<?xml version="1.0" encoding="UTF-8"?>
<FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0" xmlns:l="http://www.w3.org/1999/xlink"><description><title-info><book-title>Забытое имя</book-title><author><first-name>Аквилонка</first-name><home-page>https://gigabooks.ru/tag/akvilonka</home-page></author><annotation><p>Как далеко может зайти человек, ослеплённый паранойей и жадностью? И что делать, если твоя простая, обычная жизнь от зарплаты до зарплаты — часть безумного плана, где тебе отведена роль будущей жертвы?Из-за одной роковой, нелепой случайности в серых сумерках далёкого прошлого жизни нескольких семей развернуло на 180 градусов. А серый кардинал даже не догадывается, что все эти годы он воюет с призраками собственного воображения и гонится за тем, чего уже давно след простыл.В книге неколько персонажей и поначалу может даже показаться, что они не связаны между собой, но в итоге все сводится к событию, которое перевернуло их жизни, хотя они об этом даже не догадывались...</p></annotation><coverpage><image l:href="#cover.jpg"/></coverpage><lang>ru</lang><genre>romany</genre><genre>proza</genre><genre>sovremennye</genre><genre>sovremennaia-proza</genre><date value="2026-11-21">21.11.2026</date></title-info><document-info><author><first-name>FB2 Generator</first-name></author><program-used>FB2 Generator</program-used><date value="2026-11-21 12:32:27">21.11.2026 12:32:27</date><id>zabytoe-imia</id><version>1.0</version></document-info></description><body><title><p>Забытое имя</p></title><section><title><p>1.</p></title><p>1.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Агнешка подскочила в кровати со слезами на глазах и ощущением, что вот‑вот задохнётся. Борис проснулся, дотянулся до тумбочки и включил ночник. Мягкий желтоватый свет разлился по комнате, разгоняя темноту.</p><p>— Агнеш, опять кошмар?</p><p>— Борь, это ощущение, что всё в реальности происходит. Оно меня не покидает. Страшно настолько, что дыхание перехватывает. Ты не представляешь!</p><p>— Может, тебе к психологу сходить?</p><p>— Да! Точно! — фыркнула Агнешка и, откинув одеяло, спустила ноги на пол, нащупала тапочки и поднялась с кровати. — Пойду умоюсь. Может, отпустит...</p><p>Она проходила мимо комода, и в этот момент её взгляд зацепился за старую фотографию в рамке — та стояла у небольшого зеркала: Агнешка лет пяти крепко держит за руку маму, а рядом, чуть в стороне, стоит отец. Она видела эту фотографию тысячу раз, но сегодня она вдруг показалась ей чужой: не по лицам, а по воздуху вокруг них — как будто на снимке было то самое чувство, от которого она только что проснулась: липкий холод и уверенность, что сейчас случится непоправимое.</p><p>Агнешка тряхнула головой, прогоняя наваждение, и пошла в ванную.</p><p>— Возвращайся побыстрее, я тебя обниму и приласкаю. Тогда точно отпустит, — с улыбкой крикнул ей вслед Борис и увидел, как она снова недовольно повела плечами.</p><p>И это движение — вот это самое «не хочу, не трогай» — Борис заметил уже не в первый раз. Раньше она льнула к нему сразу, как только просыпалась от кошмара. А теперь каждый раз будто отгораживалась. Он не хотел думать, что это значит. Но думать пришлось.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>В воскресенье Агнешка с Борей всегда отправлялись к её родителям на обед. Это уже была своего рода традиция. Феликс и Мари обожали дочь и уважали её жениха, считая, что она выбрала достойного мужчину.</p><p>Родители же Бориса давно развелись и жили в разных странах, изредка приезжая к сыну в гости и каждый раз привозя с собой кучу неприятностей.</p><p>Бывать в доме Карецких он любил: его всегда принимали тепло и уютно. Вот и сейчас, устроившись на диване в ожидании обеда, он беседовал с будущим тестем, пока женщины хлопотали на кухне.</p><p>— Феликс, я хотел спросить у вас совета. Как вы считаете, Агнешка согласится, если я ей предложение сделаю, или ещё рано?</p><p>— Друг мой, — мужчина улыбнулся и дружелюбно хлопнул Борю по плечу, — я давно тебя знаю, вы уже несколько месяцев живёте вместе и явно счастливы! Так зачем тянуть? Делай предложение — и услышишь «да» в ответ. Нешка любит тебя. Я уверен, она согласится.</p><p>— То есть вы не против нашей свадьбы?</p><p>— Конечно, не против!</p><p>На кухне в это время состоялся другой разговор.</p><p>— Мне не даёт покоя этот сон. Уже который раз его вижу. Наваждение какое‑то... А самое странное, мам, что я помню о нём только то, что мне страшно! Ни то, что произошло, ни свои действия во сне! Я просыпаюсь в липком поту, со слезами на глазах, но сон обрывками уже разносит в стороны...</p><p>— Может, тебе к психологу обратиться?</p><p>— И ты туда же!? Боря слово в слово сказал... — улыбнулась девушка и неопределённо махнула рукой.</p><p>— Ну уж извини, что у нас с Борисом взгляды совпадают, — засмеялась Мари.</p><p>— Как он тебе? — Агнешка посмотрела на мать и подняла вопросительно бровь, увидев на лице Мари небольшое смятение. — Давай честно, мам.</p><p>— Ты знаешь, я не люблю обсуждать других... Боря мне нравится как человек. Он кажется хорошим и надёжным, но вы, детка, такие разные... — Мари подошла и нежно погладила дочку по плечам. — Я рада, что у вас всё хорошо. Но ведь главное не то, что думаю я, а то, что думаешь о нём ты.</p><p>— Я чувствую, что он скоро сделает мне предложение. Но я точно знаю, что не готова его принять. Мне хорошо с Борей, но ты сама сказала: мы разные. Временами меня это пугает. — Агнеша подвинулась к матери, обняла и ткнулась носом ей в плечо, ища утешение и опору.</p><p>— Девочка моя... — Мари погладила дочку по голове. Длинные шёлковые волосы струились под пальцами послушным золотистым водопадом. По шее вдруг скатилась капля. Мари отстранила Агнешку и увидела в изумрудных глазах дочери пелену слёз. — Родная моя, ну что ты?</p><p>— Я не хочу замуж...</p><p>— Как? Почему?</p><p>— Не то чтобы совсем не хочу... Нет... — Агнешка ненадолго замолчала, словно прислушиваясь к себе. — Я не вижу Борю моим мужем... Дети, дом, быт... Это всё непременно будет! Но не с ним!</p><p>— Ты уверена? — Мари внимательно посмотрела на дочь. Её последняя фраза прозвучала как приговор. Слёзы ещё не до конца высохли, но взгляд был полон решимости. Женщина даже отступила. Её немного напугал этот взгляд, будто чужой.</p><p>— Что ты собираешься делать? — спросила она, но уже знала ответ...</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Мужчины пересели за накрытый стол и тихо беседовали о футболе, машинах и прочих мужских вещах. Женщины принесли из кухни закуски, поставили на стол, и Мари бросила на Бориса задумчивый взгляд, словно впервые его видела. Он был чуть выше Агнешки, немного пополнел за последние полгода, на лбу начали проявляться залысины, но он был честным и открытым человеком, никогда не врал и искренне любил её девочку. Мари смела надеяться, что именно с ним Нешка будет счастлива, но… Мари тихо поманила Феликса за собой, оставив молодёжь наедине.</p><p>— Боря, есть разговор... — твёрдым голосом начала было Агнешка, но мужчина встал со стула, подошёл к ней и поцеловал. Она не ответила его губам, слегка отклонившись в сторону. Такого никогда не было. Он посмотрел в изумрудные глаза, но не увидел в них ту, которую так любит. Нешка покачала головой. Словно тень промелькнула по её лицу. Внезапно Борис осознал, что между ними всё закончилось, причём давно, но он так не хотел признавать этого, лелея призрачную надежду на счастье. Он сделал шаг назад, ещё раз внимательно посмотрел на неё. Агнешка стояла и смотрела на него безразличным взглядом, словно не она проснулась сегодня рядом с ним. Будто не было трёх лет, проведённых вместе. Борис вздохнул и молча вышел в коридор. Уже на пороге обернулся, выложил коробочку с кольцом на тумбу перед зеркалом.</p><p>— Я заберу свои вещи завтра, пока ты будешь на работе. Это на память! Будь счастлива!</p><p>Входная дверь за ним тихо закрылась, щёлкнул замок. Агнешка стояла одна посреди гостиной и тихо плакала... От счастья...</p><subtitle>* * *</subtitle><p>— Может, стоило хотя бы после обеда с ним поговорить? — Мари рассматривала гравировку на кольце и в душе очень жалела Борю.</p><p>— Нет. Он хотел сделать предложение до обеда. Лучше сразу было всё сказать и не тянуть бессмысленно кота за хвост. — Агнешка потянулась и забрала кольцо из рук матери.</p><p>— Нужно будет вернуть.</p><p>— А зря. Мне нравился парень! — Феликс внимательно посмотрел на дочь. — Я думал, ты его любишь.</p><p>— Я тоже так думала, но что‑то изменилось.</p><p>— Что именно?</p><p>— Не могу объяснить. — Агнешка задумалась. — Такое ощущение, что во мне будто отключили все чувства к нему. Бац! Будто пробки выбило. Вчера ещё смотришь на человека, и душу греет, а сегодня словно выжгло всё.</p><p>— Вот прям так сразу? — Феликс усмехнулся.</p><p>— Ага. Пап, не смейся. Я понимаю, звучит глупо, но...</p><p>Закончить мысль Агнешка не успела: в дверь позвонили. Понимая, что это мог вернуться Боря, девушка пошла открывать дверь сама. На пороге стоял парень лет двадцати пяти, худощавый, высокий, с копной спутанных русых волос.</p><p>— Здраасьте! Карецкие? — густым приятным басом неожиданно грянул незнакомец. Эхо подъезда с удовольствием разнесло и разбило слова на тысячи звуков.</p><p>От неожиданности Агнешка немного отшатнулась.</p><p>— Ой, простите! Не ожидал такую акустику у вас тут! — почти шёпотом извинился парень. — Вы Карецкая?</p><p>— Дддаа... я... Хотя подождите... Вы кто и кто именно нужен?</p><p>— Карецкая А. Это вы? — сверился парень с бумажкой.</p><p>— Я, — подтвердила Агнешка, и курьер, словно фокусник, вытащил из‑за спины небольшую, туго набитую цветами корзинку.</p><p>— Это вам! Хотя, признаться, я б побольше подарил такой обаятельной девушке! — парень подмигнул, а щёки Нешки покраснели. Она что‑то невнятно пробормотала и зарылась носом в цветы.</p><p>— Вы очень красивая! — произнёс курьер, и на его щеках тоже проступил румянец.</p><p>— Спасибо... — Агнешка вдруг почувствовала себя школьницей. Уже давно другие мужчины не делали ей комплименты. Везде, где бы она ни появлялась, она была с Борисом и уже забыла это чувство, когда ты можешь нравиться другим. Ей стало очень неловко и от взгляда парня, который буквально прожигал её.</p><p>— Вам, наверное, пора уже. Спасибо за цветы. — И, не дожидаясь ответа, девушка быстро захлопнула дверь. Глупая улыбка играла на губах. Она посмотрела на корзинку. Открытки или карточки, говорящей об отправителе букета, не было.</p><p>Звонок в дверь вновь прозвучал. Девушка открыла. Курьер по‑прежнему стоял в подъезде.</p><p>— Что, ещё цветы? На этот раз корзинка побольше? — засмеялась Нешка.</p><p>— Вы простите, — замялся парень, — вот тут за доставку нужно расписаться.</p><p>— Ах да! Извините меня! Я что‑то ещё должна вам... за доставку? — девушка поняла свою оплошность и выхватила ручку из рук курьера.</p><p>— Нет, не должны... Ну, если только согласитесь оставить ваш номер телефона! — улыбнулся парень.</p><p>— А вы с юмором, — улыбнулась Агнешка. — Спасибо за цветы! Всего хорошего вам! — вновь поспешила она закрыть дверь.</p><p>Мари выглянула в прихожую и увидела цветы.</p><p>— Какая красота! — воскликнула она.</p><p>— Да, красиво, — кивнула головой девушка и протянула корзинку с цветами матери. — Оставь себе, пожалуйста. Боря, наверное, хотел сделать сюрприз, но... — Агнешка замолчала.</p><p>— Ты уверена? — Мари осторожно забрала корзинку.</p><p>— Да. Спасибо. Я лучше пойду пройдусь, обдумаю всё... Ведь я теперь свободна... Мам, я свободна! — засмеялась Нешка, обняла мать и закружила её.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Кольцо, а точнее перстень, Борис купил уже давно — именно тот, что ей так понравился в антикварной лавке. Он сразу же попросил отложить его и забрал на другой день. В ювелирной мастерской кольцо почистили, заменили камень на более крупный, сделали гравировку: «С любовью». Где и когда он будет делать предложение, Борис не задумывался, просто носил кольцо с собой, надеясь на удобный случай. Почему‑то именно сегодня он решился поговорить с будущим тестем и, набравшись уверенности, понял, что будет уместно именно в гостях у Карецких сделать этот шаг.</p><p>Она отказала. Хотя нет, она просто не дала ничего сказать. В один момент она решила, что всё закончено между ними. Такое, казалось, реальное семейное счастье рухнуло в один миг.</p><p>Он шёл по улице, думал, вспоминал, пытаясь понять... Когда, в какой именно момент она изменилась? Ведь было ощущение... вроде всё хорошо, да не так, как раньше... Боря остановился и огляделся. Яркое сентябрьское солнце дарило своё осеннее тепло всем, кто этого жаждал. Люди гуляли по бульвару, сидели на лавочках, дети играли недалеко на вновь построенной площадке, лёгкий ветер тревожил ещё не опавшие жёлто‑зелёные листья. Жизнь вокруг него кипела, буйствовала красками природа, а Боря думал только об одном: как он будет теперь без Агнешки.</p></section><section><title><p>2.</p></title><p>2.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>На осенние улицы спускались сумерки. Зажигались фонари, витрины магазинов и кафешек манили рекламой и разнообразными вывесками. Город жил своей яркой жизнью, наслаждаясь тёплой осенью и золотом листвы. Мимо проезжали машины, из открытых окон домов слышались смех и музыка, голоса скандалов и бой посуды. Трое бездомных сидели на лавке в сквере и тихо о чём‑то шушукались. Один из них поглаживал тощую пепельно‑серую кошку. Кошка жмурила глаза, цепляла коленки мужчины коготками и очень громко мурлыкала, чем привлекла внимание Агнешки. Девушка на мгновение остановилась, посмотрела на животное и мужчину и вдруг улыбнулась своим мыслям: «Как мало иногда нужно для счастья. Просто внимания… Чтоб рядом был кто‑то, кому можно так же доверять… Как эта кошка доверяет человеку». Агнешка достала кошелёк, вытащила оттуда купюру небольшого достоинства и хотела уже отдать её мужчине, чтоб он купил для кошки корм, но передумала и, развернувшись, пошла в магазин сама. Приобретя несколько пакетов корма, хлеб, молоко и пачку сосисок, она вышла из магазина и с облегчением вздохнула. Мужчина прилёг с кошкой на лавке, а двое собеседников уже виднелись в конце аллеи. Нешка поспешила к нему, а, подойдя ближе, остановилась и задумалась. Мужчина открыл глаза и внимательно посмотрел на девушку.</p><p>— Я вас чем‑то напугал? — спросил он. На удивление, голос оказался приятным, молодым. — Вы буквально остолбенели. Проходите, не бойтесь, я ничего не сделаю.</p><p>— Н…н…нет, — голос девушки предательски задрожал. — Я купила корм для вашей кошки, но поняла, что вы и ваши друзья тоже, наверное… — она замолчала. Так неловко она себя ещё никогда не чувствовала.</p><p>Мужчина сел, немного подвинулся и показал Агнешке на скамейку рядом с собой.</p><p>— Матильда любит поесть, да и я тоже не откажусь от еды, — он улыбнулся. — Если не брезгуете, посидите с нами, пока Мотька поужинает, а затем я провожу вас. Негоже одной гулять так поздно.</p><p>Агнешка молча подошла, села и протянула пакет мужчине. Он аккуратно спустил кошку с колен, вытащил упаковку с кормом и быстро разорвал её с двух сторон, сделав импровизированную миску. Корм пришёлся Моте по душе, и она довольно быстро съела всё. Мужчина выбросил пустой пакетик в урну. Всё это время Агнешка молча сидела рядом, смотрела, как незнакомец кормит свою питомицу, и не ощущала брезгливости или отвращения.</p><p>— Давно у вас эта кошка? — спросила она.</p><p>— Нет. Несколько месяцев. Я нашёл её всю больную, с воспалённым порезом на лапе, ушными клещами, гноящимися глазами. Она почти умирала. Я отнёс её в клинику, но кто будет лечить кошку, за которую некому заплатить? Но я договорился, что отработаю всё лечение Матильды. Я убирал за больными животными в небольшом приюте при клинике, мыл полы, таскал коробки и много всего прочего. Они лечили мою Матильду, я приходил к ней каждый день, и всё было хорошо, пока меня не застал хозяин клиники. Обычно он не приезжал сам, доверяя руководство своей дочери, но звёздам суждено было свести нас. Мотьку буквально вышвырнули за дверь, а с дочерью они поругались. Мотивировал он всё тем, что это не благотворительная клиника… — мужчина замолчал и задумался. Откуда‑то налетел порыв ветра и принёс с собой холод. Мужчина поёжился.</p><p>— А пойдёмте, я вас чаем напою, — ни с того ни с сего предложила Агнешка и сама удивилась своему внезапному порыву.</p><p>— Не нужно, спасибо. Вы меня даже не знаете, — он усмехнулся и полез в пакет за хлебом и молоком.</p><p>Нешке стало неуютно, и она старательно стала рассматривать носки своей обуви. Мужчина сосредоточенно и аккуратно ел, стараясь не чавкать. Почти допив молоко, он разорвал пачку и предложил остатки молока кошке. Та не отказалась.</p><p>— Меня зовут Герман, — он повернулся и посмотрел на Агнешку. — Ну, по крайней мере, меня так все называют уже несколько лет. Я не помню, кто я и как оказался на улице. На работу меня не берут, потому что у меня нет документов. Понемногу я подрабатываю то грузчиком, то дворником в разных местах и чаще работаю за еду для себя и Мотьки или за одежду. Деньги дают редко, думают, что я их пропью, а ведь я не пью, — Герман печально улыбнулся и покачал головой, шумно вздохнув. — Зачем я это всё рассказываю. Вы такая милая, добрая, а я никто…</p><p>— Ну что вы! Вы человек! Вы добрый, душевный и несчастный… — она замолчала, испугавшись, что обидела, но Герман кивнул ей. — Вы не сдаётесь, подрабатываете, Матильда у вас есть! А меня зовут Агнешка. Серьёзно! — закивала девушка, подтверждая свои слова, видя, как у Германа недоумённо вытягивается лицо.</p><p>— Серьёзно? Вот прям не Оля или Лена? Серьёзно? Агнешка? — он засмеялся так громко и заразительно, что Нешка сама не заметила, как начала смеяться вместе с ним.</p><p>Заметно похолодало. Людей в сквере становилось всё меньше. Они проходили мимо и оборачивались, глядя на непринуждённо смеющихся: замухрыженного бездомного и молодую красивую девушку.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>— Спокойной ночи, Агнешка, — Герман проводил её до подъезда. Матильда сперва бежала за ними, а затем громким «мяу» попросилась на руки. Удобно устроившись за пазухой Германа, она уснула в тепле, сытая и довольная жизнью.</p><p>— Спасибо, что проводил. Район у нас не самый хороший, — улыбнулась Агнешка.</p><p>— Я знаю. Потому и проводил.</p><p>— Спокойной ночи, — прошептала она и поспешила открыть подъезд.</p><p>Герман улыбнулся, когда дверь за ней закрылась, и, почёсывая Мотьку за ухом, отправился прогуляться, собраться с мыслями. Как же давно он ни с кем не разговаривал вот так легко и непринуждённо. Практически не ощущая себя «другим». Хорошая девушка. Не испугалась.</p><p>Герман усмехнулся и завернул за угол дома. Из стоящей там машины была слышна приглушённая музыка. Но при его появлении двери открылись, и вышли молодые парни. Герман видел их достаточно часто. Местная необразованная шпана, большие любители устроить заварушку на ровном месте. Иногда, в сильном подпитии, они приходили в «притоны бомжей» и устраивали там драки, считая, что подобные люди в принципе не должны жить в этом мире.</p><p>— Я говорил тебе не попадаться мне на глаза, сука бездомная! — самый здоровый вразвалку пошёл в сторону Германа. Остальные потянулись следом.</p><p>— Да мне всё равно, что ты мне говорил! Ты никто! А быть сильным за счёт слабых — такое себе достижение! — Герман сплюнул под ноги подошедшему парню. Тот попытался ударить Германа в живот. Помня, что под курткой находится Мотька, Герман попытался увернуться от удара. Налетели остальные. Один из них умудрился обойти и схватить сзади. Раздался кошачий вопль и следом злобный рык: «Ах ты тварь! Лови её! Эта сука меня укусила! Убью нахрен, прям об дерево!» Топот бегущих ног известил о том, что кто‑то действительно побежал за кошкой.</p><p>Герман всего на мгновение отвлёкся, чтоб проверить свою питомицу, и сделал это зря. Его свалили на асфальт. При падении он ударился виском об бордюр и отключился. Глубоко в подсознании промелькнула мысль, что наконец‑то его мучения закончатся..</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Агнешка зашла в квартиру, включила свет в коридоре, сняла обувь, куртку и зябко поёжилась. Дома было прохладно. Боря не любил приходить в душную квартиру и всегда перед уходом слегка приоткрывал окна, чтоб проветрить комнату. Агнешка поспешила закрыть окно возле кровати, но раму немного подклинивало, и пришлось повозиться чуть дольше, чем обычно. Оставалось окно на кухне, да и горячий чай тоже не помешал бы. Включив чайник, девушка подошла к окну и выглянула на улицу. Дом был крайний, за ним располагалась парковка, два ряда железных гаражей, за которыми была сосновая посадка с одной стороны, а строительство нового микрорайона — с другой. Окна на западную сторону радовали красивейшими закатами, разливающимися буйством красок над зелёными соснами посадки.</p><p>С улицы послышалась какая‑то возня, громкие голоса, звуки ударов и громкий кошачий вопль.</p><p>— Ах ты, тварь! — раздался злобный рык.</p><p>— Лови её! Эта сука меня укусила! Убью нахрен, прям об дерево! — топот бегущих ног известил о том, что кто‑то действительно побежал за кошкой.</p><p>— А с этим что делать? — другой голос, слегка взволнованный.</p><p>— Да пусть сдохнет, хмырь болотный! Бомжара местный! Давно уже бесит! Такие вообще жить не должны!</p><p>— Смылась, сука! — раздался далёкий голос.</p><p>— Ладно, поехали!</p><p>Было слышно, как одна за одной закрываются двери машины, музыку включили на всю громкость, и с визгом шин машина скрылась из виду.</p><p>Не сомневаясь ни минуты, Агнешка кинулась вниз. Обогнув дом, она побежала под свои окна. Включив фонарик на телефоне, девушка осветила всё вокруг и, пройдя немного вперёд, вскрикнула, хотя и ожидала увидеть то, что увидела. Герман лежал на асфальте, рассечённая бровь заливала лицо кровью. Рядом лежал растоптанный пакет из магазина, по нему явно кто‑то с удовольствием прошёлся не раз. Агнешка вызвала скорую и села рядом с мужчиной на бордюр. Трогать его она побоялась, но не из‑за брезгливости, а из опасения навредить.</p><p>Скорая явно не торопилась. Агнешка робко постучала в окно соседки с первого этажа. Раздался заливистый лай. Штору отдёрнула тётя Римма и, увидев Агнешку, открыла половинку окна. Лай стал громче.</p><p>— Нешка, детка, что случилось? Ты чего под окнами в такое время? Торри, замолчи! Окаянная ты собака!</p><p>— Скорую жду. Тут знакомого кто‑то избил, а я не знаю, чем могу помочь. Да и холодно сегодня, как бы не простудился. Я хотела вас попросить приглядеться за ним, пока я домой поднимусь за вещами.</p><p>— Конечно! О чём речь! Сейчас выйду, заодно Торри выгуляю.</p><p>Римма вышла вместе со своей болонкой, а Агнешка пулей взлетела в квартиру, схватила тёплую кофту, свою сумочку с документами, немного подумав, полезла в шкаф за заначкой. На одной из полок увидела вещи Бориса — аккуратные стопки футболок, которые он так любил складывать ровно, по цвету. Рука уже потянулась к штанам, но на мгновение замерла. Ей вдруг стало странно: ещё утром эти вещи были частью её привычной жизни, а теперь казались чужими, будто принадлежали кому‑то из прошлой главы. Но времени на раздумья не было. Она тряхнула головой, словно сбрасывая эту мысль, и быстро вытащила штаны, пару футболок, взяла новые трусы и носки, которые недавно покупала для Бори. В ванной она достала новую одноразовую бритву, кусок мыла, шампунь и прочие мелочи, которые могли бы пригодиться Герману, пошарила в аптечке, частично выронив её содержимое в раковину. Забросила все вещи в свою спортивную сумку и, закрыв дверь, бегом спустилась по лестнице, не дожидаясь лифта.</p><p>Скорая как раз неспешно выезжала во двор. Агнешка замахала руками, показывая, что ехать нужно за ней.</p><p>Рядом стояла Римма, придерживая на поводке заливисто лающую Торри.</p><p>— Ну‑ну, тише, глупая! — прикрикнула она на болонку, а потом повернулась к Агнешке. — Ты не переживай, всё обойдётся, ты не одна, я с тобой, детка. А может, тебе надо с ним в больницу поехать? Я так понимаю, это твой знакомый?</p><p>Агнешка на секунду остановилась, растерянно кивнула, а в груди вдруг стало чуть легче — от того, что рядом оказался кто‑то, кто просто сказал: «Ты не одна».</p><p>— Спасибо, тётя Римма… Я поеду с ним. Если что, мой телефон у вас есть.</p><p>— Конечно, есть! Иди, иди. И не думай, что ты что‑то делаешь не так. Иногда самое правильное — это вот так, без оглядки, просто помочь.</p><p>Врач осмотрел Германа, его погрузили на носилки, и под вой сирены скорая помчалась в больницу.</p></section><section><title><p>3.</p></title><p>3.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>В приёмном покое пахло лекарствами и тревогой. Агнешка сидела на жёстком пластиковом стуле, теребя в руках лямку спортивной сумки. Мимо сновали врачи и санитары, кто-то тихо плакал в углу, кто-то нервно курил у запасного выхода. Всё вокруг было чужим и холодным.</p><p>Когда из дверей приемника вышел врач, она вскочила так резко, что стул с грохотом отъехал назад.</p><p>— Состояние тяжёлое, но стабильное. Ушиб головного мозга, рассечение брови, несколько гематом, подозреваем внутренние кровотечения. Мы его зашиваем, ставим капельницу. Сейчас он без сознания, но мы надеемся, что это ненадолго. Еще ждем УЗИ.</p><p>Агнешка кивнула, не в силах выговорить ни слова.</p><p>— Вы ему кто? Родственница?</p><p>Она на секунду замешкалась.</p><p>— Никто. То есть… я его сегодня встретила. Но я не могу просто уйти.</p><p>Врач посмотрел на неё чуть мягче.</p><p>— Тогда посидите тут. Если что-то изменится — я вам скажу.</p><p>Она снова опустилась на стул, сжала в пальцах лямку сумки и вдруг поняла: она не знает про Германа почти ничего. Не знает, откуда он, кто он, почему оказался на улице. Но она точно знает одно: сегодня она не могла пройти мимо. И это «не могла» оказалось сильнее всех её прежних «должна» и «правильно».</p><p>Прошедшую ночь Агнешка помнила как в тумане. Её спрашивали, переспрашивали, качали головой и снова пытались добиться хоть какой‑то информации о Германе. Но она рассказала всё, что мужчина успел поведать о себе. Девушка сама предложила записать его под своей фамилией. Заплатила очень приличную сумму, чтобы Германа не оставляли без присмотра. Агнешка не понимала, но чувствовала, что очень важно позаботиться об этом бездомном. Она знала, что поступает абсолютно верно.</p><p>Агнешка настолько вымоталась, что заснула в приёмном отделении на кушетке, используя сумку с вещами для Германа как подушку.</p><p>— Карецкая, проснитесь… — кто‑то потряс девушку за плечо. Агнешка открыла глаза и не сразу поняла, где она. Всё вспомнив, она попыталась быстро сесть, но не смогла опереться на руку — она её отлежала. Врач, поняв, в чём дело, помог сесть на кушетке и начал массировать руку, попутно рассказывая, что операция прошла хорошо, состояние стабильное. Герман пришёл в себя, переведён в палату, и к нему можно ненадолго зайти.</p><p>Поблагодарив врача, Агнешка кинулась в указанном направлении. Осторожно заглянув в палату, она увидела, что три койки из четырёх заняты. Двое стариков пили чай и негромко переговаривались между собой. Герман лежал рядом с окном. Возле кровати стояла стойка с капельницей.</p><p>— Можно? — негромко спросила Нешка.</p><p>— Заходи, дочка, — один из дедков кивнул в сторону Германа. — Ты к бойцу пришла? Или нас, стариков, порадовать?</p><p>— К бойцу, — улыбнулась Агнешка, глядя на старичков.</p><p>— Эх, мне б помоложе быть, на полвека, ты б на него и внимания не обратила...</p><p>— Хорош, Петрович! Не смущай девчонку! Пошли лучше пройдёмся! Расхаживаться нужно нам с тобой!</p><p>Старики ушли, оставив Германа и Агнешку вдвоём.</p><p>— Ты зачем меня спасла? — раздался голос Германа. Он повернул голову и со злостью посмотрел на Агнешку. Вопрос оказался настолько неожиданным, что девушка остановилась, так и не добравшись до его койки.</p><p>— Я так обрадовался, что они на меня налетели и начали бить! Я готов был умереть и даже не сопротивляться им! Я уже свет в конце тоннеля видел! — Герман уже кричал, и в каждом слове сквозила горечь и боль. Но боль была не физическая, нет. То, что разрывает душу на части, мучило сейчас Германа, и её невозможно заглушить лекарствами. — Я столько лет живу и не знаю зачем! Не знаю, кто я такой, где моя семья и в чём моё предназначение! Я живой призрак! Люди не замечают моего существования, они предпочитают отводить взгляд, если я сижу где‑то или прохожу мимо! Со мной общаются только такие же, как я, без дома, без роду и племени! Вчера ты подошла, бесстрашная такая вся! Бомжа пожалела! А зачем? Чтоб плюсик себе в карму получить? Доброе дело сделать? Ну хорошо! Спасибо огромное! А теперь вали отсюда! Я мечтал сдохнуть уже давно, но нет! Даже этой мечте не суждено сбыться! Да, я малодушный ублюдок, руки на себя не могу наложить! Мне не хватает сил на это! А ты испортила такой шанс — закончить все мои мучения!</p><p>Мужчина отвернул голову и уставился в окно. Агнешка бросила сумку на пол там, где стояла.</p><p>— Тут немного вещей. Твои, наверное, уже не отстирать от крови. Сумку оставь себе, пригодится.</p><p>Герман промолчал и даже не повернул голову в её сторону, когда она выходила из палаты.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Борис зашёл в квартиру и поморщился. Агнешка опять закупорила окна. Духота и небольшой запах недавнего ремонта по-прежнему будоражил ноздри. Достав чемодан из кладовой, Боря открыл шкаф и начал собирать свои вещи. Стопки с футболками и штанами стояла криво. Присмотревшись, он понял, что нескольких вещей не хватает, в том числе любимой старой футболки, с которой было связано много воспоминаний об их с Агнешкой путешествиях. Просмотрев остальную одежду, он понял, что и новые трусы с носками тоже исчезли. Горько усмехнувшись, Боря осознал, что Агнешка бросила его из-за другого мужика. А он, дурак, считал её святой! И денег в ремонт этой квартиры вбухал немерено. Думал, что жить с ней тут будет! Семья, дети! А она с другим встречается! Вещи раздает!</p><p>Боря набрал ее номер, и телефон зазвонил где-то в ванне. Зайдя туда, он увидел, что открыта полка за зеркалом, а в раковине валяется открытая пачка с одноразовыми бритвенными станками, рядом пачка презервативов, какие-то таблетки...</p><p>На секунду его пробила мысль: «А что, если всё не так...?» Но обида тут же накрыла снова, громче и злее. Ему было проще верить в предательство, чем в то, что она просто перестала его замечать.</p><p>В голове помутилось. Только вчера он собирался сделать ей предложение, а она... Мало того, что бросила его, так еще и в их квартиру притащила мужика! Схватив ее звонящий телефон, он размахнулся и со всей силы запустил им в стену.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>На работу Агнешка опоздала почти на три часа. Свой телефон она забыла дома, да и, замотавшись, совершенно забыла о рабочем дне. Начальница, Нина Яковлевна, естественно, уже успела доложить руководству, и приглашение «на ковёр» не заставило себя долго ждать. Такого чёса девушке ещё ни разу не устраивали.</p><p>Нина Яковлевна давно точила зуб на неё не только из‑за успешной карьеры на работе, но и из‑за Бори. По её мнению, тот должен был встречаться с Никой, дочерью Нины Яковлевны. Когда Агнешка только устроилась в офис, Борис считался завидным женихом, и среди всех девушек больший интерес проявлял именно к Веронике. Нешке было всё равно, встречаются они или нет. Она не замечала Борю, но тот сделал всё возможное, чтобы обратить её внимание на себя. Через год он ушёл из офиса, ещё через два многие уже и забыли, что такой человек работал с ними, но не Нина Яковлевна. Слушая, как Агнешка рассказывает подружкам про очередной удавшийся отпуск с Борисом, она скрипела зубами. Ведь её Вероника до сих пор встречалась с каким‑то жалким хлюпиком, которого женщина ненавидела всей душой. Вдобавок, позвонив дочери утром, она узнала, что этот несчастный в очередной раз выманил у дочери деньги и пропил их за выходные на очередной рыбалке. Нина Яковлевна обругала дочь последними словами и бросила трубку.</p><p>То, что Карецкая сильно опоздала, дало возможность Нине отыграться за все неудачи, и она воспользовалась этим шансом по полной. Сперва доложила директору, что сотрудница не вышла на работу и невозможно дозвониться до неё. Затем по капле начала капать, что девушка необязательна, не выполняет вовремя поручения и прочие гадости. Сразу же неведомо откуда появились и жалобы от клиентов, о которых якобы Нина Яковлевна не хотела докладывать раньше, жалея бедную девочку. К тому времени, как Агнешка открыла дверь кабинета директора, решение о её увольнении было принято безоговорочно.</p><p>Молча собрав вещи, Агнешка вызвала такси с рабочего телефона и спустилась вниз. Хотела поехать домой, но, сев в машину, назвала адрес родителей. Подъехав к их двору, вспомнила, что Мари и Феликс собирались сегодня уехать на дачу. Чертыхнувшись, Нешка назвала таксисту новый адрес. Тот покосился на странную клиентку, но промолчал, и они поехали в обратную сторону.</p><p>Увидев подъезжающую к дому машину, Мари вышла на крыльцо и с удивлением смотрела на выходящую из такси дочь. Агнешка вытащила из багажника коробку с вещами и, поблагодарив водителя, придержавшего ей калитку, направилась к дому.</p><p>- Неша, что случилось? - в голосе матери было столько тепла, волнения и участия, что девушка "сломалась". Бросив коробку под ноги, она обняла мать и разрыдалась. Мари гладила дочь по спине и ни о чем не спрашивала больше. Жива сама и уже хорошо. А все остальное переживем.</p><p>И там на даче, среди банок с вареньем и тыквенным соком, среди грибных корзин и сухих листьев, Агнешка будто училась дышать заново. Вечерами, уютно устроившись в кресле, она разговаривала с родителями обо всём и ни о чём. В один из таких вечеров отец пообещал помочь с работой, и девушка согласилась. Решено было вернуться в город.</p><p>В последнюю ночь перед отъездом Агнешка долго не могла уснуть. Она вышла на веранду, села на ступеньки и обхватила колени руками. Над садом висела полная луна, и тени от деревьев лежали на траве, как чёрные шрамы. Было довольно прохладно. Мари тихо вышла следом, накинула на плечи дочери плед и села рядом.</p><p>— Ты знаешь, — тихо сказала Агнешка, глядя на луну, — когда я сказала обо всём Боре, мне сперва стало страшно, а потом легко. Будто я сделала то, что давно пора было сделать. Мы столько времени шли не туда.</p><p>Мари молча кивнула, не перебивая.</p><p>— И знаешь, что самое странное? Я ведь столько лет с Борей жила по правилам: как правильно, как принято, как удобно всем вокруг, «как должно»... Я держалась за то, что у нас «всё хорошо», даже когда внутри становилось пусто. А тут… я впервые сделала что‑то, не спрашивая себя: «А что подумают?», «А правильно ли это?». Хотя все кругом восторгались и говорили, как мне повезло.</p><p>— Иногда, — мягко сказала Мари, — чтобы услышать себя, нужно сначала перестать слышать чужие голоса.</p><p>Агнешка уткнулась матери в плечо и наконец‑то почувствовала, как из груди уходит тяжесть, которая копилась месяцами. Не потому что всё стало хорошо, а потому что она наконец‑то перестала притворяться, что не чувствует трещины.</p></section><section><title><p>4.</p></title><p>4.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Открыв дверь своей квартиры, Агнешка ахнула и осела на пол. Кругом царил такой бардак, что она даже усомнилась, в свою ли квартиру она попала. Обои были клоками сорваны со стен, люстры разбиты. Натяжной потолок свисал лоскутами, похожий на крылья огромной белой птицы. Разбиты зеркала, стулья, разбросаны личные вещи. Порвано постельное бельё и новые итальянские шторы, которые они привезли с Борисом из последнего путешествия. Вещей Бори не оказалось, а его комплект ключей валялся на кухонном столе: он ушёл, захлопнув дверь в прошлое.</p><p>Взгляд сам собой зацепился за маленькую керамическую сову — её ещё мама подарила, когда Агнешка только переехала в эту квартиру. Она всегда ставила её на полку у двери: «На счастье». Теперь сова лежала на полу, расколотая на три аккуратных куска, будто кто‑то специально наступил и раздавил. Агнешка провела пальцем по острым краям и только тогда поняла, что по щеке катится слеза. Она быстро смахнула её, глубоко вдохнула и сказала вслух, будто проверяя, держится ли голос:</p><p>— Главное, стены стоят. А ремонт сделаю</p><p>Послышался шум лифта, который остановился на площадке и выпустил кого‑то из своих недр. В прихожей раздался звонок. Агнешка, только что осмотревшая весь объём разрушений, пошла открывать. На площадке стояла тётя Римма со спортивной сумкой в руках.</p><p>— Я тебя из окна видела, как ты приехала. Но не успела… — Тут Римма увидела бардак в квартире и замолчала, прикрыв рот ладошкой. — Господи! Детка, что тут у тебя произошло?</p><p>— Боря, — коротко ответила девушка и вздохнула. — Только я не понимаю зачем? Ну да, мы расстались. Но зачем крушить квартиру? Из мести? Я честно не понимаю…</p><p>— Ох, я дура! — вдруг заявила соседка. — Он же приходил. Хотел оставить ключи у меня, чтоб я передала тебе, а потом увидел твою сумку у меня в коридоре. Спросил, откуда она у меня. А я возьми и ляпни, что мужчина тебя искал, чтобы её отдать.</p><p>— Какой мужчина? — Агнешка уже успела забыть о Германе.</p><p>— Он возле подъезда долго сидел, словно ждал кого‑то. Ну, я решила узнать, кто да что. Вышла с Торри на поводке, мол, прогулять её. А сама к нему села. Разговорились, он и спросил, в какой квартире Агнешка живёт. Слово за слово, и сумку оставил, показал, что там пусто. А Борис, значит, когда услышал про мужчину, ключи‑то мне не отдал… Стало быть, наверх пошёл. — Тётя Римма сокрушённо качала головой.</p><p>— Да не страшно, — фыркнула девушка, удивившись мелочности своего бывшего. И повторила, успокаивая себя: — Главное, стены стоят, а ремонт сделаю.