«Коллектив детского дома "Солнечный" благодарит редакцию за проявленный интерес к нашей работе. Мы будем рады принять вашего сотрудника, познакомить его с жизнью воспитанников и рассказать о деятельности учреждения...»

Ничего необычного. Совершенно канцелярский язык.

От бумаги едва уловимо пахло детским кремом. Или чем-то сладким, будто письмо пролежало рядом с коробкой пластилина или цветных карандашей. Михаил машинально провел пальцем по конверту - запах вызвал неприятное воспоминание.

Он поднял взгляд.

За окном медленно проплывали покосившиеся дома, заросшие палисадники, пустые остановки, облупившаяся вывеска магазина. Деревня выглядела так, будто жизнь остановилась много лет назад.

Он снова опустил глаза.

Поперек письма синей ручкой знакомый подчерк:

«Не облажайся»

Он перечитывал эту надпись уже, наверное, тысячи раз.

К письму в конверт положили детский рисунок. Красный дом. Оранжевое солнце. Человечек с большим фотоаппаратом. Неровными буквами:

«Спасибо, что приедете»и скромная подпись внизу листа, сделанная явно рукой взрослого: «Соня».

Когда машина такси остановилась, журналист вылез из неё, крепко сжимая в руках рисунок. Он помнил, как и сам рисовал такие же картинки. Воспитательница говорила, что тем, кто приезжал на «смотрины», будет приятно. Он верил. Но потом рисунок возвращался в папку, а он – в комнату для мальчиков.

- Дорогой друг!

Подняв глаза, Михаил увидел на крыльце одноэтажного здания со свежей краской на стенах полного мужчину в клетчатом пиджаке не по размеру. Он раскинул руки и улыбался так широко, будто встречал старого приятеля.

На удивление проворно перебирая короткими ногами, он сбежал по ступенькам и заключил гостя в неуместно крепких объятиях. От него пахло так, словно он только что вышел сразу из двух мест - деревенской кухни, где допекались пирожки с корицей, и курилки возле районной администрации. Удивительное сочетание.

- Миша, - наконец разжал тиски мужчина, - мы так рады вашему приезду. Я, Пал Сергеич, директор здешний. Проходите, - он вытянул руку, явно приглашая гостя войти, - осмотритесь.

«Я Михаил», подумал журналист, но решил не заострять на этом внимания.

Он переступил порог «Победителя областного конкурса среди организаций для детей‑сирот». Мысли тут же были атакованы роем воспоминаний: похожий коридор, стенд с детскими рисунками, благодарственные письма. Только что-то было не так. Лишь через несколько секунду он понял: тут было теплее. Детский гомон не прекращался; ребетня, проносившаяся мимо, будто светилась изнутри; с кухни доносились сладкие ароматы выпечки, а не кислых щей, к которым он привык за 17 лет.

- У них свободное от занятий время, - пояснил директор, - вот и носятся.

- А где старшие дети?

- Это и есть старшие, хех, - усмехнулся он, - у нас их, как правило, забирают до 9 лет.

«Повезло», думал Михаил, уворачиваясь от мальчишек и девчонок, бегающих по коридору. Но от одной увернуться не успел. К нему прильнула светлая макушка с двумя аккуратными косичками.

- Ты дядя Миша? Ты приехал написать о нас историю? Так здорово, - макушка сделала шаг назад открыв журналисту не менее светлое лицо с двумя огромными голубыми глазами, полными жизни и детской наивности. – Ты видел мой рисунок? Тебе понравился? А хочешь я ещё нарисую? А как тебе мое платье? Я сама выбрала, специально для тебя. Ты поиграешь со мной? - не умолкая, она без тени стеснения схватила Михаила за руку и потянула за собой, - пойдем, я покажу тебе…

- Тише, Соня, дай нашему гостю хорошенько осмотреться.

Удивительно, но с каждым словом, которое произносила эта неугомонная девочка, улыбка на лице Михаила становилась все шире.

Из ближайшей к ним двери вышла девушка с темными волосами, убранными в тугой пучок.

- Извините, - не поднимая глаз она взяла Соню за руку и мягко потянула за собой. Малышка и не думала сопротивляться, напротив, довольно быстро переключилась с «дяди Миши» на..

