотнями раздавленных гномьих трупов. Перспектива казалась мрачной. Не зная, как глубоко он находится под землей, Танкуоль даже не осмелился произнести заклинание, чтобы выйти из этой ситуации. Серый провидец мог исчезнуть в эфире только для того, чтобы вынырнуть в толще скалы! Внезапно крысомаг повернул голову. Его нос дернулся, уловив слабый запах. Пробираясь к нему, он обнаружил, что обоняние не подвело. Это был запах серого провидца Скраекуаля. Грязная старая крыса все еще была где-то в шахтах, драпанула, высоко задрав хвост, в тот момент, когда предала Танкуоля гномам. Танкуоль обнажил клыки. Прорычав приказ Костодеру, он побежал по туннелю, следуя за запахом Скраекуаля. Положение крысомага могло быть жалким, но, как известно каждому скавену, несчастье более терпимо, когда переживаешь его не в одиночку. В какой бы дыре ни прятался Скраекуаль, у предателя скоро появится компания. Хотя и ненадолго. Глава десятая Черное облако пыли вырвалось из жерла шахты, пронеслось над гномами, когда они дошли до безопасной галереи. Вымазавшиеся в грязи, кашляющие от пыли, застрявшей в горле, гномы были благодарны судьбе за то, что добрались до прочной галереи живыми. Многие из них сами были шахтерами, когда их не заставляли носить оружие во имя крепости. Не существовало большего ужаса в душе шахтера, чем страх быть похороненным заживо Разве только страх быть застигнутыми врасплох врагами и убитыми без боя. Такой конец опозорит их в загробном мире и обречет скитаться по залам предков в роли низших слуг, не имеющих места за столами своих кланов. Во время отчаянного бега из шахты гномы почти ожидали, что, когда они доберутся до галереи, их будет ждать целый отряд скавенов. То, что там было пусто, стало облегчением, но едва ли оправданием для утраты бдительности. Тан Эркий угрюмо выстроил ряд топорщиков, чтобы следить за выходами из других шахт. — Доставьте раненых на Второй уровень, — приказал тан Эркий воинам, которые вынесли пострадавших из шахты. Он бросил мрачный взгляд на ужасные раны, которые получили гномы, захваченные взрывом искажающего огня. Пластины доспехов вплавились в плоть, в некоторых случаях прожигая до костей. Если бы их ошпарило лавой, по мнению тана Эркия, им вряд ли было бы хуже, чем сейчас. — Может быть, жрица Валайи сможет им помочь, — добавил он с сомнением в голосе. У него и в мыслях не было оскорблять родовых богов, но он не понимал, как что-то может помочь гному оправиться от таких ужасных ран. Тан Эркий обернулся на звук падающих в галерею камней. На мгновение в его голове мелькнула пугающая мысль, что магия скавенов оказалась настолько мощной, что разрушила даже стены галереи. Для него как начальника шахт Карак-Ангкула такое позорное надругательство над сооружениями, находящимися в его ответственности, было вдвойне ужасно. Он никогда не сможет искупить такое унижение. Его страх оказался беспочвенным. Звук исходил от Хоргара Хоргарссона и следопыта Торлека. Эти два гнома с бешеной энергией атаковали вход в шахту. Стальной каркас Хоргара испускал огромные струи пара, когда бывший молотобоец вырывал камни из туннеля и отбрасывал их в сторону, как будто они ничего не весили. Торлек, неспособный сравниться с возросшей силой друга, делал все возможное, используя рукоятку топора как рычаг, чтобы скатывать камни с огромной груды. Азрам Сталеног, старый хранитель традиций, сидел на земле и рисовал на толстом слое грязи, покрывавшем теперь пол. Не имея таких сил, как товарищи, Азрам делал свое дело, пытаясь вспомнить расположение старых выработок и определить, есть ли какойнибудь другой путь в шахту. Глаза хранителя были полны слез, и струйка влаги просочилась из-под края линзы, которую он носил на поврежденном глазу. Тан Эркий мог посочувствовать горю трех гномов. Они были частью Железной Банды Кларака Бронзомолота, избранного братства гномов, ближайших помощников и товарищей эксцентричного механика. Тан Эркий знал, что они много путешествовали со своим предводителем и разделили с ним множество приключений. Он мог понять их отчаяние в этот момент, их нежелание признать, что храбрый герой все же встретил свой конец. Это была доблестная смерть, она остановила скавенского чародея и выиграла время, необходимое остальным, чтобы избежать злой магии колдуна. Тан Эркий торжественно шагнул к заблокированному туннелю. Он положил руку на плечо Торлека, мягко призывая его отказаться от безнадежных попыток. — Бесполезно. Сейчас он под опекой Газула. Следопыт сердито повернулся к тану Эркию, оттолкнув его руку. — Я видел, как Кларак выбирался из передряг и похуже этой, — проворчал Торлек. — Любой, кто может проскочить через логово Малока целым и невредимым, не позволит какому-то склизкому крысюку прикончить себя! Хоргар вырвал из кучи еще один камень и разбил его железными руками. — Мы не откажемся от него, — поклялся молотобоец. — Он никогда не бросал нас, как бы плохо все ни выглядело. Теперь мы его не оставим. Таи Эркий покачал головой. — Это безнадежно, — повторил он. — Сам Грунгни не выдержал бы и половины той горы, что обрушилась ему на голову! Хоргар смерил начальника шахт грозным взглядом. — Оставь нас в покое, — предупредил он, вырывая из-под обломков еще один камень. Внезапно Торлек вскочил, обратив взволнованное лицо к Хоргару и тану Эркию. — Я слышал какое-то движение! — крикнул он. — Камни оседают, — сказал тан Эркий. — Мне известно, как звучат камни, — резко ответил следопыт. — Ты вообще знаешь, что у оседающего камня есть определенный ритм? Тан Эркий сомневался, но все же присел рядом с Торлеком и прижался ухом к обломкам. Словно в подтверждение слов следопыта, он услышал равномерный стук, сильный и резкий, исходящий из-за обломков. Для его ушей постукивание было своего рода кодом, сигналом, используемым шахтерами, чтобы дать знать спасателям, что они все еще живы. Начальник шахт быстро вскочил на ноги и крикнул воинам, чтобы те помогли расчистить завал. Работая с отчаянной поспешностью, гномы вскоре расчистили участок туннеля шириной около двадцати ярдов. Именно тогда они остановились. Что-то шевелило камни с другой стороны. Тревожная мысль запоздало пришла гномам в голову, что, кто бы там ни двигался, это мог быть не Кларак, а один из скавенов. Образ скелетообразного крысоогра, внезапно вырвавшегося из-под обломков, заставил остановиться даже Хоргара. Все они видели, на что способно это чудовищное создание, и никто не желал такой участи. Камни с грохотом покатились вперед, подняв облако пыли и ослепив гномов. Тан Эркий приказал воинам обнажить топоры и быть наготове. Бывали случаи, когда скавены, разузнав код шахтеров, использовали его, чтобы заманить гномов в засаду. Начальник шахт не хотел рисковать. Однако, когда пыль улеглась, тан Эркий первым опустил оружие. Он вздохнул с облегчением, увидев Кларака Бронзомолота, выбирающегося из-под обломков. Златобородый механик был весь в синяках и в крови, но, по крайней мере, он был жив. Образы Книги Обид короля Логана постепенно исчезли из головы начальника шахт. Трое помощников Кларака рванулись вперед, крича от радости, что их друг избежал смерти в пещере. — Тебе повезло, как пьяному полурослику! — крикнул Торлек, схватив механика за руку. Хоргар сделал еще один шаг вперед, крепко обняв Кларака и подняв его на ноги. — Хороший способ проверить, не сломал ли он себе кости, — проворчал Азрам, регулируя увеличение линз. Выговор возымел желаемый эффект, и следопыт с молотобойцем отпустили свою побитую жертву. Кларак похлопал себя по окровавленной голове и улыбнулся пожилому хранителю. — Ничего не сломано, Азрам, но мне не хотелось бы пройти через это снова. — Тебе вообще не следовало этого делать! — выругался Хоргар. — Что это была за идея — стоять и стрелять в таггораки, когда вся шахта обрушивается тебе на уши? — Хоргар хочет сказать, что если надо сделать что-то глупое, то он для этого — самый подходящий гном, — прокомментировал Торлек. Кларак покачал головой. — Риск того стоил, — мрачно сказал он. — Серый провидец Танкуоль представляет слишком большую угрозу для Карак-Ангкула, чтобы позволить ему остаться в живых. Если бы это стоило мне жизни, это была бы честная сделка. — Механик сжал кулаки, в его глазах вспыхнул злой огонек. — Но не вышло. Перед тем как рухнула крыша, я видел, как он скрылся в глубине шахты. — Тогда нам не о чем волноваться, — сказал Хоргар. — Глупый крысюк заживо похоронил себя. Еще несколько дней, и этот паразит подохнет с голоду, избавив нас от необходимости раскроить ему череп. — Я бы на это не рассчитывал, — предупредил Кларак. — Слишком многое поставлено на карту, и нам нельзя рисковать. Он подумал о предупреждении из Альтдорфа и о том ужасе, который серый провидец Танкуоль обрушит на крепость, если его не остановить. Нахмурившись, Кларак начал стягивать с себя обожженную и изодранную кольчугу, бросая почерневшие доспехи на пол. — Эта кольчуга едва защитила меня от магии Танкуоля, — сказал он. — Тебе придется попросить Кургаза начертать на следующей руны посерьезнее, — предложил Азрам. Кларак оглянулся на завал, заполнявший туннель. — Не думаю, что это поможет. Ты не был достаточно близко и не мог видеть, как Танкуоль привел в действие последнее заклинание. Я видел, как он на самом деле съел кусок вюрд-камня. Крысолюд буквально горел энергией, в любой момент я ожидал, что он вспыхнет. Крысы, которых он призвал прогрызть балки, прямо-таки пылали от магии, побуждавшей их выполнять приказы Танкуоля. — Механик обреченно махнул рукой. — Нет, — проворчал он, — вряд ли у меня хватит знаний сделать броню, которая могла бы защитить от такого рода силы. И я не думаю, что колдун, способный на такую магию, позволит нескольким тоннам камня держать его взаперти. — Ты говоришь, как будто ты уже сдался, — сказал Торлек с ноткой недоверия. — Может, было бы легче, если бы я и вправду сдался, — сказал ему Кларак. Он мрачно улыбнулся другу. — Но разве я когда-нибудь искал легких путей? Серый провидец Скраекуаль несся по старой шахте, сжимая в дрожащих лапах карту из крысиной шкуры и не отрывая усов от земляной стены. В его сознании боролись инстинктивный страх и алчное честолюбие. Скавену нужен запах сородичей, чтобы чувствовать себя хоть сколько-нибудь спокойно. В одиночку природные страхи крысолюда растут до почти ошеломляющего уровня. Только усилием чудовищной воли Скраекуаль смог удержаться и не сбежать в ужасе обратно в Костенычку. Теперь он делал ставки на всё. Уничтожение этого высокомерного идиота Танкуоля и сопровождавших его придурков было шагом, не оставлявшим пути для отступления. Скраекуаль должен был преуспеть в том задании, которое доверил ему Верховный провидец Критислик. Ему понадобится защита Верховного, если клан Морс или клан Скрайр решат не согласиться с тем, как он обошелся со своим якобы начальником. Если этим глупцам не удастся одолеть гномов в их пустячной войне, то Скраекуаль станет удобной мишенью, на которую можно возложить всю вину. Со своей стороны ему будет трудно переложить ответственность на покойного и неоплакиваемого серого провидца Танкуоля. Скраекуаль в гневе хлестнул хвостом, думая о коварном сопернике. Напыщенный червяк! Он заслужил смерть! Думает, что ему благоволит Рогатая Крыса! Ведет себя так, словно он — избранное дитя Рогатой и властвует над всеми и вся! Что ж, теперь-то Танкуоль понял, что был неправ. Рогатая не жалует дураков! Как же легко этот нюхач навозный попался на уловки Скраекуаля. Внушить Танкуолю, что его соперник — не что иное, как выгоревший, проторчавший последние мозги наркоман, оказалось проще простого. Несколько ароматизаторов, нанесенных в нужное время, несколько хорошо отработанных припадков — и этот идиот купился полностью. Он хотел бы увидеть морду Танкуоля, если бы тот тупица узнал, что нос Скраекуаля не сгнил от избытка искажающего порошка. Его откусила чрезмерно заведенная самка! Весело щебеча, серый провидец еще раз изучил карту. Ее создание обошлось ему в три месяца труда и беспрестанного вглядывания в черное зеркало — и в прорву дорогущего искажающего ладана. Но зеркало показало ему все. Оно открыло Скраекуалю местонахождение старого скавенского поселения Гнилоноры — первого поселения, существовавшего под Карак-Ангкулом и предшествовавшего Костенычке почти на две тысячи циклов рождения. Беда обрушилась на Гнилонору, когда шахты гномов прорезались в туннели скавенов. Крысолюды упорно сражались с гномами, но в конце концов были разбиты. Недальновидные гномы, однако, не соизволили занять старое поселение. Они попросту разрушили все подходы к туннелям и похоронили уцелевших крысолюдов в их домах. Не имея достаточного количества лап, чтобы снова выкопать дорогу, скавены погибли после нескольких недель междоусобиц и каннибализма. Но Гнилонора не исчезла полностью. В старых записях Ордена серых провидцев Скраекуаль нашел упоминание о духовном лидере Гнилоноры — сером провидце Трацнике. Трацник, похоже, покинул Скавенгниль с могущественным талисманом такой силы, что провидец Критислик отчаянно стремился удостовериться, что артефакт не попал не в те лапы. Он предложил Скраекуалю богатство и высокое положение только за то, что тот найдет эту вещь и принесет ему. Было бы интересно посмотреть, сможет ли провидец Тисквик сделать еще более выгодное предложение. То была рука Серого Владыки Вектика Убийственного, Разжигателя Войны клана Риктус во времена Черной Смерти. От одной мысли о кровавом правлении Вектика по спине Скраекуаля пробежала дрожь страха. Под его командованием скавены выплеснулись на поверхность и почти поработили проклятую расу человечишек. Только предательство подчиненных помешало могучему крысолюду осуществить свои амбиции и добиться великого господства, предсказанного Рогатой Крысой. Что мог сделать опытный серый провидец с таким артефактом! Мумифицированная лапа одного из самых свирепых военачальников скавенского мира! Конечно же, Вектик имел благословение Рогатой, и, обладая хотя бы частицей его останков, любой серый провидец мог бы усилить собственную связь со своим богом. К чему искажающий камень, когда в руках такая сила! Скраекуаль обнажил клыки, представив мощь, которая скоро будет принадлежать ему. Почему он должен кланяться Критислику или Тисквику? Он сам сможет стать Верховным повелителем провидцев, как только получит руку Вектика! Взволнованный серый провидец повернулся к стене шахты. Гномы тщательно замаскировали этот участок туннеля, но карта Скраекуаля показала ему, где когда-то были старые проходы скавенов. Он уставился на нагромождение камней перед собой, представляя давно затерянное поселение за стеной. Серый провидец видел, как пойманные в ловушку скавены умирают в темноте, умоляя серого провидца Трацника о вмешательстве Рогатой. Если бы только Трацник был более осведомлен, он мог бы спасти их и себя с помощью реликвии, украденной из Скавенгниля. Теперь его глупость обернулась выгодой для Скраекуаля. Вытащив из-за пазухи осколок искажающего камня, Скраекуаль засунул ядовитый камешек между клыками и растер его в порошок. Проглотив раскрошенный искажающий камень, крысолюд почувствовал опьяняющий прилив первозданной магии, разливающейся по венам. На мгновение он забылся, наслаждаясь сводящим с ума потоком эфирной энергии. Затем Скраекуаль вспомнил о цели и собрал волю в кулак, быстро превратив прилив энергии в топливо для могущественного заклинания. Положив лапу на скалу, Скраекуаль сформировал магическую силу, наполняющую его тело, в мощное мысленное заклинание. Весь туннель задрожал, когда камни раскололись под магией серого провидца, испаряясь от черной злобы его воли. Пыль взметнулась из давно запечатанного прохода, когда заклинание колдуна прорвалось сквозь землю. Вскоре он получил отверстие, достаточно широкое для двадцати скавенов и достигающее той части Гнилоноры, которую гномы не смогли разрушить. В воздухе стоял затхлый, мертвый запах, от которого мех Скраекуаля встал дыбом. С энергией искажающего камня, все еще пылающей в теле, серый провидец направил вторую волну глубже в старый лабиринт, вскрывая еще один туннель, разрушенный гномами, — тот, который снова соединит Гнилонору с Подземным Путем. Пройдя так далеко и рискуя много чем, Скраекуаль не собирался оказаться в ловушке в похожем на могилу лабиринте Гнилоноры и разделить позорную судьбу Трацника. Расчистив обратный путь, Скраекуаль почувствовал себя немного увереннее и устремился вперед по пыльным туннелям лабиринта. Обглоданные кости скавенов валялись на земле, свидетельствуя о каннибализме, который поглотил отрезанное гномами от мира поселение. Изредка из пустынных проходов на серого провидца смотрела мумифицированная оболочка неповрежденного тела — жалкие останки последних крысолюдов, погибших в катаклизме. Скраекуаль не обращал внимания на неприятные останки, сосредоточившись только на достижении цели. Через зеркало он видел жилище Трацника и знал, в какую сторону надо идти, чтобы найти логово мертвого колдуна. Серый провидец издал пронзительный торжествующий писк, когда юркнул в похожую на пещеру нору. Большая часть вещей Трацника рассыпалась в прах, только несколько каменных шкафов, сложенных из старой гномьей кладки, да горстка медных кувшинов и безделушек остались нетронутыми. Однако за столом, сделанным из сломанной ноги гномьей статуи, Скраекуаль увидел сморщенную мумию самого Трацника. А перед мертвым серым провидцем покоилась безволосая лапа скавена, такая полная и свежая, словно ее только что оторвали от руки хозяина! Скраекуаль бросился через комнату. Он замешкался перед столом и застыл, почувствовав на себе мертвый взгляд Трацника. Серый провидец нервно хихикнул. Старый дурак был мертв уже много веков. Теперь он ничего не мог сделать, чтобы лишить Скраекуаля его победы! Быстро ухватившись за стол, почти ожидая, что рогатая оболочка Трацника встанет и попытается остановить его, Скраекуаль схватил отрубленную руку. Отскочив от стола, серый провидец то и дело поглядывал на старую мумию, пока осматривал добычу. Свежесть лапы свидетельствовала о том, что она была наделена могущественными чарами, это мог заметить даже самый низший скавен-раб. Понюхав добычу, Скраекуаль уловил запах искажающего камня, использованного для сохранения руки. Должно быть, потребовалось несколько фунтов драгоценного камня, чтобы так основательно пропитать лапу. Еще одно доказательство того, что теперь он обладал самым могущественным артефактом, священной реликвией Рогатой. Присутствовал и другой запах, до странности знакомый носу Скраекуаля. Внезапно серый провидец резко обернулся. Запах, который он уловил, исходил не от лапы. Он шел откуда-то сзади. В дверях логова Трацника, обнажив клыки в угрожающей ухмылке, стоял серый провидец Танкуоль. Рядом с ним возвышалась громоздкая фигура Костодера. — Жги-жги! — прорычал Танкуоль, указывая когтем на Скраекуаля. — Жги-жги огнем! — Стой-подожди! — взвизгнул Скраекуаль. — Мы можем-будем делиться-поделиться! Танкуоль жестом велел Костодеру отойти, а затем уставился на Скраекуаля разъяренным взглядом, нетерпеливо постукивая ногой по пыльному полу норы. Скраекуаль покорно опустил голову, стараясь казаться как можно менее опасным. Но в уголках его рта появилась легкая усмешка. — Это рука Вектика! — объявил Скраекуаль, показывая отсеченную лапу. Он заметил, как Танкуоль вытаращил глаза при упоминании о потерянном артефакте. — С помощью этого мы можем сделать-взять всё, что хотим-пожелаем у провидца-дурака Критислика. Танкуоль провел когтем по усам, в его глазах появилась алчность. — Как я могу тебе доверять? — прошипел он. Скраекуаль, казалось, сочувствовал подозрениям своего соперника. Он поспешно стянул с пальца кольцо с головой дракона. — Жест-знак клятвенной связи, — сказал Скраекуаль, бросая кольцо Танкуолю. Этот жест удивил Танкуоля, и он неловко наклонился, чтобы поймать кольцо. Оно смялось в его цепких пальцах. Вот так шуточка! Какая-то дешевая жестяная побрякушка! Все это время Скраекуаль вновь обманывал его! У него никогда не было кольца воеводы Сликита! — Умри-гори, дурятина! — прорычал Скраекуаль. Из лапы серого провидца вырвался заряд черной энергии и с шипением пронесся по пещере. Танкуоль взвизгнул от ужаса, едва увернувшись с пути смертоносной магической энергии. Прокатившись по полу и оказавшись позади Костодера, он с ужасом наблюдал, как стена позади него начала разлагаться — под магией Скраекуаля камень превращался в жидкую кашу. — Костодер! — взвизгнул Танкуоль. Он указал когтем на Скраекуаля. — Убить-давить! Убить-давить! Поврежденная механика со скрипом пришла в действие, и крысоогр выпустил струю искажающего пара. Огромный монстр бросился прямо на Скраекуаля. Когда зверь-машина накинулась на него, глаза колдуна вспыхнули ярко-зеленым. В последний момент, прежде чем Костодер успел дотянуться до колдуна, тот исчез в клубах зловонного дыма. Не в силах остановиться, крысоогр продолжал нестись через пещеру. Он ударился головой о каменный стол, обрушив его и сбросив мумию Трацника с места, которое тот занимал в течение многих веков. Огромное облако искажающего пара вырвалось из Костодера, и зверюга рухнула среди обломков. Танкуолю не пришлось долго созерцать неудачу телохранителя. Жестокий удар по затылку заставил его растянуться на полу пещеры. Подняв глаза, он увидел, что Скраекуаль смотрит на него сверху вниз, а его посох готов размозжить голову серого провидца. Скраекуаль использовал магию, чтобы увернуться от атаки Костодера, но мстительный колдун не ушел далеко. Посох обрушился вниз, отскочив от рога Танкуоля, когда серый провидец увильнул с его траектории. Скраекуаль оскалил клыки в злобном рычании. Протянув руку Вектика, он послал во врага разряд чистой эфирной силы. Магический удар швырнул Танкуоля, как тряпичную куклу, через всю пещеру. Скраекуаль хихикнул, забавляясь беспомощностью противника, и послал в него еще один залп первозданной магии. — Тихо-медленно, — прошипел Скраекуаль. — Ты первая-первая жертва Верховного повелителя провидцев Скраекуаля, и я хочу-желаю посмотреть-понюхать, как ты умрешь-сдохнешь! — В кровожадной маниакальной одержимости изо рта Скраекуаля капала пена, а в глазах горело безумие. Танкуоль воспользовался безумным злорадством соперника и сотворил собственное заклинание. Молния затрещала вокруг рукояти его посоха, устремляясь через пещеру, и ударила другого серого провидца. Однако, прежде чем искажающая молния успела достигнуть цели, Скраекуаль сделал рубящий жест рукой Вектика. Обрывки заклинания Танкуоля рассыпались по норе, словно его разорвали в клочья тысячи невидимых клыков. — Боли-страдай! — прорычал Скраекуаль, снова взмахнув талисманом. Танкуоль попытался отразить магическую атаку собственным контрзаклятием, но злоба магии Скраекуаля была слишком сильна, чтобы ей сопротивляться. Все, на что крысомаг сподобился, — закричать от ужаса и выплюнуть мускус страха, когда невидимая сила сомкнулась вокруг него в сокрушающих объятиях. С безумным блеском в глазах Скраекуаль сделал широкий жест рукой Вектика. При каждом его движении Танкуоль ударялся о стены или падал на пол. Длинная рана открылась вдоль его морды, шкура порвалась, а кусок левого рога отскочил от пола, когда рог разбился об одну из каменных полок. — Великий, могучий Танкуоль! — кричал Скраекуаль. — Не великий-могучий теперь-сейчас! Он поднял руку, и невидимая сила, схватившая Танкуоля, отозвалась, ударив его о потолок. Искры посыпались из глаз серого провидца, а из легких выбило воздух. Кашляя и отплевываясь, он мог только дергать ногами в слабой попытке вырваться. Смеясь, Скраекуаль пренебрежительно махнул лапой. Мгновенно Танкуоля швырнуло на пол с костедробительной силой. Прежде чем он успел даже подумать о том, чтобы попробовать подняться, огромная сила снова придавила крысомага, словно на него наступил великан. Танкуоль корчился в агонии под неуклонно растущим давлением, отчаянно пытаясь сосредоточиться на заклинании — любом заклинании, которое избавило бы его от участи быть раздавленным, как насекомое, магией врага. Злорадствующий Скраекуаль расхаживал по пещере, гадко хихикая, все его тело дергалось в спазме крысоубийственного ликования. — Что-что скажет-пискнет великий-могучий Танкуоль теперь! Танкуоль посмотрел мимо своего мучителя, и злобная ухмылка расплылась по его лицу. — Прощай, Скраекуаль, — прорычал он, вызвав недоумение на лице Скраекуаля. — Костодер! Рви-дави-убей-круши! Скраекуаль был так зациклен на мучительстве Танкуоля, что не увидел, как скелетированный крысоогр зашевелился среди обломков, как не заметил и собственной близости к громадному автоматону. Не успел он обернуться, как огромная рука Костодера сомкнулась на рогатой голове Скраекуаля. Одним яростным рывком крысоогр сорвал голову серого провидца с плеч. Сила, прижимавшая Танкуоля к полу, мгновенно исчезла. Превозмогая боль, он пополз через пещеру, пнув голову Скраекуаля. — Мертвечина ты предательская! — выплюнул он, пнув голову еще раз. — Блевота крысячья! Блохошлеп! Змеесос обдолбанный! Танкуоль вскрикнул от боли, порезав палец об рог Скраекуаля. Мстительно глядя на оторванную голову, он сосредоточил волю и обрушил поток чистой эфирной энергии на объект гнева. Под волной необузданной магии голова Скраекуаля разлетелась на кровавые осколки меха и костей. Задыхаясь от ярости и напряжения, Танкуоль повернулся к телу врага. Усталость была забыта, когда он заметил руку Вектика, все еще зажатую в мертвых лапах Скраекуаля. В глазах Танкуоля снова сверкнула алчность. Испытав силу талисмана на собственной шкуре, он смог лучше оценить его способность усиливать магию обладателя. Танкуоль протянул дрожащую лапу, чтобы предъявить на талисман свои права. Однако в последний момент природная осторожность взяла верх. Скраекуаль ведь повел себя безумнее обычного, и Танкуоль мог лишь предполагать, что произошло это не без помощи руки. Конечно, этот дурак и близко не стоял к такому классному колдуну, каким был Танкуоль, но все же на этом предмете могло быть какое-то проклятие. Скавенская пословица гласила, что тот, кто слишком вытягивает шею, остается без головы. Танкуоль отодвинулся, подозрительно глядя на руку. И снова жадность и жажда власти вспыхнули в его черном сердце, прогоняя инстинктивный страх. Была еще одна скавенская пословица, которая советовала брать то, что надо, пока можешь. Оставлять что-то настолько мощное просто валяться на полу — верх идиотизма. Кроме того, было бы достаточно безопасно носить руку с собой. Опасность появится, когда попытаешься ее использовать. Но скавен с такой непоколебимой решимостью вряд ли поддастся подобному искушению. Лапой, дрожащей от почти непреодолимой смеси страха и жадности, Танкуоль схватил ужасный артефакт. Занюхав щепотку искажающего порошка для успокоения нервов после пережитого испытания, Танкуоль пролаял резкий приказ Костодеру. С предателем Скраекуалем было покончено, и рука Вектика теперь находилась во владении верного слуги Владык Разорения, так что пришло время покинуть эти мрачные старые норы. Ему не терпелось вернуться в Костенычку. Он мог бы рассказать про измену компаньона, принести извинения Икиту Клешне и Риккиту Клыкощелку, а затем отправиться обратно в Скавенгниль. Когда он покажет Руку Критислику, старый злодей будет вынужден признать мудрость и хитрость своего самого верного слуги. Крадучись назад по коридору с хромающим позади Костодером, Танкуоль думал о том, как же плохо, что Скраекуаль убит. Этот идиот был бы достаточно глуп и сговорчив, чтобы использовать Руку от имени Танкуоля, тем самым решая проблему любого проклятия, связанного с ней. И все же Критислик щедро вознаградит его. Не каждый день в Разбитую башню возвращают такой артефакт, как рука Вектика. Когда Танкуоль и Костодер исчезли за поворотом туннеля, пыль, поднятая дракой в логове Трацника, медленно осела. Сброшенная со древнего сиденья мумия старого серого провидца лежала, скрючившись, в углу логова. Его одежда рассыпалась, обнажив костлявое тело и иссохший обрубок на месте одной из лап. На сморщенном лице мумии появилось выражение мстительной радости. В штабном зале Карак-Ангкула кипела бурная деятельность. Король Логан и его генералы собрались вокруг массивного гранитного стола, занимавшего центральное место в зале. Перед их стальными взглядами стояла трехмерная модель крепости гномов и ее лабиринта туннелей, галерей и уровней. По всей модели были расставлены крошечные железные статуэтки воинов, на груди которых виднелись разные руны. Статуи обозначали позиции воинов крепости. — Если возникнут проблемы, они придут с Шестого уровня, — предупредил тан Арнгар, один из генералов короля. Он указал волосатой рукой на группу фигурок, расположенных в извилистом лабиринте шахт под Шестым уровнем. — Мы должны оставить шахты и сосредоточить наши войска на Шестом уровне. — Сдать шахты! — взревел коренастый гильдмейстер Борго Сердцекремень, глава Гильдии шахтеров. — Оставить там вороватых таггораки с нашим золотом? Да ты совсем боздок! — Крысюкам плевать на золото, — ответил Борго тан Арнгар, — а на всех рудниках надлежащую оборону не организовать. Нет, план должен состоять в том, чтобы уступить шахты и заманить крысолюдов на Шестой уровень, где мы сможем обрушить на них всю мощь наших воинов. — Мы можем перебросить и часть резервов с верхних уровней, — высказал мнение другой генерал. — Нет смысла держать их там, где они не нужны. Конечно, стража Первого уровня должна остаться на тот случай, если крысюки взбаламутили какое-нибудь племя гробусов, чтобы причинить нам неприятности. Король Логан кивнул, обдумывая предложение. Взвесив преимущества и риски, он повернулся к единственному гному, который до сих пор молчал во время военного совета. — Что скажешь, Кларак? — спросил он. — Ты только что вернулся с битвы с этими дьяволами. Вероятно ли, что они нанесут удар по Шестому уровню, если мы уйдем из шахт? Кларак Бронзомолот поднял железную статуэтку из числа стоявших в одной из секций шахтных стволов. Затем мрачно поставил фигурку на место. — Я бы посоветовал держать патрули на месте, а резервы — там, где они есть. Никогда не стоит пытаться угадать, что сделают крысюки. Они низменные, бесчестные создания, и их разум так же крив, как сердце гоблина. У нас есть два варианта. Мы можем попытаться напасть на них первыми, а это значит, что придется сражаться в их логовах. Чтобы сделать это, нам понадобится каждый боеспособный гном в крепости. — А другой вариант? — Мы попытаемся устранить их лидера, — твердо заявил Кларак. — Все крысюки — трусы. Они падут духом, если мы убьем их предводителя еще до начала битвы. — Вот почему ты хочешь держать патрули в шахтах, — сказал тан Арнгар. — Ты надеешься, что они выследят этого серого провидца Танкуоля прежде, чем он успеет вернуться к своим. Кларак кивнул. — Уничтожение Танкуоля жизненно важно, если мы хотим спасти Карак-Ангкул. Дальнейшие дебаты были прерваны шумом у двери в штаб. Появились два молотобойца короля Логана. Они промаршировали в огромный зал с отработанной точностью парового молота. Между ними плелся оборванный, неопрятный гном, на котором были только плохо сидящие штаны и тяжелое одеяло, накинутое на плечи. — Сир, этот гном был обнаружен у Больших ворот просящим разрешения войти, — заявил один из молотобойцев. — Он утверждает, что у него есть срочная информация, которую он должен сообщить вашему величеству. — Лицо молотобойца исказилось в кривой усмешке. — Он хочет предупредить нас, что крысюки собираются напасть на Карак-Ангкул. Этот доклад вызвал мрачный смешок у некоторых присутствующих гномов. Любое предупреждение о нападении крысолюдов на крепость сильно запоздало. Потрепанный гном выпрямился, заметив насмешку в голосе своего сопровождающего. Сбросив одеяло, он выпятил покрытую шрамами грудь. — Я Мордин Мрачнокамень из Карак-Изора, — сказал он. — Я был пленником скавенов. Вот уже несколько недель я скитаюсь по Ундрин-Анкору, пытаясь вернуться в цивилизацию. Пока я шел сюда, я следовал за крысиным воинством и подслушал планы их вождей напасть на Карак-Ангкул. — Ты хорошо разглядел этих вождей? — спросил Кларак. Для гномов было бы плохо, если бы Мордин наткнулся на совершенно другую армию, которая выступила, чтобы присоединиться к той, которая уже угрожала крепости. — Там были двое вроде как главных, — сказал Мордин. — Одним из них был рогатый крысолюд, которого они называли Танкуоль. — Голос сбежавшего пленника сочился ядом, когда он назвал имя монстра, которого поклялся уничтожить. — Другой — существо с железным лицом и огромной металлической рукой. Этого они называли Икит Клешня. Лицо Кларака побледнело, когда он услышал имя второго предводителя скавенов. Он повернулся к королю Логану. — Сир, боюсь, я ошибся, — сказал инженер. — Если с нашими врагами Икит Клешня, то опасность больше, чем я предполагал. — Кларак окинул взглядом золотистых глаз гномьих генералов, пристально и сурово посмотрев на каждого из них. — Теперь в опасности не только Карак-Ангкул, — сказал он им. — Но весь Карак-Анкор! Глава одиннадцатая Кларак Бронзомолот прислонился к столу, его напряженный взгляд сверлил лица собравшихся генералов и вождей Карак-Ангкула. На этот раз даже гильдмейстер Тори промолчал, заметив по испуганной бледности лица Кларака, что он собирается рассказать что-то очень важное. Даже самые ярые злопыхатели механика признавали, что он не трус — Я впервые столкнулся с Икитом Клешней, когда он совершил набег на Крака-Драк и попытался забрать многих механиков крепости в качестве рабов, — начал Кларак. — С тех пор наши пути пересекались несколько раз. Последний был в драконьих пещерах под Карак-Азулом. В тот раз он пытался воссоздать древнее крысье оружие огромной разрушительной силы, то, что он называл Гибельным Шаром. — Типично пафосное крысиное название, — сказал гильдмейстер Тори. — Каждую дрянь, которую они сколачивают, эти паразиты называют Большой Острой Палкой Взрывающейся Смерти или Скребком Бесконечного Разрушения. — За исключением того, что на этот раз оружие действительно могло сделать то, что ожидал от него крысолюд, — сказал Кларак. — Я видел эту штуку собственными глазами — огромный стальной шар размером с пароход и набитый необработанным вюрд-камнем. Это описание вызвало несколько изумленных вскриков у повелителя рун Морага и других рунных мастеров. Больше, чем кто-либо из присутствующих гномов, они понимали связь между искажающим камнем и темной магией. Они имели некоторое представление о разрушительном потенциале устройства, подобного описанному Клараком. — А зачем крысолюдам понадобилось это оружие? — спросил король Логан, опасаясь, что уже знает ответ. — Уничтожить все крепости гномов в Краесветных горах, — пояснил Кларак. — Икит Клешня построил бомбу из вюрд-камня над разломом, проходящим под Карак-Азулом. Если бы он высвободил силу своего оружия, то мог бы вызвать землетрясение, подобного которому не видел ни один гном со Времени Несчастий. Крики тревоги разнеслись по штабному залу: масштабы того, что описал Кларак, потрясли многих собравшихся гномов до глубины души. — Как ты его остановил? — спросил тан Эркий. Выражение лица Кларака стало еще более суровым, в глазах появилось какое-то затравленное выражение. — Не уверен, — признался он. — Я и мои спутники пробились сквозь приспешников Икита, убив десятки крысолюдов. Клешня увидел, что мы приближаемся, и в трусливой злобе активировал Гибельный Шар за мгновение до того, как мы смогли добраться до него. Огромная машина содрогнулась и ожила, вонь двигателей скавенов вырвалась из ее выхлопов едким облаком зеленого газа. Если бы не защитное снаряжение, которое я приказал спутникам взять с собой, все мы встретились бы с нашими предками в тот момент. Я видел, как беззащитные крысюки согнулись пополам рядом с оружием, выкашливая куски собственных легких, когда газ опалил их внутренности. Арьергард крыс продолжал защищать Гибельный Шар, и на каждом крысюке был тяжелый респиратор. Пока мои товарищи сражались с этими паразитами, я прорвался сквозь их ряды и атаковал саму адскую машину. Используя паровой молот, я попытался пробить путь сквозь стальную оболочку и добраться до встроенных в машину механизмов. Я только начал атаку, когда на меня напал сам Клешня. Крысолюд укрепил свое хрупкое тело железным экзоскелетом, приведенным в действие адским колдовстом скавенов. Его левая рука была снабжена огромным металлическим когтем, в котором торчал один из адских крысьих огнеметов. Механик закрыл глаза и глубоко вздохнул. — Мне удалось ускользнуть от огня крысолюда, но железный каркас защитил его от моего пистолета. Тогда этот грязный скот попытался раздавить меня магией, но амулеты предков, которые я носил, защищали от его заклинаний. Я смог приблизиться к чудовищу, разя его ударами молота, пока его металлическая клешня не превратилась в безымянную массу металлолома. Однако я не успел прикончить его: Гибельный Шар начал визжать и дрожать. Одна из стальных пластин с крыши машины оторвалась и полетела через всю пещеру, словно выпущенная из пушки. Обжигающая вспышка зеленоватого света вырвалась из образовавшейся дыры в оболочке Шара, опалив крышу пещеры и обрушив камни на тех, кто был внизу. Икит Клешня вырвался от меня, но потерял аппетит к битве. Он перевел взгляд на дыру в крышке своей машины, и в его глазах было выражение такого гнева, какого я никогда не видел. Я двинулся, намереваясь снова приблизиться к крысолюду, но, как только это сделал, панель в боковой части Шара сорвалась, поток горящего света вырвался из прорехи и преградил путь к колдуну. К этому времени вся пещера разваливалась на кусочки. Камни падали как дождь с разрушенной крыши, и от вибраций Гибельного Шара земля дрожала и сотрясалась. Крысолюды бежали толпами, прячась в темноте, пытаясь спастись от распадающейся машины. Сила внутри шара продолжала расти. Лопнуло еще несколько стальных пластин. Мне как механику было очевидно, что машина вот-вот самоуничтожится и никакая сила не в состоянии сдержать ее бушующую энергию. Я быстро собрал спутников, и мы вместе выбежали из пещеры. Оглянувшись в последний раз, я обнаружил, что Икит Клешня все еще возится с рычагами управления Гибельного Шара, пытаясь отключить его. Через несколько минут меня сбила с ног ударная волна чудовищного взрыва. Пещера и все, что в ней находилось, было погребено под тоннами камней. — Но, похоже, Икит Клешня выжил при уничтожении своей машины, — заметил король Логан. — Вот это меня и беспокоит, — сказал Кларак. — Судя по описанию Мордина, он наверняка видел Икита Клешню. — Ты думаешь, это существо настолько безумно, чтобы повторить такой дьявольский эксперимент? — спросил гильдмейстер Тори. — Если верить записям, — ответил хранитель Азрам, — мы знаем, что крысюки склонны к одержимости. Как только им придет в голову что-то сотворить, они попытаются это сделать, невзирая на собственные потери или препятствия на их пути. Кларак прошелся вдоль стола, уставившись на трехмерную карту. — Более того, мы не можем позволить себе допустить, что Икит Клешня не намеревается построить еще один Гибельный Шар. Положение Карак-Ангкула очень похоже на положение Карак-Азула. Нас связывает один и тот же подземный разлом. Взрыв его Шара здесь может послужить той же цели, что и под Карак-Азулом. — Ты не можешь знать наверняка, — возразил гильдмейстер Тори. — Тебе нечем обосновать свою теорию. — Старый гном неодобрительно фыркнул. — Но я уже привык к твоим бездоказательным теориям. Король Логан провел рукой по бороде, напряженно думая о том, что сказал Кларак. Гномы всегда были осторожным народом, но при этом они не были склонны предаваться воображаемым страхам. — Как мы узнаем, что этот крысиный колдун что-то замышляет? — Надо поискать что-нибудь необычное, — сказал Кларак. — Все, что кажется ненормальным. Что-то, что не вписывается в обычную картину крысьих набегов. — Ты про шахты? — спросил тан Эркин. Все взгляды обратились к начальнику шахт. Он завладел безраздельным вниманием военного совета. Тан неловко заерзал в кресле, непривычный к тому, что король и его советники ловят каждое его слово. — Два последних патруля в шахтах сообщили о некоторых странностях, — объяснил тан Эркий. — Они обнаружили пропажу нескольких опорных балок. — Вандализм крысюков в наших копях — обычное дело, — заметил гпльдмейстер Борго. Тан Эркий покачал головой. — В этот раз всё не так. Крысюки сняли балки, но поставили новые опоры на замену, чтобы предотвратить обрушение туннеля. Естественно, мы сразу заметили их примитивные конструкции, но… — Где это случилось? — спросил Кларак с настойчивостью в голосе. Тан Эркий на мгновение задумался, а затем уловил связь, которой так боялся Кларак. — Все балки, которые они украли, были из твоей мастерской. Те, что ты прислал… — Пусть твои гномы уберут все балки, которые еще остались внизу, прежде чем крысолюды смогут их украсть! — приказал Кларак, забыв о субординации из-за лютого страха, наполняющего всё его существо. Он бросил виноватый взгляд на короля Логана. Король отмахнулся от его угрызений и повторил приказ механика тану Эркию. — К чему такая спешка? — удивился гильдмейстер Тори. — Потому что я был прав, сомневаясь, что моя диверсия уничтожила Гибельный Шар, — ответил Кларак. — Там была ошибка в конструкции, из-за которой машина сама себя уничтожила. Стальная обшивка оказалась недостаточно прочной, чтобы сдержать энергию Гибельного Шара, когда он начал заряжаться. Кларак стукнул кулаком по столу, опрокинув несколько железных фигурок. — Вот почему Икит Клешня пришел сюда! Он намеревается создать еще один Гибельный Шар, и на этот раз он собирается использовать более прочный металл для оболочки. Он пришел сюда за моим баразхунком! * * * В туннелях Костенычки царила суматоха. В воздухе пахло кровью и мускусом, но под ними ощущался привкус искажающего камня. В прошлый раз, когда Танкуоль проходил через лабиринт, этот запах был не так ощутим. Крысолюды беспорядочно сновали стаями, взволнованно пищали на всякого, кто подходил к ним слишком близко. Стрелки клана Скрайр, зажав в лапах тяжелые искажающие пистолеты, несли вахту у входа в каждый туннель. По крысиным тропам были разбросаны тела скавенов, некоторые трупы были опалены, скорее всего, искажающей молнией, черепа других пробиты искажающими пулями. Глядя на всё это, Танкуоль подумал, стоит ли возвращаться туда, где царит такой хаос. Неразбериха означала неопределенность, а в такую ситуацию не хотел бы вляпаться ни один скавен. На мгновение он решил было просто развернуться и пойти обратно в Скавенгниль, не появляясь в Костенычке. Крысомаг раздраженно хлестнул хвостом при мысли о том, что придется отступить, прежде чем он выяснит, что происходит. Кроме того, теперь у него была рука Вектика. Обладая этим артефактом, серый провидец был более чем достойным соперником для всего, что Икит Клешня или Риккит Клыкощелк могли ему предъявить. Он похлопал себя по груди, удостоверяясь, что артефакт все еще там, где он его спрятал. Да, рука все еще была там, липкая и холодная. Танкуоль подергал себя за усы. Осмелится ли он использовать ее силу? Крысомаг все еще помнил о маниакальном безумии, охватившем Скраекуаля. Если на реликвии и лежало какое-то проклятие, он, конечно, не хотел рисковать, навлекая его на себя. С другой стороны, не нужно было использовать руку, чтобы запугать других скавенов. Серый провидец мог просто пригрозить, что использует ее, чтобы заставить их подчиниться. Довольный таким ходом мыслей, Танкуоль смело зашагал по туннелям, расталкивая крысолюдов, не успевших убраться с его пути. Костодер послушно следовал за Танкуолем, на каждом шагу выпуская пар из поврежденных механизмов. Когда пар ошпаривал тесно сбившихся крысолюдов, слышались вопли протеста и боли. Костодер шел почти пьяной походочкой, пытаясь восстановить равновесие своим контуженым мозгом. Битва механической зверюги со Скраекуалем оставила свои следы. Двое стрелков клана Скрайр шагнули в створ туннеля, перекрывая проход. Танкуоль просто посмотрел на скавенов, и они склонили головы надлежащим подобострастным образом. — Где Клешня? — требовательно спросил Танкуоль, обнажая клыки с явной угрозой. — Главный колдун Икит Клешня имеет большой-пребольшой писк-разговор с кланом Морс, — ответил один из стрелков. Учитывая положение вещей, было логично, что Икит Клешня пытается координировать действия с Риккитом Клыкощелком, чтобы восстановить порядок в Костенычке. Танкуоль задумался, что же вызвало такой переполох. Вероятно, какая-то атака гномов, угрожавшая самому поселению. И снова в его сознании промелькнуло желание сбежать. Сражаться с толпой гномов ему совсем не улыбалось, особенно без какой-то существенной выгоды, ожидающей его после битвы. Тем не менее, может быть, стоит сначала точно определить, что тут к чему. Танкуоль не хотел бы поспешить обратно в Скавенгниль, а потом узнать, что скавенам из Костенычки удалось одержать внезапную победу. Следуя указаниям стрелков, Танкуоль направился к центральному хранилищу. Это было странное место для встречи вождей Костенычки, хотя Танкуоль полагал, что это одна из самых безопасных пещер во всем поселении. По мере того как он продвигался по тесным туннелям, он начал замечать увеличение числа сторожевых постов клана Скрайр. Теперь попадались и облаченные в броню штурмкрысы. Они злобными стаями рыскали по туннелям, жестоко расправляясь почти с каждым встречным скавеном. За каждой бандой штурмкрыс Танкуоль видел толпы закованных в кандалы рабов, нагруженных провиантом и прочими припасами. Пока он наблюдал, стая боевых крыс с коричневой шерстью набросилась на штурмовиков, пытаясь пробраться мимо них к рабам и припасам, которые те несли. Боевики сбили с ног двух крысолюдов в доспехах, прежде чем остальные смогли отбиться от нападавших. Рыча и показывая клыки, побежденные бойцы отступили, но по их поведению Танкуоль понял, что они не уйдут далеко, прежде чем предпримут еще одну попытку украсть припасы. Поселение быстро погружалось в хаос, погребающий под собой былую строгую социальную иерархию. Угнетенные массы забывали об обязательствах перед вышестоящими. Хуже того, они утеряли страх перед начальством. Но эти паразиты хотя бы сохранили страх перед Рогатой Крысой. Танкуоль спокойно бродил по туннелям, распугивая бойцов и уклоняясь от рабов. Они принюхивались к запаху серого провидца, а затем быстро убирались с его пути. Тех, кто осмеливался смотреть на него слишком долго, Танкуоль бил концом посоха. Если он хоть раз проявит малейший признак робости, бунтовщики набросятся на него, как голодные крысоволки. Теперь, зайдя в поселение, Танкуоль мог видеть, насколько сильны беспорядки. Он увидел стаю рабов, все еще с цепями на шеях, жующих отчаянно пищащее серое мясо, в то время как позади них банда боевых крыс пыталась отогнать крысоматок от их родовых гнезд. Громадные, почти безмозглые самки скавенов отходили вперевалочку на несколько шагов, затем поворачивались и пытались вернуться к знакомым запахам гнезд. Немало налетчиков полегло под грузными лапами самок, а их товарищи проявляли полное безразличие к судьбе потоптанных воров. Группа пегих крысолюдов бежала по туннелю, согнувшись пополам под тяжестью мешков с грибами, которые они несли на спинах. Их страстно преследовала визжащая толпа, требовавшая своей доли в добыче. Из одного из боковых проходов появилась новая стая скавенов с коричневой шерстью. Облаченные в окровавленные доспехи, скавены тащили кучу всякого оружия. Во главе их шествовал тощий беломордый крысолюд, несший длинное копье, на острие которого, словно жуткий штандарт, была насажена голова черношерстной штурмкрысы. Танкуоль старался держаться подальше от марширующих буромехих и их рычащего предводителя. Он нырнул в боковой туннель, затем нахмурился, обнаружив, что проход забит дрожащими крысолюдами, тощими мелкими ублюдками, у которых не хватило духу поучаствовать во всеобщем мародерстве. Серый провидец сердито приказал Костодеру двигаться вперед. Громадный крысоогр схватил двух дрожащих скавенов костлявыми когтями и раздавил их стальной хваткой. Танкуоль оскалил клыки на остальных съежившихся крысолюдов. — Вон-вон! — прорычал он. Скавенам не нужно было повторять дважды, они промчались мимо Танкуоля и Костодера перепуганным потоком меха и мускуса. Проталкиваясь сквозь бегущих паразитов, серый провидец зашагал по туннелю. В воздухе стоял запах искажающего камня. Если Риккит Клыкощелк где-то и был, то, как военачальнику, ему следовало находиться возле хранилища искажающего камня и защищать от разъяренных крысиных стай, которые могли бы украсть его. Запах привел Танкуоля в обширную пещеру, служившую Костенычке центральным хранилищем припасов. Повсюду стояли команды штурмкрыс с алебардами и мечами наготове, их доспехи были запятнаны черной кровью скавенов. Толпы рабов под строгим надзором воинов продолжали выходить из пещеры с тюками еды. Стук молотков, запах раскаленного металла, визг сверл по камню — все это встретило серого провидца, пробиравшегося мимо часовых в пещеру. То, что он там увидел, заставило Танкуоля застыть на месте. Целая армия рабов выносила все запасы из огромной пещеры. Пока они спешили очистить территорию, вторая толпа рабов втаскивала в пещеру неимоверное количество всяческих механизмов, назначение которых он даже не мог предположить. По всей пещере возводились деревянные подмостки и трапы. Команды с искажающими сверлами выдалбливали огромные ямы в полу, в то время как другие скавены спешили превратить ямы в грубые подобия кузниц и плавильных печей. В самом центре этой деятельности Танкуоль увидел огромную яйцевидную машину, гигантскую сферу из неприкрытых шестеренок и рычагов. В центре машины находилось что-то вроде печи, из которой валил густой зеленый дым. Серый провидец почувствовал, как его сердце затрепетало от шока, когда он увидел пару крысолюдов в странных металлических комбинезонах, сгребающих искажающий камень в печь. Крысомаг не мог знать, как долго они кормили машину, но только с момента наблюдения они бросили в огонь целое состояние. Не стерпев такого расточительства, Танкуоль взревел на варваров, требуя, чтобы они остановились. Он поднял посох, полностью готовый навлечь гнев Рогатой на этих еретических опарышей. — Серый