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>На разбор завалов Агнешка позвала родителей. Мари была в шоке и хотела даже позвонить Боре, чтобы высказать своё негодование. Феликс, как ни странно, занял нейтральную позицию. На время ремонта родители предложили Нешке перебраться к ним, и та с удовольствием согласилась.</p><p>Бригада работала быстро и слаженно. Ремонт продвигался ударными темпами, но и деньги таяли, словно снег в оттепель.</p><p>На смену тёплой осени пришли дожди, слякоть и ночные заморозки. Агнешка спешила на собеседование и не особо смотрела под ноги. На небольшой замёрзшей лужице она поскользнулась и чуть было не упала, но её вовремя подхватил кто‑то сзади. Девушка только успела охнуть от неожиданности.</p><p>— Осторожнее. Так и ногу сломать недолго, — хмыкнул мужчина.</p><p>— Спасибо большое, — искренне поблагодарила она и повернулась посмотреть на своего спасителя. Им оказался темноволосый высокий мужчина в дорогом пальто с дипломатом в руках. Начищенные до блеска ботинки больше напоминали зеркало, нежели обувь. Приятное лицо, тёмные глаза, обворожительная улыбка…</p><p>— А ты знаешь, что ты очень красивая?! — мужчина улыбнулся. Удивительно, но улыбка сделала его более привлекательным.</p><p>— Простите, мы с вами даже не знакомы, а уже на «ты»? — Агнешка вглядывалась в лицо мужчины. Он ей понравился, но вот огромный «шаг» в личное пространство немного смутил.</p><p>— Нет, но я не против познакомиться. Я Макс.</p><p>— Агнешка.</p><p>— Необычное имя для красивой девушки.</p><p>— Спасибо, — Нешка опустила глаза и залилась краской.</p><p>— Позвольте спросить ваш номер телефона, — Макс снова перешёл на «вы». — Хотелось бы продолжить наше знакомство, но сейчас я очень спешу на важную встречу…</p><p>— Встреча! Точно! Простите, я должна бежать!</p><p>— Но ваш номер…</p><p>— Если судьбе будет угодно, она сведёт нас вновь! — крикнула ему Агнешка и засмеялась, а Макс стоял и улыбался, глядя девушке вслед.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Собеседование прошло успешно. Агнешку взяли на работу с солидным окладом. Коллектив подобрался молодой, что упрощало взаимные притирки. И вроде только устроилась, начала работать, как пролетело уже два месяца. На горизонте замаячили новогодние праздники.</p><p>— Так, дорогая моя, — Анжела строго посмотрела на Агнешку, — второго числа я жду тебя у себя дома. Все соберутся, и дружно отпразднуем. У нас подобрался отличный коллектив. Так зачем нам корпоративы в непонятных местах, если есть огромный дом с мангалом, камином и добродушной хозяйкой? Пригласила всех! И тебя очень жду!</p><p>— Хорошо, Анжи, уговорила! — засмеялась Нешка и вышла на улицу.</p><p>За день город укрылся снегом. Пушистый белый ковёр расстелился по крышам и дорогам, развесил на деревьях предновогодние гирлянды. Снег хлопьями падал на вытянутую ладошку, тут же превращаясь в капельки. Агнешка добралась до дома и уже минут пять просто стояла во дворе под фонарём, радуясь снежинкам, как когда‑то в детстве. В голове гуляла шальная мысль: а не плюнуть ли на всю свою серьёзность и взрослость? Не слепить ли снеговика?</p><p>— Ты такая красивая, когда улыбаешься, — раздался голос рядом, и она повернулась.</p><p>— Герман? — Она удивилась, что вспомнила его имя. Он стоял всё в той же куртке, что и раньше, а ноги в лёгких кроссовках утопали в снегу. — Ты следил за мной?</p><p>— Я хотел извиниться за то, что наговорил тебе тогда в палате. Поблагодарить за вещи и деньги, что ты потратила на меня. Я принёс часть денег! Я заработал! — Он вытащил из кармана свёрнутые купюры.</p><p>— Зачем? — Агнешка искренне удивилась. — Тебе же нужна одежда, в этой ты замёрзнешь и заболеешь.</p><p>— Не страшно. Мне главное вернуть тебе долг.</p><p>— Я не возьму эти деньги…</p><p>- Брезгуешь? Да? - со злостью и обидой выпалил Герман.</p><p>— Брезгуешь? Да? — со злостью и обидой выпалил Герман.</p><p>— Нет, — спокойно ответила девушка. — Просто тебе они действительно нужны. А знаешь, пойдём ко мне. Я всё‑таки напою тебя чаем. — Агнешка повернулась и пошла к подъезду. Через несколько секунд она услышала, что Герман последовал за ней.</p><p>Оказавшись в квартире, Агнешка пошла на кухню и поставила чайник. Вернувшись в коридор, она увидела, как Герман тихонько пытается открыть дверь, чтобы сбежать.</p><p>— Хватит выдумывать, — засмеялась она. — Разувайся и проходи на кухню.</p><p>— Да неудобно как‑то…</p><p>Казалось, Герман даже ростом стал меньше, лишь бы найти возможность сбежать.</p><p>— Давай без этих разговоров, — Агнешка протянула ему тапочки. — Держи, а то полы холодные.</p><p>— А где можно руки помыть, да и умыться? Ну раз такое дело, — он развёл руками.</p><p>— Вот тут ванна и туалет. Полотенце сейчас принесу. Если хочешь, то можешь душ принять. Новая бритва за зеркалом, там же новые щётки.</p><p>Герман застеснялся, но потом кивнул. А пока он был в ванной, Агнешка приготовила ужин, заварила хороший чай и даже достала коробку импортных конфет, полученную в подарок на работе. Вытащила из кладовой мешок со старыми вещами Бори, которые он забыл или специально оставил. Покопавшись в нём, вытащила на свет несколько приличных футболок, спортивные штаны и тёплый свитер, который Мари вязала в подарок Боре год назад.</p><p>Через полчаса дверь ванны открылась, и вышел Герман. Ничего общего с грязным бездомным. Он стоял в полотенце на уровне бёдер, мокрые волосы прилипли ко лбу, а сам он будто старался стать меньше, чтобы занимать как можно меньше места в этой чужой квартире. В нём не было ни позы, ни бравады — только огромное, почти детское желание не быть в тягость.</p><p>Агнешка хотела было пошутить, что, мол, не ожидала увидеть его таким, но вовремя прикусила язык. Вместо этого она спокойно кивнула на стул:</p><p>— Садись, ужин остынет.</p><p>— Ты сказала только чай.</p><p>— Ну… поужинать тоже не помешает. Присаживайся, приятного аппетита.</p><p>Он сел, стараясь не касаться спинки стула, будто боялся оставить на ней грязь, которой уже не было. Пока он ел, Агнешка украдкой замечала, как он машинально проверяет, ровно ли лежит вилка, как старается держать спину прямо, будто так легче казаться нормальным, обычным человеком, а не тем, кого все привыкли не замечать. Он ел сдержанно, умело орудуя ножом и вилкой. После ужина Агнешка разлила чай по кружкам и протянула ему коробку с конфетами.</p><p>— О! Бельгийский шоколад! Обожаю! — Герман протянул руку и, схватив конфету, с наслаждением отправил её в рот. Немного пожевал и удовлетворённо кивнул. — Знаешь, я вот это помню. Вкус. Как будто кто‑то когда‑то дарил мне целую коробку на Новый год. И я её не съел, а прятал, чтоб растянуть подольше… Глупо, да?</p><p>— Не глупо, — тихо сказала Агнешка. — Иногда самое важное — это как раз такие мелочи. Получается, ты уже вспомнил, что раньше пробовал бельгийский шоколад?</p><p>— Хм… — Герман задумался. — Видимо, пробовал, раз помню его вкус. Мне вообще кажется, что я постепенно начинаю что‑то вспоминать. Особенно после того как я ударился головой из‑за тех парней.</p><p>— И что ты вспомнил?</p><p>— Я знаю языки. Английский и французский точно. Может, ещё какие‑то. Подрабатывая грузчиком в одном магазине, на коробках прочитал надписи на других языках. Понял, что там написано.</p><p>— Ну, это легко проверить. Сейчас. — Агнешка кинулась в зал, схватила свой старенький ноутбук и принесла на кухню. Задала в поисковике запрос и включила первый попавшийся фильм на английском. Герман без труда переводил. То же самое повторилось с французскими фильмами.</p><p>— Слушай, ты же можешь переводчиком работать! — обрадовалась девушка.</p><p>— Как же! Возьмут меня без документов, да ещё в моих обносках, — хмыкнул Герман. — Кстати, ты прости, я там постирал свою одежду и на батарее оставил. Надеюсь, скоро высохнет, и я смогу уйти. Я и так воспользовался твоим гостеприимством сверх разумной меры. А тебе, наверное, на работу утром.</p><p>— Ничего страшного. На работу завтра не нужно. Всё‑таки праздник не за горами. — Агнешка посмотрела на часы: было только девять вечера. — А отчёты могу отправить по электронке, заодно успею выспаться. Кстати, на диване в зале я выложила одежду, примерь потом.</p><p>— Спасибо, конечно. Можно вопрос?</p><p>— Валяй! — улыбнулась девушка.</p><p>— Откуда у тебя мужская одежда? У тебя муж или парень?</p><p>— Мы расстались… — Улыбка сошла с лица Агнешки, и она рассказала историю с Борисом. После чего предложила Герману забрать всю одежду, которая ему приглянётся. Он благодарно кивнул.</p><p>— Ты лучше скажи, где Матильда? Ты нашёл её?</p><p>— Нет, увы. Последний раз я видел её в тот вечер, когда ты меня спасла. После больницы я ходил и звал её, но она не отозвалась. В подвал, где мы с ней жили, она тоже не пришла. Да и жильцам надоело, что бездомные там ошиваются, и они поставили решётку с замком. Так что теперь сплю где придётся и каждый день прихожу к тому подвалу: вдруг Мотька вернулась.</p><p>— Оставайся ночевать у меня. Завтра что‑нибудь придумаем, — предложила девушка.</p><p>— Вот неужели не страшно? Я же чужой человек. А вдруг я маньяк, втираюсь в доверие… — Герман замолчал, глядя, как изумлённо вытягивается лицо девушки.</p><p>— Прости… Я глупость сморозил…</p><p>— Есть немного, — Агнешка кивнула и задумалась. — Хотя в твоих словах есть смысл, но ты не маньяк. Просто человек, которому не повезло в жизни, но мы это исправим.</p><p>— Мы?</p><p>— Ну ты же не откажешься от моей помощи? Я тут подумала: можно делать переводы текста на дому. Я могу от своего имени брать заказ для тебя, а ты переводить будешь. Интернет есть, ноут, хоть и старенький, тоже…</p><p>— Я понял! Ты сумасшедшая?! — Герман с улыбкой посмотрел на Агнешку.</p><p>— А что? Похожа? — улыбнулась она и звонко рассмеялась. Мужчина присоединился к ней. — Пошли спать. Сил нет, а завтра ещё отчёты сделать и сдать нужно. Спать будешь на диване, и, надеюсь, ты не храпишь.</p><p>Герман помог разложить диван и сам аккуратно застелил его. Он даже подушку положил чуть наискосок — так, как ему казалось, будет удобнее, и на секунду замер, будто проверяя: «А можно?»</p><p>Агнешка заметила это движение и улыбнулась:</p><p>— Всё нормально. Ты всё правильно делаешь.</p><p>— Спасибо, — тихо сказал он, будто это слово далось ему нелегко. — За всё.</p><p>Они пожелали друг другу спокойной ночи и оба мгновенно заснули. Но перед тем как окончательно провалиться в сон, Агнешка подумала: «Завтра будет сложно. Но сегодня мы справились».</p></section><section><title><p>5.</p></title><p>5.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Агнешка проснулась от кофейного аромата, расплывавшегося по квартире. Сладко потянулась и посмотрела на будильник. "Половина десятого? Что за черт. Кто варит кофе?" - внезапно сон сняло как рукой - "Герман! ". Нешка села на кровати, наткнулась на пушистые тапочки и схватила со спинки кровати тёплый халат. Закутавшись в него, осторожно открыла дверь в зал.</p><p>Герман сидел в старой Бориной футболке за ноутбуком и что-то разглядывал, при этом попивая кофе из маленькой чашки. Краем глаза заметив движение, он повернул голову и посмотрел на Агнешку.</p><p>- Доброе утро! Прости, если разбудил тебя?</p><p>- Ну, я обычно встаю часов в семь, но в выходные люблю спать подольше. - улыбнулась девушка.-Ты чего не спишь?</p><p>- Да я все раздумывал над твоим предложением, переводить тексты... Решил попробовать почитать что-нибудь... Художественную литературу. Научную. Чтоб понять свой уровень знаний.</p><p>- Ну и как? Успешно?</p><p>- Да. Техническая литература для меня как орешки. Я понимаю термины. С компьютером я на "ты". Кстати, у тебя три вируса удалил на ноуте, память почистил и немного разогнал...Тебе бы железо сменить в нем, а лучше купи новый. Этот совсем хилый.</p><p>- Спасибо, конечно, но меня и такой устраивает. - хмыкнула девушка.</p><p>- Извини. Мне не нужно было трогать твои вещи - Герман поднялся. Агнешка обратила внимание, что постельное аккуратно сложено, а диван собран и даже накрыт пледом. - И за то, что разбудил, тоже прости, пожалуйста.</p><p>- Ничего страшного. Я в душ. Раз уж встала, то ложиться смысла нет. Нужно просыпаться окончательно.</p><p>- Кофе будешь? - спросил Герман.</p><p>- Давай! Черный с кусочком лимона и ложкой сахара.</p><p>- Договорились!</p><p>Закончив водные процедуры, Агнешка направилась в кухню и застыла на пороге. Кухня блестела. Вчерашняя посуда, оставшаяся с ужина, была перемыта. Паук, поселившийся над вытяжкой после ремонта, куда-то бесследно исчез, вместе с паутиной. Кастрюльки и сковороды, нагар с которых никак не получалось оттереть полностью, теперь гордо блестели.</p><p>На столе в вазочке стояло печенье, которое она купила пару дней назад и все забывала выложить.</p><p>- Ты волшебник? -хрипло спросила Агнешка и откашлялась.</p><p>- Нет, - Герман засмеялся - только учусь.</p><p>- Ты спал хоть ночью?</p><p>- У меня столько впечатлений было за день, что я не смог долго спать. Поэтому немного навел порядок. - признался мужчина.</p><p>- Слушай, ну теперь мне неудобно. Ты получаешься, как Золушка, ишачишь на моей кухне. А я, блин, злая мачеха, сплю до обеда и в ус не дую. Еще и распоряжения оставляю, какой мне кофе варить.</p><p>Герман рассмеялся. "Улыбка очень ему идет. Да и в целом, красивый мужик" - мелькнуло в голове Нешки.Но от дальнейшего развития мысли ее отвлек глоток кофе, из предложенной Германом чашки.</p><p>- Как вкусно! - она подняла восхищённые глаза на мужчину.</p><p>- Ну, это не моя заслуга. У тебя очень приличный кофе и неплохая кофеварка - он достал из шкафчика пакет с зёрнами и указал на небольшой прибор, непонятно как оказавшийся на кухне.</p><p>- Откуда? - удивилась Агнешка и тут вспомнила. Кофе и кофеварку еще в марте ей подарил Борис. Сперва сам баловался утром свежесваренным напитком, а потом поставил все в дальний угол.</p><p>- Хм, я и забыла... – задумчиво произнесла девушка.</p><p>- Слушай, ты извини! Мне не нужно было копаться на твоей кухне, да и в целом, пора уходить. Я уже загостился. - Герман помыл за собой кружку, вытер руки, и двинулся в прихожую.</p><p>- Сегодня Новый год, оставайся! Приготовим что-нибудь вкусное. Посмотрим советские фильмы...-Агнешка повернулась и посмотрела на Германа.</p><p>- Отличный план, но мне неудобно - хрипло ответил он и откашлялся.</p><p>- Хорош тебе! Как Новый год встретишь, так его и проведёшь. Мне уже без разницы, а вот для тебя все может стать лучше. Да и я не привыкла встречать новый год в одиночестве. Мы с Борей всегда уходили к моим родителям или к его друзьям. Но в этот раз не хочу никуда идти.</p><p>- Хорошо. Я останусь! Но при условии, что в доме будет ёлка!</p><p>- Елку всегда приносил Боря. - пожала плечами Нешка.</p><p>- "Что же это за Новый год и без ёлочки" - Герман передразнил известного мужичка из мультика - Игрушки доставай, а я скоро буду.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Не прошло и получаса, как раздался звонок домофона. Агнешка, не спрашивая, открыла дверь и продолжила распутывать гирлянду. Дверь квартиры открылась, и показались пушистые лапы зелёной красавицы елки, а следом в коридор зашёл Боря.</p><p>- С наступающим! - бодро грянул он и протянул небольшую елочку Агнешке.</p><p>- Боря?</p><p>- Слушай, Зай, я идиот! Прости, что разгромил твою квартиру. Я приревновал. Римма сказала, что у тебя кто-то есть,а я не сдержался...</p><p>- Во-первых Римма не могла такого сказать. Во-вторых тебя это уже не касается. Мы расстались. И в-третьих какого ты тут забыл?</p><p>- Елка. Тебе на Новый год. Это уже традиция и я не мог оставить тебя без елочки. Ну и хотел пригласить тебя к ребятам за город.</p><p>- Спасибо, я откажусь.</p><p>- Ты собираешься праздновать с родителями?</p><p>- Борь, забудь обо мне, пожалуйста. Мы не будем вместе, я тебя не люблю.</p><p>- Агнеш, я дурак, что молча ушел. За тебя бороться нужно!</p><p>- Боря уходи....</p><p>- Но я хочу...</p><p>- Тебе на каком языке повторить, если русского не понимаешь? - грозным эхом прокатился мужской голос по подъезду. В коридоре показалась еще одна елка и Герман. Из-за пышных ёловых лап не было видно его потрёпанную обувь и куртку, но горящие гневом глаза на раскрасневшемся от мороза лице Боря увидел сразу.</p><p>- Вы кто? - несмотря на то, что Герман был на две головы выше, да и в плечах Борис явно ему уступал. Но, несмотря на это, бывший ухажёр явно не собирался отступать.</p><p>- Я? Герман Карецкий.</p><p>- К..к...как Карецкий? -у Бори сердце рухнуло вниз. Он точно знал, что Агнешка у родителей одна, а из двоюродных, только сестра с другой фамилией.</p><p>- Вот так! Это - он указал взглядом на Агнешку - моя жена! А вас попрошу покинуть квартиру! - рявкнул Герман и с размаху поставил ёлку на пол, рядом с Бориной. Та, в размерах и пышности, тоже сильно проигрывала.</p><p>- Но...но...как? Когда? - Боря засуетился, начал заламывать пальцы, поднял на Нешку взгляд, полный печали и боли. - То есть ты меня бросила ради… этого? - срывающимся голосом произнес он.</p><p>- Мы познакомились с Германом после нашего расставания. - честно ответила девушка, глядя в глаза бывшему попутно вспоминая, что сама в больнице записала Германа под своей фамилией.</p><p>- Но мы... Мы три года... Я не могу поверить. Прошло три месяца, а ты... Мы с тобой...</p><p>- Боря, уходи...</p><p>Он молча развернулся, вышел в подъезд и остановился, нажав кнопку лифта.</p><p>- Да, слышь, мужик, дерево захвати! Нам не нужна вторая ель. - раздался голос за спиной. Боря молча посмотрел на Германа, тот уже успел скинуть куртку и стоял в очень знакомом свитере.</p><p>- Мне этот свитер связала Мари. Откуда он у Вас?</p><p>- Нешка подарила. - ответил Герман и, недолго думая стащил с себя вещь, протянув Боре. - Хочешь, забирай на память.</p><p>- Нет уж, такая память мне не нужна!- психанул Борис и побежал вниз по лестнице, не дожидаясь лифта.</p><p>- Отнесу вторую ель Римме, ей будет приятно - Агнешка стояла на пороге квартиры, держа небольшое дерево за макушку.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Когда девушка вернулась обратно, Герман как раз втискивал ёлку в ведро и не громко матерится.</p><p>- Спасибо за Борю...я... - тихо начала Агнешка, но Герман перебил ее.</p><p>- Не за что. Он не нужен тебе. Ты ему, может и нужна, но не на столько, чтоб понять это и объявится раньше. Я просто решил, что пустые разговоры, ни к чему хорошему не ведут, только бередят старые раны, а оно тебе надо? Да еще в канун Нового года.</p><p>- Нет.</p><p>- Агнеш, помоги, пожалуйста, с ёлкой. Придержи тут лапы, а то мешают.</p><p>Ёлку установили и нарядили, после чего Агнешка поспешила на кухню, готовить блюда для новогоднего стола, но Герман пообещал удивить девушку вкусненьким и отправил ее смотреть телевизор.</p><p>Агнешка вспомнила, что ещё не отправила отчёт и села обновлять данные. Раздался звонок в дверь.</p><p>- Кто?</p><p>- Дочка открывай! - раздался голос Мари.</p><p>- Мама? - Агнешка открыла дверь.</p><p>Родители приехали вдвоем и привезли с собой любимые вкусности дочери.</p><p>- А как вы в подъезд попали?</p><p>- Соседка выходила, а мы зашли - ответила Мари. Отдав Феликсу сумку с едой, она первой направилась в кухню и замерла на пороге.</p><p>- Здравствуйте...</p><p>- Здравствуйте! - раздался голос Германа. Агнешка, закопавшись в отчёте, напрочь забыла, что не одна дома.</p><p>- Мама, папа, это Герман, мой...-девушка замялась и пожалела, что вставила в разговор слово "мой".</p><p>- Коллега по работе. Мы работаем вместе, я приехал помочь с отчётом. - вдруг выдал Герман и немного покраснел.</p><p>Мари и Феликс переглянулись.</p><p>- И кем же вы работаете? - улыбнувшись, спросил Феликс.</p><p>- Программистом. - Герман ответил так уверенно, что Агнешка согласно кивнула.</p><p>- А куда делся Лёня? – в этот момент Агнешка вспомнила, что отец знает на работе как минимум половину персонала.</p><p>- А Леонид в отпуске, пап. Герман замещает, он из филиала. Да и что за допрос? - вспыхнула девушка и, отобрав у родителей сумки, стала выкладывать оттуда еду.</p><p>- А мы решили, что к нам ты, скорее всего не приедешь, постесняешься. Да так и будешь встречать одна. Вот мы к тебе нагрянули сами. Ты куда-нибудь собиралась сегодня уходить? - довольная сюрпризом Мари улыбалась, заранее зная ответ.</p><p>- Не собиралась. - призналась дочь</p><p>- Вот и хорошо. А вы, Герман? Останетесь с нами? - она подмигнула мужчине.</p><p>- Не...-он посмотрел на Агнешку, и та кивнула. - Да. Да, я останусь.</p><p>- Вот и славно! Люблю, когда много народа за столом. Феликс, помоги, пожалуйста, Герману вытащить и разложить стол в зале - Мари взяла бразды правления в свои руки и мужчины, согласно кивнув, ушли в зал.</p><p>- Красивый мужчина! И видно, что в тебя влюблён по уши! - жарко зашептала женщина на ухо Агнешке. - Давно вы вместе?</p><p>Агнешка чуть не подавилась долькой мандарина, которую закинула в рот.</p><p>- Мама! Ты с ума сошла? Он мне просто знакомый. Мы не вместе!</p><p>- Ну и зря...- Мари обиженно пожала плечами. Кстати, вы чем-то похожи даже. Светлые волосы, глаза...</p><p>- Мама...- с укором посмотрела на мать Агнешка и та замолчала на некоторое время, занявшись делами.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Отчёт сделан и отправлен, стол сервирован, до боя курантов осталось несколько минут. Герман тихо переговаривался с отцом о чём‑то про старые компьютеры — так спокойно и по-домашнему, что Агнешка на секунду поймала себя на мысли: а ведь бывает, что чужой человек вдруг становится своим быстрее, чем тот, с кем прожил годы.</p><p>Мама смотрела «Голубой огонёк», улыбалась, подкладывала дочери мандаринки. И вдруг, наклонившись к уху, тихо прошептала:</p><p>— Все-таки повторюсь, красивый мужчина. Признайся уже, вы вместе?</p><p>— Мама! Я тоже повторюсь Мы не вместе! - стушевалась Агнешка.</p><p>— Внимание, речь! — голос отца прервал размышления девушки. — Где там шампанское?</p><p>— Я принесу! — одновременно ответили Герман и Агнешка.</p><p>— Сиди. Я сам… — Герман встал и пошёл на кухню.</p><p>— Хороший он у тебя, дочка, — тихо сказал Феликс. — Грамотный, спокойный…</p><p>Мари, проводив Германа взглядом, чуть пожала плечами.</p><p>— И правда, редкость такой человек. Хочется, чтоб ты была счастлива…</p><p>— Я счастлива! — рявкнула Агнешка и сама испугалась своего голоса. В комнате на секунду стало тихо. Отец чуть приподнял бровь, но ничего не сказал.</p><p>И тут её прорвало. Не на маму, а на саму эту новогоднюю иллюзию, на ожидание чуда, на то, что все вокруг будто обязаны быть счастливыми именно в эту ночь.</p><p>— Поймите, не вместе мы! — она уже не шептала, а почти кричала, и голос дрожал. — Мы не пара! Не встречаемся! Мы даже не работаем вместе! Он бездомный! Я просто помогла ему, потому что не могла пройти мимо, а он помог мне, потому что… потому что он хороший человек! Но это не значит, что мы должны быть вместе! Хватит меня сватать! Вы его даже не знаете! Вдруг он… маньяк или вдруг ему просто некуда идти, и он держится за любую доброту!</p><p>Она замолчала, тяжело дыша, и только тогда увидела, что Герман стоит в дверях, держа в руках бутылку шампанского. Он не смотрел на неё — он смотрел куда‑то в сторону, будто боялся, что если посмотрит, то не сможет удержать лицо.</p><p>Феликс медленно отставил бокал.</p><p>— Дочка, — тихо сказал он, — мы не хотели тебя обидеть. Мы просто рады, что ты не одна.</p><p>Герман поставил бутылку на стол, так аккуратно, будто она могла разбиться от любого резкого движения. Потом развернулся и пошёл в коридор, где тихо прикрыл за собой дверь.</p><p>Агнешка хотела крикнуть: «Стой!», хотела броситься следом, но ноги будто приросли к полу. Мари молча встала, подошла к дочери и обняла её.</p><p>— Прости, мы правда не хотели…</p><p>Агнешка уткнулась маме в плечо и заплакала. Не от обиды на родителей, а от того, что сказала самое горькое и самое стыдное именно тому, кому меньше всего хотела это причинить.</p><p>А на лестничной клетке Герман стоял, прислонившись спиной к стене. Пальцы сжимали холодную ручку двери, будто он всё ещё мог вернуться. Но он не мог: услышать, что ты «просто тот, кому некуда идти», оказалось больнее, чем все удары тех парней. Он ещё немного постоял, вслушиваясь в бой курантов и первые крики «с Новым годом!», а потом разжал пальцы и пошёл вниз по лестнице — в тёмную новогоднюю ночь...</p></section><section><title><p>6.</p></title><p>6.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>— На тебе лица нет, дорогая моя! — Анжела смотрела на Агнешку, не моргая, будто пыталась разглядеть сквозь неё. — У тебя кто-то умер?</p><p>— С чего такие выводы? — удивилась Нешка, но сама тут же поняла, как нелепо звучит: она и правда стояла в проёме, как тень, не приглашая войти.</p><p>— Ты на себя в зеркало смотрела? Ты как призрак! Ещё немного — и будешь совсем прозрачная. — Анжела сделала шаг вперёд, плечом мягко отодвинула Агнешку и шагнула внутрь. — Дай хоть зайду к тебе, а то так и простою на пороге.</p><p>Агнешка закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, будто та могла удержать её на ногах. В квартире пахло остывшим чаем и одиночеством — запах, который появляется, когда несколько дней подряд не открываешь окна.</p><p>— Ах да, извини. Заходи, будь как дома. — Она протянула тапочки, но пальцы дрогнули, и один упал на пол.</p><p>— Спасибо. Ну рассказывай!</p><p>— О чём? — Агнешка потянулась за упавшим тапком, чтобы было куда спрятать глаза.</p><p>— Что с тобой происходит? На вечеринку ко мне ты не приехала, сказала, что болеешь. Проведать себя никому не разрешаешь. Вид у тебя… — Анжела задумчиво накрутила свой каштановый локон на палец, потом резко распустила. — Мягко говоря, в гроб краше кладут.</p><p>— Да ладно! Из‑за этого ты припёрлась? — невесело ответила Нешка. Но в голосе не было злости — только усталость, которую она не знала, куда деть.</p><p>— Завтра Рождество. Вот я и решила приехать, с тобой встретить Светлый праздник. Коляда ходить будет. Я конфеты и печенья привезла. Да и в целом, ставь чай! А, вот! Из аптеки всего набрала. Ну так, по мелочи. — И Анжела вытряхнула из своей сумочки‑баула гору лекарств, и они с глухим стуком покатились по столу.</p><p>— Спасибо, — тихо сказала Агнешка и начала собирать пакетики. Она не хотела чая, не хотела разговоров, но знала: если сейчас скажет «уходи», Анжела не уйдёт, а будет сидеть и смотреть, пока Нешка не сломается.</p><p>— Кстати, ты в курсе, что Павел Олегович наш подал в отставку? Говорят, на его место придёт его сынок… — Анжела подвинулась чуть ближе и прошептала: — Там такой козёл!</p><p>— Анжел, а что ты шепчешь? У меня дома камер и прослушки нет, — тоже шёпотом ответила Агнешка. И они обе рассмеялись, но смех вышел короткий, как выдох.</p><p>— Ух, в офисе разговоров будет! Мужик‑то он вроде красивый, но такая сволочь, поговаривают. И в жизни, и в бизнесе. Краем уха слышала, что он даже убил кого‑то, но доказать ничего не смогли. Рейдерством занимался.</p><p>— Анжел, вот тебе оно надо? Сплетни собирать. Главное, чтоб нам работы не добавил. Да зарплату не уменьшил. Всё равно наш отдел с начальством напрямую не контачит, так что сидим и не отсвечиваем.</p><p>— И то верно, — кивнула Анжела, но в глазах всё ещё прыгали огоньки любопытства. — Ты хоть расскажи, чем ты болеешь тут? Вроде не хрипишь, сопли зелёные по коленкам не текут. Хотя вид, конечно… Ну, я уже говорила.</p><p>Агнешка посмотрела на подругу и вдруг поняла, что если скажет правду — «я сорвалась на Германа, а он ушёл, и теперь мне стыдно и пусто» — то расплачется. А плакать при Анжеле не хотелось.</p><p>— Ты лучше расскажи подробно, как погуляли второго числа? — решила удовлетворить своё любопытство Агнешка, и Анжела, благодарная за перемену темы, тут же начала рассказывать.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>После новогодних праздников жизнь в офисе вновь закипела. Заключались новые контракты, телефон разрывался, голова гудела набатом. В следующий понедельник в новый кабинет заезжал новый руководитель компании.</p><p>В пятничный вечер тяжелейшей рабочей недели часть сотрудников собралась в ночном клубе недалеко от офиса. Анжела потащила Нешку с собой. Было шумно, алкоголь лился рекой. К середине вечера многие уже были пьяны в стельку. Кто‑то танцевал посреди танцпола, некоторые ушли в соседний зал играть в бильярд. Часть людей устроили состязания в караоке.</p><p>Агнешка немного потанцевала с девушками‑коллегами, посмотрела на время и поняла, что пора собираться домой. Она хотела сказать об этом Анжеле, но та удобно устроилась на плече у коллеги Никиты и, похоже, видела уже третий сон. Попытка растолкать подругу ни к чему не привела. Никита уверил, что довезёт девушку до дома.</p><p>Заткнув угрызения совести подальше, Агнешка начала пробираться через танцпол. Толпа была плотной, душной, пахла парфюмом, потом и алкоголем. Каждый шаг давался с усилием.</p><p>Уже находясь на краю танцевальной площадки, её буквально вытолкнуло из толпы чьё‑то пьяное тело. Она потеряла равновесие, почувствовала, как пол уходит из‑под ног, и на секунду успела подумать: «Только не падай». Но пол всё‑таки настиг её.</p><p>Сверху рухнуло небритое, жутко пахнущее тело, икнуло и, видимо решив, что на девушке спать удобнее, чем на голом полу, начало храпеть. Агнешку охватила паника. От тяжести чужого, обмякшего тела грудь сдавило, воздух перестал поступать в лёгкие, и в глазах начало темнеть. Пошевелиться было практически невозможно. Время растянулось: каждый вдох казался последним.</p><p>И вдруг тяжесть исчезла, воздух хлынул в лёгкие, благодатно растекаясь по клеточкам тела. Голова перестала гудеть, и тёмные круги перед глазами заметно посветлели.</p><p>- О! Какие люди! Агнешка! - мужской голос был смутно знаком. Девушка сфокусировалась и увидела знакомое лицо. Мужчина сидел рядом с ней на полу. Люди обходили их и негромко ругались.</p><p>- Точно помню, что где-то вас видела, но не могу вспомнить...</p><p>- Я Макс! Вы еще сказали: если судьбе будет угодно, она сведёт нас вновь! Как видите, мы снова рядом. Это ли не знак!</p><p>- Ок. Я оставлю тебе свой номер - засмеялась Агнешка. Она вспомнила Макса и жалела, что не оставила ему свои контакты.</p><p>- О, мне нравится такое развитие событий. Мы перешли на "ты". Это радует.</p><p>- Макс, можешь довезти меня до дома? Пожалуйста...- Агнешка посмотрела на мужчину, и он кивнул. Затем помог ей подняться, забрать из гардероба шубку и сесть в машину. Пьяное тело, сбившее с ног Агнешку, так и лежало на полу, безмятежно храпя, перекрывая грохот музыки.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Подъехав к дому девушки, Макс остановил машину. Агнешка понравилась ему еще тогда, осенью. И все это время он жалел, что не настоял на своем и не взял номер или еще какие-то контакты. Да и искать девушку не было времени: дела вынудили его уехать из города на несколько месяцев. И только вчера утром он прилетел обратно. В клуб Макс приехал для поиска девицы на одну ночь, но, увидев Агнешку, сразу её узнал. Мысли о других исчезли.</p><p>Он хотел подойти сразу, но когда понял, что девушка с большой компанией друзей, не решился навязать свое общество. Наблюдая за Нешкой весь вечер, он увидел, как она в одиночестве направилась к выходу. Макс уже собирался вытащить Агнешку из толпыза руку, но его кто-то толкнул, и на мгновение он отвлёкся, потеряв девушку из виду. Когда та вновь попала в его поле зрения, то огромный пьяный мужик как раз рухнул на хрупкую красотку. Макс бросился ее спасать. И вот она сидит в его машине, пьяная, пропахшая табаком, алкоголем и приятными духами, полусонная и такая красивая.</p><p>- Агнеш, может помочь тебе подняться домой? - спросил он, но девушка отрицательно качнула головой.</p><p>- Сиди, я помогу тебе выбраться из машины - Макс увидел, что она пытается нащупать ручку, открыл свою дверь, обошёл машину и помог Нешке выйти.</p><p>Она вдохнула морозный воздух, улыбнулась искренне, радостно, раскинула руки в стороны и закричала: "Я птица! Я лечу!"</p><p>Видимо, Агнешка хотела закружиться, но утоптанный снег под ногами был слишком скользким, а каблуки — слишком высокими. Она не удержалась, подвернула ногу и рухнула на дорогу. Макс не успел её поймать.</p><p>Быстро захлопнув двери машины и пикнув сигнализацией, он поднял девушку на руки и спросил номер квартиры. Она, буквально засыпая на руках, пробормотала что-то невнятное.</p><p>Макс посадил её на лавку, аккуратно облокотив на спинку, а сам стащил с плеча девушки сумку и, найдя в её паспорте страницу прописки, вздохнул с облегчением: она точно жила тут.</p><p>Воспользовавшись ключами Агнешки, Макс открыл дверь подъезда, а затем и квартиры, где осторожно положил девушку на кровать. Осмотрелся: уютно и со вкусом, чистенько.</p><p>"Остаться самому до утра или лучше оставить одну?" Ему не хотелось оставлять Агнешку теперь, когда он наконец-то встретился с ней вновь. Макс закрыл входную дверь, разделся и завалился спать на диван, укрывшись пледом и положив под голову небольшую декоративную подушку.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Ныло все тело. Во рту, казалось, кошки всего мира устроили себе лоток и гадили там всю ночь. Горло першило, голова раскалывалась на части, больно было даже пошевелиться. Так мерзко Агнешка себя еще никогда не чувствовала. Она попыталась повернуться, но резкая боль пронзила плечо и ногу, и она закричала. Если до этого все казалось каким-то страшным сном, то сейчас адская боль, пронзающая ее тело, перекрыла всё остальное.</p><p>Агнешка пришла в себя, а в голове резко прояснилось. «Что со мной? Почему так больно? И где я?»</p><p>Дверь в комнату неожиданно открылась, и вбежал мужчина. Чужой! В одних трусах!</p><p>— Что случилось? Ты кричала?! — спросил он с тревогой и двинулся к ней. Но приближающийся голый мужчина напугал ещё больше, заставив Агнешку непроизвольно дёрнуться, чтобы отпрянуть. Снова резкая боль прострелила тело, и девушка опять закричала.</p><p>— Господи, что с тобой? Агнешка? Это я, Макс! Помнишь? — Он замер на месте, будто боялся, что любое движение причинит ей новую боль. — Не шевелись! Пожалуйста!</p><p>Она едва слышала его слова. Слёзы текли ручьём. Ей было очень страшно и безумно больно.</p><p>— Алло, скорая, приезжайте! — раздался его голос где‑то в зале. Он назвал её адрес, фамилию. «Откуда он всё про меня знает? Кто это вообще такой?»</p><p>Через минуту Макс снова появился в дверях, но уже в штанах и рубашке.</p><p>— Милая моя, лежи, не шевелись. Я вызвал скорую. Если нужно, вызову ещё и полицию. Вчера ты упала во дворе, а до этого на тебя в баре какой‑то боров упал. Видимо, что‑то ты всё‑таки повредила. Хорошо, что я остался у тебя. Извини, что без предупреждения, но ты вчера была не совсем вменяема.</p><p>— Пить… — еле слышно прошептала Агнешка, постепенно вспоминая вчерашний вечер. Макс мгновенно принёс стакан воды с трубочкой.</p><p>— На, моя хорошая. Пей! — Он присел рядом с кроватью и аккуратно пристроил трубочку ко рту девушки. Наконец‑то Агнешка смогла попить.</p><p>Раздался звонок в дверь. Прибыла скорая. Врачи предварительно диагностировали у Агнешки перелом ключицы и лодыжки. Аккуратно погрузив девушку на носилки, скорая с мигалками понеслась в больницу.</p></section><section><title><p>7.</p></title><p>7.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>— Минимальные признаки смещения ключицы… Нет, мам, гипс не накладывали, только повязку на несколько недель… Мам! — Агнешка уже минут пятнадцать пыталась успокоить Мари. Родители уехали за границу, и теперь мать хотела отменить отдых и вернуться. — Не нужно приезжать! Да, есть кому обо мне заботиться: Римма приходит, друзья-подружки. А как меня выпишут, ты уже как раз вернёшься. Всё, пока! Врач пришёл! — соврала Агнешка и повесила трубку.</p><p>— Что, такая мать плохая, что ты её видеть не хочешь? — спросила соседка по палате Катя.</p><p>— Наоборот, слишком хорошая и очень впечатлительная. Пусть отдыхают. Я бы вообще ничего не говорила ей, но меня кто‑то сдал, а вот кто, она не говорит. — Агнешка вздохнула и невольно потянулась поправить повязку, но тугая ткань сковывала плечо, не давая даже пожать плечами.</p><p>— Может, ты сама где‑то «прокололась» в разговоре? — улыбнулась Катя. — Мамы они такие: по голосу понять могут, что‑то не так.</p><p>В больнице она находилась уже больше недели. Перелом лодыжки не подтвердился — лишь сильный вывих, и врачи шутили, что заживёт до свадьбы. С ключицей повезло меньше: пострадала правая сторона, было небольшое смещение кости, и впереди маячила реабилитация в несколько месяцев. Эта перспектива Агнешку совсем не радовала.</p><p>- Привет красавицы! - в дверях палаты появился Макс с пакетом.</p><p>- Привет- одновременно ответили девушки.</p><p>- Макс, я соскучилась - призналась Агнешка и он, присев рядом на кровать осторожно поцеловал её в щеку.</p><p>- Я принес тебе еду, книги, купил пару журналов, кроссворды и ручку...- мужчина посмотрел на Агнешку, улыбнулся - надеюсь ты левша...</p><p>- Ой как смешно! - не оценила шутку девушка.</p><p>- Ну я же буду рядом во всем остальном, а кроссворды с Катей погадаете, у нее руки свободные.</p><p>- Точно! Две ноги сломаны, это фигня! Руки важнее - "согласилась" Катя.</p><p>— Чтоб до туалета добежать, нужны ноги, дорогуша, так что у тебя позиция лучше. Вывих лодыжки и правая рука выгоднее, чем две переломанных ноги, — выдохнула Катя и засмеялась.</p><p>— Ладно, девушки, развлекайтесь, только не подеритесь, — Макс поднялся, но Агнешка успела перехватить его здоровой рукой.</p><p>- Останься подольше. Мне не хватает нашего общения.</p><p>— Я приду вечером, как обычно. На работе завал: зима, люди на больничном, да и так, по мелочам, неприятности всякие. — Макс наклонился и легко коснулся губами её губ. — Не скучай без меня, красавица. Я вечером обязательно приеду.</p><p>— Хорошо, до вечера…</p><p>Макс ушёл, а Агнешка задумалась, как быстро этот мужчина стал таким дорогим в её жизни. Рядом с ним даже боль казалась не такой острой.