— Теперь вези. Но помни: я иду, потому что мне интересно, насколько ты глуп. И я не твоя вещь.

В машине я молчал, сжимая руль. Она сидела рядом, от неё пахло ванилью и сухими страницами — я вдруг понял, что этот запах въедается в память. Я пытался найти слова, чтобы уколоть её, но вместо этого буркнул:

— Только не ешь много на фуршете, а то платье лопнет.

Она засмеялась — звонко, искренне — и ответила:

— Не волнуйся, мажор. Я умею удивлять. И, если честно, я хочу увидеть твоё лицо, когда ты поймёшь, что проиграл.

Мажор проиграл спор и привёл меня, скромную библиотекаршу, на светский раут — чтобы посмеяться. Он даже не подозревает, что я вижу его насквозь и умею играть по своим правилам. Я согласилась на эту авантюру не для того, чтобы стать жертвой. Посмотрим, кто над кем посмеётся, когда игра перевернётся. И кто на самом деле кого выбрал.

От лица Дениса

Я проиграл этот спор ещё до того, как открыл рот. Просто тогда, в дыму дорогого клуба, под рокот басов и пьяный смех Марка, я думал, что выигрываю. Думал, что моя жизнь — это бесконечная полоса побед, где я выбираю женщин по каталогу, как запчасти к «Порше», и меняю их каждые две недели. Марк знал мою слабость — мою гребаную самоуверенность. Он поддел меня ровно там, где я тоньше всего: «Денис, ты не умеешь любить. Ты умеешь только трахать кошелёк. Докажи, что сможешь затащить в постель любую, даже самую страшную». И я, раздуваясь от собственной крутости, ляпнул: «Да я любую сделаю королевой на один вечер, а потом выброшу, как мусор. Хочешь, приведу на раут самую уродливую, какую найду, и она будет виться вокруг меня?» Марк усмехнулся, достал ключи от своего «Ламборджини» и положил на стол. «Спорим на тачку? Ты приводишь дурнушку, делаешь так, чтобы она в тебя влюбилась по уши, а мы все видим, как она смотрит на тебя щенячьими глазами. Если она уйдет с раута без улыбки и без твоего номера в телефоне — ты проиграл. Если же она будет в тебя влюблена — я отдаю машину». Я засмеялся, хлопнул его по плечу. «Ты дурак, Марк. Я же знаю твою слабость к тачкам. Она моя».

Я не знал тогда, что это пари перевернёт мою жизнь. Что я буду проигрывать не тачку, а себя.

Наутро после попойки я еле встал. Голова раскалывалась, перед глазами плыли цифры банковского счёта и лица девиц из прошлой недели. Мне нужна была «страшилка». Я перебирал в уме всех знакомых — нет, они все либо модели, либо подкрашенные куклы. А надо чтобы некрасивая, толстая, желательно в очках и с книжкой. И тут меня осенило: библиотека в университете, где мой отец состоит в попечительском совете. Там водятся такие офисные мыши, которые не видели мужского внимания лет десять. Я оделся, как на казнь — в самый дорогой костюм, но с небрежностью, чтобы подчеркнуть превосходство. Заехал в универ, сунул охраннику тысячу, чтобы пропустил в библиотечный корпус.

И увидел её.

Она сидела за стойкой выдачи, жуя печенье, и что-то писала в потрёпанный блокнот. Волосы — мышиного цвета, собраны в небрежный пучок, на носу очки в дешёвой оправе. Кардиган мешковатый, под ним угадывалась необъятная грудь, а бёдра так и распирали старую юбку. Пышка. Настоящая русская пышка, каких в моём кругу не водилось — там все сухие, с торчащими ключицами. Она была... живой. Идеальной жертвой. Я усмехнулся про себя: «Вот она. Над этой посмеются все. И Марк лопнет от смеха».

Я подошёл, нацепил свою голливудскую улыбку и сказал: «Девушка, мне нужна ваша помощь. Я потерялся в мире книг, а вы, кажется, единственная, кто может меня спасти». Она подняла на меня глаза — серые, огромные, с длинными ресницами. И в них не было испуга. Только любопытство и лёгкая насмешка. Она облизала крошки с губ и спросила: «Вам какую литературу? Любовные романы или учебник по сопромату?» Я опешил от такого тона, но быстро взял себя в руки. «Мне нужна спутница на светский раут сегодня. Вы — идеальный вариант». Она сняла очки, и я заметил, что у неё красивое, умное лицо, которое портили только эти очки и дурацкая причёска. «Я — идеальный вариант для насмешки, — спокойно сказала она. — Я не дура, мальчик. Но мне интересно, на что вы способны. Хорошо. Я согласна. Но предупреждаю: я не буду вашей игрушкой. Вы пожалеете».

Я засмеялся. Как же я был слеп. Она уже тогда держала меня за яйца, а я думал, что это я её.