провидец Танкуоль, — донесся с другого конца пещеры стальной скрежет голоса Икита Клешни, останавливая заклинание крысомага. Танкуоль перевел взгляд и обнаружил, что главный колдун наблюдает за ним. Клешня стоял рядом с одной из кузниц. Танкуоль удивился, обнаружив по обе стороны от Клешни двух инженеров-колдунов, дезертировавших из его отряда. На земле между ними покоилась одна из необычных металлических балок, которые Танкуоль видел в шахтах гномов. — А ты подумал, что произойдет, если ты пошлешь искажающую молнию в такую кучу искажающего камня? — спросил Икит Клешня. Главный колдун сделал боковое движение металлическим когтем, и похожие на косы пальцы со скрежетом сомкнулись. Танкуоль медленно опустил посох. По правде говоря, он не был уверен, что произойдет, если шальная искра искажающей молнии ударит в тележку с искажающим камнем, который приспешники Икита подавали в печь. Он также не хотел рисковать, допустив, что Клешня блефует, когда утверждает, будто знает. — Они-они разрушают-уничтожают искажающий камень! — закричал Танкуоль, сердито указывая на печников. Икит Клешня отошел от кузницы. Он злорадно покачал головой. — Да-да, — прошипел он. — Сущность искажающего камня питает мою машину. Чтобы творить, надо-надо разрушать! Чтобы разрушать, надо-надо созидать! — Колдун-инженер махнул чудовищной клешней в сторону дымящейся, дрожащей машины: — Это будет-будет великое-лучшее изобретение! — объяснил он, и его металлическое шипение стало невнятным и приглушенным от волнения. — Заставит-заставит всех скавенов кланяться-пресмыкаться! Уничтожит-убьет всех-всех врагов! Танкуоль заскрежетал клыками. Фанатичный блеск в глазах Икита неприятно напомнил ему о монахах клана Чумы. Серый провидец похлопал себя по груди, успокоенный мертвым прикосновением руки Вектика. Несмотря на все позы Клешни, изобретение этого жестянщика было всего лишь игрушкой рядом с той силой, которой обладал Танкуоль. — Безумный-сумасшедший! — визжал Риккит Клыкощелк. Военачальник Костенычки поспешил к Танкуолю, оставив нескольких когтелидеров наблюдать за выносом припасов из поселения. — Клешня свихнулся-тронулся! — повторил он. — Говорит-пищит, что надо вынести все! Говорит-пищит, что самочье гнездо недостаточно большое! В одно мгновение Танкуоль понял, почему Костенычка погрузилась в такой хаос. Вынос запасов продовольствия был не организованной акцией, а скорее, поспешно навязанной Риккиту скавенами клана Скрайр. Без должной подготовки и предупреждения поселенцы впали в панику, полагая, как и Танкуоль, что гномы уже идут. Они расценили вынос припасов как знак того, что их вожди покидают Костенычку — а заодно и ее жителей! Неудивительно, что крысолюды взбунтовались, пытаясь забрать себе все, начто могли наложить лапы. Губы Танкуоля скривились в презрении к глупости клана Скрайр. Их узколобость спровоцировала беспорядок в поселении в то время, когда им понадобятся все скавены, пригодные для сражения с гномами! Это было все равно, что получить подарок от самой Рогатой Крысы! Он мог вернуться в Скавенгниль и свалить всю вину на Икита Клешню, и теперь серый провидец знал, что клан Морс поддержит его обвинения! — Великий могучий серый провидец, — говорил Риккит, подставляя горло в жесте покорности власти Танкуоля. — Заставь-останови Клешню. Скажи-расскажи, что Рогатая убьет-раздавит его, если он не остановится-прекратит. — Не указывай Рогатой, что делать, — упрекнул Танкуоль Риккита за богохульную самонадеянность. Серый провидец прищурился. Он в любом случае собирался покинуть Костенычку, но теперь, когда Риккит умолял его о помощи, нужно было сделать символический жест публичного неодобрения выходок Икита Клешни. Он наплетет какой-нибудь чуши о Рогатой Крысе, проклятиях и тому подобном, а потом в гневе поспешит прочь. Крысомаг усмехнулся, еще раз погладив жутковатый артефакт. Когда он вернется в Скавенгниль, то заставит Верховного провидца Критислика возвысить его до ранга своего заместителя, возможно, даже на место Тисквика. А тогда от сана Верховного Владыки провидцев и места Критислика в Совете Тринадцати его будет отделять всего один своевременный несчастный случай. Икит Клешня все еще скакал вокруг своего изобретения, попискивая и воркуя с ним, как челотварь с новым детенышем. Это зрелище при всей отвратительности заставляло Танкуоля испытывать некую неловкость. Он вытащил табакерку и взял маленькую щепотку, чтобы подкрепиться перед предстоящей неприятностью. — Безумца кусок! — зарычал Танкуоль на главного колдуна. — Ты разрушил… Икит Клешня развернулся, обнажая клыки в зверином рычании. — Безумца? С ума сойти! Ты пищишь-говоришь, что я безумец-безумец? — чирикнул инженер-колдун, и его смех прозвучал как заточенный нож. — Да-да! Только безумец ненормальный может создать-сотворить Гибельный Шар! Танкуоль застыл неподвижно, как статуя. Неужели главный колдун действительно только что сказал, что создает еще один Гибельный Шар? Первый был построен много веков назад колдунами-инженерами клана Скрайр, чтобы расколоть основания гор и уничтожить королевства гномов одним махом. Все вышло не совсем так, как они планировали. В то время как королевства гномов претерпели огромные разрушения, неистовая энергия, высвобожденная Гибельным Шаром, сработала против скавенов. Скавенгниль превратился в руины, равнина вокруг него была затоплена морем, превратившись в заболоченные топи. После этого разрушения деспоты, правившие скавенским миром, были свергнуты, и им на смену пришли Серые Владыки, предшественники нынешних Владык Разорения. Гибельный Шар! Вот оно, оружие, которое способно, как утверждал Икит Клешня, уничтожить врагов Подземной Империи и поставить враждующие кланы на колени! Из страха перед Гибельным Шаром все скавенское сообщество может объединиться, отбросить мелкие интриги и работать на достижение Великого Господства! Воцарится полное единоначалие! Одна воля! Одно видение! Больше не будет Совета Тринадцати, не будет Владык Разорения! Все скавены будут подчиняться Рогатому Императору! Величие столь захватывающей перспективы вызвало в сознании Танкуоля ледяную дрожь страха. Разум боролся с чудовищностью такого честолюбия, умоляя, что подобные мысли — всего лишь бред, вызванный чрезмерной порцией искажающего порошка. Серый провидец поморщился. Ему не нужен был искажающий порошок, чтобы узнать свою судьбу! Его слава предопределена Рогатой! Сам факт, что Танкуоль оказался здесь, присутствовал при создании оружия Икита Клешни, и что он сделал это, вооруженный средствами для перехвата управления этим оружием, — все это были неоспоримые признаки благоволения Рогатой Крысы! Да! Весь скавенский мир будет пресмыкаться перед Танкуолем Первым! Нет, Танкуолем Единственным, ибо второго рогатого императора не будет! С помощью магии или тайных технологий клана Скрайр Танкуоль сделает так, что Подземная Империя никогда не лишится его самоотверженного руководства. Сначала он воспользуется Гибельным Шаром и разнесет весь скавенский мир в пух и прах! Серый провидец погладил усы и усмехнулся про себя. Даже не имело значения, сработает ли хитроумное изобретение Икита Клешни. Одной лишь угрозы, что это произойдет, будет достаточно, чтобы поставить Совет на колени. Рука Вектика! Ба! Ничтожный кусок падали рядом с устрашающей силой, которую теперь предлагал ему Клешня! — О, ужасный Танкуоль, ты должен прекратить-остановить это безумие! — взмолился Риккит Клыкощелк. Танкуоль бросил взгляд в сторону отчаявшегося воеводы. — Заткнись, — приказал он и поспешно зашагал через пещеру, чтобы посовещаться с самым благородным и блистательным визионером Икитом Клешней. — Ты думаешь-хочешь сделать-сотворить новый-лучший Гибельный Шар? — спросил Танкуоль, не в силах сдержать струйку слюны, стекающую с клыков. Глаза Икита Клешни за металлической маской прищурились. Здоровой рукой он почесал белый мех. — На этот раз-сейчас все будет хорошо-идеально! — прошипел он. — Нет-не будет никакой ошибки-беды! — Главный колдун наклонился, поднял украденную балку с земли стальным когтем, держа ее легко, словно старую мышиную кость. — При последнем эксперименте-испытании корпус-кожух был слабый-плохой. А теперь используем-возьмем новый-лучший гномий металл! Вот почему Икит Клешня пришел в Костенычку! Один из наемников, нанятых кланом Морс, видимо, был шпионом Главного колдуна. Лазутчик обнаружил гномий металл и доложил об этом хозяину. Клешня, должно быть, уже построил большую часть Гибельного Шара, ожидая только, когда получится создать достаточно прочный корпус, способный сдерживать огромную энергию, пока не понадобится привести ее в действие. Так вот что приспешники Клешни тащили через весь мир — частично собранный аппарат его оружия! — Танкуоль, останови его! — взмолился Риккит. — Он сгубит-погубпт Костенычку! Серый провидец ударил посохом пресмыкающегося перед ним воеводу. Сейчас нужно было думать о гораздо более важных вещах, чем один идиот и его занюханная деревенька. Для начала — о завоевании Подземной Империи. Затем — о полном геноциде гномьей расы. Танкуоль оглядел пещеру, одобрительно кивая на бешеный темп работы. Тем не менее не помешало бы увеличить число рабочих. — Хороший-умный план-заговор, — произнес серый провидец отрывисто и взволнованно. С усилием он заставил себя говорить сдержанно и с достоинством. Он не хотел выказывать излишнюю заинтересованность в изобретении Икита Клешни. Ему придется принять позу мудрого старого серого провидца, который видит возможность улучшить скавенский мир благодаря гению Клешни. Таким образом, Клешня не увидит, что произойдет, когда рок настигнет его и позволит Танкуолю наложить лапы на Гибельный Шар. — Нам нужно больше рабочих, — сказал Танкуоль. Он прижал коготь к груди, делая полупоклон в сторону инженера-колдуна с металлическим лицом. — Я выйду в туннели и наведу порядок среди заблудших чад Рогатой. Я заставлю их увидеть-учуять, что Рогатая ждет, чтобы они все посвятили себя этому великому делу. Они будут знать, что не могут стремиться ни к чему большему, как помочь могучему Икиту Клешне Великому в его благородном деле. Серый провидец оскалил клыки в злобном рычании. — А если кто-нибудь из этих блохастых шавок не послушает меня, то его кости превратят в пепел и скормят крысятам! Глава двенадцатая Глаза Танкуоля заблестели, когда он окинул взглядом огромную орду скавенов, собравшихся в туннелях Костенычки. Здесь присутствовала вся мощь поселения, тысячи боевых крыс и рабов, сотни штурмкрыс в доспехах. Серый провидец чувствовал запах очищенного искажающего камня, исходящий от стрелков клана Скрайр. Боевые джизели, глобадьеры Ядовитого Ветра, бряцающие оружием стрелки, огнеметчики. Зловещая сила скавенского мира простиралась перед ним, с волнением ожидая каждого его приказа Крысомаг находил это зрелище бодрящим, даже если это было всего лишь предощущение власти, которой он скоро будет обладать. Как только Икит Клешня закончит дьявольскую машину, Танкуоль сможет поставить на колени всю Подземную Империю. Он задавался вопросом, можно ли будет использовать Гибельный Шар в ограниченном режиме. Для начала крысомаг применит его, чтобы уничтожить несколько поселений. Стереть в пыль владения нескольких мелких кланов — возможно, даже город одного из больших кланов, просто чтобы показать, что для него разницы нет. Затем серый провидец обратит Гибельный Шар против гномов. Он вырвет их жалкое маленькое королевство, как гнилой зуб, и похоронит всю эту мохнатую мразь в их собственных залах. Это было бы справедливым вознаграждением за все неприятности, которые причинили ему рыжий маньяк и его питомец. Никогда больше никто не осмелится шутить с Танкуолем Тираническим! Серый провидец чихнул и покачал головой, когда из защечного мешочка выпал шальной кусочек искажающего камня. Теперь ему нужно сохранять ясную голову. Важно было убедиться, что его ум будет незамутнен, когда придет неизбежное время отделить Икита Клешню от новой игрушки. А голову главного колдуна — от плеч. Срок полезности Клешни скоро истечет. Этот набег принесет колдуну-инженеру все, что нужно для завершения Гибельного Шара. И в этот момент он окажется наиболее уязвим. Пока Икит будет упиваться изобретением, Танкуоль нанесет удар. Потом он скажет, что какой-то гном-Истребитель застал главного колдуна врасплох. Найдется множество свидетелей, чтобы подтвердить его слова, особенно после того, как он возьмет под контроль Гибельный Шар. Танкуоль заскрежетал клыками. Как же он глуп! Как только серый провидец овладеет Гибельным Шаром, ему вообще будет плевать на то, что подумают другие скавены. Он сам скажет этим паразитам, что им думать! Он научит их, что говорить! Вся Подземная Империя станет его игрушкой, которую он будет грызть и унижать, как ему заблагорассудится! Вытерев слюну со рта, Танкуоль повернулся и уставился сверху вниз на когтелидера Пенодрала. Обычно этот обросший черным мехом штурмовик возвышался бы над серым провидцем, но в знак признания высшего статуса Танкуоля он держал надлежащую сгорбленную и покорную позу. После трусливого дезертирства воеводы Риккита Клыкощелка Пенодрал стал фактическим вождем Костенычки. Или, по крайней мере, вождем в той степени, в какой позволяли потребности Икита Клешни в рабочих лапах и ресурсах. Пенодрал, вероятно, ожидал большей власти, когда связал свои амбиции с амбициями клана Скрайр. Его измена обернется большими неприятностями для него, если что-то пойдет не так. Клан Морс узнает о его предательстве и рано или поздно будет искать возмездия, если сбежавший Риккит развяжет язык — а Танкуоль был совершенно уверен, что этот ничтожный трус именно так и поступит. Однако в краткосрочной перспективе это гарантировало преданность и надежность Пенодрала — в той степени, в какой на это вообще способен скавен. Его единственной надеждой избежать гнева клана Морс была защита клана Скрайр. Если, конечно, когтелидера не защитит скавен еще более могущественный, нежели Икит Клешня. Пенодрал обладал на редкость развитым чувством религиозного рвения. Это произошло из-за инцидента, когда его подстрелили из гномьей джизели. Пуля едва опалила мех на его груди, и Пенодрал воспринял это как знак того, что Рогатая Крыса поднялась из глубин земли, чтобы защитить его. Танкуоль счел эту историю ребяческой, как будто божеству нечем было заняться, кроме как хлопотать о шкуре какого-то незначительного крысюка. Тем не менее, это обеспечивало особенное послушание Пенодрала, когда дело касалось серого провидца. — Все мои воины здесь-тут? — спросил Танкуоль. — Да-да, о благословенный Грызущий Небеса, — ответил Пенодрал. — Все-многие скавены готовы-ждут мудрости Многоумного-Святого Танкуоля. Серый провидец пригладил усы. Пенодрал умел польстить, и это еще может очень даже пригодиться. Приятно иметь подчиненных, которые так громко выражают восхищение гением хозяина. — Сильный-умный Танкуоль, величайший из серых провидцев, — прокричал Дрыгохвост Жженолап. Его жеманный голос дребезжал из-под стальной маски шлема, а маленькие глазки-бусинки блестели в тени очков. Этому инженеру-колдуну было специально приказано повиноваться Танкуолю и беспрекословно выполнять приказы серого провидца. В этой ситуации его преданность казалась Танкуолю особо подозрительной. Дрыгохвост входил в стаю Каскитта до того, как Икит Клешня возглавил экспедицию. Вероятно, этот хорек готов был на все, лишь бы завоевать расположение нового повелителя. Танкуолю придется приглядывать за ним или, по крайней мере, держать наготове Костодера, чтобы тот случайно наступил на него. — О Великоубийственный! — продолжил Дрыгохвост, решив, что к заискиваниям нужно добавить еще больше пресмыкательства. — Клан Скрайр стоит-ждет твоего благословения-приказа. Все гномотвари сгорят-умрут во славу Рогатой… — В подтверждение своих слов Дрыгохвост восторженно крутил головой. Заметив угрюмое выражение лица серого провидца, он поспешно добавил: — … И во славу наиужаснейшего Танкуоля! Да, подумал про себя Танкуоль, пока дело не зашло слишком далеко, придется устроить Дрыгохвосту какую-нибудь пакость. Любой колдун-инженер, который начал проявлять религиозное рвение и ожидал, что серый провидец примет это за чистую монету, попросту слишком глуп, и не стоит давать ему размножаться. Отмахнувшись отвсех мыслей о Дрыгохвосте и каких бы то ни было тайных планах предательства, которые предоставил ему Клешня, Танкуоль вышел из маленького круга командиров и инженеров-колдунов и обратился к несметным полчищам солдат-скавенов, набившихся в туннели. Крысолюды были удивительно простодушны и обладали беспрекословной, как у щенка, верой в Рогатую Крысу и ее пророков. Они были так не похожи на циничных, коварных скавенов, которые правили ими. Вера крысолюдов в своего бога была единственной радостью в их жалкой жизни, предвкушением того, что однажды они будут рыскать среди нор Рогатой Крысы и вкушать из рога изобилия, которым она их одарит. Никогда больше они не познают ни голода, ни страха, став едиными со своим богом. Это было жалкое суеверие, но серые провидцы его поощряли. Были времена — такие, как сейчас, — когда такими убеждениями можно было манипулировать. Рогатая поймет. Ей ничего так не нравилось, как наблюдать за эксплуатацией слабоумных хитроумными. Звон колокольчика заставил визжащую орду крысолюдов замолчать. Танкуоль покачал головой, пытаясь избавиться от шума в ушах. Он злобно посмотрел на Никкрита Ухокрута, коричневомехого воина, избранного нести штандарт серого провидца. К железному столбу была прикреплена клетка, сделанная из гномьих костей, внутри которой висел большой бронзовый колокол. Никкрит радостно раскачивал штандарт из стороны в сторону, заставляя колотушку стучать по внутренней стороне колокола. Танкуоль не мог решить, религиозное ли рвение или просто увлечение новым звуком заставило боевого крысюка предаться новым обязанностям с таким чрезмерным энтузиазмом, но был уверен, что свернет подонку шею, если тот не прекратит звонить в колокол. Яростный удар посоха по ноге Никкрита быстро решил эту проблему. В успокаивающей тишине, последовавшей за звоном колокола, Танкуоль даровал благочестивую мудрость воинам, которые последуют за ним и пойдут впереди него в битву против ненавистных гномов. — Мои смелые-сильные сородичи! — крикнул Танкуоль, используя немного магии, чтобы его голос разносился в глубь туннелей. — Разорение-погром Костенычки — это стыд-позор! Слишком долго подлые предатели сбивали с истинного пути воинов вашего поселения! Они позволили гномотварям угнетать вас и не пускать в великие залы и туннели, обещанные-подаренные вам Великой Рогатой! Этого больше не будет! Риккит Клыкощелк ушел-сбежал, и теперь благословение Рогатой вновь осенило вас. Трусов-предателей больше нет, и снова великая сила клана Морс принесет ужас-страх гномьему племени! Танкуоль оперся на посох, наслаждаясь восторженным вниманием слушателей. Он наслаждался моментом, перекатывая его на языке, как отборный кусочек приправленного специями жабьего филе. — Мои смелые-сильные сородичи! Слава-хвала, что вы были избраны, чтобы вернуть славу-мощь Костенычки! Мы терпели-страдали много-долго, но все прошло-кончилось! Теперь среди нас больше нет мерзких предателей! Теперь мы идем-сражаемся с гномьими тварями! С благословения Рогатого мы победим! Мы победим! Давным-давно я хотел сказать Рогатой, что Карак-Ангкул принадлежит ей. Теперь я пискну-скажу Рогатой, что это сделали мои соплеменники! Гром бурных аплодисментов эхом разнесся по туннелям под щебечущую какофонию возбужденной орды. Танкуоль обнажил клыки, довольный такой реакцией на свою речь. Икит Клешня, может, и знал кое-что о том, как сляпать воедино несколько кусочков металла и назвать это оружием, но он ничего не знал о том, как расшевелить сердца собратьев-скавенов и превратить их в живую волну разрушения. — Мои смелые-сильные однопометники! Тяжелая-долгая битва будет нелегка. Многие-многие пожертвуют жизнями во славу Рогатой! Никогда не забудется их запах! Хотя гномотвари используют огонь и молнии, хотя они рубят вас сотнями сталью и железом, вы победите! Те, кто умрут-падут, станут мучениками скавенского мира! Они будут… Танкуоль раздраженно отвел взгляд в сторону, когда Дрыгохвост начал дергать его за рукав. Серый провидец свирепо посмотрел на него, вырывая мантию из рук колдуна. — Может, сказать-пискнуть, что там наверху есть еда, — предложил Дрыгохвост. Танкуоль хмуро глянул на дерзкого лакея. Как смеет этот опарыш предполагать, что серый провидец нуждается в подсказке! Он точно знал, что нужно услышать воинам Костенычкп! Если Дрыгохвост вообразил, будто может встревать в речь Танкуоля… Понюхав воздух, Танкуоль уловил кислый мускус страха. Напрягая слух, он услышал топот ног, удаляющихся по туннелям. — У гномов много-много мясной пищи! — воскликнул Танкуоль. — Много-много кукурузы, и зерна, и коз, и пони, и кур, и сверчков, и осьминогов, и… — Серый провидец добавил немного магии в голос, дав ему разноситься еще дальше по туннелям, поскольку его уши говорили ему, что все больше скавенов начинают покидать его войско. — Все это — ваши дары-дары от Рогатой! И все это для моих соплеменников, когда они убьют трусливых-гадких гномов! — Мысли Танкуоля метались в поисках такой лжи, которая удержала бы еще кого-нибудь из скавенов от того, чтобы скрыться в темноте. — Клан Скрайр испортит-сделает гномью воду плохой. Все гномотвари отравятся-заболеют! Дрыгохвост схватил Танкуоля за лапу. Серый провидец снова услышал взволнованные писки, и теперь, похоже, запах стал более позитивным. Он взглянул на колдуна-инженера. — Мы не… — начал шептать Дрыгохвост — Закончи это предложение, и ты получишь отвратительное удовольствие видеть, как твои кишки обмотаются вокруг шеи, — пригрозил Танкуоль низким шипением, звук которого чуть не сбил Дрыгохвоста с ног. Танкуоль закатил глаза, забыв о магии, усиливающей силу его голоса. К счастью, похоже, никто из крысолюдов не понял важности его последних слов. Их внимание было сосредоточено на обещании еды, добычи и врагов, уже полумертвых от отравленной воды. Снова повысив голос, Танкуоль поспешно закончил речь: — Пищите-клянитесь Рогатой Крысе в верности серому провидцу Танкуолю! Встаньте! Поднимайтесь из туннелей и убивайте-убивайте! Убейте-прикончите всю гномятину! Убей-убей! Убей-убей! Танкуоль рассеял сотворенные им чары, наслаждаясь яростью, которую он вызвал среди доверчивых идиотов клана Морс. У них шла пена изо рта, жрец-пророк довел их до кровожадного исступления. С такой ордой серый провидец сметет жалких обороняющихся гномов, даже если их и не получится отравить. Тогда избавление от них обойдется всего в несколько сотен лишних скавенов, но на такую жертву Танкуоль был готов пойти. До тех пор пока он не раздобудет гномий металл, необходимый Икиту Клешне для завершения Гибельного Шара, в Костенычке не останется скавена, которого Танкуоль не бросит под вражеские топоры. Гномы ждали, когда скавены выйдут из своих туннелей, чтобы напасть на Шестой уровень. Поднимаясь из недр земли, крысолюды наткнулись на несколько беспилотных сторожевых орудий. Десятки рабов погибли прежде, чем инженеры и стрелки Дрыгохвоста смогли разнести гномьи хитроумные устройства на части своим секретным оружием. После его собственной встречи со сторожевым орудием Танкуоль был более чем готов позволить инженерам-колдунам взять на себя весь риск. На этом этапе кампании было бы катастрофой для армии лишиться его руководства из-за какого-то безрассудного проявления боевой доблести. Кроме того, он должен был приберечь магические силы для неизбежной конфронтации с Икитом Клешней. Однако, войдя на Шестой уровень, скавены обнаружили, что их продвижение заблокировано изрядным количеством автоматических орудий. Их ждала целая армия гномов, шеренга за шеренгой воинов в доспехах с широкими щитами и блестящими топорами. Были здесь и боевые машины, несколько пушек, примитивные огнеметы и команды гномьих джизелей. Ревущая толпа полуобнаженных гномов с рыжим мехом и крутящимися татуировками заставила Танкуоля вдохнуть мускус страха, его нос напрягся, чтобы уловить ненавистный запах одноглазого безумца, который преследовал его со времен Нульна. С некоторым облегчением крысомаг не обнаружил запаха ненавистного врага среди Истребителей троллей, но взгляд серого провидца все равно постоянно блуждал среди них, чтобы убедиться, что ни один из обезумевших гномов не преследует его. Танкуоль пробормотал тихую молитву Рогатой и потянулся под халат, чтобы погладить руку Вектика. Артефакт заставил его почувствовать себя немного спокойнее. Мгновение спустя уверенность Танкуоля пошатнулась. Он уловил запах магии, исходящий от гномов. Под его пристальным взглядом гномы подняли на плечи большой алтарь. Седой старый гном в кольчужных доспехах стоял на алтаре, сжимая в руках богато украшенный молот. Перед гномом покоилась наковальня, источая ауру злобы, которая заставила серого провидца съежиться. Редко ему доводилось видеть такого гнома, обладающего родством с миром магии. Танкуоль заскрежетал клыками при мысли, что это один из верховных жрецов презренного костяного культа гномов, безумного Ковена, который заставляет гномов запирать мертвецов в гробницах, чтобы они там гнили, вместо того чтобы использовать их мясо более практичным образом. Сквозь зубы Танкуоля вырвалось рычание. Его нос снова дернулся. Измена! Он чуял этот запах! Здесь его ждала целая армия гномов, а с ними — один из их чрезвычайно редких костяных магов! Это могло означать только одно: их предупредили, предупредили о его приближении! Этот коварный крысюк Икит Клешня никогда и ни с кем не собирался делить Гибельный Шар! Он сдал Танкуоля и всю его экспедицию гномам! Толпа гномов издала свирепый боевой клич, и этот звук раскатился по большому залу как гром. «У гномов есть топоры» или что-то в этом роде, но звучало достаточно внушительно, чтобы ослабить боевой дух орды Танкуоля. Серый провидец свирепо посмотрел на приспешников. — Дерись-убивай! — прорычал он, пытаясь снова привести их в неистовство. Неожиданное явление сотен воинов-гномов замедлило начальную атаку на Шестой уровень. Боевой клич гномов грозил превратить атаку в бегство. Треск мушкета гнома-стрелка и внезапная кровавая смерть вожака рабов были искрой, которая чуть не отправила всю орду обратно в шахты. — Дерись-убивай! — взвизгнул Танкуоль. Выбрав ближайшего крысолюда, он втянул часть злобы Рогатой Крысы в тело, высвободив магию во вспышке разрушения. Его жертва закричала в агонии и рухнула сморщенной оболочкой, черный дым поднимался от дергающейся туши. — Я сдеру шкуру со всех трусов! — пообещал серый провидец. Угроза возымела желаемый эффект. Орда скавенов рванулась вперед, тощих рабов теснили сзади более сытые и лучше вооруженные боевые крысы. Когтелидер Пенодрал и его мускулистые штурмкрысы двинулись вслед за бойцами, но резкий рык Танкуоля заставил его остановиться. — Стой-смотри, — прошипел Танкуоль. — У гномотварей могут быть ловушки-уловки. Пусть проклятые дураки взорвутся. — Серый провидец оглянулся на Дрыгохвоста и небольшие группы клановых стрелков из Скрайр, идущих с ним. — Иди-помоги храбрым-сильным воинам, — приказал он инженеру-колдуну. Дрыгохвост моргнул, уставившись на него в изумлении и растерянности. — Но ты же сказал… Сверкнув клыками в угрожающей улыбке, Танкуоль ткнул когтем в нос Дрыгохвосту. — Ты поганый трус? — спросил серый провидец. Дрыгохвосту не нужно было повторять вопрос. Обернувшись, он отдал приказы другим крысолюдам клана Скрайр, отправив их вслед за стаями боевых крыс. Долгий взгляд на Танкуоля, унылый взгляд в сторону туннеля, ведущего обратно к шахтам, — и Дрыгохвост сделал нерешительную попытку догнать своих стрелков. Из рядов гномов донесся гром орудий. Гномьи стрелки с их смехотворно огромными джизелями посылали испепеляющий ливень пуль в передние ряды орды скавенов. Запах пороха быстро сменился запахом мускуса страха. Мертвые и раненые рабы валились под огнем, пятная черной кровью гранитный пол. Оставшиеся в живых рабы, теснимые сзади толпой воинов, топтали мертвых и умирающих сородичей. Теперь большой зал сотрясался от рева гномьих пушек. Артиллеристы заряжали орудия цепными снарядами — маленькими железными ядрами, связанными длинной прочной цепью. В результате получалась вращающаяся коса смерти и разрушения, срубившая еще десятки ослабленных рабов. Визги и стоны тощих крысолюдов перешли в тошнотворный вой, некоторые из них в ужасе бросились на мечи боевых крыс. Бойцы безжалостно рубили несчастных скавенов, зная, что, если рабы убегут, они потеряют прикрывающий их живой щит. Еще один залп из гномьих джизелей — и толпа скавенов испытала на себе свирепость самого отвратительного оружия врага. Расположенная в ценре линии гномов, дожидалась приближения крысолюдов огромная боевая машина. Пока стрекочущая орда продолжала наступать, инженеры-гномы начали торопливо работать массивным насосом, установленным в задней части бочкообразного корпуса орудия. Из его драконьей пасти на надвигающихся скавенов вылетела простыня капающего огня. Рабы вспыхнули, омытые жидким пламенем, превратившись в живые факелы, визжащие и воющие в ужасной агонии. Эта последняя атака не осталась без ответа. Танкуоль наблюдал, как Дрыгохвост откинул забрало своего шлема и запихнул в рот что-то подозрительно похожее на искажающий камень. Мгновение спустя колдун-инженер указал когтем на огненную пушку гномов. От кончиков его пальцев по пещере пробежал мерцающий поток энергии. Несколько скавенов оказались между Дрыгохвостом и его целью, каждый из них превратился в дымящуюся кучу меха и тряпья, когда искажающая молния пронзила их. Несмотря на то, что молния прошла через полдюжины скавенов, чарам Дрыгохвоста хватило силы, чтобы выполнить предназначение. Неистовая энергия затрещала вокруг оружия гномов и его расчета. Тяжелая броня гномов подвела их — металл послужил проводником для смертоносной магии. Они упали на землю, из дымящихся доспехов выкатились обугленные кости. Сама пушка разлетелась на куски — магия Дрыгохвоста воспламенила ее летучее топливо. Осколки бронзы и железа, щепки дуба и вутрота рассекали скопление войск с обеих сторон. Толстая броня воинов-гномов защитила их от осколков, но взрыв на мгновение оглушил их. Скавенам пришлось хуже, несколько десятков рабов и воинов пострадали при взрыве. Самых тяжелораненых растоптала щебечущая масса крысолюдов, напиравших сзади. Почуяв запах гномьей крови, скавены набрались храбрости и теперь жаждали рвать и убивать. С воем Истребители троллей ринулись навстречу их желаниям. Презирая броню в стремлении добиться славной смерти, Истребители пострадали от взрыва больше, чем их товарищи. Ни один из них не остался не отмеченным шрапнелью, но такова была их свирепая решимость, что они не обращали внимания на раны. Свирепость скавенов столкнулась с неистовой яростью Истребителей. Стальные топоры рассекали тела грызунов, а ржавые мечи и острые клыки рвали тела гномов. Истребители рубили своих врагов, убивая их по пять — десять за каждого из своих. Пол большого зала был усеян ошметками кровавой бойни и почернел от скавенской крови. Даже самый оптимистичный крысолюд видел, что только лишь числом обезумевших Истребителей не одолеть. Один гном, пронзенный копьем в живот, а кривым мечом в ключицу, продолжал сражаться, и с его окровавленных губ срывался безумный смех. Другой, крепко сжимая рукой горло, разорванное клыками скавенов, собравшись с силами, бил врагов топорищем. Умирая, Истребители отказывались покидать поле боя, пока в их жилах еще пульсировала последняя искра жизни. Танкуоль был далеко не самым оптимистичным крысолюдом. Когда он увидел, как Истребители прорубают путь сквозь его войска, он представил, как обезумевшие гномы разгромят всю армию. Такое случалось и раньше. Он осторожно понюхал воздух, снова пытаясь уловить ненавистный запах одноглазого безумца из Нульна. Требовалось благоразумие, причем требовалось прежде, чем все обернется к худшему. Остальные гномы уже ринулись в бой, чтобы поддержать своих окруженных маньяков. Как только стена гномьих щитов прикроет Истребителей, уничтожить их будет почти невозможно. По крайней мере, без помощи Рогатой Крысы. И, может быть, кусочка искажающего камня в придачу. Клыки захрустели по крошечному осколку зеленого камня, превращая его в пыль. Танкуоль проглотил огненный порошок, втягивая силу в свои вены. Глаза серого провидца загорелись сверхъестественной энергией, а посох начал потрескивать от магической силы. Крысомаг почувствовал, как пьянящий поток магии затопил его разум. Зачем ему бояться гномов? Он же Танкуоль Великолепный, Великая чума Верхнего Мира! Одним щелчком когтей он мог обрушить на землю всю гномью крепость, разнести на куски всех до единого мохнорылых паразитов! Он низвергнет всю гору в дымящуюся яму Карак-Ангкула! Танкуоль заставил себя успокоиться. Постепенно, напомнил он себе, все должно делаться постепенно. Осторожность не менее важна, чем сила. Целая шкура важнее мертвого врага. Стиснув зубы от безумных порывов силы, все еще пытающихся соблазнить его, серый провидец заставил разум сосредоточиться. Танкуоль видел боевую линию гномов, теперь безнадежно смешанную с линией его собственных войск. Стрелки Дрыгохвоста начали стрелять в гущу рукопашной, выбрасывая шары ядовитого газа и выпуская струи искажающего огня в бурную мешанину гномов и скавенов, не обращая внимания на то, кого именно убивает их оружие. Это была та самая безжалостность, которая всегда заставала врага врасплох, и несколько гномов уже пали жертвами этой уловки. Танкуоль намеревался добиться большего. Собрав в одну точку силу, прожигающую тело, серый провидец шлепнул лапами по полу. Он представил себе точное местоположение Истребителей, призывая мощь Рогатой Крысы, чтобы сжечь их на месте. Большой зал содрогнулся до самого основания, когда магия Танкуоля пробежала по его камням. Под местом схватки вспыхнул огромный пожар, мгновенно испепеливший и гномов, и скавенов. Колдовское пламя разрасталось, поглощая войска с обеих сторон, внося сумбур в боевые порядки гномов и заставляя скавенов отступать. Рассердившись, Танкуоль остановил чары и дал пламени рассеяться. Его магия обожгла гранит, пол, усеянный десятками обугленных трупов, почернел. Серый провидец весело щебетал, слушая, как командиры гномов пытаются восстановить порядок среди впавших в панику воинов. Затем глаза серого провидца сузились от ярости: он увидел орду крысолюдов, бегущих к месту, где стоял он сам. — Звони в святой колокол! — прорычал Танкуоль Никкриту, обнаружив, что его знаменосец охвачен тем же благоговейным восхищением, что и слабоумные штурмкрысы Пенодрала. — Звони-останови мою армию! — Он добавил несколько отборных угроз и обрадовался, услышав дерганый звон колокольчика. Развернувшись, он отдал еще несколько приказов Пенодралу: — Всех в строй-одной стеной! Ни один скавен не уйдет-не сбежит! Дрыгохвост и его стрелки неслись впереди толпы боевых крыс, двигаясь с удивительной скоростью, учитывая тяжесть их вооружения. Инженер-колдун сердито зарычал, увидев, что путь ему преграждает строй штурмкрыс. — Вперед-вперед! — взвыл Дрыгохвост. — Быстрей-быстрей, пока не пришли гномы! Пенодрал бросил умоляющий взгляд на Танкуоля. Когтелидер был недоволен количеством ружей и бомб у стрелков. Танкуоль подумал о том, чтобы пропустить наиболее опасных крысолюдов клана Скрайр. Затем он заметил свежие клейма преданности на мохнатой шкуре Дрыгохвоста. Как один из бывших приближенных Каскитта, Дрыгохвост, естественно, не мог не получить тавро Икита Клешни. А вот менее естественным для Танкуоля было то, что на каждом крысолюде клана Скрайр, кто с грохотом рванулся обратно в шахты, также красовались новые клейма. Все они были последователями Каскитта! Этот коварный ублюдок Икит Клешня обманул Танкуоля! Этот опарыш вовсе не стремился, чтобы Танкуоль заполучил для него гномий металл, он лишь использовал серого провидца как отвлекающий маневр, чтобы удержать внимание гномов! Танкуоль хлестнул хвостом, его кровь вскипела от ярости. Крысомаг уже очень устал от того, что его используют в качестве приманки все коварные мошенники, с которыми он сталкивался! — Назад-назад! — прорычал Танкуоль. Он еще покажет Клешне! Он прорвется сквозь строй гномов, найдет металл и заставит главного колдуна прийти к нему на поклон… — Глупое мясо! — сплюнул Дрыгохвост. По жесту колдуна-инженера один из стрелков направил свою джизель на серого провидца. Танкуоль рефлекторно пригнулся, хлопнул лапами по лицу и крикнул своему телохранителю: — Костодер! Сжечь-убить! Этот приказ вызвал едкий смех у Дрыгохвоста и стрелков. Они знали, что механический крысоогр не способен причинить вред ни одному скавену из клана Скрайр. Их смех перешел в визг ужаса, когда Костодер, прихрамывая, двинулся вперед и послал в стрелка джизели струю искрящегося пламени, в мгновение ока, превратив крысюка в горящую кучу. Танкуоль усмехнулся неожиданному повороту, который приняла его бездумная паника. Он злорадно взглянул на удрученного Дрыгохвоста. — Тащи-давай жестянщиков обратно в бой-драку! — приказал он. — Заставь-забери и всех боевых крыс тоже! — добавил он, видя, как толпа паникующих воинов устремляется к ним. Дрыгохвост взглянул на рой побитых скавенов и задрожал. — Их не остановить-не повернуть! Образ того, как его топчет перепуганная толпа, творил чудеса с воображением колдуна-инженера. Выкрикивая приказы крысолюдам, Дрыгохвост установил два пулемета на позицию и открыл огонь по убегающим боевым крысам. Пулеметы дали очередь, круша беглецов пачками. Столкнувшись с новым источником ужасной смерти, побитые скавены развернулись и полетели обратно к боевым порядкам гномов прямо в гущу мстительных врагов. Зажатые между жестокими хозяевами и безжалостными врагами, скавены превратились в бешеных убийц, сражающихся со злобой загнанных в угол крыс. Резкий переход от побежденных врагов к яростным бойцам застал гномов врасплох. Не успев выстроить стену из щитов, несколько бородатых воинов были повалены на землю и разорваны в клочья когтями и клыками паразитов. — Не дай им отступить, — предупредил Танкуоль Дрыгохвоста. Внезапно из рядов гномов вырвалась вспышка молнии, ударила в инженера-колдуна и швырнула его через большой зал. Танкуоль съежился, услышав, как хрустнули кости Дрыгохвоста, когда его тело ударилось о дальнюю стену. В воздухе витал запах магии, и серый провидец запоздало вспомнил о костяном маге, которого он заметил среди гномов в начале битвы. Что ж, этот дурак не на того врага нарвался, собравшись поразить его своей трусливой атакой! Теперь Танкуоль уничтожит гнома прежде, чем тот успеет понять, что происходит. Серый провидец вскарабкался на ногу Костодера, вглядываясь поверх вихря битвы, чтобы видеть алтарь и старого гнома с молотом. Пока он высматривал, гном с грохотом опустил рунный молот на наковальню, посылая маленькие молнии через большой зал. Молния била целенаправленно, искры, вылетая с наковальни, устремлялись навстречу друг другу, превращаясь в одно магическое копье. Увидев, что молниевое копье стремительно летит в его направлении, Танкуоль скользнул за спину Костодера. Разряд ударил током одного из штурмовиков Пенодрала, расплавив ему ноги. — Убить-убить гнома-мага! — взвыл Танкуоль на соратников покойного Дрыгохвоста. Они, похоже, не слишком обрадовались этой идее, но пришли в себя, когда Костодер навел на них огнемет. Танкуоль хмыкнул, когда в рукопашную схватку влетел шквал огня, газа и пуль из искажающего камня. Довольства поубавилось, когда он увидел, что хаотический шквал убил больше скавенов, чем гномов. Еще меньше ему понравилось, когда очередная молния сверкнула с наковальни, поразив штурмовика в непосредственной близости от того места, где стоял он сам. Это все дело рук Икита Клешни! Этот блохастый трусливый предатель все спланировал! Он думал использовать гномов для уничтожения одного-единственного скавена, чья хитрость может спасти Подземную Империю от маниакального плана инженера-колдуна поставить ее на колени своим адским оружием! Что ж, теперь все будет по-другому! Сейчас Танкуоль не хотел заполучить Гибельный Шар. Он извлечет не меньшую выгоду, доставив доказательства предательства Клешни в Скавенгниль. Владыки Разорения будут славить его как спасителя скавенского мира и самого могущественного серого провидца со времен Смертогрыза! — Пенодрал, — прорычал Танкуоль. — Я должен доложить-сообщить об этой неудаче Икиту Клешне. Я ставлю-назначаю тебя главнокомандующим в мое отсутствие. Убейте-прикончите всю гномятину! Когтелидер, казалось, не слишком обрадовался повышению, но знал, что с Танкуолем лучше не спорить. Склонив голову в знак покорности, Пенодрал начал отдавать приказы подчиненным. Серый провидец не стал задерживаться, чтобы выслушать планы Пенодрала. У него были более важные дела, например, разузнать, что задумал Икит Клешня и какие улики нужно украсть, чтобы разоблачить грязный план главного колдуна перед всем Советом. Крепко ухватившись за посох, он приказал Костодеру вести его обратно в шахты. Никкрит проследил, как серый провидец шмыгнул в темноту, затем бросил взгляд на поле боя. Продолжая звонить в колокол, знаменосец бросился вдогонку за хозяином. Глава тринадцатая Необъятная плавильня Карак-Ангкула располагалась в самом центре крепости, простираясь на третий и четвертый уровни крепости. Огромные каменные колонны, покрытые бронзой, поднимались от гранитного пола, поддерживая потолок на высоте двухсот футов. Пол, испещренный шлаковыми ямами и ваннами, был покрыт мозаикой из красного камня с изображениями бога-предка Смеднира, Формовщика Руды, показывающего древним гномам, как выплавлять железо и медь. Вдоль стен плавильного цеха располагались гигантские доменные печи, питаемые огромными системами мехов, каждая из которых соединялась конвейерной лентой на механической тяге с кучами руды, разбросанными по всему залу. Ближе к середине плавильного цеха располагались рафинировочные печи — огромных размеров плавильни на коксе, в которых измельченная руда подвергалась дальнейшей очистке. Вдоль одного из углов тянулась массивная шлакоплавильня — низкий каменный стол, на котором предстояло переплавить шлак. Под ним пылали угли. Вдоль другой стены располагались восстановительные и подовые печи, расположенные рядом с тем местом, где в песчаных формах для литья расплавленный свинец или серебро отливали в слитки По всему плавильному цеху механические конвейерные ленты из кожи и олова сбрасывали руду на рудные кучи или подавали кокс в печи. Крюки и цепи, прикрепленные к механизированным шкивам, свисали с железных порталов и каменных мостков высоко над головой, создавая причудливые драпировки из стали и бронзы. Гигантские медные трубы подводили воду к печам, в то время как по полу змеился желоб с проточной водой, удаляя отходы. Дрожь огромных паровых вентиляторов создавала вечный шум, обеспечивая циркуляцию воздуха в плавильном цехе. Свежий воздух всасывался извне через рифленые вентиляционные отверстия. В плавильном цехе стояла чудовищная жара, каждая печь и горн источали трудовое пламя. Кварцевые светящиеся камни, свисавшие с колонн, едва ли могли сравниться с адским красным светом, извергавшимся из труб печей и жерл горнов. По всему залу мелькали причудливые тени, когда гномы из дюжины кланов обрабатывали сырую руду шахт и извлекали драгоценные металлы, запертые в камне. Вокруг одной из небольших кузниц, разбросанных по всему плавильному цеху, Кларак Бронзомолот и его помощники лихорадочно работали, переплавляя балки баразхунка, извлеченные из шахт. Гномы ритмично стучали молотами, и каждая из балок медленно превращалась в тонкий лист металла. Только Кургаз Яснощуп, рунный мастер, не принимал участия в этой бешеной работе. Бледный, с капельками пота на лбу, гном выполнял свою задачу. Сидя на полу, с помощью длинного громрилового штихеля, испещренного рунами, он наносил гравировки на неостывшие пластины баразхунка. Кургаз работал молча, лицо его было бледным и осунувшимся, он едва дышал, сосредоточившись на работе. Зацикленный на руне, которую изучал в покоях повелителя рун Морага, Кургаз не обращал внимания ни на что другое. Снова и снова он пытался воссоздать магический символ, снова и снова терпел неудачу, каждый раз чувствуя, как уходит еще немного его жизненной силы. Неудача в создании Старшей Руны — это не пустяк. Даже для того, чтобы сделать такую попытку, обычно требовались недели самой тщательной подготовки. Кургазу дали всего несколько часов. Только понимание того, что Клараку отчаянно нужна рунная магия, удерживало его на работе. С истинно гномьим упрямством он мог бы смириться с поражением, только свалившись замертво от полного изнеможения. Кларак сочувствовал другу. Он знал, каких больших усилий требует от Кургаза. Когда инженер первоначально поставил рунного мастера на изучение этой конкретной Старшей Руны, он думал, что у него будет больше времени, прежде чем эта руна понадобится. Но теперь с появлением Икита Клешни и Гибельного Шара угроза стала слишком велика, а промедление — невозможно. От этого зависело спасение всех Краесветных гор. — Нельзя так давить на него, — заметил лекарь Кимрил с ноткой неодобрения в голосе. — Такой большой нагрузки он не выдержит. Что-нибудь в нем выйдет из строя. Кларак кивнул. — Я знаю, — сказал он, — но Кургаз — наш единственный шанс. Никто из других рунных мастеров не посмел бы даже попытаться, и повелитель рун Мораг настоял бы на месячных ритуалах и подготовке, прежде чем перейти к делу. К тому времени было бы уже слишком поздно. Мне нужна была эта магия для моих собственных изобретений. Теперь она нужна мне для дьявольской машины Икита Клешни. — Почему ты так уверен, что крысолюды придут? — возразил Азрам, ударив молотом по раскаленной поверхности балки из баразхунка, натянутой на наковальню. — Если зверь так умен, как кажется, то теперь, когда он украл баразхунк, он сможет изучить его и сделать свой собственный. — Ты забываешь о природе скавенов, — сказал Кларак. — Они все таггораки, воры, которые никогда не сделают что-то для себя, если могут украсть это у другого. Клешня придет за остальным баразхунком. А наше дело — быть наготове, когда он объявится. Кларак перевел взгляд на сложный инструмент, установленный рядом с наковальней. Это была любопытная композиция из трубок и стержней, вариант клепсидры, все еще используемой гномами, особо преданными традициям. Однако эта клепсидра не была предназначена для измерения времени. Кларак внес несколько изменений в ее конструкцию, самым важным из которых были медные колья, которые прикрепляли машину к полу. Погруженные на глубину нескольких футов, колья действовали как жезлы, чувствуя вибрацию земли внизу. Стеклянные трубки служили датчиком этих колебаний, давая визуальное представление об их величине и интенсивности. Группа гномов шла от других печей, укладывая груз баразхунковых листов в растущий штабель сбоку от рафинировочной печи. Проходя мимо, они отдали честь Клараку. Инженер предупредил рабочих об опасностях, которых ожидал, настаивая, чтобы только добровольцы остались помочь переделать сплав. Ни у кого из металлургов не хватило трусости отказаться. И только король Логан и его официальный эдикт помогли проредить ряды добровольцев, оставив лишь самых крепких. Металлурги охотно готовы были выступить в роли приманки, но король Логан отнюдь не стремился рисковать промышленным потенциалом крепости лишь для того, чтобы захлопнуть ловушку. Кларак задумался об опасности своего плана. Если что-то пойдет не так, последствия могут быть ужасными. Плавильный зал был выбран только после тщательного обдумывания: размер и объемы его печей и тяжелый запах дыма были важным аспектом плана Кларака. Скавенами правили носы, обоняние было их ключевым чувством, гораздо более важным для них, чем зрение или звук. Лишенный этого чувства крысолюд теряет ориентацию. Оставалось надеяться, что они запутаются настолько, что не заметят ловушку, пока не станет слишком поздно. Однако было непреложное условие — чтобы Кургаз сумел начертать Старшую Руну на одной из пластин баразхунка. В этом случае, если скавены убегут с добычей, останется шанс остановить их. — Похоже, наконец-то мы получили известие, — заметил Торлек, отворачиваясь от наковальни и наблюдая, как жилистый гном в ливрее королевского гонца несется через плавильный зал. Скороход бросился прямо к Клараку, склонив голову, когда тот остановился. — Я принес весть от его величества короля Логана Длинномеча, владыки Карак-Ангкула и всех его владений, — объявил гонец. — Поменьше болтовни о титулах и побольше информации, — проворчал Хоргар, заинтересованный сведениями, которые принес гонец, а не тем, кто их послал. Гонец покраснел, но продолжал смотреть на Кларака. — Крысолюды прорвались на Шестой уровень, — доложил он. — Кларак говорил тебе, что они снова ударят по Шестому уровню, когда сторожевые орудия в шахтах начнут отказывать, — сказал Торлек. Хотя уничтожение сторожевых орудий действительно послужило достаточным предупреждением для армии гномов, чтобы собраться на угрожаемом участке Шестого уровня, следопыту было неприятно поддерживать заблуждение, что орудия вышли из строя сами по себе. Он был готов потворствовать гордости гильдмейстера Тори лишь до таких пределов и не более. — Войско крысюков возглавляет один из их рогатых колдунов, — продолжал гонец. Выражение лица Кларака стало мрачным. Рогатым крысолюдом был, скорее всего, серый провидец Танкуоль. Его предупреждали, что это существо представляет огромную угрозу для Карак-Ангкула. Он должен был сопоставить эту угрозу с опасностью, которую представлял Икит Клешня с Гибельным Шаром. Не было никакого вопроса, какое из двух зол больше. Икита Клешню надо остановить даже ценой гибели Карак-Ангкула. — Может ли тан Арнгар остановить их? — спросил механик. Посыльный кивнул. — Король прислал подкрепление войску тана Арнгара. С ними повелитель рун Мораг, он заявил, что приложит все усилия, чтобы уничтожить это существо по имени Танкуоль. — Тогда пусть предки улыбнутся их битве и пусть их топоры бьют верно, — сказал Кларак, но не без нотки неуверенности в голосе. Неужели он ошибся? Неужели