</p><p>- Все спросить хотела - прервала Катя ее размышления - вы давно с Максом встречаетесь?</p><p>- Нет. Вот как в больницу попала, так и встречаемся.</p><p>- Как? Не поняла?</p><p>- Первый раз мы встретились осенью, но оба торопились, и я крикнула, что судьба сведёт нас вновь. Судьба и свела. - смеясь, Агнешка рассказала все, как было. - А в больницу он стал приходить каждый день, поддерживать меня, гулять меня начал вывозить на кресле. Я очень люблю зиму и снег. Признался, что эти месяцы, после знакомства, думал обо мне и хотел бы со мной встречаться.</p><p>- Романтично...- Катя задумалась- Повезло тебе. Он, вроде, богатый! Где и кем работает?</p><p>- У него своя компания, перевозками занимается уже много лет.</p><p>- Ну понятно, кто ж откажется от такого мужика. Красивый, заботливый...- в голосе соседки послышались нотки зависти.</p><p>Агнешка предпочла промолчать и, вытащив новую книгу из пакета, залипла в очередном детективе.</p><p>Вечером в палату зашла Анжела,, с пакетом фруктов и йогуртом и не снимая шапку и шарф села к Агнешке на кровать..</p><p>— Ну, привет! Наконец-то удалось выбраться к тебе.</p><p>— Привет! — Агнешка искренне обрадовалась подруге. — Ну, рассказывай, что на работе происходит?</p><p>— Ой, у нас там завал и жуть жуткая! — Анжела присела на край кровати, но сидела так, будто в любую секунду готова сорваться с места: спина прямая, пальцы нервно теребили край шарфа. — Говорят же: «Новая метла по-новому метёт», вот и Небоков-младший всё переделывать под себя начал. Новые правила и порядки, камеры теперь везде — в туалет не сходишь лишний раз…</p><p>- Ну, может он прав, что вводит метод «кнута без пряника» и народ работать будет, а не по туалетам и магазинам шаркать. А кадровые перестановки — это не плохо. Уж ты знаешь, сколько людей у нас не на своих местах сидят. - засмеялась Нешка. Она любила свою работу и искренне недоумевала, как другие могут быть настолько безответственными.</p><p>Девушки ещё болтали о разном, когда в палату зашёл Макс. Он скользнул взглядом по Агнешке, улыбнулся, потом подошёл к Катиной тумбочке и стал выставлять продукты, которые соседка просила ему купить.</p><p>Анжела подняла глаза, увидела его, и вся её бравада мгновенно осыпалась. Лицо побелело, а зрачки расширились так, будто она увидела что-то по-настоящему страшное. Она резко посмотрела на часы, будто они были её единственным оправданием.</p><p>— Слушай, сколько времени уже! Я забыла совсем… мне ещё надо… — Она быстро чмокнула Агнешку в щёку и, не договорив, поспешила уйти.</p><p>- Что это было? - удивлённо посмотрела Нешка в сторону коридора, где за секунды скрылась Анжела. Макс проводил её взглядом, удивляясь столь нервной посетительнице.</p><p>- А кто это? - спросил Макс подходя к кровати Агнешки</p><p>- Подруга моя, Анжела. Вот только смогла с работы выбраться, чтоб ко мне заскочить.</p><p>- А как меня увидела, то сразу сбежала? Я такой страшный? - Макс чуть нахмурился, будто ему неприятно было думать, что кто-то его боится.</p><p>- Ну у неё бывает... Иногда...- засмеялась Агнешка- Не обращай внимание!</p><p>Макс пожал плечами, будто стряхивая с себя эту неловкость, и снова стал тем заботливым мужчиной, которого знала Агнешка.</p><p>— А у меня отличная новость! — заявил он. — Я говорил с врачами, и тебя завтра выпишут.</p><p>— Как завтра? Я не готова! Что я одна буду дома делать? — всполошилась Агнешка.</p><p>— Ты из больницы поедешь ко мне, и без разговоров. — Макс поцеловал девушку, видя, что она хочет возразить. — На процедуры тебе от меня всего десять минут добираться, а от тебя — почти полчаса. И вещи твои я уже перевёз. — Улыбнувшись, Макс тепло посмотрел на Нешку.</p><p>— Но мне неудобно… — начала было она, но мужчина осторожно прижал её к себе и прошептал: — Давай жить вместе. Я тебя очень люблю и не хочу потерять!</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Услышав сквозь сон жуткий крик Макс проснулся и не сразу понял, что происходит. Сегодня Агнешка ночует у него впервые, он вскочил с дивана и бросился в свою бывшую комнату. Девушка металась по кровати и несмотря на тяжелое прерывистое дыхание явно спала. Макс осторожно прилег рядом и погладил её по голове. Она отвернулась и что-то простонала.</p><p>- Милая, все хорошо. Ты дома. Я рядом. Хорошая моя, что же тебе снится? Представь, что ты на пляже...</p><p>Шепча на ухо девушке всякие милые глупости про море, шум волн, прекрасный закат и повторяя ей, что все хорошо, Максу удалось успокоить ее. Дыхание выровнялось, Нешка перестала метаться, а рядом с ней заснул и сам мужчина.</p><p>- Доброе утро! - Агнешка потянулась, открыла глаза и увидела Макса в дверях комнаты с небольшим подносом.</p><p>- Доброе. Помоги сесть, пожалуйста.</p><p>Он поставил поднос на тумбочку, затем помог ей сесть и упереться в спинку кровати. Устроившись, она посмотрела на мужчину.</p><p>- Ты мне приснился. Мы были на море и любовались потрясающим закатом.</p><p>- А что еще?- спросил он и улыбнулся.</p><p>- Не помню, но, скорее всего снова видела тот жуткий сон, который меня преследует... - Нешка задумалась - Но самое странное, я не...</p><p>- Что случилось? - Макс взволнованно посмотрел на девушку, она словно застыла и тут же заплакала.</p><p>- О нет! Я помню! Я помню жуткий скрежет и сильный удар. Глухие стоны и тяжёлое дыхание рядом, только не понятно, чьё именно. Детский плач и крики взрослых, осколки вокруг, детская игрушка- Агнешка снова всхлипнула - жирафик, смешной такой. Я чувствовала запах бензина вперемешку с травой, слышала звуки сирен, чужие голоса и кровь... целая лужа крови перед глазами. А еще адская боль, которая, кажется, разрывает на части легкие... Почти невозможно дышать...- Макс залез на кровать с другой стороны и, добравшись до Нешки, обнял ее. - А самое страшное, я не чувствствовала свое тело. Меня словно парализовало, я не могла двинуться.</p><p>- Милая моя, но это же только сон. Страшный сон. - Макс посмотрел ей в лицо, и стер дорожки слез со щёк</p><p>- Он снится мне несколько месяцев. И сегодня, впервые, я запомнила его. Вот зачем? Ведь он может сбыться…</p><p>- Не обязательно, что это все сбудется. Кстати, ты сама водишь машину?</p><p>- Нет. - Агнешка повернулась и посмотрела на Макса - Причем, никогда не было желания научиться.</p><p>- Может в детстве что было? - уточнил он и услышал уверенное "Нет".- А давай просто забудем все плохое и позавтракаем? - предложил Макс и нежно поцеловал девушку.</p><p>– А мы можем позавтракать чуть позже? - Агнешка посмотрела на Макса и поцеловала его в ответ.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Дни летели один за одним оставляя позади пережитую боль, физиотерапию, горы таблеток и уколов. Нешка исполняла все предписания врачей. Постепенно шла на поправку, хотя рука иногда и давала о себе знать нояющей болью.</p><p>Агнешка не рассказывала матери, что из больницы она прямиком перебралась к Максу, чтоб не смущать родителей. Те бы не приняли тот факт, что их дочь живет с совершенно незнакомым человеком. Говорила, что о ней заботиться Римма и подруги, чтоб мать лишний раз не переживала.</p><p>Когда Мари и Феликс вернулись из поездки и не застали дочь дома, очень удивились. Пришлось во всем признаться, и Мари сразу же приехала за ней, чтоб забрать Нешку к себе. Девушка, недолго думая, согласилась. Агнешка по своему любили Макса и была ему благодарна за заботу и помощь.Но в последнее время все чаще ощущула, что мужчину что-то беспокоит и чувствовала себя обузой. Да, он делал для нее всё, но вечерами Агнешка видела, как он сидит в кухне, смотрит в одну точку, думая о чем-то. Ей казалось, что мужчина жалеет о том, что взвалил ее проблемы на себя.</p><p>Однажды в один из вечеров</p><p>Агнешка вышла на кухню за стаканом воды. Он сидел за столом в темноте, не включая свет. Телефон лежал перед ним экраном вниз, словно Макс боялся, что тот снова зазвонит и принесёт ещё одну плохую новость.</p><p>— Ты чего тут в темноте? — тихо спросила она, чтобы не напугать.</p><p>Макс вздрогнул, потом натянуто улыбнулся.</p><p>— Да вот… думаю. Много всего навалилось на работе.</p><p>— Расскажи. Иногда, если просто выговориться, становится легче.</p><p>Он помолчал, будто взвешивал слова на невидимых весах.</p><p>— Не хочу грузить тебя этим. Ты только-только на поправку пошла. Тебе сейчас надо силы беречь, а не мои проблемы слушать.</p><p>Агнешка хотела возразить, сказать, что именно для этого и нужны близкие — чтобы делить тяжесть пополам. Но что-то в его взгляде остановило её: он не отталкивал её, он пытался её защитить. Даже ценой того, чтобы держать её на расстоянии.</p><p>— Ладно, — кивнула она. — Если не хочешь, не рассказывай. Но знай: я здесь. И я не разобьюсь от плохих новостей.</p><p>Макс поднялся, подошёл к ней и обнял так крепко, будто боялся, что она исчезнет.</p><p>— Спасибо, что ты такая, — прошептал он. — Я разгребу это. Обещаю.</p><p>Но Агнешка, уткнувшись ему в плечо, подумала: «Ты уже не говоришь „мы разгребём“. Ты говоришь „я“. И это пугает меня больше всего».</p><p>Через несколько дней Макс сказал, что ему нужно уехать. В голосе не было ни драмы, ни оправданий — только сухая необходимость. Агнешка кивнула, стараясь не выдать, как сильно внутри всё сжалось.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Макс Лисицкий сидел на кухне у Жоры и пытался уложить в голове то, что происходило с его бизнесом. Перевозки срывались, фуры попадали в аварии, водители возвращались избитыми, клиенты заваливали исками. Ещё месяц назад это была крепкая, надёжная компания, которую он поднимал с нуля. Теперь она трещала по швам, как старый дом под сильным ветром.</p><p>Жора слушал, не перебивая. Они дружили с армии, с того самого призыва в восьмом году, когда оказались единственными земляками в роте и не побоялись дать отпор старослужащим. С тех пор многое пережили, и теперь Георгий Платонов, работавший в прокуратуре, был единственным человеком, к кому Макс мог прийти без прикрас.</p><p>— Вчера ещё одна фура якобы не справилась с управлением, — Макс запустил пальцы в волосы и выдохнул, будто пытался сбросить напряжение вместе с воздухом. — За несколько лет такого не было. Ну одна, ну максимум две за год. А тут за месяц уже седьмая. Я не верю в такие совпадения. Это саботаж. Сегодня утром на капоте моей машины я нашёл кирпич. Просто кирпич, без записки. Аккуратно лежал, даже не поцарапал ничего. Прямехонько посередине. Вот с чего бы это?</p><p>— Макс, не истери. Разберёмся. Я на работе посмотрю, поспрошаю насчёт твоих фур, может, кто что слышал от своих. Чем смогу — помогу. Подозреваешь Диму Тонкого?</p><p>— Да. Вроде больше никому дорогу не перебегал.</p><p>Жора затянулся, выпустил дым и посмотрел на друга так, как умеют только старые товарищи — без жалости, но с полным пониманием.</p><p>— Думаю, даже если он и замешан, то через десятые руки.</p><p>Он достал сигареты и протянул Максу, но тот отказался.</p><p>— Бросил? — хмыкнул Жора.</p><p>— Ага. Нашёл ту самую девушку, которую осенью на льду поймал. Ей не нравится, когда от меня табаком пахнет. Да и я, когда её целую, хочу чувствовать вкус моей любимой, а не дыма.</p><p>— Фига се! — присвистнул Жора. — Это что она с тобой сделала, дружище? Кого это ты там поймал?</p><p>— Помнишь, я рассказывал про ту очаровательную девушку перед отъездом осенью?</p><p>— А, которая со странным именем… Ща… Вспомню… А! Во! Аглая! — весело хмыкнул друг.</p><p>— Агнешка! — голос Макса прозвучал резко, как щелчок. — Её зовут Агнешка. И больше никаких шуток в её сторону.</p><p>Смех Жоры моментально оборвался.</p><p>— Без базара, — коротко кивнул он. Раньше они спокойно обсуждали мимолётные романы, но тут было ясно: это не тот случай.</p><p>- Так вот. Сейчас она живет у меня, но, если б я знал, что начнётся вся эта катавасия, не позвал бы ее к себе. Тем более, что она сейчас после больнички и одна не справится. А как и куда ее сплавить, не представляю. Если это все дело рук Тонкого, то рано или поздно он узнает про Агнешку...Сам понимаешь последствия.</p><p>- Старик, поговори с ней. Может куда-нибудь ее в санаторий отправить, пусть подлечится.</p><p>- Я подумаю. - кивнул Макс.</p><p>Но события повернулась более чем выгодно, и Агнешка съехала к родителям.Макс хоть немного вздохнул спокойно.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>В офисе Макса царила тишина, которая бывает только перед бурей. Секретарша смотрела на него с сочувствием, водители и менеджеры старались не попадаться на глаза. Каждый входящий звонок заставлял всех вздрагивать.</p><p>На столе лежала стопка претензий от клиентов: сроки сорваны, грузы не доставлены, компенсации растут. Макс понимал, что ещё пара недель — и компания начнёт тонуть по-настоящему.</p><p>В середине дня в кабинет без стука вошёл Дмитрий Тонконогов. Макс не ждал его, но почему-то не удивился. Тонконогов всегда появлялся именно тогда, когда чувствовал чужую слабость.</p><p>— Макс, ну что ты хорохоришься? — Тонконогов даже не сел, он стоял посреди кабинета, как хозяин положения. — Ты же видишь, как всё летит в тартарары. Давай по-хорошему: продай мне компанию. Я закрою твои долги, ты останешься на плаву, может, даже место какое-нибудь тебе найду.</p><p>— Убирайся, Дима, — спокойно, но твёрдо сказал Макс. — Я не продаю своё дело.</p><p>— Ну-ну. Смотри, как бы потом не пришлось отдавать его даром. Или вообще без твоего согласия.</p><p>Тонконогов усмехнулся, развернулся и вышел, оставив после себя запах дорогого одеколона и ощущение угрозы, которое было куда страшнее любых слов.</p><p>Как только дверь за ним закрылась, Макс сжал кулаки. Он знал: это был не просто намёк. Это была первая открытая угроза. И если он сейчас дрогнет, Тонконогов не остановится.</p><p>Вечером Макс снова сидел на кухне у Жоры. На столе стояла бутылка алкоголя и стопки, но ни один из них не пил.</p><p>— Сегодня Тонконогов приходил ко мне в офис, — сказал Макс, глядя куда-то сквозь стену. — Предлагал «по-хорошему» продать компанию.</p><p>Жора перестал улыбаться.</p><p>— И что ты?</p><p>— Послал.</p><p>Друг тяжело вздохнул.</p><p>— Макс, ты понимаешь, что это уже не просто конкуренция? Это наезд. Если он начал приходить лично и давить, значит, у него есть рычаги. Или он их готовит.</p><p>— Понимаю.</p><p>— Тогда давай действовать официально. Я подниму старые контакты, попробую пробить, кто стоит за этими авариями. Но тебе нужно быть осторожнее. Не ходи один по тёмным переулкам, не оставляй машину где попало. И… — Жора замялся.</p><p>— Что?</p><p>— Держи Агнешку подальше от этого. Если Тонконогов поймёт, что она для тебя важна, он может использовать её как рычаг давления.</p><p>Макс резко поднял голову.</p><p>— Даже не думай. Она и так уехала к родителям. Я не хочу, чтобы она вообще была где-то рядом, когда всё это "взорвётся".</p><p>— Вот и правильно. Пусть пока будет в безопасности. А мы с тобой разберёмся.</p></section><section><title><p>8.</p></title><p>8.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Через пару недель повязку сняли совсем. Плечо почти не болело, и Агнешка решила вернуться к себе домой. Отказавшись о помощи матери девушка зщабрала только самое необходимое: пару свитеров, любимую подушку Остальное обещал привезти отец в выходные.</p><p>Таксист довёз её до подъезда и помог с чемоданом. Пока он ставил чемодан на асфальт, Агнешка вдохнула морозный воздух и вдруг поняла: впервые за долгое время она чувствует себя не «выздоравливающей», а просто собой.</p><p>Закинув вещи в квартиру, Нешка спустилась вниз, чтобы сходить в магазин. Возле подъезда она столкнулась с Риммой, выгуливающей свою болонку. Собачка практически сливалась с белым снегом, выпавшим накануне, и только чёрный нос и розовые бантики на ушах выдавали её присутствие.</p><p>Римма искренне обрадовалась возвращению Агнешки, тут же засыпала вопросами обо всем, а потом, не дожидаясь ответов, вывалила все сплетни о соседях: кто с кем поссорился, кого выселяют за долги, у кого в квартире третий месяц живёт кот, которого никто не видел, но все слышат. Агнешка слушала и улыбалась — это был привычный, уютный шум, который означал, что жизнь идёт своим чередом. Затем Римма позвала болонку, махнула рукой на прощание и направилась домой.</p><p>В магазине Нешка купила самое необходимое: хлеб, молоко, пачку любимого чая и банку консервированного тунца — на всякий случай. Она неспешно поплелась домой. До подъезда оставалось совсем немного, когда из подвальной двери выскочила пепельно‑серая кошка и побежала вдоль стены. Агнешка узнала её сразу. Это была Матильда.</p><p>- Мотя! Кис-кис-кис! - Агнешка позвала кошку и та, задрав хвост, помчалась к ней. - Красавица. Пойдёшь ко мне жить? А там и хозяин может твой найдется. – тихо сказала девушка, и в груди неприятно кольнуло от воспоминания о Германе. Ведь кошка была дорога ему, а Агнешка так сильно его обидела в ту новогоднюю ночь. Ей было очень стыдно за своё поведение, и теперь она всё чаще думала, как бы его найти и извиниться.</p><p>Агнешка погладила кошку, та громко замурчала, посмотрела на девушку, и пошла вперёд. Затем остановилась и обернулась. Нешка сделала шаг, чтоб поймать беглянку, но кошка еще немного отбежала и оглянулась, словно приглашая за собой. Девушка решила идти за Матильдой. Та подвела ее к подвалу и, подцепив лапой не плотно закрытую дверь, нырнула внутрь. Агнешка пошла за ней.</p><p>Нащупав выключатель, девушка зажгла в подвале свет. Мотя сидела внизу лестницы и ждала ее. Спустившись, Нешка осмотрелась. После яркого солнца, отраженного от белого снега, девушка почти ничего не видела. Кошачий хвост мелькнул справа за поворотом. Агнешка кое как завязала пакет с продуктами и поставила его на нижнюю ступеньку. Достав из кармана куртки мобильный телефон она включила на нем фонарик, и посветила в ту сторону, где скрылась Матильда.</p><p>- Мотя… - шёпотом произнесла Агнешка и прислушалась. В подвале было пыльно, тихо, только где-то капала вода, и этот звук казался слишком громким в замкнутом пространстве. Затем где‑то раздался приглушённый «мяу».</p><p>- Матильда, иди сюда! - позвала она еще раз, и кошачья морда показавшись из-за угла на мгновение, снова исчезла.</p><p>- Блин! Кошка! - Агнешка хотела плюнуть и уйти, но Матильда снова выглянула и посмотрела на девушку - Да иду я, иду. У тебя там котята что ли? - вдруг подумала Нешка.Следуя за кошкой, и подсвечивая себе телефонным фонариком, девушка еще пару раз завернула за углы, незаконно построенных соседями сарайчиков. В один из таких Матильда и забежала. Дверь была сорвана с петель и стояла рядом с входом. Не задумавшись ни на секунду, Агнешка зашла следом за кошкой и наткнулась на небольшой кусок трубы, который не заметила. Чувствуя, что теряет равновесие, Нешка выставила вперёд руки и влетела в кучу старого тряпья. Между тем кошка запрыгнула на ветошь и замурлыкала. К своему стыду, Агнешка закричала от ужаса, когда тряпки начали шевелиться под ней.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>- Твою вшивую дивизию! Что за...??? - из кучи тряпья раздался голос и следом, скинув с себя старую шубу, перед Агнешкой встал Герман. Он спал на небольшом матрасе, вокруг валялись старые тряпки, вся конструкция больше напоминало птичье гнездо. Тяп-ляп, зато тепло.</p><p>- Да уберите же фонарь, нефиг мне в лицо светить! - возмутился мужчина и надсадно закашлял.</p><p>- Ну и напугал ты меня! - девушка привалилась спиной к стене.</p><p>- Агнешка, ты что ли? - хрипло спросил Герман и согнулся пополам в новом приступе кашля.</p><p>— Да, я. За кошкой следом пошла, хотела поймать и забрать к себе, — объяснила Нешка, избегая последующих вопросов. — Мне показалось, что она меня к котятам своим ведёт. А ты тут как оказался? Давно живёшь здесь?</p><p>— Я? Да пару дней. Меня сюда тоже Мотька привела, — пока Герман произносил эту фразу, он трижды сорвался на кашель.</p><p>- Мне совершенно не нравится, когда ты так кашляешь...- начала Агнешка, но Герман прервал на полуслове, не совсем верно истолковав её слова.</p><p>- Не нравится?! Вот и вали отсюда, пока какую чуму от меня не подхватила. Я же БОМЖ, маньяк и убийца?! И да! Меня жалеть не надо! - крикнул он и снова захлебнулся кашлем.</p><p>- Да пошел ты! - психанула Агнешка. - Я помочь хотела! У меня лекарства дома лежат. Сама после новогодней ночи болела. Не хочешь помощи? Так подыхай тут, как собака последняя! - крикнула она и, развернувшись, пошла искать обратную дорогу.</p><p>Немного поплутав по подвалу, Агнешка была вынуждена признать, что она заблудилась. Посмотрела на мобильник, сеть не ловит. "Какая же зараза так строит?" - она задавала себе этот вопрос и тут же корила себя за то, что вообще сюда попёрлась.</p><p>- Агнешка! - раздался голос вдалеке. Девушка остановилась и посветила вперёд, из-за угла вышел Герман. Она обрадовалась и подбежала к мужчине. Они заговорили одновременно.</p><p>— Ты прости меня за Новый год и за то, что обозвала…</p><p>— Ты права, не стоит отказываться от помощи…</p><p>На улице Агнешка остановилась, чтобы просто постоять и почувствовать, как мороз щиплет щёки. Ей было стыдно за то, как она сорвалась в подвале, за резкие слова, за то, что сначала хотела уйти и бросить его там. Но теперь, когда между ними повисла эта неловкая тишина, стыд потихоньку таял, уступая место чему-то другому — облегчению. Они оба выжили в этой темноте и выбрались. И пусть впереди ещё столько всего, сейчас было достаточно и этого. Она посмотрела на Германа, который старательно отводил взгляд, и тихо сказала: «Прости, что накричала. Я просто испугалась». Он кивнул, не поднимая глаз, но в этом кивке было больше благодарности, чем в любых словах.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Пока Герман принимал душ, Агнешка в очередной раз достала из кладовки старые вещи Бориса. Несмотря на то, что размер одежды у мужчин был почти одинаковый, разница в телосложении была огромной.Герман был высоким, широкоплечим, с прямой спиной и широкими ладонями, в то время как Боря был скорее круглым, немного сутулым и всегда казался ей человеком, который старается занимать как можно меньше места.</p><p>Перебрав найденное, Агнешке захотелось купить что-нибудь действительно новое для Германа — такое, в чём он снова почувствует себя нормальным человеком, а не тем, кого жизнь загнала в подвал. Прикинув, какие магазины могут доставить одежду на дом, она, на свой вкус, заказала пару не очень дорогих рубашек, футболки, джинсы и брюки, тёплый свитер, пуховик. Оформив заказ на сегодня, она зашла на сайт обувного магазина. Тут встал вопрос о размере обуви. Старые Борины кроссовки Герману были очень сильно малы. Агнешка взяла линейку со стола и измерила длину кроссовок, стоящих в прихожей. Покопавшись в интернете и сравнив несколько таблиц, девушка заказала три разных пары зимней мужской обуви 44 и 45 размера, а также несколько пар обуви полегче. Войдя в раж, Агнешка кинула в корзину сайта и несколько коробок с женскими туфлями. Гулять, так гулять, в зоомагазине тоже был сделан заказ.</p><p>Герман рвался в кухню помогать, но Агнешка отправила его на диван, с огромной кружкой горячего травяного отвара, банкой мёда и нарезаным лимоном на блюдце. Выглянув в зал через полчаса, она увидела, что мужчина заснул. Рядом с ним безмятежно спала Мотька, предварительно накормленная куском обваренной рыбы. Обед был готов, но будить Германа Агнешка не решилась. Выключив огонь под кастрюлькой, девушка тоже решила прилечь и что-нибудь почитать.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Звонок в домофон тренькнул и затих. Агнешка проснулась и убрала в сторону книгу, которая лежала у нее на животе. За окном уже стемнело, на часах было пять вечера. Выйдя в зал, Агнешка увидела, что Герман еще спит, а Мотька, при виде девушки прыгнула с дивана и сладко потянулась.</p><p>- Может это как раз твои вещи привезли? Пойдём посмотрим? - улыбнулась Нешка, а Мотя тихо муркнув, пошла следом. Действительно, приехал курьер зоомагазина. Проверив наличие корма, лотка и прочего, Агнешка расплатилась с парнем и закрыла дверь. Лоток кошка оценила по достоинству практически сразу, как только в него насыпали наполнитель. Затем было пройдено тестирование сухого корма и новой мисочки. Довольно облизываясь, Мотя пошла будить своего хозяина.</p><p>В домофон опять позвонили. Агнешка открыла и вскоре впустила в квартиру парня с кучей коробок.</p><p>- Герман, вставай и приходи на кухню. - она заглянула в зал.</p><p>- Одну минуту. - мужчина поднялся и пошёл в ванну.</p><p>Зайдя в кухню, он удивился горе коробок. Глянул на Агнешку, обутую в две разных туфли и улыбнулся. Она была такая задумчивая, разглядывая яркие туфли на высоком каблуке.</p><p>- Я никак не могу понять, какие лучше. - она посмотрела на Германа.</p><p>- Ты меня позвала на показ? - усмехнулся он в ответ и посмотрел на курьера, мало интересующегося примеркой, но явно жаждущего оказаться поскорее подальше отсюда.</p><p>- На показ. - кивнула Нэшка - Но дефиле сегодня за тобой. Эта гора обуви тебе на примерку, купим то, что подойдет и понравится. И не одну пару - суровым взглядом она заставила Германа замолчать, когда он хотел уже возмутиться. - По деньгам потом сойдемся, когда продашь свой первый перевод.</p><p>- Агнеш... – начал было мужчина, но она ловко прикрыла ему ладошкой рот.</p><p>- Герман. Давай разговоры потом. Посмотри на курьера, ему скорее свалить хочется- курьер молча кивнул.</p><p>- Спасибо… - Гера нежно перехватил ее за запястье и поцеловал раскрытую ладошку девушки.</p><p>В итоге, через двадцать минут и недолгих споров, было куплено три пары обуви для Германа и две пары туфель для Агнешки. Девушка так и не смогла определиться. Когда дверь за курьером закрылась Герман завел разговор, который мучил его все это время.</p><p>- Агнеш, зачем тебе все это? Снова жалость? Я не хочу подачек и жалости!</p><p>- Гера, в тебе огромный потенциал! У тебя сумасшедшая сила воли! За то время, что ты бродяжничал, ты не спился и не скололся. Ты образованный, знаешь языки, понимаешь в компьютерах. Ты добрый и ответственный. Да ты работал, чтоб заплатить за лечение КОШКИ и чтоб отдать мне долг. Хотя я просто помогла тем, чем могла на тот момент! - Агнешка смотрела ему в глаза, и он знал она говорит искренне. - Как пройти мимо человека, которому МОЖНО помочь? Который ищет Возможность, а не просто подачку судьбы в виде полтинника на пропой...</p><p>Герман подошёл и крепко обнял её. Агнешка пискнула — плечо всё‑таки немного побаливало. Мужчина, резко отпустив её, спросил:</p><p>— Я сделал тебе больно?</p><p>— У меня только зажила ключица… — сделав шаг назад, Агнешка внимательно посмотрела на мужчину. — И сразу хочу определить границы наших отношений…</p><p>— А я не стремлюсь к отношениям! — перебил её Герман. — Я могу предложить тебе только дружбу, но не больше. Извини, если ты подумала иначе. Ты красивая, но мне… Хм… Как сказать, нравится другой тип женщин…</p><p>— Вот я о том же! Я хочу помочь тебе. Поддержать. Но у меня есть любимый человек. Хоть сейчас у нас и всё сложно.</p><p>— Отлично! — Герман улыбнулся и протянул руку. — Друзья?</p><p>— Друзья! — счастливая Агнешка пожала его руку. — И теперь, как другу, я заявляю: жить ты останешься тут! Мы сделаем тебе документы. У меня есть знакомые, которые помогут. Ты будешь работать переводчиком. Сперва дома, а там посмотрим.</p><p>— Я не верю в чудеса и волшебство, но ты реально из сказки! — Герман засмеялся, но тут же зашёлся в кашле.</p><p>— А вот твой кашель мне не нравится.</p><p>— Обычная простуда, обычный кашель, — отмахнулся Гера.</p><p>— Типичный упёртый мужик! Сдохну, но к врачу обращаться не буду! — фыркнула Агнешка. — Иди ложись, градусник в тумбочке, верхний ящик! Сейчас принесу ужин и горячий чай.</p><p>Подогрев суп, Агнешка разлила его по тарелкам и вышла в зал. Герман лежал на диване, прикрыв глаза, и что‑то бормотал. Термометр торчал из подмышки.</p><p>— Суп готов, садимся есть, — улыбнулась Нешка и поставила тарелки на кофейный столик. — Давай сюда свой градусник.</p><p>Герман не отреагировал. Агнешка подошла поближе и положила руку ему на лоб, затем выдернула градусник и ужаснулась: 39,9. Схватив с полки в прихожей свой телефон, она набрала номер скорой.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>- Вот эти таблетки необходимо пить два раза в день, вот эти три раза, желательно после еды. В целом, постельный режим и обильное питье - фельдшер скорой уже стояла в дверях и давала последние наставления по лечению Германа от гриппа. - И, главное! Купите для себя вот этот препарат, он помогает поддержать иммунитет. - она черкнула на обороте рецепта название и дозировку.</p><p>- Спасибо огромное. Не знаю, как и благодарить. - Агнешка полезла в сумку за кошельком, но врач остановила ее и покачала головой.</p><p>- Главное, себя берегите. Сейчас такой грипп свирепый ходит. Проветривайте помещение, ручки дверные протирайте с дез.раствором и руки мойте обязательно, тщательно и почаще. Всего доброго!</p><p>Агнешка закрыла дверь и направилась к домашней аптечке. Просмотрев все, что имелось в доме, она нашла только один из нескольких выписанных препаратов. Наскоро утеплившись и сунув ноги в широкие тёплые угги, Агнешка поспешила в ближайшую аптеку, работающую круглосуточно.</p></section><section><title><p>9.</p></title><p>9.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>— Макс, дружище! Можешь возвращаться домой! Всё уладили. Вот документы! — Жора вернулся в квартиру и бросил папку на стол перед Максом.</p><p>— Жор, серьёзно? Ты нашёл крота?</p><p>— Не только нашёл, но и оперов вызвал. Его уже взяли. Сидит, показания пишет. Тебе завтра нужно будет подъехать в отдел, там кое‑что подписать. А сегодня свободен! Собирай вещи и можешь ехать к своей Агнешке. Соскучился небось, чертяка?!</p><p>Макс не сорвался с места сразу. Он провёл ладонью по обложке папки, будто проверяя, настоящая ли она. Столько месяцев он жил в режиме «держать удар», что слово «свободен» звучало непривычно, почти подозрительно.</p><p>— Не представляешь, как сильно, — наконец ответил он, поднимая глаза на друга. — Но знаешь… я боюсь. Боюсь, что пока я тут разбирался с Тонконоговым, она успела устать от моего «я всё решу».</p><p>Жора хмыкнул и хлопнул Макса по плечу:— Тогда тем более не тяни. Иди и скажи ей это. Прямо так: «Я устал всё решать в одиночку. Будь со мной». Женщины такое ценят.</p><p>И Макс сорвался. Номер Агнешки был недоступен, потом занят, и он позвонил на домашний Карецких. Мари призналась, что сегодня Агнешка вернулась к себе.</p><p>Поблагодарив женщину, Макс решил не звонить больше, а сразу сделать сюрприз.</p><p>Он купил шикарный букет и коробку шоколада, сел в машину и поехал, чувствуя, как внутри всё сжимается от смеси надежды и страха. «Сейчас я всё исправлю», — повторял он про себя, как заклинание.</p><p>Возле подъезда стояла машина службы доставки, а перед дверью топтался курьер с ворохом пакетов. Макс любезно придержал ему дверь. Оказалось, что поднимаются они на один этаж.</p><p>Нажав кнопку, Макс мысленно представил, как обрадуется Агнешка. Двери лифта открылись, и он услышал её голос:</p><p>— Это мой муж, и нечего соваться в мою жизнь!</p><p>— Агнешка, маленькая моя, успокойся. Пошли домой, — раздался спокойный мужской голос.</p><p>Курьер вышел из лифта, а вместо него в кабинку вбежал красный, взъерошенный мужичок, от которого знатно пахло алкоголем.</p><p>— Вот шалава! — пискнул он и, повернувшись, посмотрел на Макса. — Вам вниз?</p><p>В это время на площадке Агнешка пригласила курьера зайти в квартиру и попросила кого‑то помочь ему с пакетами.</p><p>— Да. Мне вниз, — ответил Макс.</p><p>Тот нажал на кнопку первого этажа, и двое мужчин, думая об одной и той же женщине, молча поехали вниз.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>- Выходя из подъезда Макс двинулся к своей машине, но увидев, что странный мужик сел на лавку и полез в телефон решил выяснить, свидетелем чего он только что стал</p><p>- Вы простите... Не мое дело, конечно. Но что там случилось?</p><p>- Эта зараза, бросила меня, когда я решил сделать ей предложение. А сама вышла замуж за какого-то урода! - пьяный Борис был рад любым свободным ушам - Я так понял, они почти сразу расписались с ним. Я думал она пошутила, но этот хмырь живет у нее! Уже второй раз с ним сталкиваюсь в этой квартире. Нашей квартире! Думал, она меня на понт взяла в Новый год, а нет. Я пришёл, а он снова с ней. Сука! - крикнул на весь двор Боря, затем икнул, поднялся и покачнувшись, схватился за плечо Макса. Тот поддержал его, примяв букет.</p><p>- Так, держись!</p><p>- Слышь, а ты с букееетом! - заржал Боря. - На свидание собрался? Не ходи! Все бабы бл... - ноги никак не хотели держать его на накатанном снегу - Короче! - он философски поднял палец вверх и посмотрел на Макса. - Забей на свое свидание! Пошли выпьем! Я угощаю!</p><subtitle>* * *</subtitle><p>С самого Нового года Боря мучился вопросами: "Почему Агнешка променяла его на амбала? Как долго она скрывала эти отношения от Бори? Почему сразу все не сказала, что встретила кого-то? Это было бы больно, да, но..." Подобные мысли приводили его, попеременно, то в бешенство, то в отчаяние. Борис начал пить. Сперва оправдывал все праздниками, затем, по вечерам, после работы, он снимал алкоголем стресс.</p><p>Сегодня, была годовщина. Три года назад, в этот самый день, Боря впервые увидел Агнешку. Их познакомили на старой работе, почти на бегу, но девушка ему очень понравилась. Борис добивался ее внимания не один месяц. Делал приятные подарки, приглашал на прогулки, в театры, кино. Они ездили на экскурсии в соседние города, затем он отвёз её в Италию, Францию. Агнешка любила походы и Борис, скрепя сердцем и больным, после травмы, коленом, шел за ней, словно бычок на заклание. Он любил ее, готов был сделать все возможное, чтоб вернуть, а она предала и выскочила замуж.</p><p>Раз за разом перебирая совместные фотографии, Боря тосковал и снова заливал тоску алкоголем.</p><p>Сколько было закатов?</p><p>Сколько было рассветов?</p><p>Сколько встретили вместе?</p><p>Да закончилось лето.</p><p>Ярким кадром напомнит фотокарточка... Вспышка!</p><p>Как мы счастливы были.</p><p>Где сейчас ты, малышка?</p><p>Твою русую косу, никогда не забуду.</p><p>Твои яркие очи, что равны изумруду.</p><p>По размытым пейзажам, за дождливым окошком</p><p>Ты ушла... Может быть понарошку?</p><p>Я искал тебя долго и потеря ужасна,</p><p>Неужели... все поиски снова напрасны?</p><p>Просто я не хочу о тебе Вспоминать,</p><p>Мне хочется жить тобой и тебя обнимать!</p><p>Он написал эти стихи и хотел позвонить Агнешке, чтоб рассказать, как ему плохо. Но трубку она повесит сразу, а то и вовсе не возьмёт. Значит, нужно идти самому! Для храбрости, Борис накатил чекушку горькой и поехал к дому любимой женщины.</p><p>На его счастье, свет в окне горел. Он поднялся на нужный этаж и позвонил в дверь. Никто не открывал, и Борис вдавил кнопку звонка. Теперь тот звонил не переставая. Раздались шаги и перед Борей открылась дверь, но не Агнешка стояла перед ним, а лохматый полуголый мужик с заспанной мордой.</p><p>- Ты какого хрена тут делаешь? - Боря полез с кулаками на Германа. В этот момент створки лифта разошлись в разные стороны и из кабины вышла Агнешка. Увидев пьяного Бориса, она бросила пакет на пол и кинулась к нему. Схватив бывшего за отросшие волосы, она оттащила его от еле стоящего на ногах Германа. Боря завыл от боли и упал перед ней на колени.</p><p>- Ты что здесь забыл? Совсем допился, на людей кидаешься?</p><p>- Он тебе не муж! Я должен быть твоим мужем! Я тебя люблю! - Боря поцеловал мокрые от снега угги Агнешки.</p><p>— Борь, ну хватит. Уходи, — сказала она, сжимая кулаки, чтоб снова не сорваться.— Не уйду! — он поднялся и шагнул к двери, но пошатнулся и схватился за косяк. — Я тебе стихи написал! Я думал, ты прочтёшь и поймёшь… — он полез в карман, достал мятый, чуть влажный от снега листок и начал читать, сбиваясь на каждом слове: — «Сколько было закатов… сколько рассветов…» — он запнулся, посмотрел на листок, будто не узнавал собственные буквы. — Тут всё про нас. Про то, как мы… — голос у него дрогнул, и он скомкал бумагу. — Да ерунда это.</p><p>- Борь, вот ты нормальный? - с жалостью посмотрела на бывшего девушка. - Уходи, не позорься.</p><p>- Да ты с этим уродом не будешь счастлива. Он тебе не муж! Ты нарочно все придумала! Мне на зло! Вы расстанетесь! Вот увидишь! И я хочу увидеть твой паспорт и свидетельство о браке! Тогда поверю, что он тебе муж! - Боря уже кричал на весь подъезд, брызгая слюной.</p><p>Агнешка развернулась и со всей силы ударила Борю по щеке.</p><p>- Пошел отсюда ВОН! - послышался звук подошедшего лифта - Я не обязана тебе ничего доказывать! - створки лифта открылись и появился курьер с кучей пакетов - Это мой муж и нечего соваться в мою жизнь!</p><p>Боря ужом проскочил в кабину лифта.</p><p>- Агнешка, маленькая моя, успокойся, пошли домой - Герман осторожно обнял Агнешку за плечи.</p><p>- Проходите, пожалуйста - Нешка пригласила ошалевшего курьера в квартиру и попросила Германа взять пару пакетов.</p><p>Подняв с пола брошенные лекарства, она посмотрела вслед уходящему вниз лифту. На миг, ей показалось, что она слышала голос Макса.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>- Привет, моя дорогая девочка! - Мари радостно поприветствовала дочь.</p><p>- Привет, мам. Я по делу. - Агнешка коротко обняла мать. - Отец дома? Не могу дозвониться на мобильный и городской у вас тоже занят.</p><p>- На городском он и завис- засмеялась Мари.</p><p>- Бабушка? - усмехнулась Агнешка, увидев кивок матери. - Ладно, пошли на кухню, может ты что подскажешь...</p><p>Агнешка рассказала матери все про Германа и спросила совета, как быть с документами.</p><p>— Ну, для начала, шли бы вы в УВД, там вам быстрее помогут. Во‑первых, отпечатки твоего Германа прогонят по базам, во‑вторых, посмотрят по базе пропавших без вести, раз он уже который год бродяжничает. А в‑третьих, ему нужен врач. Нормальный психолог, психиатр или кто там занимается подобными вопросами.