От лица Дениса

Через четыре часа я стоял в её подъезде и чувствовал себя идиотом. Запах кошачьего корма, облупившаяся краска, лифт, который пахнет мочой — я такого не видел никогда. Моя квартира в центре Москвы с панорамными окнами казалась теперь другой галактикой. Я позвонил в дверь, надеясь, что она уже нарядилась в нечто ужасное, чтобы я мог подколоть её и увезти на свой «Мерседес», демонстрируя контраст.

Дверь открылась, и я... замер.

Она стояла передо мной в простом халате, с мокрыми волосами, без очков. Её лицо было свежим, без грамма косметики, и оно было красивым. Не кукольно, а по-настоящему — с пухлыми губами, высокими скулами и мягким подбородком. Я заметил, что у неё очень светлая кожа, почти фарфоровая, и на шее тонкая родинка. Она смотрела на меня с лёгкой улыбкой, скрестив руки на груди — под халатом угадывалось тело, которое я привык считать «неправильным», но сейчас оно казалось до неприличия соблазнительным. Пышные бёдра, большая грудь, тонкая талия — у неё было тело, которое создано для того, чтобы его ласкать, а не для того, чтобы показывать на подиуме.

— Ну что, мажор, — сказала она низким, чуть хрипловатым голосом, — готов везти меня на тусовку? Только учти: если это очередная шутка, я уйду прямо оттуда, и ты останешься с носом. И не забудь, что я записала наш разговор в библиотеке. У тебя есть шанс отмазаться.

Я почувствовал лёгкую дрожь в коленях. Она была не просто умной — она была опасной. Но азарт уже закипел во мне. «Давай, Денис, — сказал я себе, — ты трахал и таких, просто они обычно молчат и делают вид, что счастливы. А эта — вызов. Интересно будет её сломать».

— Лиз, — сказал я, стараясь звучать непринуждённо, — я пришёл за тобой, чтобы показать тебе мир, в котором ты никогда не была. Ты будешь там королевой, обещаю. Но сначала — переоденься. Я взял тебе платье.

Я протянул ей коробку с тем самым платьем металлик, которое выбрал специально, чтобы подчеркнуть все её «недостатки». Она открыла коробку, вытащила блестящий кусок ткани, посмотрела на него, потом на меня. В её глазах вспыхнул гнев.

— Ты серьёзно? Это платье на два размера меньше, чем надо. Ты хочешь, чтобы я выглядела как сосиска в обёртке? — её голос стал тихим и ледяным.

— Ну, я думал, тебе понравится блеск, — усмехнулся я, пытаясь сохранить маску.

Она прошла в комнату, и через минуту вышла уже в этом платье. Я хотел рассмеяться — и вдруг увидел её в полный рост. Ткань облепила её грудь, сжала бёдра, подчеркнула каждый изгиб. И это было... чертовски эротично. Не вульгарно, а вызывающе, как у женщин с обложек журналов 50-х — пышных, чувственных, опасных. Она стояла, высоко подняв голову, и смотрела мне прямо в глаза.

— Это унижение, Денис. И я знаю, что ты выбрал это платье, чтобы надо мной посмеялись. Но я скажу тебе одну вещь: я не позволю тебе управлять моим телом. Я выберу сама, что надеть, или мы никуда не едем. — Она сняла платье через голову, оставшись в одном белье. Я увидел её живот, мягкий и округлый, её полные бёдра в кружевных трусиках, и у меня пересохло во рту. Я не ожидал, что простое зрелище её тела — без прикрас, без фильтров — может вызвать во мне такую острую, почти болезненную похоть.

Она, не обращая на меня внимания, прошла к шкафу, достала тёмно-синее бархатное платье с длинным рукавом и высокой талией. Оно было скромным, но когда она надела его, я понял: она знает, как подчеркнуть свою красоту. Бархат облегал её грудь, мягко струился по бёдрам, делая её похожей на аристократку из прошлого века. Она повернулась ко мне, надела туфли на низком каблуке и сказала:

— Теперь вези. Но помни: я иду, потому что мне интересно, насколько ты глуп. И я не твоя вещь.

В машине я молчал, сжимая руль. Она сидела рядом, от неё пахло ванилью и сухими страницами — я вдруг понял, что этот запах въедается в память. Я пытался найти слова, чтобы уколоть её, но вместо этого буркнул:

— Только не ешь много на фуршете, а то платье лопнет.

Она засмеялась — звонко, искренне — и ответила:

— Не волнуйся, мажор. Я умею удивлять. И, если честно, я хочу увидеть твоё лицо, когда ты поймёшь, что проиграл.