большую угрозу представлял собой Танкуоль? Если Икит Клешня не предпримет попытку украсть остатки баразхунка, то какая же глупость оставаться здесь, пока настоящая битва разыгрывается в сотнях футов внизу? — Король Логан просит предоставить всю живую силу, которую ты можешь выделить, — сказал гонец. — Он опасается, что это всего лишь начальная стычка в массированной атаке с целью захвата Шестого уровня. В животе Кларака возникло неприятное чувство. — Или это может быть отвлекающий маневр, — сказал он, все более убеждаясь в своей теории. — Передайте его величеству, что я сожалею, но мне все еще нужен каждый воин. Гонец отвесил глубокий поклон и поспешил передать ответ Кларака королю Логану. — Не думаю, что королю понравится, что ты сказал ему «нет», — заметил Кимрил. — Да, — согласился Хоргар. — Может быть, мы должны быть там, внизу, на Шестом уровне, и разбивать черепа скавенов! Из ближайшей шлаковой ямы донесся резкий рев. Верхняя часть ямы резко откинулась назад, и оказалось, что это не что иное, как кусок холста с приклеенными к нему кусками обугленной руды. В открывшемся теперь отверстии стояли пять закованных в броню гномов. Шестой гном вскарабкался по лестнице, ведущей в яму. В отличие от товарищей, он не носил доспехов, только кожаные штаны и подкованные железом сапоги. Его обнаженный торс покрывали витые татуировки, образуя сложные узоры, внутри которых выделялась руна Гримнира. Борода гнома была окрашена в ярко-оранжевый цвет, как и длинный гребень на выбритой голове. Когда Мордин Мрачнокамень направился к Клараку Бронзомолоту, на лице его застыла ярость. — Шестой уровень! — взревел Истребитель. — Этот паразит Танкуоль атакует Шестой уровень! Хоргар пошевелился и встал между Мордином и своим начальником. Кларак сурово отмахнулся от телохранителя. Механик посмотрел Мордину прямо в глаза, исполненные неприязни. Этот гном принес клятву Истребителя почти сразу же после того, как покинул военный совет, поклявшись уничтожить серого провидца Танкуоля и искупить смерть брата. Для озлобленного Мордина ничто другое не могло смыть позор, не дававший ему покоя. — Ты настоял на том, чтобы присоединиться к нам, — сказал Кларак разъяренному Истребителю. Лицо Мордина стало мертвенно-бледным, его рука сомкнулась на одном из ручных топоров, заткнутых за пояс. — Я пришел, потому что ты сказал: здесь будет самая большая опасность! Только это не так! Танкуоль там, внизу, а я здесь! — Истребитель сорвал с пояса топор и отбросил руку назад, словно намереваясь нанести удар острым лезвием. Кларак не двигался, просто продолжал смотреть в глаза Истребителя. — Опасность здесь самая большая, — сказал он. — В этом я тебе не солгал. То, что нужно крысолюдам, находится здесь, и они придут за этим. — Механик перевел взгляд, наблюдая за клепсидрой. — Мне плевать на крысолюдов! — выкрикнул Мордин. — Я хочу только отомстить за брата! Вновь переведя взгляд на Мордина, Кларак ожесточился. — Тогда ты самый жалкий заки, который когда-либо принимал клятву Истребителя, — выругался он, ярость в его голосе застала врасплох помощников и шокировала даже Мордина. — Если крысюки победят здесь, то весь Карак-Анкор может оказаться под угрозой! Каждый гном, женщина и ребенок в Краесветных горах! Но Мордин Мрачнокамень может думать только о своем позоре! Где чувство долга, которое привело тебя в Карак-Ангкул, чтобы предупредить нас об угрозе скавенов? Где тот гном, который понял, что верность своему народу важнее верности собственной гордыне? Огонь в глазах Мордина медленно угас. Постепенно Истребитель опустил топор. — Не бойся, — сказал Кларак, и в его голосе послышалось сочувствие. — Ты еще можешь получить свой шанс. Крысы не сражаются честно. То, что они послали часть орды на Шестой уровень, еще не означает, что именно там они намерены устроить настоящую битву. — Отвлекающий маневр? — проворчал Мордин с подозрением в глазах. — Я в этом уверен, — ответил Кларак. Он указал на клепсидру. Вода в трубах теперь заметно волновалась, что указывало на мощные и постоянные колебания грунта внизу. Злобная ухмылка расплылась по лицу Мордина. Гном сорвал с гребня волосок и рассек его острием топора. — Лучше возвращайся к себе, — посоветовал Кларак. — Даже крысолюды знают достаточно и заподозрят неладное, если увидят Истребителя, работающего над наковальней. Мордин кивнул. — Хорошо, — сказал он, — но помни: Танкуоль мой! Истребитель развернулся на каблуках и быстро побежал обратно к шлаковой яме, приподнял топором край брезента и спрыгнул в яму. Мгновение спустя камуфляж был водворен на место. — Валайя! — воскликнул Кимрил. — Я думал, он собирается расколоть тебе череп! Ты, должно быть, такой же сумасшедший, как и он, если говоришь так с Истребителем! — Я просто посоветовал ему смотреть на вещи в перспективе, — сказал Кларак, отмахиваясь от беспокойства друзей. — Какие бы клятвы он ни давал, Мордин Мрачнокамень все равно гном. Если он обрил голову, еще не значит, что он забыл о своем долге. — И все же так рисковать… — Хватит, — решил Кларак, махнув рукой. — У нас есть более важные причины для беспокойства. — Он наблюдал, как нарастали колебания клепсидры. — С минуты на минуту к нам пожалуют гости, — предупредил механик. — Давай убедимся, что мы к ним готовы. Части каменного пола в зале начали с визгом плавиться. От этих камней поднялись струйки зловонного дыма, и сквозь трещины гранита начало пробиваться нечестивое зеленое сияние. Гномы у печей в тревоге попятились, придвинувшись поближе к тому месту, где каждый спрятал оружие. — Спокойно! — взревел Кларак, его голос перекрывал грохот крошащегося камня. Механик лишь мимоходом обратил внимание на светящиеся кратеры, образовавшиеся в полу, его глаза были прикованы ко всё еще сильно дрожащей клепсидре. — Стойте на местах! Из одного из светящихся кратеров появилась пара чирикающих скавенов, первый из которых держал странный зубчатый инструмент, похожий на огромный камертон, прикрепленный к концу длинного копья. Между зубцами вилки был вставлен кусок светящегося черного камня размером с кулак, вокруг его резной поверхности шипели темные энергии. От огромного копья тянулись тяжелые шланги из крысиных кишок и кожи, соединяя его с массивным генератором, привязанным к спине второго крысолюда. Оба скавена весело захихикали, увидев ошеломленных гномов. Из ямы, которую искажающий бур выдолбил в полу, выскочила толпа паразитов, отвратительных рабов-скавенов, сжимая в лапах грубые копья и ржавые ножи. Их тощие тела были покрыты шрамами и язвами. Они бросились в плавильный зал со рвением, порожденным ужасом. Прежде чем последний из них выскочил из ямы, раздался стонущий грохот, и яма обрушилась. Скавены даже не вздрогнули, когда из-под обломков поднялся визг их попавших в ловушку сородичей. Вместо этого они бросились к ближайшим гномам слюнявой стаей клыков и когтей. Операторы искажающих буров прорубали путь в плавильный зал, извергая в него десятки истощенных скавенов-рабов. Гномы у печей нырнули за оружием, выхватывая топоры и молоты в неимоверном количестве и разнообразии. Вид оружия заставил рабов остановиться, так что бурильщикам пришлось подгонять их угрожающим рыком. — Спокойно! — крикнул Кларак еще раз, по-прежнему наблюдая за клепсидрой. Теперь вода плескалась так яростно, что почти превратилась в пену. Впрочем, не было нужды объяснять его призыв к терпению. Каждый гном в плавильном зале мог почувствовать дрожь земли, как при землетрясении. Гномы у печей теперь были окружены слюнявыми рабами-скавенами. Пока крысолюды сражались с металлургами, умирая от их мстительных молотов, искажающие бурильщики кружили вокруг схватки, пытаясь напасть на врагов с тыла. — Трусливые похитители сыра! — прорычал Торлек. Следопыт вытащил один из паровых пистолетов, которыми его вооружил Кларак. Механик положил руку на плечо друга. — Мы не можем вмешиваться, — сказал он, и слова его были горьки, как полынь. — Мы не можем сделать ничего такого, что заставило бы крысолюдов заподозрить ловушку. Они не должны предупредить главаря. Один из искажающих бурильщиков успешно завершил обход места схватки. Странная машина с жужжанием ожила, нимб зеленого света собрался вокруг камня, установленного между зубцами вилки. По мере того как камень собирал энергию, вилки втягивали ее, потрескивая и искрясь в электрическом сиянии. Чирикая от садистского веселья, оператор искажающего бура ткнул его в спину гнома. Жертва закричала, и его крик разнесся по плавильному цеху. Гном рухнул на пол, в его туловище тлела рваная дыра. — Кларак! — крикнул Хоргар. — Надо остановить их! Механик покачал головой. — У нас будет шанс, — сказал он, указывая на стаю рабов, несущихся к ним. — Но пока не появится их вождь, никакой стрельбы. Мы не хотим, чтобы они сбежали и предупредили остальных. Это предписание вряд ли привело в восторг смелых товарищей Кларака, но каждый из них понимал необходимость его предупреждения. Крепко взявшись за оружие, гномы приготовились встретить врага. — Держи их подальше от Кургаза, — сказал Кларак, указывая большим пальцем на рунного мастера. В отличие от остальных, Кургаз даже не попытался вооружиться. Вместо этого он продолжал заниматься гравировкой. — Ни один таггораки не пройдет мимо меня, — поклялся Торлек. — От тебя так несет, что они наверняка примут тебя за одного из своих, — рассмеялся Хоргар. Торлек мог бы ответить на оскорбление, но в этот момент он был слишком занят, отделяя тело крысолюда от головы. Другие рабы бросились на остальных гномов. Хоргар ударил одного молотом, расколов череп в дюжине мест, затем сломал позвоночник второму металлической рукой. Азрам выдернул ноги у другого крысолюда и сломал ему шею ударом сапога, когда искалеченный скавен попытался укусить его. Кимрил взял трость и, переломив ее пополам, обнажил тонкий громриловый клинок. Орудуя тростью, как катайский копьеносец, он повалил еще троих распустивших когти крысолюдов. Кларак Бронзомолот не стал дожидаться, пока скавены придут к нему. Перепрыгнув через наковальню, он набросился на приближающуюся стаю, как разъяренный лев. Его сильные кулаки молотили, разбивая морды и ломая ребра. Целью механика было не убить крысолюдов, а просто ослабить их как можно быстрее. Он промчался мимо искалеченных врагов, нацелившись на команду искажающих бурильщиков, державшихся сзади. Один бурильщик уже пытался обойти сражающихся, чтобы оказаться в тылу схватки. Команда видела, как Кларак сломал ногу последнему рабу, стоявшему между ним и искажающим бурильщиком. Крысолюды лихорадочно активировали свое оружие, заставляя энергию искрить от камня и плясать вокруг зубцов вилки. Прежде чем они успели выстрелить, Кларак вошел в длинный нырок, пролетев по инерции мимо двух скавенов. Он завершил полет, кувыркнувшись мимо искажающего бурильщика. Поднявшись на ноги, гном бросился к товарищам. Злобно рассмеявшись, крысолюд, управлявший искажающим буром, поднял оружие, готовясь обрушить разъедающую энергию на убегающего врага. Визг ужаса от скавена, стоявшего позади, заставил крысолюда остановиться. Повернув голову, он увидел дуги зеленых молний, потрескивающих вокруг тела его товарища, отчаянно пытающегося отрегулировать датчики по бокам генератора. Порванный шланг непристойно свисал с бока генератора. Оператор тупо уставился на свой теперь уже инертный искажающий бур, потом в ужасе пискнул, поняв, что произошло. Ныряя мимо искажающего бурильщика, Кларак порвал шланг, подающий энергию в оружие. Идти энергии было некуда, и она вся накапливалась внутри генератора! Оператор искажающего бура повернулся, чтобы бежать, почти в то же мгновение, когда поврежденный генератор решил взорваться. Разрушение искажающего бура заставило последних уцелевших рабов, напавших на товарищей Кларака, поспешно ретироваться. Крысолюды спотыкались и скользили, а пол продолжал дрожать. Внезапно в нескольких сотнях ярдов от них из земли начало подниматься зеленое свечение. Гномы с ужасом наблюдали, как камень начал плавиться, образуя яму в десять раз больше, чем отверстия, вырезанные искажающими бурами. На другом конце плавильного цеха сражающиеся металлурги внезапно оказались одни. С появлением вожака скавены отступили, образовав плотный узел из скрипящей плоти, и радостно приветствовали повелителя, чье клеймо носили. Визг умирающего камня сотрясал стены плавильни, заставляя качаться цепи и порталы. Чудовищная струя зловонного дыма взметнулась вверх, когда из пола вырвалось гигантское металлическое рыло в форме огромного драгоценного камня, оно потрескивало той же зеленой энергией, что и гораздо меньшие по размеру искажающие буры. К разрушительным энергиям пришло жестокое механическое подкрепление. Кольца металлических зубов окружали рыло, вращаясь в противоположных направлениях с почти ослепительной скоростью. Пара крысолюдов размером с мамонта толкнула огромный бур вверх, его колеса застучали по зубчатому краю отверстия. Крысоогры подверглись страшному воздействию тайной науки: каждому из них заменили руки металлическими крючьями, прикрепленными к задней части бура, а в животы вставили примитивные двигатели, источавшие жуткое зеленое свечение искажающего камня. К спинам монстров были прикреплены ржавые дымовые трубы, изрыгавшие дым из их механических желудков. Ужасный крысолюд в маске насекомого сидел на маленьком стульчике между крысоогров, орудуя рычагами и поворотными колесами, направляющими бур вперед. Вслед за буром в плавильный зал ввалился рой крысолюдов. Это были не голые рабы, а вооруженные боевые крысы, каждый из которых держал в лапе зазубренный меч или шипастую булаву. На их щитах сиял символ клана Скрайр, а на шкуре каждого крысолюда красовалось клеймо Икита Клешни. Небольшие стаи одетых в тяжелые плащи из крысиных кишок и кожи крысолюдов спешили за воинами, их лица были скрыты под странными, похожими на жуков масками, а лапы прижимали к груди большие мешки из крысиной кожи. Замыкали тылы вторжения еще более странно экипированные скавены, некоторые из них несли огромные многоствольные пушки, в то время как другие тащили громоздкие приспособления, похожие на сопла напорных шлангов. Еще несколько специалистов по оружию в масках, похожих на насекомых, тащили на спине огромные медные трубки. Когда специалисты рассыпались веером, выдвигаясь в подкрепление наступающих боевых крыс, появилась небольшая группа крысолюдов в мантиях. Их тела были обвязаны ремнями и проводами, а к спинам прикреплены металлические жгуты, из которых над плечами угрожающе выгибались механические щупальца. Именно среди колдунов-инженеров Кларак узрел врага, которого надеялся увидеть. Со времени их последней встречи Икит Клешня сменил броню, усовершенствовав железный каркас, поддерживавший его иссохшее тело. Главный колдун преобразовал и чудовищную клешню, которая охватывала его сморщенную левую руку, сделал дальнейшие улучшения в своем разрушенном теле, но, несмотря на все изменения, Кларак узнал врага. Нельзя было ни с чем перепутать ту ауру безжалостного зла, которую излучал крысолюд, нельзя было забыть безумное честолюбие, светившееся в его глазах. Икит Клешня тоже узнал противника, встретившись взглядом с Клараком через огромный зал. Ненависть горела во взгляде скавена, его покрытые шрамами губы раздвинулись, обнажая клыки. Издав резкий рык, главный колдун взмахнул алебардой, которую держал в руке. В ответ войска скавенов издали дикий вопль. В следующее мгновение вся орда уже роилась над плавильным залом, обрушиваясь на немногочисленных еще не поверженных защитников. Кларак улыбнулся в ответ Икиту Клешне. Потянувшись к поясу, механик вытащил пистолет с толстым дулом. Он увидел, как главный колдун инстинктивно вздрогнул, когда оружие гнома выскользнуло из кобуры. Трус, как и все его соплеменники, подумал Кларак, хотя и сомневался, что какая-нибудь пуля сможет пробить железную шкуру, которую выковал для себя крысолюд. Это не имело значения, пуля в его драконобое предназначалась не Клешне. — Давай! — взревел Кларак, высоко подняв пистолет и нажимая на спуск. Вспышка огня вырвалась из пистолета, пронеслась высоко в просторы плавильного зала, прежде чем взорваться яростной вспышкой яркого света. Самые трусливые из крысолюдов испуганно вскрикнули от внезапной иллюминации. Мгновение спустя им действительно стало чего бояться. Из укрытий на мостках и сходнях появились десятки гномов. Каждый из спрятавшихся воинов был вооружен тяжелым арбалетом или длинноствольным ружьем. Среди них были толстопузые механики с тяжелыми ранцами, набитыми железными бомбами. Гильдмейстер Тори не одобрил ловушку Кларака, но его несогласие было отвергнуто королем Логаном, заставившим Гильдию механиков сотрудничать с мятежным коллегой. Однако, каковы бы ни были их чувства, механики сыграют свою роль в предстоящей битве. По всему плавильному цеху откинулись верхушки замаскированных шлаковых ям, и на сцену ворвались десятки закованных в броню воинов-гномов. Наступающие скавены отпрянули, увидев внезапно появившихся гномов с мрачными лицами, их суеверные умы нашли это явление столь же необъяснимым, как заклинание колдуна. Рычащие боевые крысолюды дрогнули, больше не желая вступать в схватку с врагами. Радуясь возможности пустить в ход мечи во время резни, они были не столь рады вступить в настоящий бой. Первую кровь все же пролили скавены. Отдавая приказы ближайшим к нему крысолюдам, Икит Клешня знал, что единственный способ расшевелить увядшее мужество солдат — это наполнить воздух запахом крови. Главный колдун яростно поднял над головой алебарду, направив ее на вооруженных гномов. Энергия потрескивала вокруг лезвия оружия крысолюда, впитывая окружающий свет. Из клинка вылетела темная молния, ударив в железную лесенку наверху. Штормовой Демон — так главный колдун назвал свое оружие, наделив его отвратительной магией, а затем увеличив разрушительную силу с помощью искажающего генератора, установленного прямо под лезвием. Черная молния взорвалась на железном мостике, с треском пролетев сквозь тела гномов-арбалетчиков, расположившихся там. Металл послужил проводником для злого колдовства. Пораженные гномы не успели даже вскрикнуть, они лишь дергались и корчились под ударами Штормового Демона. После мучительного мгновения опаленные тела полетели вниз, их распадающаяся плоть расплескалась по плавильному цеху, когда они ударились о гранитный пол. Мстительные гномы дали залп из арбалетов и громовых ружей. Болты с хрустом врезались в черепа крысолюдов, пули громовержцев разрывали тела скавенов. Механики зажигали бомбы и бросали их в скопление крысолюдов. С точностью, присущей их профессии, механики установили короткие взрыватели на бомбы, и те взрывались над головами врагов и посылали испепеляющие волны шрапнели, рассекающей тела паразитов. Пронзительные команды Икита Клешни эхом разносились над суматохой. Толпы вооруженных мечами боевых крыс замыкали в кольцо металлургов и воинов-гномов из шлаковых ям. Расчеты джизельеров направили стволы на мостки, стреляя в гномов, палящих в них сверху. Искажающие огнеметчики били ужасным пламенем по нижнему из мостков, испепеляя каждого гнома в пределах досягаемости. Самый смертоносный урон гномам-стрелкам нанесли ужасные крысолюды с полыми медными трубами, привязанными к спинам. Специалисты были одеты в ту же защитную одежду, что и глобадьеры-бомбометатели, не случайно — они использовали тот же самый Ядовитый Ветер. Зарядив медные трубы смертоносными стеклянными шарами, минометчики бросили на поле боя верную смерть. Шары Ядовитого Ветра разбивались о каменные плиты, выпуская облака ядовитого газа, которые медленно дрейфовали вниз. Даже когда бомбы не попадали в изначально выбранные цели, газ часто опускался на гномов на нижних площадках, внезапно поражая их. Скавены попали в ловушку гномов. Теперь вопрос заключался в том, останутся ли они в ней. Кларак и его товарищи выхватили паровые пистолеты. Орда рычащих крысолюдов надвигалась на их позиции, ненависть и жажда крови пылали в их глазах. Пять гномов против десятков голодных клановых воинов — такой расклад сил мог бы послужить хорошей проверкой доблести любого человеческого рыцаря. И все же защитники стойко противостояли надвигающейся волне. По сигналу Кларака гномы дали залп из паровых пистолетов. Повторяющиеся выстрелы послали в грызунов град свинца, рассыпавший их искалеченные тела по полу. Более тщательно прицелившись, Кларак навел ствол на скавена в маске, притаившегося на краю крысиной стаи. С жуткой точностью механик послал пулю в тяжелую сумку с газовыми бомбами, которую нес один из глобадьеров. В тот же миг глобадьер исчез в облаке зеленого газа, поглотившего и ближайших крысолюдов. Но Кларак не стал дожидаться результатов выстрела. Он без промедления развернулся и выстрелил во второго глобадьера, уже изготовившегося бросить в механика газовую бомбу. Второй глобадьер шлепнулся на землю, взвизгнув, когда газовая бомба, которую он держал в руках, разлетелась вдребезги о гранитный пол. Едкий Ядовитый Ветер распространялся, как низко висящий туман, обжигая ноги боевых крыс. Некоторые из скавенов неосмотрительно остановились, чтобы обнаружить источник боли, и упали, когда ядовитые пары прожгли путь к кровотоку. Другие кричали и прыгали, перелезая через умирающих товарищей в отчаянных попытках освободиться от газа. Одинокий гном бросился на охваченных паникой скавенов, каждым ударом топоров отсекая конечности и круша ребра. С горьким утробным смехом Мордин Мрачнокамень безжалостно рубил врагов. С тела Истребителя капала черная кровь скавенов, шлепались на пол их внутренности, его топоры стали скользкими от вражьей слизи. Десять, пятнадцать, двадцать крысолюдов пали под его безумным натиском, но этого было недостаточно, чтобы утолить жажду мести, заглушить чувство вины, терзавшее его сердце. — Его убьют, — проворчал Торлек. Следопыт сунул пистолет в кобуру, намереваясь присоединиться к обезумевшему Истребителю, но стальная хватка Хоргара остановила его. — Это глупо даже для тебя, — проворчал молотобоец. — Мордин ищет славной смерти. Ему не нужна компания. Торлек высвободился, хмуро глядя на друга. — Может, она ему и не нужна, но она у него будет! — поклялся следопыт. — Ни один гном, даже Истребитель, не заслуживает, чтобы крысолюды загрызли его кости! Хоргар покачал головой, но убрал пистолет в кобуру и отстегнул массивный молот, прикрепленный к его перевязи на паровой тяге. Он покосился на Кларака. — Ну как? — спросил он. — Будем стоять, пока сможем, — ответил Кларак. Он уронил полностью отстрелянный паровой пистолет на пол и вытащил из-за пояса новый. Механик смотрел сквозь нестройные ряды боевых крыс, наблюдая, как из туннеля Икита появилась новая орда скавенов. Это были не бойцы, а сборище голых рабов. Надзиратели с шипастыми хлыстами безжалостно хлестали несчастных, гоня их к печам, где ожидали перековки оставшиеся балки баразхунка. Несколько рабов упали, когда их подстрелили арбалеты и громобои, еще дюжина угодила под взрыв бомбы механика. Надсмотрщики, однако, не смягчились в жестокости, заставляя рабов хватать драгоценный металл по всему плавильному залу. Кларак почувствовал, как у него скрутило живот. Большая часть баразхунка была свалена рядом с ним. Если они смогут помешать скавенам захватить эти запасы, едва ли у Икита Клешни будет достаточно металла, чтобы завершить адское изобретение. Проблема заключалась в том, что, похоже, гномов было недостаточно, чтобы помешать главному колдуну вырваться из ловушки. — Кургаз, — позвал Кларак. Рунный мастер не поднял глаз, его взгляд все еще был сосредоточен на листе металла, лежащем перед ним, его штихель все еще пытался выгравировать на нем сложную Старшую Руну. Кларак наблюдал, как его друг трудится, сосредоточенный, с мрачной решимостью истинного гнома, не обращая внимания даже на шум битвы, бушующей вокруг. На выполнение чрезвычайного плана механика времени почти не оставалось. Если Кургазу удастся вовремя начертать Старшую Руну, то победа Икита Клешни станет поражением крысюков! — Мы выиграем тебе больше времени, старый друг, — поклялся Кларак. Обернувшись, он повторил приказ остальным гномам. Что бы ни случилось, они должны сделать всё, чтобы Кургаза никто не потревожил. — Не похоже, что крысюки согласны, — заметил Азрам. Боевых крыс, потрепанных Мордином, бесцеремонно оттеснила стая мускулистых паразитов, прикрытых толстыми пластинами брони. Даже под слоем краски и грязи наметанный взгляд хранителя определил в этой броне доспехи, снятые скавенами с мертвых гномов. Не столь очевидным было назначение необычных поршней и зубчатых колес, установленных на доспехах. Кларак лишь мельком взглянул на закованных в доспехи скавенов, глядя мимо них на жуткую фигуру Икита Клешни. — Нет, не согласны, — сказал он. Его рука прошлась по датчикам на кольчужном жилете, регулируя настройки механизмов и пытаясь оценить интенсивность смертоносной магии Штормового Демона. После того как вторая кольчуга почти вышла из строя, Каарак лучше представлял себе, что может выдержать это устройство. Раздался боевой клич Мордина. Истребитель также заметил ужасного колдуна-инженера. Пробиваясь сквозь бегущих клановых крыс, одинокий гном бросился к Икиту Клешне. Закованные в броню, скавены встали между Мордином и своим предводителем, действуя с жуткой, машинной точностью. Топор Истребителя пронзил ногу одного из нападавших, одновременно он отрубил лапу другого вторым топором. Ни один из крысолюдов даже не пикнул в знак протеста. То, что струилось из их ран, было слишком густым даже для крови скавенов и обладало странным свечением. Мордпн изумленно смотрел, как искалеченные враги набросились на него, сбивая с ног бронированными кулаками. — Зомби, — не без содрогания выругался Кимрил. Для почитающих предков гномов не было большей мерзости, чем неугомонные мертвецы. — Автоматоны, — поправил Кларак. — Крысы, которым заменили кровь химическими веществами, а душу — сталью. Механик вытащил за ствол длинный пистолет. Это было громоздкое оружие, похожее на урезанный громобой. Он прицелился и проворно выстрелил в голову одного из нападавших на Мордина. Разрывная пуля взорвалась, как только попала в крысолова, раскроив ему голову и обдав товарищей брызгами химикатов и шестеренок. Икит Клешня зарычал на своих охранников, проклиная их беспомощность. Главный колдун впился взглядом в Кларака, узнав в золотоволосом гноме врага, который помешал ему в предыдущей попытке построить Гибельный Шар. На этот раз враг не встанет у него на пути! Схватив Штормового Демона обеими руками, Икит Клешня активировал искажающий генератор оружия, включив его на полную мощность. Вокруг черного клинка образовались потрескивающие энергии, нимб темной силы начал расширяться от кончика алебарды. — Разбегайтесь! — приказал Кларак помощникам. — Отойти в укрытие! Сам механик не последовал собственному приказу, а хладнокровно прицелился. Пока он стоял на открытом месте, были все основания ожидать, что Клешня проигнорирует его друзей. Был шанс, что его бронежилет сможет спасти от магии безумного колдуна. Точно так же существовал шанс, что одна из его разрывных пуль окажется достаточно мощной, чтобы пробить железный каркас монстра. Пробормотав тихую молитву предкам, Кларак нажал на спусковой крючок, пистолет изрыгнул огонь, и летучая пуля понеслась вперед. В то же мгновение Икит Клешня обрушил на гнома свирепость Штормового Демона. Кларак вскрикнул от боли, когда черная молния пронзила его тело. Он чувствовал, как его зубы вырывают изо рта, а волосы срывают с головы. Пистолет выпал из руки, усиленная сталь раскалилась докрасна, ударившись о пол. Одежда механика загорелась, кожа покрылась волдырями, борода начала скручиваться. Искры вспыхнули в его глазах, когда боль усилилась до нестерпимости. Внезапно черная молния рассеялась. Кларак Бронзомолот рухнул на пол, от его истерзанного тела поднимался дым. Глава четырнадцатая Хоргар Хоргарссон поднялся из-за наковальни, ругая себя за то, что слушает Кларака, вместо того чтобы следить за тем, что делает механик. Уже не в первый раз его предводитель посылал помощников искать укрытия, а сам задерживался и в одиночку оставался лицом к лицу с опасностью. Возможно, Торлек был прав: вполне вероятно, раны Бронзомолота сделали его туповатым Молотобоец бросил свирепый взгляд через плавильный зал. Последний выстрел Кларака поразил Икита Клешню. Густой черный дым поднимался от тела колдуна, но железная рама монстра выглядела неповрежденной, и что бы ни причинило боль скавену, он не был ранен настолько, чтобы не мог отдавать приказы приспешникам. Странные крысолюды с металлическими конечностями, одетые в старую гномью броню, двинулись вперед, их тяжелые шаги лязгали по гранитному полу. Струи зеленого газа вырывались из двигателей, притороченных к спинам. С чувством ужаса Хоргар понял, что паразиты были одеты в грубые пародии на паровую упряжь, которую носил он сам. Проклиная крысолюдов и их дьявольский талант копировать чужие изобретения, Хоргар переключил внимание на Кларака. Тело механика все еще дымилось от колдовства Икита Клешни. На какое-то ужасное мгновение он подумал, что предводитель мертв, но затем тело механика содрогнулось в приступе кашля. — Кимрил! Торлек! Помогите мне! — крикнул Хоргар. Следопыт и лекарь выбрались из-за укрытий и поспешили к лежащему на земле вождю. Азрам последовал за ними, заряжая в пистолет новую трубку сжатого пара. — Заставь его двигаться, — предупредил хранитель, направляя оружие на приближающихся скавенов. Пули врезались в их бронированные тела, но украденные кольчуги гномов была слишком прочны, чтобы пробить их на таком расстоянии. — Он жив, — сказал Кимрил, проведя быстрый осмотр. Честно говоря, он считал чудом, что Кларак выжил, хоть и был дезориентирован. — Мы должны доставить его в укрытие. Торлек огляделся в поисках какого-нибудь убежища. По всему плавильному цеху от стен отскакивали пули из джизелей и громобоев, мусор от бомб засыпал печи. Им нужно было придумать, как укрыться от рикошетов и шрапнели. Следопыт улыбнулся, когда ему в голову пришла одна мысль. Он наклонился и схватил Кларака за руку. — Давайте отведем его в шлаковую яму, — сказал он, кивнув бородой в сторону ямы, где прятался Мордин. Кимрил не стал спорить, обняв механика за пояс. Два гнома со своей ношей быстро поползли в укрытие ямы. Хоргар и Азрам задержались, прикрывая отступающих товарищей. Стая механических скавенов была уже почти рядом с ними. Хоргар зарычал на приближающихся крысюков. Присев на корточки, обхватив усиленными железом руками ближайшую наковальню, молотобоец с напряжением оторвал ее от пола. Кряхтя от напряжения, он поднял ее над головой. — Это за Кларака! — закричал Хоргар и швырнул массивную наковальню прямо в лицо врагам. Хоть бронированные скавены и были усилены шестеренчатыми колесами и искажающими генераторами, тяжелый снаряд сокрушил их. Наковальня обрушилась с яростью лавины, ломая конечности и сминая броню, круша механизмы и разрывая органы. Она прокатилась сквозь скопление скавенов, свалив шестерых из них, прежде чем остановиться. К несчастью для гномов, это не сильно уменьшило по-прежнему надвигающееся на них полчище крысюков. Хоргар взглянул на Азрама. — Тебе тоже лучше укрыться, — сказал он, поднимая с земли боевой молот. Старый хранитель традиций ухмыльнулся Хоргару. — И оставить все удовольствие такому юнобородому, как ты? — хмыкнул он, вытаскивая меч из-за пояса. Хоргар обеспокоенно посмотрел на Азрама, но знал, что лучше не пытаться заставить друга пойти на попятную. В любом случае времени на это не было. Первые крысолюды уже обрушились на них. Боевой молот Хоргара ударил в рычащую морду скавена в доспехах, размозжив ему череп, как дыню. — Кто первым десяток уложит, тому пиво, — крикнул Хоргар, ударом молота сокрушая грудную клетку очередной крысы. — Если не считаем тех, кого ты наковальней пришиб, — сказал Азрам, вонзая клинок в живот скавена, подбиравшегося к Хоргару сбоку. — Прямо как в Последней Битве Карак-Варна! — воскликнул ученый, нанося второй удар раненому врагу. Хоргар взмахнул молотом, обрушив его на голову скавена сбоку и добив его. — Тебе ли не знать, — сказал он. — Ты ж так стар, наверняка сражался там. Внезапно на бойцов обрушилась волна зеленого огня. Механизированные скавены извивались, когда пламя опаляло их мех и плавило броню. Азрам издал один-единственный вопль, и его лицо уткнулось в бороду. Окруженный со всех сторон врагами, Хоргар избежал участи хранителя знаний, поскольку от искажающего огня его загораживали скавены. Тем не менее ядовитое пламя разъело двигатель его каркаса. Движимые паром конечности молотобойца сомкнулись, замерев на месте, когда сила вырвалась из поврежденных резервуаров. Потеряв равновесие от внезапной остановки, Хоргар рухнул на пол. Гном попытался повернуть голову. Он стиснул зубы, увидев, как противник шагает сквозь разрушение. Струйки дыма поднимались из сопла, вставленного в металлическую клешню Икита. Злобные глаза крысолюда уставились на сраженного Хоргара. Обожженные губы раздвинулись, обнажив полный рот клыков в садистской усмешке. Направив металлическую клешню на беззащитного молотобойца, Икит Клешня потянулся другой рукой, чтобы оттянуть рычаг активации искажающего огнемета. Хоргар закрыл глаза, решив, что не хочет видеть, как скавены злорадствуют над ним, пока Клешня расплавляет плоть с его костей. Хоргар услышал свист искажающего огнемета, почувствовал гнилостный запах его пламени, но, как ни странно, боли не было. Осмелившись открыть глаза, он с изумлением увидел, что над ним стоит Кургаз. Рунный мастер держал в руках тяжелую громриловую кирку, на поверхности которой красовалась одна-единственная руна, пылавшая как будто каким-то внутренним пламенем. Зеленое пламя искажающего огня расходилось вокруг мастера, как волны, разбивающиеся о валун. Кургаз посмотрел на искалеченного молотобойца. — Расскажи. Клараку. Всё. Готово, — сказал рунный мастер. Затем, призывая имена Грунгни и Валайи, Гримнира и Тунгни, гном бросился на Икита Клешню. Рунный молот, который держал Кургаз, вспыхнул пламенем, когда он приблизился к скавену-колдуну, языки желтого огня потрескивали вокруг зачарованного оружия. Руны, начертанные на молоте, не только защищали от огня, но и могли направить ту же силу против врага. Икит Клешня зарычал на одинокого гнома, призывая приспешников остановить рунника. Крики главного колдуна стали еще более отчаянными, когда он обнаружил, что поблизости нет никого, кто мог бы остановить Кургаза. Единственные крысолюды, которые могли бы ему помочь, были сожжены оружием самого Клешни. В ярости Икит Клешня ударил Кургаза Штормовым Демоном. Зачарованная алебарда царапнула по громриловому нагруднику рунного мастера. Гном взмахнул рукоятью молота, гранитный значок предка, прикованный к комлю рукоятки, высек искры из искажающего генератора, закрепленного прямо под черным клинком Штормового Демона. Защитные руны, вырезанные на знаке предка, схлестнулись с грубой злобой оружия Икита Клешни, смертельной силой, заключенной в генераторе. Смешение энергий вызвало дрожь, охватившую обоих бойцов, проходя через их тела спазмом дрожащих конечностей и сотрясающихся костей. Искажающий генератор потрескивал, когда его энергия выходила в виде огромного потока едкого пара. Икит Клешня поспешно отшвырнул поврежденного Штормового Демона, прежде чем высвобожденная сила могла обернуться против него. Зарычав, главный колдун выхватил боевой пистолет и повернулся, чтобы отомстить врагу. Рунный молот Кургаза врезался в окованное железом тело колдуна. Скавен взвизгнул от боли, не веря глазам, когда магия молота пронзила его железный панцирь. Осколки разорванного металла впились в мохнатое тело под панцирем, пламя молота сморщило плоть крысолюда. Взвыв в панике — ярость загнанной в угол крысы наполнила его безумной храбростью, — Икит Клешня бросился на гнома, двигаясь с почти ослепительной скоростью. Дуло боевого пистолета, прижатое к животу Кургаза, изрыгнуло дым и пламя. Пуля из искажающего камня пронзила рунного мастера, прожигая себе путь сквозь броню и плоть, вырвавшись из спины гнома брызгами крови. Рунный молот гнома обрушился в последний раз, лицо Кургаза наполнилось яростной решимостью сразить убийцу, прежде чем он войдет в чертоги предков. Если он сумеет положить конец злодейской карьере Икита Клешни, то Карак-Ангкул будет спасен. Это было своего рода героическое подношение, которое принесло бы ему место за столом Грунгни, Валайи и других богов-предков. Прежде чем пылающий рунный молот успел нанести удар, руку Кургаза остановила стальная хватка. Огромная металлическая рука Икита Клешни держала оружие гнома на расстоянии. Глаза-бусинки крысолюда уставились на рунного мастера из-под головки замершего молота. — Умри-умри, глупое мясо! — рявкнул скавен. Произнося эти слова, Икит Клешня щелкнул похожими на косу пальцами металлической руки. Кургаз закричал, когда острые пальцы отсекли его руку, оставив после себя только брызжущий обрубок. Рунный молот рухнул на пол, его пламя погасло в тот момент, когда он остановился. Рунный мастер прижал искалеченную руку к груди, а другой рукой ощупал талию, пытаясь остановить кровь, льющуюся из живота. Кургаз ничего не мог поделать, когда торжествующий Икит Клешня протянул металлическую руку и сомкнул пальцы с лезвиями вокруг головы гнома. Икит Клешня слизывал с руки смесь крови, костей и мозгов, хромая прочь от обезглавленного Кургаза. Он сердито позвал подчиненных. Толпа рабов и колдунов-инженеров бросилась на его зов, изо всех сил стараясь увернуться от огня, льющегося на их головы сверху. — Принести-доставить весь гномий металл, — прорычал Икит Клешня, властно указывая на печь, где работали Кларак и его помощники. Скавены уставились на своего хозяина, жадные огоньки сверкали в их глазах, когда они рассматривали его раны. Обнажив клыки, главный колдун указал на одного из приспешников. Поток едких слов сорвался с языка Клешни, когда он произносил одно из многих заклинаний, которым научился в путешествиях. Жертва завизжала в агонии, когда магическая энергия взорвалась в ее груди, заставив сердце лопнуть. Скавены вокруг приняли к сведению гибель товарища с жалобными стонами раскаяния и льстивыми заверениями в верности. Внезапно раны Икита Клешни перестали казаться такими уж аппетитными. Главный колдун указал на печь. На этот раз его приспешники из кожи вон лезли в стремлении выполнить приказ. Икит Клешня смотрел, как они бегут, а затем поймал одного из инженеров-колдунов, когда тот проходил мимо. — Принеси Штормового Демона, — приказал он, махнув хвостом в сторону поврежденного оружия. Его прихвостень бросил один взгляд на едкий пар, выходящий из разорванного искажающего генератора, и испустил мускус страха. — Смилуйся-пожалей, Безумный гений! Мастер жести, Владыка металлолома! Самый Зловещий из Мародеров! Отвратительный Носитель Мерзости! Икит Клешня пнул раболепного прихвостня. — Принеси Штормового Демона, — прошипел он сквозь стиснутые клыки. — Или я убью тебя и найду кого-нибудь другого. Угроза главного колдуна заставила колдуна-инженера поспешить прочь, чтобы вернуть поврежденное оружие. Икит Клешня отвернулся и, прихрамывая, направился к землеройной машине. Пора было им убираться из этого гномьего вонючего зала. Проникновение прошло не так успешно, как он планировал. Нападение должно было стать полной неожиданностью для гномотварей. Но его войска понесли потери, намного превышающие те, что ожидал Икит Клешня. И все же это были небольшие жертвы. Как только Гибельный Шар будет закончен, Икиту Клешне больше не понадобятся армии. Как только он сделает Гибельный Шар, он сможет управлять силой, намного более разрушительной, чем все армии во всем мире. А с захваченным гномьим металлом Гибельный Шар будет завершен! Сознание вернулось к Клараку Бронзомолоту, пробиваясь сквозь туман смятения, окутавший разум. Мгновение гном-изобретатель беспомощно лежал на дне шлаковой ямы, а его обеспокоенные друзья наблюдали за ним. В следующий миг в глазах с золотистыми блестками появилась ясность. Кларак вскочил на ноги с мрачным выражением лица. Стряхнув с себя цепкую хватку Торлека, механик полез к трапу. Кимрил крикнул ему вслед, тщетно пытаясь остановить отчаянный порыв Кларака. Икит Клешня избежит ловушки. Ужас от этой мысли пронзил внутренности Кларака, как нож. Механик сделал большую ставку на то, чтобы остановить скавенов здесь, прежде чем это чудовище завершит отвратительное изобретение. Если теперь Клешня избежит ловушки, последствия будут катастрофическими. Имя Кларака Бронзомолота войдет в число самых гнусных клятвопреступников — если останется желающий, кто сможет написать о его неудаче! Механик выскочил из шлаковой ямы. Он окинул взглядом разгромленный плавильный зал. Мертвые гномы и мертвые скавены валялись на земле, огромные воронки испещряли пол там, где бомбы разбили камень. Обломки мостков и лестниц свисали с верхних этажей, опаленные боевым огнем скавенов или разъеденные ужасным прикосновением Ядовитого Ветра. Кларак почувствовал, как у него похолодело сердце, когда он увидел изуродованное тело длиннобородого старика, свисающее с обломков. Жертва старого гнома не будет напрасной. Кларак сжал кулак и поклялся, что скавены заплатят за каждую каплю крови гномов, пролитую ими сегодня. Его взгляд стал жестким, когда он заметил большую группу крысолюдов, отступающих назад в одну из нор. Выхватив боевой топор из мертвых пальцев кузнеца, Кларак бросился через разрушенный плавильный зал. Пули продолжали сыпаться с потолка, пока уцелевшие громобои пытались проредить ряды бегущих крысолюдов. Несколько расчетов скавенов-джизельеров задержались и открыли ответный огонь, прячась под прикрытием больших дубовых щитов, когда гномы начали отстреливаться. Кларак врезался прямо в одного из джизельеров. Тычком топора он перерезал горло грызуну-снайперу, а кулаком размозжил морду крысюка-щитоносца. Кларак не стал задерживаться над своими жертвами, а снова помчался за отступающими крысолюдами. Теперь он видел, что многие из них несли с собой пластины баразхунка, исчезая в туннеле. Механик взревел, издав боевой клич, сотрясший весь плавильный зал. Закричав, он замахал руками в сторону отступающих скавенов. Пули из искажающего камня просвистели мимо ушей Кларака, врезаясь в колонны и опоры, за которыми он метался, пробегая через зал. Джизельеры, заметив смерть товарища и услышав безумный визг одинокого безумца-гнома, навели оружие на Кларака. Тщетно они пытались поразить проворную мишень. Получив передышку от карающего огня джизелей, гномы-стрелки, расположившиеся над плавильным залом, могли свободно выпустить залп по врагам. Заметив фигуру Кларака, который мчался сквозь хаос, размахивая руками, громобои выбрали цель. Залп хлынул вниз, но не в разбросанные по всему залу джизели, а прямо в толпу бегущих крысолюдов. Визг и писк поднялись из обезумевшей стаи, когда громобои выплюнули каменные пули в их плотные ряды. Мохнатые тела бились на полу, из ран лилась черная кровь. От крысолюдов исходила вонь первобытного страха. Многие побросали свои ноши, царапаясь и огрызаясь друг на друга, пытаясь пробиться сквозь собратьев в безопасное место. Отчаяние сражающихся скавенов передалось крысолюдам, которые уже скрылись в туннеле. Из глубины донесся громкий грохот, сотрясший весь плавильный зал. Дрожь, прокатившаяся по полу, сбила Кларака с ног. Крики скавенов наполнили воздух, когда из зияющей пасти дыры поднялось густое облако пыли. Чтобы предотвратить преследование, крысолюды жестоко и предательски обрушили туннель прямо на убегающих товарищей! Кларак поднялся на ноги, наблюдая, как немногие выжившие скавены начали выбираться из пыли и обломков. Пули и болты дождем сыпались на несчастных, убивая их с горькой мстительностью. Крысолюды, избежавшие погребения заживо, лишь променяли одну смерть на другую. Механик отвернулся и зашагал обратно к печи, где он и его товарищи находились в начале боя. Он видел, как Торлек и Кимрил пытаются придать Хоргару Хоргарссону вертикальное положение. Паровой каркас молотобойца делал эту задачу трудновыполнимой даже для двух гномов. Кларак грустно покачал головой. Если бы Азрам или Кургаз могли, они помогли бы поднять Хоргара. То, что он их не видел, пронзило его сердце ножом горькой печали. Скавены были основательны в своей атаке, лучше вооружены и подготовлены, чем ожидал Кларак. Он недооценил Икита Клешню, что стоило жизни многим гномам. Кларак остановился, заметив какое-то движение среди груды тел убитых крысюков. Покрепче сжав топор, гном мстительно рванулся к мертвым крысам. Это были чудовищно механизированные боевые крысы, служившие Икиту Клешне телохранителями. Для злого гения Клешни было бы вполне логично, чтобы эти существа имели большую жизненную силу, чем их паразитические сородичи. Вспышка вины грызла Кларака, когда он подумал, что при создании своих отвратительных ударных войск этот скавен, возможно, вдохновился паровым каркасом Хоргара. Схватив самое верхнее из тел, Кларак откатил тяжелую тушу прочь, отметив при этом ужасные раны, полученные скавеном, — его плоть и даже броня были сожжены и расплавлены. Пойманы искажающим огнем из руки своего хозяина. Кларак стиснул зубы от такого яркого проявления трусости и предательства скавенов. Откатив еще одного закованного в броню скавена, Кларак отскочил назад, когда зашевелилось третье тело. Собравшись с духом, чтобы напасть на искалеченного крысолюда, механик облегченно вздохнул, когда тело рухнуло на своих товарищей. Из-под тяжелого трупа донеслись хриплые гномьи проклятия: — Я убью тебя снова, трусливое блошиное гнездо! Клянусь Гримниром, убери с меня свою тушу! Кларак отложил топор, помогая попавшему в ловушку гному выбраться из-под груды трупов. Тело Мордина Мрачнокамня было покрыто кровью, как его собственной, так и черной поганью врагов. Уродливые пятна обожженной плоти усеивали кожу там, где тающие капли жира скавенов просочились вниз через груду мертвых. На лбу гнома зияла багровая рана — там, где меч крысолюда скользнул по бритой голове Истребителя. В одно из плеч вонзились когти отсеченной руки скавена. Но самыми тревожными были его глаза. Огненные озера, пылающие убийственной яростью, они смотрели через плавильный зал, мечась от тени к тени в поисках врагов, которых можно было бы убить. За исключением нескольких расчетов джизелей и брошенных рабов, враг исчез. Мордин явно чувствовал, что эти жалкие отбросы, недобитые стрелками с галерей, не стоили его времени. Он устремил пылающий взгляд на Кларака. — Где этот падальщик в металлической маске? — прорычал Истребитель. Он наклонился и вырвал один из своих топоров из брюха мертвого крысолюда. — Здесь есть клинок, жаждущий отведать его крови! — Ушел, — нахмурился Кларак. — Сбежал обратно в свою нору. Мордин усмехнулся, сплевывая на пол кровавую мокроту. — Та еще ловушка, — съязвил Истребитель. Его охватил мучительный кашель, от которого его борода обагрилась новой кровью. — Пошли, — сказал Кларак. — Кимрил займется твоими ранами. Мордин отстранился от прикосновения Кларака. — Негоже Истребителю так умирать, — сказал ему механик. — А как же твоя клятва убить Танкуоля? Лицо Истребителя побагровело. — А как же твое обещание, что этот пес будет здесь? — прорычал Мордин. — Ты прав, когда говоришь, что Истребителю не следует умирать из-за лжи. Лицо Кларака потемнело. — На карту поставлено нечто большее, чем твоя месть, — напомнил он Мордину. — Скажи это Кургазу, — прорычал Истребитель, махнув топором куда-то перед собой. Кларак проследил за жестом Мордина. Великая печаль охватила его, когда он увидел закованное в броню тело рунного мастера, распростертое в луже собственной крови, — только разорванный обрубок шеи там, где должна была быть голова его друга. Он так много просил у Кургаза, так полагался на мудрость и магию мастера. В конце концов он потребовал слишком многого, и это стоило другу жизни. — Я видел, как он умер, — сказал Мордин. — Выглядывая из-за груды трупов, я наблюдал, как он сражается с крысюком с металлической клешней. Прекрасный воин, его рунный молот горит, как солнце. Такой конец! Такая смерть! — Истребитель провел рукой по грязи, облепившей бороду. — Если бы ему удалось убить негодяя, он смог бы высоко держать голову, входя в чертоги Разула. Кларак отвернулся от трупа друга. — Теперь нам обоим есть за кого отомстить, — сказал он Мордину, помогая Истребителю устоять на ногах. — И клянусь Молотом Моргрима, Икит Клешня заплатит за зло этого дня! — Думаешь побрить голову? — Мордин рассмеялся, но тут же замолчал, когда кровавый кашель сотряс его истерзанное тело. Кларак не ответил Истребителю. Глаза его были холодны, мысли мрачны. Он многим рисковал, чтобы заманить врага в ловушку. Ответственность лежала на нем, и даже Клятва Истребителя не могла стереть его вину. Король Логан Длинномеч смотрел на бойню в плавильном цехе, в его глазах отражалась целая гамма эмоций. Сто двенадцать гномов были убиты, более двух десятков — искалечены или ранены. Плавильный зал получил структурные повреждения, которые выведут его из строя на несколько недель, а может быть, и месяцев. Пройдут годы, прежде чем печи снова заработают на полную мощность. Кланы кузнецов будут требовать компенсации за погибших и за утраченное производство. Тень этого черного дня будет висеть над крепостью на протяжении многих поколений. — Вот что происходит от пренебрежения традицией. — Голос гильдмейстера Тори эхом отозвался на тревожные мысли, кипевшие в мозгу короля. — Я предупреждал, что не следует позволять Клараку осуществить свой безрассудный план. — Хватит, — сказал король Логан механику. — Я не позволю, чтобы мои решения подвергались сомнению задним числом. Каковы бы ни были последствия. Он отвернулся от мертвых гномов, чьи тела были завернуты в мантии их кланов, иссохший жрец Газула сложил руки каждого трупа вокруг позолоченного камня предков — подношения суровому Владыке Подземья. Ремесленники Карак-Ангкула будут заняты вырезанием новых траурных камней взамен тех, что были даны мертвым в этот день. Мысли короля вернулись к битве на нижних уровнях — яростной борьбе против многочисленной орды скавенов. В то время он думал, что Кларак