</p><p>Агнешка поморщилась:— Звучит как приговор.</p><p>Мари подошла, обняла дочь за плечи и прижала к себе:— Я не хочу, чтобы ты тащила это в одиночку. Если он хороший человек, ему помогут. А если там что‑то серьёзное — лучше знать сразу.</p><p>— А не проще сделать новый паспорт каким‑то образом? — удивилась дочь. — Я думала к дяде Вите обратиться, через отца.</p><p>- Ты спятила? Еще скажи, купить на чёрном рынке! - Мари посмотрела на Нешку с интересом. - Слушай, все же Герман тебя зацепил? А как же Макс? Он, кстати, вчера звонил. Я сказала, что ты дома. Он приезжал к тебе?</p><p>- Нет. Макс не приезжал. Я видела пару пропущенных, но, когда перезвонила он не ответил.</p><p>- Странно. Я думала он к тебе сразу поехал. Так обрадовался, что ты не у нас живёшь. – с очень хитрой улыбкой подмигнула Мари.</p><p>- А я вот уже не уверена, что мое возвращение домой было хорошей идеей. Хотя, Германа с Мотей я спасла от гриппа и улицы, но Боря вчера нагрянул. Чуть было не избил Германа, мне пьяные стихи свои читал с колен...- Агнешка задумалась на мгновение - Мам, а во сколько вчера звонил тебе Макс?</p><p>- Да уже после шести, в начале седьмого.</p><p>- Твою ж мать! - хлопнула себя по лбу Агнешка. — Значит… мне не показалось...</p><p>- Ты о чем?</p><p>- Вчерашний скандал...- Агнешка пересказала матери все произошедшее.</p><p>- Чего проще, отправь ему смс. Звонки будет отбивать, а сообщение откроет. Знаешь поговорку: "Любопытство сгубило кошку".</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Телефон тренькнул. Боря приоткрыл глаза и посмотрел на тумбочку. Два телефона лежали рядом с завядшим букетом и пустой коробкой конфет. Один из телефонов светился, показывая сообщение на экране. Не задумываясь, Боря протянул руку и прочитал сообщение. Оно было от Агнешки. "Милый, то, что ты вчера услышал, неправда. Так было нужно! Я люблю тебя. Перезвони мне, пожалуйста, а лучше просто приезжай! Я все объясню".</p><p>Настроение Бориса резко поднялось и он, вскочив с постели, помчался в ванну. Включив свет, застыл на пороге. Внутри стальной ванны кто-то спал. Осторожно приблизившись, Боря направил кран на голову спящего и включил холодную воду. Сперва ничего не происходило, а затем мужик зашевелился, начал материться и махать руками. Боря выключил воду.</p><p>- Слышь, ты кто такой? - спросил он.</p><p>- Макс...- прошипел мужик и схватился за голову. - Бл...Что мы пили вчера, что так башка болит?</p><p>- Ааа...Точно! Мы ж с тобой водку пили, из-за баб наших - вдруг вспомнил Борис про мужика из лифта. - А моя то, написала, что любит меня и ждёт.</p><p>- Поздравляю...- начал было Макс, потом понял, что разговор идет об Агнешке и уставился на Борю - В смысле, любит тебя и ждёт? А муж?</p><p>- А муж обожрался груш, видимо - ехидно засмеялся Борис. - Так! Давай вылезай из моей ванной, и вали к себе. Я буду собираться! Рад был познакомиться!</p><p>Макс вышел в коридор, прихватив с крючка полотенец, тщательно вытер волосы и лицо. Башка адски болела. Макс взял с кровати свой телефон. Поднял с кресла куртку и шарф, обувшись в свои ботинки он вышел из чужой квартиры. Обнаружив на доме табличку с адресом, Макс набрал номер такси.</p><p>Свою машину, еще вчера, он оставил на стоянке, недалеко от дома Агнешки, а потом пошел с Борей в соседний бар заливать горе.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Нешка возвращалась из магазина и уже подходила к дому, когда увидела, как из такси вылезает Макс. Она прибавила шаг и догнав мужчину шутливо крикнула: "Бу!"</p><p>Макс обернулся злобно зыркнув на девушку. Агнешка растерялась.</p><p>- Привет - еле слышно прошептала она.</p><p>- Пока - безразличным тоном ответил Макс и повернувшись направился к стоянке.</p><p>- Значит, я не ошиблась. Ты вчера слышал все, что я сказала Боре? - крикнула ему Агнешка.</p><p>- Вот только странно! От своего бывшего ты правду не скрывала. А мне о твоем замужестве знать не обязательно? - Макс развернулся на полпути и, подойдя к Агнешке, схватил её за плечи. - Когда ты мне собиралась рассказать о своем муже? Когда я, как Боря, притащился бы к тебе с кольцом? Тебе нравится других унижать? - он слегка тряхнул ее. Девушка стояла и смотрела на Макса своими изумрудными глазами, а затем по щеке покатилась слеза.</p><p>- Я же написала тебе смс о том, что все это не правда. Я люблю тебя и никогда не стала бы обманывать.</p><p>- Какое еще смс? Ах да! Смс! Так ты его Боре прислала! Он, кстати, счастлив и даже к тебе "намыливается" во всех смыслах этого слова. - засмеялся Макс.</p><p>- В смысле Боре? - Агнешка полезла в телефон и развернула Максу экран, показывая, что сообщение адресовано ему.</p><p>- Вот черт! Значит он мой телефон перепутал со своим...</p><p>- Что значит перепутал? Подожди, что вообще происходит и откуда ты Борю знаешь?</p><p>- Познакомились вчера, в твоем лифте и проговорили до утра. - коротко ответил Макс.- Ладно, пошли к тебе. Аспирин или что-то от головы есть?</p><p>- Пошли, найдем, - улыбнулась Агнешка. - И я тебя с моим другом познакомлю. Именно он представился Борису моим мужем в Новый год.</p><p>Макс улыбнулся, вспоминая, что рассказывал Боря о первой встрече с "волосатым амбалом".</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Едва открылась дверь квартиры, на волю вырвались запахи тушеного мяса, специй и чего-то сладкого. Макс и Агнешка зашли в коридор и захлопнули дверь. В это время из кухни раздался мужской голос: "Я приготовил обед!" и в коридоре появился его обладатель. Боря описал мужчину достаточно чётко. Высокий, жилистый, длинные светлые волосы, зелёные глаза. В целом приятное лицо. Максу показалось, что он где-то уже видел этого мужика, а ещё он странным образом был похож на Нешку. Герман с улыбкой протянул руку вперед.</p><p>- Герман.</p><p>- Макс.</p><p>Макс схватил его лапу и пожал. Рукопожатие было крепким, но вполне дружественным. На мгновение, как им показалось, мужики застыли, изучая друг друга.</p><p>- Так, все! Прекращайте свой безмолвный бой! - Агнешка уже успела снять с себя одежду, обувь и принесла обезболивающее - Тебя Макс, я люблю. - громко сказала она и чмокнула мужчину в небритую щеку. - А Герман мой друг и ничего больше.</p><p>Рукопожатие распалось, и Макс стянул с себя куртку, метнув на Германа взгляд победителя. Герман понимающе улыбнулся краешком губ и пригласил всех на кухню.</p><p>- Очень вкусно! - простонала Агнешка, попробовав мясо с грибами. - Ты уверен, что точно ничего не помнишь? Может ты великий повар?</p><p>- Рецепт из интернета. Хотел сделать в доме что-то полезное, чтоб хоть как-то оправдать свое проживание здесь.</p><p>- В смысле? Ты здесь постоянно живёшь? - Макс чуть не подавился.</p><p>- Макс... - и Агнешка честно рассказала ему всё, что произошло с Германом. Упомянула и о совете матери. - Поэтому мы сегодня сходим в УВД и решим, что делать дальше.</p><p>- Не нужно никуда ходить. - буркнул Макс, понимая, что с одной стороны девушка права. По возможности, нужно помогать другим. Но в то же время, не доверяя Герману и местному УВД, он решил "пробить" его по своим каналам. - Я к своим обращусь.</p><p>Макс достал телефон и набрал номер Жоры.</p><p>- Здорова, старик. У меня к тебе дело есть. Человечка по базе пробить надо...Нет, бездомный... Говорит память потерял... Хорошо, во сколько? ... Договорились!</p><p>Положив трубку, Макс посмотрел на Германа. - Нас ждут через час. Поедешь со мной?</p><p>Герман улыбнулся и кивнул. Агнешка посмотрела на мужчин и заявила, что тоже поедет. Те, переглянулись и синхронно ответили: "Нет"</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Мужики ушли. Агнешка сварила себе кофе и собиралась уже насладится пирогом, который испек Герман, как в дверь позвонили. Обрадовавшись, что они передумали и берут ее с собой, девушка распахнула дверь. На пороге стоял Борис, мытый, чесаный, пахнущий дорогим парфюмом, который они купили прошлым летом в путешествии по Европе.</p><p>- Боря? - Агнешка удивилась.</p><p>- Можно я зайду?</p><p>Девушка кивнула и отошла в сторону. Вот такой Борис ей нравился. Собранный, сдержанный, совершенно не похожий на вчерашнее пьяное чучело.</p><p>- Я пришёл извиниться. Подобное поведение неприемлемо и мне стыдно за вчерашнее.</p><p>- Спасибо. Извинения принимаю.</p><p>- Агнеш, я ведь тебя люблю. Я все сделаю, что ты скажешь, лишь бы ты вернулась.</p><p>- Боря, давай без этих разговоров. Все прошло, закончилось, осталось в прошлом. Я не вернусь. Никогда.</p><p>- Ну хоть кофе ты мне нальешь? Посидим, как раньше... – и Боря вытащил из-за спины руку, в которой держал коробочку из известной местной кондитерской. Он улыбался ровно, без лишней радости, будто выполнял важную, заранее продуманную задачу. И в этой спокойной улыбке было что-то пугающе твёрдое. – Я тебе купил твои любимые пирожные.</p><p>- Хорошо, но потом ты уходишь! – Агнешка не могла отказаться от такого жеста примирения.</p><p>- Да, без проблем.</p><p>- Пойдем в кухню, у меня вкусный пирог для тебя есть.</p><p>Они сели на кухне, Агнешка достала любимую кружку Бори и налила кофе себе и гостю, а затем повернулась, чтоб порезать пирог, который испек Герман. Её коса скользнула по плечу, и на секунду она оказалась к нему спиной. Борис не колебался ни секунды. Он быстро достал из кармана маленькую ампулу, одним движением вытряхнул содержимое в её кружку и тут же спрятал пустую ампулу обратно.</p><p>- Тебе одну ложку сахара, как всегда? - голос его звучал ровно, будто он только что не совершил что-то непоправимое</p><p>- Да, Борь. Спасибо. – ответила Агнешка и услышала, как он зазвенел ложечкой об края чашки.</p><p>Агнешке и Боре удалось поговорить спокойно, без скандала. Она извинилась, что не оправдала его ожиданий, он извинился, что не был тем, кого ей хотелось бы видеть рядом. Через некоторое время Агнешка начала "клевать" носом. Боря встал, убрал со стола пустые кружки и отправился в туалет "на дорожку". В коридоре, он тихо снял с крючка связку запасных ключей и захлопнул за собой дверь в ванну. Для убедительности немного постоял внутри, помыл руки и вышел.</p><p>- Агнешка, я ухожу, как и обещал! Закрой дверь за мной! - раздался голос Бориса из прихожей.</p><p>Девушка еле смогла встать со стула и чуть не упала, дойдя до входной двери. Боря уже стоял на пороге.</p><p>- Спасибо за кофе. Я рад, что мы поговорили и остались друзьями. Пока! - он пошел вызывать лифт, а Нешка закрыла дверь на замок.</p><p>"Блин, что ж так спать хочется?" - подумала она и, едва успев дойти до кровати, рухнула на нее, уснув еще до того, как голова коснулась подушки.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Борис постоял в подъезде минут пять и открыл дверь ключом. Позвал Агнешку, но было тихо. Ухмыльнувшись, он заглянул в ее комнату. Девушка спала. Он перебрал документы быстро, но бережно, будто боялся порвать страницу и выдать, что здесь кто-то был. Паспорт лежал на месте, свидетельства о браке не было, в паспорте не было штампа. Шкатулку он открыл дрожащими пальцами, но тут же заставил себя дышать ровно. Кольца не было.</p><p>"Ведь правду написала. Что все, сказанное вчера, ложь. Не лгала… Значит, правда… Значит, он её держит. Запугал… Заставил кричать, чтобы все думали, что она сама этого хочет… Чтобы никто не лез…» - Его рука замерла над её волосами, а потом всё-таки опустилась — лёгкое, почти невесомое прикосновение. Он старался не дрожать, потому что сейчас нельзя было показывать слабость. Нельзя было сомневаться.. — Я вытащу тебя отсюда. Я единственный, кто тебя по-настоящему любит. Бедная моя девочка! - Боря сел на кровати рядом со спящей Агнешкой.</p><p>- Я буду за тебя бороться. Я смогу тебя защитить от этого типа!- тихо прошептал он, поглаживая девушку. Затем долго смотрел на неё, прилег рядом и осторожно поцеловал. — Никто больше не будет тобой командовать. Только я знаю, что тебе нужно. Ты всегда будешь только моей. Моей Нешкой.</p></section><section><title><p>10.</p></title><p>10.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>До дома Жоры Макс и Герман доехали достаточно быстро. Уже поднимаясь вверх по лестнице, Герман удивлённо оглядывался. Макс заметив такое поведение спросил:</p><p>- Ты чего по сторонам смотришь? Передумал идти, свалить хочешь?</p><p>- Нет! У меня ощущение, будто я тут уже бывал раньше.</p><p>- Аа, типа, дежа вю?</p><p>- Во, точно! Дежа вю. - хохотнул Герман.</p><p>Они поднялись на пятый этаж и Макс нажал на кнопку звонка.</p><p>- Жора? - Герман посмотрел на мужчину, открывшего им дверь.</p><p>- Гера? Грановский! Живой! Твою мать, ты где пропадал???</p><p>Двое мужчин бросились в объятия друг друга и колотили друг друга по спине с такой силой, словно хотели выбить душу.</p><p>- Стоп! Герман — это Гера? Тот, что пропал три года назад? - Макс вдруг понял, что видел фотографии Геры у Георгия в альбоме и начал смеяться. – А я думаю, рожа знакомая!</p><p>Жора и Герман разняли объятия и посмотрели на Макса.</p><p>- Ты че ржешь так громко, придурок!? Соседей перепугаешь. - с улыбкой Жора втащил мужиков в квартиру и закрыл дверь.</p><p>Расположились на кухне. Жора сразу организовал коньяк и закуску в процессе рассказывая все, что знал.</p><p>- Так вот. Твою тачку выловили из Дальнего озера. Рыбак с лодки рыбачил, снасти зацепил. Знает, что в том месте зацепов быть не может. Нырнул и находке своей не поверил. Вызвал всех. Водолазы дно прочесали и тело не нашли. Вешали мы ориентировки на розыск, да так и не нашли тебя...</p><p>- Я ничего не помню. Знаю, что меня где-то бродяги нашли на заброшенном заводе на окраине.. Ни документов, ни вещей. Они меня в свой схрон привели. Пока оклемался, отлежался. Гога болела сильно, ходить не мог. Они меня Германом зовут, а я не помню ничего, хотя тело на имя откликается безоговорочно. Значит точно- Герман. Спросил: "Откуда узнали"? А в ответ, мол, в полудреме сам сказал, когда спросили.</p><p>- Да, брат. Помотало тебя. А жену то свою помнишь?</p><p>- Жену? - Герман удивлённо поднял бровь.</p><p>- Ясно...- вздохнул Жора. - Хоть и не помнишь, но крепись, Гера. Ты когда пропал, супруга твоя не долго переживала. Дима Тонкий замуж ее позвал, она и выскочила не задумываясь. Потом родила ему девочку.</p><p>Герман посмотрел на Жору. Понял, ничего не чувствует к женщине о которой идет разговор.</p><p>- То есть у меня есть жена?</p><p>- Ну...- замялся Жора - Была... Тонконогов, своим адвокатам-жуликам, проплатил и тебя очень быстро признали без вести пропавшим, все имущество досталось безутешной вдове.</p><p>- Вот сука - возмутился Макс - он решил все под себя загрести в этом городе? И жен чужих и бизнес? А дальше что?</p><p>- Макс, очнись! Он за столько лет всё и всех к рукам прибрал и Герман ему чем-то насолить успел. При том, что тот в городе давно не жил уже на тот момент.</p><p>- Жора, но что-то делать надо!</p><p>- Перед тобой сидит, слава Богу, ЖИВОЙ пример, что с Тонким шутки плохи. Явно, Герман его работа. Видимо мешал сильно.</p><p>- Жор, а откуда мы с тобой друг друга знаем? - вдруг спросил Герман.</p><p>- Здрасьте! С детства в этом дворе бегали, в школу вместе ходили. Потом ты в столицу подался учиться, а я в армейку загремел, вот там с Максом служили вместе. А за полгода до твоего исчезновения теть Галя, мамка твоя, заболела сильно. Вот ты и вернулся. А в кафе, где мы пили за встречу, ты с женой будущей и познакомился.</p><p>- Как жену зовут?...Звали.</p><p>- Грановская Екатерина Владимировна.</p><p>- Ясно. Жора, а где я жил, работал? Расскажи все, что знаешь?</p><p>- Ну, так сразу все...С чего бы начать? - Георгий задумчиво почесал подбородок.</p><p>- Жил ты с семьёй здесь, в этом доме, только подъезд соседний. Когда отец твой, с братом твоим старшим, погибли в пожаре на даче, мать чуть с ума не сошла. Я в армии был, мне сестра сообщила, Верка. Вон, Макс подтвердить может. - Макс кивнул. - А ты после школы, уехал в столицу. Поступил в универ, на ин-яз. Когда все с отцом и братом случилось, ты по обмену только отбыл на год в Англию, и на похороны своих не попал. Ну теть Галя эту квартиру и продала. Сказала, мол, все о них напоминает. Себе маленькую в центре купила. Ты когда вернулся, звал ее с собой в столицу, но она не хотела от детей уезжать. Она воспитателем работала.</p><p>Приезжал ты редко, работал переводчиком, часто по командировкам мотался. Как мать заболела, ты вернулся. Мы тогда встречу бурно отмечали в ресторане, где ты и встретил свою Катю. Потом вы с матерью в столицу уехали, на обследование, а перед вашей с Катей свадьбой ты вернулся, сказал, что мать умерла. Свадьбу вы откладывать не стали, такая любовь была. Квартиру матери ты почти сразу продал, она на тебя дарственную подписала уже давно. А накануне вашего с Катей отъезда в столицу ты и пропал. Это если коротко. - неловко пожал плечами Жора.</p><p>- Значит, у меня никого не осталось из родных? - растерянно спросил Герман.</p><p>- Выходит так.</p><p>- А в столице я где жил, работал?</p><p>- Работал переводчиком, а жилье снимал. Как раз на вырученные от продажи квартиры, деньги ты хотел квартиру покупать.</p><p>- А деньги, как я понимаю, тоже Кате достались?</p><p>- С тобой вместе и пропали. - грустно вздохнул Жора. – Говорят ты как раз со сделки ехал. Бумаги о продаже, уже подписанные в машине нашли, а денег не было.</p><p>— Я действительно БОМЖ, — улыбнулся Герман, посмотрел на растерянные лица Макса и Георгия и звонко рассмеялся. Смех получился горьким, как пепел.</p><p>-Ну что, поехал я к Агнешке, поделюсь новостями, а вы тут оставайтесь, вспоминайте. - Макс поднялся и вытащил телефон. Набрал ее номер, но услышал что "абонент не в сети". Он удивился, т.к знал, что Агнешка ждет новостей, в груди засело сомнение. - Странно, не в сети. - он посмотрел на мужчин.</p><p>- Давай-ка я с тобой поеду. После визита Бори нужно быть готовыми ко всему. - Герман поднялся и забрал куртку.</p><p>Пока они ехали домой, Гера снова и снова прокручивал всё, о чём узнал. Слова Жоры упали внутрь, как камни в пустой колодец, и не отзывались эхом. У него была жизнь, жена, возможно, и ребёнок тоже его… но как странно — знать об этом и ничего не чувствовать. Ни боли, ни злости, ни даже лёгкой тоски. Просто сухие факты, будто речь шла о ком-то другом.</p><p>— Ты как? — Макс покосился на него, не отрывая взгляда от дороги. — Молчишь, будто тебя по голове стукнули.</p><p>Герман слабо усмехнулся:</p><p>— Я пытаюсь найти хоть что-то. Хоть одну искру. Представляешь: мне говорят, что у меня была мать, которую я любил, отец, брат… Что я женился на женщине, которую выбрал сам. А внутри — тишина. Как будто кто-то стёр все эмоции, оставил только голые даты и имена.</p><p>Макс помолчал, подбирая слова, чтобы не сделать хуже:</p><p>— Может, это и к лучшему. Сначала пусть голова прояснится. А чувства потом подтянутся. Или не подтянутся — и это тоже нормально.</p><p>— Не нормально, — тихо сказал Герман. — Это самое страшное. Я не могу даже разозлиться на Тонкого по-настоящему. Да, умом понимаю: он подстроил всё, чтобы забрать моё, растоптать мою жизнь. Но внутри нет этого огня, который должен быть. Только холод и вопрос: а был ли я вообще тем человеком, про которого Жора рассказывал? Или он вспоминал кого-то другого, а я просто ношу его имя? А еще не понимаю, где я перешел ему дорогу?</p><p>Макс резко крутанул руль, сворачивая во двор.</p><p>— Слушай, не надо сейчас себя судить. Ты живой. Ты здесь. Остальное — разберём.</p><p>Машина остановилась. Макс снова достал телефон, набрал Агнешку. Снова тот же равнодушный голос автоответчика: «Абонент временно недоступен…»</p><p>Он нахмурился, постучал пальцами по рулю.</p><p>— Странно. Она ждала новостей. Специально телефон не отключает.</p><p>— Значит, проверим лично, — сказал Герман и посмотрел на окна. Света не было.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Агнешка проснулась от странного предчувствия, будто что-то плохое должно произойти здесь и сейчас. Она дотянулась до ночника и щелкнула выключателем. За спиной раздалось тихое сопение. От неожиданности, Агнешка вскочила с кровати и поняла, что она абсолютно голая. На месте, где раньше спал Боря, сейчас, развалив лапы в разные стороны, кверху пузом спала Матильда.</p><p>- Мотя, блин! - крикнула Нешка и нервно рассмеялась. Кошка открыла один глаз и посмотрела на новую хозяйку с явным осуждением.</p><p>Из приоткрытого окна повеяло холодом. Агнешка зябко поежилась и потянулась за халатом. Его не оказалось на месте.</p><p>"Что за чертовщина?"- подумала она и, закрыв окно, подошла к шкафу. Он был пуст. Помотав головой и пошарив руками по пустым полкам, Агнешка убедилась, что это не сон. На трюмо девушка увидела бутылку воды и кусок хлеба на тарелке. «Меня раздевали, пока я спала», — эта мысль была такой ледяной, что Агнешка почувствовала, как волосы на затылке встают дыбом. Кто-то был здесь Хлопнула входная дверь и раздались голоса Макса и Германа.</p><p>Стыд и облегчение смешались в один ком. Не зная, куда деться, Агнешка завернулась в покрывало и бросилась к двери, но та оказалась заперта.</p><p>— Эй! Выпустите меня! — закричала она. Голоса в коридоре стихли.— Агнешка? — отозвался Макс.— Дверь заперта! Откройте!- девушка забарабанила в дверь.</p><p>И тут из коридора раздался звонок и истеричный крик, гулом разнесшийся по подъезду:— Вас заливает, идиоты! Вы мне бассейн устроили?!</p><p>Макс метнулся к замку, но не успел. Дверь квартиры вынесло мощным ударом. Внутрь ворвались люди в масках, бронежилетах, с автоматами.— На пол! Лицом вниз! Руки за голову</p><p>Прямо за ними, как будто вынырнув из-за спин силовиков, влетел Боря. Глаза у него были дикие, волосы взъерошены, куртка нараспашку. Он не смотрел на спецназ, он сразу ткнул пальцем в Германа:— Вот он! Это он её держит! Заставляет врать, что она его жена! Я всё обыскал! У неё нет ни кольца, ни штампа! Значит, он её запугал! Она моя! Её нужно спасать! Я вам сразу позвонил, я же говорил!</p><p>- Ты с дуба рухнул, идиот? - крикнул Макс Боре, но тот уже вошёл в раж и нес абсолютную ахинею.</p><p>Услышав его голос, Агнешка вдруг всё поняла. Это Боря подсыпал снотворное. Это он раздел её и запер. Это он устроил обыск, пока она не могла сопротивляться. Он специально оставил воду и хлеб, чтобы казалось, будто её держат взаперти, а пустой шкаф — чтобы она не могла сбежать.— Боря! — заорала она, молотя кулаками по двери. — Это он меня запер! Сволочь! Откройте дверь! я тебя ощипаю, когда доберусь!</p><p>Борю тут же уложили на пол рядом с Максом и Германом. Он начал было что-то кричать, но резкий тычок в бок заставил его замолчать.— Где ключи от комнаты? — рявкнул старший группы. Боря сжал губы и отвернулся.— Девушка, отойдите от двери подальше!</p><p>Агнешка едва успела сделать два шага в сторону, как дверь вместе с коробкой вылетела внутрь комнаты, поднимая облако пыли.</p><p>Высокий мужчина в форме шагнул через обломки.</p><p>Забыв, что она полностью голая, девушка выпустила покрывало и закрыла лицо руками, медленно оседая на кровать. Ошалевшая от грохота Мотька рванула из комнаты со всех ног.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Агнешку привели в чувство.</p><p>В проёме, тяжело дыша, появился Макс. Он пробежал глазами по комнате, нашёл Агнешку, сидящую на кровати, и выдохнул так, будто только что вынырнул из ледяной воды.</p><p>— Ты в порядке? — хрипло спросил он, не сводя с неё глаз.</p><p>Агнешка кивнула, всё ещё не в силах выговорить ни слова.</p><p>Макс перевёл взгляд на Борю, которого уже застёгивали в наручники. В этом взгляде не было ярости — была ледяная пустота.— Что с ним будет? — тихо спросил Макс у старшего группы.</p><p>— Пока только показания даст, по -ходу разберемся. Похоже псих. — спокойно ответил тот. — Но у него в кармане нашли пустую ампулу. Похоже на сильное снотворное.</p><p>Макс кивнул. Он уже всё понял. Герман осторожно гладил по голове ошалевшую Матильду Потом подошел к Агнешке:</p><p>— Всё кончилось, маленькая, успокойся. С ним разберутся.</p><p>Девушка только и смогла, что кивнуть головой. А Макс посмотрел на Германа.</p><p>— Теперь да, — наконец сказал он. — Теперь точно всё кончилось.</p></section><section><title><p>11.</p></title><p>11.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>- Димася, мы с Элиночкой хотим в парк поехать. Там, говорят, площадку хорошую сделали для детей. - Катя посмотрела на мужа, который перебирал бумаги на своем столе.</p><p>— Вали куда хочешь! — рявкнул Тонконогов, и жена вздрогнула. Улыбка сползла с её лица, будто её стёрли тряпкой.</p><p>- Димася...</p><p>- Еще раз назовёшь меня этим мерзким прозвищем... - мужчина поднялся из-за стола в полный рост и злобно сверкнул на супругу карими глазами - ... я тебя выгоню к чертям собачьим! Поняла?!</p><p>— Д… да… Хорошо… Так мы пойдём? — женщина словно стала ниже ростом, плечи поникли, она будто пыталась сжаться и исчезнуть.</p><p>— Вали отсюда!</p><p>Катя закрыла дверь и поспешила убежать в комнату дочери.</p><p>- Элиночка, давай собираться, детка! Мы пойдём гулять с тобой! - наскоро собрав двухлетнюю дочь, Катя поспешила выйти на улицу.</p><p>Весна понемногу отвоёвывала город. Почти растаял снег, по кустам россыпью галдели воробьи, а на высохшем от солнца асфальте уже появились первые рисунки мелом. Катя шла, толкая перед собой коляску. Элина подставляла счастливую мордашку солнцу и трясла тряпичной куклой. Кате даже нравилась эта возможность не спеша пройтись. Гипс наконец-то сняли, физиопроцедуры и физкультура помогли скорее встать на ноги, и костыли, наконец, были заброшены в угол. Сперва она не хотела брать коляску, но решила, что будет тяжело нести Элю на руках, если та устанет. Да и совсем без опоры ходить всё ещё было страшно.</p><p>Добравшись до парка, она привезла дочь на детскую площадку. Заняв пустую скамейку, Катя помогла Элине выбраться из коляски. Рядом бегали и играли другие дети под присмотром родителей.</p><p>Эля отправилась в песочницу, оставив куклу маме.</p><p>— Красивая девочка у вас, — раздался голос рядом, и Катя обернулась. Возле неё стоял мужчина с розовой лопаткой и жёлтым детским ведёрком.</p><p>— Спасибо. А ваша где? — с улыбкой спросила Катя.</p><p>— Моя там, с бабушкой гуляет. — Мужчина кивнул в сторону горки. — Видите, в зелёном шарфике и шапке?</p><p>- Вижу. - кивнула Катя - Ваша постарше моей.</p><p>- Да, почти четыре. Я Кирилл, а дочь Ксюша. - представился мужчина и сел рядом. - Мы тут часто гуляем, а вас впервые вижу.</p><p>- Я Катя. Живем далеко отсюда и, обычно, гуляем рядом с домом, а сегодня захотелось чего-то нового, и мы пришли сюда с Элей.</p><p>— Вы всегда одна гуляете с дочерью?</p><p>— Я давно с ней не выбиралась никуда. К сожалению, болела долго, и с Элиной были няня или моя мама.</p><p>— А муж? — Кирилл улыбнулся и чуть придвинулся ближе.</p><p>— А муж… постоянно работает… — Катя задумалась на мгновение, потом, словно очнувшись, мотнула головой, откидывая назад отросшую за время болезни чёлку. — Но он заботливый отец, и Элю очень любит.</p><p>— А ВАС он любит? — Катя посмотрела на Кирилла. В его глазах был такой восторженный блеск, что ей стало неуютно.</p><p>— Конечно, любит, — Катя поднялась со скамейки. — Приятно было познакомиться, но нам пора.</p><p>Отвернувшись от нового знакомого, Катя осмотрела площадку — и не увидела Элины.</p><p>- Элина! - крикнула она, внезапно понимая, что зовёт ребенка зря. Дочери здесь нет. - ЭЛЯ! ЭЛИНА!!!!</p><p>Голос срывался на крик, люди начали оборачиваться.</p><p>— Вы видели здесь мою дочь? Маленькая, в розовой курточке и белой шапке с помпоном! — Катя металась от одного родителя к другому, но все пожимали плечами и старались спрятать своих детей за спину, будто она была заразной. Один мужчина сделал шаг вперёд, будто хочет помочь, но жена тянет его назад: «Не лезь, тут мать сама не в себе».</p><p>— Вон, тёть, смотрите, ваша малявка возле дороги крутится! — раздался голос мальчишки лет одиннадцати.</p><p>Катя обернулась и чуть не упала в обморок. Элина стояла на тротуаре у бокового выхода из парка и смотрела, как мимо проносятся транспорт.</p><p>Катя бросилась к дочери, но ноги не слушались и подгибались. В замедленной съёмке она видела, как Эля старательно гладит фару припаркованной у тротуара машины, ведёт маленькой ладошкой по решётке радиатора, делает ещё шаг — ко второй фаре, ближе к дороге, прямиком в поток машин…</p><p>— Девушка, очнитесь! — кто-то ударил её по щеке, и Катя открыла глаза.</p><p>— Эля! — она подскочила на ноги, но тут же рухнула обратно на скамейку.</p><p>— Мама! — холодный нос уткнулся в Катину щёку. — Мама, поехали домой!</p><p>Эля стояла на скамейке, обнимая мать за шею, прижимаясь холодным носом то к щеке, то к уху.</p><p>— Эля, девочка моя! Ты жива! Но как?! Ты же на дорогу…</p><p>— Смотреть за ребёнком нужно! — знакомый голос заставил Катерину обернуться. — Я успел поймать её до того, как она вышла под колёса маршрутки.</p><p>— Гера? — удивлённо смотрела на бывшего мужа Катя.</p><p>— Мы знакомы? Вы меня знаете? — Герман обрадовался, будто ухватился за соломинку: возможно, он встретил кого-то знакомого.</p><p>— В смысле, знаю ли я тебя? — Катя осмотрелась: любопытствующая толпа вокруг неё постепенно расходилась.</p><p>— Я почти ничего не помню! А судя по тому, что вы меня по имени назвали, вы меня знаете! — Герман не замечал растерянности в её взгляде.</p><p>— Ну… мы… Я… Я с женой вашей раньше знакома была… Давно не видела вас, Герман. Думала, вы уехали куда-то с Екатериной.</p><p>— Вы подруги?</p><p>— Нет… мы работали вместе, но недолго. Но вас я видела. Да… — Катя кивнула и нервно рассмеялась.</p><p>— А вот я, к сожалению, совершенно ничего не помню. Вас как зовут?</p><p>— Меня? — Катя натянуто улыбнулась, лихорадочно соображая, как представиться. — Меня Анна зовут. Аня я. Да! — для убедительности она снова кивнула, машинально поправляя волосы. Герману этот жест показался знакомым, что подтвердило его увереность в том, что они действительно когда-то виделись, пусть и мельком.</p><p>— Аня… Красивое имя. А дочь ваша Эля — это полное имя?</p><p>— Нет, Эльвира, — соврала Катя и встала со скамейки; он поднялся следом. — Герман, вы знаете, мы пойдём домой, нам пора, а то муж волноваться будет. Спасибо вам огромное, что спасли мою девочку!</p><p>— Рад был помочь. Следите за дочкой, она у вас замечательная!</p><p>Катя кивнула и, крепко схватив Элю за руку, пошла к коляске, брошенной на детской площадке. Герман немного посмотрел вслед женщине и девочке, улыбнулся, радуясь, что успел.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>— Димася! Ты не поверишь!</p><p>— Я говорил тебе не называть меня этим мерзким словом?!</p><p>— Я Германа видела! В парке! Он Элину из-под машины спас! — ляпнула сгоряча Катя и тут же прикрыла рот ладонью.</p><p>— В смысле — из-под машины? Ты что, зараза бестолковая, не можешь за дочерью усмотреть?! — Тонконогов наотмашь ударил Катю, и та, пошатнувшись, успела схватиться за угол шкафа, чтобы не упасть.</p><p>— Дима, не надо… — всхлипнула она и закрылась рукой от нового удара, а голове мелькнула мысль "Опять. Я опять всё делаю не так" .</p><p>— Папа! Папа! — маленькая Элина распахнула дверь комнаты и подбежала к отцу, протянув руки вверх. В них был зажат альбомный лист с рисунком: домик, мама, папа и девочка. Дмитрий поднял дочь, посмотрел на рисунок внимательно и улыбнулся, крепко обняв Элину.</p><p>— Что ты хотела, моя девочка?</p><p>Эля залопотала что-то ему в ухо, потряхивая перед глазами рисунком, потом счастливо рассмеялась и, обняв за шею, поцеловала отца в щёку. Злость сошла на нет: дочь отрезвляла его вспыльчивый характер моментально.</p><p>— Давай так: ты сейчас сходишь к няне Любе, отдашь ей твой рисунок, а я его потом посмотрю внимательно. А мы с твоей мамой ещё немного поговорим, — Тонконогов поцеловал Элю и спустил на пол. Малышка убежала, а Катя сползла по стенке шкафа на пол и заплакала.</p><p>— Хватит ныть. Сама виновата! Я сказал тебе, что если ты ещё не в состоянии смотреть за Элиной, то и нечего с ней таскаться куда-то! Есть нянька! Пусть и смотрит!</p><p>— Я видела Германа. Он жив! — сквозь слёзы проговорила Катя.</p><p>— Что ж ты к бывшему мужу не кинулась? Или стыдно стало за то, что сделала? — криво ухмыльнулся Дима.</p><p>— Он не помнит ничего, он так сказал. Даже не узнал меня и про Элю ничего не спросил!</p><p>— Да, я знаю всё. Где только черти его, козла, три года носили?!</p><p>— Откуда ты знаешь? — Катя удивлённо посмотрела на мужа. — И давно? Почему мне не сказал?!</p><p>— Что за допрос? — рявкнул Дима. — Твоё дело — сидеть и никуда не высовываться. Если б не твои слёзы-сопли, Герман рыб кормил бы в пруду, а ты была бы счастливой и богатой вдовой законно. И мне не пришлось бы потратить кучу бабла впустую! А так… свалилась на мою голову, теперь за тобой разгребать…</p><p>— Ну я ж хотела как лучше…</p><p>— Что лучше?! Что ты хотела лучше? Лучше стало, я тебя спрашиваю? — Дмитрий снова закричал, схватил её за руки и потянул вверх. Катя попыталась подняться, но ноги не слушались.</p><p>— Дим, пожалуйста, не надо! — едва прошептала она, сдерживая слёзы боли. Услышав этот шёпот, он немного охладил пыл и отвернулся.</p><p>— Хотела она! — пробурчал он себе под нос. — Просто не попадайся мне на глаза, а с Элиной пусть Люба гулять ходит. Сиди дома, не светись.</p><p>Катерина осторожно поднялась и, держась за стенку, пошла в зал, едва передвигая ноги.</p><p>— Ты даже идти толком не можешь, как бабка шаркаешь! Бесишь! — рявкнул ей вслед Дима. Она остановилась и оглянулась. Жалела ли она сейчас обо всём? Да. Жалела, но исправить ничего уже нельзя. Метнув гневный взгляд на мужа, она отвернулась и в спину услышала:</p><p>— Морду свою иди закрась пудрой, синяк спрячешь! И сиди дома, не светись нигде!</p></section><section><title><p>12.</p></title><p>12.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Дмитрий Тонконогов выключил ноутбук и откинулся на спинку кресла. Часы, под настольной лампой, показывали второй час ночи. Спать не хотелось. В голове накопились мысли и только ночью, в относительной тишине и покое, он мог сопоставить все, собрать разрозненные кусочки в один огромный пазл.</p><p>Прикрыв глаза, Дмитрий слушал мерный стук часов. Тик-так...</p><p>- Как быть с Германом? - Тик-так...</p><p>- Где он мог все спрятать?" - Тик-так.</p><p>- Действительно ли он ничего не помнит? - Тик-так - А может прикидывается, а сам копает! - Тик-так.</p><p>- Думай, Дима! Думай! - Тик-так. - Еще и Лисицкий с ним трётся рядом. Его то он хоть где подцепил? Сука! - Тик-так... Ти...</p><p>— Да заткнись ты, нахрен! — Дмитрий психанул, схватил часы и швырнул их в стену. Звон разбитого стекла ударил по нервам, и на секунду в комнате стало по-настоящему тихо.</p><p>Он встал, щёлкнул выключателем и, подойдя к большому кожаному дивану, лёг, подложив под голову руку.</p><p>Дверь в кабинет приоткрылась, и тусклая дорожка света из коридора разделила комнату на две части — будто разрезала её лезвием.</p><p>— Дмитрий Александрович, с вами всё в порядке? — голос Любы дрожал. Она стояла в проёме, вцепившись пальцами в дверную ручку, словно это была единственная опора.</p><p>— Любаша, иди сюда, — нежно позвал её Тонконогов.</p><p>Люба не успела и шагу сделать: он уже вскочил с дивана, догнал её, развернул к себе лицом и впился ртом в её губы. Она не очень сопротивлялась. Ответив на поцелуй, дала увести себя в кабинет…</p><p>А в тёмной спальне, недалеко от кабинета Катерина не спала. Сквозь стены доносились приглушённые звуки, и каждый из них был ей знаком: вот скрипнула дверца шкафа, вот тяжёлый шаг по ковру, вот короткий смешок, затем резкий звук удара чего-то в стену и звон стекла. Она лежала, вжавшись в матрас, и ненавидела эту тишину, в которой все было слышно.</p><p>Перед глазами у неё снова встала та ночь, когда она из-за Димы кубарем скатилась по обледенелым ступеням и сломала ноги. В тот вечер ему просто показалось, что она слишком мило улыбнулась официанту. Этого хватило, чтобы он взбесился. А когда она назвала его параноиком, в нём будто сорвало предохранитель. Он потянул ее за волосы и она оступившись покатилась с верхней ступеньки лестницы.</p><p>Катя помнила, как, едва она предпринимала попытки подняться, он начинал пинать её, пользуясь тем, ее беспомощностью. Помнила, как прибежала охрана и еле оттащила его. Помнила его приказ: переодеть её в спортивный костюм, взять лыжные ботинки, а всем говорить, что она каталась на лыжах с горки. И ту его ненависть во взгляде, когда он прошипел эту версию: «Не дай бог расскажешь правду». Тогда страх заглушил даже боль переломов.</p><p>И уже на следующий день, когда она лежала в больнице со сломанными ногами, он нанял Любу. Ему было некогда смотреть за Элиной, а в детский сад он дочь не отдаст — это он решил твёрдо. Из трёх кандидаток он выбрал Любу сразу: увидел и понял, что она будет делать всё, что нужно. Эля быстро привязалась к няне, а через пару дней Люба уже спала в его объятиях — на месте Кати.</p><p>Катя тихо усмехнулась про себя: «Я думала, что Дима - это спасение». Перед глазами встала та самая комната в общаге — двенадцать метров, где тараканы свисали со стен гроздьями и не реагировали ни на какую отраву. Тогда она согласилась на обмен: пятнадцать соток оставшиеся после пожара и смерти родителей в центре города на этот тараканник. Ей казалось, что главное — пережить холода. А теперь она поняла: она тогда обменяла не землю на комнату. Она обменяла право выбирать.