От лица Лизы

Когда я согласилась на это безумное приглашение, я думала, что просто развлекусь. Я — Лиза, двадцать пять лет, библиотекарь, пишущая по ночам романы, которые никто не читает. Я привыкла быть невидимой, но иногда мне хотелось побыть в центре внимания. Денис был тем самым типичным мажором, который смотрел на меня как на экспонат в зоопарке. Я сразу раскусила его игру — он хотел меня унизить. Но я дала ему шанс, потому что в его глазах, помимо высокомерия, я увидела что-то ещё: пустоту. Он был одинок, как и я.

Когда мы приехали в бутик, я дала ему почувствовать, что он не хозяин положения. Его шок, когда я сняла то мерзкое платье, был бесценен. Я видела, как его зрачки расширились, как он сглотнул, когда я стояла перед ним в белье. Он хотел меня. В этом не было сомнений. И это давало мне невероятную власть.

Я выбрала бархатное платье не случайно. В нём я чувствовала себя бронированной, защищённой, но при этом сексуальной. Бархат ласкал кожу, а рукава скрывали руки, которые я считала слишком полными. Зато декольте открывало грудь, и я знала, что он не сможет отвести взгляд.

В лимузине (он всё-таки нанял лимузин, чтобы произвести впечатление) я сидела рядом с ним и чувствовала его напряжение. Он пытался быть холодным, но его пальцы барабанили по колену, а на лбу выступила испарина. Я решила подразнить его.

— Денис, — тихо сказала я, — ты когда-нибудь целовал девушку, которая тебе не подходит по статусу?

Он повернулся, удивлённый моей дерзостью.

— Я целую только тех, кто мне подходит, — ответил он с вызовом.

— А кто тебе подходит? — я подалась вперёд, чтобы он мог видеть мои глаза. — Только модели с силиконом? Или ты боишься настоящего тела? Боишься, что оно будет слишком... горячим?

Он замер, и я увидела, как его рука, лежавшая на сиденье, слегка дрогнула. Он хотел прикоснуться ко мне, но сдерживался. Это была маленькая победа.

Мы вошли в особняк — старый, с лепниной, хрустальными люстрами и толпой фальшивых улыбок. Я сразу почувствовала на себе взгляды — женщины, накачанные филлеры, смотрели на меня с презрением, мужчины — с любопытством. Денис вёл меня под руку, его пальцы впивались в мою руку сильнее, чем нужно, словно он боялся, что я сбегу.

Но я не собиралась сбегать. Я хотела показать ему, что я умею быть королевой даже в этом чужом мире.

Я увидела его друзей — Марка, высокого блондина, который смотрел на меня с иронией, и других мажоров, которые уже перешёптывались. Денис наклонился ко мне и прошептал:

— Не позорь меня. Держи язык за зубами, кивай и улыбайся.

Я улыбнулась ему самой сладкой улыбкой и ответила:

— Обещаю, я сделаю этот вечер незабываемым.

Я подошла к пожилому профессору, который стоял с книгой в руках, и заговорила с ним о редких экземплярах, которые я знала как свои пять пальцев. Профессор засиял, начал рассказывать о первом издании Толстого, я подхватила, цитируя строки. Я заметила, что Денис побледнел. Он не ожидал, что я умна.

Через полчаса меня окружили люди, я шутила, смеялась, обсуждала психологию успеха с каким-то бизнесменом, цитируя Юнга и Фрейда. Я видела, как Денис метался вокруг, пытаясь вмешаться, но я умело уклонялась. Марк подошёл к нему и, как я поняла по его ухмылке, сказал что-то язвительное.

Наконец Денис не выдержал. Он подошёл ко мне, схватил за локоть и, извинившись перед собеседниками, увлёк меня в смежную комнату — библиотеку особняка. Там было темно, пахло кожей и деревом. Он захлопнул дверь и прижал меня к книжному шкафу.

— Ты делаешь это специально! — прошипел он. — Ты играешь на публику, чтобы выставить меня идиотом!

Я смотрела на него, чувствуя его дыхание на своём лице. Его глаза горели злостью, но под ней — желание. Он был так близко, что я могла слышать биение его сердца.

— Денис, — сказала я тихо, почти шёпотом, — ты привёл меня сюда, чтобы унизить, но я не игрушка. Ты думал, я буду сидеть в углу и бояться? Ты ошибся. Я — та, кто здесь управляет.

Я резко дёрнула его за галстук, заставив наклониться, и впилась в его губы поцелуем. Это был не нежный поцелуй, а агрессивный, требовательный, с языком и зубами. Я хотела, чтобы он понял, кто здесь хозяйка. Он сначала растерялся, но потом его руки сжали мои бёдра с такой силой, что я вскрикнула, но не от боли — от удовольствия.

От лица Лизы

Его поцелуй был яростным ответом на мой вызов. Он вжал меня в книжный шкаф, его колено проскользнуло между моих бёдер, приподнимая подол бархатного платья. Я чувствовала твёрдость его тела сквозь ткань, и внутри меня разлился жар, который я не испытывала никогда. Я была не девственницей, но то, что происходило сейчас, было на грани безумия — мы с ним почти не знали друг друга, но страсть была оголённой, как провод под напряжением.