ошибается, что настоящая атака крыс будет в глубинах. Вплоть до того момента, когда посыльный принес известие, что плавильный зал подвергся нападению, король был уверен, что мрачные предсказания Кларака ошибочны. Крысюки атаковали Карак-Ангкул из поколения в поколение, и каждый раз паразитов отбрасывали назад. Когда его армия разгромила скавенов на Шестом уровне, он позволил себе поверить, что и на этот раз всё будет по-старому. Теперь королю пришлось признать, что все было по-другому. Атака на Шестом уровне оказалась фиктивной, как и предупреждал Кларак. Но если король недооценил врага, то и герой Карак-Ангкула тоже. Катастрофа казалась слишком легким словом для той бойни, что произошла в плавильне. Король Логан обошел груду мертвых скавенов. Уже пять повозок с мертвыми паразитами загрузили и вывезли, чтобы сжечь за пределами крепости, но мертвые крысюки все еще исчислялись сотнями. Всегда было одно и то же. Гномы могли убивать врагов сотнями и едва ли оставляли хоть малейшую брешь в их численности, но каждый из собственных убитых был раной, от которой крепость будет медленно оправляться. Впереди король Логан увидел тана Эркия и толпу шахтеров, раскапывавших заваленную щебнем дыру в полу. Огромная шлифовальная машина, из труб которой выходил пар, вгрызалась в завал, посылая за собой брызги грязи и камней. Машина была еще одним изобретением Кларака Бронзомолота, которое механик предложил Гильдии шахтеров, несмотря на протесты Гильдии механиков, утверждавших, что машина нуждается в еще нескольких десятилетиях испытаний, прежде чем будет признана достаточно стабильной для внедрения. Гильдмейстер Тори выругался в бороду, увидев запрещенную машину в действии. — Клянусь Моргримом! Этот безрассудный дебаз заходит слишком далеко! — Он указал украшенным драгоценными камнями гаечным ключом на механическое сверло. — Эта штуковина не разрешена! Она небезопасна! Одинокий гном отвернулся от раскопок на звук голоса Тори. В глазах Кларака, когда он приблизился к гильдмейстеру, появилась угрожающая напряженность. — Мой камнегрыз — самый быстрый способ раскопать крысий туннель, — сказал он старшему гному. — С разрешения гильдии или без. Если только ты не думаешь, что будет безопаснее оставить Икита Клешню там, внизу, нетронутым. На лице Тори снова появилось неодобрительное выражение. — Тебя исключат из гильдии, — предупредил он, постукивая по груди Кларака концом гаечного ключа. — Зубцов нарежут и вышвырнут к чертям! Если бы ты следовал общепринятым традициям, соблюдал приличия изобретательства, ничего этого не случилось бы! — Тори широко развел руками, показывая, какой урон понес плавильный зал. — Крысолюд пришел из-за твоего нового металла! — Поблагодари Грунгни за то, что он это сделал, — сказал Кларак. — Потому что это наш единственный шанс остановить его. — Остановить его? — ахнул Тори. — Оглянись вокруг! Таггораки пришли и ушли и унесли с собой твой баразхунк! — Глаза у гильдмейстера превратились в кусочки льда. — Скажи, а без твоего металла у этого крысюка была бы хоть какая-то надежда достроить свою машину? Нет! Она взорвалась бы ему прямо в лицо и избавила бы нас от необходимости выкапывать его оттуда! Кларак покачал головой. — Икит Клешня нашел бы способ сделать собственный металл, — настаивал он. — Он бы улизнул в какую-нибудь дальнюю дыру и закончил Гибельный Шар там, где мы никогда бы его не нашли. — Он погрозил кулаком в сторону ямы, которую выкапывали шахтеры. — По крайней мере, теперь у нас есть шанс проследить за ним и остановить. — Помешать ему создать оружие из твоего нового сплава, — со злостью напомнил Тори. — Довольно, — приказал король Логан. — Вины на всех хватит. Я по-прежнему считаю, что Кларак имел право выманить крысолюда и завлечь его сюда. В голосе короля послышались жесткие нотки. — Но ловушка не сработала. Эта ответственность не может быть возложена ни на кого, кроме гнома, который составил план. Кларак Бронзомолот, я вынужден записать на тебя обиду за смерть моих подданных и осквернение моего плавильного зала. — Король посмотрел в золотистые глаза Кларака. — Компенсация за эту обиду назначена в виде пятисот крысиных хвостов и головы Икита Клешни. Кларак склонил голову, услышав, как король выносит ему приговор. — Я принимаю это бремя как справедливое и честное, — сказал он. — Пусть мой дух никогда не ступит в Чертоги Предков, если я не смогу вернуть долг Карак-Ангкулу и королю Логану Длинномечу. Гильдмейстер Тори улыбнулся при виде смирения неукротимого Кларака. — Теперь ты должен оттащить эту недоказанную штуковину подальше от раскопок, — приказал он. Кларак смерил старшего механика испепеляющим взглядом. — Вина и ответственность не меняют реальности, — сказал он. — Камнегрыз по-прежнему самый быстрый способ преследовать Икита Клешню. Как ты уже заметил, теперь у него есть мой металл, так что мы должны поймать его прежде, чем он закончит свою машину. — Может, тебе и не придется, — прервал его Хоргар. Молотобоец приближался к ним нетвердой походкой, его голова была обмотана бинтами, паровой каркас вздрагивал при каждом шаге. Он почтительно поклонился королю Логану, бросил враждеоный взгляд на гильдмейстера Тори, затем повернулся к Кзараку. — Ты должен был дать Кимрилу и целителям обработать твои раны, — упрекнул Кларак своего телохранителя. Лицо Хоргара расплылось в кривой усмешке. — С каких это пор я поступаю разумно? — спросил он. — Кроме того, большая часть моих проблем связана с паровым каркасом, который ты мне сделал, а не с моими потрепанными костями. — Лицо молотобойца стало серьезным. — Кургаз говорил со мной перед смертью. Он просил передать, что закончил то, что ты от него хотел. Слова Хоргара произвели на механика эффект молнии. Из мрачной меланхолии Кларак вынырнул энергичным и решительным. Он поспешно вытащил из-за пояса очки с линзами странного фиолетового оттенка. Глядя сквозь очки, Кларак поспешил к небольшой кучке брошенного крысюками баразхунка, быстро осматривая каждый кусок. Остальные гномы смотрели на него в замешательстве, гадая, не помутилась ли его память от потери друзей. Кларак отвлекся от трудов, выкрикивая торопливые слова тану Эркию и его шахтерам. — Постарайтесь подобрать каждый кусочек баразхунка, — сказал он им. — Отложите их в сторону, чтобы я мог осмотреть. Механик снова повернулся к своему озадаченному повелителю. — Когда меня впервые предупредили о сером провидце Танкуоле, — сказал Кларак королю Логану, — я задумал защитить свои изобретения от скавенов. — Король Логан кивнул, зная эту часть истории. Именно его помощь дала Кургазу доступ к тайным знаниям рунных мастеров. — В то время я считал, что опасность заключается в краже моих изобретений. Кургаз согласился помочь мне, изучив одну из Старших Рун и используя ее магию, чтобы предотвратить попадание моих устройств в чужие руки. Когда Мордин сообщил нам, что в деле замешан Икит Клешня, и когда тан Эркий сообщил о краже баразхунка из шахт, я увидел другой способ использовать полученные Кургазом знания. — Кларак помолчал, держа в руках штихель, которым пользовался рунный мастер. — Этот штихель обработали химическим веществом, оставляющим после себя осадок. На каждой пластинке, которую пытался надписать Кургаз, будут следы химического вещества. — Он постучал по своим очкам. — С их помощью я могу определить, какие пластины обработаны, а какие нет. — Еще одна глупость, — усмехнулся Тори. — Какая разница, взяли крысюки надписанный металл или ненадписанный? Кларак одарил гильдмейстера мрачной улыбкой. — Потому что если Икит Клешня использует пластину, на которой Кургаз начертал Старшую Руну, то скавены сделают за нас нашу работу. Король Логан вздохнул, оглядываясь на ряды мертвых гномов. — Мы не можем просто верить, что он это сделает. — Нет, — согласился Кларак. — Вот почему нам вдвойне важно раскопать туннель. Мы должны найти логово Икита Клешни и убедиться, что он воспользовался пластиной с надписью. Мы должны пойти по его следу прямо до Гибельного Шара и проследить, чтобы он был уничтожен. — Быстро-шустро, глупое мясо! — Икит Клешня бросил свирепый взгляд на орду рабов и клановых крыс, несущихся по туннелям. Он потерял много гномьего металла, когда рухнул туннель в плавильню. Мысль о том, что он пожертвовал слишком большим количеством металла, раздражала колдуна-инженера, и ему не терпелось избавиться от этого конкретного страха. Вернувшись в мастерскую, он сможет точно определить, сколько металла он приобрел. Скавены хлынули в теперь уже тихие туннели Костенычки. Из-за атаки на плавильный зал и отвлекающего штурма Шестого уровня поселение почти полностью обескрысело. За исключением самых важных мест, здесь не осталось ни одного крысолюда. Войска штурмкрыс обеспечили полную мобилизацию поселения. Крысолюды клана Морс не отличались особым умом, но Икит Клешня должен был признать их эффективность. Было почти жалко посылать их на убой. Но такое устройство, как Гибельный Шар, не построить без небольших жертв. Главный колдун потер руки в жадном предвкушении. Как только он закончит Гибельный Шар, его сочтут самым блестящим умом во всем скавенском мире. Даже Лорд искажения Морскиттар признает гениальность главного послушника. Оружие, подобного которому не осмеливался представить себе ни один скавен за тысячи поколений! Скоро оно будет принадлежать ему! Гибельный Шар Икита Клешни! Если, конечно, ему удалось украсть достаточно гномьего металла. Икит раздраженно оскалил клыки при этой мысли. Возможно, ему понадобятся годы, чтобы изготовить все это самостоятельно, а глупые гномотвари будут настороже и не дадут украсть еще. Эти тупоголовые мрази уже чуть не сорвали его планы, угрожающе приблизившись к уничтожению величайшего разума Подземной Империи. Колдун осторожно ощупал лапой дыру в железном каркасе и поморщился, почувствовав, как по пальцам потекла кровь. Рану нужно осмотреть, но он не был уверен, что может доверять кому-либо из своих подмастерьев. Эти близорукие опарыши стали наглеть после его ранения. У одного из них даже хватило наглости предложить, если не хватит гномьего металла, уменьшить размеры Гибельного Шара! Если бы не раны, колдун бы заживо поджарил эту крысу за такую дерзость! Но металла хватит! Как же иначе! Судьба не обманет могучего Икита Клешню! Перед торжествующей ордой Икита Клешни открылась обширная старая складская пещера. Главный колдун протиснулся вперед, желая увидеть свое великолепное оружие. Как только Гибельный Шар предстал перед ним во всей незаконченной красоте, колдун уже знал, что у него достаточно гномьего металла, чтобы завершить работу. Глаза Икита Клешни задержались на Гибельном Шаре лишь на мгновение, затем взгляд устремился вниз. Как и все члены свиты, колдун обнаружил, что смотрит на рогатую фигуру, стоящую на платформе Гибельного Шара. Серый провидец Танкуоль взирал на него сверху вниз, болтая хвостом туда-сюда. Что здесь делает этот паразит-молитвенник? Идиот должен лежать где-нибудь в гномьей крепости с топором в груди или пулей в голове! Быть приманкой — значит быть убитым тем, кого ты должен был заманить! Звякнул колокольчик, его нестройные звуки разнеслись по мастерской. Танкуоль бросил самодовольный взгляд на тощего звонаря из клановых крыс, сидевшего рядом с ним, затем повернул оскаленную морду обратно к Икиту Клешне. — Прочь-беги! — прорычал главный колдун. — Вон катись! Убирайся от моего Гибельного Шара! В глазах Танкуоля вспыхнул злой огонек. — Моего Гибельного Шара, — прошипел рогатый крысолюд. Губы Икита Клешни растянулись в зверином оскале. — Убить-убить! — закричал он, указывая металлическим когтем на серого провидца. Стая воинов выхватила мечи и бросилась к платформе. Скавены клана Скрайр весело защебетали, увидев, как костлявая туша Костодера встала у них на пути. Они знали, какие меры приняли инженеры-колдуны, чтобы их творение не обернулось против них. — Костодер! — Голос Танкуоля щелкнул, как хлыст. — Сжечь-убить! Воины Икита перестали смеяться, когда из третьей руки крысоогра вырвалась струя искажающего огня. Пятеро крысолюдов были мгновенно сожжены. Еще шестеро носились по пещере: горящий мех превращал их в живые факелы. Визг ужаса вырвался у остальных приспешников Икита Клешни. Каким-то образом Танкуоль отключил предохранительный клапан своего телохранителя. Икита Клешню это не волновало. С крысоогром или без, он не собирался отдавать свое изобретение какому-то продажному колдуну-жрецу! В гневе он вырвал Штормового Демона у несущего его колдуна-инженера. Сломанный искажающий генератор перестал выпускать едкий газ, что делало алебарду достаточно безопасной в обращении. Оружие не могло стрелять молниями во врагов, но это не беспокоило Икита. Он предпочел бы снести предательскую голову Танкуоля с его тощей шеи. Танкуоль отступил на шаг, когда увидел, что Икит Клешня шагнул вперед из орды сквенов клана Скрайр. В глазах серого провидца промелькнула нотка страха, его поза на мгновение смягчилась. Затем рогатый крысолюд сунул руку под складки своего одеяния и вытащил отрубленную лапу скавена. Икит Клешня в тревоге уставился на ужасный талисман, его волшебно настроенные глаза могли видеть магические энергии, кружащиеся вокруг иссохшей лапы. — Узри! — воскликнул Танкуоль. — Та самая рука Вектика! Всем остальным скавенам в пещере это имя ничего не говорило. Но для Икита Клешни оно означало гибель. Он был знаком с историей артефакта, лапы страшного военного вождя клана Риктус. В руках такого кровожадного предателя, как Танкуоль, столь мощный талисман мог вызвать неисчислимые разрушения. Танкуоль продемонстрировал бездушное пренебрежение к собратьям-скавенам, и ему было все равно, сколько их погибнет в поединке между ним и главным колдуном. Ради блага своих приспешников Икит Клешня не мог позволить себе провоцировать этого подлого предателя. — Мудрый-могучий Танкуоль, — сказал Икит Клешня, опуская Штормового Демона. — Счастлив-рад я, что ты спасся от гномотварей. Я беспокоился-боялся, что с тобой что-то случилось. Танкуоль ухмыльнулся, глядя сверху вниз на внезапно ставшего елейным колдуна. — Прибереги свои тревоги и страхи для себя, — посоветовал он. Серый провидец повернул голову и поднял морду, принюхиваясь к гноьмему металлу, который несли рабы Икита. Он облизнул клыки. — Ты собирался закончить свое оружие, — сказал Тануколь. Он поморщился, когда его знаменосец подчеркнул это заявление особенно яростным набатом. Срежеща клыками, серый провидец продолжал: — Мое желание-приказ, чтобы ты закончил его. Если это сработает, Рогатая известит меня, что я могу сохранить всем вам жизнь. Танкуоль взмахнул рукой Вектика так, чтобы все скавены могли ее видеть. Даже те, кто не знал, что это такое, поняли, какую угрозу она представляла, увидев, как Танкуоль демонстрировал ее их ужасному хозяину. — Работайте быстро! Работайте усердно! Работайте точно! — воскликнул Танкуоль. — Если что-то пойдет не так с моим Гибельным Шаром, я сдеру мех с ваших шкур! Глава пятнадцатая Жалкое мяуканье колдуна-инженера смолкло, когда Костодер раздавил череп этого трусливого мелкого хорька. Танкуоль не был уверен, что этот негодяй действительно что-то задумал, но было благоразумно не рисковать. Кроме того, единственный паразит, который ему нужен, — это сам Икит Клешня. Прочие жестянщики клана Скрайр были обузой. Клешня может забыть свое место, если начнет полагать, что на его стороне численное превосходство. Подумав об этом, Танкуоль пришел к выводу, что, вероятно, следует дать еще несколько наглядных уроков, чтобы привести своих новых прислужников в более благочестивое и послушное состояние духа Серый провидец откинулся на спинку трона, который он приказал принести из заброшенного логова Риккита Клыкощелка. Это было удивительно удобное сиденье, сделанное из гномьих костей и обитое исключительно мягким мехом крысят. Пара чрезвычайно энергичных рабов сидела у подножия трона, подстригая когти Танкуоля, в то время как третий втирал сладко пахнущую мазь в чешуйчатый хвост серого провидца. Стоя рядом с троном, Никкрит позвонил в священный колокол, и скорбный голос Рогатой пронесся по пещере. Знание того, что их бог наблюдает за ними, поможет подстегнуть приспешников Танкуоля приложить больше старания. Глаза серого провидца злобно блестели в зеленом свете искажающих фонарей. Гибельный Шар быстро обретал очертания. Внутренние механизмы и опоры уже были покрыты пластинами из прочного гномьего металла. Бригады рабочих ползали по всей оболочке, следя за тем, чтобы каждая пластина была надежно закреплена без зазоров или слабых мест. Другие бригады рабочих проверяли контролеров на предмет ошибок или саботажа. Третья и четвертая команды соответственно контролировали проверяльщиков. Несмотря на всю покорность Танкуолю, Икит Клешня оказался самым методичным и ревностным надзирателем. Танкуоль нервничал, наблюдая, как грозный главный колдун с такой покорностью принимает новую роль лакея и слуги. Клешня что-то замышлял, крысомаг был в этом уверен. Он чувствовал большое искушение ошибиться в сторону осторожности и взорвать колдуна вспышкой магии каждый раз, когда тот поворачивался спиной, — или еще лучше заставить Костодера сделать свою работу, пока Танкуоль наблюдает с безопасного расстояния. Только неоднократные заявления Икита о том, что он единственный, кто может завершить Гибельный Шар, удерживали Танкуоля от того, чтобы дать волю своим убийственным порывам. Если и было что-то в словах главного колдуна, во что серый провидец полностью верил, так это то, что Клешня никому не доверял секрет своего супероружия. В это легко было поверить, потому что Танкуоль, несомненно, поступил бы так же. Секрет такого оружия слишком важен, чтобы доверить его какому-нибудь прислужнику. И именно поэтому Икит Клешня должен умереть, как только будет завершен Гибельный Шар. Танкуоль не мог допустить, чтобы Главный колдун предал его и создал второй такой Шар. Это расстроило бы все планы серого провидца. Угроза одного Гибельного Шара сделает серого провидца бесспорным тираном всего скавенского мира, но, если у кого-то другого будет такое же оружие, это только запутает все дело. Кишащие орды Подземной Империи не поймут, в какую сторону подставлять глотки. Хуже того, угроза Гибельного Шара уменьшится, если у врагов Танкуоля будет собственное оружие, которое они могут взорвать, если он применит свое. Взаимно гарантированное уничтожение притупит угрозу Гибельного Шара, сделав ее бессильной и почти несущественной. Нет! Танкуоль не отступит! Он станет бесспорным правителем скавенского мира, Рогатым Императором, Бичом Скавенгниля, Повелителем Крыс, Повелителем Подземья! Он любимец Рогатой Крысы, самый почитаемый и могущественный из слуг крысиного бога. И лишь по воле Рогатой он оказался здесь, чтобы захватить творение еретического гения Икита Клешни. Таково повеление Рогатой, что власть над Гибельным Шаром должна быть вверена в когти единственного крысолюда, который будет использовать ее во благо Подземной Империи. Только скавену со скромной и непритязательной натурой Танкуоля можно было доверить такое оружие, как Гибельный Шар. Поглаживая бакенбарды, серый провидец наблюдал, как коварный Икит Клешня отдает приказы суетящимся инженерам-колдунам и рабам. Только безумный крысоубийца осмелится воссоздать оружие, которое почти уничтожило Скавенгниль. Клешня опасен для всех скавенов повсюду! Долг любого здравомыслящего крысолюда — уничтожить угрозу, которую представляет колдун! Как только Гибельный Шар будет закончен, Танкуоль прикажет убить главного колдуна. Его гражданская обязанность как слуги Владык Разорения заключалась в том, чтобы избавиться от этой угрозы их власти. Крысомаг обнажил клыки, размышляя о том, как его встретят в Скавенгниле. Он станет героем, спасшим скавенский мир от происков безумного ученого! Совет Тринадцати из шкуры вон вылезет в попытках вознаградить его. А если они этого не сделают, у Танкуоля все еще останется угроза Гибельного Шара, чтобы заставить их подчиниться. Они провозгласят его Рогатым Императором Всея Скавенляндии! Он сядет на тринадцатый трон, символически оставленный свободным для самой Рогатой Крысы. Что ж, такому суеверию не будет места при правлении Танкуоля. Разве есть лучший способ показать, что он выше Владык Разорения, чем претендовать на трон, к которому они не осмеливаются прикоснуться? Его будут почитать как живое воплощение Рогатой Крысы, обожать и бояться во всем мире! Танкуоль чихнул, когда маленькая крошка искажающего порошка, попавшая ему в нос, вырвалась наружу. Он искренне сожалел, что мятежная команда пирата вынудила его убить Лииша Чернохвоста. Серому провидцу очень хотелось бы знать, где этот трусливый пират раздобыл такой прекрасный сорт порошка. — О отвратительнейший, — прервал размышления Танкуоля хриплый голос колдуна-инженера. Серый провидец поднял глаза и уставился на хнычущего жестянщика. Он взглянул на Костодера, показав рукой, чтобы крысоогр раздавил это недоразумение. Затем подумал, что, вероятно, сначала ему следует услышать, что скажет этот хорек. Раздавление может оказаться слишком доброй смертью, еслиу этой надоедливой блошки есть какие-то особенно мерзкие вести. — Пищи-говори, — прошипел Танкуоль, пряча за словами нетерпеливый и угрожающий блеск зубов. Жестянщик почесал несколько проводов, ввинченных в его голову, затем бросил нервный взгляд через плечо на Гибельный Шар и особенно на то место, где Икит Клешня выполнял роль надзирателя. — Великий и Ужасный Танкуоль, Чудесный Сокрушитель Нечестивых, Самое Страшное Проклятие… Танкуоль пнул его ногой, его недавно очищенные когти царапнули морду колдуна. — Пока я не потерял терпение, — прорычал он. — Великий Танкуоль, — сказал инженер-колдун, понизив голос до едва слышного писка. — Я наблюдал за работой. Гибельный Шар завершен. Икит Клешня пытается обмануть тебя, настаивая, что он еще не готов. Танкуоль прищурился. Он должен был ожидать такой уловки. Икит Клешня далеко не дурак, несмотря на все его еретические представления о науке. Колдун знал, что, как только Гибельный Шар будет достроен, у Танкуоля не останется причин сохранять жизнь создателю оружия. Коварный крысюк тянул время, выжидая удобного случая, чтобы устроить какой-нибудь заговор против благодетельного хозяина. Что ж, Танкуоль не намерен давать опарышу такой шанс! Щелкнув когтями, Танкуоль отпустил слуг. По взмаху его лапы Костодер ударил ногой по шее колдуна-инженера. Танкуоль не питал никаких симпатий к шпионам и предателям, особенно когда они изменяли своим хозяевам и уж тем более когда от них больше не было никакой пользы. Раздавленный жестянщик умер, не издав ни единого крика, настолько внезапной была его кончина. Один предатель убит, пришел черед другого. Танкуоль сунул лапу под мантию и вытащил руку Вектика. Серый провидец все еще не хотел использовать этот отвратительный артефакт, но Икит Клешня не знал этого. Если глупый колдун будет думать о руке, он не заметит Костодера, пока крысоогр не пошлет залп искажающего огня и не прожжет его покрытую струпьями шкуру. Лязг его штандарта сопровождал Танкуоля, когда он пересек пещеру, где строился Гибельный Шар. Был построен, поправил себя серый провидец. Его информатор сказал, что оружие готово. Звук колокольчика Никкрита привлек внимание Икита Клешни. Колдун с металлическим лицом повернулся и посмотрел на приближающегося Танкуоля. Серый провидец бросил на звонаря яростный взгляд, суливший Никкриту неприятности в недалеком будущем. Всецело погруженный в мысли о власти, Танкуоль не удосужился подумать о том, что грохот штандарта выдаст его приближение. Серый провидец снова обратил внимание на Клешню. Танкуоль почувствовал прилив раздражения, заметив, что главный колдун стоит высоко над ним на деревянной платформе. Подчиненному не подобало возвышаться над хозяином. Даже при отсутствии иных причин эта наглость сделала Клешню достойным смерти. — Оставь свою лапу, Танкуоль, — с насмешкой в голосе крикнул Икит Клешня. Он взмахнул металлическим когтем, проведя им по оболочке Гибельного Шара. — Было бы неразумно убивать меня до того, как оружие будет готово. — Оружие закончено, — прорычал Танкуоль. — И ты тоже! Он поднял руку Вектпка, указывая мертвыми когтями на колдуна. Краем глаза Танкуоль видел, как Костодер заходит сбоку. Еще несколько шагов, и крысоогр будет в состоянии сжечь Клешню до хрустящей корочки. Не подозревая об опасности, Икит Клешня продолжал издеваться над Танкуолем. — Закончено? Кто сказал, что оно закончено? — Колдун постучал когтем по металлической оболочке. — Снаружи все готово, но оружие не функционально. Ему нужна энергия. Танкуоль раздраженно хлестнул хвостом. Ему не нравился поворот, который принял этот разговор. — Ты берешь-делаешь топливо! — заявил он. — Давить-молоть много-много искажающего камня! Глаза Икита Клешни были холодны, когда он сердито посмотрел на серого провидца. — Но этого было недостаточно, — сказал он. — Гибельный Шар не будет работать, если не добыть еще искажающего камня. Паника начала просачиваться в живот Танкуоля. Это было невозможно, Клешня просто снова лжет, выигрывая время! Если только… возможно, информатор пытался предать и Танкуоля, и Икита Клешню! Может быть, этот негодяй был тайным шпионом Совета Тринадцати? Подумать только! Шпион из Совета пытается обмануть верного слугу Совета! — Я бы не стал убивать меня, Танкуоль, — говорил Клешня. — Не думай, что ты сможешь заставить Гибельный Шар работать без меня. Если в нем будет слишком мало искажающего камня, механизм разрушится. Слишком много… — Главный колдун разжал металлические лезвия когтя, вызывая в сознании образ мощного взрыва. — Только я знаю правильную меру. Без меня у тебя ничего нет. Танкуоль в ярости стиснул клыки. В позе Икита Клешни было слишком много уверенности, чтобы принять его слова за блеф. Коварный крысюк-жестянщик провел его! Теперь у него не было ни малейшего шанса просто казнить крысу! Танкуоль застонал от ужаса, увидев, как Костодер встал на позицию. Крысоогр направил искажающий огнемет прямо на Икита Клешню. Прежде чем серый провидец успел выкрикнуть встречный приказ, автоматон послал по платформе полосу жгучего зеленого пламени. Рабы и колдуны-инженеры полетели с мостков, их тела превратились в пылающие факелы. На мгновение Икит Клешня исчез за завесой огня. Проклиная Рогатую Крысу, Танкуоль прыгнул в пылающий ад. Теперь, находясь на грани осуществления самых смелых мечтаний о власти и господстве, он не позволит одурачить себя! И всё из-за того, что какой-то безмозглый крысоогр вздумал напасть на его ценного союзника как раз в тот момент, когда их планы начали осуществляться! Крысомаг не обращал внимания на языки пламени, лизавшие его, пока он карабкался на платформу. Где-то в этом аду его великий друг и верный товарищ Икит Клешня был в опасности! — Икит Клешня! — закричал серый провидец. — Не умирай-живи! Моя магия исцелит-излечит все ожоги-раны! В конце концов, Икит Клешня пережил куда более страшный пожар в своей лаборатории, наверняка он сможет выжить в таком нелепом инциденте, как этот! Танкуоль посмотрел вниз, когда его лапы прорвались сквозь обугленную оболочку раба-скавена, чье тело рассыпалось в пепел под его пальцами. — Икит Клешня! — закричал он, и паника всколыхнулась в его сердце. — Добрый-милый друг! Не умирай-живи! «Что толку, — подумал серый провидец, — быть главным колдуном клана Скрайр, если ты дал убить себя какому-то безмозглому крысоогру!» Из дыма выступила фигура. Ее металлическая маска и железный каркас докрасна раскалились от жара искажающего огня. Танкуолю показалось, что белый мех Икита Клешни выглядел более обгорелым, чем раньше, но в остальном главный колдун казался почти невредимым. Очевидно, его магии оказалось достаточно, чтобы уберечь его от идиотской атаки Костодера. — Икит Клешня! — Танкуоль взвизгнул от облегчения. — Ты не ранен? В глазах Икита Клешни появилось неприятное выражение. — Не-не настолько, насколько пострадаешь ты! — прорычал колдун. Икит бросился к Танкуолю, в попытке выпотрошить серого провидца огромная металлическая клешня царапнула по панцирю Гибельного Шара. Взвизгнув от ужаса, Танкуоль отскочил назад. Прыжок унес его слишком далеко, за край платформы. Отчаянно махая руками, серый провидец упал на пол пещеры в нескольких десятках футов ниже. Рухнув на спину, он взвизгнул от боли, когда в его хвосте сломалось что-то. Однако ему не пришлось долго размышлять о травме. Икит Клешня навис над ним с искажающим пистолетом в руке. Главный колдун яростно нажал на спусковой крючок. Танкуоль недоверчиво моргнул, когда пистолет Икиты Клешни взорвался у того в руке, дав весьма впечатляющую осечку. Пусть это неверующее ничтожество почувствует, как глупо направлять языческое оружие на жреца Рогатой Крысы! Но не успел серый провидец возвестить о счастливом спасении, как уже карабкался по полу пещеры, спасаясь бегством, когда Икит Клешня разрядил огнемет, встроенный в металлическую ладонь. Зеленое пламя преследовало Танкуоля, пока он забирался в укрытие. — Мир-дружба! — воскликнул Танкуоль. Его вдруг осенило: да, Икит Клешня нужен ему, но сам-то он Клешне совсем ни к чему. Это давало главному колдуну преимущество. Оглядев пещеру, Танкуоль также пришел к крайне неприятному осознанию того, что почти все наблюдавшие за ними скавены приветствовали его противника. Единственными, кто, казалось, не разделял этого чувства, были Костодер и Никкрит. Последний все еще звонил в колокольчик, как будто это было самое важное дело в Подземной Империи. Танкуоль начал думать, что у его знаменосца не всё в порядке с головой. На платформе Икит Клешня отдавал приказы другим скавенам. Из десятков тайных ниш появился настоящий арсенал пистолетов, джизелей и еще более странного оружия. Один из колдунов-инженеров поспешил к Гибельному Шару, сжимая в лапах грозного Штормового Демона. Чирикая от злорадства, Икит Клешня выхватил волшебный клинок из рук подчиненного. Банда крысолюдов уже ползла по Костодеру, стаскивая крысоогра на землю. Без приказа от хозяина машина даже не пошевелилась, чтобы защититься. — Теперь Танкуоль-дохлятина умрет-сгорит! — провизжал Икит Клешня, поднимая над головой Штормового Демона. Вспышка потрескивающей черной энергии вырвалась из алебарды. Новый искажающий генератор, прикрепленный к оружию, задрожал, подавая энергию в лезвие. Танкуоль выплюнул мускус страха, когда злобная энергия прожгла дыру в куче металлолома, за которой прятался крысомаг. — Рука Вектика! — закричал серый провидец, размахивая артефактом в воздухе, пытаясь напомнить Икиту Клешне о силе, которой он все еще обладал. Икит Клешня снова рассмеялся. Главный колдун хлопнул металлической ладонью по панцирю Шара. — Убей меня и ты потеряешь Гибельный Шар! Танкуоль закатил глаза. Проклятый грязный коротышка! Во имя Рогатой он поплатится за это! Конечно, после того как будет достроен Гибельный Шар. Серый провидец ломал голову над тем, как выпутаться из этой ситуации, не причинив вреда Икиту Клешне. Хоть слова и застревали в горле, он крикнул: — Я дам-позволютебе разделить со мной Гибельный Шар. В ответ прозвучал залп, который взорвал груду металлолома и разнес осколки по всей пещере. Танкуолю пришлось вжаться в землю, съежившись, когда пули из искажающего камня просвистели над головой, а шары Ядовитого Ветра разбились о стену позади него. Плотно зажмурив глаза, серый провидец вознес молитву Рогатой Крысе. Конечно, его бог не мог не видеть, в какую беду он попал. Эти заблудшие, незаконнорожденные еретики-жестянщики стоят на пути прогресса, препятствуя естественному порядку господства, который поддерживает Подземную Империю на протяжении тысячелетий. Они пытаются разрушить тщательно разработанную структуру руководства, которую сама Рогатая Крыса установила на Великом Созыве. Если их не остановить, жестокие колдуны клана Скрайр захватят контроль над Подземной Империей для себя и положат начало беспрецедентной эпохе деспотизма и зла! Танкуоль был единственным шансом не дать применить чудовищную машину Икита Клешни во имя такой злодейской цели! Конечно, мудрая и милосердная Рогатая всё это понимает! Внезапно по пещере пронесся испуганный писк. Танкуоль открыл глаза. На мгновение он ожидал увидеть легион демонов Рогатой Крысы, пришедших спасти его от предательства клана Скрайр. Он слегка отчаялся, увидев, что источником беспорядков была всего лишь стая грязных скавенов, остатки местного населения Костенычки. Его уши навострились, когда он уловил, с какой жалобой они пришли. Гномы! В туннелях были гномы! Каким-то образом этот мохнатый сброд выследил Икита Клешню, используя огромную сверлильную машину, чтобы прогрызть себе путь в лабиринт скавенов. Танкуоль радостно чирикнул себе под нос. Все, что ему теперь оставалось, — это сидеть сложа руки и позволить его врагам уничтожать друг друга! Гномы неслись по грязным, обветшалым туннелям, их свирепые боевые кличи эхом отдавались по всему лабиринту. Несмотря на яростные крики и сверкающие топоры в руках, воины не делали никаких попыток атаковать хищных тварей, которые выскакивали из каждого темного прохода и черной пещеры. Полученные ими приказы были весьма однозначны. Они охотились за большой добычей, и самый быстрый способ найти эту добычу — следовать за отставшими. Любой гном, имеющий опыт борьбы с крысюками, знал об их природной трусости. Столкнувшись с врагом, скавены бегут, если не превосходят его численностью. И кудаони бегут? Туда, где чувствовали бы себя в безопасности. Например, в логово деспотических монстров, которые правили ими. Кларак Бронзомолот был благодарен воинам за такую дисциплину. Гнездо скавенов представляло собой запутанный лабиринт тупиков и крысиных ходов, темный и узкий, место, где армия могла затеряться на несколько недель. В поселении отсутствовала какая-либо система, новые туннели и камеры появлялись везде, где позволяло пространство. Кларак подозревал, что сами крысолюды не знали планировки собственного дома и блуждали в этом хаосе, руководствуясь не памятью, а запахом. Единственное, чего не хватало гномам, так это остроты скавенского нюха, но, выгоняя крысолюдов из их нор и следуя за ними, они все же могли воспользоваться обонятельным преимуществом врага. Вместе с Клараком шли четыреста гномов — столько воинов и рудокопов мог собрать Карак-Ангкул, не жертвуя стражниками, наблюдавшими за воротами на поверхности, или теми, кто все еще охотился на скавенов на нижних уровнях. Среди них были король Логан и его молотобойцы, а также повелитель рун Мораг во главе отряда длиннобородых, несущих Наковальню Рока по туннелям скавенов. Это было свидетельством того, насколько серьезно восприняли предупреждения Кларака об Иките Клешне и его оружии. Наковальня была одной из самых ценных реликвий гномьей крепости. Рисковать ее потерей во мраке и слизи скавенской норы — к такой возможности ни один гном не отнесся бы легкомысленно. — Они все бегут в одном направлении, — заметил Хоргар Хоргарссон. Он упрямо отказывался оставаться в плавильном цехе, настаивая, что с ним все в порядке после того, как Кларак кое-как починил его паровой панцирь. По долгому опыту Кларак знал, что спорить с другом бесполезно. — Значит, теперь ты следопыт? — усмехнулся Торлек, чья меховая куртка странно дыбилась. Странность была вызвана проволочной кольчугой, которую Кларак заставил надеть оставшихся в живых помощников. Смерть Кургаза и Азрама особенно сильно потрясла изобретателя. Он не хотел рисковать потерей еще кого-нибудь из Железной Банды. — Я не против идти за ними, — прорычал Мордин Мрачнокамень. Как и Хоргар, Истребитель наотрез отказался остаться. Однако, в отличие от Хоргара, в серьезности ран Мордина никто не сомневался. Хоть поспешная операция Кимрила помогла остановить большую часть кровотечения, но тело Истребителя все еще выглядело как кусок пережеванного мяса. — Когда мы начнем их убивать? — Мордин вертел в руках топор, в глазах его горел убийственный блеск. — Еще немного терпения, — предупредил Кларак. — Крысолюды ведут нас к своим предводителям. Говоря это, механик почувствовал укол страха. В его сознании отчетливо всплыло предупреждение из Альтдорфа. Мораг и другие, сражавшиеся на Шестом уровне, были уверены, что видели среди скавенов рогатого жреца. Они были в той же степени уверены, что это существо сбежало. Это означало, что Танкуоль жив и, вероятно, все еще помогает Икиту Клешне с его адским оружием. Было еще не слишком поздно. Кларак все еще мог повернуть назад, предоставив уничтожение Икита Клешни и Гибельного Шара королю Логану. Механик вздохнул. Даже получив предупреждение, он не мог повернуть назад. Икита Клешню надо было остановить, и его, Кларака, участие в битве могло означать разницу между победой и катастрофой. Если Танкуоль там, значит, Кларак должен рискнуть. Иногда даже пророчества ошибаются. Кларак обязан быть там, должен убедиться, что при любом исходе Гибельный Шар будет уничтожен. Если гномам придется, они сами ликвидируют эту адскую машину. Усилившийся звук визга и писка скавенов был первым предупреждением о том, что гномы приближаются к цели. Тесный туннель постепенно открывался наружу, соединяясь с сетью более широких туннелей. Кларак выхватил паровой пистолет, предупреждая тех, кто был с ним, чтобы они тоже приготовили оружие. Гномы вот-вот окажутся в гуще битвы, к которой так стремились. — Держись подальше, — посоветовал Хоргар, когда они смотрели, как последняя стая скавенов бежит по туннелю и из-за угла доносится весь этот шум. — Там может быть почти всё что угодно. Кларак похлопал телохранителя по плечу. — Если кто и должен быть впереди, так это я, — сказал он. Инженер достал специальные очки, надел их на голову, оставив на лбу, чтобы при необходимости можно было надвинуть на глаза. — Я должен посмотреть, пользовались ли крысюки обработанными пластинами. Должен знать, что Старшая Руна приделана к Гибельному Шару. — Это так же легко может сделать один из нас, — возразил Торлек. Златобородый механик покачал головой. — Мой план — моя шея, — сказал он. — Просто держите крысолюдов подальше от меня достаточно долго, чтобы я мог убедиться. Он склонил голову набок, прислушиваясь, как писк скавенов внезапно приобрел сердитый тон. Какой-то вожак, вероятно Икит Клешня, пытался заставить испуганную толпу защищаться. Если гномы и собирались нанести удар, то самое лучшее время было до того, как крысолюды приведут себя в порядок. — Выведи громобоев вперед, — посоветовал Кларак тану Эркию. Начальник шахт кивнул, передавая приказ по линии. Кларак подождал, пока гномы-пушкари пробьются сквозь толпу воинов. Они выглядели мрачно и угрожающе, их доспехи были закопчены и окровавлены после битвы в плавильном цехе. Они потеряли в битве родных и товарищей, и им не терпелось отомстить крысам. Было бы справедливо, чтобы первая кровь принадлежала им. Кларак Бронзомолот шел впереди, по бокам отнего шагали Хоргар и Мордин. Гномы поспешили за последним из бегущих крысолюдов и вскоре оказались у входа в огромную пещеру. От пола до потолка помещение было загромождено беспорядочной путаницей крысиных дорожек и платформ. Скавены рассыпались по верхним ярусам, сжимая в волосатых лапах все мыслимые виды зловещего оружия. Вооруженные крысолюды смотрели на захватчиков сверху вниз, их глаза сверкали летучей смесью ненависти и страха. Кларак лишь мельком скользнул взглядом по скавенам. Его взор был прикован к зловещей круглой громаде, возвышавшейся в центре пещеры в окружении деревянных платформ, по которым все еще ползали команды скавенов. Механик почувствовал, как холодок пробежал по его спине, когда он посмотрел на отвратительное оружие. Икит Клешня внес некоторые улучшения по сравнению с прежней версией. Этот выглядел в два раза больше предыдущего, размером почти с пароход, и запаха искажающего камня, исходившего от Шара, было достаточно, чтобы Кларака стошнило. Он не хотел думать о том, какие разрушения может вызвать такое оружие. Громобои ворвались в пещеру и остановились, в ужасе и восторге глядя на зловещую машину. Скавены взволнованно взвизгнули, увидев, как в их логово ворвались многочисленные ряды вооруженных гномов. На мгновение обе стороны застыли, охваченные шоком и нерешительностью. В пещере повисла тишина. Эту тишину нарушил скрипучий голос: — Гномотвари! Бросайте-кидайте оружие! Сдавайтесь-покоряйтесь! Будете сражаться — все гномье мясо умрет-умрет! Серый провидец Танкуоль поднялся из-за кучи металлолома, за которой укрывался. Наступление гномов переключило внимание убийственной команды Икита Клешни на более важные дела. Танкуоль увидел возможность сбежать, ускользнуть, пока крысолюды направили оружие на гномов. Это была очень заманчивая идея, но от нее у серого провидца во рту появился кислый привкус. Так близко к осуществлению самых смелых мечтаний, к достижению предназначения, которое было его врожденным правом как избранного пророка-колдуна Рогатой, — нет, он не ускользнет, как раненый крысоволк! Гибельный Шар принадлежит ему! Осталось лишь донести этот факт до еретиков, пытающихся убить его! Танкуоль видел смятение и страх в позах скавенов, когда они поспешно вскарабкались на крысиные мостки и приготовились к атаке. Икит Клешня обладал некоторым талантом сколачивать хитроумные конструкции из стали и бронзы, но главный колдун был плохим лидером. Он мог угрожать и запугивать подчиненных, но не мог привить им ничего похожего на храбрость и доблесть, не мог разжечь свирепость приспешников, изрекая священные слова Рогатой Крысы. Танкуоль же мог и хотел. Он вырвет у Икита Клешни руководство этими опарышами, он воспламенит их трусливые души яростью Рогатой и приведет их к победе над гномами. Они будут славить его как своего спасителя, как своего хранителя и защитника. Затем стоит усами дернуть — и они повернутся против Икита Клешни. Под пыткой Клешня раскроет все, что знает о Гибельном Шаре, вплоть до того, сколько болтов нужно, чтобы эта штуковина не развалилась. Танкуоль с удовольствием выудит секреты из разорванной плоти Клешни. Однако, прежде всего надо было подумать о досадной проблеме гномов. Крысомаг почувствовал вспышку страха, когда увидел золотобородого гнома из шахт, ведущего захватчиков. Это невыносимое животное пережило самую страшную магию, какую только мог сотворить серый провидец, и Танкуоль не слишком обрадовался, увидев, что гном все еще владеет ужасным пистолетом, проделавшим дырки в Костодере. Серый провидец быстро прикинул слабые и сильные стороны гнома. В глазах захватчика, когда тот смотрел на Гибельный Шар, безошибочно читался ужас. Этот ужас Танкуоль мог использовать. Крысомаг сжал клыки, когда ему в голову пришла другая идея. Выйдя из укрытия, Танкуоль окликнул гномов на их грубом, громоздком языке. Серый провидец почувствовал, как по шерсти поползли мурашки, когда глаза гномов обратились на него. Он понимал, насколько уязвим, но это был необходимый риск, если он собирался произвести впечатление на предательских скавенов клана Скрайр. Они должны были знать, что он храбрый и внушительный военачальник, не боявшийся того, что заставляло их трепетать от страха всем нутром. Сердце Танкуоля колотилось о ребра, когда глаза Кларака Бронзомолота обратились на него. Серый провидец жадно покосился на близлежащую груду бревен. Из них получится удобное укрытие. Взгляд на Гибельный Шар заставил крысомага отбросить эту мысль. Гном боится больше, чем он. Мысль об этом придавала сил. — Сдавайтесь-покоряйтесь! — прошипел Танкуоль. — Или я начну-запущу Гибельный Шар! Уничтожу-убью все гномьи норы! Серый провидец повелительно указал на оружие. Оно выглядело законченным. Гномы никак не могли знать, что это не так. По тому, как побледнело лицо Кларака, стало ясно, что гном понимает, на какие разрушения способна машина. Между гномами началась потасовка. Бритоголовый маньяк попытался напасть на Танкуоля. Серый провидец выплюнул мускус страха, когда увидел рыжебородого гнома и ненависть, сверкнувшую в его глазах. Танкуоль быстро обвел взглядом остальную толпу, проверяя, нет ли рядом с Истребителем человеческого питомца. Угроза была быстро подавлена, большой гном со странным металлическим каркасом, поддерживающим тело, сжал Истребителя в яростном медвежьем объятии. Танкуоль злобно чирикнул, увидев разочарованную ярость на лице Истребителя. После того как гномы сложат оружие, этот фанатик умрет первым. Танкуоль может даже сделать это сам, если будет достаточно безопасно. — Бросить-оставить оружие! — воскликнул Танкуоль, нетерпеливо указывая на землю. Кларак сердито посмотрел на серого провидца. — Нет. Гном сплюнул. Танкуоль злобно хлестнул хвостом. Почему гномы никогда не бывают такими глупыми, какими кажутся? Он указал посохом на Гибельный Шар, напомнив Клараку о ее угрозе. — Включу-запущу Шар! Убью-перебью всех гномов! — пригрозил он. Механик покачал головой. — Нет, — повторил он. Его золотистые глаза стали такими же холодными, как сам черный эфир. Танкуоль инстинктивно съежился под пристальным взглядом. — Меня предупреждали, что ты — мой рок. Но, может быть, я твой. — Кларак поднял паровой пистолет. Зацикленный на угрозе гномов, Танкуоль не слышал выстрела, пока пуля не прошила его мантию. Серый провидец высоко подпрыгнул и приземлился на четвереньки, дрожа от ужаса. Рядом раздался резкий писк агонии, прерываемый нестройным звоном колокола, ударившегося о землю. Танкуоль повернул голову и увидел, что Никкрит упал на пол, в его груди зияла кровавая дыра. Серый провидец ощупал мантию, с ужасом заметив почерневшие следы ожогов там, где прошла пуля, промахнувшись на ширину одного уса. Несостоявшийся убийца Танкуоля зарычал, швыряя в голову серого провидца разряженный боевой пистолет. Глаза Икита Клешни сверкнули яростью. Дважды потерпев неудачу в попытках убить серого провидца, колдун заскрежетал клыками и развернулся, чтобы поднять Штормового Демона, прислоненного к поверхности Гибельного Шара. Выстрел Икита Клешни погрузил пещеру в ад кромешный. Напряженное противостояние было нарушено оглушительным грохотом выстрелов и отвратительным свистом пламени войны. Скавены орали, когда гномьи пули врезались в их тела, отбрасывая крысюков вниз головой на пол пещеры. Гномы закричали, когда их броню пробили снаряды из искажающего камня и ядовитые камни прожгли их тела. Полоса возле входа превратилась в ад зеленого огня, когда крысий искажающий огнемет окутал ее пламенем. Там, где менее сильные враги дрогнули бы, гномы оставались стойкими. Громобои ответили на беспорядочный огонь скавенских стрелков, в то время как отряды воинов с топорами ворвались в пещеру, вскарабкались на крысиные трапы и вступили в бой с перетрусившими врагами. Кларак смотрел, как Танкуоль карабкается по полу в поисках укрытия за грудой досок. Механик бросился было за убегающим серым провидцем, но тут же остановился. Его собственная опасность не имела значения. В первую очередь нужно было противостоять более серьезной угрозе для всего королевства гномов. Он опустил очки на глаза и холодно улыбнулся, увидев гравюры, сияющие на баразхунковых пластинах, образующих оболочку Гибельного Шара. Большая часть гравюр была стерта — стерта штихелем Кургаза, когда он не смог закончить их. Одна пластина, однако, не была испорчена. На ней смело и ярко пылала Старшая Руна. Внимание механика привлекла активность у основания Гибельного Шара. Кларак почувствовал, как его сердце похолодело от ненависти, когда он увидел, как Икит Клешня отбросил пистолет и потянулся к черному и длинному Штормовому Демону. Вот он, убийца Кургаза, Азрама и многих других гномов. Вот чудовище, создавшее эту адскую машину, дьявол, который разрушит сами горы в своей непристойной жажде власти. Кларак направил пистолет на главного колдуна. Уничтожение Гибельного Шара — это лишь полумера. Пока жив Икит Клешня, есть шанс, что монстр сможет построить еще один. Танкуоль забрался за груду бревен, хлопая лапами по рогам, а вокруг свистели пули. Он не знал, кто стрелял — гномы или крысолюды, но в данный момент ему было все равно. Ситуация вышла из-под контроля, и серый провидец уже не мог отыграть всё обратно. Во всем виноват этот предательский хорек Икит Клешня! Да, можно спорить, кто главнее, но делать это перед лицом врага! Любой порядочный скавен отложил бы в сторону такие мелкие ссоры и создал бы общий фронт против врагов! То, что сделал Икит Клешня, было равносильно измене всему скавенскому миру! Трепет удовлетворения пронесся по телу серого провидца, когда он услышал отчетливый выстрел парового пистолета Кларака и увидел, как Икит Клешня поражен метким выстрелом гнома. Железный панцирь главного колдуна отразил большинство пуль, но несколько попали в места, не защищенные магической броней. Клешня упал на пол платформы, из ран на ногах и плече хлынула кровь. Только крепкая хватка за алебарду удерживала его от полного падения. Хорошо! Пусть неверный червяк умрет! Пусть гномотвари торжествуют. Танкуоль мог бы даже помочь им, если они окажутся не способны закончить начатое! Нос серого провидца дернулся, когда ужасное осознание пришло к нему. Закончить начатое! Икит Клешня все еще должен был закончить Гибельный Шар! Без него Шар ничего не стоил! Выудив крошечный кусочек искажающего камня из своего одеяния, Танкуоль отчаянно растер камень в пыль между клыками, втягивая его энергию в тело. Серый провидец поспешно сформировал энергию в заклинание, вызывая магический щит, чтобы встать между храбрым Икитом Клешней и его убийственными преследователями. Перед раненым колдуном образовалась мерцающая дымка желтого тумана. Град пуль, выпущенных из пистолета Кларака, ударил в туман, но дальше не пошел, застряв, как мухи в янтаре. Танкуоль усмехнулся успеху заклинания. Икит Клешня будет благодарен ему за спасение, и его благодарность еще больше укрепит контроль серого провидца над ним. Теперь он свободно раскроет тайны Гибельного Шара, а потом… Свирепый боевой клич гномов заставил Танкуоля обернуться. Икит Клешня, Кларак Бронзомолот, Гибельный Шар — все это было забыто, когда обезумевший полуголый гном с криком пронесся по пещере. Глаза гнома горели маниакальной яростью. Танкуоль с удивлением отметил, что от существа исходил знакомый запах. Он снова нервно огляделся в поисках человека-сопровождающего. — Танкуоль! — взвыл