- Воспитатели, - сухо пояснил директор. Михаилу казалось, он уже встречал пару минут назад эту девушку, пытающуюся догнать одного мальчишку по коридору. Или это была не она?

- Сиди смирно, маленький бесёнок!

Из следующей двери раздалось пронзительное детское «ай». Михаил посмотрел на директора округлившимися глазами.

- А это мед.часть, хех, - он усмехнулся и поправил усы, - там Тоня Ивановна заведует. Не женщина, а буря, скажу я вам!

При входе в белоснежное помещение Михаилу ударил в нос всем известный запах спирта. Но здесь он удивительно гармонично сочетался со столь вездесущим запахом выпечки, которым был окутан весь приют.

- Тонечка, дорогая, - начал директор, - позволь тебе представить Мишу, журналиста с города.

Тонечка была довольно пышной дамой, которая проворно перемещалась между стеллажами, кушетками и остальной медицинской утварью. Её рыжая мочалка на голове игриво подпрыгивала при каждом шаге. Так сразу и не скажешь – это укладка или она только что выбралась из постели.

- Тюю, какой бледный, - сказала мед сестра и тут же потрепала Михаила за щеку, - рада видеть тебя в нашей скромной обители. Все, можешь бежать пытаться убиться дальше, - бросила Тоня ребенку и принялась наводить порядок после процедур.

Мальчишка соскользнул с кушетки и тут же оказался рядом с молчаливой воспитательницей. Она привычно взяла его за руку и через секунду оба исчезли в коридоре.

- Спасибо, я тоже… - начал Михаил, не скрывая улыбки.

- Потом спасибо скажешь, есть хочешь? Пал Сергеич, надо бы его покормить, - не отвлекаясь от беготни, захихикала Антонина, - а то чего доброго рухнет у тебя в коридоре.

- Отличная мысль, Тонечка. Михаил, - обратился директор к гостю, накинув ему на плечо руку, - пройдемте ко мне в кабинет, побеседуем за чаем с булочками.

- Кто я такой, чтобы отказаться, - а на языке у него уже довольно четко ощущался вкус этих долгожданных булочек, запахом которых будто пропитались стены.

Проходя по длинному коридору Михаил невольно заглядывал в каждую открытую дверь. Дети занимались своими детскими делами. И в каждом помещении будто тень стояла воспитательница, каждая из них была молчаливым наблюдателем. И только в одной из таких комнат Михаил заметил девушку, в голубом сарафане. Она моментально посмотрела в дверной проем и одарила гостя улыбкой. Михаил не сразу понял, почему задержал взгляд дольше, чем позволяли приличия. Она стояла чуть в стороне от общей суеты.

- А это Лиза, наша ночная няня, - заметив замешательство гостя пояснил директор, чуть подталкивая его в спину.

Зайдя в самую последнюю открытую дверь Михаил окончательно почувствовал себя спокойно. Посередине комнаты стоял добротный стол с кипой цветной бумаги вперемешку с какими-то документами. Край стола украшали различные детские поделки, а стены - детские рисунки. На большом красном кресле в углу комнаты тихо мурлыкал кот.

- Сгоните этого оборванца и садитесь, - директор указал на кресло и поставил на стол фарфоровый чайник и пару чашек, которые явно доставали по особым случаям. Разлив горячий чай директор буквально упал в свое кресло напротив журналиста с очень уставшим видом.

- Я не буду вас долго мучать, всего пару вопросов и я…

- Не переживайте, спрашивайте, что нужно. Мы очень рады, что вы готовите статью

о нашем чудесном детском доме.

Он отхлебнул чай и надкусил пирожное, оставив след сахарной пудры на своих усах. Михаил тем временем пользуясь только светом заходящего солнца, слабо пробивающегося в окно, достал из сумки блокнот.

- Честно говоря, я ожидал увидеть совсем другую атмосферу.

- Какую же?

- Более... тяжелую.

Директор улыбнулся.

- А зачем? Детство и без того короткое. Мы стараемся, чтобы оно заканчивалось счастливо.

- У вас действительно почти всех забирают?