</p><p>А ведь когда-то ей казалось, что она сделала верную ставку на жизнь. Тонконогов тогда только появился в городе — уже богатый, уверенный, будто сам город должен был ему подчиняться. Купил ресторан «Лиана» и в считаные месяцы сделал его самым модным местом. Катя пришла туда работать вместе с подругой, и яркую девчонку было трудно не заметить. Дима не смог удержаться: сделал Катю своей любовницей. Женщин у него всегда хватало, но Кате он дал статус «постоянной» — как будто это было чем-то ценным. Почти год она жила на этих крохах: редкие подарки, официальная зарплата, обещания без слов. Она цеплялась за надежду, что однажды он одумается, женится на ней. А он холодно и чётко расставил всё по местам: либо она довольствуется тем, что есть, либо уходит из ресторана и из его жизни. Аня умоляла её уйти, но Катя стояла на своём. Она верила, что если будет терпеливой, всё изменится.</p><p>Но время шло и хотелось чего-то другого, нового и когда Дима в ресторане рявкнул: «Бери, детка, я тебя отпускаю!» — она не отказалась. Ей показалось, что это и есть её шанс.</p><p>…Ресторан «Лиана» гудел, переливался огнями и деньгами. Катя обслуживала столик, где Герман с друзьями шумно и дорого отмечали встречу. Высокий зеленоглазый блондин то и дело поглядывал на неё — не как на официантку, а как на женщину. И от этого взгляда у Кати внутри что-то поджималось: не от страха, а от надежды.</p><p>Она вернулась к стойке, чтобы взять заказ, и тут администратор кивнул ей в сторону кабинета хозяина.</p><p>— Тебя Тонконогов зовёт. Быстро.</p><p>Дима ходил кругами по комнате, будто тигр в клетке.</p><p>— Твой столик внизу? С четырьмя мужиками. Я про тот, что посреди зала, — бросил он, не глядя на неё.</p><p>— Да, мой! — Катя попыталась улыбнуться. — Должны оставить хорошие чаевые. Наконец-то куплю себе новую юбку, покороче. — Она «стрельнула» глазами в босса, но тот был чернее тучи.</p><p>— Не про юбки думать надо! А про то, как тебе женить на себе этого блондина! — рявкнул Тонконогов.</p><p>— Ты спятил, Дим? — Катя в недоумении уставилась на любовника. — Зачем?</p><p>— Богатый, красивый, хрен тебе ещё надо? — усмехнулся тот. — Ты же всегда такого хотела?! А тут такой шанс! Бери, детка! Беги к нему, я тебя отпускаю! — Он подошёл, грубо взял девушку за подбородок и поцеловал. — Дарю тебе этого мужика! Твое дело — женить его на себе. НО! Предупреждаю! ТОЛЬКО ЕГО!</p><p>Сперва, на мгновение Катя даже поверила своему счастью: сердце забилось где-то в горле, а в груди вспыхнула надежда. А потом эта надежда обожгла её, как спичка. Жуткий собственник просто так, без скандала, отпустил её? Это не было свободой. Это был приказ.</p><p>Он ласково обнял её, подвёл к двери и осторожно выставил вон из кабинета, будто вручал ей подарочную коробку с бомбой внутри.</p><p>Катя сделала шаг, потом ещё один. В голове звенело, а перед глазами всё плыло. И вдруг в эту секунду она поняла: вот и весь её «статус постоянной». Не любовь, не семья, не ценность. Просто удобная вещь, которую сегодня решили переложить с полки на полку.</p><p>«Разменная монета», — пронеслось у неё в голове, горько и точно, как приговор.</p><p>Аня, её подруга, подбежала запыхавшись:</p><p>— Где ты шляешься? Снова Димочку ублажала наверху? У тебя, между прочим, клиенты сидят и официантку свою требуют!</p><p>— Ой, Анька! Я тебе вечером такое расскажу! А сейчас, помоги по дружбе.</p><p>— Кать, во что ты вляпалась? У тебя глаза горят, как угольки! — Аня посмотрела на подругу с тревогой.</p><p>— Анюта. Ты можешь мне вот этого блондина вывести в кладовку?</p><p>— Зачем? Ты обалдела? Тебя Дима за самодеятельность на куски порвёт и закопает! Не вздумай!</p><p>— А если я тебе скажу, что это Дима мне приказал?</p><p>— Сдурела?! Тем более! Я не буду помогать! И вообще, я за тебя боюсь! — Аня развернулась и ушла.</p><p>— Ну и дура ты, Анька! — прошептала Катя и вышла к ожидающим её гостям.</p><p>Уже сильно пьяный Герман, увидев Катю, заулыбался и протянул к ней руки.</p><p>— Катюша, садись с нами, посиди. Выпьем.</p><p>— Нам нельзя на рабочем месте. Но после работы можно пройтись, — Катя хитро улыбнулась и подмигнула Гере.</p><p>— Когда ты заканчиваешь?</p><p>— Ну, мы до последнего клиента работаем.</p><p>— Я понял! Жора, разгоняем всех клиентов и забираем девушку с собой. Идём гулять! — Герман встал из-за стола и пошёл к ближайшему столику: — Уважаемые, расходимся! А то мне девушку с работы не отпустят.</p><p>Администратор подошёл, уточнил, всё ли в порядке, и вскоре вернулся с вестью: на сегодня рабочий день Катерины окончен, она может идти, если хочет. Кате бы подумать и отказаться, но столь долгожданная официальная свобода от Димы взбудоражила кровь, и девушка, практически не задумываясь, согласилась уйти с Германом. Если бы она только знала, что вся игра уже просчитана на много ходов вперёд.</p><p>Они долго гуляли в тот вечер. Катя рассказывала о своём детстве, и с каждым словом голос её становился тише, будто она боялась, что эти воспоминания могут спугнуть его. Герман слушал, не перебивая, и когда она замолчала, он просто взял её за руку.</p><p>— А поехали ко мне? — предложил он.</p><p>Катя внутренне напряглась, Герман казался хорошим, а всё туда же — в постель тащит. Но в его глазах не было той голодной жадности, к которой она привыкла.</p><p>— А поехали, — вслух согласилась она.</p><p>Герман поймал такси и назвал адрес нового района. Квартира была небольшая, но уютная, современная.</p><p>— Это твоя квартира? — Катя улыбнулась.</p><p>— Нет. Эту квартиру я снимаю. В этом же подъезде живёт моя мама, но она сейчас болеет, и с ней круглосуточно находится сиделка. А позволить себе предстать пред матерью в столь скверном виде, — Герман развёл руки в стороны и немного пошатнулся, — я не могу.</p><p>— А где у тебя уборная?</p><p>— В конце коридора. Серая дверь, не ошибёшься.</p><p>Когда девушка вернулась в зал, Герман уже крепко спал, обняв большую диванную подушку. Катя посмотрела на него — на этого большого, сильного мужчину, и вдруг поняла: он не собирается её использовать. Ему просто хотелось, чтобы рядом кто‑то был.</p><p>Она села на край дивана, не решаясь лечь. Потом всё-таки стянула туфли, поджала под себя ноги и замерла, прислушиваясь к его ровному дыханию. И только когда поняла, что он даже во сне не тянется к ней, не пытается притянуть ближе, она наконец выдохнула. Впервые за долгое время ей не нужно было быть ни удобной, ни нужной, ни правильной. Впервые Катя спала спокойно и без снов.</p><p>А сейчас, в темноте спальни, Катерина сжимала край одеяла так, что побелели костяшки пальцев. Она думала, что тогда, она ухватилась за шанс. А теперь знала: она не просто играет по чужим правилам — она сама их выучила, чтобы не сломаться.</p><p>Из кабинета снова донеслась возня, тихий смех, звяканье браслета. Такой обычный, почти домашний звук. И от этой обыденности становилось только больнее.</p><p>Катя закрыла глаза и прошептала:</p><p>— Прости, Элина. Я просто пыталась выжить.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>С того вечера всё будто сдвинулось с мёртвой точки. Катя ещё долго не могла поверить, что можно просто жить: готовить завтрак, не оглядываясь на дверь, смеяться над какой‑нибудь ерундой и не ловить в каждом слове подвох.</p><p>Герман не торопил. Он будто чувствовал, что если надавить хоть чуть‑чуть, она снова спрячется в свою раковину. Однажды он привёз её к матери — не для «знакомства ради галочки», а просто потому, что мама просила привезти лекарства, а они как раз шли домой к Гере.</p><p>— Это Катя, — сказал он, когда дверь открыла невысокая женщина с усталыми, но внимательными глазами. — Она теперь со мной.</p><p>Женщина чуть задержала взгляд на Кате, будто считывала что‑то важное, потом кивнула и тихо сказала:</p><p>— Проходите. Сейчас чай налью.</p><p>В этой короткой фразе было столько тепла, что у Кати защипало в глазах. Она вдруг поняла: ей не нужно ничего доказывать.</p><p>Потом были обычные дни: он встречал её после смены, она училась не вздрагивать от резких звуков, а он учился не замечать, как она замирает.</p><p>А Дима тем временем наблюдал. Он не вмешивался, не дёргал, не торопил — он позволял ей поверить, что она сама делает выбор.</p><p>— Тебя Тонконогов зовёт, — бросил администратор, едва Катя успела завязать фартук. — В кабинет. И побыстрее.</p><p>Внутри всё привычно сжалось, но теперь к этому страху примешалось ещё и радость, он позвал ее, он помнит о ней.</p><p>Дима стоял у окна, глядя на город, будто решал судьбы. Когда Катя вошла, он не обернулся.</p><p>— Дим, мне тебя не хватает, — как-то пожаловалась Катя, и он рассмеялся ей в ответ — сухо, без веселья.</p><p>— Что, Герман настолько плохой любовник?</p><p>— Нет… Не плохой… — Катя поняла, что ляпнула глупость, и, глядя, как глаза Димы запылали гневом, крикнула: — Да при чём тут это! — Быстро подошла к Диме и прижалась к нему, уткнулась лицом в плечо, будто хотела спрятаться от самой себя. — Мне не хватает тебя… Твоего запаха, твоих рук. Я тебя люблю…</p><p>Наверное, впервые в жизни в душе Дмитрия шевельнулись какие-то другие чувства, кроме ненависти и злобы. Не тепло — скорее странное, почти неприятное узнавание: вот она, его вещь, снова тянется к нему, даже когда ей вроде бы дали другую, более светлую жизнь. Он на секунду замер, будто прислушиваясь к этому новому ощущению, а потом резко отогнал его. Аккуратно, но твёрдо отстранил девушку, держа её на расстоянии вытянутой руки.</p><p>— Так, лирику на потом оставим, — сказал он, и голос его снова стал ровным, деловым, будто и не было этого порыва. — Хватит мне про любовь. Расскажи лучше как там у тебя с блондином? Уже познакомила его со своей «историей»? Или всё ещё строишь из себя невинную девочку?</p><p>Катя сжала пальцы в кулаки, чтобы они не дрожали.</p><p>— Мы… нормально. Он хороший.</p><p>— Хороший, — передразнил Дима и наконец повернулся. В его взгляде не было злости — была скука, от которой становилось ещё страшнее. — Ты с его матерью познакомилась?</p><p>— Да, — Катя подняла голову. — И она тоже хорошая.</p><p>Дима резко шагнул вперёд и наклонился так близко, что она почувствовала запах его парфюма — тот самый, от которого её раньше бросало в дрожь.</p><p>— Хорошая, — процедил он. — И знаешь, что самое прекрасное в этой «хорошей»? После её смерти Герман станет очень богатым мальчиком.</p><p>Он выпрямился, отошёл к столу и постучал пальцами по столешнице — этот ритм Катя знала наизусть: сейчас он будет давить.</p><p>— Ты должна женить его на себе, Катя. Не «попробовать», не «посмотреть». Должна. И я помогу тебе в этом.</p><p>На этот раз в его голосе не было даже намёка на шутку. Это был приказ, прикрытый маской заботы.</p><p>— Помогу, — повторил Дима уже мягче, будто и правда хотел её спасти. — Ты заслуживаешь быть богатой, Катя. Ты столько лет всё терпела. Пусть теперь у тебя будут бриллианты, деньги, статус. Пусть всё это будет твоим.</p><p>Катя смотрела на него и чувствовала, как паутина смыкается вокруг неё. Он говорил про «помощь» и «заслуженное счастье», а она слышала только одно: выхода нет.</p><p>— Ты поняла меня? — спросил он, уже спокойно, почти по-отечески.</p><p>Она кивнула, не в силах произнести ни слова. Катя стояла перед ним, всё ещё с распахнутыми глазами, в которых плескалась смесь стыда и облегчения. Ей было стыдно за то, как быстро она сдалась, как легко перечеркнула то тихое, хрупкое счастье, что строила с Германом. И в то же время внутри разливалось постыдное тепло: наконец-то ей снова сказали, что делать, сняли с неё эту невыносимую тяжесть самостоятельного выбора.</p><p>— Ты справишься, Катя, — сказал он тихо, и в этом голосе не было ни нежности, ни любви — только уверенность в том, что она сделает всё, как надо. — Ты всегда справлялась.</p><p>И она снова прильнула к нему — на этот раз не из порыва, а из усталости. Ей хотелось верить, что он действительно всё исправит, всё уладит, сделает так, чтобы ей не пришлось самой стоять на краю и выбирать, кого предать сегодня.</p><p>Дима чуть склонил голову, будто изучал её, как вещь, у которой вдруг обнаружился новый, неожиданный изъян. Но он не искал в ней человека — он искал в ней инструмент, который по-прежнему исправно работает.</p></section><section><title><p>13.</p></title><p>13.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>- Я не понимаю, почему его так быстро отпустили? - Агнешка ходила по комнате из стороны в сторону. Рано утром позвонил адвокат, который занимался делом Бориса и сказал, что того выписывают из психиатрической клиники сегодня. Агнешка тут же позвонила матери.- Дочь, ну он пролежал два месяца в клинике, его выписали. Боря здоров! - Мари покачала головой и добавила - Хочется в это верить...- Да он шизофреник, мам! До каких зелёных чертей нужно было допиться, чтоб придумать такое! Герман меня с Максом держат в заложниках! Гера меня на себе женил! Пфф! - Агнешка фыркнула и хлопнула себя руками по бёдрам.- Все, хватит! - Мари встала с дивана, подошла к дочери и обняла ее. Девушка прижалась к матери и вздохнула.- Пойдем чайку попьём?- Нет, мне пора, на работе что-то случилось. Начальство сегодня всех вызвало с выходного.- А что ж ты тогда до сих пор дома? - Мари отстранила дочь и удивлённо посмотрела на нее.- К двенадцати всех приглашали! Я успеваю.- Макс то знает, что дома тебя не застанет? А то смотри, я останусь, приготовлю обед ему.- Нет, он сам сможет разогреть суп и второе тоже.- Ну, тогда я тебя до работы подброшу, а сама в центр заеду. Прогуляюсь по магазинам - Мари вышла в коридор и потянулась к сумочке. Раздался звонок в дверь.- Кто? - спросила женщина.- Мари, здравствуйте, это Герман.Вот уже больше месяца назад Герман съехал на квартиру Макса, а Макс перебрался к Агнешке.Мари радостно распахнула дверь.- Привет, заходи!- Привет - Агнешка показалась из комнаты - Герман, ты извини, мы уходим...- Мне бы поговорить с тобой? - мужчина вопросительно взглянул на девушку.- Гера, а ты на машине? - Мари быстро смекнула, что в этом разговоре она будет лишняя и, дождавшись положительного ответа Германа, попросила его подкинуть дочь до работы. Сама же, недолго думая, быстро обулась и, чмокнув дочь в щеку, выбежала за дверь.</p><p>- Мари чудо! Обожаю её! - засмеялся Герман.</p><p>- Да мама чудо, соглашусь - улыбнулась Агнешка. - И всё равно не понимаю, как Борю могли выписать. Он же… он же сам не свой был.</p><p>- Неша, отпусти и забудь. Мозги ему поправили, сунется, поправим уже мы и не только голову - улыбнулся Гера, а Агнешка решила сменить тему.- Что-то хорошее случилось? - Агнешка впервые видела мужчину в таком приподнятом настроении.- Я вчера ребенка спас. Буквально из-под колёс успел выдернуть девчонку!- А мамашка то где была? - Агнешка удивлённо посмотрела на него.- Упустила, а догнать не успевала. В обморок упала, от переживаний... - Герман на секунду замолчал, а потом посмотрел в глаза Нешке - Ты веришь в любовь с первого взгляда?- Гера, ты к чему это? - опешила девушка.- Мама этой девчонки, Аня, мы познакомились с ней вчера. Она меня знает, с женой моей работала раньше. - таким взволнованным,Нешка видела его первый раз - Я прям почувствовал, как к ней потянуло, она такой родной показалась, вот как ты!- Герман, тебя не столько она притянула, сколько факт того, что тебя узнали, что есть люди, которые как-то участвовали в твоей жизни раньше.- Нет, Неш, не так. Вот словно внутри что-то перевернулось!- Ладно, давай вечерком сядем и обсудим! Сейчас, по-братски, подкинь до офиса, а то опоздаю.Герман кивнул и всю дорогу вспоминал вчерашнюю Аню.- Гера, а если она замужем? Да не "если", а скорее всего, она замужем, раз ребёнок есть. Что тогда?- Ничего. И она действительно замужем. Просто... она мне понравилась и я решил поделиться с тобой этой новостью.За разговорами не заметили, как добрались до офиса Агнешки.- Все, дорогой друг, - Герман помог Нешке выбраться из машины и она благодарно чмокнула мужчину в щеку - до вечера! Мы с Максом ждём в гости!- Я обязательно приеду! - Гера поймал руку девушки и нежно прижал к своим губам ее ладошку. - Ты меня спасла и я благодарен тебе безмерно! Не могу отказать тебе, какой бы безумной не оказалась твоя просьба! - прошептал он и с улыбкой добавил - Ну и покушать на халяву я тоже люблю!Герман, держа ее руку, повернул девушку вокруг своей оси, как в танце. Агнешка закружилась, поддаваясь его воле, засмеялась, а когда остановилась, нежно обняла. Он всегда поддерживал, шутливо и тепло, был приветлив и галантен. Агнешке это льстило.- Все, я побежала, а то опоздаю. - мужчина еще удержал ее ладошку для легкого поцелуя, потом кивнул и отпустил ее. Недолго постоял, провожая вглядом, как она скрывается в здании, затем он сел в машину и направился в сторону парка, где вчера встретил Аню.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>- Слушай, мужик у тебя красивый! - за стеклянными дверьми холла стояла Анжела, и наблюдала за подругой - Где нашла такого, признавайся?- Какой мужик? - не поняла Агнешка и вопросительно посмотрела на подругу.- Издеваешься? Тот, что сейчас тебя подвозил! Вы просто как одно целое. А как он на тебя смотрит, с ума сойти!Агнешка не рассказывала никому историю Германа. Ответила, что познакомились они в парке, ещё осенью, но в подробности углубляться не стала. Анжела явно не одобрила бы решение помогать подобного рода людям. У подруги было море вопросов, но, пока поднимались на нужный этаж, возможности поговорить не было, так как кругом было полно сотрудников. По всей видимости, вызвали абсолютно всех. Люди недоуменно переглядывались, строили предположения, но толком никто и ничего не знал. Всех собирали в конференц-зал. Агнешке даже сперва показалось, что они попали в большой улей, но как только дверь кабинета директора открылась, гул стих.Вошедший мужчина был в годах, хотя выглядел достаточно хорошо и ухоженно. Лицо приятное, несмотря на шрам на щеке. Короткие волосы уже значительно тронула седина. Высокий, в дорогом костюме, в руке мобильный телефон. Он обвел уставшим взглядом собравшихся притихших людей.- Добрый день, друзья. Присаживайтесь на оставшиеся свободные места. Не забываем, что среди нас есть дамы - он мельком взглянул на стажеров, и они стайкой поднялись с насиженных мест. Все устроились, сам мужчина остался стоять.- Я к вам со скорбными вестями. Ваш директор, Павел Олегович, скончался от сердечного приступа сегодня ночью. Так как похороны будут в понедельник, к сожалению проститься с Павлом вы не сможете. Он не хотел, чтоб сотрудники отлынивали от работы, даже по случаю его похорон. Временно я займу его место. Простите, я не представился...Коренев Александр ВикторовичАнжела тихо всхлипнула, а по залу прошёл вздох скорби. Небокова в компании любили и ценили. Когда зимой, на свое место он поставил сына, Андрея Павловича, тому и пары месяцев не дали проработать. Работники устроив саботаж, с целью вернуть Небокова старшего в кресло директора. Он вернулся, но здоровье не позволило ему работать в офисе долго. Павел Олегович все чаще стал руководить удалённо, из дома.- Как же мы теперь без него? - Анжела снова всхлипнула. Нешка обратила внимание, что у многих коллег глаза на мокром месте. Да и самой, от такой новости, стало не по себе. Она обняла подругу и посмотрела на новое начальство.- Александр Викторович - обратилась она к нему. Мужчина, почему-то, вздрогнул и быстро осмотрелся в поисках говорящего. Агнешка подняла руку. - Можно единственную просьбу к вам? - Коренев побледнел и кивнул - Если планируются кадровые перестановки, то дайте всем доработать хотя бы до конца месяца на своих местах, чтоб не получилось, как с Андреем Павловичем. Он всех сдернул, планы на корню развернул, компания прибыль потеряла, а мы свои премии - коллеги одобрительно закивали.- Хорошо, Кристина, как скажешь. - кивнул Коренев.- Простите, но я Агнешка, а не Кристина.- Ох, извините, пожалуйста. В голове столько задач и мыслей, на автомате ответил. Простите ещё раз.- Ничего страшного, все бывает.- Коллеги, еще пожелания или вопросы будут? – Коренев, окинул людей беглым взглядом и снова вернулся к Агнешке, пристально рассматривая ее лицо. На секунду его пальцы, лежавшие на спинке стула, побелели, будто он с трудом удерживал себя на месте. Он словно хотел что‑то добавить, но лишь сглотнул и снова обвёл зал глазами.</p><p>Агнешка не придала этому значения: подумала, что человек просто на взводе, первый тяжёлый день, чужое место. Но Александр Викторович не мог оторвать от неё взгляда. Перед глазами у него стояла не эта молодая женщина, а другая — с тем же наклоном головы, с тем же твёрдым, прямым взглядом, каким Кристина смотрела на него в тот последний, самый страшный день. Он видел её так ясно, будто между ними не было ни лет, ни расстояния, ни той аварии, которая забрала у него всю прежнюю жизнь.</p><p>«Это невозможно», — мысленно одёрнул он себя и резко, почти грубо, перевёл взгляд на доску объявлений у стены. Ему нужно было за что-то зацепиться, чтобы не стоять тут, как оглушённому.</p><p>Коллектив молча переваривал информацию, поэтому ответа новоиспеченное начальство не дождалось.</p><p>– Хорошо. В таком случае, я всех жду на рабочих местах в понедельник. Всем будет тяжело без Павла Олеговича, но мы справимся. Он очень верил в вас, как в коллектив и в каждого сотрудника отдельно. Для меня, лично, он был братом и другом. Очень тяжело терять родных, в том числе и по духу, людей. Соболезную нашей с вами утрате. И ещё, сегодняшнее время, которое вы потратили, чтоб быть сегодня тут, будет оплачено в тройном размере. До понедельника, коллеги.</p><p>Он вышел первым, не дожидаясь, пока зал начнёт расходиться. Уже в своем кабинете он на секунду прислонился спиной к стене, прикрыл глаза и глубоко втянул воздух. «Это просто усталость. Просто слишком похоже. Просто… не может быть».</p><p>- Ты видела, каким взглядом он на тебя смотрел? - Анжела вышла в коридор одна из первых и умудрилась утянуть за собой подругу .- Анжел, каким? Снова чужой взгляд пожирал меня? Или раздевал сразу? Как Герман? - засмеялась Агнешка- Нет, что ты! Сплюнь! Зачем тебе этот старик, он тебе в отцы подходит! Он на тебя как на призрака уставился, аж побледнел весь. - подруга, для убедительности, закивала головой- Хватит придумывать! - Нешка отмахнулась- Ладно, мне пора, меня ждут.- Этот красавчик? - Анжи закатила глаза - Эх, какой мужчина, но увы, уже тобою занят!- А хочешь, познакомлю с ним? - ляпнула Агнешка и сразу пожалела о своём предложении, но было поздно. Подруга вцепилась мёртвой хваткой, в глазах загорелись охотничьи искры.- Хочу! Хотя стоп! Это же твой мужик! - улыбка моментально исчезла.- Это не мой мужик, но мой очень близкий друг, а мой мужчина тоже будет. Ты, хотя бы, составишь Герману пару на сегодняшний вечер и ему не придётся скучать.- Герман и Анжела! А что, мне нравится! Во сколько приезжать? - Анжи уже готова была идти в бой.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>«Я столько лет не слышал этот голос. Не спутал бы ни с каким другим…» — мысль скользнула сама, и он резко одёрнул себя, будто застал себя за чем-то постыдным. Сел в кресло, сцепил пальцы в замок, упёрся локтями в стол. Но перед глазами стояло не дерево столешницы, а её лицо: тот же наклон головы, тот же упрямый свет в глазах, каким всегда смотрела Кристина.</p><p>Александр вспомнил те эмоции, которые охватили его в тот момент и он не смог даже понять эту бурную смесь чувств. "Что то было? Страх? Боль? Облегчение? Радость? Не знаю!"</p><p>Мужчина резко поднялся, обошёл стол и зашагал по кабинету, меряя его шагами, как клетку. Несколько шагов туда и обратно. Он пытался загнать эту мысль в дальний угол, но она не слушалась.</p><p>— Это невозможно, — пробормотал он, и собственный голос прозвучал в пустом кабинете чуждо и сухо. — Это просто похожесть. Просто… совпадение.</p><p>Он вспомнил, как Кристина говорила его имя в последний раз. Как будто это было вчера. И как он потом столько лет цеплялся за мысль, что всё кончено, что никого не осталось. А теперь эта девушка… Её голос, её интонация… «Я не мог так ошибиться. Это голос Кристины».</p><p>Перед глазами снова встала сцена в зале: вот она робко поднимает руку, и его сердце падает вниз со скоростью света. «Это она! Моя Кристина, моя судьба, моя жена!» Она что‑то говорила — про премии, про планы, про Андрея Павловича, — а он не слушал, не разбирал слов. Он просто жадно ловил каждый звук, будто этот голос мог вернуть ему тот день, который он столько лет пытался забыть. И кивал, соглашался со всем: «Пусть будет всё так, как она хочет… Я столько лет не видел её…»</p><p>— Хорошо, Кристина, как скажешь…</p><p>— Простите, я Агнешка, а не Кристина.</p><p>Эти слова ударили, как холодная пощёчина. Они вырвали его из грёз и вернули в реальность. Он моргнул — и наваждение рассыпалось. Девушка была гораздо моложе, но поразительно похожа. Как будто кто‑то взял его Кристину и отмотал время назад на двадцать лет.</p><p>Он глупо забормотал извинения, стараясь сгладить неловкость, уточнил, есть ли ещё вопросы. В зале повисла тишина: кто‑то всё ещё переваривал весть о смерти Павла Олеговича, а кто‑то, наверное, думал, что перед ними стоит человек, которому сегодня вообще не место у руля.</p><p>Все разошлись, он отпустил пораньше секретаршу и закрыв на ключ дверь, впервые за двадцать с лишним лет достал алкоголь...</p></section><section><title><p>14.</p></title><p>14.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Агнешка суетилась на кухне, колдуя над уткой с гречкой и сухофруктами. Герман, появился раньше назначенного времени и теперь помогал ей. Буквально утром, по настоянию Агнешки, он заехал в парикмахерскую, где ему сделали короткую стрижку. Девушка оценила новую причёску друга и искренне надеялась, что ему понравится Анжела. О ее появлении она никого не предупредила. Макс позвонил и обещал, что будет с минуты на минуту.</p><p>- Гера, я забыла вино вытащить из холодильника, будь другом!</p><p>- Не вопрос! Сейчас достану! - Герман открыл дверь и не успел поймать скатившуюся с верхней полки бутылку. По полу разлетелись осколки и растеклась лужа красного вина.</p><p>- Гера! Ты не поранился? - Агнешка кинулась к нему, но он вовремя остановил.</p><p>- Погоди! Тут кругом стекло, ноги порежешь. Дай совок и тряпку. Меня не зацепило, - он увидел взволнованный взгляд девушки - Не переживай!</p><p>Агнешка кивнула и пошла за уборочным инвентарем. Вслед ей Герман крикнул, что необходимо позвонить Максу дабы тот купил другую бутылку.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Макс уже подъехал к дому любимой и, едва успел заглушить мотор, как раздался звонок. Агнешка попросила купить бутылку вина. Чертыхнувшись, Макс развернулся и поехал в винный магазин на бульваре. Выбрав две бутылки вина, он подошёл на кассу. Вдруг, сзади, чьи-то ладошки, закрыли ему глаза</p><p>- Привет, Макс.</p><p>- Что за шутки? - он резко вырвался из чужих рук и обернулся. Перед ним стояла смутно знакомая женщина. - Мы знакомы?</p><p>- Вот так ты заговорил? Вспоминай, года три назад ты клялся, что жить без меня не можешь, любишь, жизнь отдашь, лишь бы мы вместе были. А потом исчез.</p><p>- Вика? Какого хрена ты с собой сделала?</p><p>- Видишь, даже имя моё помнишь. Значит не все потеряно! - женщина улыбнулась - Небольшая пластика ринопластика, импланты там, где они не помешали и сделали меня более привлекательной. Тебе же нравились мои формы. Я изменилась и улучшилась, как видишь.</p><p>- Да, ты хорошо выглядишь. - Макс не мог не признать, что Виктория всегда возбуждала его, а теперь, с новой фигурой, она стала ещё более соблазнительной. Сбежал он от неё, когда понял, что для этой женщины является всего лишь спонсором и, увы, не единственным. Не устраивая скандалов Макс, просто исчез из её жизни.</p><p>- Ну так что, ко мне или к тебе?</p><p>- Ко мне! - ляпнул Макс, но потом помотал головой, сбрасывая с себя наваждение. - Стоп! Никуда! Я с тобой никуда не поеду! Хватит!</p><p>- Ну хоть подвези, по старой памяти - Вика состроила ему глазки.</p><p>- Фиг с тобою, подвезу!</p><p>Вика назвала адрес соседнего с Агнешкой дома. Макс довёз ее до подъезда, но девушка не собиралась выходить, щебеча всякие глупости. Макс обошёл машину, открыл дверь и подал ей руку. Виктория улыбнулась, приняла помощь, а когда оказалась рядом с Максом, быстро повисла на его шее и поцеловала. Он, сперва, хотел оттолкнуть её, но в памяти всплыли те моменты, когда им было очень хорошо вместе и он ответил на её поцелуй, страстно прижав к себе девушку.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>- Нешка, я мигом вернусь. Нужно вынести осколки и проветрить квартиру, чтоб винный дух выветрился. - Герман уже стоял в коридоре с мусорным пакетом в руках.</p><p>- Слушай, давай я сама. Вспомнила только что, мне еще одну вещь необходимо купить, а ты посмотри за уткой. И не скучай, скоро Макс и Анжела придут.</p><p>- Анжела? - Гера удивлённо посмотрел на подругу.</p><p>- А я разве не сказала? - Нешка вышла в коридор и отобрала у Геры пакет - Я пригласила свою подругу с работы. Ты ей очень понравился, она захотела познакомиться, а тут, как раз, такой повод.</p><p>- Я, конечно, благодарен тебе за заботу о моей персоне, но позволь мне, хотя бы девушку себе выбрать самостоятельно. - Герман мило улыбнулся, а Агнешка залилась краской. Сколько раз уже Герман поднимал тему о своей самостоятельности, а девушка, каждый раз что-то решала за него, для него и во благо. Но, увидев расстроенный взгляд Нешки, Гера сдался.</p><p>- Ладно, знакомь со своей Анжелой. Посмотрим, что за птица. - выдохнул он, а девушка, смеясь, выскочила на площадку.</p><p>Возвращаясь из магазина, Агнешка обратила внимание на подъехавшую к соседнему дому машину Макса. Видела, как тот помог выбраться из авто какой-то девушке, а следом и их страстный поцелуй.</p><p>- Однако! - Агнешка изменила свой маршрут, очень быстро добравшись до целующейся парочки, в один момент она оторвала Макса от вцепившейся в него дамы и со всей дури въехала ему кулаком по лицу. Макс отшатнулся, схватившись за челюсть и воззрился на Нешку. Вика же быстро и молча скрылась в подъезде.</p><p>- Зай, я все объясню...</p><p>- Чтоб сейчас же собрал вещи и свалил в закат! - перебила его Нешка - Видеть тебя не хочу больше! - злобно сверкнув глазами она пошла к своему дому.</p><p>Едва двери лифта закрылись, Агнешка закрыла руками лицо и с тихим стоном сползла по стене. На этаже, лифт уже встречал Герман, который в окно видел всю сцену.</p><p>- Ну,ну, ну, маленькая моя. Тихо... Тихо... - он поднял её на руки и занёс в квартиру.</p><p>- Не плачь. Всё пройдёт. Я рядом...</p><p>- Он це...целова...лся... с какой-то *** - всхлипы становились все громче.</p><p>- Тихо... тихо... - Герман бережно опустил её на диван - Успокойся. Он этого не стоит. Разве можно плакать из-за предателя. Полежи, я водички принесу.</p><p>- Гееерааа - Агнешка вцепилась в его руку - не уходи...</p><p>- Не уйду, маленькая моя... - он сел рядом, сгреб девушку в свои объятия - Не уйду. Я рядом...</p><p>Уткнувшись носом в грудь Германа, Агнешка дала волю слезам. Затем, словно опомнившись, подняла голову, посмотрела на мужчину. Мысль, отомстить Максу здесь и сейчас, только что пришла ей, и она потянулась, чтоб поцеловать Геру, но тот ловко подскочил с дивана.</p><p>- Я смотрю, ты почти успокоилась. Давай водички принесу - Гера ретировался на кухню и услышал оттуда, как истерика, вновь, набирает обороты.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Настроение с утра было потрясающим. Гера все больше думал об Ане. Она- человек из его прошлого и он должен её найти.</p><p>Агнешка позвала на ужин с Максом. Отношения с ним сложились не то, чтоб дружеские, но мужик он, вроде, нормальный и Нешку любит. Поэтому Герман никак не ожидал, что Макс, вот так, прям под её окнами, будет тискать другую. Первым желанием Геры было спуститься вниз и набить ему морду, но Агнешка прекрасно справилась с этим сама. Как маленькая фурия, она налетела на Макса и довольно жёстко приложила ему по физиономии.</p><p>Герман видел, как она шла к подъезду с гордо поднятой головой, и понимал: внутри у неё всё уже рассыпается. Он вышел на площадку, дождался лифта и, как и ожидал, увидел в нём рыдающую девушку. Бережно поднял её и донёс до дивана. Она пыталась сквозь слёзы что-то выговорить, но слова не складывались.</p><p>— Успокойся. Он этого не стоит. Разве можно плакать из-за предателя? Полежи, я водички принесу.</p><p>- Гееерааа - Агнешка вцепилась в его руку - не уходи...</p><p>- Не уйду, маленькая моя... - он сел рядом, сгреб девушку в свои объятия - Не уйду. Я рядом...</p><p>Обнимая её, Герман думал о своём: нужно собрать вещи и как можно быстрее съехать из квартиры Макса. Документы восстановили, небольшие сбережения есть. Пора на съёмную. Но сейчас не время об этом.</p><p>Вдруг он почувствовал, что дрожь в её теле стихает. Поднял глаза — и замер: Агнешка, ещё с красными от слёз глазами, тянулась к нему, чтобы поцеловать. Не самое хорошее решение в сложившихся обстоятельствах. Герман резко поднялся, будто отшатнулся не от поцелуя, а от чего-то гораздо более тяжёлого.</p><p>— Я смотрю, ты успокоилась. Давай водички принесу.</p><p>На кухне он наливал воду и пытался разложить по полочкам свои чувства. Да, она красивая, умная, ему с ней спокойно. Но не тянет. Не так. Не до дрожи. Любовь у него к ней была — но не та, что сжигает. Та, что держит, когда всё летит в пропасть.</p><p>Услышав шаги, Герман обернулся. Агнешка постояла в дверях, потом подошла и обняв его за талию, прижалась лбом к груди.</p><p>— Прости…</p><p>— Всё хорошо… — он обнял её в ответ, но не слишком крепко, будто боялся, что лишнее движение всё испортит. — Отомстить Максу со мной — поверь, не лучшая идея, маленькая моя.</p><p>— Я это уже поняла… — она всхлипнула, помолчала, собираясь с силами. — Герман… я такая страшная, что ты меня совсем не хочешь?</p><p>От этого вопроса он чуть не выронил стакан. Закашлялся, будто слова застряли где-то посередине. Хотел сказать про переезд, про свои планы, а тут — это.</p><p>— Маленькая моя… — Герман поставил стакан на столешницу, чтобы руки не дрожали, и чуть наклонился, потому что Агнешка и правда едва доставала макушкой до его подбородка. — Ты не страшная. Ты очень красивая, Нешка. И умная, и добрая… но я не тот, кто должен на тебя смотреть так, как тебе нужно. Я буду рядом — всегда, обещаю. Просто… для меня ты как сестрёнка, моя маленькая, любимая сестрёнка. Давай не будем портить то, что мы сейчас имеем. Это гораздо больше и важнее.</p><p>Он чмокнул её в макушку — быстро, по-братски, без паузы, чтобы не дать моменту стать неловким.</p><p>Агнешка на секунду замерла, а потом медленно кивнула. Не радостно, но спокойно — как будто тяжёлый узел внутри чуть ослаб.</p><p>— А я сперва думала, что у нас что-то может получиться… — прошептала она. — Но ты прав. Я отношусь к тебе как к брату и другу.</p><p>Какое-то время они стояли, просто обнявшись. Тишина между ними теперь не давила, а будто собирала всё по местам. Потом Агнешка вздохнула, уткнулась ему в плечо ещё на миг, а затем отстранилась — совсем чуть-чуть, ровно настолько, чтобы посмотреть ему в глаза.</p><p>— Люблю тебя.</p><p>— И я тебя люблю, моя маленькая. — Голос Германа звучал ровно, но в нём слышалось: «я тебя не брошу».</p><p>- А я смотрю вы времени не теряете! - Макс зашел на кухню - Едва успела меня бросить, так тут же с другим обнимаешься, в любви признаешься.</p><p>- Макс, ты все не так... - Агнешка попыталась объясниться, но Герман задвинул ее к себе за спину.</p><p>- Макс, собирай свои вещи и вали отсюда, по-хорошему.</p><p>- А то что?</p><p>- А то, что я не Агнешка и лёгким ударом ты не отделаешься. А наши с ней отношения тебя, лично, уже не касаются.</p><p>- Значит я не ошибался, и ты действительно связалась с этим…? Правильно Боря тебя назвал… - Макс выругался и тут же получил кулаком под дых от Германа.</p><p>- Собрал вещи и свалил из этой квартиры! – злобно рыкнул Гера, но Макс бросился на него. Завязалась драка, а Агнешка отступила в сторону и не зная, что ей делать.</p><p>— Мальчики, девочки, а что у вас тут дверь открыта? — раздался голос Анжелы из коридора, и ей под ноги выкатились из кухни два сцепившихся мужика.</p><p>Анжела закричала, схватила висящий на вешалке зонт и начала дубасить им дерущихся. Агнешка, словно очнувшись, наконец сообразила: схватила кастрюльку, набрала воды и выплеснула её на Германа и Макса. Вода помогла — явно остудила пыл «воинов».</p><p>— Вы охренели? — чётко и громко произнесла Агнешка. — Ты, — она указала на Макса, — ждёшь внизу. Я соберу твои шмотки и отправлю их на лифте. А ты, — взгляд упёрся в Германа, — едешь к нему на квартиру, собираешь свои вещи и привозишь их сюда. До тех пор, пока не найдёшь себе жильё, можешь оставаться тут.</p><p>— А можешь и ко мне перебраться, — подала голос Анжела.</p><p>Мужчины повернулись к ней.</p><p>— Макс?! — выдохнула Анжела.</p><p>— Лика? Какого чёрта ты тут делаешь? — Макс потёр разбитый нос, будто это могло стереть неловкость.</p><p>— Я к подруге пришла в гости, — растерянно пробормотала Анжела, переводя взгляд с Макса на Агнешку.</p><p>— Отлично! Макс, вот как раз к ней ты и можешь кинуться в объятия, раз вы знакомы! — Агнешка метнула взгляд на Анжелу. — Ну, или можешь догнать ту тёлку, которую сегодня целовал возле машины!</p><p>- Агнеш, погоди! Ты не так поняла все! Анжелика моя бывшая жена! Мы разошлись много лет назад, да и поженились по молодости! А Вика, она ничего не значит, просто так совпало, да и не я ее целовал, а она меня! Агнеш!</p><p>Из разбитой губы у него сочилась кровь, вид был растерянный, почти мальчишеский — но Агнешке сейчас было не до разгадывания его оправданий.</p><p>Она медленно опустила руку, посмотрела на всех троих — на Макса, на Анжелу, на Германа, который стоял, тяжело дыша, и сжимал кулаки, будто всё ещё был готов броситься в драку.</p><p>— Мне уже не интересно, — тихо сказала она, и в этой тишине голос прозвучал громче крика. — Уйдите все, пожалуйста. Просто уходите…</p><p>Агнешка села на пол в коридоре, поджала колени и положила на них голову. Плечи вздрагивали, но слёз уже не было — только эта глухая, звенящая пустота, когда сил не осталось даже злиться.</p><p>Герман сделал шаг, будто хотел подойти, но остановился. Он знал: сейчас любое «я тут», любое прикосновение будет лишним. Пусть она посидит вот так, в тишине, пока мир не перестанет кружиться.