Истребитель, размахивая топорами в каждой из мощных рук. — Я Мордин Мрачнокамень! Ты убил моего брата! За это ты умрешь! Глава шестнадцатая Танкуоль почувствовал, как внутри у него все сжалось от страха, когда обезумевший гном бросился на него. Мордин опустил оба топора, их острые края блестели в зеленом свете варпа. В панике серый провидец бросил всю свою магическую энергию на создание еще одной оболочки эфирной силы, чтобы отразить атаку. Желтый туман возник между ним и Истребителем. Мордин ударился о барьер, как о твердую стену, отскочил от нее и рухнул на пол Всякая надежда на то, что гном-маньяк сломал себе шею, исчезла через несколько мгновений, когда Мордин вскочил на ноги. Лицо гнома превратилось в кровавую маску, его нос — в неописуемую кашу, но глаза Истребителя продолжали гореть дикой яростью необузданной ненависти. Он ударил топорами друг о друга и бросился к Танкуолю, рубя клинками магический барьер, как будто мог освободить себе путь через колдовство серого провидца. Такое безрассудное безумие заставило железы Танкуоля сжаться. Что он сделал, чтобы заслужить такую лютую ненависть? Убил какого-нибудь родственника гномотвари? Наверняка у безумного зверя полно другой родни! Чего так возбуждаться-то? Танкуоль с ужасом понял, что истребитель делает невозможное. И у него получалось. Шаг за шагом его топоры прорубали барьер. Впервые серый провидец почуял слабый запах магии вокруг топоров, его глаза заметили руны, сверкающие на их лезвиях. Проклиная всех гномов и их подлую магию, серый провидец призвал свою угасающую энергию для нового заклинания. Он должен проявить намного больше активности в уничтожении потенциального убийцы. Потрескивающий поток зеленых молний вырвался из навершия посоха Танкуоля, огибая тело убийцы. Мордин взвыл в агонии, электричество плясало на его топорах и сверкало вокруг зубов. Дым поднимался от бороды и подголовника гнома, кровь кипела вокруг его открытых ран. Серый провидец весело чирикнул, когда враг рухнул на землю. Так падут все, кто противостоит могуществу серого провидца Танкуоля и Рогатой Крысы! Чирикающий смех сменился испуганным визгом. Гном поднял голову, его исполненные ненависти глаза впились в Танкуоля. Мордин с трудом поднялся на ноги, сплюнув на пол каплю крови. — Ты убил моего брата, — прорычал он. — Теперь ты умрешь. Сделав выпад, Истребитель бросился на Танкуоля. В отчаянии серый провидец поднял посох, направляя угасающую магическую энергию на укрепление его деревянной субстанции, делая ее более прочной, чем сталь. В панике Танкуоль растворил магическую оболочку, защищавшую Икита Клешню, направив восстановленную энергию на собственную защиту. Теперь главному колдуну придется самому о себе позаботиться, а у Танкуоля были более неотложные обязанности. Топоры Мордина отскочили от укрепленного посоха, отбросив гнома назад. Танкуоль замахнулся тяжелым металлическим наконечником своего посоха на Истребителя, острый край рассек грудь гнома. Довольный тем, что выиграл хотя бы несколько секунд, серый провидец вскарабкался на груду бревен, пытаясь дотянуться до одного из нависающих крысиных мостков. Позади себя он услышал сердитый голос Истребителя. Поленница задрожала, когда Мордин принялся рубить убежище Танкуоля. Серый провидец сделал отчаянный прыжок к самому низкому из крысиных трапов, но его машущие когти на несколько дюймов не дотянулись до края платформы. Взвизгнув, он рухнул на пол, посох вылетел у него из рук, дыхание сперло. Танкуоль перекатился на спину, его испуганный взгляд вернулся к куче бревен. Там стоял Мордин, стуча топорами, в его глазах горела жажда мести. Издав дикий боевой клич, Истребитель прыгнул на врага. Испуганный визг вырвался из груди серого провидца, он откатился в сторону и побежал по полу на четвереньках. Топоры Мордина вонзились в землю, когда он приземлился. Истребитель взревел от разочарования, когда обнаружил, что под лезвиями нет мохнатого тела. Вырвав топоры из земли, он повернулся к съежившемуся Танкуолю. — Беги, паразит! Ты не избежишь смерти и не уйдешь от меня! Танкуоль нащупал еще один осколок искажающего камня. Он только что использовал эфирные энергии, заключенные в камне, и не хотел рисковать, добавив еще. Образ собственного тела, распадающегося на лужу дергающейся плоти, был не из приятных. С другой стороны, образ того, как его разрубает на куски обезумевший гном, тоже не привлекал. — Костодер! — в отчаянии воскликнул Танкуоль. — Спаси-охрани своего господина-повелителя! Топоры Мордина обрушились вниз, один из них оторвал рукав от мантии Танкуоля, другой отскочил от его рога. Обороняющийся серый провидец оттолкнулся ногами, полоснув Мордина когтями по животу. Гном застонал от боли, но слабой контратаки провидца было недостаточно, чтобы остановить безжалостного врага. Однако огромная фигура, вырисовывавшаяся у него за спиной, вполне могла помешать ему. Костлявые когти Костодера сомкнулись вокруг тела гнома прежде, чем он понял, что крысоогр находится рядом. Мордин вскрикнул от ярости, когда механическое чудовище подняло его с земли. Топоры гнома рубили руки зверя, оставляя щербины на костях и вмятины на стали. Костодер не обратил никакого внимания на бешеную атаку жертвы и на нанесенные ей раны. — Гримнир! — закричал Истребитель, метнув один из своих топоров прямо в механическую физиономию. Громриловое лезвие глубоко вонзилось в лишенный плоти череп Костодера, быстро запечатлевшись в механическом мозгу. На мгновение крысоогр вздрогнул и замер. Танкуоль проклял эту глупую штуковину, позволившую разрушить себя прежде, чем уничтожить врага. Мордин рассмеялся жестоким смехом, полным убийственного веселья, и рубанул оставшимся топором по когтям крысоогра. Один из костлявых пальцев отлетел, за ним последовал второй. Через несколько мгновений Истребитель освободится. Затем Костодер внезапно пришел в движение, его механизмы начали восстанавливаться после травмы от топора Мордина. Крысоогр яростно поднял противника в воздух и принялся крутить тело гнома. Кровь струилась по когтям монстра, когда он разрывал Истребителя на части. Кларак Бронзомолот устремился к Гибельному Шару, решив, что на этот раз Икит Клешня не сбежит. Пули из парового пистолета застучали по броне колдуна, и несколько выстрелов сумели пробить брешь в его обороне. К сожалению, для защиты Клешня располагал не только хитрыми технологиями. Прежде чем Кларак успел прикончить его, между механиком и его врагом возник магический барьер, удерживающий пули, которые положили бы конец злу, творимому этим монстром. Кларак отбросил в сторону отработанный паровой пистолет и снял с плеча паровой молот, висевший за спиной. Вокруг него бушевала битва. Воины-гномы сражались с кишащими ордами крысолюдов по всей пещере, на шатких крысиных мостках и платформах — везде, где только можно было найти отвратительных врагов. Скавены наносили смертельный урон нападавшим, их пули из искажающего камня прожигали даже самую тяжелую броню, а Ядовитый Ветер душил самых свирепых бойцов. Целые крысиные мостки с грохотом падали на пол, оторванные от креплений тяжестью тех, кто сражался на них, или же сгоревшие в зеленом адском пламени искажающих огнеметов. Битва висела на волоске. Гномы были ограничены тем, сколько из их числа могло атаковать вход в пещеру одновременно, и многие из их лучших войск были по-прежнему отсечены в наружных туннелях. Войдя в пещеру, захватчики стали подходящей мишенью для джизелей, сгрудившихся вокруг самых высоких ярусов платформ. Меткость у скавенов была так себе, но в толпе бронированных тел у входа даже самый неточный выстрел не мог не причинить вреда. Если гномы хотели гарантировать победу, им нужно было сломить мужество загнанных в угол крысолюдов. Лучший способ добиться этого — убрать их лидера. Теперь было вдвойне важно, чтобы Кларак быстро уничтожил Икита Клешню. Механик бросился через пещеру, его паровой молот ударил и размозжил череп крысолюда с черным мехом, который выскочил на него из кучи металлолома. Второй скавен, зажав в лапах светящийся меч, нырнул Клараку за спину. Прежде чем враг успел вонзить клинок в цель, крысолюд оказался повержен молотом Хоргара Хоргарссона. — Ты не облегчаешь задачу своему телохранителю, — проворчал Хоргар, стряхивая раздавленного крысолюда с головки молота. — Ничто из того, за что стоит сражаться, не дается легко, — ответил Кларак. Он указал на Гибельный Шар. — Я иду за Икитом. Отгоняй от меня остальных крысюков. Хоргар кивнул, его броня выпустила пар, когда он бросился впереди друга. Толпа крысолюдов выскочила из укрытия, чтобы напасть на гнома и не дать ему добраться до их вожака. Хоргар рассмеялся, втыкая молот в звериную толпу, ломая конечности и сокрушая черепа на каждом шагу. Несколько скавенов держались позади, пытаясь направить смертоносный искажающий огнемет на молотобойца и не принимая в расчет товарищей, которые также попадут в зону поражения. Прежде чем крысолюды смогли выпустить на волю ярость своего оружия, плотный шквал пуль врезался в их ряды. Торлек рычал, разряжая паровой пистолет в съежившихся монстров, ликующе вскрикнув, когда один из его выстрелов пробил топливный бак огнемета и утопил подлых убийц в брызгах горящей жидкости. Кларак воспользовался этой перестрелкой, чтобы пробежать мимо крысолюдов, защищавших Гибельный Шар. Бросившись вверх по ветхой лестнице, храбрый механик обрушил паровой молот на грудь последнего скавена, выбежавшего из укрытия. Затем гном перевел взгляд на настоящего врага. Икит Клешня гневно смотрел на Кларака из-под металлической маски. Главный колдун тяжело навалился на Штормового Демона, используя смертоносное оружие как костыль, чтобы поддержать ослабевшее тело. Черная кровь покрывала изодранную одежду крысолюда и пятнала пластины железного тела. — Бронзомолот, — прошипел Икит Клешня. — Ты пытаешься остановить меня, но не можешь остановить-убить прогресс! — Скавен постучал металлическим когтем по оболочке Гибельного Шара. — Теперь этому безумию конец, — прорычал в ответ Кларак. Он бросился на раненого скавена, но пролетел мимо цели, когда противник внезапно отпрыгнул в сторону. Стальной скрежет смеха Икита обжег уши Кларака. — Глупое мясо! Чему конец — так это твоей жизни! Колдун бросился на Кларака и рассек кольчугу гнома стальными когтями. Гном пнул его сапогом, разбив сбоку чувствительную морду скавена. Икит Клешня захромал назад, опираясь на Штормового Демона. Колдун притворился слабым, чтобы сделать врага слишком самоуверенным, но он все же был не в состоянии долго сражаться. Рыча от ярости, Икит направил металлическую клешню на Кларака. Лезвия распахнулись и обнажили сопло искажающего огнемета, встроенного в ладонь. Кларак откатился в сторону, бросившись через край платформы за мгновение до того, как огонь Клешни обрушился на него. Пальцы гнома сомкнулись на краю лесов, удерживая его прямо под краем платформы. Он подождал, пока звук оружия Икита затихнет, затем с невероятной даже для гнома силой подтянулся обратно на обугленную платформу. Прежде чем Икит успел выпустить второй заряд искажающего огня, Кларак швырнул в крысолюда маленькую яйцевидную гранату. Она взорвалась о металлический коготь, покрыв оружие белым порошком. Нос Клешни дернулся, и рычание безудержной ярости вырвалось из стиснутых клыков. Он узнал запах удушливой пыли Кларака и понял, что произойдет, если попытаться послать еще одну вспышку боевого огня в направлении врага. Скавен в ярости хлестал хвостом, его глаза горели безумным огнем. — Тупица! Теперь все-все гномы умрут! Икит Клешня отпрыгнул в сторону, когда Кларак метнулся к нему. Колдун повернулся и полоснул лезвиями когтей по голове механика. Кларак нырнул под смертоносный взмах когтей врага и поморщился, услышав, как острые лезвия заскрежетали по оболочке Гибельного Шара. Кларак сгреб обезумевшего колдуна, обхватил его руками за талию и повалил на пол платформы. Когти Икита тщетно царапали ноги гнома, защищенные броней. — Все-все гномотвари умрут! — безумствовал Икит Клешня. Колдун ударил головой прямо в лицо Клараку, металлический шлем врезался в череп гнома с силой молота. Кларак отшатнулся от боли, ослабив хватку, и колдун вывернулся из-под него. Икит Клешня, спотыкаясь, побрел к панели рычагов и шестеренок, торчащих из бока Гибельного Шара. — Теперь все-все гномотвари умрут! — торжествующе завизжал он. Хриплый смех сотряс крысолюда, когда он увидел, как Кларак, шатаясь, поднялся на ноги. — Слишком поздно, Бронзомолот! Твой гномий металл — это все, что мне было нужно! Мой Шар работает в полную силу! Танкуоль радостно захихикал, когда Костодер разорвал Мордина, перекрутив пополам. Невменяемый Истребитель заслужил такую участь, будучи одержим чем-то столь незначительным, как гибель родственника. Ни один скавен никогда не был бы так мелочен в ненависти. Теперь, когда непосредственная угроза в лице Истребителя исчезла, Танкуоль снова обратил свое внимание на Икита Клешню. Если этот идиот дал себя убить за последние несколько минут, то, как надеялся серый провидец, Рогатая организует особо отвратительный ад для души Икита! Обманом лишить Танкуоля его предначертанного судьбой великого будущего — до каких еще глубин предательства может опуститься скавен? Танкуоль вздохнул с облегчением, когда увидел Икита Клешню, стоящего рядом с Гибельным Шаром, и золотобородого гнома, истекающего кровью и беспомощно лежащего у его ног. Гном еще подавал признаки жизни, а это означало, что у Танкуоля остался шанс добить дурака и снискать благодарность Клешни. Тогда останется лишь сущий пустяк — убить колдуна, как только тот достроит Гибельный Шар. Собрав небольшую порцию силы, ровно столько, чтобы искра искажающей молнии пронзила сердце Кларака, Танкуоль заколебался, услышав стальной голос Икита. Клыки серого провидца сомкнулись в рычании, когда он услышал, как колдун хвастается, что Гибельный Шар работает. Коварный таракан лгал ему все это время! Оружие уже готово! Теперь не осталось причин терпеть невыносимую ересь и измену колдуна-инженера! Злобно шипя, Танкуоль направил посох на Икита Клешню. Прежде чем серый провидец смог обрушить магию на предательскую крысу, он снова услышал голос Клешни. Что-то насчет убийства всех гномов. Пустые железы Танкуоля сжались, когда истинные намерения колдуна поразили его мозг. Безумный маньяк-психопат собирался активировать Гибельный Шар! Во всех своих планах относительно оружия Танкуоль никогда не собирался его использовать! Иначе он сокрушил бы ту самую империю, которую хотел завоевать! Конечно, Икит Клешня не был настолько сумасшедшим, чтобы думать, что он может активировать Гибельный Шар и не посеять неисчислимые разрушения в скавенском мире! Ответ пришел к Танкуолю в порыве страха. Клешня был сумасшедшим, одержимым наукой и технологией. Ему было все равно, что случится с Подземной Империей, лишь бы он мог похвастаться тем, что пустил в ход самую разрушительную силу, когда-либо известную крысолюдам! Клешня разрушит весь скавенский мир только для того, чтобы можно было измерить силу своей бомбы! Танкуоль послал искрящуюся искажающую молнию через пещеру. Злобная магия с треском пролетела над распростертым телом Кларака, устремляясь прямо к Икиту Клешне. Тело колдуна было поглощено разрядом, вокруг него извивались электрические змеи. Но ярость заклинания Танкуоля быстро иссякла, утекая в искажающий генератор, приспособленный для клинка Штормового Демона. Невредимый Икит Клешня повернулся, обнажив клыки под металлической маской. Его глаза-бусинки с ненавистью уставились на рогатого противника. — Умри-умри, глупое мясо! — рявкнул Икит, и его металлический коготь сомкнулся на одном из рычагов и толкнул его вверх. Колдун с металлическим лицом маниакально заверещал, когда огромный Гибельный Шар, содрогнувшись, ожил, от его поверхности исходил искажающий пар, вокруг оболочки трещало электричество. Все еще смеясь, Икит Клешня прижал лапу к поясу. В следующее мгновение колдун исчез в облаке фиолетового дыма. Вопли ужаса пронеслись по пещере, когда сражающиеся скавены осознали предательство своего хозяина. Лучше, чем кто-либо другой, они знали потенциал Гибельного Шара. Явный ужас заставил их устремиться вниз с крысиных лесов и бежать через пещеру прямо на ожидающие топоры и молоты гномов. Танкуоль бросил взгляд на вход, не слишком стремясь разделить участь всех скавенов, столь впечатляюще уничтоженных гномами. Всегда была возможность использовать магию, чтобы сбежать. Он потрогал кусочек искажающего камня, зная, что если сможет контролировать его энергию, то сумеет проскочить сквозь пустоту. Единственная проблема заключалась в том, что в итоге он рискует вынырнуть обратно в этот мир внутри сплошной стены. Это звучало так же грязно, как и все, что мог бы сотворить с ним Гибельный Шар. Гибельный Шар! Еще есть шанс! Если бы он только мог остановить эту штуку, он бы преодолел предательство Икита и овладел самым мощным оружием в мире! Танкуоль нервно закинул в себя щепотку искажающего порошка, чтобы подавить ужас, бегущий по венам. Разница между повелителем и рабом в том, чтобы не дать страху заглушить жадность. Пробежав через пещеру, Танкуоль бросился останавливать Гибельный Шар. Он вскочил на шатающуюся рабочую платформу — энергия машины заставила леса качаться и дрожать, как разъяренное море. Пытаясь встать на ноги, он увидел, как Кларак нырнул вниз с платформы. Гном носил на глазах странные очки и то и дело оглядывался на оболочку Шара. Танкуоль подумал, не послать ли в спину гнома заряд магии, но быстро подавил в себе жажду убийства. Сначала он должен остановить Гибельный Шар, а потом уже беспокоиться о гномах. По всей пещере зазвучали роги, глубокие медные звуки гномьих труб. Они выходили из пещеры, возвращаясь в туннели. Танкуоль слышал, как Кларак предупреждающе повысил голос, призывая товарищей бежать, как будто глупцы могли убежать от разрушительной мощи Гибельного Шара! Танкуоль едва не поддался искушению дать бомбе взорваться, чтобы показать гномам, какие они дураки. Серый провидец хлопнул лапами по рогам. Это в нем говорил искажающий порошок! В отчаянии Танкуоль бросился к пульту управления. Он тупо уставился на причудливое множество кнопок, рычагов и шестеренок, пытаясь удержаться на ногах, в то время как Шар вздрагивал и ходил ходуном. Сильные вибрации, исходящие от машины, заставляли стены содрогаться, сбивая огромные куски камня со свода и разрушая беспорядочные крысиные леса и платформы. Железы Танкуоля сжались, когда вся пещера застонала. Он рискнул оглянуться через плечо, наблюдая, как последние гномы спешат обратно в туннели. Крысомаг никогда бы не поверил, что эти существа могут двигаться так быстро. Страх колотился в груди Танкуоля. Он проклинал путаную систему управления и думал о каком-то другом способе вывести из строя сбрендивший Гибельный Шар. Серый провидец никогда не ставил себе целью изучить работу непристойных технологий клана Скрайр. Единственно подходящей для скавенов магией была та, которой научила их Рогатая Крыса. И все же он помнил обрывки разговора с Хескитом Одноглазым перед Битвой при Нульне. Он вспомнил кое-что о колдунах-инженерах, использующих различные цветные провода в своих машинах, и о том, как любое из их устройств можно отключить, выдернув красные провода. Вибрация Гибельного Шара сбросила вниз кусок скалы размером с холм, пробив глубокую яму в полу пещеры. Искажающий пар вырывался из вентиляционных отверстий машины, разъедая стены. Сполохи молний метались по платформе, едва не опалив хвост Танкуоля. Серый провидец не нуждался в дальнейших подсказках. Скрежеща клыками, он бросился на пульт управления, просунул когти под медную крышку и вырвал ее. Красный провод! Все, что ему нужно было сделать, — это вырвать красный провод! Танкуоль проклял имя Икита Клешни и вероломство Рогатой! Все провода были черными! Этот ненормальный маньяк позаботился о том, чтобы его машину нельзя было остановить, использовав провода одного цвета! Грозовая буря, исходившая от содрогающегося Гибельного Шара, усилилась в своей ярости и сбросила Танкуоля с платформы. Его швырнуло на дрожащую землю, вокруг рушились крысиные трапы и падали валуны. Серый провидец сунул осколок искажающего камня в рот, размалывая его клыками. Крысомаг почувствовал, как опьяняющий прилив эфирной силы прокатился по его телу. Затем его взгляд устремился вверх. Со свода с грохотом отвалилась глыба размером с деревню и полетела прямо на серого провидца. В центре пещеры громадный Гибельный Шар продолжал безумные вращения. Искажающий пар вырывался из его ломаного корпуса, обжигая стены и разъедая потолок и пол. Скавены завизжали, когда валуны продолжили падать вниз, но камни, летящие на вращающиеся механизмы Шара, разбивались вдребезги, соприкоснувшись со смертоносным облаком пара. Пластины на Гибельном Шаре начали прогибаться, втягиваемые в бурлящую пасть его мстительного сердца. Даже чудесный сплав, бывший вершиной гномьей металлургии, не мог устоять перед тягой бурлящего брюха оружия. Одна за другой пластины отрывались от креплений и втягивались в кипящую пасть пустотного двигателя. Когда оторвалась пластина, отмеченная Руной Силы, вся машина смялась, сворачиваясь внутрь. Последний ужасающий вопль поднялся из искажающей печи, когда Гибельный Шар завершил самоуничтожение в последнем реве бессилия. Поселение скавенов содрогнулось, когда чудовищный взрыв прогрохотал по его туннелям. Гномы прикрылись щитами, преграждая путь дождю из камней и земли, обрушившемуся на них. По мере того как дрожь усиливалась, росло и беспокойство гномов. В их собственных глубинах, с добротной гномьей конструкцией над головами, они не были бы так напуганы, но никто из них не верил, что ветхие туннели скавенов выдержат такую бурю. Тан Эркий и его шахтеры бросились в бой, торопливо закрепляя скобки на дрянной конструкции скавенов, пытаясь усилить прочность дрожащих стен. Знакомая с опасностями скавенских поселений экспедиция спустилась в глубины, полностью готовая вырыть собственные шахты, чтобы добраться до добычи, поскольку трусливые крысолюды имели склонность разрушать собственные туннели. Теперь это предвидение сослужило гномам хорошую службу. Когда дрожь постепенно прошла и тесные туннели начали успокаиваться, король Логан и повелитель рун Мораг пробрались сквозь толпу покрытых грязью воинов-гномов. Оба повелителя были слишком глубоко в туннелях и не приняли участие в сражении, но они жаждали получить отчет от тех, кто бился в пещере. — Механик Кларак, — обратился король Логан к ловцу удачи, когда тот достиг входа в туннель. Кларак почтительно поклонился своему повелителю. — Эта экспедиция удалась? Ты уладил обиду, выдвинутую против тебя? Кларак покачал головой. — Боюсь, что нет, — признался он. — Гибельный Шар уничтожен, но Икит Клешня использовал грязную магию и сбежал. Выслушав рассказ механика, повелитель рун Мораг кивнул. — Вот почему ты попросил, чтобы рунному мастеру Кургазу разрешили изучить Старшую Руну Разрушения? — Нет, — сказал Кларак белобородому гному. — Изначально я планировал использовать Старшую Руну для защиты своих изобретений. Чтобы они не попали в руки наших врагов. — Магия Старшей Руны сделала бы это, — признал Мораг. — Она была создана для того, чтобы охранять самое мощное рунное оружие и уничтожать его, если чья-нибудь рука, кроме руки гнома, попытается им воспользоваться. Не думаю, что позволять использовать такую мощную руну на отвратительном сооружении крысюков — это правильно или почтительно. Кларак покачал головой. — Это не входило в мои намерения. Когда я получил предупреждение о Танкуоле, то почувствовал потребность в охране моих изобретений. Это была моя единственная цель, когда я попросил Кургаза выучить Старшую Руну. Когда я узнал, что Икит Клешня также угрожает Карак-Ангкулу, я понял, что есть другой способ использовать Старшую Руну для защиты Карака-Анкора. — Ты позволил скавенам закончить их машину, зная, что Старшая Руна заставит ее уничтожить себя в тот момент, когда она будет активирована? — Торлек был поражен тонкостью плана своего предводителя. — Сначала мы должны были убедиться, что они использовали пластину с руной на ней, — сказал Кларак, постукивая по очкам, лежащим у него на лбу. — Как только я убедился в этом, то понял, что со скавенами покончено. — Но ты сказал, что Икит Клешня сбежал, — заметил король Логан. — А ты уверен, что он не сделает еще одну? — Без моего баразхунка он никогда не сможет построить другой такой Шар, — сказал Кларак. — А я никогда больше не буду ковать этот сплав. Все его остатки будут доставлены в плавильный зал и переплавлены. Опасность, которую он сейчас представляет для нашего народа, больше любой пользы, какую он может принести. В голосе Кларака звучала печальная покорность судьбе, когда он говорил, признавая ужасную трагедию, которую сплав навлек на его народ. Так всегда было с гномами. Каждый шаг вперед, казалось, только приближал их к собственной гибели. Глаза Кларака похолодели, когда он подумал о роке. Икит Клешня исчез, но над Карак-Ангкулом все еще нависала угроза Танкуоля. Если один из скавенов-колдунов использовал магию, чтобы избежать уничтожения Гибельного Шара, возможно, другой сделал то же самое. Единственный способ убедиться в этом — вернуться в пещеру и выкопать труп Танкуоля. — Нам придется забрать из пещеры все до последнего кусочка баразхунка, — сказал Хоргар. — На то, чтобы все это раскопать, могут уйти недели. — Об этом позаботится Старшая Руна, — сказал повелитель рун Мораг. — К тому времени ее мощь превратит всю машину в пыль. — Нам нужно найти кое-что столь же важное, — сказал Кларак ледяным тоном. — Когда я выбежал из пещеры, Танкуоль пытался отключить Гибельный Шар. — Ясно, что у него не вышло, — сказал Хоргар. — И если он задержался там дольше, чем ты, то вся пещера определенно обрушилась ему на уши. — Для наглядности молотобоец раздавил камень между своими паровыми перчатками. — Мы не можем оставить это на волю случая, — сказал Кларак. — Мы должны раскопать завалы и найти его тело. — А если не найдем? — спросил король Логан, которому не понравился обеспокоенный взгляд Кларака. — Тогда, боюсь, Карак-Ангкул все еще в опасности, — сказал ему механик. — Мы спасли остальную часть Карак-Анкора от скавенов, но наши собственные дома все еще под угрозой. * * * Танкуоль прижал руки к бокам, холод пустоты окутал его, как ледяной покров. Пустые железы крысомага продолжали сжиматься, пытаясь выплюнуть мускус страха, а разум метался, обьятый грубым ужасом прохождения через эфир. Каждый раз, когда серый провидец призывал магию, чтобы разорвать завесу между мирами, он был уверен, что не выйдет оттуда без проблем. Бездна была населена бесчисленными легионами проклятых духов и голодных демонов, каждый из которых жаждал опустошить смертного незваного гостя. Никогда больше! Он никогда больше не подвергнет себя такому риску! В следующий раз Танкуоль найдет какой-нибудь надежный выход из проблем, спланирует маршрут побега, который не закончится во чреве демона! Серый провидец надеялся, что Икиту Клешне не так повезло. Если заклинание колдуна использовало те же принципы, что и заклинание Танкуоля, то можно было надеяться, что предатель заплатил за свои преступления. Если демоны разорвут крысюка на части, то его дух будет обречен блуждать в пустоте, пока его наконец не сожрет какой-нибудь кошмарный призрак. Хвастливый хорек! Бахвалится своей никчемной наукой! Утверждал, что его Гибельный Шар может изменить мир, поставить скавенов, которые владеют им, на самую вершину власти! Бесполезная штуковина! Что толку иметь супероружие, если при первой же попытке использования оно взрывается прямо тебе в лицо? Будет расплата. Танкуоль изложит этот грязный план Совету. Клан Скрайр пострадает за то, что они сделали, угрожая опрокинуть всю иерархию Подземной Империи! Танкуоль заставил себя успокоиться, чтобы оценить обстановку. Заклинание отправило его в путь, но нос подсказал, что он находится недалеко от мусорных куч за пределами туннелей Костенычки. Ему пришлось оставить Костодера, когда он совершал побег, но это не имело значения. Его вера в технологию клана Скрайр была подорвана в последнее время. И все же путешествие в Костенычку не было совсем бессмысленным. Двоякопахнущий предатель Скраекуаль мертв. Рука Вектика найдена! Танкуоль все еще не был уверен насчет артефакта. Чем больше крысомаг думал о нем, тем сильнее ощущал что-то неправильное. Ему определенно нужно найти податливого дурачка для проверки силы артефакта. Голова Танкуоля дернулась, когда в нос ударил странный запах. Принюхиваясь к сырому воздуху старой дороги гномов, серый провидец почувствовал тяжелую мускусную вонь. Скавены клана Морс, их запах невозможно было спутать ни с чем. Скорее всего, беженцы из Костенычки возвращались посмотреть, что осталось от их домов. Танкуоль выпрямился, приосанившись так, чтобы выглядеть самым устрашающим образом. Он не горел желанием возвращаться в Скавенгниль один. Пару раз дать в лоб, пригрозить Божественным возмездием Рогатой Крысы — и эта свора негодяев будет есть из его лапы. Они последуют за ним прямо к Разбитой башне, если он прикажет, хотя недавний опыт Танкуоля подсказывал, что достаточно лишь довести их до невольничьего рынка. Усы серого провидца неуверенно подергивались, а запах становился все сильнее. Беженцев, конечно, было много. Уши могли уловить писк и рычание большого количества скавенов, топот множества ног, лязг доспехов и оружия. В тусклом свете дня показалась огромная армия крысолюдов. Танкуоль видел по их знаменам и рисункам на щитах, что они принадлежат клану Морс. Он запоздало вспомнил о бегстве Риккита Клыкощелка. Его опасения, что военачальник собирается настучать начальству, были вполне обоснованными. Армия остановилась, когда передовой отряд учуял запах Танкуоля. Их вожак протиснулся сквозь толпу. Танкуоль увидел перед собой Риккита Клыкощелка. Военачальник уставился на него. Больше он ничего не мог сделать — его глаза застыли в выражении ужаса, а отрубленная голова была насажена на пику. Другие обезглавленные головы ухмылялись с подставки для трофеев, привязанной к алым доспехам предводителя армии. Танкуоль нервно обнажил клыки, когда темноволосый военачальник сердито посмотрел на него. Серый провидец знал этого крысолюда, самого страшного из приспешников Верховного военачальника Долгогрыза. В Подземной Империи имя Квика Головореза пользовалось дурной славой. Рассказывали истории о таких припадках жестокости и безумной жажде крови этого военачальника, которые заставили бы закоренелого эшинского ассасина брызнуть мускусом страха. — Подлый предатель, — прорычал Квик, указывая шипастой кувалдой на Танкуоля. Ряды штурмкрыс в красных доспехах позади военачальника угрожающе зарычали. — Нет! Нет! — заскулил Танкуоль. — Верный-преданный! Слуга Совета! Пророк Рогатой! Взгляд Квика не утратил злобы. — Дохлый Риккит говорит, что ты предал Костенычку клану Скрайр. — Военачальник склонил голову набок, прижавшись ухом к холодным губам Риккита. — Да-да, он говорит-пищит, что ты предал клан Морс! Танкуоль поморщился от такого проявления безумия Квика. Он с надеждой посмотрел на воинов-скавенов, но если кто-то из них и считал своего лидера сумасшедшим, то никто не собирался ничего с этим делать. На стойке с трофеями Квика торчал пустой шип. — Нет! Нет! — взмолился Танкуоль. — Икит Клешня тоже мой враг. Он пытался обмануть-солгать, но я узнал, что он задумал. Военачальник взмахнул лапой, и дюжина покрытых черным мехом штурмкрыс приблизилась к Танкуолю. Мозг серого провидца лихорадочно работал, пытаясь вспомнить все, что он когда-либо слышал о Головорезе. — Я могу отвести тебя в Карак-Ангкул, — взвизгнул Танкуоль. — Большинство гномотварей внизу, в Костенычке. Их собственные норы не защищены. — Танкуоль сделал ставку на патологическую ненависть, которую Квик, как говорили, питал ко всем гномам. Авантюра сработала. Квик поднял булаву, жестом приказав штурмовикам оставаться на месте. — Если ты врешь, ты умрешь, — прорычал он. — Нет! Нет! Никакого подвоха! Квик ухмыльнулся, оторвав губы от клыков. — Хорошо. Убьем предателя, а потом двинемся на гномов. Танкуоль заметался между наступающими штурмовиками. — Подожди-послушай! — закричал он. — Я могущественный колдун! Это рука Вектика! — Танкуоль замахал артефактом, надеясь, что Квик испугается его так же, как Икит Клешня. К сожалению, похоже, что военачальник никогда о нем не слышал. Штурмовики бросились на Танкуоля, нанося удары мечами и алебардами. Серый провидец был вынужден пригибаться и нырять между их клинками, отчаянно ища любой путь прорваться сквозь смыкающееся стальное кольцо. Его магия была потрачена на то, чтобы сбежать от Гибельного Шара, и он знал, что теперь его спасет только хитрость. — Я могу тебе помочь! — крикнул Танкуоль. — Я могу помочь убить-прикончить гномов! Я могу призвать Рогатую, чтобы она убила-прикончила всех-всех гномотварей! Квик издал дикий вопль. Услышав этот звук, штурмовики отступили. Военачальник приблизился к Танкуолю, свирепо глядя на рогатого жреца. — Убить-прикончить всех гномотварей? — прорычал он. — Да! Да! — воскликнул Танкуоль. Он поднял отрубленную лапу Вектика так, чтобы Квик мог ее видеть. — Я могу использовать это, чтобы вызвать великую-могущественную магию! Чары, достаточно мощные, чтобы убить-прикончить всех гномов! В глазах Квика появился фанатичный блеск. Военачальник наклонил голову, прижав ухо сначала к губам Риккита, а затем к беззубому черепу орка. Танкуоль вздрогнул, услышав, как Квик шепчется со своими трофеями, совещается с ними. — Ладно-хорошо, — решил военачальник. — Танкуоль поможет убить-прикончпть гномов. — Квик прижал шипастый конец своей булавы к морде серого провидца. — Твори хорошую магию, Танкуоль. Если нет… — Квик повернул булаву, указывая на пустое место на стойке с трофеями. Танкуоль проглотил комок в горле. Учитывая все обстоятельства, он предпочел бы снова иметь дело со своим хорошим другом Икитом Клешней. Глава семнадцатая — Мордин Мрачнокамень закончил свой путь, — сказал Торлек с дрожью в голосе Шахтеры тана Эркия расчистили путь через самые тяжелые завалы. Кларак и его помощники последовали за ними, осматривая каждый из раздавленных, искалеченных трупов скавенов, отчаянно надеясь найти рогатую тушу серого провидца Танкуоля среди мертвых. Это была отвратительная, мерзкая работа — большое испытание даже для природной решимости гномов. Но и гномы не смогли подавить дрожь, когда груда камней рухнула под кирками шахтеров и открыла страшную картину смерти Истребителя. По какой-то счастливой случайности ни один из грохочущих валунов и падающих платформ не потревожил застывшую картину. Костлявая туша Костодера стояла прямо посреди разрухи, его острые когти сомкнулись вокруг изуродованных кусков тела Истребителя. Лицо Мордина исказилось в агонии, губы были прокушены его собственными стиснутыми зубами. Гномы потянулись за оружием, ожидая, что чудовищный крысоогр повернется к ним, но скелет оставался неподвижным как статуя. Кларак осторожно приблизился к неподвижному чудовищу. Бормоча жалобы на дерзость механика, Хоргар неуклюже побрел за своим предводителем. — Похоже, Мордин убил его прежде, чем оно убило его самого, — сказал молотобоец, указывая на топор, вонзенный в череп Костодера. Кларак оторвался от разглядывания жуткого зверя. — Он изначально не был живым, — сказал он. — Это еще одна из адских машин крысюков. — Он пожал плечами. — Как ты и сказал, похоже, Мордин сумел уничтожить его, хотя и слишком поздно, чтобы спастись. — Мордин Мрачнокамень закончил свой путь, — повторил Торлек. — Да, — согласился Кларак. — Но, пока не найдено тело Танкуоля, мы не можем быть уверены, что Мордин отомстил. Торлек и несколько рудокопов взялись за костлявые когти Костодера, отрезая острые пальцы, пока не смогли освободить изуродованный труп Мордина Мрачнокамня. Они благоговейно положили тело Истребителя на свои плащи. Его с честью отнесут обратно в залы Карак-Ангкула, оттуда отправят в Карак-Кадрин и похоронят в Святилище Гримнира вместе с другими павшими Истребителями. Кларак и остальные члены его команды продолжили поиски с удвоенной силой. В соответствии со словами повелителя рун Морага от Гибельного Шара не осталось и следа: ни искореженной балки, ни смятой пластины, только огромная куча ржавой пыли. Было обнаружено несколько пластин баразхунка, лишних, которые Икит Клешня не использовал для создания оболочки своей машины. Но от серого провидца Танкуоля не осталось и следа. — Он может быть под одним из больших камней, — предположил Хоргар. Кларак покачал головой. — Нет, этот паразит сбежал. — Когда он заговорил, голос искателя приключений стал тяжелым, а в глазах появилась мрачность. — Угроза Карак-Ангкулу остается. В пещеру вбежал гном — носитель рун, весь мокрый от пота, и с неистовым нетерпением оглядел завалы. Заметив Кларака, он бросился через пещеру с неприличной поспешностью. — Кларак Бронзомолот, — выдохнул бегун, остановившись перед инженером. — Я послан с Шестого уровня, чтобы принести дурные вести от короля Логана. Механик почувствовал, как от слов носителя рун кровь застыла у него в жилах. Король Логан вместе со многими воинами-гномами начал тщательный обыск крысиных туннелей, прочесывая их в поисках любого скрывающегося скавена, а также тайников с украденным золотом или оружием, взятым с павших воинов Карак-Ангкула. Только дело величайшей важности могло отвлечь короля от мрачной обязанности восстановить честь мертвых. — По указу короля я повторяю свое послание, — продолжал руноносец. — Огромная орда скавенов поднялась из глубин. Они прорвались сквозь нашу оборону на нижних уровнях и теперь беснуются на Шестом. Если мы не хотим потерять всю крепость, армия должна немедленно вернуться. — Лысая Борода Хашута! — выругался Хоргар, выплевывая имя нечестивого Темного Отца. — Эти грязные крысюки прямо над нами! Между нами и нашими домами! Аналогичные тревожные и возмущенные проклятия эхом разнеслись по пещере, когда слух распространился среди шахтеров. — Король Логан приказал всем гномам мчаться по туннелям, — доложил руноносец. — Он не надеется, что армия вернется вовремя, чтобы спасти крепость, но, по крайней мере, она будет там, чтобы отомстить за тех, кого убили крысы. В голосе гонца, когда он закончил, безошибочно угадывались обвинительные нотки. Кларак задумался, не велел ли король передать ему еще и свое недовольство. — Король прав, — сказал Кларак. — Мы никогда не доберемся до крепости вовремя, если воспользуемся туннелями. — Слова механика вызвали яростный рев шахтеров. Он поднял руку, призывая к тишине. — Я сказал, если мы воспользуемся туннелями. Но есть и другой путь. Мы можем выкопать собственный туннель. — Гильдмейстер Тори прав, — прорычал тан Эркий. — Ты сошел с ума! Даже с твоим паровым буром мы никогда не сдвинем столько камня, чтобы вернуться на верхние уровни раньше скавенов! Нам повезло, что туннель из плавильни подождал, пока мы выйдем из-под него, прежде чем рухнуть! — И нам понадобится еще больше удачи, если мы хотим спасти Карак-Ангкул. — Кларак повернулся и посмотрел на носителя рун. — Передай королю Логану, что я знаю способ добраться до верхних уровней раньше крыс. Скажи ему, что мы используем землеройную машину скавенов и прожжем себе путь через гору. Похоже, руноносца это не убедило, но он склонил голову и поспешил прочь, чтобы передать послание Кларака королю. Кларак снова обратил внимание на угрюмых шахтеров, окружавших его. — Нам придется принести сверло скавенов из пещеры, где они его оставили. — Кларак, чтобы толкнуть эту штуку, понадобились два крысоогра, — возразил Торлек. — Я знаю, — сказал механик. — Это будет изрядная тренировка для всех нас, но эта машина — единственный шанс прорваться мимо скавенов и опередить их. — А как же Танкуоль? — спросил Хоргар, роняя валун, который двигал. И снова мрачное выражение появилось в глазах Кларака. — Если я не ошибаюсь, — сказал он, — то именно он поведет крысолюдов на наши дома. От запаха крови в воздухе у Танкуоля потекли слюнки. Свежая кровь! Гномья кровь! В животе у серого провидца заурчало, когда в его сознании возник образ гномьих бифштексов, украшенных грибами и обжаренных в тине, — возможно, с легким намеком на выжатую летучую мышь, добавленную для дополнительного вкуса. Он запьет этот деликатес крепким искажающим вином, предпочтительно по крайней мере в десять поколений выдержки. Лучшими искажающими винами были те, которые заставляли пьющего жаждать сожрать искажающего червя, прячущегося на дне бутылки. По-настоящему хорошие были настолько стары, что искажающие черви могли дать отпор. Кулинарные грезы Танкуоля были нарушены пронзительными криками. Он сердито перевел взгляд на толпу штурмкрыс в алых доспехах. Крысолюды протаскивали толстую старую гномью самку между двумя чудовищно большими пивными бочонками. В руках у нее мяукало что-то мелкое. Серый провидец прорычал проклятие штурмовикам, требуя, чтобы они опустили мечи. Сотник оскалил зубы, в его позе не было ни малейшего намека на почтение. — Военачальник приказал-велел всех-всех гномотварей убить-прикончить! — рявкнул крысолов с черным мехом. В тот же миг клинки штурмовиков обрушились на самку гнома и ее детеныша. Танкуоль обнажил клыки, его глаза сузились от ненависти. Квик был безумцем, как и все его воины! С тех пор как они добрались до крепости гномов, эти паразиты совершенно обезумели, мечась в припадке кровожадности! Что случилось с традиционными ценностями скавенов! Что стало с элементарной практичностью! Он привел их в крепость гномов для грабежа и мародерства, а не для того, чтобы смотреть, как стая обезумевших зверей убивает и сжигает все, что им попадается! Серый провидец печально смотрел на изуродованное месиво у основания бочонков. Детеныши гномов шли на вес искажающего камня — в Скавенгниле они считались изысканным деликатесом. Самок гномов тоже было нелегко найти и, как известно, еще труднее содержать. Но Танкуоль никогда не обращал свой гений к проблеме спаривания гномов в неволе. Конечно, если посвятить этой проблеме столь блестящий интеллект, как у него, он найдет решение в короткие сроки. В самом деле, если гномотвари дадут всего несколько пометов в год, у него будет достаточно гномьих детенышей, чтобы стать монополистом на рынке. Он будет самым богатым мясопроизводителем в Скавенгниле! Новые крики развеяли амбиции Танкуоля. Он впился взглядом в другую банду штурмкрыс, несущихся по коридору в погоне за длинноволосой гномьей самкой. Конечно, будет мало шансов стать преуспевающим заводчиком гномов, если идиоты Квика продолжат убивать всех подряд! Танкуоль снова заскрежетал клыками и хлестнул хвостом. Какому скавену когда-либо предоставлялась такая удивительная возможность? Целая крепость гномов готова для захвата! А маньяки Квика просто выбрасывают все добро на ветер! Когда Танкуоль повел армию вверх по старым шахтам и туннелям нижних уровней, следуя по маршруту предыдущей экспедиции в Карак-Ангкул, скавены встретили лишь самое незначительное сопротивление. По шахтам были разбросаны пикеты гномов — часовые, которые должны были нести весть о любом нападении на верхние уровни крепости. Однако дозорные были слишком рассредоточены и никогда не выстраивались в ряд в количестве, необходимом для того, чтобы задержать орду Квика достаточно долго, чтобы можно было послать гонца с предупреждением. Еще не родился гном, способный убежать от скавена, и зрелище стаи разъяренных крысолюдов, преследующих бегущего гонца, было одним из величайших развлечений на марше из шахт. Большая группа гномов ждала на Шестом уровне, собравшись в том самом зале, где Танкуоль вел диверсионный отряд, пока Икит Клешня рыскал по плавильному залу. Хорошо вооруженные, дисциплинированные, упрямые гномы могли бы причинить орде Квика серьезные неприятности, если бы до них дошло хоть какое-то предупреждение. А так они были плохо организованы и застигнуты врасплох. Громобоев рубили, пока они забивали заряды в свои ружья, канониров резали на куски, пока они пытались развернуть орудия и навести их на скавенов. Такой резни должно было хватить, чтобы утолить жажду битвы любого крысолюда, — сотни гномов, разрубленных на куски, ценой всего лишь сотни или около того скавенов. Но только не Головореза! О нет, только не безумного Квика! Его ненависть к гномам была так велика, что он избегал традиционного места командира далеко позади войск и вдали от опасностей боевых действий. Нет! Квик был прямо там, впереди, перерезая гномьи глотки мечом, сокрушая гномьи черепа булавой — ужасным оружием, которое он называл Гномодолбилой. Топоры мелькали перед глазами военачальника, молоты стучали по его алым доспехам, и все это время Квик смеялся с убийственной ненавистью к врагам. Танкуоль не возражал против того, чтобы Квик дал убить себя. Более того, серый провидец считал, что такому делу следует пособить. Что ему не нравилось, так это параноидальное требование военачальника, чтобы Танкуоль оставался рядом с ним. Ему пришлось израсходовать то немногое волшебство, на которое хватало сил, чтобы отворачиваться от болтов и пуль или взрывать лицо самого настырного из нападавших. В конце концов они разбили гномов, уложив десятки, когда те пытались выбраться с Шестого уровня в верхнюю крепость. Сотне или около того гномов удалось бежать, распространяя тревогу по своим залам. Но призыв к действию пришел слишком поздно, чтобы спасти Пятый уровень, и скавены поймали целые кланы мехолицых, когда те пытались покинуть свои дома. Танкуоль поморщился, оглядывая развалины пивоварни, в которой оказался. Гномье пиво льется из разбитых бочек, вутротовая мебель свалена в кучу и сожжена, бронзовые кружки валяются разбитыми, мешки с ячменем и хмелем изрезаны и осквернены. Серый провидец не мог сдержать дрожь на губах, размышляя о ценности всего, что разрушали боевые крысы. — Стой, стой! — прорычал Танкуоль, потрясая посохом в сторону штурмовика, который изо всех сил пытался разбить тяжелый бронзовый молот о каменные стены пивоварни. На этом угрозы серого провидца закончились. Кто-то стальной хваткой впился в его затылок и поднял на ноги. Прогорклый запах Квика Головореза и разлагающаяся вонь его трофеев наполнили нос Танкуоля. — Ломай-круши всех гномов, — прорычал военачальник, с его усов капала кровь. — Сделай так, чтобы вся гномятина страдала долго-долго! Танкуоль с некоторой тревогой отметил, что Квик, по крайней мере, не грабил крепость гномов. Несколько гномьих голов висело у него на поясе, привязанные за бороды. Самые свежие из них продолжали капать кровью на ноги военачальника. Спорить с кем-то, кто потратил время на то, чтобы отрубить головы, тогда как уничтожались отменные трофеи, требует большой хитрости. К счастью, несмотря на всю психотическую ярость и ненависть, Квик оставался скавеном, а ни один скавен не любил упускать легкую добычу. — Великий Сеятель Войны, Повелитель Меча и Булавы. Скрежещущий Клыками и Режущий Глотки, — заскулил Танкуоль самым льстивым и заискивающим голосом. — Я только хочу напомнить, что наверху есть еще много-много гномов. Будет неверно-неправильно, если они ускользнут. Квик отпустил Танкуоля, сбросив серого провидца на мокрый пол. — Трусливые подонки! — закричал он на вандалов. — Соберите всех воинов! Мы идем на гномьих тварей! Быстро-шустро! Выругавшись себе под нос, Танкуоль выжал одежду, морщась от резкого запаха гномьего пива. Он проворно обернулся, когда его охватило неприятное чувство. Крысомаг не обрадовался, увидев, что Квик смотрит на него с опасным блеском в глазах. — Танкуоль обладает могущественной магией, — прошипел военачальник, постукивая пальцами по рукоятке Гномодолбилы. — Где твоя великая-сильная магия, Танкуолятина? Танкуоль поспешно вытащил руку Вектика из-под мантии. — Я все еще держу-имею руку! — настаивал он, чувствуя, как дрожь страха пробежала по его железам, когда Квик остался неподвижен. — Я могу призвать-вызвать великую-сильную магию! Рогатая присматривает за мной и помогает! Квик оскалил клыки. — Молись-надейся много-изо всех сил, Танкуоль, — предупредил он. — Я хочу самой лучшей магии, когда мы бьем-убиваем гномотварей. Танкуоль напряг спину. — Ты угрожаешь пророку Рогатой Крысы? — прорычал он. — Я дарю-подношу Рогатой много гномьих голов, — прорычал Квик. — По одному серому провидцу она скучать не будет. Танкуоль наклонился, разминая лапами внезапно занывшую спину. — Великая-сильная магия, — сказал он кротким голосом. — Да-да, я сотворю-вызову много-много заклинаний. Убью-прикончу много-много гномотварей. Квик продолжал пристально смотреть на серого провидца. Его уши дернулись, и он склонил голову набок, когда грохот бронированных тел, мчащихся по коридорам Пятого уровня, разнесся по всей крепости. Мародерствующие скавены прекратили бесчинствовать и поспешили на зов свирепого хозяина. — Держись близко-поближе, — сказал Квик Танкуолю. — Оставайся там, где я смогу за тобой присматривать. Военачальник развернулся, показав Танкуолю спину. Не нужно было быть гением, чтобы понять, чего от него ждет Квик. Склонив голову в нескольких покаянных поклонах, серый провидец поспешил из пивной впереди Квика, который вышел, чтобы принять командование армией. — Пятый уровень потерян, и я не знаю, сможем ли мы удержать Четвертый. Тан Арнгар провел рукой по бороде, пытаясь смахнуть запекшуюся кровь. Рана на его щеке продолжала кровоточить из-под повязки. Голос генерала был исполнен стыда. Король Логан поручил ему защищать Шестой уровень. Теперь он потерял не только Шестой уровень, но и Пятый. Глядя на небольшую толпу, собравшуюся на Четвертом уровне, он не был особенно оптимистичен по поводу их шансов удержать хотя бы его от крысолюдов. — Ты не виноват, — утешил генерала гильдмейстер Тори. — Кларак Бронзомолот уговорил короля Логана взять большую часть наших воинов в крысьи туннели, тогда как их место было здесь, на защите крепости. Ответственность за все случившееся лежит на нем, а не на тебе. Тан Арнгар покачал головой. — Обвинения не помогут нам удержать Четвертый уровень, — проворчал он. Генерал окинул взглядом разномастную толпу, собравшуюся в центральном зале Четвертого уровня. Каменщики, архитекторы, каменотесы, скульпторы, писцы