— Ты хочешь этого? — прошептал он, отрываясь от моих губ, но продолжая водить носом по моей шее, вдыхая запах. — Ты хочешь, чтобы я взял тебя прямо здесь, среди этих дурацких книг?

Я не собиралась сдаваться. Я провела рукой по его груди, расстегнула пуговицу на его рубашке, просунула пальцы внутрь и коснулась горячей кожи. Его мышцы дрогнули под моими пальцами.

— А ты не боишься, что кто-нибудь войдёт? — спросила я с усмешкой. — Твой отец, например?

Он на секунду замер, но потом его глаза потемнели ещё больше.

— Мне плевать, — сказал он, и в этом был его проигрыш.

Он резко развернул меня лицом к шкафу, прижал к полкам, и я услышала, как он расстегивает ширинку. Я уже собиралась сказать ему, что он слишком торопится, но вдруг его рука скользнула под моё платье, сжала ягодицу, и я забыла обо всём. Он не стал долго ждать — его пальцы нащупали влажное кружево трусиков, и я с ужасом и восторгом поняла, что моё тело откликнулось мгновенно. Я была мокрой от одного его прикосновения.

— Ты уже готова, — констатировал он с удивлением и торжеством. — Ты хотела меня с самого начала, да?

Я не ответила. Вместо этого я оттолкнулась от шкафа, повернулась к нему лицом, толкнула его в грудь, и он повалился на стоящий в углу диван. Я села на него верхом, так что моё платье задралось до бёдер, и я чувствовала его эрекцию сквозь брюки.

— Нет, мальчик, — сказала я, наклоняясь к его уху и кусая мочку. — Это я буду тебя брать. Ты — моя игрушка сегодня.

Он попытался возразить, но я зажала ему рот поцелуем, а одной рукой расстегнула его брюки и освободила его член. Он был твёрдым, горячим, и при виде его у меня перехватило дыхание. Я медленно провела пальцем вдоль ствола, смазывая его своей влагой, и он застонал, закинув голову.

— Лиза, — простонал он, — прекрати меня мучить.

— А ты проси, — прошептала я.

— Пожалуйста... — выдавил он, и в этом слове была такая искренняя боль, что я поверила.

Далее вас ждут откровенные сцены (18+), будьте готовы!

Успейте приобрести книгу по самой низкой цене🔥

Я приподнялась, наставила его член на вход и медленно опустилась. Он вошёл в меня до конца, заполнив всё моё нутро, и я замерла на мгновение, привыкая к его размеру. Он был большим, и я чувствовала каждую его вену, каждый миллиметр. Он попытался двигаться, но я прижала его руки к дивану.

— Тише, — сказала я, начиная ритмично двигаться. — Сейчас буду править я.

Я скакала на нём, не стесняясь, позволяя своему телу брать своё. Бархатное платье скользило по нашей коже, мои груди подпрыгивали, и я видела, как он смотрит на них с голодным восхищением. Я ускорила темп, вжимая его в диван, чувствуя, что приближаюсь к пику. Он же, напротив, пытался сдерживаться, но я не давала ему отдыха — я наклонялась и целовала его, покусывала губы, шептала:

— Кончай со мной, Денис. Покажи, что ты мой.

И он кончил. Одновременно со мной, с громким стоном, который, наверное, был слышен за дверью. Я почувствовала, как его семя изливается внутрь меня, и от этого ощущения меня накрыла вторая, меньшая, но не менее сладкая волна оргазма. Я рухнула на него, обессиленная, и он обнял меня, тяжело дыша.

Мы лежали в тишине, слыша только шум вечеринки за стеной. Я первая пришла в себя, поднялась, поправила платье и посмотрела на него. Он выглядел растерянным, сбитым с толку — его идеальный образ мажора развалился на части.

— Теперь ты понимаешь? — спросила я спокойно. — Ты не управляешь мной. Я — твоя хозяйка. И если ты хочешь продолжения, ты будешь делать то, что я скажу. Идёт?

Он молча кивнул, всё ещё не веря, что только что его трахала библиотекарша в бархатном платье, которую он выбрал для унижения. Я улыбнулась и протянула ему руку.

— Вставай. Нам нужно вернуться к гостям. И не забудь, что теперь ты должен смотреть на меня с обожанием, иначе я расскажу твоему папочке и всем его друзьям, как ты умолял меня дать тебе.

Он взял мою руку, поднялся, привёл себя в порядок и вдруг притянул меня к себе, целуя уже не грубо, а почти нежно, и прошептал:

— Чёрт, Лиза. Ты меня сломала. Но я, кажется, хочу ещё.