</p><p>Анжела молча положила зонт на полку, подошла и села рядом с Агнешкой, не обнимая, просто рядом — чтобы та чувствовала: она не одна.</p><p>Макс постоял ещё секунду, будто ждал, что Агнешка поднимет глаза и скажет: «Ладно, объясни». Но она не подняла. И он, опустив плечи, тихо вышел в подъезд.</p></section><section><title><p>15.</p></title><p>15.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Один и тот же кошмар преследует уже много лет. Снова и снова. Все снится настолько подробно, и каждый раз не получается проснуться, пока не досмотрю до конца. И даже обратиться ни к кому не могу с этим, иначе посадят.</p><p>Мы с батей на даче. Едва разговариваем, а поссорились из-за очередной моей гулянки. Отец хотел с ночёвкой ехать еще вечером, а я пришёл только под утро. Меня в пьяном угаре он туда и утащил, как мешок с картошкой. В машине я вырубился и проспал до обеда. Затем до вечера мы ремонтировали эту несчастную сараюху. Притом у меня из головы ни на минуту не уходила мысль, что купили её на деньги за те камни, которые я, будучи подростком, увидел.</p><p>Однажды нашел в старой сахарнице небольшой мешочек и спросил у вошедшей в тот момент матери, что в нём находится. Она странно замялась, молча отобрала находку и попросила ничего и никому не говорить. Потом я подсмотрел, как она прячет черный мешочек на антресоли. Когда дома никого не было, моё любопытство пересилило и я достал столь интригующую вещь. На ладонь выспались камни. Прозрачные, аккуратной огранки, но разные по размеру. Был солнечный день, и яркий блеск граней ослепил своей красотой. Признаюсь, я не удержался и взял для себя несколько штук. Я никогда и никому не показывал своё сокровище, любовался камнями, не задумываясь, какое богатство оказалось в моих руках. Но в этом блеске уже пряталась беда — только я тогда не сумел её разглядеть.</p><p>Когда подрос, то перечитал много разной литературы, понял,что за сокровища у меня в руках, и увёз один из камней в ломбард. Там соврал, что у матери из старого кольца вытащил и хочу узнать, стекло или нет. Камень оказался подлинным. За него предложили хорошую сумму, и я радостный забрал наличку и вышел из ломбарда. В ближайшей подворотне меня ждали два амбала, зарядили по голове и деньги отобрали. Вернувшись домой, я полез на антресоли, но мешочка там уже не было, а куда перепрятала мать ценности, я не знал. Потом несколько раз искал, конечно, но безуспешно.</p><p>Так вот, меня не покидала мысль, что дача эта - лишь пустое разбазаривание денег, которые, между прочим, мне тоже принадлежат. Ведь я наследник. Меня бесило, что родители не посоветовались при покупке сей недвижимости ни со мной, ни с братом.</p><p>За всеми делами наступил вечер, и мы устали, как собаки, а тут и сосед Паша приехал, самогон свой поставил. Он был немногим старше меня, но уже имел машину, квартиру, жену и ребенка. Часто после ссор с женой он приезжал на дачу и жил там, пока та не позовёт его обратно. И сегодня Паша, в очередной раз поругавшись со своей благоверной, заглянул к нам на огонёк. Быстро усидев бутылочку, Павел предложил вторую, но попросил меня принести ее из машины, так как сам уже был не в состоянии даже встать. Выходя из-за стола, я зацепил плечом батю, тот прикрикнул, и мы снова поцапались.Возвращаясь с бутылкой в руках, я ненадолго остановился в коридоре перевести дух. Алкоголь уже штормил меня, я упёрся рукой в дверном проеме в притолоку, отчего обычно громко хлопающая дверь закрылась непривычно тихо. Услышал голос бати и понял, что говорит он про меня, а точнее жалуется, что гены плохие, чужие. Мол, он меня как родного воспитывал, а я вот такой вырос</p><p>"Ага, родного!" - мелькнуло в голове. Перед глазами встало другое: как отец пил и бил, гонял меня всю жизнь, а брата не трогал. И вдруг всё сложилось: мы им не родные, оба приёмные. У отца с матерью не случилось иметь детей, и они нас взяли. Сперва меня, потом «брата». И такая обида меня взяла с пьяной головы, будто кто‑то поднёс спичку к сухой траве.</p><p>Я дождался, когда они заснут и поджог дачу. О чем думал в тот момент, сам не знаю. Сел в машину Паши и уехал, куда глаза глядят. Да пьяным за рулём побоялся в кювет улететь, когда занесло. Уехал недалеко. В соседней деревне раньше видел заброшенный дом с забитыми ставнями.Бросил машину за кустами, дверь выбил — совсем хлипкая была. Там до утра и проспался. А утром меня накрыло, когда понял, что сделал. Из‑за меня погибли двое здоровых и ни в чём не повинных мужиков.</p><p>Я тогда волком выл, думал сдаться, но мысль о тюрьме меня пугала еще больше, чем то, что я сделал. Необходимо было что-то поесть и обдумать ситуацию, в которую я влип. Отогнав машину в лес, я забросал ее какими-то ветками и пошел в местный магазин, благо с собой было немного денег.</p><p>Из дачного поселка, где я сжег свой дом, туда можно было доехать на велосипеде минут за пятнадцать, пешком шел дольше. Попал аккурат после перерыва. Но, как назло, привезли товар, и людей было много, ждали, пока продавец примет всё. Я как можно ниже опустил на лоб козырёк бейсболки и стал за углом, привалившись спиной к стене, стараясь лишний раз не попадаться никому на глаза. Недалеко остановились вновь подошедшие бабульки, поздоровались с уже стоящими и завели разговор про пожар. Охали, ахали, вздыхали, а потом меня словно водой окатило. Одна из них сказала, что погибли в пожаре отец и сын. Мол, Анна Никитична видела, и пожарным с милицией рассказала, как они дачу ремонтировали вдвоём, так два тела и нашли после пожара.</p><p>То есть я больше не существовал ровно до тех пор, пока не приеду к матери и не опровергну ошибку. А потом начнутся вопросы, допросы, и меня посадят за умышленное убийство двух человек. Нерадостная перспектива, однако. Послушав ещё немного, о чём говорят люди, я развернулся и огородами ушёл в пустой дом, где ночевал накануне. Нужно было что‑то решать и делать. Напрямую показаться дома нельзя, а нужно забрать камни, которые припрятаны в ножке кровати, и постараться отыскать остальные.</p><p>Несколько дней я сидел в пустом доме, по ночам воровал картошку и другую растительность с огородов, пока у меня не родился план действий.</p><p>Первое - необходимо было избавиться от машины,а то в лесу найдут. Что я и сделал, отогнав ее к реке и утопив, предварительно избавившись от своих отпечатков.</p><p>Второе - камни. Добравшись до города автостопом, я пробрался ночью на чердак соседнего дома и весь следующий день наблюдал за квартирой. Света в окнах вечером не было. Мать тоже не видел. Я рискнул вылезти с чердака уже поздней ночью. Добрался до квартиры и сунул ключ в замок. Если повернуть не сразу, а по чуть-чуть то щелчка не будет. В квартире тихо. Не зажигая свет, я на ощупь вытащил из комода несколько пар носков и трусов, кинул в сумку свитер и футболку, вытащил из недр шкафа старые джинсы пропажу новых мать бы заметила. Поставил стопку книг под край кровати, используя их как домкрат, и открутил ножку. Рысью добежал до ванны и включил там свет, предварительно закрыв за собой дверь. Камни были на месте. Заглянув в аптечку, стоящую тут же на полке, нашел белый тубус с какими-то шипучими таблетками. Высыпав их в унитаз, я переложил камни в новую "тару". Мельком посмотрел в зеркало и ужаснулся. Даже если б мать тогда меня увидела, не узнала бы. Грязный, с нечесаной и немытой головой я уже не походил на себя. Наскоро умывшись, и убрав за собой я понял, что пора уходить. Ножку ввернул на место, в сумку закинул еще несколько банок консервов, которые в доме никогда не переводились и даже успел залить в себя два половника ледяного супа из холодильника. Вспомнил, что отец всегда прятал колымные деньги за шкафом, и забрал его заканчку. Мать все равно о ней не знала и не нашла бы никогда. Да и не родители они мне вовсе! Утешив себя таким образом, я ушел навсегда.</p><p>Вернувшись на чердак, я вытащил камни и задумался, что мне делать с этим добром. Признаться, я боялся обратиться снова в ломбард, поэтому плюнул на все и пошел в ювелирный мастерскую.</p><p>Бородатый седой мужик в небольших очках с ледяным взглядом зелёных глаз оказался мастером. Я сказал, что хочу под этот камень кольцо заказать для матери. Мол, камень давно лежит в ее шкатулке. Стекло не стекло, не знаю. Мужик окинул меня любопытствующим взглядом и спросил, какая сумма мне нужна за этот камень? Я остолбенел, немного подумал и назвал сумму, равную той, что получил за предыдущий камень. Мужик хмыкнул и позвал за собой. Мы вошли в небольшой, но дорого обставленный кабинет, где мне предложили присесть кресло. Мужик сел напротив и, глядя мне в глаза, прямо спросил, где остальные камни. Видимо на моем лице отразились все чувства от безысходности до любопытства, потому что он сперва рассмеялся, а потом заговорил:</p><p>— Этот камень — один из многих, украденных из частной коллекции. Их в своё время вытащили из старинного ожерелья, а в него вставили стекляшки и отправили в музей как хорошую копию с оригинала. Сами камни долгое время хранились у очень богатого человека, но после его внезапной смерти были украдены. Так вот, мне интересно, как то, что тебе не принадлежит, попало к тебе? И где остальные камни? — он смотрел на меня, и я понял, что снова попал, и даже круче, чем с ломбардом.</p><p>— Эти камни я взял из мешочка. Их было много, и я отсыпал себе, но я был тогда ребёнком, — в тот момент даже не мелькнуло и мысли о том, чтоб соврать этому страшному человеку.</p><p>— Когда это было? Где сейчас мешок? — мужик приподнялся в своём кресле.</p><p>— Больше девяти лет назад это было…</p><p>— Твою ж… — он грязно выругался и плюхнулся обратно в кресло. — Ну а мешок‑то где теперь, знаешь?</p><p>— Наверное, где‑то у моих родителей… — начал я, но, вспомнив, что отца теперь нет по моей вине, не сдержался. Слёзы потекли сами собой.</p><p>— Какого…? — мужик встал и, подойдя к графину с водой, налил полный стакан воды, но вместо того, чтобы отдать стакан в руки, просто вылил мне на голову. О да! Это отрезвляет!</p><p>— Значит так, козлина. Давай начистоту. Рассказывай всё, что знаешь, видел, делал. — Мужик навис надо мной. — Иначе отсюда ты не выйдешь живым. Расскажешь всё честно — посмотрим, что могу для тебя сделать. Обманешь меня, и я тебя уничтожу.</p><p>Страх перед Макаром Игнатьевичем даже во сне, даже зная, что его уже нет на этом свете, всё равно был настолько сильным, что подсознание выкидывало из сна именно на этом моменте. Так было и сегодня.</p><p>Поднявшись с постели, Дима пошёл на кухню и налил себе стакан воды. Вытер кухонным полотенцем лицо и шею. Когда же кончится этот кошмар? «Никогда, Димочка. Ты будешь и дальше с этим жить», — прошептало подсознание и это прозвучало как холодный, ровный приговор. Швырнув стакан в стену, он пошёл обратно в кровать. Звон битого стекла всегда его успокаивал.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Катя проснулась от того, что в кухне снова раздался звон. Очередной несчастный стакан муженек угробил из-за своего идиотского кошмара. "Сука! Сколько денег на эти стаканы уходит каждый месяц. Дешевле психолога нанять вышло бы!" - каждый раз эта мысль рождалась в мозгу и тут же умирала.</p><p>Катя вспомнила, как будучи беременной, она заговорила с Димой о его снах и о том, что врачи смогут ему помочь и побороть ситуацию, но тот избил ее за такое предложение. Больше с этой темой она к нему не приходила. Она вообще старалась особо не провоцировать мужа на какие-то личные темы. В основном, все общение сходилось на заботе о дочери.</p><p>Катерина вспомнила день рождения Элины. Девочка далась ей с трудом. Почти за двое суток вымотала ей все силы и душу. Дима приехал за ней в роддом с огромным букетом, с охраной. Подарил потрясающей красоты драгоценности. Детская для дочери обошлась ему в немыслимую сумму, но он и не собирался экономить на своей принцессе. Дима начал обходится с самой Катей, как с королевой. Не мотал нервы, нанял помощницу, проводил с ними максимум времени, когда оно у него появлялось. Катя в какой-то момент даже решила, что с появлением ребенка, у них все наладится. Она тогда впервые за долгое время позволила себе поверить, что, может, и правда всё будет по-другому. Что ей больше не придётся каждый день быть тише воды, ниже травы, сглаживать углы, подбирать слова, чтобы не попасть под горячую руку. Она хотела просто быть мамой и любимой женой — и чтобы её за это не наказывали.</p><p>Но спустя несколько месяцев, Дима вернулся домой и избил жену так сильно, что она практически не могла дышать. На помощь никто не пришел, так как Дима отпустил всю прислугу и дома они были втроем. Элина спала наверху, а он бил жену жестко, методично и пообещал, если она будет кричать то и вовсе убьет ее. Уходя, сверкнул глазами и сказал «Ты знаешь за что!». Катя думала над его словами, но так и не смогла понять, а спрашивать как-то не хотелось. Больше месяца Катя приходила в себя, а Дима по-прежнему был мил с ребенком, но на нее перестал обращать внимание. Тогда же появились очередные толпы любовниц.Мысль оставить дочь и сбежать куда глаза глядят преследовала Катю уже давно, но бежать было некуда. У нее нет ни денег, ни недвижимости. Комнату с тараканами она продала еще в предыдущем браке. Воспользоваться картой после побега она не сможет. Наличку Дима дома не держит, а если где-то что и есть, то ему обязательно доложат, что жена что-то вынюхивает и рыщет по дому. Всех ее подруг муж уже давно отвадил, кроме прислуги которой платит Дима. Поговорить больше не с кем.</p><p>В голове вдруг всплыла девушка, с которой Катя лежала в больнице. Номерами они обменялись. Возможно, если она позвонит ей, та сможет помочь укрыться на первое время? Нужно хоть что-то попробовать сделать. С Димой жить становится все страшнее. А теперь, зная, что Герман жив, стало ещё хуже… А вдруг он всё вспомнит и найдет ее? Но даже эта мысль не была сейчас главной. Главной была другая, простая и отчаянная: «Я больше не хочу быть удобной. Я не хочу больше бояться собственного дома».</p><p>Катя едва смогла дождаться утра. По воскресеньям Дима всегда уезжал куда-то и это стало уже традицией. Понятное дело, что Катя никогда не расспрашивала его об этих поездках, но примерно догадывалась. Дима даже не посмотрел в сторону жены, хотя за завтраком они сидели за столом рядом. Молча закинул в себя завтрак, выпил кофе, скомкал и швырнул на стол белоснежную вышитую салфетку.</p><p>Как только Катя увидела из окна, что ворота за его машиной закрылись, она кинулась в комнату дочери и начала собирать ребенка на прогулку. Зашла Люба и уставилась на нее.</p><p>— Катя, а вы куда собираете девочку?</p><p>— Люба, я что, не могу погулять со своей дочерью? Или ты тут, находясь на правах любовницы, командовать решила?</p><p>— Нет, я, видимо, не так выразилась… — Любаша залилась краской. — Возможно, мне с вами стоит пойти? Дмитрий Александрович говорил, чтоб я с Элиной гулять выходила…</p><p>— Вот сегодня у тебя отгул! Свободна! И чтоб я тебя не видела до вечера! Уволить я тебя не могу, к сожалению, но видеть тебя тоже не жажду. Пошла вон!</p><p>Люба мигом поняла состояние хозяйки и поспешила убраться подальше с ее глаз.</p><p>Катя буквально летела на всех парах в салон сотовой связи. Подойдя к одному из продавцов, она уточнила, можно ли купить новую сим‑карту, но тот потребовал паспорт.</p><p>— А без паспорта никак нельзя приобрести? Мне нужно, чтоб о ней муж не узнал. Мне буквально на один звонок. — Катя стояла и заламывала пальцы. Стоящая рядом девушка‑продавец услышала и подошла к ним.</p><p>— Вань, отойди, я разберусь. — Парень быстро ретировался, а девушка обратилась к Кате. — Вам нужно просто позвонить сейчас кому‑то?</p><p>— Да! Мне нужен номер, о котором не смог бы узнать мой муж. Я хочу уйти от него, но мои разговоры, как я думаю, проверяются. А объяснять ему я ничего не хочу. Хватит! Я просто хочу сделать хоть один свой выбор. Хоть один шаг, который он не просчитал и не запретил.</p><p>— Звоните с моего. — Девушка протянула Кате свой смартфон. — Я тоже от своего мужа уходила, тот ещё козёл. Я вас понимаю. Может, помочь чем смогу?</p><p>— Нет, спасибо, уже помогаете. Спасибо. — Катя трясущимися руками вытащила бумажку из кармана и набрала номер, а услышав приветствие, буквально закричала в трубку: — Агнешка, привет, это Катя! Мы в больнице лежали вместе! Я с чужого номера. У меня проблемы, и обратиться больше не к кому! Я могу с тобой встретиться? Пожалуйста! — уже буквально прошептала в трубку Катя. После недолгой паузы раздалось заветное «Да» в трубке и адрес, куда она сможет подъехать. Катя нажала на отбой и зарыдала.</p><p>— Вот мужик у тебя сука! — Девушка‑продавец покачала головой и забрала свой телефон у Кати из рук. — Давай подвезу, может? Я на машине.</p><p>Катя благодарно кивнула. Девушка отошла на пару минут и вернулась уже с ключами.</p><p>— Куда едем?</p></section><section><title><p>16.</p></title><p>16.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Герман занес свои вещи в квартиру, выпустил Мотьку из переноски, и замер на пороге кухни. Расстроенная Агнешка сидела за столом, пила вино, купленное в ближайшем магазине и отщипывала куски остывшей утки прям с подноса на котором та запекалась.</p><p>- Неш, я вернулся. - Герман подошел и аккуратно положил руку на ее плечо.</p><p>- Хорошо. - Нешка положила голову на его руку и потерлась щекой. - Спасибо, что согласился пожить у меня.</p><p>- Макс попросил тебе объяснить все. Та девушка...</p><p>- Гера, меньше всего мне хочется что-то слышать о нем сейчас. Садись кушать, а я пойду лягу. Вечер перестал быть прекрасным.</p><p>- Я могу чем-то помочь?</p><p>- Нет. Спасибо. Будь как дома.</p><p>Утром Агнешка решила отоспаться, но сладкий сон прервал звонок с чужого номера. Она ответила и не сразу поняла с кем общается.</p><p>- Агнешка привет!</p><p>- Привет. А кто это?</p><p>- Это Катя! Мы в больнице лежали вместе! Я с чужого номера. У меня проблемы и обратиться больше не к кому! Я могу с тобой встретиться?</p><p>- Кать, я тут... - Агнешка даже толком не успела сообразить, что ответить, но услышала как бывшая соседка по палате почти плачет.</p><p>- Пожалуйста! - это жалобное "пожалуйста" добило Агнешку.</p><p>- Да, давай! Приезжай ко мне. Пиши адрес...</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Как только в трубке зазвучали гудки Агнешка поняла, что даже не уточнила, за сколько успеет Катя добраться до нее. Соскочив с кровати Нешка кинулась в ванну. Выскочив в зал и увидев Германа поняла, что на ней только прозрачная ночная сорочка.</p><p>- Ой! Прости! - девушка залилась краской.</p><p>- Ой! Не смотрю! - Герман было поднял голову, но тут же отвернулся - Беги куда нужно, я халат твой на ручку двери повешу, возьмешь.</p><p>- Спасибо!</p><p>Герман зашел в комнату Агнешки, взял ее любимый пушистый халат и отнес его к ванной. За дверью шумела вода.</p><p>- Ты куда-то уходишь? Все хорошо? - спросил он.</p><p>- Нет, не ухожу, но к нам едут гости. Позвонила знакомая девушка, видимо у нее проблемы. Приедет ко мне, правда не знаю через сколько.</p><p>- Чем-то могу помочь?</p><p>- Думаю - это семейное. Может с мужем поругалась? Я не уточнила как то...</p><p>- Агнеш, я тогда пройдусь по парку. Может встречу Аню...</p><p>- Гера, ты снова о ней? Она замужняя женщина. С ребенком. Зачем она тебе?</p><p>- Ну не знаю. Понимаешь, вот запала она в душу мне.</p><p>Дверь в ванну открылась и показалась рука Нешки.</p><p>- Халат принес? - прищелкнула она пальцами.</p><p>- Да, моя госпожа! - Герман поклонился и, засмеявшись, отдал ей пушистую одёжу, а сам пошел на кухню готовить кофе.</p><p>Агнешка вышла из ванной, присела на кухне и посмотрела на спину Германа. Немного подумав она почти прошептала: "Я так рада, что ты у меня есть!"</p><p>Герман услышал и повернулся. Глядя в глаза девушки он улыбнулся, поднял кружку и протянул ей. Нешка приняла ее с благодарностью, улыбнувшись в ответ.</p><p>- Так приятно что и ты появилась в моей жизни, малышка! - сказал Герман. - Я снова сел тебе на шею, к сожалению. Но через несколько дней я обязательно найду себе квартиру, чтоб не мешать тебе.</p><p>- Нет, Гера! Останься, пожалуйста! Мне с тобой очень спокойно и хорошо! Когда ты рядом я спокойно сплю, меня не мучают кошмары. Вообще, с тех пор как Боря ушел, мне перестал сниться тот жуткий сон.</p><p>- Какой сон? О чем ты?</p><p>- А я не рассказывала? Странно. - Агнешка отхлебнула кофе из чашки. - Мне многие годы снится один и тот же сон. Причем иногда я могу не видеть его достаточно долго. Но пока встречалась с Борей, я видела его несколько раз в месяц. Так страшно. Какая-то авария, наверное. Скрежет, крики людей, кровь… Я всегда вижу это сбоку, как будто стою у обочины и не могу сдвинуться с места. И каждый раз в самом конце, перед тем как проснуться, я замечаю что‑то блестящее на асфальте. Как осколок стекла или грань камня. Но утром не могу вспомнить точно, что видела, все размыто - девушка задумалась пытаясь вспомнить подробности. Герман обнял ее и она благодарно прижалась к нему.</p><p>- Может таким образом твое подсознание просто хотело намекнуть тебе, что отношения с Борей ни к чему хорошему не приведут. Что в итоге будет "авария" в ваших жизнях, и вы разойдетесь так или иначе.</p><p>- Возможно - девушка горько вздохнула. - А кстати, когда я только перебралась к Максу, мне тоже все это приснилось. И, как итог, мы расстались.</p><p>- Ну видишь, этот кошмар лишь лакмусовая бумажка для твоих отношений - засмеялся Герман. - В другой раз, как увидишь, значит точно пришла пора выбрасывать белый флаг и уходить с поля боя.</p><p>- Да. Видимо ты прав.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Девушка продавец доставила Катю до нужного адреса минут за сорок, и даже не взяла с нее денег. Пожелала удачи и решения всех вопросов с мужем. Катя высадила Элинку и, крепко держа за руку, повела к подъезду. Позвонила в домофон. Дверь открыли сразу, даже не уточняя кто пришел. Зайдя в подъезд, Катя нажала на кнопку лифта. Тот начал движение вниз, а Катя услышала, как наверху кто-то выругался и затопал по лестнице. Видимо, она нажала чуть раньше и перехватила лифт.</p><p>На нужном этаже Агнешка ждала ее в дверях.</p><p>- Привет!</p><p>- Привет! Ты прости, что я сорвала твои планы на воскресенье... - Катя только что поняла, что у человека могли быть заботы помимо нее.</p><p>- Ничего, планов не было. Ой, а кто это с тобой? - Агнешка увидела Элину и улыбнулась - Заходи скорее, мультики тебе поставлю!</p><p>Эля, услышав про мультики, перестала прятаться за мать и первой рванула в квартиру. Девушки переглянулись и засмеялись. Пока Элина погружалась в счастливый мультяшный мир, Нешка и Катя устроились на кухне. Катя вздыхала, но боялась или стеснялась начать разговор первой. То поднимая, то опуская глаза, она набирала воздух в грудь, но явно не находила нужной фразы. "Немного рыбу на берегу напоминает"- подумалось Агнешке, и она улыбнулась от этого сравнения. Возможно, Катя восприняла эту улыбку как призыв к действию, потому что "словесную плотину" наконец-то прорвало. Катя говорила сбивчиво и бессвязно, слезы перемешивались со словами, но даже от того, что Агнешке удалось разобрать, волосы встали дыбом. Прежде чем Катя закончила свой рассказ, прошло полчаса. За это время Нешка успела принести большую пачку салфеток, заварить чай с мятой и достать остатки вчерашней холодной птицы.</p><p>- Катя, я конечно подозревала, что у вас не все хорошо, но чтоб настолько...</p><p>-Ты понимаешь, он вспыхивает, как спичка. В последний раз избил меня за то, что за дочерью не усмотрела. Она убежала и прямо на дорогу, а я даже... - Катя снова всхлипнула. - Ой, как представлю что было бы!</p><p>- Ну тише, тише, успокойся! - Нешка протянула руку и погладика Катю по плечу. - Слушай, можно вопрос не скромный. Он до свадьбы, муж твой, тоже таким был? Деспотом и тираном? Или как всегда, после свадьбы переобулся?</p><p>- До него у меня другой муж был. На руках носил, любил меня так, что аж скулы сводило от его любви. - Катя тяжело вздохнула - А с Димой мы встречались еще до первого брака. Он меня ко второму мужу в объятия и толкнул.</p><p>- Как так? - Удивилась Агнешка.</p><p>- Да, там история длинная. Потом как-нибудь расскажу. Знаешь, когда Дима злится, у меня внутри всё сжимается так, будто я снова маленькая и стою в углу, а взрослые кричат где-то рядом. И я ничего не могу сделать, только ждать, когда всё закончится - Катя смахнула слезы и отвернувшись, уставилась бездумным взглядом в стенку. Агнешка мешать не стала и навязываться тоже. Минут через пять все-таки решилась и потревожила знакомую.</p><p>- Ты что решила в итоге, Кать? Уходить от него собираешься? Или ждать будешь пока до смерти не забьет? - Нешка погладила девушку по руке.</p><p>- А? Что? - Катя вздрогнула и повернулась. Взгляд был настолько потерянным, что бесполезно было вести беседы и стучаться в закрытую дверь.</p><p>- Говорю, может Элину покормить? Что она любит? Я приготовлю.</p><p>- Ой, Элька! А я и забылась совсем. Домой мне нужно! - вдруг подскочила со стула Катя, посмотрела на часы и заторопилась в комнату, где дочь смотрела мультики.. - Он же приедет сейчас домой, там его Любка всёёё растреплет. И как я утром на нее наорала, и как на выходной отправила..</p><p>- Кать, кажется Эля заснула.</p><p>- Ничего, в такси доспит - Катя протянула руку, но спящая рядом с ребенком Мотя вдруг открыла глаза и зашипела. Женщина посмотрел на кошку и, убрав руки, беспомощно оглянулась на знакомую.</p><p>- Пусть спит! - Агнешка улыбнулась.</p><p>- Неша, он же меня прибьет. Он уехал, но скоро вернуться должен. Ты не понимаешь...</p><p>- Кать, дай девчонке поспать. Пошли покормлю тебя. Ты кроме кружки чая и не стала ничего. А у меня утка вкусная.</p><p>- Это ты так себе готовишь много? Сразу не неделю? - засмеялась Катя рассмотрев крупную, почти нетронутую, птицу на кухонном столе - Или Макс так много ест? Кстати, как у вас дела?</p><p>- Не поверишь, вчера готовила и для него, в том числе, но... именно вчера мы расстались. - Увидев что знакомая открыла рот, чтоб что-то спросить, Агнешка сразу пресекла ее намерения и вопросы по этому поводу - И давай не будем об этом. Мне просто нужно "переболеть", я пока не готова это все обсуждать.</p><p>- Хорошо. - Катя подняла руки, и показала что "сдается". Затем горько усмехнулась. - Сегодня слезы лить буду только я.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>С каждым днем весна все больше вступала в свои права. На прогретой солнцем земле показывались первые зеленые листочки. Прогуливаясь возле детской площадки, Герман надеялся вновь увидеть Аню. Встретив ее несколько дней назад, он больше не мог избавится от мыслей о ней. Девушка казалась такой родной, к ней тянуло очень сильно. Почти как к Агнешке, но по другому.</p><p>Агнешка. За какие-то несколько месяцев она перевернула жизнь Германа с ног на голову. Теперь он знает КТО он. Если бы не эта хрупкая, но сильная девушка, Германа, возможно, уже и не было бы в живых. Он вспомнил первую встречу в сквере. Она не побоялась и подошла, купила еду, и отнеслась к нему не как все. Нешка переживала и боролась за его жизнь, когда ему было уже все равно. Она вдохнула в него надежду и силы, чтоб он смог жить дальше. Агнешка впустила в свой дом и не побоялась его, человека без прошлого. Она столько уже сделала для него, и делает до сих пор. Благодаря этой красивой и умной женщине у него теперь есть работа, машина, пусть старенькая, но своя. Да, он не помнит, что было "до"... Но зато теперь точно знает, что будет в будущем. Герману повезло начать жизнь сначала. Он понимал, что Агнешка, появилась в его жизни, не просто так, а видимо, за какие-то добрые дела. Гамму положительных эмоций он испытывал по отношению к этой невероятной женщине. Разнообразная палитра чувств вспыхивала при одном только взгляде на нее. Но Герман так и не смог понять, почему он не испытывает к ней любви.</p><p>Вот увидев Аню сердце забилось иначе, мысли о ней не выходят из головы. А ведь она просто человек, случайно попавшийся на улице. А Агнешка! Она такая потрясающая, но сердце из груди не рвется, и нет желания провести с ней остаток жизни. Нет, ну не то чтобы Герман не хотел больше видеть Нешку, нет, но... Вот к Ане... Вот к ней тянет иначе. Хочется пригласить ее в хороший ресторан, за красивый стол. Прекрасно провести вечер, потанцевать, а потом просто гулять по вечерним улочкам, разговаривать ни о чем и обо всем. Чтобы счастье переполняло каждую клеточку и ярким светом затопляло разум. Потом первый поцелуй. Объятия. Тихонько прижать к себе, вдохнуть ее запах. На мгновение послышалось, что Аня пахнет нежными цветочными духами, с легкой ноткой свежести. Хотелось обнимать такую потрясающе красивую Аню и не отпускать.</p><p>Герман остановился и потряс головой. На доли секунды показалось, что все это уже было наяву. Он хмыкнул, и поймал себя на мысли, что пора заканчивать думать про Аню. Слишком живые получаются образы, почти осязаемые.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Александр Коренев сидел у себя в гостиной и ждал гостя. Когда высокий кареглазый брюнет зашел в комнату, Александр встал, протянул ему руку.</p><p>- Ну здорово, друже! Как твое ничего? Присаживайся. - он указал на диван и сел рядом с гостем.</p><p>- Саш, что с тобой случилось? Ты вчера пьяный был, в стельку! Я тебя с детства с алкоголем не видел в руках. А тут такое! Удивил! - мужчина покачал головой.</p><p>- Эх, Мирко! Ты знаешь, иногда мне кажется, что я живу на автопилоте. Делаю всё, что положено: встречаюсь, разговариваю, киваю, улыбаюсь. А внутри — пустота. Как будто я уже всё самое главное потерял, и теперь просто доживаю. А жизнь порой такое загнет, что диву даешься. Помнишь может, я тебе в детстве фото девушки показывал. Кристины.</p><p>- Да, помню. А к чему... Ну в смысле, она же.... - Мирко так и не смог закончить фразу. Он знал, что смерть жены для него была сильным ударом.</p><p>- Не поверишь, Мир, я вчера видел ее! Ну, не прям Кристину, а точную копию. Даже голос. Словно наваждение какое-то!</p><p>- Саш, смеешься? Такого быть не может?! Ты же сам говорил, что ее похоронили. Она же...</p><p>- Вот потому я и напился, Мирко. Я уже схожу с ума. Сперва мои родители, потом Кристина и дети, твоя мать, теперь вот почти братишка - Пашка... Дожил я, докатился. Жену умершую вижу. Видимо самому скоро туда. Я просто доживаю...</p><p>- Пап, ты не доживаешь. Ты просто устал. И это нормально — уставать. Особенно после того, что ты прошёл. Но ты не один. Я здесь. И я не уйду. А Кристина... - Мирко сделал паузу и видя, что бурной реакции нет, проолжил - Возможно просто показалось?</p><p>- Да понятно дело, что показалось. Но лучше бы с собой позвала на тот свет. Я бы побежал, не задумался. Прости, сынок, за мои слова, но тяжко мне.</p><p>- Пап, хорош! - Мирко положил ему руку на плечо.</p><p>- Один ты у меня остался. Никого роднее тебя больше нет.</p><p>Адександр повернул голову и внимательно посмотрел на Мирослава.</p><p>- Хочу серьезно поговорить. Я не смогу вместо Паши работать. С утра Виталий Юрьевич звонил. Сказал, что последнее обследование мое его сильно тревожит. Предлагает на время сменить мне место жительства, уехать, так сказать, на природу. Отдохнуть, развеяться. Может он и прав. Устал я. После 9 дней по Пашке сразу и уеду.</p><p>- Саш, ну если уж сам Виталий Юрьевич говорит уезжать... Я бы с ним спорить не стал - улыбнулся Мирко, зная, что старый семейный врач плохого точно не посоветует. - Слушай, все спросить хотел,ему сколько лет?</p><p>- Не спрашивай даже! Мне кажется, он древнее этого мира, но еще нас всех переживет! Я с ним познакомился около тридцати лет назад. Может чуть поменьше. Так он уже тогда старый был. И, как мне кажется, даже не изменился за эти годы.</p><p>- А кстати, ты вообще откуда его знаешь? - Мирко уставился на Александра любопытствующим взглядом.</p><p>- Мальчик мой, то времена были лихие, тяжелые. Братки, разборки. Страна разваливалась. Люди выживали, как могли. Зарплату толком не платили. Мать с отцом едва концы с концами сводили. Мать в музее работала, отца из института поперли. Я тогда молодой был. Из армии вернулся, а тут... - Александр вздохнул. - Короче с друганом моим мы бизнес замутили. Ларек поставили. Тут братки, мол, плати, а то порежем или еще что. Мы борзые были, не боялись никого. Наваляли им, да только с ними еще люди были, порезали меня с другом. Гараж наш, где мы все хранили, обнесли подчистую, а нас за гаражи оттащили. Там нас Виталий Юрьевич и нашел. Он военный хирург-травматолог. На войне ребят штопал и не такие раны видел. Друга спасти не смог, поздно уже было, чуть бы раньше ему приехать... А меня спас. С того света вытащил.</p><p>- Почему ты раньше не рассказывал о себе? О своей жизни. Ведь если разобраться, я многого вообще о тебе не знаю. Семья твоя первая...</p><p>- Хватит, Мирко! Это все в прошлом! Забудь. Не хочу говорить! - Александр похлопал Мирослава по руке и встал с дивана - Ты мне лучше скажи, сын, выручишь меня, пока я здоровье поправлю?</p><p>- Я разве когда-то тебе отказывал? - Мир улыбнулся и тоже встал. - Ты же мне как родной. Кроме тебя у меня тоже уже никого не осталось.</p></section><section><title><p>17.</p></title><p>17.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Сидя у Агнешки Катя обдумывала, что скажет мужу, когда вернется домой. Она была уверена, что от очередной свой телки он уже вернулся и сейчас ходит по дому, как зверь в клетке. Любашу свою он бить не будет. Нет. Она у него для других утех. А вот Катю ждет очередная выволочка. И сбежать то некуда. Хоть плачь! Что она и сделала, в очередной раз разрыдавшись у Агнешки на кухне.</p><p>- Слушай, Кать. Я тут что подумала. Ну зачем ты домой поедешь? Если хочешь, поживи пока у меня. А сосед мой съедет на время. Или, если хочешь, к маме моей тебя отправлю на дачу. Там деревня хорошая, большая. Магазин и почта есть. Соседи круглый год живут, коммуникации все в доме. Живи - не хочу. Мать с отцом туда перебираются к концу месяца, а ты как раз там все поможешь для сезона обустроить. Да и так потом поможешь, а то я постоянно мотаться туда не могу, а родители с годами не молодеют, хоть и выглядят намного моложе своих лет.</p><p>- Да ну! Как это не поеду домой? Ты с ума сошла! Он же меня из-под земли достанет и убьет. Как пить дать, забьет палками или камнями. Да что там, просто запинает! - Катя вскочила со стула и села обратно. Потом еще раз, и еще. В голове набатом била мысль, что по возвращении домой ничего, кроме очередного скандала с побоями, ее не ждет.</p><p>- Кать... Катя... - Агнешка поднялась, и улучив момент, когда Катя в очередной раз встала, просто притянула девушку к себе и обняла. Несколько секунд та стояла столбом, а затем, обняв Агнешку, разрыдалась на ее плече.</p><p>- Нешка, я не знаю, что мне делать. Я за Элинку боюсь.</p><p>- Вот и оставайся у меня. Ну или к родителям давай на дачу.</p><p>- А вещи? А игрушки Элины? У меня даже денег толком нет наличных. Я в своем доме даже денег толком никогда не видела. А картой пользоваться не могу. Он отследит меня мгновенно.</p><p>- Ну, какую-то сумму ты точно снять успеешь, а пока он очухается, тебя уже и не будет рядом с банкоматом, да и в городе тоже. Да и мы с тобой ничем не связаны. Искать у меня он тебя точно не будет.</p><p>- Думаешь? - идея никогда больше не возвращаться в дом мужа согрела Кате душу. - А давай попробуем! Только дома у тебя я не рискну оставаться, а вот на дачу я бы уехала. Эле гулять нужно, а в городе как-то...</p><p>- Да, ты права! Давай я сейчас позвоню маме, заедем и заберем ключи. А может и ее с собой возьмем.</p><p>- Ой, что бы я без тебя делала? - Катя снова всхлипнула.</p><p>- Так, не реви! Все обойдется!</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Вернувшись домой и едва выйдя из машины Дмитрий увидел, что к нему навстречу спешит Любаша. Растрепанные волосы, колготки порваны, лицо расцарапано.</p><p>- Стоять! - грянул Дмитрий и девушка застыла каменной статуей. - Что с тобой?</p><p>- Дмитрий Александрович, супруга ваша меня за волосы оттаскала, по лицу била, за то, что мы с вами... - Любаша демонстративно рухнула на колени прямо на асфальтовую дорогу, попутно заливаясь слезами. Но в том, как она чуть-чуть подворачивала пальцы, как выбирала самый грязный участок асфальта, чтобы порванные колготки смотрелись эффектнее, была не боль, а отработанная хореография.</p><p>- Что значит супруга моя? Катя что ли? - паззл в голове Димы еще до конца не сложился, но злость на жену уже начала набирать обороты. - Где эта тварь! Оборзела что ли, руку на прислугу поднимать?! КАТЯ! - рявкнул он и промчался в дом мимо рыдающей Любы.</p><p>Как только дверь за Димой хлопнула, она тут же поднялась, отряхнулась и, вытерев сопли и слёзы, довольная, поспешила скрыться подальше от дома, где заведённому, как пружина Дмитрию, осталось только дождаться жену с прогулки.</p><p>Обегая дом параллельно выкрикивая имя жены, Дима заглянул в комнату дочери. Так, вещи все на месте, вроде чемоданы тоже, вещи Кати все на вешалках и в комоде. Тогда почему такое ощущение, что происходит что-то не то. Телефон брякнул в кармане. С таким сигналом приходит смс из банка. Увидев сумму, снятую с карты жены, Дима на мгновение потерял дар речи.</p><p>- Ты ОХРЕНЕЛА ЧТО ЛИ? - заорал он и швырнул телефон в стену. Тот разлетелся вдребезги.</p><p>- Вадим! - рявкнул он, и уже через секунду телохранитель был рядом. Молчаливая гора мышц преданно смотрела на хозяина. - Значит так! Телефон мне новый! Быстро! Машину немедленно! Мы едем в банк. Эта сука меня ограбила и походу решила свалить куда-то! Перекрыть все: вокзалы, аэропорты! Найти эту тварь, и за волосы ее ко мне! ЗА ВОЛОСЫ! Я сам ее казню!