- Почти всех. Редко кто задерживается.

- Вы говорите детям, что они найдут родителей?

- Нет.

- Почему?

- Мы никогда не обещаем того, чего может не случиться, - он выдержал небольшую паузу, - но обещаем, что они обязательно будут кому-нибудь нужны.

- А Соня… - начал Михаил, протянув наконец руку за чашкой, - Она давно у вас?

Директор чуть дольше обычного смотрел в стол.

- Соня у нас… хорошая девочка. Активная, она тут счастлива. Это важно. Вот вы, Михаил, были в детстве счастливы?

- На этом думаю мы можем закончить на сегодня. Где я могу расположиться на ночь?

- В другом конце есть свободная комната, - директор снова измазал усы в сахарной пудре, - Простите. Просто иногда сразу видно людей, которых долго никто не выбирал.

Оставив директора наедине с пирожными, он вышел из его уютного кабинета. Идя по коридору в лучах закатного солнца, Михаил поймал себя на том, что улыбается, сам не понимая почему. Он не мог однозначно ответить, что на него так повлияло: то ли беззаботных гомон детей, слишком живой для детского дома, то ли Лизина улыбка, которая почему-то вспоминалась чаще остальных.

Рядом бесшумно проскользнула воспитательница, все в том же коричневом кардигане. Она даже не подняла взгляда, будто извиняясь. Удивительно, но за весь день ему так и не представили ни одну воспитательницу. Они словно были частью самого приюта. Появлялись, когда были нужны детям, и исчезали прежде, чем он успевал задать им вопрос.

«Эти невзрачные мотыльки весь день только бегали мимо».

Выйдя на крыльцо, Михаил вдохнул аромат деревенской тишины полной грудью.

- Прекрасное место…

- Думаете?

На ограждении свесив ноги сидел мальчик, лет 13 на вид. Его черный балахон выглядит словно грозовая туча на фоне заходящего солнца.

- Местный?

- Вы имеете ввиду детдомовский? Ага.

- Ты немного...

- Не похож на остальных? Я знаю.

- Директор говорил, что всех забирают до 9 лет.

- Видимо я им не нужен, - мальчишка ловко спрыгнул с перил и, даже не взглянув на гостя, зашагал в сторону двери.

- А как тебя...

- Илья. Бывай дядька.

- И тебе добрых снов, Илья, - почти шепотом закончил это день Михаил.

Михаил провел эту ночь в коморке с маленьким окном под потолком. Спальное место оказалось довольно узким и жестким, но впервые за долгое время он выспался.Его разбудил телефонный звонок. Услышав мелодию, он даже спросонья понимал, какой разговор его ждет.

- Как успехи? - резко, сухо. Впрочем, как всегда.

- И тебе доброе утро, - Михаил потер глаза.

- Оставь это своим телочкам. Меня интересует статья, - редактор никогда не отличался вежливостью.

- Я работаю над этим.

- Очень, мать твою, на это надеюсь, потому что уже завтра материал должен быть у меня. И, Миша, - он выдержал паузу, - не начинай искать трагедию там, где её нет. Это материал про образцовый детский дом. Напиши, какие они молодцы, и поезжай домой.

- Понял, шеф, - сказал Михаил, но в ответ услышал только короткие гудки. Ничего нового.Немного погодя он сел на кровать и прислушался. Закрыв глаза он на мгновение снова оказался в своем детском доме. Та же утренняя возня, тот же запах овсянки. Единственным отличием был неумолкаемый детский смех. В реальность его вернул довольно настырный стук в дверь.

- Миша, красавчик, ты проснулся? – не дождавшись ответа Тоня распахнула дверь, - вставай давай.

- Он уже встал? Мне можно? Хочу показать ему…

- Кыш, Соня.

- Ну То-оня-я...- девочка тяжело вздохнула.- Тогда хотя бы один вопрос?

- Один.

Соня тут же повернулась к Михаилу.

- Ты сегодня с нами завтракать будешь?

- Если меня пустят.

- Конечно пустят! - девочка тут же просияла.

- Пустят, пустят, - фыркнула Тоня. - Мы гостей голодными не держим. Иначе потом про нас в газетах всякое пишут.