Измена. Ещё один шанс Катарина Мэйн Я ждала мужа с ужином, а дождалась его любовницу. Она пришла не с истерикой — с документами и такой уверенностью, будто в нашем доме ей уже всё разрешили. Олег изменил, соврал и впустил чужую женщину туда, куда не имел права: в нашу семью. Он просит шанс, а я смотрю на предателя и понимаю самое страшное — я всё ещё люблю его. ==================== Глава 1.1 Олег снова задерживается. Я ставлю на стол вторую тарелку и понимаю: зря. Ужин остыл, чайник давно щёлкнул и умолк. Но я всё равно поправляю вилку и ненавижу себя за эту привычку — делать дом тёплым даже для человека, который приходит в него всё холоднее. Раньше я бы уже звонила: Ты где? Всё хорошо? Тебя ждать? Теперь не звоню. Потому что в последнее время любой мой вопрос превращается в его тяжёлый выдох: — Надь, не начинай. Эта фраза стала третьим человеком в нашем браке. Она садится между нами за стол, ложится рядом в постель, стоит у меня за спиной, когда я молчу у окна. Телефон вспыхивает. Олег. «Не жди на ужин». Смотрю на две тарелки. Не жди. Нельзя остановить ожидание одной фразой. Я ведь жду уже не ужин, а его самого. Того, который раньше звонил из лифта: «Надь, ставь чайник». Того, который мог войти на кухню, обнять меня сзади и стоять молча, пока я мешаю соус. Сейчас, если он обнимает, я успеваю удивиться. Я убираю его тарелку в шкаф. Замок в прихожей щёлкает почти в половине одиннадцатого. Олег входит тихо. Слишком тихо. — Ты ещё не спишь? — спрашивает он. Я поворачиваюсь. Тёмное пальто. Сбитый шарф. Лицо бледное. Не просто усталое. Собранное до боли: он словно держит его изнутри и боится, что оно рассыплется. — Как видишь. — Ты ел? — Да. — Где? Он поднимает глаза. Вот он. Тот самый взгляд. Не сейчас, Надя. — Это обычный вопрос. — По дороге. — Тогда зачем сказал, что на работе? Олег проводит ладонью по лицу. — Господи, Надь. Я пришёл домой. Я устал. Давай без допроса. — У нас уже любой разговор допрос? Ответа нет. И это молчание отвечает лучше слов. Он уходит в ванную. Я остаюсь на кухне и смотрю на его телефон, который он оставил на краю стола. Экран тёмный. Я отворачиваюсь. Нет. Я не женщина, которая проверяет телефон мужа. Доверие — это когда ты не лезешь туда, куда тебя не приглашали, потому что знаешь: там нет второй жизни. Телефон вспыхивает. Я не подхожу. Но имя успеваю заметить. Рената. Не знаю такую. Олег выходит из ванной и берёт телефон сразу. Слишком быстро. — Кто такая Рената? — спрашиваю я. Он замирает. — По работе. — В половине двенадцатого? — У нас аврал. — У вас всегда аврал, когда пишут женщины, которых я не знаю? — Это контакт по сделке. — Почему я о ней не слышала? — Потому что я не обязан докладывать тебе каждое имя. Фраза ударяет не громко. Но точно. Смотрю на мужчину, с которым прожила двадцать лет, и не узнаю его рот. Как легко он теперь произносит вещи, после которых между людьми что-то ломается. — Не обязан, — повторяю я. — Я не это имел в виду. — А что? — Надя, я правда не могу сейчас. — Ты никогда сейчас не можешь. В дверь звонят. Коротко. Один раз. В такое время не приходят соседи. В такое время правда сама нажимает на звонок, если её слишком долго не впускают. Олег бледнеет. — Кого ты ждёшь? — Никого. Но голос уже не его. Я иду к двери. — Надя, стой. В этом «стой» столько паники, что я ускоряюсь. Я открываю. На пороге стоит женщина. Высокая. Тёмное пальто, собранные волосы, перчатки в руке. От неё пахнет холодом, дорогим парфюмом и уверенностью. Она стоит у моего порога уверенно. Без неловкости. Без вопроса. — Надежда? — спрашивает она. Моё имя в её голосе звучит неприятно. Как слово из чужого документа. — Да. Женщина переводит взгляд на Олега. И всё становится ясно до того, как кто-то успевает сказать правду. Олег смотрит на неё не как на человека по работе. Он смотрит на неё как на беду, которая пришла раньше срока. — Рената, — хрипло говорит он. — Что ты здесь делаешь? Она чуть улыбается. Не мне. Ему. — Ты не отвечал. — Сейчас не время. — Для тебя никогда не время, Олег. Именно поэтому я здесь. — Вы кто? — спрашиваю я. Рената снова смотрит на меня. — Женщина, которой ваш муж должен слишком много. Внутри меня что-то падает. Не разбивается ещё. Просто падает. — По работе? Олег закрывает глаза. Рената тихо усмехается. — Он так сказал? — Уходи, — говорит Олег. ----------