</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Стоя перед банкоматом Катя тряслась, как лист на ветру. Экран мигнул, запрашивая пин-код, и пальцы предательски соскользнули. Она ввела снова. На секунду в отражении стекла мелькнуло её собственное лицо — чужое, серое, с глазами загнанного зверя.Каждую секунду ей казалось, что вот-вот из любой подъехавшей в торговому центру машины появятся охранники мужа. Сняв с карты максимальный дневной лимит Катя пулей бросилась в магазин, чтобы купить себе самый дешевый телефон. Симку решено было приобрести уже на Агнешку. Купив телефон, Катя забежала в магазин детской одежды, перехватила несколько самых необходимых вещей для дочери и почти бегом добежав до остановки прыгнула в первую подошедшую маршрутку. Проехав две остановки, девушка вышла и побежала в арку, чтоб дворами добраться до дома Мари.</p><p>Когда Агнешка позвонила матери и рассказала ей все, та вызвалась помочь Кате. Было опасно приезжать за деньгами с кем-то и тем более, оставлять машину возле торгового центра, чтоб та попала под камеры. Решено было отправить Катю к удаленному банкомату, но в то же время, чтоб она могла купить телефон и вещи для Эли. Из подобных мест недалеко был только торговый центр. Катя с поставленной задачей справилась блестяще и последняя камера, где она могла бы засветиться, располагалась на остановке, где она села в маршрутку. Дальше можно было только гадать, где девушка вышла.</p><p>Пока Катя совершала необходимые покупки Нешка и Мари собирали вещи. Мари и Катя были схожи фигурой и решено было выделить немного одежды для беглянки. Элю же накормили и посадили смотреть мультики. Девочка настолько привыкла к няням, что на отсутствие матери практически не обращала внимания. Хлопнула входная дверь и в комнату заглянул Феликс.</p><p>- А что у вас тут происходит?</p><p>- Пап, у нас тут ребенок в зале мультики смотрит, маму свою ждет. Не обращай внимание. Мы скоро уедем. - Агнешка посмотрела на отца, но поняла, что подобными объяснениями она не отделается. И угадала.</p><p>- Кто мы? Откуда ребенок? И что происходит?</p><p>- Феликс, понимаешь... - Мари решила зайти издалека - Знакомая Агнешки поругалась с мужем. Он ее бьет и она решила уйти. Так как уходить некуда, но своя жизнь и ребенка для нее важна, она обратилась к Агнешке. Я предложила девушке пожить у нас за городом. На природе. А как ее муж придет в себя и они помирятся, то она и уедет. - Мари обняла мужа, думая, что он успокоится. Но тот, вопреки ожиданиям, взвился еще больше.</p><p>- То есть какая-то девка из-за проблем с мужем хочет украсть ребенка у отца и вы собираетесь помогать ей в этом? Еще и у нас на даче укрывать их? Вы с ума сошли? Это статья! НЕТ! Пусть катится куда хочет! У нас на даче ее не будет!</p><p>- Феликс!</p><p>- Папа! - одновременно вскрикнули женщины, но тот ударил кулаком в дверь комнаты, выбив стекло, и ушел в зал, где сидела девочка. Посмотрев на ребенка он сел рядом и спокойно спросил.</p><p>- Хочешь к папе?</p><p>- Да? - Элька радостно посмотрела на дядю.</p><p>- А любишь папу?</p><p>- ДА!</p><p>- А маму?</p><p>— А кого больше любишь: папу или маму?</p><p>Ребёнок замялся, потом молча кивнул.</p><p>— Папу, — без запинки ответила Эля.</p><p>Феликс потрепал малышку по голове, попросил ещё недолго посмотреть мультики. В его глазах на секунду мелькнуло облегчение, смешанное с горечью. Он не хотел быть плохим, он хотел, чтобы всё было просто: ребёнок любит отца, а остальное — суды, статьи, разборки — это уже не про любовь, это про выживание. И он слишком хорошо знал, как быстро можно потерять контроль над этим выживанием</p><p>- Что и требовалось доказать. Ребенок любит отца, — едва зайдя в комнату к супруге и дочери произнес Феликс. - Значит тот им занимается, и хорошо относится. А мать, видимо, кукушка. Свое время ребенку не уделяет, а теперь из-за ревности придумала историю и хочет ребенка увезти. А вы тут уши развесили, две клуши!</p><p>- Пап, ты бы слышал, что она рассказывала. Он бьет Катю! Я в больнице с ней лежала. Она говорила, что ноги на лыжах сломала, а оказывается - это муж с лестницы сбросил и пинал потом.</p><p>- Нешка, детка, я тебя очень люблю. Придумать сопливую историю для излишне эмоциональной публики ума много не требуется, только талант. Но покрывать похищение ребенка я не собираюсь, и вам запрещаю! Это статья! Вы дружно присядете. Есть суд и пусть они решают кому и с ребенком оставаться. Пусть разводятся, делят обязанности и...</p><p>- Феликс, а давай ты рот закроешь! - взвилась вдруг Мари. — Вот ты последний человек, которому я доверю решать судьбу ребёнка! Хватит! Теперь я сделаю так, как я считаю нужным! Тебя я послушала однажды! Всю жизнь живу с этим!</p><p>Феликс на глазах сбросил свой запал. Плечи его как будто стали уже, а голос тише:— Мы обещали друг другу не вспоминать ошибок прошлого…— Извини. Моего мнения тогда ты слушать не хотел. Сейчас я сделаю ровно так же. - Дыхание перехватило и она знала, что сейчас бьёт в самое больное место, но у неё не было выбора</p><p>- Мам, пап, вы о чем? - Агнешка стояла и смотрела на родителей совершенно не понимая, о чем идет речь. Чтоб родители когда-то повышали друг на друга голос она не слышала никогда.</p><p>- Детка, это наши с папой личные дела. Я же не спрашиваю, почему ты тогда пригласила в гости бомжа, и решила, что встретить новый год с ним, будет прекрасным решением? Вот и у нас с папой есть необъяснимые личные моменты, о которых тебе лучше не спрашивать. Так сказать свои скелеты по шкафам.</p><p>В прихожей раздался звонок, пришла Катя. С глазами раненого оленя она стояла и тряслась. Феликс вышел в коридор и обомлел.</p><p>- Катя? Ты что тут делаешь?</p><p>- Отлично! Вы знакомы! - Мари улыбнулась.- Вот как раз Катюше и нужна наша помощь.</p><p>- Да пусть катится к черту! - закричал Феликс, а Катя спрятала глаза в ладошках.</p><p>- Да что происходит? Феликс?</p><p>- Это жена Димы Тонконогова! Он вас даже сажать не будет! Сразу убьет и закопает. Вы с ума сошли?!</p><p>- А ты откуда это знаешь? - удивилась Нешка.</p><p>- Я работал у него в офисе одно время, когда было тяжело с деньгами. Страшный человек. Как только появилась возможность, я сделал все возможное, чтоб уйти оттуда. И это при том, что я лично его не касался. Нет, нет и нет! Пусть она забирает девочку и уходит отсюда подальше, словно и не было! - Феликс замахал руками и ушел в ванну. Затем оттуда раздался его голос - Если в течение пяти минут вы ее не выставите, я сам лично ему позвоню!</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Мари гнала машину как сумасшедшая. Агнешка пыталась уговорить мать сбросить скорость, но та словно обезумела. Казалось, что женщина даже не слышит просьбы дочери. На заднем сидении Катя и Элина ехали в обнимку зажмурив глаза. Агнеша на первом сидении чувствовала себя не в своей тарелке. И только Мари неслась в сторону дачи не обращая внимания на все возможные правила.</p><p>После того как Феликс проигнорировал просьбу женщин помочь Кате и девочке, Мари словно подменили. Она быстро собрала оставшиеся вещи и скомандовала выбегать во двор и грузиться в машину. Агнешка никогда не видела чтобы мать и отец в чем-то не согласились. Всегда покладистая и такая домашняя мама вдруг сорвалась с цепи и пошла против воли отца.</p><p>До дачи доехали очень быстро. Мари решительным шагом пошла открывать дом, скомандовав Кате и Нешке вытащить из багажника вещи. Кате показали дом и выделили для них с Элиной комнату, где они будут жить. Пока девочки разбирали вещи, Нешка и Мари включили отопление и пошли готовить еду.</p><p>- Мам, что на тебя нашло? - Агнешка решила докопаться до истины.</p><p>- Мне надоело всю жизнь жить по указке твоего отца. Он не вправе рассуждать как и кому я могу помогать! Слишком долго я шла у него на поводу! Мне надоело! И я останусь тут с девочками!</p><p>- В смысле останешься? Мне на работу утром! - Агнешка посмотрела на мать. - я планировала с тобой вернуться в город!</p><p>- Я тебе такси закажу, детка! - Обняла ее Мари. - Кате сейчас тяжело. Если я останусь с ней, то твоему отцу и в голову не взбредет накляузничать ее мужу на его жену. Так что я тут вроде охраны буду.</p><p>- Нет такси дорого. Я тогда сейчас позвоню Герману, может он меня заберет!</p><p>- Позвони. - легко согласилась Мари и пошла в погреб за баночкой варенья.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>- Привет. Гера, сможешь меня забрать с дачи, пожалуйста? - Нешка скрестила пальцы и закрыла глаза. Она очень надеялась, что Герман не занят.</p><p>- Привет. А ты как на даче то оказалась? - спросил мужчина и не дожидаясь ответа пообещал приехать за девушкой.</p><p>- Ну и хорошо. Купи по пути сюда воды и детский сок. Остальное вроде все есть. - вспомнила Агнешка</p><p>- Детский сок? Может большой пакет взять?</p><p>- Нет, Гера, нам нужен в коробочках на раз. Тут подруга моя поживет с ребенком некоторое время.</p><p>- А, это та, что утром должна была к тебе заявиться? - вспомнил Герман. - А что, там у нее совсем все плохо?</p><p>- Мы с тобой потом посплетничаем, "моя милая" - засмеялась Нешка и Герман понял, что выглядит сейчас совсем как бабка - сплетница, а точнее сует свой нос не в свое дело.</p><p>- Да ну тебя! - засмеялся он в ответ и обещал поскорее приехать.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>- Дмитрий Саныч, Она села в маршрутку и больше мы не смогли отследить ее. Либо знала, что в салоне камеры нет. А водила и не помнит уже где и кого высаживал. Ребенка с ней не было! - Вадим отрапортовал все, что удалось узнать о Кате с того момента, как та сняла в банкомате деньги.</p><p>- Ну она же не джинн какой-то! Она же не испарилась! Она же где-то вышла из этого вонючего автобуса?! Проверить нужно все! - Дмитрий напоминал разъяренного дракона. Для полной схожести не хватало только языков пламени из пасти.</p><p>- Ну мы же не можем проверить все остановки и дома. Там маршрут то огромный! - Вадим развел руками, но посмотрев на босса понял, что проще прочесать каждую квартиру во всех домах, чем что-то объяснить хозяину.</p><p>- Вадим. Если. Завтра. До 12 дня информации не будет... Тебя тоже не будет. Мне не нужен человек, который оспаривает мои решения! Если завтра ты придешь ни с чем, то и вовсе не приходи, а лучше просто не попадайся мне на глаза никогда больше! - Нет, Дмитрий не кричал, но лучше бы кричал. Злые глаза сверкали дьявольским огнем. В этот момент Вадим действительно испугался этого человека. Он знал, что хозяин далеко не ангел и помыслы его тоже не святые, но впервые под ударом мог оказаться он сам. Этого, начальнику охраны, хотелось меньше всего.</p><p>- Я понял, Дмитрий Саныч. Будем искать! - Вадим ушел, а Дмитрий сидел и напряженно думал.</p><p>Думал ли он, что Катя станет его женой? Нет и не стремился к этому. Но та пришла и сказала, что беременна от него, он не поверил. Когда родилась Элинка, Дмитрий запросил тест на отцовство и тот подтвердил, что девочка действительно его дочь. Только тогда Дмитрий подписал бумаги о браке, которые были составлены сразу после того, как оформился развод Геры и Кати. С его деньгами оформить брак задним числом не было проблемой. Его дочь родилась в законном браке, носит его фамилию, а его жена хоть и спала со сводным братом, но и ладно, сам не святой. Но каждый день Дмитрия все больше напрягало то, что в Эльке он видел ненавистные черты сводного брата. Его жесты, легкая мимика, разрез глаз. Через несколько месяцев Дима не выдержал и отдал на повторную экспертизу ДНК дочери. Тест оказался отрицательным. Его жена передала в лабораторию не его материал для анализа. Стерва! И где только взяла что, от бывшего мужа! Он уж почти год как канул в небытие!</p><p>В тот день Дмитрий обещал себе, что не сорвется. Но, зайдя в комнату и увидев Катю, он не сдержался. Избив ее до полусмерти он вышел, прошептав злобное: "Ты знаешь за что!". И Катя стала шелковой. И никуда больше не рыпалась, сидела дома как собачка на поводке. Видимо план побега вынашивала. Как бы ни хотел Дмитрий признаваться себе, но Элину он полюбил всей душой. Она звала его папой, рисовала глупые рисунки и говорила смешную чушь. Но, черт возьми! Он действительно полюбил ее. Несмотря на то, что она не его дочь. А с другой стороны, почему не его? По всем бумагам его. Да, не родная кровь, но бумаги в наше время важнее! Вот как раз на этом и стоит сыграть. Сумасшедшая дамочка украла его дочь. Как там было в детстве, в стихах Маршака Самуила Яковлевича:</p><p>Ищут пожарные,Ищет милиция,Ищут фотографыВ нашей столице,Ищут давно,Но не могут найтиА вот тут Дмитрий перефразировал:Даму с ребёнком лет так пяти.</p><p>"Ну не пяти, конечно..." - Дима задумался вновь. "Где-то же она должна осесть? Ладно бы одна была. Да и из поселка особо не сбежишь, везде почти камеры. Значит кто-то из своих помог. А кто? С кем она тут дружила?"</p><p>- Вадим! - рявкнул Дмитрий и буквально через пару минут начальник охраны предстал перед ним. - А вы по поселку камеры просматривали? Она как-то же свалила отсюда, чтоб оказаться у того несчастного банкомата! Пробей по камерам, куда она ходила. Как-то же она выбралась. Такси не было, значит кто-то из местных вывез. Прошерсти всех! И да, поговори с Любашей, может та видела кого-то или знает с кем тут Катя общалась.</p><p>- Сделаю! - Вадим развернулся и вышел. "Охота" началась.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>- Олесь, слушай! Там сейчас парнишка в магазин зашел. Эту твою ищет, которую ты возила утром! Показывает фотки, расспрашивает, была она тут или не было. Мол, видели не видели. Сумасшедшая оказывается. Сбежала из дома, ребенка украла. Нянькой работала в богатом доме. В розыск подали, вот волонтеры ищут ее. - Ванька забежал в подсобку весь в мыле. - Представляешь если камеры посмотрят, увидят что ты общалась и телефон ей давала. Тебя заметут за пособничество!</p><p>- Твою ж мать! Муж, блин! Разводиться она собралась! А я дура пожалела! - Олеся встала и решительно направилась к двери в зал, но на полпути остановилась. - Хотя знаешь, Вань. А вдруг подстава? Может муж специально ее сумасшедшей выставляет, чтоб найти скорее. Она больше на забитую и загнанную похожа. Мы ехали, так она вполне адекватно разговаривала и с девочкой хорошо обращалась. Дай-ка я сперва позвоню той девушке, которой она звонила утром. Все скажу, а там сами решат, что им делать. А этим скажу, что в городе оставила ее с ребенком, в каких-то дворах, даже адреса не знаю.</p><p>- Ну смотри, Олесь. Не ввязывалась бы ты в это... - начал Ваня, но та уже махнула рукой и вышла в коридор, повернув к черному входу.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Герман приехал на дачу, вылез из машины и с удовольствием потянулся. "Хорошо тут! И воздух шикарный! И дышится так легко!" - не успел подумать он, как из дома вышла Мари и Агнешка. Мать собрала для дочери и Германа разных солений в банках, пакет с замороженными овощами и ягодами. Мари решила, что раз уж Герман приедет и будет кому дотащить все в квартиру, то Агнешке выделили с собой еще и картошки. Гера окинул внушительную поклажу, грустно крякнул, прикинув, что за один заход все не унесет, и выдохнув, пошел открывать багажник.</p><p>Катя с Элиной за день устали, пережили много волнений и тревог и немного прогулявшись по деревне заснули у себя в комнате даже не перекусив.</p><p>Агнешка все пыталась разведать, что же произошло у родителей в глубокой молодости, но Мари мрачно хранила свои секреты, хотя довольно тепло попрощалась с дочерью, когда та садилась в машину.</p><p>- Что все-таки случилось у вас сегодня? Рассказывай! - Герман посмотрел на уставшую Агнешку. Та, немного подумав начала свой рассказ. На половине дороги зазвонил телефон и Агнешка увидела номер, с которого утром звонила Катя.</p><p>- Да, слушаю! - осторожно ответила Агнешка.</p><p>- Если Катя с вами, скажите ей, что муж подал в розыск. Он объявил ее сумасшедший, которая украла ребенка и бежала с ним. - быстро прошептали в трубку - Номер я ваш блокирую и удаляю. И вы не звоните мне. Я не хочу неприятностей.</p><p>В трубке раздались гудки, а обалдевшая Агнешка сидела и переваривала информацию, свалившуюся, как снег на голову.</p><p>- Неш, НЕША!!! - Герман уже остановил машину и трепал ее за плечо. - Агнеш, все в порядке? Ты уже минут пять в оцепенении сидишь! Что случилось? Кто-то умер?</p><p>- Пока никто! Но если мы сейчас не вернёмся, то один труп точно будет. Он ее ищет!</p><p>Агнешка дёрнулась, будто сама испугалась своих слов, и тут же заговорила быстро, глотая слоги, чтобы успеть до того, как страх снова её скрутит:</p><p>— Это Катя, точнее муж её… он не просто злой, он… он чудовище. Он бил её, держал как на цепи. А она сбежала, забрала Элину. Мы спрятали их на даче, с мамой. А теперь… теперь он объявил её сумасшедшей, которая украла ребёнка. Это он так всё вывернул, чтобы легально её достать, чтобы никто не встал на её сторону. И если он узнает, что она у мамы… он и маму не пощадит. Он из тех, кто мстит всем подряд. Видимо отец был прав.</p><p>Она наконец перевела дух и посмотрела на Германа:</p><p>— Если мы не сделаем хоть что-то прямо сейчас, он их найдёт.</p><p>-</p></section><section><title><p>18.</p></title><p>18.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Катя осторожно, чтобы не разбудить Элину, убрала прядку волос с её лба. Девочка чуть поёрзала во сне, причмокнула и снова затихла. В комнате было тихо, только где-то за дверью тихо ходила по дому Мари. Катя взглянула на дочь, пусть спит, спит и не думает, что мир вот-вот развалится.</p><p>Она опустилась на край кровати, чувствуя, как ноги больше не держат. Хотелось просто закрыть глаза и не открывать их, пока всё это не закончится. Но вместо темноты в голове крутились одни и те же слова, будто какая-то прилипчивая песня с грустным мотивом:</p><p>«Проходят дни, и числа сливаются с числами… И жить без тебя теряет смысл, но и с тобой — вечный компромисс…»</p><p>Катя стиснула пальцы в кулаки, пытаясь вытолкнуть эти мысли. Это не про любовь, твердила она себе. Это про привычку бояться. Про то, как годами училась угадывать его настроение по шагам в коридоре. Про то, как каждый раз, когда он возвращался, она сначала надеялась, что сегодня будет по-другому, а потом просто ждала, когда закончится эта минута.</p><p>«Гоню я тебя из памяти… и тут же молюсь: приди, вернись и не уходи…»</p><p>Она резко встала, подошла к окну и отодвинула занавеску. За стеклом была тёмная улица, редкие фонари и тишина, которая казалась почти чужой после всех этих лет, когда любой шорох мог стать началом беды.</p><p>Нет. Эти слова больше не про неё. Пусть они останутся там, в той жизни, где она ещё пыталась верить, что компромисс — это тоже способ держаться на плаву. А сейчас… сейчас ей нужно думать только об одном: как сберечь Элю. Как сделать так, чтобы девочка никогда не училась угадывать шаги.</p><p>За окном на повороте мелькнули фару и машина подъехала к дому. Катя встрепенулась, но тут же успокоилась, увидев появившуюся из машины Агнешку. Развернулась и вышла из комнаты.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Катя неспеша спустилась по лестнице и, зайдя в гостиную, остановилась на пороге. Из неё словно выбило дух. Там стоял Герман — и, едва увидев её, он озарился таким радостным светом, будто весь дом вдруг стал светлее.</p><p>У Кати внутри что-то дрогнуло и сжалось: эта его улыбка была из той жизни, где ей ещё разрешалось на неё надеяться. А он шагнул к ней, широко улыбаясь, будто она была для него самым хорошим, самым долгожданным событием за долгие дни.</p><p>— Аня! — выдохнул он. — Что ты здесь делаешь?</p><p>— Герман… — Её голос словно охрип, слова застряли в горле, а слёзы потекли внезапно, без предупреждения, обжигая щёки. Она не успела их удержать. — Герман, прости меня! Прости меня за всё!</p><p>И она упала на колени, будто ноги больше не могли держать эту тяжесть.</p><p>Герман на секунду замер — только на секунду, ровно столько, сколько нужно, чтобы осознать, что сейчас нельзя стоять. Он поспешил к ней, опустился рядом, бережно, но твёрдо поднял её, обнял, прижал к себе.</p><p>- Анюта, не плачь.Все хорошо.</p><p>Агнешка стояла у стола, держа в руках телефон и смотрела на них так, будто перед ней вдруг начали двигаться детали пазла, но складываться они отказывались. Её взгляд метнулся от Германа к Кате, потом обратно, брови сошлись в одну жёсткую линию.</p><p>— Какая ещё Аня? — голос Агнешки прозвучал тихо, но твёрдо, как лезвие. — Кать… ты чего? Ты же Катя!?</p><p>Мари, которая все слышала и не понимала, что происходит внимательно посмотрела на Катю и в её глазах не было ни удивления, ни мягкости — только острая, звериная настороженность.</p><p>— Это что за игры? — спросила Мари спокойно, но в этом спокойствии звенела сталь. — Сначала ты говоришь, что тебе нужна помощь. Я из-за тебя ругаюсь с мужем, везу тебя сюда, будто за нами черти гонятся, а теперь ещё и имя у тебя чужое?</p><p>Герман замер, улыбка медленно сползла с лица, как будто он вдруг понял, что шагнул не туда. Он перевёл взгляд с Агнешки на Мари, потом снова на Катю — и в его глазах мелькнуло робкое сомнение.</p><p>— Я… — Катя сжала пальцы в кулаки так, что ногти впились в ладони. Ей хотелось сказать «да, я Аня, оставь это», хотелось удержать эту секунду, где он смотрел на неё без тяжести прошлого. Но она не могла солгать им всем сразу. — Я… в парке, когда ты спас Элину… я боялась и не хотела, чтобы ты меня узнал. Поэтому сказала, что я Аня. В тот момент я очень боялась быть Катей. Я боялась что ты вспомнишь, как я предала тебя... тебя и нашу дочь...</p><p>— Предала… — тихо повторил он, словно пробуя слово на вкус, и оно ему не понравилось. — Ань… Кать… я ничего не помню. Ни предательства, ни того, что было между нами. Только парк… — и вдруг его осенило. — Мою дочь? Значит, это о тебе говорил Жора. Ты моя бывшая жена?</p><p>Катя кивнула. Слёзы текли по щекам, и она тихо всхлипывала, но теперь уже не пыталась спрятать лицо: пусть видят, какая она — сломленная, виноватая, но не сдавшаяся. Герман стоял как оглушённый, пытаясь устоять в новом мире, где пол ушёл из-под ног. Он машинально провёл ладонью по лицу, будто хотел стереть эту растерянность, но она не стиралась.</p><p>Агнешка медленно положила телефон на стол. Её пальцы чуть дрогнули, но голос остался твёрдым:</p><p>— Значит, так. Я пока мало понимаю, что у вас тут происходит, но я скажу коротко и быстро.Катя, твой нынешний муж подал в розыск: выставил тебя сумасшедшей нянькой, которая украла ребёнка. У него связи, у него люди, и он не остановится, пока не найдёт. Мы приехали сюда не чай пить — мы приехали, чтобы понять, что будем делать дальше.</p><p>Мари поставила чайник и подошла ближе. Она не стала обнимать, не стала гладить по плечу — в её взгляде была та самая материнская строгость, которая не даёт рассыпаться от слабости.</p><p>— Ты сказала: «Мне страшно». И я поверила. А теперь выясняется, что за тобой не просто муж, а хищник, который сам пишет правила.</p><p>Катя сжала кулаки, но на этот раз не чтобы удержать слёзы, а чтобы удержать себя. Молча кивнула.</p><p>— Я не хотела втягивать вас, да и вобще никого. Ещё утром я даже не представляла, как повернётся судьба. Сегодня я столкнулась со всеми своими страхами сразу. Но я поняла одно: если я останусь, Эля будет видеть перед собой только «удобную» мать — ту, которую можно пинать, объявлять сумасшедшей, устраивать на неё охоту. Я не хочу, чтобы моя дочь росла с этим как с нормой</p><p>Герман медленно кивнул, будто каждое её слово падало на какую-то твёрдую, надёжную опору внутри него. Он посмотрел не на Катю, а чуть мимо неё, в точку, где собирался план. И когда заговорил, в его голосе уже не было растерянности — только холодная собранность человека, который берёт ответственность, даже если не помнит всех причин.</p><p>— Где Эля?</p><p>— Спит, — тихо ответила Катя. — Мы её не будили. Пусть она отдохнёт.</p><p>Он снова кивнул, уже быстрее, как будто эта ясность — где ребёнок, что нужно сделать прямо сейчас — возвращала ему почву под ногами.</p><p>— Мы поедем к Жоре, — повторил Герман твёрже, будто сам себе ставил задачу и сразу её выполнял. — Он поможет. Катя, ты дашь показания, расскажешь обо всём. Мы снимем побои — как доказательства домашнего насилия. Тогда мы сможем оправдать твой побег с ребёнком. Это не «похищение», это спасение. И мы это докажем.</p><p>Катя вздрогнула, будто от холода. Слово «побои» прозвучало слишком громко, слишком обнажённо, как будто она впервые позволила ему сорваться с чужого языка. Она машинально коснулась локтя, где под длинным рукавом всё ещё темнели синяки — те, что появлялись не от ударов, а от пальцев, слишком сильно сжимавших руку.</p><p>— Я… — голос дрогнул, и она поспешила его выровнять. — Я расскажу. Всё. Даже то, что пыталась забыть. Но… — она подняла глаза на Германа, и в этом взгляде было не сомнение, а просьба не делать из неё героиню. — Не надо, чтобы Эля это слышала. Пусть она ничего не знает. Пусть для неё это всегда будет просто: мама увезла её туда, где спокойно.</p><p>Герман чуть наклонил голову, словно принимая не слова, а её страх.</p><p>— Не услышит, — тихо, но твёрдо сказал он. — Жора всё оформит так, чтобы ты говорила без неё.</p><p>— Значит, к Жоре. Но не на твоей машине, она груженая, да и бензина не ватит, мы не заправились, — Агнешка посмотрела на Германа. — Мама может отвезти вас. Она водит быстро, знает тут все объезды, да и машина у нее получше, без обид.</p><p>Мари, не тратя слов, уже шагала к вешалке, где на крючке висели её ключи.</p><p>— Готова, — коротко бросила она, и в этом одном слове было столько, сколько не скажешь и в длинной речи.</p><p>- Я останусь тут с Элиной и отпрошусь с работы на завтрашний день - сказала Агнешка.</p><p>Катя обняла её быстрым, холодным движением — так обнимают, когда нет времени на долгие слова, когда нужно просто почувствовать, что кто-то рядом. И поспешила выйти за дверь, чтобы не успеть передумать.</p><p>Герман шагнул следом, прикрыл за ними дверь, отсекая на секунду весь этот дом, весь этот страх, оставляя только дорогу впереди.Мари уже сидела за рулём, мотор тихо урчал, не ревя, не привлекая внимания.</p><p>Катя села, вцепилась пальцами в край сиденья, будто оно могло удержать её, если земля вдруг уйдёт из-под ног.</p><p>— Готовы? — голос Мари был спокойным, как перед обычной поездкой за хлебом.</p><p>— Готовы, — выдохнула Катя - обратной дороги уже не было.</p><p>Машина мягко тронулась, и дом, едва различимый в темноте, начал медленно отдаляться. В одном из окон на втором этаже всё ещё горел мягкий свет ночника — там, где спала Эля. Катя не отрываясь смотрела на этот огонёк, пока он не слился с темнотой, не растворился в ней, как последняя ниточка прежней жизни.</p><p>Герман обернулся и посмотрел на Катю</p><p>— Мы едем туда, где тебя услышат, — тихо сказал он. — Не как беглянку, а как человека, у которого есть правда. И эту правду мы сегодня положим на стол.</p><p>Катя кивнула, но не потому, что ей стало легче. Просто теперь тяжесть перестала быть одинокой: она делила её с теми, кто сидел рядом в этой машине.</p><p>Дорога тянулась вперёд, тёмная и незнакомая, но впервые за долгое время Катя смотрела на неё не как на путь в никуда, а как на шанс.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>— Дмитрий Александрович, — Вадим вытянулся в стойку, будто от этого мог казаться внушительнее. — Мы проследили все возможные контакты и обнаружили интересную связь.</p><p>— Быстро, коротко по делу, — отрезал Дима, не поднимая глаз от экрана ноутбука. Его пальцы замерли над клавиатурой, и в этой неподвижности было больше угрозы, чем в крике. — Где Катя?</p><p>— Она может быть у Лисицкого. Она с ним знакома.</p><p>Дима резко вскинул голову. В его взгляде мелькнуло что-то острое, хищное — и тут же сменилось недоверием, почти яростью. Он даже не сел, а скорее рухнул обратно в кресло, будто ноги на секунду перестали держать.</p><p>— Откуда?! — рявкнул он так, что Вадим невольно отступил на полшага. — Ты спятил? Откуда она может его знать и с чего ты взял что она у него?</p><p>Вадим сглотнул, но удержал взгляд. Он знал: если сейчас начнёт мямлить, Дима просто вычеркнет его из цепочки и возьмёт кого-то другого. А ему нужно было остаться в деле.</p><p>— Когда Катерина лежала в больнице, мы часто видели там Лисицкого. Он приходил в палату… но не к ней.</p><p>Дмитрий вскочил и схватил Вадима за грудки.</p><p>— И ты только сейчас говоришь мне об этом? Моя жена привечает у себя конкурента, а ты молчишь?!</p><p>— Д-Дмитрий Александрович… — Вадим потерял дар речи. — Он не к ней… Он приходил к другой пациентке.</p><p>— К кому? — рявкнул Дима и отпустил пиджак Вадима, будто сам испугался, что перешёл черту. Он шагнул назад, провёл ладонью по лицу, как бы стирая с него эту вспышку ярости, и вдруг стал не грозным боссом, а просто мужчиной, у которого земля уходит из‑под ног — только эта потеря контроля злила его ещё сильнее.</p><p>— К Карецкой Агнешке, — ровно произнёс Вадим. — Она лежала с вашей женой. Потом она переехала к Лисицкому, пожила недолго и съехала к родителям. Он пару раз наведывался к ней. Катерина могла обратиться к нему, потому что знала: вам это будет как нож в спину. Возможно, он выведет нас на вашу жену.</p><p>Дмитрий снова сел, но не откинулся в кресле — наоборот, подался вперёд, упёрся локтями в стол, словно он был его поддержкой.</p><p>— Значит, не случайность, — пробормотал он скорее себе, чем Вадиму. — Не просто знакомый. Она пошла туда, где я не достану сразу. Где он будет стоять между нами.</p><p>Вадим наконец смог выдохнуть. Голос его теперь звучал ровнее, без дрожи.</p><p>— Люди уже на месте. Держат дом в поле зрения. Пока тихо. Ни входа, ни выхода.</p><p>Дима кивнул.</p><p>— Пусть держат. И пусть не теряют ни секунды. Если там мелькнёт хотя бы ее тень — сразу ко мне. Я хочу знать первым.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>После ссоры с Агнешкой Макс не понимал, куда себя деть. Слушать она его не хотела, а Герман, хоть и выслушал, держался в стороне — мол, сам заварил, сам расхлёбывай. Делал вид, что всё понимает, но помогать не собирался. Сперва мелькнула мысль «дожать»: подкараулить, дождаться, заставить выслушать. Но стоило только представить эту сцену, как внутри всё сжалось от неловкости и злости на самого себя. Он вдруг увидел себя со стороны — и эта картинка неприятно напомнила Бориса.От такого сравнения лучше не стало, и Макс временно оставил попытки что-либо доказать Агнешке. Иногда стоит просто отпустить ситуацию — и обязательно появится возможность поговорить спокойно, уже с остывшей головой.</p><p>Тем вечером на душе было неспокойно. Макс кружил по квартире, не находя себе места, потом сел, встал, снова сел. В голове крутились обрывки фраз, которые он так и не сказал, и от этого становилось только хуже. В какой-то момент он просто схватил телефон и набрал Жоре. У друга как раз заканчивался отпуск, он только-только вернулся из поездки и отдыхал последние денечки перед выходом на работу.</p><p>— Слушай, если не занят… Может, пивка попьём, бокс посмотрим? Можно Германа позвать. Ну, чтобы как-то… сгладить углы, что ли.</p><p>Жора помолчал секунду, будто прислушивался не к словам, а к тому, что за ними прячется</p><p>— Ладно, — сказал Жора. — Пиво привози, а бокс с меня.</p><p>Он тут же заглянул в холодильник и оценил, что еды на троих мужиков будет маловато. И раз все равно зовет Германа, то пусть и закуску по дороге он прикупит. Довольный своим хитрым планом Жора набрал номер друга, но вместо душевной беседы услышал краткое :" Привет. Отлично что набрал! Мы с Катей едем к тебе, ты нам нужен!"</p><p>Такой поворот событий Жоре не понравился. Одно то, что Герман ехал к нему домой с женой Тонконогого говорило о многом. Это явно была не простая дружеская встреча. Жора набрал один из рабочих номеров и уточнил суточную сводку проишествий. Через пару минут он уже знал главное: среди текущих дел — пропажа ребёнка Тонконогова..</p><p>— Вот так дела! — Жора опустился на диван и закурил. Он смотрел в одну точку, пытался сложить возможную картинку, но она пока не складывалась.</p><p>В дверь позвонили. Макс прибыл с пивом и пакетом еды.</p><p>— Я подумал, что у тебя в холодильнике мышь повесилась, поэтому затарился по полной. Врубай бокс, сегодня хочется чего-нибудь жёсткого! — практически на одном дыхании выпалил Макс и проследовал на кухню.</p><p>— Братан, тут такое дело… — начал Жора, заходя следом, но Макс его тут же перебил.</p><p>— А Гере-то звонил? Он приедет? — зашуршали пакеты и зазвенели бутылки. Макс вытаскивал снеки, ставил пиво в холодильник, будто от скорости этих простых движений зависело, успеют ли они просто посидеть и выдохнуть.</p><p>Жора замер на пороге, сжал сигарету чуть крепче, чем нужно, и выдохнул:</p><p>— Макс. У Геры какая-то фигня происходит. Он приедет с Катей!</p><p>— С какой Катей? Он себе девушку нашёл? Везёт знакомиться? — заржал Макс, не оборачиваясь. — Ну это он зря. С такими друзьями девушек не знакомят.</p><p>— Да не, дружище. Это не девушка. Это жена. Раньше — Геры, сейчас — Тонкого.</p><p>Макс застыл. Рука так и осталась на пакете с чипсами, пальцы медленно разжались, и пакет тихо шлёпнулся на стол.</p><p>— Чего?.. — голос Макса вдруг стал каким-то плоским. — Ты сейчас серьёзно? Катя… это та самая Катя? Которая…</p><p>Он не договорил. Не нужно было договаривать. Оба знали, о какой Кате речь.</p><p>— Серьёзно, — коротко бросил Жора. — И едут они сюда не пиво пить. У Тонконогова в сводках — пропажа ребёнка. И Катя сейчас — не гостья. Она либо ищет защиты, либо это хитрый ход Тонкого, чтоб подставить всех.</p><p>— Значит ждем и по факту увидим, чем нам это визит обернется - подытожил Макс, отбирая у Жоры недокуренную сигарету и затягиваясь</p></section><section><title><p>19.</p></title><p>19.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Всю дорогу до Жоры Катя вспоминала всё, что могло бы помочь ей доказать, что она не украла ребёнка, а увезла из опасного дома. Что она не монстр, каким выставляет её Дима, а жертва, которая убегала, прихватив самое дорогое, что у неё есть. Она вспоминала любую мелочь, которая могла бы увеличить Диме возможный срок, если её заявлению действительно помогут дать ход и кто‑то не побоится заняться её делом.</p><p>Тут же она осознавала риски для себя, потому что в похищении Германа она принимала участие — пусть и косвенно, — но ведь она рассказывала Диме обо всём, что происходит: куда Герман ходит, куда едет, с кем общается.</p><p>При этом она понимала, что Герман не столь богат, как утверждал Дима, и за ту квартиру его матери, которую они продали после свадьбы, невозможно было выручить грандиозные деньги. Тогда почему Дима считал, что Герман получит какое‑то невероятное сокровище в наследство?</p><p>— Гера, а ты правда совсем ничего не помнишь? — сама от себя не ожидая, спросила Катя.</p><p>— Ну, есть какие‑то мимолётные обрывки, но что к чему, я так и не понял. Почему мы расстались?</p><p>— Мы и не расставались. Ты пропал, твою машину нашли в озере. — Дальше Катя рассказала ровно то же самое, что и Жора в их первую встречу.</p><p>— Кать, а почему Дима? Как давно вы были знакомы? — Гера решил уточнить странный выбор бывшей жены.</p><p>— Мы были давно знакомы, и на тот момент мне казалось, что он единственный, кто сможет помочь. Но я ошиблась.</p><p>Она нервно вздохнула и задумалась, подбирая слова, будто боялась, что если скажет не так, Герман окончательно перестанет ей верить. А он молчал в попытках вытащить из темноты памяти хоть один настоящий кусок прошлого.</p><p>— Я хочу рассказать тебе кое-что до того, как об этом услышат остальные, — проговорила она. — Это Дима толкнул меня в твои объятия. Он хотел выведать всё о тебе. Почему-то считал, что ты очень богат, а точнее — станешь богаче после смерти матери. И я рассказывала всё, — почти шёпотом продолжила Катя, но тут же поправилась: — ну не прямо... Просто… он умел так спрашивать, что я сама всё выкладывала. Как будто если не скажешь — станет только хуже. А когда я поняла, что уже слишком много рассказала… было поздно. Он уже всё знал. И использовал.</p><p>Она обхватила себя руками, взгляд застыл на мгновение, словно она вновь переживала те беседы тет-а-тет.</p><p>— Я думала, он защитит. У него деньги, связи… Мне казалось, если рядом такой человек, никто не посмеет тронуть. А оказалось, он сам и был тем, от кого надо было бежать. Только я слишком долго этого не видела.</p><p>Гера медленно кивнул, будто каждое её слово приходилось укладывать в голове по отдельности, как тяжёлые камни.</p><p>— Значит, ты не хотела, чтобы со мной что‑то случилось? — Герман сперва задумался, потом всё же решил спросить. — Ты ведь не хотела этого?</p><p>— Не хотела! — горячо выдохнула Катя, и глаза её вдруг наполнились слезами, но она быстро сморгнула их. — Я вообще ничего такого не хотела. Я просто хотела, чтобы всё было нормально. Он утверждал, что с тобой я стану богатой, заживу счастливо, а мы жили обычной жизнью. Я всё думала, когда же начнётся то счастье, а сейчас понимаю, что просто его не видела. Ты был рядом, относился ко мне со всей душой и надеждой. Ты выбрал меня, а не кого-то ещё, а я не оценила. Я предала. Когда поняла, что он собирается тебя убить, было поздно: я не смогла даже позвонить тебе — Дима отобрал телефон. А потом мне сказали, что ты, скорее всего, погиб, но тело не смогли найти, и в итоге объявили тебя пропавшим без вести. Оказалось, что у тебя ничего нет. Квартиру матери, которую ты продал, уже не вернуть, а деньги за сделку не нашли, как и документы. Продажа оформлена как положено, у людей, которые там живут, документы есть, а твои экземпляры словно испарились. За это время я узнала, что беременна, и его адвокаты успели нас развести задним числом и поженить с Димой. Он записал Элину на своё имя, но это твоя дочь.</p><p>— Кать, вот гадость сейчас спрошу, но если он записал дочь на себя, думал, что дочь его? Только давай честно, раз уж пошёл откровенный разговор... — Герман решил расставить все точки в этой истории.