рун — все гномы, способные размахивать молотом или топором, были объединены в войско Арнгара. Многие из гномов, на которых он смотрел, были просто юнобородыми с едва заметными волосками на подбородках. Другие выглядели настолько старыми, что их можно было принять за оживших предков. Никто из них не был профессиональным воином. Единственными опытными бойцами в его распоряжении были воины Гвардии Четвертого уровня и выжившие из той армии, которую скавены разгромили на Шестом уровне. — Мы могли бы отступить на Третий уровень, — предложил Тори. — Пороховые погреба Гильдии механиков расположены на Четвертом. Мы могли бы взорвать пороховые склады и обрушить весь уровень на головы крысюков. Лицо Арнгара побледнело. — Мы… этим мы уничтожим половину Карак-Ангкула! Труд наших предков, чертоги наших предков будут навсегда утрачены! — Генерал покачал головой. — Нет, я не могу этого сделать! Лучше позволить крысолюдам захватить эти уровни, чем уничтожить их! Отобранное всегда можно вернуть! — Очень хорошо, — сказал Тори. — Тогда нам следует отступить к Рубиновым Воротам. Это самая защищенная позиция на Четвертом уровне. Мы сможем защитить пандус до Третьего уровня, а также уберечь от крысолюдов королевский склеп. Арнгар снял шлем и почесал затылок. Ряд огромных каменных статуй выстроился вдоль центрального зала, каждая изображала одного из богов-предков гномов. Глядя на них, генерал чувствовал, как их холодные глаза смотрят на него сверху вниз, взвешивая каждое действие. То, что он сделал сегодня, решения, которые он принял, всегда будут с ним, следуя за таном в залы его предков. Он твердо решил, что они принесут ему честь, а не позор. — Мы не можем отступить к Рубиновым Вратам, пока не будет эвакуирована остальная часть Четвертого уровня, — решил Арнгар. Образ гномов, которых они были вынуждены оставить на Пятом уровне, мучил генерала. Он не хотел, чтобы это усугублялось жизнями тех, кто жил на Четвертом уровне. — Мы не можем медлить! — запротестовал Тори. — Только милостью Валайи нам дано столько времени! Если бы крысолюды не были заняты разграблением Пятого уровня, они бы уже вцепились нам в глотки! — Расположи орудийные расчеты вон там, — сказал Арнгар механику, не обращая внимания на возражения. — Это даст им чистую линию огня, когда крысолюды выйдут с Пятого уровня. Гильдмейстер Тори склонил голову, одарив тана Арнгара взглядом, который говорил: «Надеюсь, ты знаешь, что делаешь». Механик поспешил передать приказ генерала немногочисленным канонирам, присоединившимся к пестрой толпе. Арнгар наблюдал, как расчеты начали выдвигать пушки на позиции. И снова генерал ощутил дрожь сомнения. У него было шесть пушек, чтобы защитить Шестой уровень. Теперь у него осталась только половина этого числа и единственная органная пушка, спущенная из испытательных залов на Втором уровне. Он мог только надеяться, что скавены не ожидают боя и что простое присутствие защитников обратит их в бегство. У него определенно не хватит сил остановить их, если они продолжат атаку. Арнгар повернул голову, наблюдая, как две женщины гонят дюжину детей мимо его линии обороны. Генерал горько усмехнулся. Что бы ни случилось, он удержит этот зал. На этот раз крысолюды его не прогонят. Он крикнул своему помощнику, седому длиннобородому по имени Норгрин: — Принеси клятвенный камень клана Арнримов. В глазах длиннобородого мелькнуло удивление. Сражаться рядом с клятвенным камнем — большое дело для командира гномов. Это означает — ни шагу назад, как бы ни разворачивалась битва. Даже если это несет верную смерть, ни один гном не опозорит себя, бросив клятвенный камень своего клана. — Здесь я стою, — сказал Арнгар, повысив голос, чтобы его услышали солдаты. — Пусть крысы придут, если осмелятся. Они будут разбиты о наши щиты и умрут на глазах у наших богов. Грохот пушек прогремел по массивному коридору. По пандусу разлилась вонь пороха и черной крови скавенов. Искалеченные тела взметнулись в воздух, пронеслись над головами плотно сбившихся крысолюдов, поднявшихся из глубин Карак-Ангкула. Когтелидеры кричали ругательства, когда их войска в панике визжали, некоторые из них мечевыми ударами плашмя держали воинов в строю, другие этим не ограничивались и отрезали уши ближайшим из недовольных. — Может быть, нам следует быть во второй волне? — пискнул Танкуоль, понимая, что к его словам не прислушаются. Глаза Квика горели красным безумием, каким, как думал Танкуоль, могут обладать только глаза орка. Перед ними, в начале пандуса, вниз, на Пятый уровень, смотрела батарея гномьих пушек. Как только скавены достигли серединной отметки, мощный залп из пушек обрушился на них, рассекая плотные ряды, как тесак гниющую человеческую плоть. Теперь, пока расчеты перезаряжали орудия, из-за пушек вышла шеренга гномьих джизельеров. Танкуоль почувствовал себя ужасно уязвимым, когда гномы начали стрелять в роящихся скавенов. Но он почувствовал бы себя еще хуже, если бы одна из пуль, пролетевших мимо его рогов, нашла свою цель. Визг скавенов вокруг него, когда пули находили другие жертвы, не добавил доблести серому провидцу. Пригибаясь и подпрыгивая, лавируя между бронированными штурмкрысами, Танкуоль пытался постепенно погрузиться в наступающую толпу. До тех пор пока он сможет держать несколько тел между собой и гномами, прогноз его собственного выживания останется благоприятным. Квик, раздери его паршивую шкуру, казалось, не замечал никакой опасности. Теперь военачальник полностью отдался безумной жажде крови. Он даже не вздрогнул, когда пуля гнома раздробила один из черепов на его трофейной стойке. Военачальник вздыбился, размахивая мечом и булавой, ревя, как беглец из Адской Ямы Клана Творцов. Затеям пушки гномов заговорили снова, ревя, как великаны, и выплевывая смерть вниз по пандусу. Танкуоль взвизгнул, когда пушечное ядро пролетело сквозь крысолюдов слева от него, так близко, что его бок забрызгало кровью скавенов. Крики ужаса поднялись из задних рядов орды, когда искалеченные тела влетели в самую гущу толпы. И снова Танкуоль проклял глупость Квика. Место командира — в арьергарде, где он мог подавить панику, как только она начиналась. И, конечно, не слишком приближаться к тому, что эту панику вызвало. Гномы явно ожидали, что атака скавенов дрогнет после выстрела их пушек в упор. Они не учли бешеной ненависти Квика Головореза. Обезумевший военачальник скавенов прыгнул сквозь облако дыма, поднимавшееся из жерл пушек. Взгромоздившись на ствол одной из них, он рубанул мечом вниз и отсек руку пушкарю. Гномодолбила врезался в лицо второго врага, забрызгав кровью и мозгами соседнее орудие. Квик издал боевой клич, набрасываясь на воинов-гномов, которые кинулись вперед, чтобы защитить подвергшиеся нападению пушки. Снова и снова оружие военачальника наносило удары, каждый из которых был смертелен. Гномодолбила рвал даже самую толстую громриловую пластину, как марлю, сокрушая прикрытые бронею тела. Один отважный длиннобородый, более решительный, чем остальные, продолжил атаку даже после того, как удар Гномодолбилы рассек ему руку. Клинок гнома прошелся по броне Квика, и ее багровое покрытие треснуло в брызгах металлических осколков. Длиннобородый закричал, когда осколки впились в плоть, шипя при соприкосновении с его кожей — содержащийся в них искажающий камень разъедал тело гнома, как самая ядовитая кислота. Теперь вперед рванулись другие скавены, подгоняемые примером командира. Не верность или храбрость заставили их поспешить за Квиком, а скорее, страх, что военачальник пробьет себе путь, а потом доберется до каждого крысолюда, у которого не хватило смелости продолжить бой. С пушками было покончено, с пушкарями тоже. Громобои отступали сквозь ряды своих воинов, пытаясь выстроиться в боевой порядок, чтобы прикрыть возможный отход товарищей. Танкуоль прижался к одной из стен, наблюдая, как воины Квика врываются в дрогнувшие ряды гномов. Не было никаких сомнении в том, что теперь скавены одолеют врагов, но гномы не отступят без боя, и многие крысолюды погибнут вместе с ними. Танкуоль не собирался оказаться в их числе. Удовлетворенный тем, что у Квика Головореза на какое-то время лапы будут заняты убийством гномов, Танкуоль начал бочком спускаться по пандусу. Он был сыт по горло кланом Морс и его маниакальными командирами. Настало время благоразумным серым провидцам забыть о поражениях и поспешить обратно в Скавенгниль. Кроме того, у него все еще была рука Вектика. Этого будет достаточно, чтобы поладить с Верховным провидцем Критисликом. Или провидцем Тисквиком, если соперник Критислика окажется более щедрым покровителем. Трепет в позвоночнике заставил Танкуоля отскочить от стены. Серый провидец отступил назад, оборонительно прижав посох к груди и вперив глаза-бусинки в стену. Там ничего не было. Раздраженный беспричинным испугом, Танкуоль отступил к стене, положив руку на камень. Он тут же отдернул лапу. По стене пробежала заметная дрожь. Его мысли сосредоточились на возможности землетрясения и диверсии. Возможно, эта предательская крыса Икит Клешня вернулся и пытается отомстить, разрушив пандус и запечатав Танкуоля в компании безумцев Квика! Танкуоль бросил встревоженный взгляд на Квика и яростную битву с гномами. Ввязываться в эту драку казалось неудачным вариантом, даже если держаться на самом краешке боя. Он снова перевел взгляд на стену. Теперь она заметно сотрясалась, из-под плит сочились маленькие струйки грязи. Возможно, еще не поздно бежать на нижние уровни и спешно трубить отступление. С другой стороны, подумал Танкуоль, когда сила, действующая на стену, возросла, возможно, ему уже не успеть уйти, прежде чем все это рухнет. Однажды он чудом избежал чего-то подобного. И не собирался пережить это вновь. Каменная глыба внезапно оторвалась, врезалась в пол пандуса и покатилась вниз, в темноту Пятого уровня. За ней последовала вторая, и еще одна. Танкуоль выпрямился, приглаживая бакенбарды. Почему он должен бояться? Бояться следует Икита Клешню! В отличие от этого тупоголового Квика, Клешня знал все о руке Вектика и о том, на что она способна. И на этот раз у этого опарыша не будет неисправного Гибельного Шара, который позволил бы ему блефовать и избежать гнева Танкуоля! О да, подумал Танкуоль, когда из расширяющейся дыры в стене начал вырываться запах искажающего камня, настанет расплата, когда главный колдун покажет свое уродливое лицо! Если Коготь не будет пресмыкаться должным образом, Танкуоль погасит его жизнь, никчемную, как мышь в капкане для троллей! — Так-так, — прорычал Танкуоль, увидев, как скрежещущая головка бура пробила скалу. — Ты вернулся, чтобы умолять Великого Танкуоля простить-забыть твою… — Серый провидец покачал головой, его нос дернулся, пораженный невозможным запахом. Он моргнул, пытаясь осмыслить это. Неужели гномы прячутся в стенах собственной крепости? Сверло с грохотом упало на пол пандуса и медленно поползло вниз, к Пятому уровню. Вслед за ним появился чумазый, покрытый грязью гном. Однако, несмотря на грязь, Танкуоль не мог не заметить безжалостную ненависть, сияющую в золотистых глазах существа. Кларак Бронзомолот выхватил из-за пояса паровой пистолет и выпустил в серого провидца шквал пуль. Только судорожные рефлексы Танкуоля спасли его от этого града — скавенский колдун бросился на пол в тот самый момент, когда гном выстрелил в него. Удирая на четвереньках, визжа от страха, он с нарастающим ужасом наблюдал, как из дыры в стене вылезает все больше гномов. Армия, которую он считал благополучно затерявшейся в лабиринтах Костенычки, вернулась! Прежде чем Кларак успел перезарядить оружие и выстрелить снова, Танкуоль поднялся и помчался в место, безопасное благодаря скоплению воинов Квика. Толкаясь и пинаясь, кусаясь и царапаясь, он пробивался сквозь орду. Чем больше их будет между ним и обезумевшими от мести гномами, тем лучше. Особенно этот маньяк с золотистым мехом! Тот казался неестественно одержимым убийством серого провидца. Танкуоль уже начал думать, что это существо посадил ему на хвост какой-то ревнивый соперник. Или, возможно, коварный начальник. Или, может быть, даже какой-нибудь особо наглый подчиненный. Проход Танкуоля через толпу штурмовых и клановых крыс превратился в безумный рывок, когда из района пандуса начали доноситься звуки битвы. Кларак и его воины атаковали отряд Квика с тыла, пытаясь прорваться сквозь толпу крысюков в их мстительном преследовании серого провидца. Его единственной надеждой было то, что толпе Квика удалось прорваться сквозь оставшихся гномов, преграждавших путь на Четвертый уровень. Как только Танкуоль освободится от гномов, у него будет целый уровень их крепости, чтобы спрятаться. Внезапно Танкуоль почувствовал себя свободным от давления тел. Лапы едване выскользнули из-под него, когда он обнаружил под ногами лужу гномьей крови. Оглядевшись, он увидел массу изрубленных гномов и скавенов. На некотором расстоянии небольшая, оборванная группа гномов пыталась выстроить стену из щитов. Танкуоль видел, как они собрались вокруг какого-то искусно закованного в броню гнома, стоящего на нелепо выглядевшей каменной глыбе. Похоже, гномы потеряли вкус к битве. Или, может быть, они просто пытались не дать скавенам ускользнуть, раз уж вся их армия вышла из стены. Это была неприятная мысль, но Танкуоль не мог ее не обдумать, глядя на мрачные вызывающие лица гномов. — Сражайтесь-умрите, трусливое мясо! — орал Квик на далеких гномов, швыряя отрубленную голову своей последней жертвы в отступающего врага. Что-то — может быть, крик, может быть, запах смерти — заставило военачальника внезапно обернуться. Он вытаращил глаза, увидев толпу гномов, несущихся от стены и атакующих его орду с тыла. Он дернул носом, определяя запах крысолюда, который сказал ему, что армия гномов исчезла. Квик набросился на Танкуоля, повалив серого провидца на пол. — Предатель-гад! Соплежуй! — бушевал военачальник, и ярость светилась в его глазах, а пена падала с клыков. Танкуоль выбрался из-под военачальника как раз в тот момент, когда меч Квика сверкнул, опускаясь. — Нет-нет! — заскулил серый провидец. — Я не виноват! Это уловка гномов! Подлые гномотвари! Клыки Квика блеснули, когда он нанес удар Гномодолбилой, промахнувшись мимо Танкуоля на ширину уса. Серый провидец съежился, мотая головой из стороны в сторону. Оба конца зала были перекрыты стеной разъяренных гномов. Если он останется на месте, этот ненормальный Квик либо выпотрошит его, как мышь, либо размозжит ему череп, как яйцо. Оставалось только одно. Рука Вектика! Ему придется прибегнуть к ее силе. Если он сумеет произвести впечатление на Квика, если удастся прогнать гномов, то еще сможет вырвать победу из лап несчастья. — Подожди-послушай! — взмолился Танкуоль. — Рука Вектика! Я могу-могу сотворить могучее заклинание! Убить-убить всех гномотварей! Но эти слова больше не впечатляли Квика. Меч военачальника сверкнул так близко от шеи Танкуоля, что крысомаг почувствовал, как его мех встал дыбом. Танкуоль должен был сотворить магию, причем очень быстро. Ему нужно было совершить такой впечатляющий магический подвиг, что даже обезумевший Квик не осмелился бы поднять на него коготь. Более того, ему нужен был союзник, который поддержит его против Квика, если военачальник откажется внять голосу рассудка. Танкуоль усмехнулся, придумав идеальное решение. Вектик. При жизни он был Главным Разжигателем Войны клана Риктус, главного соперника клана Морс. Вектик не будет питать добрых чувств к Квику и ему подобным. Иногда Рогатая Крыса вознаграждает своих самых могущественных слуг. Когда умирает могучий скавен, его дух возрождается в виде одного из священных провозвестников Рогатой, одного из ужасных Крысолордов. Скавен, обладающий такой мощью и силой, как Вектик, чья лапа превратилась в еретическую реликвию, наверняка числится среди демонов Рогатой, Обычно Танкуоль не стал бы взывать к Крысолорду. Было бы унизительно находиться в присутствии такого божественного проявления. Трусы могли бы даже описать этот опыт как ужасающий. Надлежащая процедура вызова Крысолорда из владений Рогатой Крысы представляла собой длительный ритуал, включающий множественные жертвоприношения и сложные церемонии. На все это у Танкуоля не было времени. Зато была часть бренных останков Вектика. Нет более верного способа вызвать демона, чем обладание его частью. Танкуоль заскрежетал осколком очищенного искажающего камня между клыками и втянул в сознание энергию эфира. Он пробормотал молитву Рогатой, чтобы тот оказал божественную помощь в попытке серого провидца вызвать одного из его Предвестников Гибели. Квик попятился, когда все тело Танкуоля начало светиться нечестивой энергией. Пули нескольких гномов-стрелков отскочили от сверкающей энергетической оболочки, пульсировавшей вокруг колдуна. Монотонный пронзительный стон засвистел по залу, словно рвалась на части невидимая завеса. Танкуоль сосредоточился на реликвии, которую держал в лапах. Малейшая случайная мысль, малейший намек на сомнение — и чары будут разрушены; энергия обратится и сожжет его тело дотла. Только полностью сосредоточившись на руке Вектика, Танкуоль мог сохранить концентрацию. Он слил собственную силу с силой, заключенной в артефакте. Мысленно серый провидец видел, как рушится стена между смертным и бессмертным мирами, ломаясь также зримо, как и стена, которую пробили гномы. Он чувствовал электрический запах пустоты, слышал вопли проклятых, голодные завывания охотящихся демонов. Он быстро прогнал эти впечатления, сосредоточившись исключительно на силе руки. — Вектик, — прорычал Танкуоль. — Могучий Крысолорд. Князь Разорения и Запустения. Внемли призыву серого провидца Танкуоля. Внемли Голосу Пророка Рогатой. Ледяной холод пронесся по залу, когда пустота хлынула через прореху в завесе. Танкуоль почувствовал, как страх молотом ударил в сердце. То был ужас больший, чем все, что он когда-либо изведал. — Вектик! — воскликнул он. — Я, Танкуоль, слуга Рогатой Крысы, требую, чтобы ты прошел через этот туннель между мирами! Повинуйся! Теперь Танкуоль мог видеть что-то, черную сущность, льющуюся сквозь разорванную завесу. Его железы сжались, мускус страха капал с его меха. В нос ударил смрад, отвратительная смесь крови и стали, запах дюжины войн, смешанных в одну вонь. Звук смеха прокатился по его сознанию — глубокий, гулкий и совершенно злобный. — Вектик не мог прийти, — вспыхнул в мозгу серого провидца голос, подобно огню. — Так что я за него. В голове Танкуоля закружились образы. Он видел старого серого провидца, запечатанного гномами в Гнилоноре. Он видел, как озлобленный старый жрец медленно умирает от голода в своем логове, и каждая его мысль обращена против Подземной Империи, забывшей и покинувшей его. Он видел, как злодей кладет руку Вектика на стол перед собой. Он, не веря глазам своим, смотрел, как давно умерший колдун вонзил клыки в мумифицированный артефакт. Через несколько мгновений рука исчезла, полностью поглощенная голодным серым провидцем. Весь зал сотрясался, как будто по его полу грузно шел великан. Сражающиеся скавены и гномы оторвались от битвы и в недоумении уставились на дрожащие стены и вибрирующий потолок. Сильный страх прошел через них, вытягивая цвет с лиц, запах из желез. Мечи дрогнули, топоры опустились, по залу пронесся безымянный ужас. В сознании Танкуоля возникли другие образы. Он видел, как серый провидец Трацник, чье тело пылало магической энергией от поглощения лапы Вектика, снова склонился над столом. Серый провидец положил руку на стол. Постепенно обжигающая его сила начала просачиваться вниз по руке, собираясь в вытянутой ладони. Трацник поднял нож… Теперь по залу разнесся гром шагов, топот чудовищных ног. Танкуоль раскрыл глаза, когда огромная тень начала обретать форму, струйки дыма поднимались из небытия и медленно соединялись в нечто, имеющее очертания и телесность. — Это-это… тот самый Могущественный Владыка Вектик? — Квик заикался, забыв даже о ненависти к гномам, когда по его хребту и железам пробежали черви ужаса. Танкуоль едва расслышал вопрос. Мысленным взглядом он наблюдал, как Трацник накладывает последний штрих на оставленную им ловушку — ловушку для любого, кто попытается вернуть руку Вектика. Отсеченная лапа серого провидца лежала перед ним на столе, насыщенная магической энергией. Она все еще могла служить мощным талисманом для любого, кто обладал знанием, чтобы использовать его энергию. Но Трацник слишком хорошо спланировал месть. Он приставил нож к отрубленной руке. На ладони, так слабо, что можно было не заметить, он сделал знак: нацарапал символ, на который ни один колдун не мог смотреть без чувства ужаса. — Пищи-говори! — взвизгнул Квик. — Это Владыка Вектик? Танкуоль медленно поднял голову, глядя на сгущающуюся тень. Запах крови и опустошения стал еще сильнее, угрожая вырвать дыхание из легких. Ты позвал, и я ответил. Ты искал Предвестника Гибели. Я — это он, колдунишка. Я — твоя Погибель. Я — Скарбранд. Я — твоя смерть. Глава восемнадцатая Тело Танкуоля задрожало, как будто его схватил припадок, боль пронзила кишечник, а пустые железы продолжали выплескивать мускус страха. Колоссальным усилием воли крысомаг заставил себя отвести взгляд от призрачного явления, выплеснувшегося через дверь, которую открыла его магия. Он почувствовал, как что-то мокрое стекает по его когтям. Рука Трацника растворялась, превращаясь в жидкие струйки крови, теряя форму, стекая на пол. Только символ, вырезанный на ладони, остался нетронутым, насмешливо бросая вызов растворению всего остального С отвращением Танкуоль отбросил проклятый артефакт. Тот приземлился на пол, ладонью вверх, Руна Черепа зловеще светилась в оправе из разъеденной плоти. Руна Черепа! Эмблема Кровавого Бога Хаоса, Кхорна, Повелителя Войны и Резни! Ну и ловушку устроил мстительный Трацник! Гневный Кхорн был богом воинов и убийц, покровителем меча и когтя. Для всех колдунов, для всех, кто занимался заклинаниями и колдовством, Повелитель Черепов был проклятием. У Кхорна не было ничего, кроме отвращения и презрения к магам и волшебникам, — только безумный дурак мог использовать магию, чтобы привлечь внимание Кровавого Бога. Танкуоль не был особенно счастлив, думая о себе как о безумном дураке. И все же, наблюдая, как рука Трацника растворяется в луже багровой грязи, он понял, как сильно его обманули. Своими собственными действиями он открыл врата в царство Кровавого Бога и привлек внимание одного из своих великих демонов. Будь у Танкуоля достаточно времени, он наверняка выяснил бы, каким именно образом во всем оказался виноват Скраекуаль, но сейчас у него были более насущные заботы. Например, неприятная история с гигантской тенью, которая с каждым вдохом становилась все менее призрачной. Теперь он мог видеть плечи и огромные черные крылья. Рога и когти и страшный стук копыт. — Ты-ты-ты звал-вызывал… — Голос Квика был тихим и мяукающим, как у крысенка, оторванного от соска матки. Глаза военачальника были огромными озерами ужаса, когда он съежился рядом с Танкуолем. Ты позвал, и я ответил. Голос Скарбранда прогремел в голове Танкуоля. Дикий ужас пульсировал в его теле. Он взглянул на Квика, потом снова на ужасающее явление. На самом деле оставалось только одно. — Отвлеки его, пока я позову помощь! — рявкнул Танкуоль на Квика, подталкивая военачальника, чтобы тот вылез из укрытия. Серый провидец даже не стал дожидаться сердитого рычания Квика, а развернулся на каблуках и поспешил через зал. Метаясь и лавируя между охваченными благоговейным страхом гномами и дрожащими скавенами, он помчался прямо к внутренним воротам, уверенный, что сможет найти там какое-нибудь маленькое отверстие, чтобы протиснуться. Он бы чувствовал себя гораздо лучше, если бы его и Скарбранда разделяла большая толстая гномья стена. Трус умирает тысячью смертей. Все они медленные и очень болезненные. Танкуоль хлопнул лапами по ушам, пытаясь заглушить рычание демона. Может быть, он продолжит бежать, как только окажется за воротами. Если одна стена между ним и демоном — это хорошо, то две еще лучше. На самом деле было бы неплохо, чтобы их было семь или восемь. Более того, Танкуоль испытывал явно нескавенское желание оказаться под открытым небом, подальше от туннелей и гномов. Беги, шматок мяса! Тебе не спрятаться! Танкуоль в ужасе вскрикнул, увидев Рубиновые Врата. Путь был закрыт! Коварные, трусливые гномы уже закрыли ворота! Некоторые из гномов вокруг него начали выходить из вызванного ужасом оцепенения. Топор просвистел мимо уха Танкуоля, молот ударил по полу рядом с его ногой. Посох серого провидца с треском ударил в волосатое лицо стражника-гнома, разбив ему губу и выбив зубы. Несносные идиоты! Сама Смерть идет по их норам, а у придурков-гномов хватает наглости нападать на одинокого, беззащитного маленького скавена! Если Танкуоль избежит этого унижения, он вернется с целой армией и предаст мечу каждого из этих бородатых дураков! Танкуоль нырял и уворачивался, пробираясь на четвереньках между ног нападавших. Само количество гномов вокруг него играло против усилий врагов поймать его. Они не могли взмахнуть молотком, не рискуя попасть в товарища. Это был моральный недостаток гномов — они слишком робко преследовали врага, если при этом могли причинить вред одному из своих. Со своей стороны, Танкуоль не упускал возможности огрызаться на растерянных врагов. Он ломал пальцы на ногах и кусал пальцы на руках, хвостом сбивал с ног, а посохом лупил всё, что имело несчастье оказаться в пределах досягаемости. Его стремительное продвижение сквозь толпу гномов легко отслеживалось по ругани подпрыгивающих воинов, которых серый провидец оставил позади. Внезапно по залу пронесся голос, перекрывая испуганные визги скавенов и сердитое рычание гномов: — Все внимание на серого крысюка! — кричал голос, и Танкуоль узнал своего златобородого мучителя. — Убейте его, пока демон не воплотился! Убейте Танкуоля! Услышав собственное имя, произнесенное ничтожным гномом, Танкуоль застыл. Он резко развернулся, бросив злобный взгляд через весь зал на золотоволосого гнома. Откуда это существо узнало его имя? Этот вопрос бесил серого провидца, заставляя думать о предательстве и коррупции. Ни одному примитивному гному умишка не хватит так выводить его из себя, как этому златошерстному! Прищурив глаза от ненависти, Танкуоль искал Квика — его подозрения мгновенно обратились к единственному присутствующему крысолюду, достаточно сумасшедшему, чтобы предать его. Крысомаг оскалил клыки, увидев, как военачальник и его телохранители прорубают путь сквозь гномов, отступая назад к пандусу и тьме нижних уровней. Для Танкуоля было слишком поздно отступить тем же путем, что и военачальник. Между ним и пандусом, ведущим обратно на нижние уровни, стоял всего лишь гигантский демон. Заговор! Танкуоль вывернулся из-под цепких пальцев воина-гнома и полоснул когтями по носу второго врага, пытавшегося схватить крысолюда за ноги. Серый провидец брыкался и вырывался из-под напора врагов. Измена! Квик предпринял эту атаку исключительно для того, чтобы уничтожить могущественного серого провидца Танкуоля! Коварный опарыш навлек на него этот хаос, заставил воспользоваться зловещей силой проклятой реликвии Трацника! Теперь трусливый Головорез бежал в темноту, оставляя Танкуоля наедине с гномами и демоном. Демоном. Танкуоль чувствовал, как злоба Скарбранда растет, набухает, расширяется. Он чувствовал зловоние гнева кровожадного монстра, слышал пламя его ненависти. Серый провидец чувствовал себя очень маленьким рядом с этим бесконечным источником жестокости и кровопролития. Сердце билось о ребра, грозя разорваться от ужаса. От боли в сжавшихся железах ему хотелось кричать. Но он не закричит. Не сейчас. Не когда демон так близко. Не когда Скарбранд совсем рядом и очень голоден. Танкуоль увернулся от приклада гномьего ружья, когда громобой попытался сбить его с ног. Серый провидец посохом врезал между ног нападавшему, и несчастный согнулся пополам от боли. Не колеблясь, крысомаг перепрыгнул через тело ошеломленного противника, убегая от вражьих молотов и топоров. Гномы больше не сомневались, а выцеливали крысолюдов с яростным самозабвением. Воины кричали в агонии, когда клинки товарищей промахивались мимо Танкуоля и вонзались в их плоть. С безумным огнем в глазах пораженные гномы набросились на своих бывших друзей, разрывая их когтистыми руками, рубя ножами и топорами, скрежеща зубами, когда хватали за горло сородичей. Танкуоль отполз от братоубийственной схватки. Он никогда не видел, чтобы скавенов, даже терзаемых черным голодом, одолевало такое кровожадное безумие. Гномы атаковали друг друга с бессмысленной свирепостью загнанного в угол крысоволка. Серый провидец наблюдал, как один старый длиннобородый продолжал душить молодого врага, несмотря на выпотрошивший его удар топора. Механик в кожаном плаще вгонял тяжелую кирку во все, что приближалось к нему, не обращая внимания на красную слизь, капающую из выколотых глаз. Серый провидец чувствовал, как та же самая одержимость пытается змеей пробраться в его собственный разум, стремясь соблазнить его на безумное саморазрушение. Крысомаг хватался за каждый клочок оккультного знания, чтобы отогнать искушающие крики демона, цепляясь за клочья рассудка, когда Хаос пытался поглотить его. Танкуоль пробрался мимо кучки дерущихся гномов, отступая в укрытие между огромными ногами статуи. Темная тень под богом-предком гномов, казалось, приветствовала его, окутывая защитными объятиями тьмы. Серый провидец уперся лапами в холодную каменную лодыжку, втягивая воздух в задыхающиеся легкие. Если бы он только мог сосредоточиться, просто восстановить силы… Когда серый провидец начал думать о заклинании побега, к которому прибег, чтобы ускользнуть от демона, его тело сотрясла жгучая боль. Он съежился у подножия статуи, из носа у него сочилась кровь. Он заставил себя сфокусировать взгляд на полу, сопротивляясь почти непреодолимому желанию взглянуть на явившегося демона. Нет, так легко тебе от меня не уйти. Ты сгоришь, крысомаг, а потом закричишь. И кричать. И кричать. Воля Танкуоля оставила его. Он медленно поднял рогатую голову, глядя на свод крепости гномов. Всматриваясь в лицо Скарбранда. * * * Кларак Бронзомолот с нарастающим ужасом наблюдал, как демон, вызванный колдовством Танкуоля, просачивается сквозь разрыв между мирами. Зло существа быстро затопило зал, вливаясь, как черная река, в каждое сердце и разум, подчиненные его присутствию. На потолке собралась пена инея, струйки крови пузырились на голых каменных стенах. Свет факелов и фонарей мерцал, приглушенный липкой хваткой Хаоса. На полу дергались мертвые тела, кипела пролитая кровь. От окровавленных лезвий поднимался пар. Змеи красных молний шипели в воздухе. В центре этого кошмара стояла тень. Великая и ужасная, растущая с каждым ударом сердца, становящаяся все более плотной, придающая себе жуткий облик. Кларак видел подобные вещи и раньше, в адских мастерских демонов-кузнецов, но даже ужасы дави-жарр бледнели перед злобой того кошмара, который теперь выплескивался на Карак-Ангкул. Это была та опасность, о которой предупреждали Кларака, невыразимое разрушение, какое представлял серый провидец Танкуоль. Они остановили Гибельный Шар Икита Клешни и спасли великий Карак-Анкор от разрушения, но теперь еще более ужасная напасть протянула когти, чтобы навлечь гибель на Карак-Ангкул. Порча демона не пощадит ничего. Ни один мужчина, женщина или ребенок не избежит его гнева, сама твердыня крепости гномов будет истерзана и погублена его злобой. Оставалось только одно. Кларак не был ни волшебником, ни знатоком оккультизма, ио он знал, что демонам требуется пища, чтобы материализоваться. Чтобы демон проявился, ему нужен якорь, чтобы привязать его к реальности и удержать от соскальзывания обратно в пустоту. Если этот якорь удастся разрушить до того, как зло сущности полностью соберется, то гномья твердыня еще может быть спасена. С усилием Кларак оторвал взгляд от воплощающегося демона, глядя на ряды охваченных благоговением гномов и перепуганных скавеиов. Он отчаянно искал того, чье уничтожение отправило бы чудовище обратно. Механик подавил торжествующий крик, увидев, что Танкуоль пытается ускользнуть между ошеломленными гномами, — Серый крысюк — это якорь! Убейте его, пока демон не воплотился! Убейте Танкуоля! Кларак едва успел увидеть, как его слова подтолкнули некоторых гномов к действию, прежде чем волна почти осязаемой злобы обрушилась на него. Он чувствовал, как ярость демона придавила его, заставив упасть на колени. Дикий вой обезумевшего от крови зверя пронесся по коридорам души механика. Его тело содрогнулось от отвращения. Когда он снова посмотрел на тень, пара огромных глаз уставилась на него сверху вниз, сверкая, как вулканические огни в сгущающейся темноте. В глазах демона сосредоточилась такая мощь насилия и разрушения, что по телу Кларака поползли мурашки. Он мог видеть источник всех зверств, ядро всей резни, краеугольный камень всей жестокости, тлеющий за взглядом демона. Жажда крови и разрушения начала расти в нем, питаясь каждым воспоминанием. Он видел гоблинов, пытавших и убивших его мать. Он присутствовал, когда его отец был раздавлен когтями тролля. Он пережил линчевание своего деда человеческими бандитами, как будто носил кожу своего давно умершего предка. Каждое воспоминание взывало к нему голосом гнева, призывая к мести, требуя крови и резни в качестве платы за то, чтобы смыть их боль. Гном запрокинул голову, крича от боли. В этом вопле агонии Кларак воссоединился со своей болью. Демону не нужна была изощренная ложь, чтобы раздуть угли ярости в душе механика. Как легко было бы прислушаться к его соблазнительному голосу, отбросить разум и погрязнуть в бессмысленной радости гнева! Он забудет боль, когда мир окрасится в красный цвет кровью проклятых! Отбрось страдание и отдайся бесконечной битве! Нет! Потребовалась вся сила воли Кларака, чтобы произнести это единственное слово, эту единственную искру сопротивления. Он же гном! Гном — ничто без своего прошлого, без своих традиций и предков, без славы и скорби своей расы! Сама боль, которую демон вызвал, чтобы соблазнить его, втянуть его разум в пучину насилия и кровопролития, теперь стала силон гнома. То, что пережил его род, то, что пережила его раса, стало подобно мечу в кулаке Кларака, отгоняя призыв демона к резне. Кровь хлынула из глаз Кларака, когда он освободился от влияния демона. Вокруг себя он видел других гномов, качающих головами и вытирающих кровь с лица. В их глазах было затравленное выражение, но они сумели сохранить рассудок. Привлекая внимание демона, Кларак уберег спутников от худших проявлений злобы этого существа. Скарбранд, Упивающийся Яростью, Жаждущий Крови Кхорна. В тот краткий миг, когда взгляд демона пронзил его душу, Кларак узнал имя и цель чудовища. Карак-Ангкул утонет в крови. Все живое в его стенах будет уничтожено, как жертва Кровавому Кхорну на троне из черепов. И если жертвоприношение будет достаточно велико, если бойня понравится богу Скарбранда, тогда вся крепость исчезнет с лица земли и окажется втянута в царство неистовства и варварства Кровавого Бога. — Что… это… — Голос Хоргара дрожал, когда он попытался заговорить. — Смерть Карак-Ангкула, если мы не отправим его обратно, — сказал Кларак. Он повысил голос, чтобы его услышали остальные гномы. — Мы должны убить Танкуоля, прежде чем демон сможет полностью проявить себя. Гномы мрачно кивнули и снова двинулись на скавенов. Большая группа крысолюдов пробиралась обратно на нижние уровни. Кларак видел, как над массой бронированных скавенов возвышается трофейная стойка ненавистного Квика Головореза. У гномов накопилось много обид на Головореза. Это означало славу и честь для любого гнома, который уничтожил бы этого крысолюда. — Стойте! — Команда перекрыла крики скавенов и грохот клинков. У входа в туннель стоял повелитель рун Мораг, подняв молот над головой. Почтенный гном, казалось, купался в мягком голубом сиянии, и в его голосе звучала непререкаемая властность. — Пусть паразиты уходят! Не трогайте их! Гномы неохотно начали отступать. Однако скавены восприняли их отступление как слабость. Инстинктивно они кинулись вслед за воинами, зарубив нескольких ржавыми алебардами. Взревев от негодования, гномы бросились назад. Их топоры свалили многих крысолюдов. — Дайте им пройти! — снова крикнул Мораг. На этот раз Кларак понял причину приказа повелителя рун. Каждая пролитая капля крови, будьто кровь гнома или крысиная, пузырилась и дымилась, падая на пол, исчезая в багровом тумане. Ужас охватил Кларака, когда он перевел взгляд на черную тень кровожадного демона. Ошибки быть не могло, очертания демона становились более отчетливыми с каждой струей красного пара, устремлявшейся в него. — Демон черпает силу из смерти! — воскликнул Кларак. — Пусть скавены бегут! Мы должны остановить демона. Угроза, исходившая от пренебрежения словами Кларака, не ускользнула от гномов. Укрывшись за щитами, они отступили во второй раз, оставив путь открытым для Квика и его телохранителей. Гномы проклинали военачальника скавенов, когда он со своей свитой скрылся в темноте. Прозвучало много мстительных клятв, прежде чем последняя из штурмкрыс устремилась прочь. Любому гному было трудно принять, что такой гнусный враг уходит от справедливой кары. Если бы Танкуоль был среди свиты Квика, гномы могли бы рискнуть вступить с ними в бой, но сделать это, когда каждая капля крови питала демона, было самоубийством. Кларак отвернулся от отступающих скавенов, привлеченный шумом битвы. По всему залу воины тана Арнгара снова сцепились в битве со скавенами, которых оставил Квик. По залу все еще были разбросаны сотни темных мохнатых паразитов, пойманных в ловушку между двумя толпами гномов. Кларак крикнул своим сородичам, призывая их отступить, надеясь вопреки всему, что трусость крысолюдов заставит тех покинуть поле боя. Новый ужас охватил Кларака, когда он увидел, что его слова остались без внимания. Приглядевшись повнимательнее, он понял, что это не просто битва крысюков против гномов, а беспорядочная схватка, в которой крысюк бился с крысюком, а гном — с гномом. Бойцы рубили, не заботясь о том, с кем они столкнулись, разя своих так же радостно, как и врагов. Механик вспомнил ужасное безумие, едва не поглотившее его. Те гномы, что стояли ближе к демону, не смогли устоять перед призывом кровожада к битве. Только небольшая группа бойцов, собравшихся вокруг тана Арнгара и его клятвенного камня, казалось, все еще владела собой. Они делали все возможное, чтобы отбиться от обезумевших сородичей, не причинив им вреда, но их сдержанность оставалась безответной. Красный туман поднимался от битвы, проносясь над головами мертвых и умирающих и устремляясь через зал, чтобы придать вещественность злокачественному духу. Из тени демон превратился в нечто телесное, в чудовище-голиафа из рваных крыльев и кожистой плоти. Массивные мышцы колыхались под покрытой шрамами кожей демона, струйки крови стекали с кончиков его черных рогов. К алой коже демона были привинчены медные пластины, на каждом сегменте доспеха была выбита Руна Черепа грозного владыки и повелителя Скарбранда. В каждом из могучих когтей кровожад держал огромный топор из темного, тусклого металла, который, казалось, извивался и выл, желая вкусить кровь смертных своими острыми лезвиями. Собачья морда Скарбранда расплылась в зловещей ухмылке, глаза сверкали необузданной дикостью. Раздвоенное копыто кровожада ударило по полу, расколов каменные плиты и заставив содрогнуться саму гору. Смех демона гремел по всей крепости гномов, кровь струилась из ушей всех, кто слышал его. Демон ликовал от зловония крови и ужаса, вызванного его смехом. Кровожадный зверь с жадностью обрушил топоры на обезумевшие ряды маленьких существ, питавших его своей безумной яростью. Десятки скавенов, десятки гномов были убиты в мгновение ока, топоры Скарбранда разрубили их на куски. Клинки демона вопили в экстазе, когда кровь жертв впитывалась в их Металлическую шкуру. Кларак больше не мог смотреть. — Это нужно остановить, — прорычал он, снова чувствуя, как убийственные пальцы демона прощупывают его разум. Насытившись кровавой жатвой, Скарбранд скоро станет достаточно сильным, чтобы поддерживать себя без якоря жизненной силы в лице Танкуоля. Если это случится, демон исчезнет обратно в мир призраков только тогда, когда у него закончится материал для убийства. — Клянусь Грунгни, это будет остановлено, — сказал повелитель рун Мораг. Двигаясь с удивительной для гнома его возраста скоростью, он поспешил обратно к входу в туннель, где король Логан и его молотобойцы выносили крепостную Наковальню Рока. Повелитель рун вскарабкался на помост и занял место за древней реликвией. Он поспешно опустил волшебный молот на черную поверхность наковальни. Голубые искры молний вырвались из молота, с треском пронеслись по залу и ударили неистового демона. — Хазук! Хазук! Хазук! — взревел Мораг, и пена брызнула на его бороду, когда он издал знаменитый боевой клич гномов. Крик был подхвачен окружавшими его воинами. Закованные в доспехи гномы строились перед повелителем рун, король Логан занял место в авангарде. Демон мог принести разрушение в их дома, но он не сделает этого без боя. Когда магическая молния зашипела на его багровой плоти, Скарбранд обернулся. Лицо кровожада расплылось в жутком оскале. Поднявшись во весь рост, расправив разорванные крылья, демон проревел вызов гномам. Стуча воющими топорами, Скарбранд пронесся через зал, не обращая внимания на обезумевших воинов, которых топтал копытами. Из дул сотни громобоев раздались выстрелы, заградительный огонь врезался в тело атакующего демона. Демон с ревом ринулся вперед, не обращая внимания на пули, рвущие его плоть. Из молота Морага вырвалась молния, опалив лицо кровожада. Ноздри Скарбранда раздулись, когда он весело фыркнул. Он наслаждался разрушением гораздо больше, когда его жертва пыталась сопротивляться. Видя бесполезность пуль, громобои схватились за топоры и кинулись на демона, решив отогнать зверя простой силой оружия. Многие воины нарушили строй, бросившись вперед вместе с товарищами. В этот день они могли бы пройти по залам предков, но этого не будет, если они проведут свои последние минуты как трусы. Кларак оказался рядом с телохранителем короля Логана. Если он и умрет, то вместе со своим повелителем. Торлек и Хоргар сопровождали предводителя, упиваясь возможностью сразиться рядом с ним в последней битве. Молния с Наковальни Рока потрескивала над головой, пока Мораг продолжал извлекать магию реликвии. Стрелы обожгли шкуру демона, оставив после себя уродливые мокрые шрамы. Но, вместо того чтобы ослабеть, кровожад, казалось, черпал силу из своих ран, наслаждаясь запахом даже собственной грязной крови. Небольшая толпа обезумевших скавенов задержалась между гномами и демоном. Атакующие воины врезались в обезумевших крысолюдов, срубив их прежде, чем твари смогли стряхнуть с себя свою братоубийственную манию. Хребты паразитов ломались под ударами молотов, конечности грызунов обрубались кусачими стальными топорами. Один крысолюд, более обезумевший, чем остальные, бросился на Кларака, прекратив свое существование, когда паровая рука Хоргара превратила его голову в кашу. Как только гномы прорвались сквозь ряды скавенов, они остановились. Скарбранд сердито посмотрел на них сверху вниз, глаза демона были похожи на пылающие кровавые ямы. Теперь ничто не стояло между гномами и их ужасным врагом. Ничего, кроме жуткого ковра из изрубленных тел, растоптанных копытами кровожада. Похожая на собачью морда раздвинулась в лае убийственного смеха. Затем рычащие топоры демона полетели вниз. Прежде чем адское оружие демона успело пожать кровавый урожай, Кларак прыгнул вперед. Механик потянулся к поясу и швырнул маленький яйцевидный овал прямо в звериное лицо Скарбранда. Граната взорвалась, ударившись о лоб демона, яркая вспышка огня вспыхнула на лице кровожада. Демон отшатнулся, его топоры безвольно повисли на цепях, когда он царапал свое горящее лицо. Кларак знал, что граната не причинила Жаждущему Крови никакого вреда, вызвав скорее удивление, чем рану. Но как только зверь отпрянул, его гигантское тело внезапно исказилось в агонии. Клыкастая пасть Скарбранда открылась в вое, он пошатнулся от боли, забыв о химическом огне, мерцающем на его морде. Спина демона была разорвана и окровавлена, выжженная до черноты какой-то невероятной силой. Кларак не обращал внимания на яростные вопли демона, его зоркие глаза выискивали то, что причинило такой ущерб, казалось бы, неуязвимому зверю. Он подумал о том, как Скарбранд отпрянул от бомбы, о направлении, в котором отступил демон, и о месте его ужасной раны. Инженер поднял взгляд и с удивлением уставился на каменное лицо одной из статуй, обрамлявших зал. Суровое лицо Валайи смотрело на него, гранитные глаза богини застыли в выражении вызывающей настороженности. Кларак перевел взгляд с лица статуи на могучий топор, зажатый в вытянутой руке Валайи: мастерское творение Крадсконти, знаменитого «Миротворца». Механик видел, как кипящий ихор Скарбранда капает с оружия статуи. Гном лихорадочно соображал, ошеломленный тем, что увидел. Невосприимчивый к оружию смертных и равнодушный к магии Морага, демон оказался уязвим перед этой каменной фигурой, этим изваянием гномьей богини защиты и исцеления. Кларак не задавался вопросом, откуда взялась эта сила, была ли она заключена в каких-то чарах, высеченных в камне скульптором статуи, или же эта сила могла быть проявлением божественной воли Валайи. Достаточно того, что статуя обладала силой, способной причинить вред демону. — Торлек! Хоргар! — крикнул механик. Он не стал дожидаться, услышат ли его друзья, вместо этого бросился через зал, переступая через мертвых и умирающих. Взгляд механика то и дело возвращался к статуе Валайи, изучая угол ее вытянутой руки и расстояние между топором и разъяренным Скарбрандом. На пути Кларака появился обезумевший гном, сжимая в окровавленных руках тяжелый железный пушечный шомпол-разрядник. Пушкарь ткнул штопорообразной головкой шомпола в Кларака, пытаясь насадить его на зазубренный кончик. Механик увернулся и вонзил кулак в горло нападавшего. Пушкарь отшатнулся, задыхаясь, шомпол выпал у него из рук. Прежде чем Кларак успел полностью обезвредить противника, на него сзади навалилась какая-то грязная тяжесть. Острые когти крысолюда впились в шею, а в ухо вонзились точеные клыки. Второй скавен, такой же безумный, как и первый, бросился на Кларака сбоку, рубя зазубренным мечом. Удар меченосца так и не был нанесен. В воздухе просвистел топор, ударив тварь в спину, и его изломанное тело покатилось по полу. Скавен на спине Кларака завизжал в агонии, когда сильные руки оторвали его от тела гнома и ударили лицом о неподатливый каменный пол. — Демона тебе для драки не хватает? — спросил Хоргар, добив нападавшего на Кларака скавена. — Берегись! — крикнул Торлек, указывая на обезумевшего гнома-пушкаря. Утратив метательный топор, следопыт мог только наблюдать, как берсерк-артиллерист атакует его друзей. Кларак ответил на нападение гнома кулаком в лицо. Пушкарь упал, его челюсть была сломана мощным ударом. Несмотря на это, он изо всех сил пытался подняться, пока Кларак не обрушил обе руки ему на голову. Гном рухнул на пол, потеряв сознание. — Если это безумие не пройдет, будет милосерднее убить его, — сказал Кларак, переворачивая пушкаря и осматривая тело. — Молю богов, чтобы на моих руках не было крови сородичей. Механик пристально посмотрел на ремень, обвивавший талию артиллериста. Это был кожаный пояс канонира. Руки Кларака быстро обшарили пояс, и в его голове возникла идея. Он выругался, когда не нашел того, что искал. Незадолго до нападения на Кларака пушкарь сражался с другими врагами. Один из них перерезал ремень, рассыпав его содержимое где-то на поле боя. — Кларак, — произнес Торлек тихим от страха голосом. — Демон снова движется. Следопыт указал большим пальцем на противоположный конец зала. Скарбранд оправился от ран и снова шагнул против короля Логана и его воинов. Сдвоенные топоры кровожада выскакивали, убивая храбрых воинов-гномов каждым взмахом демонических клинков. — Обыщите поле боя, — приказал Кларак, лихорадочно оглядывая разбросанные вокруг мертвые тела. — Найдите другого канонира! Даже когда он отдавал приказ, его взгляд был прикован к маленькому кругу гномов, окружавших тана Арнгара и клятвенный камень. Взгляд механика ожесточился, когда он увидел среди гномов Арнгара гильдмейстера Тори. Рядом с Тори стоял чернобородый гном в запачканной сажей форме артиллериста, с широким поясом канонира на талии. Кларак помчался через поле боя, уворачиваясь от маленьких группок обезумевших гномов и скавенов, все еще рыскавших среди кровавой бойни. Его глаза снова и снова возвращались к статуе Валайи и топору, который она держала. Он прикинул расстояние между статуей и демоном, смертоносно продвигавшимся сквозь ряды воинов короля Логана. С каждым взмахом топора демон делал еще один громовой шаг в сторону от статуи и того единственного, что могло положить конец его чудовищной ярости. Искатель удачи удвоил усилия. Он слышал, как Торлек и Хоргар позади него яростно отбивались от берсеркеров, которые проявляли интерес к их предводителю. Кларак мог лишь краем глаза заметить их усилия, его разум был сосредоточен на том, чтобы добраться до расположения тана Арнгара и канонира. Кларак пробивался сквозь небольшую группу обезумевших гномов и скавенов, которые все еще окружали клятвенный камень. Воины в круге чуть не сбили его с ног топорами, пока не услышали крик механика и не увидели напряженное, но совершенно нормальное выражение его глаз. — Бронзомолот! — воскликнул тан Арнгар, потрясенный внезапным и впечатляющим появлением механика у клятвенного камня. — Ты принес новости от короля? — спросил генерал, пытаясь понять, что могло заставить ловца удачи броситься через зал, полный демонов и безумцев. — Я выполняю собственное задание, — сказал Кларак, поворачиваясь от озадаченного генерала к столь же растерянному гильдмейстеру Тори. Приняв напряженность и возбуждение механика за угрозу, гильдмейстер Тори отпрянул при приближении Кларака, сжав руки на рукояти боевого молота. — Даже не думай прикасаться ко мне! — пригрозил Тори. Кларак бросил на гильдмейстера испепеляющий взгляд. — Я вообще не думаю о тебе, — прорычал он. Он повернулся спиной к возмущенному Тори, а лицом к стоящему рядом канониру. Кларак быстро сорвал с гнома рабочий пояс, его пальцы ловко ощупали многочисленные карманы и мешочки в поисках того, что ему было нужно. — Это ты во всем виноват! — бушевал Тори, когда Кларак развернулся, не сводя глаз с далеких фигур Скарбранда и статуи Валайи. — Если бы не твое безрассудство, крысы никогда бы не осаждали наши залы с такой жестокостью! — Гильдмейстер в ярости потряс кулаком, когда Кларак побежал обратно к полю битвы. — Ты исключен из Гильдии механиков! — взревел Тори. — С тобой покончено! Навсегда! Кларак не обратил внимания на угрозы Тори. Ему некогда было беспокоиться о таких пустяках, когда от него зависело само существование Карак-Ангкула. Когда он снова прорвался сквозь кольцо обезумевших воинов, осаждавших тана Арнгара, лицо механика расплылось в мрачной улыбке. Пробивающиеся навстречу Хоргар и Торлек торопливо приветствовали своего предводителя. — Оставайтесь с таном Арнгаром, — сказал им Кларак. — Наше место рядом с тобой, — возразил Хоргар. — Не в этот раз, — сказал Кларак. Торлек с подозрением посмотрел на друга. — У тебя есть идея, как уничтожить демона? Не было никакого смысла лгать им. Они оба слишком хорошо его знали. — Да, у меня есть план, — сказал Кларак. — И для этого нужен всего один гном. Если это не сработает, демон наверняка отомстит. — Он поднял руку, заглушая любые возражения. Глядя на Хоргара, Кларак обратился с просьбой к своему телохранителю: — Мне понадобится твой молот, старина. Хоргар печально посмотрел на паровой молот — оружие, ставшее ему таким же близким, как собственная кожа. И все же он без колебаний передал его механику. — Тебе нужно оружие, но не рука, которая его держит, — проворчал он. Кларак перекинул ремень тяжелого оружия через плечо и схватил бывшего молотобойца за руку. — Не сегодня, — сказал он. Хоргар и Торлек смотрели, как их командир бросился прочь, бегом пересекая окровавленное поле битвы. — Почему у меня такое чувство, что мы его больше не увидим? — спросил молотобоец. — На этот раз, — ответил Торлек, — я думаю, ты прав. Кларак мчался через зал, сердце бешено колотилось в груди. Его глаза продолжали блуждать между демоном и статуей, разум вычислял расстояния и скорости. Еще оставалось небольшое окно возможностей, маленький шанс привести план в действие. Он стиснул зубы, чтобы не слышать мучительных криков тех, кого убивал кровожадный демон, и постарался не обращать внимания на его убийственный рев. Если это не сработает, то не сработает уже ничто. Скверна Скарбранда навсегда останется на Карак-Ангкуле. Гном бросился к ногам Валайи. Без колебаний, не слишком задумываясь о внушительной высоте статуи, Кларак потянулся к поясу и вытащил набор шипастых кошек. Он поспешно привязал шипы к сапогам, затем достал аналогичный набор ручных крючьев и надел их на руки. Глубоко вдохнув, Кларак начал взбираться на ногу статуи Валайи. Начав подниматься, Кларак не заметил серую фигуру, съежившуюся за лодыжкой статуи, и злобные глаза, которые смотрели, как он поднимается. Мысли гнома были сосредоточены на предстоящей задаче, на ужасном акте осквернения и разрушения, который стал единственной надеждой остановить неистовство Скарбранда. Механик поднимался все выше и выше, постоянно возвращаясь взглядом к демону и изуродованным трупам, разбросанным у его ног. Это зрелище заставляло Кларака прилагать еще больше усилий, выжимать еще больше скорости из угасающих сил. Каждый вздох, каждый удар сердца несли смерть еще одному гному. Когда он наконец добрался до протянутой руки Валайи, Кларак только устало привалился к каменному рукаву. И лишь рев Скарбранда подтолкнул его к последнему усилию. Глядя через зал, он видел, как демон продвигается вперед. Еще несколько шагов, и он окажется вне досягаемости. Если Клараку суждено действовать, то либо сейчас, либо никогда. Пробежав по неровной поверхности руки Валайи, Кларак вытащил из-за пояса пику. Механик изучал руку статуи опытным взглядом, прикидывая, где он должен оставить след, если хочет уничтожить демона. На мгновение разум взбунтовался против непростительного вандализма, который он замышлял. Но образ обезумевших жен гномов, душащих собственных детей, демонов и скавенов, бесчинствующих в пустынных залах Карак-Ангкула, боролся с моральными возражениями. Приставив острие к локтю статуи, Кларак обрушил вниз паровой молот Хоргара. Камень под шипом треснул, и под похожим на клык куском стали образовалась небольшая трещина. Кларак отбросил инструменты и потянулся за маленьким свертком, который взял у канонира. Это был маленький кожаный квадратик, с одной стороны которого торчал длинный фитиль, а также комковатая масса, заложенная между складками пакета. Это был взрывной заряд, более специализированный и мощный, чем у шахтеров. Гномьи орудийные расчеты носили такие заряды, чтобы в случае поражения повредить орудие и предотвратить попадание пушек в руки врага. Прикинув расстояние между топором Валайи и Скарбрандом, Кларак срезал большую часть запала, затем яростно воткнул заряд в образовавшуюся трещину. Вознеся последнюю молитву предкам о прощении и понимании, Кларак зажег фитиль и нырнул в укрытие, которое могло дать ему плечо Валайи. Когда заряд воспламенился, по залу прокатился рев более яростный и громоподобный, чем рев демона. Осколки гранита разлетелись по стенам и потолку, на пол посыпалось облако обломков. Все взгляды обратились к источнику взрыва, и даже обезумевшее от крови сознание Скарбранда отвлеклось. Демон повернулся, его пылающие глаза впились в богиню, ноздри раздулись с вызовом. Затем рука статуи развалилась. Взрыв сделал свое дело. Предплечье оторвалось от локтя Валайи и полетело вниз, тонны камня посыпались на пол в сотнях футов ниже. На пути падающей руки стояла брутальная фигура Скарбранда. Демон яростно взвыл, когда массивный каменный топор обрушился на него, погрузившись между изогнутыми рогами и расколов звериный череп пополам. Гномам показалось, что Валайя сама сразила кровожада. Резное изображение «Миротворца» убило ликующего демона, выплеснув его дымящийся ихор в водопад кипящей крови. Свечение в глазах Скарбранда померкло, злобная сила его духа угасла. Факелы вспыхнули вновь, иней исчез с крыши и стен. Перед ошеломленными глазами гномов тело демона начало таять, погружаясь в быстро растекающуюся лужу крови. Распадающееся тело демона извивалось и корчилось, топор Валайи медленно опускался вместе со своей жертвой на пол далеко внизу. Крики «Валайя!» и «Миротворец!» эхом разнеслись по залу, когда выжившие гномы начали осознавать свое избавление. Вскоре в зале раздалось еще одно имя, и зоркие гномы заметили одинокую фигуру, стоящую на плече статуи. — Бронзомолот! — взревели гномы, превознося героя, принесшего гибель демону. Кларак стоял на раздробленной руке статуи и принимал поклонение сородичей. На данный момент он был их защитником, их спасителем. Он знал, что будет наслаждаться этим мгновением всю оставшуюся жизнь. Серый провидец Танкуоль съежился за ногой богини гномов, его разум дрожал от мучительного крика Скарбранда. Демон был далеко не рад своей судьбе, тому, что его изгнали обратно в пустоту, прежде чем он насытился кровью смертных. Но даже в своей ярости Жаждущий Крови не забывал о скавенском колдуне, который вызвал его. Когда ты снова позовешь меня, я буду ждать. Слова демона были для Танкуоля отнюдь не утешительны. В самом деле, перспектива снова пересечься со Скарбрандом пугала его больше, чем встреча с Мастером смерти Сникчем в темном переулке. Так или иначе, он не думал, что слова кровожада были просто пустой угрозой. Горечь заполнила горло Танкуоля, когда радостные крики гномов разнеслись по залу. Он злобно смотрел из тени, желая, чтобы демон закончил свою работу до того, как будет изгнан. Грязные мехомордые гномотвари! Они сговорились с его врагами, позволили Икиту Клешне и Квику Головорезу использовать себя в подлом трусливом заговоре с целью дискредитировать и уничтожить самый могущественный разум во всем скавенском мире! Что ж, их гнусный план провалился! Танкуоль выжил! Он пережил худшее, что обрушили на него враги! Храбро бросая вызов даже демонической злобе Скарбранда! Услышав имя Кларака Бронзомолота, Танкуоль выполз из-за подножия статуи. Итак, золотобородый гном выжил, и теперь его приветствуют как героя. Доверчивые глупцы думали, что гном каким-то образом победил демона! Он легко мог себе представить, как Кларак воспользуется такой славой! Серый провидец сунул руку в карман мантии и вытащил осколок искажающего камня. Крысомаг не осмеливался использовать такую силу, когда голос Скарбранда гремел у него в голове, но теперь чувствовал себя достаточно безопасно, чтобы вкусить энергии камня. Одно короткое заклинание — и Танкуоль окажется вне досягаемости кровожадных гномов и их коварных интриг. Клыки серого провидца превратили камешек в пыль, обжигающая энергия искажающего камня пронзила тело. Его разум пылал силой, глаза горели зеленым светом. Он чувствовал, что все его существо пропитано безграничной силой эфира. Да, он может использовать магию, чтобы сбежать. Но сначала преподаст гномам урок. Он напомнит им о том, как дорого обойдется им дерзость шутить с Танкуолем! Ободренный искажающим камнем, Танкуоль выскочил на открытое место. Он вскинул рогатую голову, глядя на Кларака, стоящего на сломанной руке статуи. Он почувствовал прилив радостного волнения, когда гном заметил его. Страх в глазах этого существа был очевиден. — Умри-сгори, гномотварь! — взвизгнул Танкуоль. Подняв посох, он послал в тело гнома вспышку зеленой молнии. Кольчуга Кларака затрещала, пытаясь рассеять зловещую энергию, но не смогла уберечь тело от удара. Кларак вскрикнул, потеряв равновесие и рухнув на пол далеко внизу. Ошеломленная тишина окутала Четвертый уровень, пока гномы смотрели, как падает их герой, как его тело разбивается о каменные плиты. Крысомаг торжествующе зачирикал, подпрыгивая от радости, когда увидел, как тело врага рухнуло на пол. Так погибнут все, кто бросит вызов Танкуолю! Пуля просвистела над ухом серого провидца, прервав ликование. Вторая ударила в подножие статуи, а третья оторвала щепки от посоха. Танкуоль обернулся, его глаза расширились, когда он увидел мстительную толпу гномов, несущихся к нему. Конечно, для колдуна его положения и могущества не составляло сложности уничтожить грязных негодяев, но Танкуоль был слишком скромен, чтобы предаваться таким беспричинным злоупотреблениям своей магией. Ему стоило удалиться и оставить гномов обдумывать урок, который он им преподал. Еще одна пуля ударила в ногу статуи. Серый провидец лихорадочно сосредоточился на заклинании, которое раздвинет завесу между мирами. Он надеялся, что демон будет благодарен Танкуолю за то, что тот убил золотошерстного гнома, если ему доведется встретить Скарбранда. Только дурно пахнущий дым встретил гномов, когда они достигли ног Валайи. Эпилог На Четвертом уровне царила тишина, пока выжившие гномы собирали своих мертвецов. Нападение Квика Головореза вызвало хаос среди воинов тана Арнгара, но даже эти потери бледнели по сравнению с кровавой жатвой демона. Сотни гномов полегли под топорами Жаждущего Крови. Даже малейшая рана не поддавалась усилиям врачей и хирургов Карак-Ангкула, порезы просто отказывались затягиваться. Раненые гномы истекали кровью, пока их плоть не белела, а дыхание не превращалось в рваные хрипы. Жрицы Валайи читали литании милосердия над каждым умирающим воином, умоляя богиню облегчить их уход. Мрачные жрецы Газула жгли священные благовония в надежде, что Владыка Подземья будет охранять духов умерших и защищать их на пути в Залы Предков. Вереницы тележек, запряженных крепкими рудничными пони, увозили мертвых скавенов. Казалось, там были тысячи убитых крысолюдов, многие из них погибли от когтей сородичей, когда безумие Скарбранда овладело их дикими умами. Мертвых скавенов сожгут за стенами Карак-Ангкула, где ветер унесет зловоние их мерзости, а пепел смоет дождь. В другом конце зала, закутавшись в одеяла, сидели самые скорбные жертвы, их глаза пусто смотрели на стены, их уши были глухи к успокаивающим голосам жриц. Это были выжившие из армии тана Арнгара, те, кого не защитила от воздействия Скарбранда магия клятвенного камня. Хотя безумие демона прошло, оно оставило глубокие шрамы в сознании каждого гнома. Забота и сострадание давали надежду на выздоровление воинам, но эту надежду остужала мрачная реальность, запечатленная на призрачном лице каждой жертвы. Ужасы, бушевавшие в их головах, никогда не заживут. Сколько бы лет боги ни сочли нужным им отпустить, они останутся безумными идиотами. Король Логан наблюдал, как его подданные пытаются убрать сломанную руку Валайи. Хотя рука богини поразила демона и привела к его уничтожению, повелитель рун Мораг приказал убрать массивные обломки из крепости и бросить их в глубокую пропасть. Каменный топор коснулся мерзости Скарбранда, и невозможно было сказать, сколько сущности демона просочилось в него через этот контакт. Король вспомнил сагу об Узки Ранульфссоне, знаменитом Истребителе демонов, чей топор превратился в проклятую вещь, жаждущую вкусить крови как врага, так и друга. Слава Узки сменилась позором, и он был упомянут в Книге Обид как Узки Убийца Родичей. Мысли короля Логана обратились к другому гному, чья слава оставит след в Книге Обид. Он отвел взгляд от сломанной руки и уставился на похоронные носилки, где покоилось изуродованное тело Кларака Бронзомолота. Даже после смерти в ловце удачи чувствовалось мощное достоинство. Каждый гном склонял голову, проходя мимо носилок, и оставлял у ног Кларака золотую монету в знак благодарности за его жертву. Не было никаких сомнений в том, что Кларак спас Карак-Ангкул. Его план уничтожил машину Икита Клешни. Его смелость и отвага победили демона Танкуоля. И все же король Логан не мог избавиться от сомнений, терзавших сердце. Слова гильдмейстера Тори и повелителя рун Морага разжигали угли конфликта в сознании. Правда, Кларак спас крепость и, возможно, весь Карак-Анкор, но разве не он же поставил ее под угрозу? Тори всегда предостерегал Кларака от безудержного пренебрежения традициями, его безрассудных инноваций и изобретений. Король Логан всегда верил в позицию Кларака, что великое благо может прийти, если отбросить тяжеловесные ограничения традиций. Теперь он уже не был так уверен. Сам Кларак говорил, что Икит Клешня пришел к Карак-Ангкулу только для того, чтобы украсть созданный механиком сплав, что без этого сплава скавенский Гибельный Шар было бы невозможно завершить. Кларак спас Карак-Ангкул, но, возможно, если бы не безрассудство механика, крепость никогда бы не оказалась под угрозой. Это была мрачная мысль, но король не мог ее отбросить. Он смотрел на Хоргара Хоргарссона, Торлека и Кимрила, единственных выживших из Железной Банды Кларака, стоявших в скорбном молчании около мертвого командира. Хоргар и Торлек хорошо проявили себя в битвах со Скарбрандом и скавенами. Кимрил служил с такой же честью, ухаживая за многими ранеными в битве в плавильном зале. Король Логан почувствовал тяжесть решения, которое ему предстояло принять. Это оставляло нехороший привкус во рту, но обязанности короля не всегда были приятными. Кларака похоронят с почестями, как павшего героя. На меньшее гномы Карак-Ангкула не согласятся. Но потом имя механика будет вычеркнуто из всех записей. Его изобретения будут конфискованы и переданы Гильдии механиков для надлежащей проверки и оценки. Его мастерская будет демонтирована, а оборудование заперто. Только в одном месте сохранится имя Кларака Бронзомолота. Оно останется в Книге Обид, где будет сказано о несчастьях, едва не погубивших Карак-Ангкул. Долг механика не будет погашен до тех пор, пока головы Квика и Икита Клешни не будут лежать перед Серебряным Троном и пока рогатая шкура серого провидца Танкуоля не будет приколота к Рубиновым Вратам. Принимая решение, король Логан знал, как отреагируют оставшиеся в живых друзья Кларака. У их предводителя не было клана, который мог бы искупить обиду на него, так что они возьмутся за это дело как за свое. Они не успокоятся, пока дух Кларака Бронзомолота не войдет с честью в Чертоги Предков. Король Логан покачал головой, наблюдая за тремя гномами, стоящими над носилками Кларака. Возможно, его решение не сильно нарушит их планы. После того как Танкуоль трусливо убил их вожака, месть серому провидцу была написана на лице каждого из них. В какую бы дыру ни забился Танкуоль, король Логан не сомневался, что друзья Кларака Бронзомолота найдут его. Зловоние смерти окружало серого провидца Танкуоля, когда он пробирался по пустынным туннелям Костенычки. Все скавены, оставшиеся в живых после мстительного неистовства гномов, давно ушли, сбежали в лес, чтобы найти убежище на каком-нибудь другом форпосте крысолюдов. Гномов тоже не было видно: они отозвали всех своих воинов, чтобы усилить защитников Четвертого уровня. Единственным признаком жизни во всей сети туннелей и нор были крадущиеся крысы, грызущие мертвых скавенов, разбросанных по всему лабиринту. Танкуоль резко пнул мерзких паразитов, когда один из них попытался отгрызть ему пальцы. Крысомаг злобно израсходовал часть магии, которая все еще текла по его венам. С писком удивления и боли любопытная крыса взорвалась вспышкой огня и дыма. Серый провидец тут же пожалел о своем поступке — голова стала раскалываться изнутри. После того как он напряг магические силы, чтобы скакнуть подальше от гномьих залов, Танкуоль знал, что лучше поберечь магию. Он винил иррациональную ненависть и злобу гномов за то, что они заставляли его нервничать. Именно их маниакальная мстительность заставила его злоупотреблять силами, произнося такие мощные заклинания без должных приготовлений и церемоний. Разве не было свидетельством его мастерства в тайных искусствах, что даже при таких печальных обстоятельствах он смог успешно войти в эфир и подчинить его своей воле. Не столь великий скавен телепортировался бы прямо внутрь каменной стены. Но там, где такой беспомощный бедолага погиб бы, Танкуоль преуспел, вновь материализовавшись в сырых проходах Костенычки. На тот случай, если Рогатая Крыса сыграла некую малозначительную роль в его спасении, Танкуоль сделал когтями знак Рогатой и пробормотал благодарственную молитву. Также он ударил комлем посоха ползучую крысу, предлагая ее кровь Кровавому Богу. В конце концов, существовал шанс, что сущность Скарбранда задержалась где-то поблизости, и не было никакого смысла напрасно враждовать с демоном. Помолившись, серый провидец поспешил вниз по тесному туннелю. Возвращение в Скавенгниль будет долгим и далеко не приятным. У него не было рабов, чтобы нести ему провизию, не было стражи, чтобы защитить его от гоблинов, пауков и множества других ужасов подземного мира. Хуже того, у него даже не было достаточно искажающих жетонов, чтобы купить то, что ему нужно. Действительно, учитывая осколки искажающего камня, которые он использовал для подпитки магии, сейчас серый провидец был еще более нищим, чем когда покинул Скавенгниль! Танкуоль заскрежетал клыками при этой мысли. Он сердито ткнул пальцем в черную крысу, выковыривающую глаз из черепа штурмовика. Крыса разлетелась на части во вспышке зеленого света. Серый провидец застонал, чувствуя, как усиливается головная боль. Они все виноваты, эти коварные трусы, которые думали воспользоваться славой величайшего героя скавенского мира! Критислик и Икит Клешня, Квик и трижды проклятый Скраекуаль, Сникч и этот обезглавленный опарыш Риккит… Мысли Танкуоля прервались на полуслове. Риккит Клыкощелк! Ну конечно! Этот жадный мелкий хорек никогда бы не вернулся в Костенычку без веской причины. У него, само собой, была отличная причина, раз он пришел со своей проблемой к Квику Головорезу, рискуя оказаться с отрезанной головой. Даже больше, если он собирался попытаться выставить армию Квика против непонятной науки Икита Клешни. Конечно, при всей непредсказуемости богомерзких изобретений клана Скрайр Риккит знал, что по возвращении он столкнется с ужасным колдовством Танкуоля. Чтобы заставить крысолюда пойти на такой риск, требуется многое. В голове Танкуоля сложился ясный и понятный ответ. Риккит оставил тайник с богатством, когда бежал. Тайник искажающего камня, достаточно большой, чтобы вложить немного смелости в его трусливую душонку! То самое сокровище, которое заманило Каскитта Сталехмыла в поход из Скавенгниля! Танкуоль заколебался, глядя в туннель, который должен был привести его обратно в Подземный Путь и к опасному, позорному возвращению в Империю. Он оглянулся через плечо на усеянное трупами поселение Костенычка. Если бы он был Риккитом Клыкощелком, где бы спрятал свое сокровище? Конечно, для такого блистательного скавена, как Танкуоль, было нелегко войти в сознание такого мышесоса-недоумка, как Риккит… Издав возбужденный лай, Танкуоль повернулся и помчался по извилистым коридорам поселения. Если бы он был такой бесхребетной крысой, как Риккит, он бы забрал свое сокровище с собой, когда бежал! В тот момент, когда Икит Клешня начал брать верх, он собрал бы свой искажающий камень и направился в Скавенгниль. С тех пор как Риккит пытался уговорить Квика прийти и отбить поселение, очевидно, воевода не мог вернуть свое сокровище. И это означало, что он спрятал его в месте, постоянно находящемся под наблюдением Икита Клешни, в месте, которое не давало ему шанса прокрасться и забрать добычу. Оставалось только одно такое место. Огромная складская пещера, где Икит собрал прискорбно ущербный Гибельный Шар! Танкуоль мчался по узким коридорам, перепрыгивая через мертвых скавенов и огибая упавшие валуны. Ему потребовалось мгновение, чтобы распознать запах пещеры среди остаточного гномьего запаха и зловонных испарений распада Гибельного Шара. Тем не менее после некоторого размышления и догадок он добрался до полуразрушенной комнаты. Крысомаг сжал клыки, глядя на разрушение. Гномы привели пещеру в некое подобие порядка, откатив в сторону многие камни в болезненной мании забирать своих мертвецов. Танкуоль со страхом взглянул на один из валунов. Без сомнения, тот самый, который едва не раздавил его. Серый провидец раздраженно хлестнул хвостом, злясь на приступ страха, который почувствовал. Что ж, теперь эта проклятая штука ему не повредит! Он будет использовать его в качестве ориентира, чтобы не сбиться с пути, пока обыскивает пещеру. Пробежав через пещеру, Танкуоль не успел добраться до валуна, как его глаза уловили блеск металла справа. Инстинктивно он отскочил назад, подняв посох, чтобы дать по мозгам тому падальщику, который скрывается здесь внизу. С горечью серый провидец опустил посох. То, что он видел, было всего лишь стальной арматурой его покойного телохранителя. Крысоогр застыл на месте, его лапы были сломаны, кости расколоты, с механических частей капало масло и жидкость. Хваленая наука клана Скрайр! Бах! У этой дрянной штуковины даже не хватило ума лечь, когда она умерла, или приличия иметь немного мяса на костях, чтобы накормить голодного хозяина! Танкуоль властно шагнул к неподвижному крысоогру. Его раздражало, что эта скотина стоит здесь как вкопанная. Ему не нравилось, что эта ужасная тварь смотрит на него сверху вниз пустыми глазами. Хороший пинок решит проблему, а в его топливных баках, может, даже осталась пара кусочков искажающего камня. Как только он приблизился к крысоогру на пять шагов, зверь ожил. Скорчившееся тело Костодера выпрямилось, и в глазницах черепа вспыхнули зеленые огоньки. Из поврежденного двигателя крысоогра вырвалось шипение искажающего пара. Танкуоль бросился в укрытие, нырнув за валун. Испуганный серый провидец выглянул из-за убежища, уставившись широко раскрытыми глазами на Костодера. Огромный зверь стоял на месте, его плечи вздрагивали, когда вибрации механизмов пульсировали в костях. Чего ждет этот монстр? Почему не нападает? До Танкуоля постепенно дошло, чего ждет Костодер. Сердито хлестнув хвостом, серый провидец встал и отряхнул грязь с одежд. Подойдя к крысоогру, он ударил его по лишенной плоти морде посохом. — Костемозглый блоходав! — зарычал Танкуоль на Костодера, снова ударив его. В безмолвном молчании крысоогр терпеливо выслушивал оскорбления хозяина, ожидая приказаний серого провидца. Тяжело дыша, изнемогая от гнева, Танкуоль оперся на посох и впился взглядом в череп крысоогра. — Костодер! Иди-найди искажающий камень! — скомандовал он. Костодер послушно принялся перекладывать обломки в поисках сокровища, которого так жаждал хозяин. Танкуоль смотрел, как телохранитель упорно трудится, не обращая внимания на то, как эти усилия отражаются на и без того поврежденных механизмах. Либо зверюга найдет сокровище Риккита, либо сломается. Серый провидец согласился с обеими возможностями. Если Костодер таки сломается, можно будет хотя бы извлечь искажающий камень из его топливных баков. ---------- ПОХИТИТЕЛЬНИЦА РАЗУМА ПОХИТИТЕЛЬНИЦА РАЗУМА От резкого запаха припоя и расплавленной меди усы Танкуоля задергались. Нос серого провидца взбунтовался против этой вони, а тело, задрожав, сотряслось от страшного чиха. Крошечные колокольчики на рогах нестройно зазвенели. — Быстрей-скорей, — прорычал Танкуоль сквозь сжатые зубы. Его лапа крепче сжала посох, привязанные к металлическому навершию символы и талисманы звякнули об исцарапанное дерево. Серый провидец, никогда не отличавшийся особым терпением, уже закипал от ярости. А причина его гнева словно не понимала, что прямо над плечом нависла жуткая магическая смерть. Покрытый коричневой шерстью скавен продолжал возиться со своими гаечными ключами и молотками, время от времени доставая из карманов кожаного фартука какой-нибудь странный инструмент или приспособление. Каменная плита, служившая ему верстаком, была завалена металлическими шестеренками и медной проволокой, трубками из крысиных кишок и маленькими кусочками очищенного искажающего камня. Тусклое сияние последнего отражалось в толстых очках крысолюда, отчего казалось, что вместо глаз у него — пламя преисподней. — Скоро-скоро, — проверещал коричневый скавен. — Не беспокойся-волнуйся, великий-могучий Танкуоль! Кракуль Бацкратч — хороший-ловкий инженер-колдун, лучший-лучший в Подземной Империи! Танкуоль нахмурился, отметив чрезмерность бахвальства Кракуля. Лишь пустоголовый и слабоумный мог исторгнуть столь возмутительную ложь и ждать, что достойные ему поверят! Как будто по-настоящему умелый инженер-колдун станет тратить жизнь на то, чтобы ходить от норы к норе, будто бродячий лудильщик, и продавать свои услуги любому трехблошиному военачальнику, которого сумеет найти! Уже за то, что болтун осмелился на такое дерзкое вранье, у серого провидца лапы чесались призвать гнев Рогатой на голову этого тупого мяса и сжечь его дотла! Разумеется, у Танкуоля была крайне веская причина не поступать подобным образом. Пусть Кракуль Бацкратч — отвратительный, лживый, подлый, дурно пахнущий хвастун, но он еще и единственный инженер-колдун на всю Серолапую Нору. Убьешь крысу-жестянщика, и в этом жалком презренном поселении не останется никого, способного починить Костодера. Глаза серого провидца сузились, когда он посмотрел на огромное тело, распростертое на каменной плите. В стоячем положении существо было в три раза выше своего хозяина — исполинская конструкция из стали, костей и проводов, которую питало сердце из искажающего камня, а управляли таинственные механизмы техномагии клана Скрайр. Обличием существо до омерзения напоминало живого крысоогра. Собирая свое творение, инженеры-колдуны даже использовали кости первого Костодера. Скелетный автоматон был подарком-взяткой от Каскитта Сталехмыла, который рассчитывал купить услуги серого провидца для корявого плана разграбления сокровищницы Костенычки, пока тамошние скавены заняты войной с гномишками Карак-Ангкула. Танкуоль довольно стеганул хвостом. Каскитт заплатил за свое предательство и самонадеянность. Теперь Костодер принадлежал серому провидцу безо всяких обязательств перед этой жующей провода драной крысой с воровскими замыслами. Даже предохранительный клапан, который инженеры-колдуны спрятали в механизме Костодера, чтобы крысоогр немедленно отключался, получив приказ напасть на кого-то из клана Скрайр, был выведен из строя выстрелом из гномьего пистолета. Серый провидец впечатлил Кракуля красочным описанием того, что с ним сделает, если жестянщик хотя бы задумается починить устройство. Разумеется, это не мешало Танкуолю следить за каждым движением инженера-колдуна. И неважно, что серый провидец понятия не имел, что Кракуль делает со всеми своими странными штуковинами. Главное, чтобы тотдумал , будто Танкуоль прекрасно разбирается. Однако оставалась вероятность, что Кракуль не настолько туп, как кажется. Инженер-колдун возился с путаницей проржавевших проводов и проколотых трубок, расположенных под металлическим нагрудником Костодера. Танкуоль слышал, как жестянщик ворчит под нос, извлекая поврежденные механизмы. От проводов исходило особое зеленое свечение, и Кракуль касался их только щипцами, стараясь действовать как можно осторожнее. Танкуоль прижал уши и гневно вскинул голову. Он не собирался выслушивать упреки в том, что Костодер целыми днями таскает в себе несметное количество искажающего камня. Коррозию могло вызвать что угодно! Какие-нибудь вонючие жидкости, которые клан Скрайр использовал для охлаждения, или искажающий огнемет, встроенный в третью руку крысоогра. Этот олух так пострадал от пуль и булыжников, что в грудь ему могла протечь любая дрянь. Светящиеся зеленым провода еще ни о чем не говорят! Снаружи раздался взволнованный писк. Танкуоль отодвинул занавес из человеческой кожи, который отделял мастерскую Кракуля от главного туннеля. По всему узкому коридору из своих нор высовывались и другие скавены. Серый провидец проследил за направлением их взглядов, и его нос возбужденно дернулся, почуяв запах крови и мускуса. Над Серолапой Норой раскинулся лес, поэтому не было ничего удивительного в том, что военачальник Пакстаб отправлял отряды воинов рыскать по этой глуши в поисках провизии и сырья. А вот то, что одна из вылазок закончилась столь плачевно, было необычно. Танкуоль увидел жалкую горстку крысолюдов с измазанной в крови шерстью и широко распахнутыми от страха глазами. Некоторые, покрытые уродливыми порезами и глубокими ранами, ковыляли на сломанных ногах и прижимали к груди поврежденные руки. Танкуоль хлопнул себя лапой по уху, чтобы заглушить пронзительные, умоляющие голоса падальщиков, которые докладывали разъяренному Пакстабу о своих злоключениях. Что бы ни случилось с тупым мясом — в логово тролля угодило или попало под копыта целого стада, — это была проблема военачальника. Еще одна мелкая оплошность, недостойная внимания серого провидца. У Танкуоля имелись дела поважнее. Он уже собирался вернуться в мастерскую Кракуля, когда очередной жалобный вой заставил его замереть на месте. Танкуоль почувствовал, как его железы задрожали, а сердце сжала холодная рука страха. Трясущейся лапой он вытащил из-за пазухи табакерку из крысиного черепа. Взяв понюшку, серый провидец ощутил, как пьянящая волна тепла пробежала по его телу, выжигая тревогу и выпуская на волю ненависть. Танкуоль заскрежетал зубами, развернулся и вышел в туннель. Скавены юркали обратно в норы, когда мимо них шествовал разъяренный колдун. Неужели он не ослышался? Он все выяснит! Он узнает, на самом ли деле эти трусливые блохи видели то, что видели! Несколько скавенов, достаточно смелых, чтобы покинуть норы ради возбуждавших любопытство стенаний и запахов, торопливо убирались с пути Танкуоля. Даже облаченные в доспехи штурмкрысы с острыми алебардами в лапах съежились, заметив жгучую ненависть, которая сверкала в глазах серого провидца, и учуяв смертоносную ярость в его запахе. Серый провидец Танкуоль прошел мимо Пакстаба, словно военачальника и вовсе там не было. Дрожащая от гнева лапа сомкнулась на шее одного из падальщиков. Глаза мелкого крысолюда расширились от ужаса, когда Танкуоль притянул его к себе. — Что ты чуял-видел? — прошипел серый провидец. — Говори-пищи! Скорей-быстрей! Придушенный им крысолюд мог лишь хрипеть. Танкуоль рассеянно разжал пальцы, и мертвый скавен упал на землю. Этот червелюб крайне нагло посмел умереть, когда у могущественного Танкуоля были к нему вопросы! От злости серый провидец пнул труп по голове, а затем обратил внимание на других падальщиков. — Ты! — воскликнул он, указывая когтем на одного из крысолюдов: крупного, без уха, половины хвоста и большей части лапы. Причем раны были совсем свежие и еще сочились черной кровью. — Пощадите-смилуйтесь! — заскулил крысолюд, неуклюже падая на колени и покорно обнажая горло. — Не причиняете боли-вреда, безжалостнейший из жрецов, великий грызун… Танкуоль стиснул зубы — он был не в настроении выслушивать лесть от тупого мяса. — Что это с тобой? — прорычал серый провидец, тыкая концом посоха в искалеченную лапу падальщика. Негодяй завизжал и забился на земле от боли. Танкуоль поднял голову и обвел взглядом остальных падальщиков. — Мы учуяли-выследили в лесу людишек, — торопливо заговорил один из них. — Мало-немало людишек, которые везли много-много странного мяса в норе на колесах. Мы попытались добыть еду-корм из норы на колесах. От нетерпения глаза Танкуоля сузились. До всей этой ерунды ему не было дела. — Что помешало вам украсть еду? — требовательно спросил он и ударил посохом извивавшегося на земле скавена. Новый вопль боли возымел желаемое действие. Второй падальщик сумел закончить свой рассказ довольно быстро. — Нас увидела самка! — закричал он. — Призвала-кликнула много-много людишек! Они сразили-убили многих-многих! Куча-куча умерли-умерли от одноглазого и гномишки! Танкуоль еще раз ударил лежавшего на земле скавен и медленно подошел к разговорчивому падальщику. — Это сделали с вами человечишко и гном? — прорычал он и поднял палец, чтобы подчеркнуть свои следующие слова. — С одним глазом? Падальщик был уже настолько напуган, что не мог говорить и лишь махал головой вверх-вниз в отчаянной попытке успокоить грозного колдуна. Готрек Гурниссон и его паршивый человечишко Феликс Ягер! Во имя бесконечной злобы Рогатой! В черном сердце Танкуоля вскипела жажда мести. Серый провидец повернулся к Пакстабу, и его коготь замер перед самым носом ошарашенного варлорда. — Собирай-приводи своих боевых крыс! — прорычал разъяренный колдун. Изо рта его капала пена. — Злейшие враги всех скавенов ранили-навредили твоим доблестным разведчикам! Вместе с твоей армией я отомщу еретикам за эти раны! Пакстаб растерянно заморгал. Его усы задрожали, а глаза с подозрением сузились. Танкуоль с легкостью прочел мысли военачальника: он не хотел сражаться с теми, кто напал на его падальщиков. И уж точно не желал иметь ничего общего с местью серого провидца. Прошипев заклинание, Танкуоль призвал одно из тринадцати запретных имен Рогатой Крысы и указал посохом на раненого падальщика. Изумрудное сияние окутало металлический символ на верхушке посоха, и такое же окружило обреченного скавена. Тот едва успел вскрикнуть, как его тело превратилось в дымящееся зеленое месиво. — Мы выступаем уничтожать вражеское мясо немедленно! — закричал Танкуоль, вновь обратив пылающий взгляд на Пакстаба. Военачальник закивал с таким рвением, которое выглядело даже непристойно. В том-то и прелесть беспричинной демонстрации магии разрушения: не приходится повторять дважды. Танкуоль оставил Пакстаба собирать воинов. Серый провидец не сомневался, что военачальник быстро организует свои силы. В конце концов, когда они нападут, Пакстаб будет рядом. И все, что случится с серым провидцем, случится и с военачальником. А если Готрек и Феликс выскользнут из лап, то и нечто похуже, пообещал себе Танкуоль. То, что он тогда сотворит с Пакстабом, будет настолько ужасно, что крики военачальника услышат и в самом Скавенгниле! Шагая обратно к мастерской Кракуля, серый провидец рявкал приказы жестянщику. Толика магии усилила его голос, и слова достигли самых дальних закутков норы. — Чини-заканчивай Костодера, жеватель проводов! Я желаю, чтобы мой крысоогр был на ногах, готовый бить-убивать! Откинув занавес, он устремил властный взгляд на инженера-колдуна. Пусть глаза Кракуля скрывали очки, однако испуганную позу и запах было ни с чем не спутать. Танкуоль сунул руку в карман мантии и вытащил маленький кусочек черного сыра. Мгновение серый провидец его рассматривал, а затем перевел взгляд на Кракуля. — На починку Костодера даю тебе время до третьего укуса, — произнес серый провидец. — А за каждый следующий буду сжигать тебе по пальцу. Кракуль был чудаковатым любителем железок себе на уме, но ему хватало здравого смысла отличать пустую угрозу от серьезной. С почти неприличной поспешностью инженер-колдун подскочил к каменной плите и застучал инструментами по корпусу Костодера, заканчивая ремонт. Мешанина запахов, исходивших от каравана, повергла каждого скавена в состояние тревоги и возбуждения. Приятное, знакомое благоухание овса и пшеницы, аппетитный аромат лошадей и быков, вонь человеческого пота и смрад железа и бронзы — все смешалось воедино, дразня скавенов и заставляя их животы урчать, а лапы чесаться. Каждый крысолюд мечтал о полном брюхе и кусочке добычи. Однако носы скавенов тревожили и другие запахи. Тяжелое, приторное зловоние, которое, по словам одного старого кривоухого крысолюда, принадлежало троллю. Мускусный смрад рептилии, незнакомый ни одному из скавенов. Зловещий медный запах, напомнивший Танкуолю о мерзостях, которые клан Творцов держал в Адской Яме. Впрочем, серый провидец не собирался делиться этим знанием с кем-либо из прислужников с трясущимися поджилками. Остальные запахи не имели значения, поскольку Танкуоль учуял то, что искал. Мерзкую смесь чернил для татуировок и холодной стали, животного крахмала и дешевого пива, и все это завивалось вокруг вони грязного гнома. Готрек Гурниссон! А раз он едет с караваном, то и проклятый Феликс Ягер с ним! Танкуоль не знал, что за шутка судьбы толкнула ему в лапы двух самых ненавистных его врагов, да и не хотел знать. Достаточно того, что Рогатая Крыса ему улыбнулась и преподнесла такой восхитительный подарок. Прежде чем покончить с ними, он в знак благодарности принесет в жертву Рогатой оба человеческих глаза и единственный, безумный и налитый кровью глаз гнома. Быть может, даже научит жалких ублюдков молить Рогатую о пощаде. Не то чтобы от этого им был какой-то прок… Когда люди разобьют лагерь. Это самое подходящее время. Лошадей выпрягут из фургонов и отправят пастись, а некоторые из людишек уже уснут. Они и глазом моргнуть не успеют, как скавены нападут и перебьют половину отряда! Да, план хорош. И со стороны Нактита, этого языкастого ищейки-следопыта Пакстаба, просто наглость пытаться поставить себе в заслугу сочинение такого плана! Поскольку крыса-разведчик первым упомянул что-то в этом роде, он имел безрассудство полагать, что в голову Танкуоля не приходила та же самая идея! С какой стати серый провидец должен делиться сокровенными мыслями с отребьем, которое в Серолапой Норе смеют называть воинами? Было ужасно заманчиво приказать Костодеру раздавить в лепешку это ползучее ничтожество за его высокомерие. Но подобный мелочный и злобный поступок годился для низших скавенов, а Танкуолю хватало величия, чтобы проявлять снисходительность и прощать промахи своим прислужникам. Готрек и Феликс были почти у него в руках, поэтому серый провидец чувствовал в себе достаточно великодушия, чтобы не обращать внимания на глупость ничтожных. Раз Рогатая была так щедра к нему, то и Танкуоль мог позволить себе подобную милость. Да, он сохранит Нактиту его никчемную и ничтожную жизнь. Если только что-нибудь не пойдет не так! Если это случится, Костодер будет сжимать этого мелкого ползучего клеща, пока у него глаза из черепа не выскочат! Ранним утром скавены наткнулись на хвост каравана, и пошли следом, пробираясь сквозь густые заросли и рощи, держась вне поля зрения, но не упуская добычу из виду. Повозки были странными, таких даже Танкуоль с его огромным опытом и знанием людей никогда прежде не видел. Стенки фургонов выкрасили яркими, кричащими красками, сверху развевались флаги и вымпелы, а на бортах красовались смелые надписи. Лошади и волы были под стать повозкам: яркие перья украшали уздечки, а шеи животных охватывали гирлянды цветов. Одежда возниц тоже была броской и аляповатой: смешные шаровары, переливчатые жилеты и головные платки. Но больше всего озадачивала полудюжина клеток на колесах. Они ехали позади остальных фургонов, скрывая свое содержимое под огромными кусками парусины. Шедшие от клеток запахи и мельком выглядывавшие из-под края ткани решетки не оставляли сомнений: там держали каких-то животных. Из некоторых клеток доносились низкое рычание, угрюмое ворчание или злой вой. Большинство из них были новыми для скавенов, однако некоторые звучали достаточно знакомо, так что по спине пробегала дрожь. Старый кривоухий крысолюд снова заскулил о троллях, пока наконец Костодер не наступил ему на голову. Страх полезен, но только тогда, когда крысолюды знают, кого на самом деле стоит бояться. Танкуоль старался разглядеть сквозь заросли своих ненавистных врагов, однако ни Готрека, ни Феликса нигде не было видно. Серый провидец решил, что оба они едут внутри одного из фургонов. Прятаться вполне в духе их вероломных натур. Сделав понюшку толченого искажающего камня, Танкуоль подавил жгучее желание начать атаку немедленно. Его волновало вовсе не то, что при столь необдуманном набеге погибнет больше членов клана Пакстаба, чем при тщательно спланированной атаке. Нет, лапу серого провидца удержала мысль, что в сутолоке Готрек и Феликс могли попросту сбежать. Как бы это не раздражало, но придется подождать. Нактит настаивал, что лучше напасть, когда караван раскинет лагерь, да и опыт подсказывал Танкуолю: люди с их жалким зрением не будут путешествовать ночью. Можно и потерпеть. Однако серому провидцу не пришлось долго ждать. Он недоуменно заморгал, когда чуть за полдень караван неожиданно остановился. Танкуоль с удивлением наблюдал за фургонами, въезжавшими на широкую поляну, и возницами, которые принялись распрягать лошадей и волов. До заката оставалось еще добрых шесть часов, что ясно видели чувствительные к свету скавены. Не настолько же люди глупы, чтобы разбрасываться… Танкуоль ухмыльнулся и, опустив глаза к земле, представил глубокую темную нору Рогатой Крысы. Воистину бог к нему благоволил! Сначала преподнес Готрека и Феликса, а затем заставил глупых людишек остановиться задолго до наступления ночи. Скавены смогут отдохнуть и восстановить силы после вынужденного броска через лес. Танкуоля беспокоили лишь размеры поляны. У крысолюдов, которых пугало открытое пространство, это место вызывало просто невыразимый ужас. Лес был достаточно густым, чтобы чувствовать себя почти уютно, но открытое небо над поляной — совсем другое дело. Ночью станет получше, но даже мысль о бесчисленных звездах, глядящих вниз голодными глазами, заставляла железы сжиматься. Несколько человек сели на лошадей и галопом ускакали прочь по тропе. Танкуоль выбросил их из головы и приказал Пакстабу, чтобы ни одна деятельная крыса-мечник даже не думала их потревожить. Серый провидец не хотел, чтобы в лагере начался переполох из-за потерявшихся всадников. Пусть глупые существа до самого нападения считают себя в полной безопасности. И тут Танкуоль во второй раз недоверчиво заморгал. Оставшиеся в лагере люди вынули из повозки необъятных размеров рулон полотна, расстелили его на земле и начали подпирать шестами. Это казалось невероятным, но люди строили что-то вроде огромного шатра, устанавливали посреди поляны настоящую крышу! Поистине Рогатая решила признать и вознаградить своего самоотверженного и доблестного слугу! Но благодарности богу замерли на языке Танкуоля, когда тот заметил две фигуры, спускавшиеся из другого фургона. Одна принадлежала высокому человеку с длинными светлыми волосами, а другая — коренастому гному с выбритой головой, если не считать полоски рыжей шерсти по центру. Когда серый провидец увидел ненавистных врагов, из его рта закапала пена, а пальцы сомкнулись на кусочке искажающего камня, спрятанного в шве мантии. Это было бы так просто! Откусить немного искажающего камня, втянуть в себя магическую силу и выпустить столь разрушительное заклинание, что два разъевшихся клеща разлетятся на тысячу кровавых ошметков! Все унижения и позор, которые они на него навлекли, будут отомщены за один безжалостный миг! Лапа Танкуоля опустилась. Это было слишком просто. Слишком легко для Готрека и Феликса. А ведь они столько раз вмешивались в его дела… Нет, так легко им не отделаться! Не будет им быстрой смерти. — Пакстаб! — прорычал серый провидец. Военачальник поспешил приблизиться, его поза выражала испуганную покорность, но шерсть встала дыбом от негодования, в котором едва ли нашлось место смирению. Танкуоль оскалил клыки и не прятал их, пока Пакстаб не покорился на самом деле. — Уйми своих древесных крыс, — прошипел серый провидец. — Мы дождемся, пока стемнеет и людишки уснут. — Он ткнул лапой в сторону фургона, рядом с которым стояли его враги. — Эти мне нужны живыми! Выбросив военачальника из головы, Танкуоль вновь сосредоточил внимание на поляне. Скоро придет ночь, и люди отправятся спать. Именно тогда он и поведет в бой отважных воинов Пакстаба. Ему хотелось лишь одного: как-нибудь дать понять Готреку и Феликсу, что им осталось жить всего несколько часов! Танкуоль протянул лапу и выхватил дальногляд из ладони Кракуля, что было несложно, поскольку у инженера-колдуна не хватало нескольких пальцев. От гнева серый провидец сжал зубы. Уже стрекотали сверчки, ухали совы, между деревьями метались летучие мыши. Наступила ночь такая же черная и уютная, как туннели Скавенгниля. Так почему же люди еще бодрствуют? Хуже того, их стало больше! Сначала вернулись всадники, а некоторое время спустя в лагерь начали стекаться новые люди. Они были одеты не так ярко, как те, что приехали с караваном, и воняли грязью и навозом: обычные запахи зависимых, которых людишки заставляли растить урожай и ухаживать за скотом. Танкуоля не интересовало, кто они и откуда явились. Он хотел понять, что они делают! Во имя рогов Рогатой, происходящее не имело никакого смысла! Люди полей явно были по положению ниже ярко разодетых, но бродили по лагерю так, будто каждый из них клыколидер, осматривающий новую нору. И по малейшему их приказу люди каравана торопливо исполняли всевозможные причудливые вещи. От увиденного серый провидец до сих пор чесал за ухом в недоумении. Там был долговязый человек, который умел плеваться огнем, и еще один, способный засунуть меч прямо в горло и не проткнуть себя насквозь! Танкуоль заметил безобразного мелкого человечишку в просторных одеяниях, который с довольно отвратительными ужимками откусывал головы живым курам. А поскольку головы эти он тут же выплевывал, серый провидец не мог найти смысла в подобном занятии. По натянутой между двух шестов тонкой веревке прыгали две самки с такой ловкостью, которая впечатлила бы даже адепта убийства клана Эшин. Еще один человек скакал вокруг лагеря на лошади, подпрыгивая на ней и проскальзывая под брюхом, что заставляло серого провидца гадать: не намазал ли какой-нибудь вредитель спину животного жиром? Все это не имело никакого смысла! Люди полей, словно слабоумные, хлопали в ладоши, громко выли и скалили зубы. Однако подобная демонстрация угрозы лишь подстегивала караванщиков. Танкуоль отнял от лица подзорную трубу и хмуро взглянул на Нактита. Значит, люди отправятся спать, как только стемнеет, да? Нос серого провидца дернулся, когда до него донесся новый запах. Это был аромат магии, примитивной, но сильной. Мгновенно позабыв о Нактите, Танкуоль развернулся и направил трубу на источник эфирной энергии. Увиденное заставило его железы сжаться. Несколько ярко одетых людей отпирали дверцу одной из клеток. Внутри сидел громадный тролль! Едва дверца открылась зверь вырвался наружу, зарычал и принялся колотить себя в грудь! Танкуоль лишь за ухом чесал, не веря собственным глазам. Люди сошли с ума, раз выпускали на свободу такое чудовище! Жители полей закричали и бросились врассыпную, но не успели убраться достаточно далеко, как караванщик в широкополой шляпе окликнул их, приказывая остановиться. Он повернулся лицом к троллю и вытащил из-за алого пояса не меч, не топор, не мушкетон, а тонкую флейту. Серый провидец в изумлении наблюдал, как тролль остановился и уставился на человечишку мутным взглядом. Танкуоль ожидал, что дальше случится кровавая бойня, но каково же было его удивление, когда человек заиграл на своей флейте. А тролль поднял огромные лапы и принялся танцевать! Услышав визг и хлопки полевых людей, серый провидец нахмурился и сосредоточился на том, что чувствовал, а не на том, что видел. Принюхиваясь к магическим узорам в воздухе, он следовал за тонкими нитями энергии, исходившими от тролля. Одна нить вела к фургону, в котором лежал связанный человек с заткнутым ртом. Его движения показались Танкуолю больше похожими на припадок слабоумного, чем на попытки взрослого человечишки выбраться из пут. Другая нить тянулась к маленькой темной палатке, стоявшей в стороне от главного шатра. У входа виднелась старая самка с увядшей кожей и сморщенной от старости плотью. По серому цвету волос Танкуоль сразу же определил в ней ведьму. Легко позабыть, что человеческие самки иногда развивают в себе магические способности. Разумеется, это признак их ущербности по сравнению с самками скавенов, чья единственная цель — рождение и выкармливание новых крысолюдов. Ведьма каким-то образом переплела своей магией идиота с троллем и держала последнего под таким контролем, о каком и мечтать не мог ни один притаившийся в пещере вождь гоблинов. Присутствие колдуньи заставило Танкуоля по-новому взглянуть на план нападения. Рискованно противостоять силам неизвестного мага, даже если это всего лишь самка. Будь под рукой ученик, которого можно отправить плести заклинания и отвлекать внимание ведьмы, серый провидец чувствовал бы себя увереннее. На морде Танкуоля мелькнула жестокая улыбка. Опустив подзорную трубу, он повернулся к Кракулю. Немногие из инженеров-колдунов владели истинной магией, и серый провидец сильно сомневался, что жестянщик был одним из таких. Однако действия хитроумных устройств клана Скрайр очень походили на колдовство. Этого наверняка хватит, чтобы обмануть глупую самку! — Храбрый-мудрый Кракуль, — произнес Танкуоль, — честь-славу возглавить атаку я предоставляю тебе. Кракуль выглядел так, будто проглотил один из своих гаечных ключей. Инженер-колдун посмотрел по сторонам, словно надеясь, что поблизости стоит еще один скавен по имени Кракуль. — Великий и праведный Танкуоль Устрашающий! — взвизгнул он. — Я не достоин такой чести. Я всего лишь жалкий-ничтожный жестянщик-крыса… — Прекрати скулить, — рявкнул Танкуоль. — Пойдешь ты. Серый провидец призвал крошечную толику своей силы, отчего в глазах появилось зловещее зеленоватое свечение. — Или предпочитаешь остаться? — прошипел он. Кракуль не обладал настоящей магией, но Танкуоль определенно ею владел. Пожалуй, разумно было об этом напомнить. — Возьми клановых крыс и атакуй справа, — приказал серый провидец. — Разведчики Нактита пойдут слева. Как только вы завладеете вниманием людишек, Пакстаб поведет штурмовиков и ударит по центру. — А где будете вы, Непобедимый? — спросил Пакстаб, но тон его голоса не был настолько подобострастным, насколько мог бы. Танкуоль пригладил усы. — Я останусь здесь и прослежу, чтобы твой план не сорвался. Теперь, когда положение осложнилось таким количеством непредвиденных деталей, серый провидец почувствовал, что пора отстраниться от ответственности за этот набег. В конце концов, воины-то были Пакстаба. И если они не сумеют приспособиться к изменениям на поле боя, то кому, как не военачальнику, держать за это ответ? Пакстаб смерил серого провидца убийственным взглядом, а пальцы его судорожно сжались на рукояти меча. Но, посмотрев мимо Танкуоля на внушительную фигуру Костодера, военачальник сжал зубы и уступил. Развернувшись, он начал выкрикивать приказы прислужникам. Раз ему предстояло возглавить атаку, то следовало убедиться, что вокруг будет достаточно скавенов, которые и примут на себя основную тяжесть сражения. Именно подобного трусливого и эгоистичного коварства Танкуоль ожидал от такого жалкого и жадного головореза, как Пакстаб. В Серолапой Норе, на ее беду, не было лидера, подобного Танкуолю. Лидера с холодной решимостью и железной выдержкой, способного отринуть собственные желания ради блага всех скавенов. Бросив взгляд на край поляны, серый провидец резко втянул воздух. Большинство полевых людишек обступило танцующего тролля, позволив Танкуолю лучше рассмотреть остальное пространство. И теперь он заметил широкоплечего гнома, который с огромным молотом в мощных руках стоял возле груды валунов. Судя по осколкам вокруг, хвастун бравировал своей тупой мощью, разбивая камни ради увеселения толпы и подпитывая хмельное самолюбие пустыми похвалами шутов и простолюдинов! Готрек Гурниссон! Что ж, он в последний раз вмешивается в дела Танкуоля! В ярости серый провидец развернулся к Костодеру и заверещал: — Убивай-жги-режь! Искажающий зуб, прикрепленный к уху колдуна, начал пульсировать, передавая гнев Танкуоля неуклюжему автоматону. Костодер, точно ускоренная искажающим камнем лавина, без колебаний бросился из леса на поляну. Из кустарников и подлеска раздались возмущенные и растерянные крики. Кравшиеся к лагерю скавены еще не успели занять свои позиции и оплакивали потерю эффекта неожиданности, сетуя об упущенной возможности перебить людей без боя. Многие крысолюды поджали хвосты, готовые юркнуть обратно в свои норы. Демонстрацией силы Танкуоль отбил у воинов желание трусливо отступить. Серый провидец призвал мощь Рогатой, обуздал окружавшие его эфирные потоки и направил посох на того из беглецов, что оказался ближе остальных. Из навершия посоха вырвалась зеленая молния, обвилась вокруг штурмовика и зажарила его прямо внутри доспехов. Когда тлеющий крысолюд рухнул на землю, над поляной прогремел усиленный магией голос Танкуоля: — Всем-всем сражаться-убивать. Убивать многих-многих или страдать-умирать! Угроза заставила испуганных скавенов вернуться. К тому времени Костодер уже добрался до поляны. Бойня, которую он учинил среди злополучных людишек, укрепила хрупкое мужество крысолюдов. Издавая воинственные кличи, хищная орда обрушилась на караван. Танкуоль разочарованно хлестнул хвостом. Тупой Костодер! Безмозглый железный болван! Неужели сложно понять, когда хозяин действительно хочет, чтобы ты что-то делал, а когда — нет? Тупое животное испортило засаду, неверно поняв вспышку гнева! Но Костодер ли виноват? Может, Кракуль, этот вероломный жестянщик, что-то сотворил с крысоогром, превратив его из умного, преданного, беспрекословного телохранителя Танкуоля в неуклюжего идиота, обладающего лишь слабым подобием мозгов? Да-да, звучит правдоподобно! Совсем недавно Икит Клешня безо всяких на то причин распространял о Танкуоле кое-какие параноидальные слухи и даже пытался убить его. То, что Кракуль и Клешня из одного клана, больше чем простое совпадение! И тут серому провидцу на ум пришла совсем иная мысль от которой он тревожно взвизгнул и, подобрав полы мантии, бросился к поляне. Предательство Кракуля не только срывало идеальную засаду, но и давало Готреку и Феликсу шанс сбежать! Танкуоль понял, что в этом-то и состояла истинная цель Кракуля. Серый провидец давно уже знал, что кто-то использует этих несносных типов против него. Ведь ни одному из них не хватило бы мозгов постоянно вмешиваться в его замыслы. Должен был быть предатель, мерзавец из самых низов скавенского общества, чья гордыня и высокомерие не могли примириться с величием гения Танкуоля. Именно этот скавен и продолжал выставлять навязчивую парочку на пути серого провидца! Надо позаботиться о том, чтобы врагов взяли живьем. Тогда он заставит их признаться, кто… Серый провидец снова взвизгнул. Мимо него, едва не задев, пролетело тело штурмовика и исчезло в кустах. Еще один воин впечатался в землю почти у самых ног Танкуоля. Тот огляделся по сторонам, и его мысли о предательстве и мести стихли. В спешке серый провидец обогнал основные силы Пакстаба и оказался под натянутым тентом среди толпы людишек, которые метались и вопили от ужаса. К несчастью, тролля скавены не пугали. Он перестал танцевать и неуклюже двинулся вперед, перехватывая самых смелых и решительных штурмовиков. С несвойственной для троллей неторопливостью кулаки монстра обрушивались на крысолюдов, и под мощными ударами мохнатые тела одно за другим превращались в кровавое месиво. Уродливое чудовище повернулось к Танкуолю, и тот замер. А когда тролль широко распахнул пасть и зарычал, из желез серого провидца брызнул мускус. Монстр сгреб лапой визжащего кланового крысолюда и переломал в теле несчастного каждую кость. Жуткое зрелище заставило Танкуоля действовать. Призвав на помощь свою силу, он направил посох на тролля и выпустил прямо ему в лицо разрушительное заклинание. Плоть тролля трещала, над головой вились струйки дыма, но зверь не упал и, когда дым рассеялся, впился взглядом в Танкуоля. Чешуйчатая кожа на лице монстра почернела. Ее, возможно, и обожгло магией, но невероятная способность к восстановлению уже стирала все последствия. Сожженная плоть заживала прямо на глазах. Тролль, фыркая и пыхтя, неуклюже двинулся к Танкуолю. — Костодер! — пискнул серый провидец, увидев, что монстр замахивается. Огромный кулак врезался в то самое место, где мгновение назад стоял Танкуоль. Тот успел сделать отчаянный прыжок к одному из шестов, которые поддерживали шатер. Обхватив его руками и ногами, точно мачту тонущего корабля, серый провидец пополз вверх. Взглянув краем глаза вниз, он увидел, как тролль выдергивает кулак из глубокой выбоины, помогая себе второй рукой. При мысли о том, к чему привел бы этот удар, попади он в цель, из желез серого провидца потек мускус. — Костодер! — снова завопил колдун. Он даже не был уверен, что телохранитель его слышал: никто так и не объяснил серому провидцу, насколько далеко действует искажающий зуб, которым управляется крысоогр. Хуже того, Кракуль мог как-то ограничить возможности Танкуоля. Не следовало доверять этой ноющей помоечной крысе! Однако кое-кто его все же услышал. Задрав голову, тролль впился взглядом в серого провидца. В глазах монстра светились пугающий ум и лютая ненависть, которых Танкуоль никогда прежде не замечал ни у одного тролля. Серый провидец лихорадочно рылся в своем одеянии, отыскивая кусочек искажающего камня для подпитки нового заклинания — достаточно сильного, чтобы преодолеть способность тролля к восстановлению. Взревев от ярости, монстр бросился к шесту Танкуоля. Тот взвизгнул от ужаса, и искажающий камень выскользнул из его лапы. Серый провидец наблюдал, как светящийся зеленым осколок летит вниз вместе с последней надеждой на спасение. Внезапно между Танкуолем и приближавшимся к нему троллем возник Костодер. Его руки сомкнулись вокруг огромного монстра и сжали в объятиях из стали и сухожилий. Тролль извивался, пытаясь вырваться. Чудовища могли бы простоять так всю ночь — непреодолимая сила против неподвижного объекта. Но у Танкуоля были иные идеи на этот счет. Оскалив клыки и впившись взглядом в уродливое лицо тролля, он прорычал Костодеру: — Сожги-убей! Крысоогр послушно поднял третью руку и прижал сопло искажающего огнемета к голове противника. Последовали ужасная вспышка, гулкий удар и оглушительный грохот, от которых Танкуоля сбросило с его насеста. Серый провидец рухнул на землю и застонал. Когда звон в голове прекратился, Танкуоль бросил взгляд на тролля. Из его плеч торчал лишь дымящийся обрубок шеи. Искажающий огонь Костодера сжег монстру голову! Избавившись от опасности, Танкуоль принялся искать своего телохранителя. Взрыв швырнул крысоогра на землю, его третья рука превратилась в груду искореженного металла и раздробленных костей. Костодер даже не отзывался на приказы Танкуоля. Прекрасно! Этот слабоумный болван сам себя уничтожил! А ведь должен был понимать, что не следует пользоваться искажающим огнем на таком близком расстоянии!. Во имя Рогатой, что вселилось в остолопа? Впрочем, дело, разумеется, в Кракуле и его коварных манипуляциях с механизмами Костодера! Дайте только добраться до этого грязного червееда… Серый провидец мгновенно позабыл о Кракуле, заметив, что через поляну к нему мчатся двое. Он узнал ненавистных Готрека и Феликса, и его опустевшие железы сжались. Колдун выхватил из-за пазухи еще один осколок искажающего камня и сунул в рот. По венам побежала энергия, наполняя тело магической силой. Танкуоль мог сотворить заклинание скорости, которое унесло бы его за сотню миль, подальше от смертоносного топора Готрека и сверкающего меча Феликса! Вот только… не было у гнома никакого смертоносного топора. Сейчас у него в руках был огромный молот. А вот человек как раз размахивал топором, правда, не таким большим, как у Готрека Гурниссона. Это был обман! Вот почему они не использовали свое обычное оружие! Вот почему Феликс сделался таким высоким и мускулистым, вот почему гном изменил свои татуировки, а голову его охватывало кольцо из металлических шипов! Они узнали самого могущественного в мире колдуна, любимейшего ученика Рогатой Крысы, гения столь коварного, что даже Владыки Разорения трепетали в его присутствии, и поняли, что не устоят против столь непобедимого врага! И попытались так глупо замаскироваться! Как будто кто-то способен спрятаться от гнева Танкуоля! Серый провидец вытянул вперед лапу, его разрушительная магия исторглась наружу вспышкой невероятной силы. Пульсируя, сырая энергия эфира с шипением пронеслась над поляной. Жухла трава, вспыхивала ткань. Лезвие топора, который сжимал человек, стекло расплавленным металлом. Деревянную рукоять молота в руках гнома охватил огонь. Танкуоль торжествующе заверещал, когда его ненавистные враги прервали свою бешеную атаку и тупо уставились на погубленное оружие. — Умри-умри сейчас-немедленно! — прошипел Танкуоль, обрушивая на них испепеляющий поток зеленого пламени. Под яростью его магии тела врагов вскипели. Их крики смолкли. Серый провидец дико захохотал, видя, как презренные существа корчатся и извиваются в безжалостном пламени. Он так долго грезил об этом мгновении! Никакой сдержанности, никаких мыслей о допросах и пытках, лишь полное уничтожение — истребление низких тварей, которые осмелились шутить с его величием! Серый провидец свирепо ухмылялся, глядя на агонию, вспыхнувшую в глазах умиравших врагов. Но в момент триумфа на Танкуоля обрушилось холодное осознание. Глядя в глаза врагов, он не мог не заметить, что у гнома их два, а у человека — лишь один! Серый провидец мысленно вернулся к донесению крысы-падальщика. Танкуоль услышал тогда «одноглазый гном», но на самом деле разведчик сказал «одноглазый и гном». Серый провидец готов был поверить во многое, даже допустить, что в попытке спрятаться от его гнева Феликс выколет себе глаз, но в то, что Готрек отрастит новый, он поверить не мог. Как ни отвратительно было признавать, эти двое — вовсе не его заклятые враги! От возмущения и ярости Танкуоль метнул еще один магический заряд в дергающиеся тела. За всем этим наверняка стоят его враги из Серолапой Норы, которые и подтолкнули его к столь глупому нападению! Танкуоль проследит, чтобы они поплатились за игру на его самоотверженном стремлении уничтожить врагов скавенов! Но не успел серый провидец снова ударить зарядом магии по мертвецам, как услышал за спиной рев. Танкуоль резко обернулся и в ужасе уставился на исполинского зверя. Тварь была больше и Костодера, и тролля. Велика настолько, что сама мысль, будто подобная громадина способна поместиться в крохотной клетке, из которой теперь выбиралась, выглядела нелепой. В отличие от покрытого чешуей тролля, это существо было чудовищно косматым, все его тело покрывала сальная черная шерсть. Из мускулистого торса выдавались четыре руки, две из которых заканчивались огромными костяными лезвиями, похожими на клешни туннельного богомола. Голова зверя напоминала козлиную, а изо лба торчали длинные рога Но, несмотря на обличие монстра, его глаза сияли пугающей разумностью, в них была та же ненависть и решимость, что и у тролля. И вновь Танкуоль почуял запах магии. Щупальца энергии дрейфовали между зверем и человеком, которого пытались связать трое других. Нити магии опять привели серого провидца к старой самке-ведьме. Она глядела прямо на него, и на морщинистом лице старухи застыло отвращение. — Берегите тело Абелы! — крикнула ведьма людям, которые пытались заковать в цепи корчащегося на земле безумца. — Мы должны дать ему время использовать горгона и уничтожить подземный народ! Горгон — как понял Танкуоль, так назывался четырехрукий зверь, — не теряя времени, попытался исполнить приказ старой самки. Он бросился вперед, разрубая костяными клинками и разрывая мощными лапами скавенов, которым не посчастливилось попасться ему на пути. Один из штурмовиков, обезумев от страха, попытался выпотрошить чудовище алебардой, за что горгон сбил его с ног и растоптал копытами. Воздух стал тяжелым от мускусного запаха страха, трусливые воины Пакстаба бросились прочь от монстра. Танкуоль услышал, как военачальник предательски приказывает слабым духом паразитам отступать. Вероломное мясо без малейших угрызений совести бросало своего сторонника и духовного советника на поле боя. И это после всей той щедрости и великодушия, которыми Танкуоль осыпал Серолапую Нору! Земля дрожала под ногами серого провидца, глядевшего вслед бывшим союзникам. А обернувшись, он испуганно пискнул. На него, вскинув все четыре руки, неминуемой смертью мчался горгон! Зверю больше не приходилось отвлекаться на убийство крысолюдов, и он пересекал поляну с невероятной скоростью. Танкуоля спас его же собственный ужас. Там, где даже краткое раздумье навлекло бы погибель, на помощь пришло чутье. Указав когтем на атакующего горгона, серый провидец метнул в него сотворенное заклинание. Зеленые молнии захлестнули чудовище. Горгон взвыл от боли, его шерсть вспыхнула, искажающие молнии прожигали плоть зверя до самых костей. Тлеющая туша рухнула на землю, однако продолжила скользить в сторону Танкуоля. А у него, опустошенного после безрассудного выброса столь мощной магии, не осталось сил хотя бы отскочить в сторону. Даже мертвый горгон оставался достаточно тяжелым, чтобы раздавить серого провидца в лепешку. Почти у самых ног Танкуоля тело чудовища все-таки замерло, и он облегченно выдохнул. Но ненадолго — следом раздался пронзительный визг, который заставил серого провидца подпрыгнуть. — Ты убил Абелу! — вопила самка-колдунья, указывая на Танкуоля иссохшей рукой. — Ты убил моего сына! Серый провидец почуял, как вокруг старой ведьмы начали собираться потоки магии. С мстительным остервенением она призывала силы эфира. Не успел Танкуоль возвести собственные барьеры, как почувствовал, что высвобожденная ярость колдуньи обвила его невидимым кольцом. Он чуял, как нить энергии, извиваясь, тянулась к старухе. Хуже того, эта нить устремилась через поляну к небольшой клетке, стоявшей рядом с фургоном тролля. Там, просунув лапы сквозь прутья, сидело безучастное ко всему зеленое существо. Сердце Танкуоля заколотилось от страха. Он разгадал магию самки-колдуньи. Старуха переместила разум своего детеныша в горгона, а раньше проделала то же самое с другим человеком и троллем. И теперь собиралась насильно втиснуть разум Танкуоля в отвратительное тело снотлинга! Серого провидца охватила паника. Отчаянно сопротивляясь заклинанию ведьмы, он взмахнул лапами и запоздало попытался воздвигнуть магический барьер против ее чар. Однако ощутил, как чужая магия мало-помалу овладевает им, а его внутренняя суть отделяется от плоти и устремляется к клетке. — Костодер! — завопил Танкуоль. Взывая о спасении, он на миг забыл, что телохранитель сломался во время схватки с троллем. Крысоогр, казалось, тоже позабыл об этом и неуклюже поднялся с земли. Его раскуроченная рука все еще дымилась. Автоматон обернулся к Танкуолю и послушно ждал дальнейших распоряжений, не обращая внимания на поток магии, который обвил его громадную фигуру. Не успел Танкуоль отдать приказ убить ведьму, как почувствовал, что последние остатки его сущности отделились от тела. Его дух, его разум понеслись через поляну. Мгновение невыразимого холода, свет и звуки, смешавшиеся в жужжащий хаос, а затем — абсолютная тьма. Чтобы одолеть ее, потребовалось невероятное усилие воли. Усилие, которое было почти за пределами возможностей Танкуоля. В миг отчаяния серого провидца поддерживала лишь мысль о том, что враги и предатели его переживут. Чувствуя себя так, словно тысячи кинжалов пронзали каждый дюйм его естества, как будто в груди разбушевался огромный пожар, Танкуоль с трудом вернулся в сознание. Первое, что его поразило, — почти полное отсутствие запахов. В том немногом, что он различал, — в вони старых костей и металла — ощущалась дразнящая нотка искажающего камня. Зрение было второй вещью, которая потрясла Танкуоля. Он видел острее, чем прежде, но все вокруг приобрело странный, потусторонний зеленый оттенок. А вот осязание исчезло: он не ощущал ни прутьев клетки, ни пола под ногами. Не чувствовал даже, как бьется сердце! Разум Танкуоля переполнился ужасом, ведь всему этому могло быль лишь одно объяснение: чары оказались слишком сильными для хрупкого тела снотлинга. Дух серого провидца зашвырнуло в мертвеца! В любой момент его сущность могла отправиться в долгое путешествие к норам Рогатой, чтобы там держать ответ за свои неудачи и ошибки! Танкуоль содрогнулся при мысли о такой судьбе. Рогатая Крыса знает, что он живет лишь ради служения жестокому богу скавенов, что в Ордене серых провидцев нет более преданного и непреклонного жреца! Но даже в загробном мире могут найтись шпионы и предатели, которые наполнят уши Рогатой ложью о верности Танкуоля. Ради второго шанса он отдал бы себя Рогатой без остатка! Полностью посвятил себя служению ей, если бы только она дала своему скромному жрецу еще одну попытку! Охваченный ужасом и горем, серый провидец поднял руку, чтобы прикрыть глаза. И замер. Его ошарашило даже не то, что он по собственной воле двигал рукой мертвеца. Нет, дело было в самой руке. Она оказалась не морщинистой конечностью зеленого снотлинга, а массивной костной дланью исполина! С заклинанием самки-ведьмы что-то пошло не так! Танкуоль развернулся, ощущая немереную силу своего нового тела. Он взглянул на ведьму сверху вниз, наслаждаясь ужасом, перекосившим ее лицо. Заклинание принесло гибель не Танкуолю, а ей самой. Перенос духа серого провидца в тело снотлинга прервался, когда с земли поднялся Костодер, и Танкуоль очутился не в хилом зеленокожем коротышке, а в могучем крысоогре! Серый провидец распахнул костяную челюсть и злобно заверещал. Звук треском молний разнесся над поляной. Ведьма развернулась и свирепо посмотрела на настоящее тело Танкуоля. Дрожащим голосом она принялась выкрикивать указания остальным людям из каравана. Танкуоль видел, как они побежали к его прежней оболочке. Пусть забирают эту слабую и жалкую плоть! Какой от нее прок, если его гений заключен в громаду из костей и стали, соединен с вершиной инженерной мысли клана Скрайр! Он поднял костяную лапу, собираясь сжечь ведьму заклинанием. И содрогнулся, когда ничего не произошло. Танкуоль не чувствовал, что сквозь его новое тело течет магия. Хуже того, он не смог ощутить эманаций эфира и вокруг себя! Серый провидец попытался принюхаться к ведьме, но не уловил ни малейшего запаха магии! В голове Танкуоля вспыхнуло подозрение. Пусть он не чувствовал запаха магии, но уверенность прекрасно различал, а ведьма сейчас была даже слишком уверенна. Неким образом серый провидец ощутил связь со своей старой оболочкой и вспомнил, с какой заботой люди относились к телам сородичей, разум которых ведьма переносила в монстров. Панически взвыв, Танкуоль бросился через поляну. Лапы крысоогра отмахивались от надвигавшихся людей, словно от мух. Серый провидец не стал тратить время и наслаждаться хаосом, а прыгнул к одинокому и беззащитному рогатому крысолюду. Наделенное разумом Костодера, старое тело Танкуоля стояло неподвижно. Им овладела тупость, которая не позволяла двигаться без приказа хозяина. Серый провидец попытался рыкнуть на него и заставить бежать, однако без искажающего зуба командовать глупым животным было невозможно. Тогда Танкуоль подхватил его, сунул под мышку и без долгих колебаний бросился в лес, оставив позади и поляну, и караван. Ему требовалось время, чтобы осознать произошедшее и разобраться в последствиях заклятия ведьмы. А потом став хозяином положения, он вернется и разделается с ней и своими ненавистными врагами Готреком и Феликсом! Танкуоль почти час бродил по сумрачному лесу, прежде чем отыскал остальных скавенов. Он проклинал слабые чувства своего нового тела. Будь у него хороший нюх, он быстро нашел бы этих болванов, а так приходилось высматривать их следы среди зарослей. Покинув его, двуличные союзники отступили в тень леса примерно в лиге от лагеря караванщиков. Танкуоль услышал, как крысолюды спорили, пытаясь состряпать правдоподобную ложь, почему они бросили величайшего героя империи скавенов. Ложь, которая им очень пригодится, когда в Серолапую Нору прибудет представитель Скавенгниля. Целую минуту Танкуоль прислушивался к тщеславному писку военачальника Пакстаба. Хорошо еще у Костодера не было желудка, а то его вывернуло бы от хвастливых историй слабохарактерного червя про его храбрую попытку добраться до окруженного серого провидца. И про то, что лишь появление трех гигантских зверолюдов заставило это ничтожество отступить. Ведь он был уверен: благородному Танкуолю не хотелось, чтобы доблестный военачальник Серолапой Норы понапрасну расстался с жизнью. Презрительно фыркнув, Танкуоль вышел из-за деревьев. Внезапное появление крысоогра породило у скавенов вопли ужаса. Серый провидец весело хлестнул костяным хвостом. Лишенный нюха, он судил о ветре только на глаз, но ему удалось скрыть свой запах от вероломных крысолюдов. Внезапность была на его стороне, и он намеревался воспользоваться ею в полной мере. — Пакстаб-мясо, — прорычал Танкуоль. Скавены вдвойне перепугались, услышав голос серого провидца, который с рокотом вырывался из горла Костодера. — Умолкни, пока я не свернул тебе шею! Потрясенный, военачальник упал на колени. — Ужасный Танкуоль… это-это вы? Крысоогр навис над ним и ударил по морде костяной лапой. Пакстаб кувыркнулся в кусты. — Еще есть глупые вопросы? — прорычал Танкуоль, поворачивая похожую на череп голову и оглядывая каждого из скавенов по очереди. — Что-что случилось? — спросил Кракуль, глаза которого возбужденно блестели за стеклами очков. Танкуоль грозно шагнул к крысе-жестянщику. — Тебе стоит вести себя тихо, — предупредил он и поднял массивную лапу, собираясь прихлопнуть вероломного мелкого лизоблюда. И тут почувствовал холодную боль в боку. Все его тело содрогнулось и замерло. Кракуль со злобным визгом захлопал в ладоши. Танкуолю была совершенно ясна причина его радости: коварный хорек отремонтировал предохранительный клапан, из-за которого Костодер не мог причинить вред скавену из клана Скрайр. Однако Костодер был существом, лишенным собственного разума и воли, а серый провидец обладал самым блестящим во всей Подземной империи умом и силой воли, способной противостоять козням богов и демонов. Зарычав от боли, Танкуоль принялся царапать хитрое приспособление, пока не вырвал его из крепления. Держа устройство между костяными пальцами, он свирепо взглянул на инженера-колдуна. — Это твое, — прошипел Танкуоль и швырнул штуковину в Кракуля. Тот вскрикнул — и удар тяжелого бронзового клапана превратил его череп в месиво. Остальные скавены, взвыв от ужаса, упали на колени и обнажили горло в знак покорности. Мысль уничтожить их всех до единого казалась такой заманчивой, но Танкуоль понимал, что они ему нужны. Пока он выслеживал своих неверных прислужников, у него было время хорошенько подумать. И выводы ему совсем не понравились. Надежное, крепкое и более мощное, чем любой сосуд из плоти и костей, неживое тело крысоогра было тем не менее отрезано от эфира, что лишало Танкуоля доступа к божественной силе Рогатой Крысы и черной магии, исходившей от этой силы. А отказ от нее ужасал серого провидца куда сильнее, чем нехватка ощущений в механическом теле Костодера. Был еще одна вещь, от которой Танкуоля бросало в холод, заставляя чувствовать себя крошечным и трусливым, несмотря на новую мускулатуру и размеры. Сколько уже было Костодеров? И ведь смерть каждого оказывалась впечатляющей и жуткой. Имелась у крысоогров частичка какого-то фатального невезения. Танкуолю не нравилось думать, что он унаследовал неудачливость от нынешнего Костодера, когда поменялся с ним местами. Серый провидец как будто несся по водостоку, борясь со временем и течением, а его засасывало и увлекало к ужасной погибели! Нет! Он обязан вернуться в свое тело. И сделать это поскорее. А единственный способ — заставить самку-ведьму снять проклятие. Она должна знать секрет подобной магии, ведь наверняка множество раз ею пользовалась! — Слушайте-внимайте! — зарычал Танкуоль на пресмыкавшихся скавенов. — И повинуйтесь! Найдите-отыщите самку-ведьму! Не калечьте, лишь найдите! Серый провидец словно увидел, как в мозгах прислужников завертелись шестеренки коварства, поэтому решил добавить к приказу угроз. — Если раните-навредите самке-ведьме, то я отправлюсь в Серолапую Нору! — прорычал он, выпрямился во весь рост и ударил себя в грудь двумя лапами, вспомнив устрашающие повадки тролля. Правда, уронил при этом свое настоящее тело, что несколько смазало эффект. — Я убью ваших самок, раздавлю детенышей и заберу весь искажающий камень! — пригрозил Танкуоль. — Сделаю Серолапую Нору самым презренным из рабских кланов! Вы все станете кормом-мясом для змей-личинок клана Вермс! Страшные обещания заставили скавенов заново поклясться в верности и покорности, скулеж и писк эхом разнеслись по лесу. Можно было не сомневаться, что они выполнят требования. Угрозы сдержат их в узде. Разумеется, после стольких страданий Танкуоль намеревался исполнить все, что обещал. И не важно, будут ему подчиняться эти притворщики или нет. Серый провидец разглядывал маленькую деревушку, в сотый раз проклиная отсутствие у Костодера нюха. С хорошим чутьем он смог бы уловить запах самки-ведьмы. И мгновенно разгадал бы ложь Нактита, а после наказал бы его соответствующим образом. Усомниться в вероломстве следопыта-крысы заставляло лишь то, что никто из скавенов не мог знать о недуге серого провидца. Они считали, что нюх у Танкуоля такой же острый, как и у любого из них. Если, конечно, этот грязный жестянщик Кракуль не разболтал что-нибудь перед смертью. Поигрывая мускулами на массивных руках, Танкуоль мрачно смотрел на прислужников. Разведчики вернулись довольно быстро и доложили, что лагерь караванщиков пуст. Однако там остались следы схватки, которая случилась, должно быть, после того, как серый провидец… отступил. Судя по всему, сражение происходило между двумя группами людей. Разведчики не могли сказать, кто же победил, но сумели по запаху отследить ведьму до этой деревни. Танкуоль раздраженно заскрежетал зубами. Нактит сообщил, что ведьму отвели в самое большое здание. Серый провидец знал такие сооружения: это было одно из убежищ богов, которые люди строили для защиты своего запутанного пантеона. Шпиль здания украшал большой молот. Танкуоль был отлично знаком с культом Зигмара, последователи которого были одержимы желанием сжечь каждого попавшего под руку колдуна или ведьму. Если не поторопиться, старая самка умрет, а вместе с ней исчезнет и секрет ее проклятия! Нельзя этого допустить! Танкуоля все больше и больше терзал страх, что случится нечто ужасное и участь, постигшая уже шестерых Костодеров, не минует и его! Чтобы спасти себя, он должен вызволить колдунью из лап охотников на ведьм! — Ты уверен-ручаешься, что здесь есть туннель? — рявкнул серый провидец на Нактита. Разведчик неистово закивал: — Да-да, Ужасный! В месте-храме человечишек всегда есть туннель! Чтобы прятаться-убегать, когда боги человечишек воюют! Танкуоль потянулся было пригладить усы, но запоздало вспомнил, что у Костодера их нет. История о распрях между людскими жрецами звучала вполне правдиво. В подобных войнах первым делом сжигают дома других богов. Но хватало ли человечишкам мозгов строить для спасения туннели? Танкуоль повернул голову и вытянул шею, чтобы разглядеть рогатого крысолюда, стоявшего у его ног. Он увидел на своем настоящем лице столь бескрайнюю тупость, что пришел в ужас. Любой ценой нужно вернуть себе прежнее тело. Нельзя оставлять его безмозглому Костодеру. Танкуоль должен возвратиться в собственную шкуру, ощутить, как по венам бежит кровь, а в груди бьется сердце! Должен восстановить свою связь с силой Рогатой! Более того, ему нужно было сделать понюшку толченого искажающего камня. Без щепотки спасительной пыли его нервы, или что там было в теле крысоогра, натянулись до предела. А забрасывать ее в теперешний нос было бесполезно — она лишь сгорела бы в топке автоматона. Да, скавены нападут на деревню людей. Пакстаб возглавит основной отряд и атакует окружавшие деревню стены, уводя людей от храма. А пока те будут заняты, разведчики Танкуоля и Нактита проникнут через туннель в склеп под храмом. Люди имеют обыкновение запирать своих пленников под землей, поэтому серый провидец надеялся, что самка-ведьма окажется там. А если нет… Каждый из крысолюдов знал, что с ним сделает Танкуоль, если что-то пойдет не так! Серый провидец зарычал, когда задел свод туннеля плечами и на него потоком посыпались тяжелые камни. Запоздало вспомнив, что нужно привязанное к спине тело рогатого скавена, Танкуоль неловко развернулся и принял основной удар на металлическую грудь. После всего, через что он прошел, покалечить свое настоящее тело, так и не успев в него вернуться, было бы несправедливо и жестоко. Или в том и состоял замысел? Танкуоль с подозрением посмотрел на узкий туннель и Нактита. Не задумал ли разведчик заманить его туда, где невероятные размеры крысоогра превращались в слабость? Туда, где громадный Костодер мог обрушить всю нору себе на голову? Серый провидец подавил свои сомнения. Как бы это ни уязвляло его гордость, Нактиту приходилось доверять. И верить, что ведьма там, где сказал разведчик. Присутствие Нактита немного успокаивало — тот наверняка понимал, что станет первой жертвой, если Танкуоль уличит его во лжи. В конце концов, туннель действительно проходил под каменным фундаментом, а значит, пока донесение Нактита правдиво. В поселении людишек храм был единственным зданием, размеры которого оправдывали столь прочный фундамент. Танкуоль почувствовал себя немного увереннее. Когда все закончится, он, возможно, даже сохранит Нактиту жизнь. В туннеле стали слышны человеческие голоса, слабые и неясные. Серый провидец увидел впереди тяжелую каменную стену с вделанным в нее кольцом. Это, как поспешил объяснить Нактит, и был вход. С другой стороны стены находился склеп. — … признайся, женщина, пока у тебя еще есть язык! — Голос был резким и жестоким, с почти скавенскими злобными интонациями. — Ты все равно станешь пытать меня, храмовник, так какая польза от моих слов? Второй голос заставил челюсти Танкуоля с лязгом захлопнуться. Это была самка-ведьма! Судя по тону, она ослабела, а возможно, и ранена. Или даже умирает? Танкуоль подавил панику, которая грозила захлестнуть его. Следовало подождать и позволить Пакстабу увести людей. Тогда можно будет спокойно войти и схватить старуху. — Клянусь молотом Зигмара, ты признаешься во всех своих грехах! — прорычал охотник на ведьм. — Признаешься в союзе с созданиями Хаоса и в том, что заманила людей из этой общины в свой лагерь, чтобы скормить их плоть своим отвратительным хозяевам! — Стригане — не слуги Старой Ночи, — устало проговорила ведьма. — Чудовища, о которых ты говоришь, напали не только на твой народ, но и на мой. — Зло всегда оборачивается против самого себя, — отрезал охотник на ведьм. Он мог бы еще что-нибудь добавить, но его прервали топот и отчаянный крик: — Брат Эхтер! Чудовища напали на деревню! — Они пришли, чтобы спасти свою проклятую госпожу, — выругался охотник на ведьм. — Собрать ополчение! Эта мерзость не должна проникнуть в храм! Люди побежали наверх, звуки их торопливых шагов стихли. Танкуоль дал им время уйти подальше, а после велел Нактиту открыть потайную дверь. Пока воины Пакстаба отвлекают людей, остальные скавены проскользнут в храм и похитят самку-ведьму. Нактит и его разведчики тянули за железное кольцо и медленно отодвигали перекрывавший туннель кусок стены. Заминка заставила Танкуоля ощетиниться. Он ринулся вперед, ухватился когтями за верхнюю часть каменной кладки и оттащил тяжелую преграду в сторону. Бросив свирепый взгляд на скавенов, он жестом приказал им забегать в склеп. Пространство по другую сторону стены оказалось длинным и узким, вдоль стен тянулись глубокие ниши. В каждой из них покоились рассыпавшиеся скелеты, железные решетки надежно запирали останки давно умерших людей. Каменная лестница вела к закрытому люку в потолке. Кроме скавенов, в склепе оказался лишь один живой обитатель — ведьма, заключенная в одну из камер. Руки старухи были примотаны к телу кожаными ремнями, а лицо обезобразила восковая печать со знаком двухвостой кометы. Танкуоль оттолкнул разведчиков и бросился к нише. Ведьма застонала от ужаса, увидев, что на нее сквозь прутья решетки смотрит ужасный крысоогр. Затем старуха затряслась от смеха. — Что, не нравится новый дом, крыса-демон? — хохотала она. Танкуоль принялся молотить по решетке, оставляя вмятины на железных прутьях. — Исправь-измени! — рычал он. — Забери-убери проклятие-заклятие, или я разнесу-убью медленно-медленно! Ведьма посмотрела на него с ненавистью. — Убьешь меня — и никогда не вернешься, — пригрозила она, указав подбородком на рогатого крысолюда, привязанного за спиной крысоогра. Слова ведьмы заставили Танкуоля отпрянуть. Он склонился ниже, пытаясь принять смиренную позу. Для массивного тела Костодера это оказалось непросто. — Исправь-измени, — повторил он, стараясь, чтобы голос звучал тихо и угодливо. — Спаси-помоги мне, а я спасу-помогу тебе. Другие человечишки не пострадают. Ведьма снова засмеялась. — Поможешь мне? А сумеешь ли вернуть моих сыновей, которых ты и твой сброд убили? Танкуоль ударил кулаком по потолку, и на его голову посыпалась тонкая струйка пыли. Люди всякий раз начинают вести себя глупо! Он предлагает ей шанс спастись от пыток и медленной смерти, а она способна говорить только о своих мертвых детенышах! Шум за спиной заставил Танкуоля обернуться. По храму наверху бежали люди. Они спешили к люку. Они возвращались! Еще один звук привлек внимание серого провидца к дальней стене. Нактит и его разведчики вернулись в туннель и ставили потайную дверь на место. Чудовищное вероломство Пакстаба стало предельно ясным. Военачальник атаковал деревню достаточно долго, чтобы Танкуоль решил, будто все идет по плану. Но едва серый провидец вошел в склеп, трус отступил. А теперь Нактит перекрывал единственный путь к спасению! И вновь предатели из Серолапой Норы бросали Танкуоля наедине с людьми! Серый провидец направился было к закрывавшемуся туннелю, но затем раздумал. Что толку бежать, если ведьма останется здесь? Она нужна ему, чтобы снять проклятие! А тут ее убьют люди-жрецы, и тогда он окажется заперт внутри Костодера на всю оставшуюся жизнь… которая, учитывая недолговечность крысоогров, вряд ли будет длинной. Люк распахнулся в тот самый момент, когда Танкуоль повернулся к камере старухи. С верхней площадки лестницы донесся резкий голос охотника на ведьм: — Узрите! Творение еретички пришло ее спасти! Заявление брата Эхтера завершил выстрел из пистоля. Танкуоль смутно почувствовал, как пуля ударила в спину. По прошлому опыту он знал: чтобы остановить Костодера, требуется нечто побольше. Однако был шанс, что человек придет к такому же выводу и примется стрелять в настоящее тело Танкуоля. Серый провидец развернулся, закрывая привязанного к спине скавена, и начал молотить лапами в грудь, рыча на бежавших вниз по ступеням людей. Зрелище произвело на них то же впечатление, что и на скавенов Пакстаба. Спутники охотника на ведьм пали духом, завопили, затем развернулись и помчались прочь из склепа. — Ты не устрашишь меня, мутант! — выругался брат Эхтер, чью отвагу не пошатнуло это предательство, и храбро выхватил из-за пояса второй пистолет. Танкуоль был не в настроении выслушивать подобную чепуху. Он бросился вперед и принялся избивать охотника на ведьм громадными лапами, оставляя на его теле глубокие раны. Искалеченный человек завопил и рухнул на пол. Серый провидец повернулся к упрямой ведьме, потрясая окровавленной лапой. — Ты будешь очень-очень страдать, если не починишь-исправишь! — прорычал он. — Ты убил всех, кто был мне дорог, — ответила старуха. — А если и меня убьешь, то никогда не вернешься! Задрожав от отчаяния, Танкуоль стиснул костяные кулаки. Как угрожать тому, кому безразлично, жив он или мертв? Хуже того, как угрожать тому, чья смерть станет и твоей гибелью? Но, прежде чем он смог разрешить эту загадку, склеп огласил раскатистый звук выстрела. Злорадное лицо самки исказилось от боли, из ее груди хлынула яркая струя крови. Завывая от ужаса, Танкуоль обрушил гигантскую ногу на искалеченного охотника на ведьм и мстительно растоптал затухавшую искру жизни, которая позволила брату Эхтеру застрелить старуху. Полный отчаяния, Танкуоль вернулся к камере. Ведьма лежала на полу, истекая кровью. Он помог бы ей, будь у него хоть капля магии. Пусть даже это и оскорбило бы его чувства. Но проклятие сделало такой поступок невозможным. Серый провидец мог лишь наблюдать, как ведьма умирает, предрешая тем самым его собственную участь. Какая возмутительная несправедливость! Оказаться обреченным на столь жестокий конец из-за примитивной магии грязной самки! А все потому, что кучка слабоумных глупцов заставила его поверить, что смертельные враги совсем рядом! Появись у него еже один шанс, он перебил бы всех крыс в Серолапой Норе за то, что они втянули его в эту бесполезную охоту на блох! Во имя Рогатой они обязаны поплатиться за то, что совершили! Пока Танкуоль наблюдал за смертью ведьмы, оплакивая свою судьбу, его охватили странные ощущения. Мгновение невыразимого холода, свет и звуки, смешавшиеся в жужжащий хаос… Серый провидец боролся с темнотой, хотя на этот раз усилий пришлось прикладывать гораздо меньше. Когда он снова прозрел, к нему явно возвратилось зрение скавена. Тысячи запахов хлынули в нос, а сотни звуков — в уши. О чувствовал, как кровь течет по венам, как колотится сердце в груди. Для пущей убедительности Танкуоль пошевелил усами. Он вернулся в свое тело! Вновь ощутил вокруг потоки эфирных сил и сияние Рогатой Крысы, готовое отозваться на его приказ! Танкуоль не мог понять, отчего проклятие рассеялось. Неужели это была последняя, отчаянная попытка ведьмы добиться от серого провидца помощи? Танкуоль изо всех сил старался заглянуть через плечо Костодера в камеру. Затем раздраженно приказал телохранителю развернуться. С обычной для себя рабской покорностью крысоогр повиновался. Ведьма мертва, в этом запахе нельзя ошибиться! Танкуоль стиснул зубы, догадавшись наконец, как ему удалось освободиться. Старуха играла с ним! Говорила, что если умрет, то проклятие никогда не снять, но именно ее смерть и положила конец колдовству! О, как ему хотелось, чтобы ведьма была жива и он мог сам свернуть ей шею! Однако сейчас имелись более насущные проблемы. Люди скоро оправятся от испуга и всей толпой вернутся в склеп. И когда это произойдет, лучше оказаться подальше. Кроме того, у него осталось небольшое дельце в Серолапой Норе, полной вероломных обитателей. Танкуоль покажет этим крысам цену предательства! Но сначала попросит кого-нибудь из них себя развязать. Мысль проделать весь путь до Скавенгниля примотанным к спине Костодера выглядела не слишком привлекательной. Хватит с него соседства с крысоогром. ---------- ТАНКУОЛЬ-ТРИУМФАТОР ТАНКУОЛЬ-ТРИУМФАТОР Заслонив звезды и луны, с неба прилетел четырехтонный камень. Его огромная тень дланью злобного бога растянулась по земле. Мускусное зловоние исходило от сотни испуганных скавенов, на которых надвигалась смерть. Серый провидец Танкуоль замер от ужаса и восхищения, когда чудовищный валун раздавил дюжину воинов и покатился по склону в его сторону. Скавены бросали оружие и разбегались, вереща от страха, царапаясь и перелезая друг через друга в отчаянной попытке спасти свои жизни. Аккомпанементом их воплям стал тошнотворный хруст раздавленных костей. Парализованный страхом, Танкуоль беспомощно наблюдал за валуном, катившимся прямо на него. Серый провидец смотрел, как один за другим скавены превращались в месиво из крови и шерсти, и из его желез потек мускус. С каждым оборотом камень все больше и больше покрывался останками своих жертв. Их ошметки прилипали к земле. Валун раздавил еще одного визжащего воина, и в лицо Танкуоля брызнула черная кровь. Ее запах вывел серого провидца из оцепенения, однако, пораженный зрелищем сокрушавшей все на своем пути силы, он смог лишь поднять посох и зажмуриться, выкрикивая имя Рогатой Крысы. Танкуолю потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что его не раздавило. С подозрением приоткрыв один глаз он увидел валун, который замер всего в нескольких футах от его усов. Перемолотые тела, которые тащил за собой камень, все-таки смогли его остановить. Серый провидец торопливо поблагодарил Рогатую и быстро стряхнул кровь с одежды. Танкуоля пронзила холодная ярость: ведь его спасение оказалось случайностью. Он свирепо зыркнул на разбегавшихся в разные стороны перепуганных воинов. Визгливые мышелизы, безмозглые поедатели детенышей! Как посмели они покинуть провидца Рогатой? Танкуолю хотелось растянуть их и освежевать заживо. Он представлял, как выдергивает у них усы один за другим и отрубает хвосты зазубренным зубилом. Вероломные предатели, нюхающие помет паразиты! Но удивляться не стоило. Всем известна позорная трусость воинов клана Краул. Чтобы привести их на поле боя, потребовалось сплести такую паутину интриг, что от одного воспоминания у Танкуоля начинала болеть голова. Однако эти союзники клана Морс могли стать препятствием на пути серых провидцев к могуществу. А мертвые трусы ни для кого не будут проблемой. Танкуоль поднял морду и принюхался к ветру. Он учуял запах элитных штурмкрыс клана Краул. Те сражались с самым безжалостным из всех, что серый провидец за последнее время видел, сборищем орков. Зеленокожие монстры возвышались над закованными в броню скавенами, сжимая в лапах примитивные клинки, которые весили куда больше, чем крысолюд в полном доспехе. Орки обрушились на костяк отряда военачальника Фисска. Совсем скоро усиленная снадобьями свирепость штурмкрыс даст трещину и превратится в кромешный ужас, и тогда они дрогнут. А когда побегут штурмовики, остальная армия Фисска рассыплется паникующей толпой. Орки отлично повеселятся, выслеживая и убивая воинов клана поодиночке. Тех же, кто доберется до своих туннелей, ждет еще один сюрприз: работорговцы из клана Скалли. Танкуоль рассчитывал получить неплохой процент за посредничество в приобретении такого количества невольников. Критислик хотел устранить угрозу, которую нес клан Краул, но не говорил, что Танкуолю нельзя на этом навариться. Серый провидец обнажил клыки и сцепил лапы. Фисск, это тупое мясо, идеально вписался в план, поверив в пророческое видение о том, что должен сразиться с орками в собственном лагере. Фисск даже лично возглавил отряд штурмовиков, поскольку полагал, что Рогатая на его стороне. Самонадеянный червяк. Как будто Рогатой Крысе есть дело до такого жалкого мешка с дерьмом. Внезапно зоркий Танкуоль заметил, что звезды вновь потемнели. Его глаза расширились. К земле летел еще один валун, и опять в его сторону! Серый провидец взвизгнул от ужаса, запрыгнул на первый камень и вжался в него. Он никогда не слышал об орке настолько метком, чтобы дважды попал в одно и то же место. Эта мысль приносила утешение, пока серый провидец не вспомнил, что первый валун приземлился вовсе не там, где был теперь. Удар второго камня опять сотряс землю. Танкуоль радостно хлестнул хвостом, увидев, что валун упал довольно далеко и покатился вниз по склону, сокрушая незадачливых воинов и рабов, которые оказались у него на пути. И тут серый провидец ощутил, что камень под ним дрогнул. Толчок вырвал Танкуоля из безопасного месива, созданного плотью раздавленных скавенов. Серый провидец с ужасом почувствовал, что соскальзывает и вот-вот окажется на пути валуна. Усмирив железы и зажав посох в зубах, Танкуоль начал карабкаться по окровавленной поверхности камня. Каждую секунду серый провидец ждал, что его лапы отцепятся. Едва ли не чудом ему удалось забраться наверх. Без колебаний он спрыгнул со своего ненадежного прибежища и оказался с другой стороны валуна. Танкуоль поднялся с земли. На его одежду налипли осколки костей и ошметки плоти мертвых воинов клана, а тело трясло от ярости. Уже два раза грязные зеленокожие пытались убить его из своего дурацкого камнемета. На два больше, чем стоило! Вскинув посох, Танкуоль обратился к ветрам магии. Его глаза бусинки всматривались во тьму, стараясь отыскать примитивную катапульту. Прорычав заклинание, серый провидец метнул в ее сторону сверкающую зеленую молнию. В тот же миг боевую машину объяло пламенем, вспыхнувшие орки бросились прочь от нее, точно блохи от тонущей крысы. Танкуоль торжествующе оскалился и бешено захохотал. Однако смех застрял у него в горле, когда горящая катапульта упала набок и выпустила последний валун. Серый провидец с ужасом наблюдал, как камень полетел в тех орков, что сражались со штурмовиками. Десятки зеленокожих стерло в порошок, но камень не остановился, пока не раздавил их громадного вождя. Армия некогда грозных орков застонала от замешательства и страха. В страшном смятении чудовища бежали с поля боя, а за ними гнались воины клана Краул. Скавены одержали победу там, где всего мгновение назад их ждала неминуемая гибель. Если бы в железах Танкуоля хоть что-то еще осталось, он непременно выпустил бы пахучую струю мускуса. Как объяснить неудачу Критислику? Кого в этом обвинить? Но когда тысячи ликующих крысолюдов начали выкрикивать имя Танкуоля, в глазах серого провидца появился лукавый блеск. Ведь это его план сработал на славу. Ведь он выиграл битву и сделал искусный-храбрый клан Краул куда более преданным Рогатой Крысе и ее избранным пророкам, серым провидцам. Триумф превосходил все замыслы Критислика и принадлежал одному лишь Танкуолю. Если, конечно, Верховный провидец не скажет иначе… ---------- ОБ АВТОРЕ ОБ АВТОРЕ В Black Library вышли романы К. Л. Вернера «Владыки 'Железного дракона»«, 'Зараженное сердце» и «Звериная могила» из серии «Эра Зигмара», повесть «Отпрыск бури» в сборнике «Молот Зигмара»; романы «Смертельный клинок», «Матиас Тульманн: охотник на ведьм», «Рунный клык» и «Бруннер: Охотник за головами», циклы романов «Танкуоль и Костодер» и «Время легенд: Черная чума» из серии Warhammer. Для Warhammer 40,000 Вернер написал роман о сражениях Космического Десанта «Осада Кастеллакса». В настоящее время писатель живет на юго-западе Америки и продолжает писать истории о хаосе и безумии, происходящих в мирах Warhammer. ---------- Nota bene Nota bene Книга предоставленаЦокольным этажом , где можно скачать и другие книги. Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, черезAmnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free. Еще у нас есть: 1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее. 2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» . * * * Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: Танкуоль и Костодер ----------