</p><p>— Да, у нас были отношения и до тебя, и потом, когда ты пропал. Я сказала, что Элина — его дочь, и когда сдавали тест ДНК, я отдала твою зубную щётку. Поэтому тест подтвердился. Заплатила я за него очень дорогую цену, и не только деньгами.</p><p>— Если он поверил тесту и записал её на себя, у него есть документы. А документы в его мире сильнее правды. Нам нужно не только доказать, что она моя, но и лишить его рычагов. — Герман посмотрел на Мари, но та видела впереди только дорогу и в разговор не вмешивалась.</p><p>— Ну раз ты ждёшь, что я чем-то помогу, я тебе вот что скажу, — Мари отвлеклась от своих мыслей и перевела взгляд на Германа. — Для суда, чтобы признать отцовство, требуется подтверждённый тест ДНК, но результаты должны быть запротоколированы. То есть соскоб для теста берётся при свидетелях, просто принести «найденные» материалы недостаточно, а все этапы документируются. Иначе суд может не принять такие результаты. Поэтому ваш шанс доказать родство Элины и Германа — обращение в суд и повторный тест.</p><p>— Откуда такие познания? — удивился Гера, чуть наклонив голову, будто пытался разглядеть в Мари что‑то новое, до сих пор скрытое.</p><p>Она едва заметно повела плечом, снова уставившись на дорогу.</p><p>— Где‑то читала, — повторила она ровно, но голос чуть сел на последнем слове, и это «где‑то» прозвучало не как небрежное «кое‑что выцепила из интернета», а как что‑то тяжёлое, спрятанное глубоко.</p><p>Гера хотел было переспросить, зацепиться за эту тему, но вовремя остановился. Он выдохнул, будто сбрасывая лишнее любопытство, и вернулся к делу:</p><p>— Значит, если тот тест делали по правилам, с протоколом, у него на руках официальная бумага. А если нет… — Он перевёл взгляд на Катю, которая сидела, вцепившись пальцами в край сиденья. — Тогда это просто бумажка для внутреннего пользования. Для запугивания. Для контроля. Но не для суда.</p><p>Катя медленно кивнула, и в её глазах мелькнуло облегчение.</p><p>— А если мы сделаем всё по правилам? — тихо спросила она. — Официально. При свидетелях. С документами.</p><p>— Тогда у вас будет шанс, — Мари снова проявила свои познания. — Но это не просто прийти и сдать мазок. Это заявление, это процесс, это люди, которые будут смотреть косо, потому что у Димы длинные руки. Вам нужен адвокат, который не испугается и не продастся. И место, где Элина будет в безопасности, пока всё это тянется.</p><p>Гера откинулся на спинку сиденья, прикрыл на миг глаза, и перед внутренним взором вдруг всплыл кабинет, запах бумаги и тихий, уверенный голос, который когда‑то говорил: «В суде побеждает не тот, у кого больше денег, а тот, кто не боится их тратить на правду». Он не знал, откуда пришла эта картинка, но имя всплыло само собой.</p><p>— У меня… — он запнулся, сам удивившись уверенности в собственном голосе, — кажется, я знаю такого. Был один человек, Мирослав, не помню фамилию. Он не из тех, кто берёт деньги, чтобы закрыть дело. Он из тех, кто бьётся до конца.</p><p>Катя подняла на него глаза, в которых впервые за долгое время мелькнул не страх, а слабый, дрожащий огонёк надежды.</p><p>— Ты вспомнил? — прошептала она.</p><p>Гера не стал врать:</p><p>— Не всё. Только имя. Только ощущение, что он не подведёт. Этого пока хватит.</p><p>— Ну, не думаю, что адвокатов с именем Мирослав так уж много, — Мари хмыкнула. — А Жора твой может его знать?</p><p>— Полагаю, что да! Мари, ты гений! — Герман улыбнулся.</p><p>— Ну вот скоро и узнаем, мы почти подъехали к городу. Какой там адрес, напомни?</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Мари осталась в машине, чтобы не вмешиваться в чужую историю больше, чем сейчас. Катя и Герман поднялись на этаж и позвонили в дверь. Жора впустил их в зал, и Катя с удивлением посмотрела на Макса.</p><p>— Привет, а ты тут какими судьбами? — удивление было настолько искренним, что не поверить было невозможно, но это не давало объяснений, почему Макс и Катя оказались знакомы.</p><p>— Привет. Вот ты последняя, кого я ожидал тут увидеть, — Макс удивился не меньше. — Погоди, так ты та самая Катя? А где Агнешка? — Макс быстро перевёл глаза на Геру.</p><p>— На даче, с ребёнком осталась, — тот удивлённо посмотрел на него. — А что такое?</p><p>— У Кати спроси, а я уехал, — Макс подорвался с кресла, схватил ключи от машины и выскочил за дверь.</p><p>— Там внизу Мари в машине! — только успел крикнуть вслед Герман, но не был уверен, слышит ли его Макс.</p><p>Жора и Гера повернулись к Кате. Та раскраснелась и сбивчиво рассказала про перелом, про больницу и Агнешку — соседку по палате. Жора в процессе рассказа начал ходить по комнате, пытаясь обработать поступающую информацию. В голове постепенно складывалась ситуация, которая его не очень радовала. Он знал, что именно в тот момент за Максом следили: у него были проблемы, которые сам же Жора и помогал решать другу. Они тогда переживали за Агнешку — если бы Тонкому захотелось надавить на Макса, она была бы идеальным вариантом. Так почему бы не сделать этого сейчас? То, что Катя и Макс могут оказаться знакомы друг с другом, Дима мог просчитать, ему стоило только чуть копнуть.</p><p>— Гера… У меня плохое предчувствие, — Жора вдруг остановился, и Катя замолчала. — Мне кажется, Макс едет туда, где быть не должен.</p><p>Катя сразу подумала про дочь. Герман чертыхнулся, и в голове мелькнула горькая мысль: ехать нужно было всем вместе, не отпускать Макса одного. Жора смотрел в угол комнаты, будто видел там не обои, а цепочку событий, которая неизбежно ведёт к беде. «Ничем хорошим сегодняшний вечер не закончится», — пронеслось у него в голове.</p><p>— Давай, звони ему! — Гера выхватил телефон и ткнул в номер Агнешки. Гудок… занято. Он стиснул аппарат, будто хотел выжать из него ответ. Ещё раз. Снова занято.</p><p>В кресле зазвонил забытый телефон Макса, и Жора сбросил вызов.</p><p>Герман набрал Мари.</p><p>— Мари, Макс уехал?</p><p>— Я даже не видела его. А что случилось? — Мари сразу встревожилась, голос стал острым, собранным.</p><p>— Скорее всего, за ним следят, а он собрался к Агнешке. Весь наш план полетел к чертям!</p><p>— Звони ей!</p><p>— Она не отвечает! — В этом «не отвечает» было столько паники, что в комнате будто стало темнее.</p><p>— Дмитрий Александрович, — Вадим буквально ворвался в кабинет. — Лисицкий у следака дома, пошел пиво пить.</p><p>— Мне наплевать, что он с Жорой пьет. Мне нужна Катерина.</p><p>— О том и речь, что буквально через полчаса она туда приехала вместе с Грановским, но без Эли, а Лисицкий тут же сбежал. За ним следят, но и за Катей я оставил людей присматривать. Без ребенка она нам не нужна. Что будем делать?</p><p>Дмитрий встал, и глаза его злобно блеснули.</p><p>— Давай подумаем, почему люди убегают? Они стремятся скрыться или хотят кого-то защитить. Скрываться от Катерины, я полагаю, ему ни к чему, раз она сама к нему приехала, и без дочери. Значит... Он поехал к Элине, а точнее — туда, где ее держат. Предупреди всех, чтобы всё было тихо и аккуратно, никто пострадать не должен, пока ребенок не окажется в безопасности. Лисицкого ко мне. Будем разговаривать.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Точного адреса Макс не знал, но Агнешка рассказывала, что их дом в поселке находится недалеко от старинной церкви и среди соседских домов выделяется огромным садом и красивым флюгером на крыше: тонкая вязь кованого узора, витые завитки, острые стрелы и маленький флажок, потемневший от дождей и ветров. Под ним пряталась ажурная «беседка» дымника. Столь точное описание он запомнил, потому что удивился новому слову «дымник», и Агнешка со смехом рассказала, что это и зачем он нужен. Оказывается, этот флюгер еще прадеду Агнешки выковал местный кузнец-умелец, и второго такого ни у кого не было.</p><p>Дом нашелся буквально сразу, стоило только завернуть за угол церквушки. Свет горел на первом этаже, и окна выглядели уютными и теплыми. Макс бросил машину на дороге и потянул на себя калитку. Та была закрыта.</p><p>— Агнешка! — крикнул он, но понял, что с такого расстояния она вряд ли его услышит. Плюнув на все приличия, он перебрался через забор и побежал к дому.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>В кабинете Дмитрия Александровича повисла тишина. Он не торопился. Он умел ждать.</p><p>— Докладывай, — наконец произнёс он, не поднимая глаз от стола.</p><p>Вадим шагнул ближе, голос звучал ровно, но в нём чувствовалось напряжение:</p><p>— Люди на месте. Лисицкий сам привёл их к дому. Сейчас там двое наших. Дверь закрыта, но это ненадолго.</p><p>Дмитрий медленно кивнул.</p><p>— Хорошо. Пусть не спешат. Пусть сначала убедятся, что девочка там. И пусть не делают глупостей.</p><p>— А если Макс начнёт мешать?</p><p>— Тогда уберите его с дороги. Но аккуратно. Нам не нужны лишние трупы. Нам нужен ребёнок.</p><p>Он наконец поднял глаза, и в них не было ни злости, ни радости — только холодная, выверенная уверенность человека, который привык, что всё идёт по его плану.</p><p>— Анжел, я не знаю, честно... Я постараюсь завтра взять больничный... Даже не представляю, на сколько всё может затянуться... И рассказать я тебе сейчас не могу, это не моя тайна... Нет... Не у меня, а у Германа проблемы, я должна помочь... — Агнешка позвонила на работу почти сразу после того, как все уехали. Отпросилась за свой счёт на несколько дней по состоянию здоровья, пообещала, что если станет хуже — оформит больничный.</p><p>Буквально через несколько минут позвонила Анжела и сперва делилась новостями об общих знакомых, потом предложила Агнешке куда-нибудь выбраться, на что та ответила отказом по причине плохого самочувствия, и в итоге Анжела размотала её на полуправду.</p><p>В этот момент Агнешка услышала с улицы какой-то крик. На мгновение даже показалось, что звали именно её. Отвязавшись от прилипчивой подруги, она сбросила звонок и положила телефон на кресло. В коридоре вооружилась веником с длинным черенком и тихонько приоткрыла дверь. Увидев бегущего по дорожке мужчину, она захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной. В душе поднялась паника. В этот момент Нешка даже не успела ничего сообразить, как дверь за спиной закачалась от ударов кулаком.</p><p>— Нешка, открывай, это я! — Она узнала голос Макса и запаниковала ещё больше. Только разборок не хватало ей сейчас.</p><p>— Зачем ты приехал и как вообще ты меня нашёл? — За дверью она почувствовала себя в относительной безопасности.</p><p>— Открывай! Катя приехала к Герману, ты в опасности. Тебя могли вычислить. Нужно уезжать!</p><p>Агнешка потянулась было к замку, чтобы открыть дверь, когда снаружи раздался глухой удар — будто кто-то врезался в Макса. Потом ещё один — уже с хрустом. Она хотела закричать, но голос застрял в горле.</p><p>— Нешка, не открывай! — Голос Макса сорвался на хрип. — Прячьтесь!</p><p>В ту же секунду по двери ударили снаружи — не кулаком, а чем-то твёрдым, тяжёлым. Дерево застонало. В коридоре повисла звенящая тишина, и в этой тишине Агнешка вдруг услышала у окна тихий скрежет — будто кто-то осторожно поддел раму. Она попятилась, сжимая в руках веник как единственное оружие, и только сейчас поняла, что оставила телефон на кресле.</p><p>С улицы донёсся чужой, спокойный голос:</p><p>— Агнешка, мы не хотим никого пугать. Просто откройте. Нам нужно поговорить.</p><p>Как назло, в это время послышались шаги, и Эля появилась на ступеньках лестницы.</p><p>— Мама? — Она оглянулась и потёрла кулаком заспанные глаза.</p><p>— Эля, тихо, — голос у Агнешки дрожал, но она заставила себя говорить ровно. — Играла когда‑нибудь в прятки? — Девочка кивнула. — Отлично, иди сюда. — Эля спустилась вниз. — А сейчас надо спрятаться по‑настоящему.</p><p>— А ты тоже будешь прятаться?</p><p>— Я буду рядом. Только очень тихо, ладно?</p><p>Агнешка схватила девочку за руку и потянула к дверце под лестницей. Та скрипнула, когда Агнешка распахнула её, и этот звук показался оглушительно громким.</p><p>— Лезь сюда. И не выходи, что бы ни услышала. Даже если будут звать.</p><p>— Я боюсь…</p><p>— Я знаю. — Агнешка на секунду прижала Элю к себе, потом подтолкнула внутрь и прикрыла дверцу, оставив лишь узкую щёлку. — Смотри в щёлочку, если станет страшно. Я буду тут.</p><p>Она выпрямилась, сжала в руках веник и повернулась к коридору. С улицы снова донёсся тот же спокойный голос:</p><p>— Агнешка, мы знаем, что вы не хотите проблем. Просто откройте дверь. Мы заберём только то, что нам нужно.</p><p>«То, что нам нужно», — и Агнешка поняла, о чём речь. Об Эле. Им нужен только ребёнок, а её они просто уберут. Значит, нужно запутать следы, нужно бежать, но как и куда?</p><p>В этот момент по двери ударили чем‑то тяжёлым ещё раз — и на дереве появилась первая трещина. Агнешка попятилась, прикидывая, куда деваться, если дверь не выдержит. Окно в спальне родителей выходило на другую сторону дома, можно было попробовать убежать оттуда.</p><p>Треск дерева заставил её вздрогнуть. Дверь держалась из последних сил. Агнешка метнулась к окну в спальне, рванула створку на себя. Вечерний воздух ворвался в комнату, и вместе с ним — запах листвы и сырой земли. Она высунулась наружу, оглядывая двор: кусты, забор, тень у сарая. И в этой тени мелькнуло движение — ещё один человек обходил дом с другой стороны.</p><p>«Они уже везде», — мелькнуло в голове.</p><p>Агнешка бегом вернулась к кладовке под лестницей.</p><p>— Эля, сиди тихо. В углу есть незаметный шкафчик, он сейчас пустой — можешь спрятаться там. Тебя там точно не найдут плохие люди. А я попробую их отвлечь.</p><p>Она хотела добавить что‑то ещё, но не успела. Дверь содрогнулась от очередного удара — и на этот раз петлям оставалось совсем чуть‑ть. Нового удара они бы уже не выдержали.</p><p>Агнешка схватила куртку и кофту Эли и побежала в спальню. Вылезла в окно, предварительно убедившись, что её никто не видит, бросила под окном кофточку, а сама со всех ног бросилась в глубину сада.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>В это время Макс, оглушённый тяжёлым ударом, уже не мог ей помочь. Люди Тонкого сработали чётко: его быстро связали и затащили на заднее сиденье машины. Дима ясно дал понять, что Лисицкий нужен ему живым — для долгого и тяжёлого разговора, поэтому убивать его на месте никто не собирался.</p><p>Агнешка об этом не знала, да и сейчас не задумывалась. Она задыхалась от ужаса, продираясь сквозь густые ветки старого сада, которые царапали лицо и цеплялись за одежду, словно пытались её задержать. Сердце колотилось где-то в горле. Наконец впереди показалась покосившаяся калитка, ведущая на соседнюю улицу. Агнешка рванула её на себя, выскочила на пустынную дорогу и бросилась к ближайшему дому.</p><p>— Зоя Степановна! Пожалуйста, откройте! — закричала она, срывая голос и испуганно оглядываясь на свой забор. — Помогите, на нас напали!</p><p>За дверью послышался едва уловимый шорох, а через секунду свет в окне внезапно погас. Соседи отмалчивались.</p><p>Агнешка осталась на тёмной улице совершенно одна. Злость и обида обожгли горло, но в следующую секунду ей стало стыдно за свой крик. Она вдруг отчётливо поняла: больше никого из соседей сейчас нет в этой стороне поселка. Зоя Степановна жила тут постоянно, а остальные давно перебрались в город и возвращались на участки только жарким летом. Раз старуха трусливо выключила свет, значит, её деда дома не было. А чем могла помочь восьмидесятилетняя бабуля против вооружённых мужчин? Разве что лечь рядом.</p><p>Люди жили на другой стороне улицы, но бежать через весь посёлок и кричать «Помогите!» — значило сразу получить пулю в спину. Это значило выдать себя, дать бандитам понять, что девочки с ней нет, и навести их на повторный, более тщательный обыск дома. А там, под лестницей, затаив дыхание, сидела Эля. Рисковать дочерью Геры Агнешка не имела права.</p><p>На секунду она замерла, вглядываясь в густую темноту дороги. Нужно было аккуратно вернуться к дому и убедиться, что Элю не нашли, но при этом заставить преследователей уйти искать их вглубь посёлка. Окна соседних домов зияли чёрными провалами. Агнешка скользнула в тень между заборами, стараясь не шуметь травой под ногами и петляя между заброшенными участками.</p><p>Холодный ночной воздух обжигал лёгкие, но Агнешка заставляла себя дышать медленно и глубоко, чтобы не выдать своё присутствие случайным всхлипом. Каждое движение давалось с трудом: ноги подкашивались от страха, а темнота вокруг казалась осязаемой, враждебной. Она двигалась вдоль покосившегося штакетника, молясь только об одном — чтобы преследователи подольше возились в её саду, разглядывая брошенную детскую кофточку. Куртку Элины она успела бросить на дороге за калиткой.</p><p>Вдруг издалека, со стороны шоссе, донёсся звук, от которого у Агнешки перехватило дыхание. Сначала это был лишь тонкий, едва различимый вой, но уже через секунду он превратился в отчётливый, разрезающий ночную тишину набат. Сирены. К посёлку на бешеной скорости неслись полицейские машины.</p><p>Агнешка услышала чужие голоса, которые яростно переругивались.</p><p>— Сматываемся! Бросай поиски, менты на хвосте! Живее! — долетел до неё резкий командный выкрик.</p><p>Машина взревела мотором, с пробуксовкой рванула с места и на бешеной скорости пронеслась по тёмной улице мимо соседского туалета, за которым пряталась Агнешка.</p><p>Лучи фар на миг выхватили из темноты силуэт автомобиля, улетающего в ночь. Бандиты сбежали, испугавшись сирен. Элю они не нашли. Но внутри этой улетающей машины, связанный и беспомощный, оставался Макс, которого они увозили прямо в лапы к Дмитрию.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>В кабинете Дмитрия Александровича пахло дорогим табаком. Он сидел в том же кресле, не меняя позы, словно время вокруг него застыло. Когда дверь бесшумно отворилась, Дима даже не поднял головы. По шагам Вадима он сразу понял — план пошёл прахом.</p><p>— Докладывай, — глухо выдохнул Дмитрий. — Где Элина?</p><p>Вадим остановился у края стола, его плечи были напряжены. Он нервно сглотнул, прежде чем начать:</p><p>— Девчонки в доме не оказалось, Дмитрий Александрович. Мы опоздали. Девка его успела Элину из дома увести. Мои люди нашли в саду детскую кофточку, а на дороге за калиткой — куртку. Они явно побежали вглубь посёлка через заброшенные участки, её начали искать, но… — Вадим запнулся.</p><p>Дмитрий медленно поднял глаза.</p><p>— Вот объясни мне, Вадим! — Он сделал ударение на имени, и тот внутренне содрогнулся. — Я вам зачем такие бабки плачу, чтобы вас провели как последних идиотов? Кто-нибудь из твоих людей мог включить мозг, если он хотя бы в зачатках есть, и подумать? Женщина, которая бежит спасать ребёнка от погони, не раздевает его на бегу в холодную ночь. Она укутывает его сильнее. Эта девка водила вас за нос, как детей, бросила шмотки, чтобы вы топтали грязь в саду, пока девочка сидела в доме. Под полом. В шкафу. Где угодно. Она переиграла твоих амбалов с высшим образованием с помощью двух тряпок.</p><p>В его холодном взгляде появилось нечто такое, отчего Вадиму захотелось сделать шаг назад.</p><p>— Но… — снова начал Вадим.</p><p>— Что «но»? Я тебя перебил? Ты не успел ещё о чём-то мне рассказать?</p><p>— Кто-то вызвал полицию. Ближайший патруль шёл прямо к посёлку на бешеной скорости, сирены было слышно за километр. Кто подсуетился — не знаю. Возможно и Жора. Парням пришлось срочно сворачивать поиски и уходить, чтобы не подставиться под глупый арест.</p><p>Дмитрий молчал несколько секунд. В тишине кабинета было слышно, как тикают настенные часы. Его пальцы побелели, сжавшись в кулак.</p><p>— То есть вы упустили ребёнка из-за патрульных машин? — тихим, зловещим шёпотом спросил он. — Я плачу вам не за то, чтобы вы бегали от ментовских сирен, Вадим.</p><p>— Мы взяли Лисицкого, Дмитрий Александрович! — поспешно перебил Вадим, пытаясь переломить ситуацию. — Парни услышали, кого он зовёт, и вырубили его у самой двери, связали и закинули в его же багажник. Он сейчас у нас. Менты приехали на пустой участок, они ничего не докажут. Лисицкий живой, как вы и просили. Парни везут его на базу.</p><p>Дмитрий медленно расправил пальцы. Гнев на его лице сменился привычной, ледяной маской расчёта.</p><p>— Живой — это хорошо, — протянул он, откидываясь на спинку кресла. — Как, говоришь, эту девку зовут?</p><p>— Агнешка… Видимо, это Карецкая, с которой у них шашни были.</p><p>«Отлично, — подумал Дмитрий. — Значит, Агнешка бежала вглубь посёлка и далеко уйти от ребёнка точно не могла. Сейчас она вернётся домой, туда же подтянутся Катерина с Герой и Жорой. Пусть пока думают, что победили».</p><p>— А с Максимом… с Максимом мы поговорим, — произнёс он вслух. — Он расскажет всё, что знает о Грановском. Вези его в ангар. Я приеду лично.</p></section><section><title><p>20.</p></title><p>20.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>— Давай, Мари, жми! — Герман едва не выпрыгивал с заднего сиденья, его голос сорвался на крик. — Жора, звони своим, умоляю! Если с ними что-то случится…</p><p>Жора уже не слушал. Он судорожно листал контакты в телефоне, пока машина Мари на бешеной скорости летела по ночному шоссе, разрезая темноту мощными лучами фар. Катя сидела рядом, вцепившись пальцами в приборную панель, её лицо в полумраке казалось восковым. Она без конца шептала молитвы, переводя взгляд с пустой дороги на Мари.</p><p>Наконец в динамике раздался строгий мужской голос.</p><p>— Андреич, здорово, это Георгий Платонов, — Жора постарался придать голосу максимальную собранность. — Дело жизни и смерти. Срочно отправь дежурный наряд в дачный посёлок Строитель, на Садовую улицу. Там могут быть вооружённые люди, возможна попытка нападения на дом. Внутри маленький ребёнок и женщина. — Жора немного помолчал, слушая собеседника. — Не уверен на сто процентов, но лучше перебдеть. Андреич, не поверишь, но впервые я очень хочу ошибаться!</p><p>Жора сбросил вызов.</p><p>— Всё, наряд пошёл. Мари, выжимай из этой развалюхи всё, что можно! — крикнул он, подаваясь вперёд.</p><p>Мари ничего не ответила. Она лишь крепче сжала руль, и стрелка спидометра поползла ещё выше, преодолевая опасную отметку. Двигатель надрывно взревел. До посёлка оставалось всего несколько километров, и каждый из сидящих в машине понимал: они еще могут успеть.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Полицейский патруль успел к дому на Садовой минутами ранее. Когда во двор с рёвом ворвался автомобиль Мари, Агнешка уже стояла на крыльце, крепко прижимая к себе испуганную Элю. Вокруг них суетились двое оперативников с фонариками.</p><p>— Элина! — Катя буквально вывалилась из салона на ходу и, спотыкаясь, бросилась к дочери. Она перехватила девочку из рук Агнешки, упала на траву и разрыдалась, осыпая лицо ребёнка поцелуями. Герман опустился рядом, закрывая их своими широкими плечами.</p><p>Жора взбежал на крыльцо к тяжело дышащей Агнешке.</p><p>— Где Макс? — без предисловий выдохнул он. — Его машина пустая.....</p><p>— Его избили прямо за дверью, — Агнешка закрыла лицо дрожащими руками. — Был страшный удар, хруст… А потом... Они уехали, машина взревела и уехала. Они забрали его! Они увезли Макса!</p><p>Жора чертыхнулся и резко развернулся к старшему патрульному, но тот уже хмуро изучал заплаканную Катю с ребёнком на руках. В руке полицейского тускло светился экран служебного планшета.</p><p>— Так, стоп, — старший лейтенант перевёл взгляд с экрана на присутствующих, затем набрал номер телефона. — Степан Андреевич, ты кого мне перехватывать приказал? Я на месте, в «Строителе». Тут эта... женщина — Екатерина Тонконогова? На неё ориентировка висит. Заявление от законного отца, Дмитрия Александровича. Ребёнок, Элина Дмитриевна, числится в федеральном розыске как похищенная.</p><p>Воздух между ними будто заледенел. Катя испуганно прижала к себе дочь, снизу вверх уставившись на копа.</p><p>— Лейтенант, выключай дурака, — Жора шагнул вперёд, перекрывая собой Катю, и понизил голос до вкрадчивого, но жёсткого тона. — Ты разгром в доме видишь? Дверь с петель сорвана. Нападение группы вооружённых лиц. Избит и похищен гражданский человек. На отца там заявление писать надо, а не на мать!</p><p>Лейтенант протянул трубку Жоре. На лице полицейского читалось полное непонимание.</p><p>— Это вас… — выдавил он.</p><p>На том конце провода Степан Андреевич по громкому голосу сразу узнал Жору и попросил лейтенанта передать трубку самому шумному на площадке. Жора выхватил телефон и прижал к уху.</p><p>— Андреич, я на связи, — быстро заговорил он. — Тут банда Тонконогова разнесла дом. Они искали девчонку, но не нашли. Зато они вырубили и увезли моего друга. Твой лейтенант упёрся в ориентировку по похищению ребёнка и не понимает, что здесь только что был вооружённый разбой!Андреич… Если мы сейчас включим бюрократию, Макса мы найдем уже в чёрном пакете, если вообще найдем..</p><p>— Георгий, ты мне должностные инструкции не читай У нас приказ: задержать мать, ребёнка вернуть отцу. Если я сейчас её отпущу, завтра под трибунал пойду. Оформлять надо.</p><p>— Какое «вернуть отцу»?! Он её убьёт! — не выдержал Герман, резко поднимаясь с земли. Его глаза горели такой яростью, что лейтенант невольно положил руку на кобуру. — Это моя дочь! Моя, понимаешь?! Тот тест ДНК — липа!</p><p>— Тише, Гера, назад! — рявкнул Жора, удерживая друга за грудь. Ситуация балансировала на грани катастрофы. Если патрульные сейчас упрутся, Катю закроют в изолятор, а Элю передадут адвокатам Дмитрия в течение пары часов. — Андреич, послушай меня. Нам нужно время. Всего несколько часов. Лисицкий сейчас у них. Если мы сейчас поедем в отдел писать протоколы по похищению ребёнка, мы потеряем все.</p><p>— Жора, выключи громкую и верни лейтенанту телефон.</p><p>Жора вернул телефон полицейскому. Тот прижал аппарат к уху и приготовился записывать. Но вместо стандартных инструкций по задержанию его лицо вдруг вытянулось от удивления.</p><p>— Да, товарищ полковник… — растерянно забормотал лейтенант. — Но как… Понял. Да, зафиксировано. Ошибочная идентификация. Никаких Тонконоговых на объекте не обнаружено. Оформляем вооружённый разбой и похищение. Понял вас.</p><p>Полицейский нажал отбой и медленно спрятал телефон в карман. Он посмотрел на Катю, которая всё ещё испуганно прижимала к себе Элю на траве, затем на сломанную дверь и стоящий у забора внедорожник Макса.</p><p>— Полковник сказал, что у меня временная потеря зрения из-за ночного дежурства, — буркнул лейтенант, отворачиваясь к своей машине. — И что никакой ориентировки я в глаза не видел. Пишем заявление о нападении неизвестных и похищении гражданина Лисицкого. Его машина вон, на месте стоит, значит, увезли на своей. Номеров никто не запомнил, так что «Перехват» по району мы объявим только по общим приметам. Искать будем долго. Георгий Юрьевич, у вас времени ровно до шести утра. Потом полковник умывает руки.</p><p>Лейтенант отошёл к патрульной машине, а Жора резко обернулся к Герману.</p><p>— Чёрт, «Перехват» по общим приметам — это дохлый номер, — Жора зло сплюнул под ноги. — Дима не дурак, они уже через пару километров свернут с трассы на любую просёлочную дорогу. Нам нужно понять, куда именно они повезли Макса. У Тонконогова куча точек по области, мы до рассвета будем все его склады наугад проверять!</p><p>Агнешка, которая до этого стояла бледная, кусая губы, вдруг резко вскинула голову. Её глаза расширились от страшной догадки. Она сделала шаг вперёд, превозмогая дрожь во всём теле.</p><p>— Подождите… Вы сказали — Тонконогов? Дмитрий.. Дима? — её голос задрожал, она вцепилась в рукав куртки Жоры.</p><p>— Да, Агнеш, это его амбалы тут всё разнесли, — хмуро бросил он. — Ты слышала о нём?</p><p>— Я — нет, но мой отец… — Агнешка судорожно вздохнула, ловя губами холодный воздух. — Да и мама, кстати, тоже о нём слышала. Когда папа тогда увидел Катю у нас дома, он сразу побледнел. Сказал, что когда-то, когда у нас было совсем тяжело с деньгами, он устроился к Тонконогову в офис. Но постарался поскорее оттуда уволиться. Папа говорил, что он — страшный человек и не будет с нами сюсюкать, он просто убьёт. Папа был очень против, что мы привели Катю домой</p><p>— Стоп! — Жора резко схватил Агнешку за плечо, глаза его азартно блеснули. — Если твой отец работал в его конторе, он может знать логистику Тонконогова. Адреса складов, баз, куда они грузы гоняют. Звони ему! Прямо сейчас!</p><p>Агнешка дрожащими пальцами выудила телефон, который успела прихватить из дома, и набрала отца. В динамике пошли долгие, мучительные гудки. На третьем гудке Феликс ответил сонным, но мгновенно насторожившимся голосом:</p><p>— Да, Агнеш? Что случилось в такую рань?</p><p>— Папа, на нас напали! — со слезами в голосе крикнула она. — Люди Тонконогова! Они искали Элину, разнесли дом, а потом избили и увезли Макса. Папа, умоляю, вспомни! Куда они могли его повезти?</p><p>На том конце провода повисла мёртвая, леденящая тишина. Было слышно, как тяжело задышал Феликс.</p><p>— О господи… Я же говорил вам держаться от него подальше! С мамой всё в порядке?</p><p>— Да, её там не было, всё хорошо. О маме потом. Папа, вспомни, что сможешь!</p><p>— Хорошо… — глухо, с трудом подбирая слова, заговорил Феликс. — Послушай меня. В офисе я краем уха слышал от водителей Тонконогова… Когда у Дмитрия возникали «проблемы» с компаньонами или должниками, их никогда не везли на официальные склады. У него есть старая, заброшенная база в промзоне за речкой. У него там живут местные «блатные бомжи» — там есть небольшая котельная, и он позволяет им там тусоваться. При этом они, помимо охраны, присматривают за территорией, чтобы никто посторонний там не шарился. База находится прямо у тупиковой железнодорожной ветки. Там пара бетонных ангаров. Офисные туда никогда не ездили, это было закрытое место для личных поручений Димы. Если Макс жив и они хотят от него что-то узнать — его повезут только туда. Я когда все эти схемы узнал, поспешил убраться.</p><p>— Папа, спасибо! — Агнешка сбросила вызов и посмотрела на Жору. — Район промзоны за речкой, старая железнодорожная ветка. Там ангары.</p><p>— Я знаю, где это! — Жора жёстко ухмыльнулся, оборачиваясь к Герману. — Ну что, Грановский, у нас есть точка на карте и время до шести утра, пока литёха делает вид, что ослеп. Прыгаем во внедорожник Макса, ключи наверняка в зажигании. Погнали вытаскивать Лисицкого, пока Тонконогов не приехал туда лично! Мари, забирай Катю, Агнешку с мелкой и увози их в город.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Внедорожник Макса с погашенными фарами мягко скатился с раскисшей грунтовки и замер в небольшой лесополосе чуть в сторне от ангаров. Дальше дороги не было — только тянулись заросшие травой ржавые рельсы тупиковой железнодорожной ветки.</p><p>За речкой было глухо и темно. Промзона встретила их гнилыми заборами, остовами заброшенной техники и зловещим силуэтом двух бетонных ангаров впереди. Из трубы невысокой кирпичной пристройки лениво валил сизый дым — котельная работала, распространяя по округу тяжёлый запах мазута и сырого угля. Вдали раздавался лай и вой собак, которые почуяли чужих, но подходить не решались.</p><p>— Ну и дыра, — тихо прошептал Жора, доставая из бардачка ПМ и проверяя обойму. — Отец Агнешки не соврал. Дима умеет выбирать места для скотобоен. Слышишь, как псы воют? И где тут наши «джентльмены удачи» прячутся?</p><p>Герман ничего не ответил. Он бесшумно вышел из машины, придерживая дверцу, чтобы та не хлопнула. На нём не было лица. Стоило его ботинкам коснуться разбитого бетонного покрытия, как холодный воздух промзоны, пропитанный гарью, ударил в ноздри.</p><p>Внутри у него всё судорожно перевернулось. Горло сковал ледяной спазм. Этот запах… Он знал его. Тело помнило его до мельчайших капилляров.</p><p>— Гера, ты справа заходишь, я слева, — Жора скользнул вдоль штакетника, но Грановский словно застыл, уставившись на разбитое окно второго ангара и торчащий рядом ржавый рельс.</p><p>В этот момент из темноты котельной, придерживая на плече тяжёлую фуфайку, бесшумно выросла приземистая фигура. В руке незнакомца тускло блеснул кусок арматуры. Следом из теней вышли ещё двое — хмурые, обветренные лица, прокопчённые дымом костров. Местная охрана Тонконогова вышла на добычу.</p><p>— Эй, вы чьи будете? — хрипло, с угрозой пригрозил первый, сплёвывая под ноги. — Сюда ходить не надо. Тут частная территория...</p><p>Договорить он не успел. В темноте вспыхнул фонарик и осветил Геру. Луч дешёвого светодиодного фонаря скользнул по его лицу, заставив зажмуриться, но этого мгновения хватило.</p><p>Бродяга с арматурой вдруг осёкся. Фонарик в его руке дёрнулся, луч заплясал по разбитому бетону, а сам мужчина попятился назад, едва не выронив "оружие" от дикого удивления.</p><p>— Михалыч… Глянь… — сиплым, сорванным шёпотом выдавил он, указывая на Германа. — Михалыч, это чё, приход у меня? Это ж Герман… Мы ж его три года назад спасли, думали, подохнет, а он скрылся… Герман, ты, что ль?! Живой?! А мы уж думали, ты про нас и про расписку свою забыл, кинул мужиков!</p><p>И в эту секунду в голове Германа будто взорвалась граната.</p><p>Собственное имя, произнесённое этим прокуренным голосом в этом жутком месте, пробило глухую плотину амнезии с таким грохотом, что у него подкосились ноги. Перед глазами вихрем понеслись картинки: как он, побитый и ослабленный падает затылком на этот самый рельс; как в бреду у костра, лежа на засаленных тряпках говорит, что его зовут «Герман»; как он пишет им расписку на клочке упаковочной бумаги, обещая золотые горы за спасение</p><p>Мозг постепенно собирал разбитые куски жизни в единое целое. Он вспомнил Катю, вспомнил мать, вспомнил детство и Жору.</p><p>— Михалыч… Сиплый… — хрипло, с трудом сдерживая рвущийся из груди крик, произнёс Герман, делая шаг к опешившим бомжам. — Это я. Я всё вспомнил. Я ничего не забыл. Деньги по расписке... я всё отдам, каждую копейку, до последнего рубля! Я просто не помнил, кто я, понимаете? Память отшибло, когда я головой о рельс приложился. Но теперь я вернулся.</p><p>Жора, который уже готов был прыгнуть на бродяг с пистолетом, замер на месте, выронив челюсть. Он переводил ошарашенный взгляд с Германа на маргиналов.</p><p>— Грановский… Мать твоя женщина… — Жора судорожно сглотнул, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом. — Так ты… ты три года у них бомжевал под своим именем?! Прямо здесь?!</p><p>— Не-е-е, не так всё было, — вступил Сиплый, пряча кусок арматуры за спину и хмуро кивая, как бы подтверждая свои слова. — Он сидел там в ангаре, верёвками привязанный, в темноте. Ну и услышал, что за стеной мы ходим, материмся... Стал кричать, что заплатит любые деньги, если мы его выпустим. Мы сперва тогда испугались, но потом пришли. Потребовали расписку. Он накарябал её на каком-то обрывке... А развязывать его не стали, чтобы Вадим нас не заподозрил и не пустил в расход. Просто аккуратно ослабили верёвки, чтобы он как будто сам смог выпутаться и сбежал.</p><p>Сиплый сплюнул под ноги и помрачнел:</p><p>— Только ты ж далеко не убежал. Слышим — выстрел, а потом хруст. Мы прибежали, а ты на путях без сознания, затылок в хлам, кровь хлещет... Притащили к себе в каморку, накрыли горой вонючего тряпья в углу котельной. Люди Вадима тогда всю базу перевернули, стволами везде тыкали, но в эту гнилую ветошь никто из городских пиджаков лезть не захотел, но боялись как бы ты бормотать чего не начал, а то бы все в расход пошли бы. Ты несколько недель в лихорадке метался, бредил, и только одно слово без конца повторял: «Герман, Герман…» Мы тебя так и звали. А как рана затянулась — ты очнулся, но уже ничего не помнил. А потом, одной ночью, ушёл в никуда, пока все спали...</p><p>— Да мы искали тебя потом, — подал голос Михалыч, выходя из тени. — Думали, помер где-нибудь в канаве без памяти-то. А ты вон какой... чистый, в куртке дорогой. И друга привёл со стволом.</p><p>— Я вернулся, мужики. И долг отдам, — жёстко отрезал Герман. — А теперь у нас мало времени. Сиплый, Тонконогов привёз сюда парня? - тот молча кивнул - Помогите нам вытащить бойца, он за дочку мою вступился и попал.</p><p>— Это мы мигом, Герман. За мной ступайте, тут тропка вдоль забора есть, козёл этот, Вадим, там камер не ставил, — хрипло шепнул Михалыч, уверенно ведя за собой Жору и Германа.</p><p>"Джентльмены удачи" отлично знали местность и повели друзей в обход, петляя между остовами заброшенной техники и зарослями бурьяна, обходя каждую опасную лазейку. Жора шёл следом, держа пистолет наготове и стараясь не шуметь ботинками по битому кирпичу, а Герман просто держался позади проводников.</p><p>Пробравшись через пустой второй ангар, Михалыч указал на внутреннюю металлическую дверь, ведущую в первый бокс. Сиплый аккуратно толкнул её плечом. За дверью, привязанный к несущей балке, полувисел избитый Макс. Парень находился в полуобморочном состоянии. Возле него несли дежурство двое рядовых охранников Вадима.</p><p>— Руки за голову, шавки! Работает полиция! — рявкнул Жора, с ходу влетая в бокс и беря сторожей на мушку.</p><p>Нападать со спины под руководством местных бродяг оказалось лучшей идеей за ночь. Охранники, застигнутые врасплох, даже не потянулись к стволам. Михалыч и Сиплый мгновенно навалились на них сзади, огрев их по спине куском арматуры для верности. Герман подлетел к балке и начал освобождать Макса.</p><p>— Гера?! Жора?! — Макс хрипло выдохнул, едва удерживаясь на затёкших ногах. — Вы как здесь?..</p><p>— Меньше вопросов, Лисицкий. Идти можешь? — Жора подставил ему плечо. — Уходим тем же путём, через железку! Живее!</p><p>С улицы донёсся оглушительный хруст гравия. Тяжёлый представительский седан Дмитрия Тонконогова затормозил прямо у центральных ворот ангара.</p><p>Пришедшие в себя охранники Вадима, потирая ушибленные затылки, в ужасе уставились на валяющиеся веревки. До них мгновенно дошло, что произошло. Катя с ребёнком от них ускользнула, Макса прямо сейчас увели у них из-под носа. А на пороге вот-вот появится разъярённый шеф, который в гневе будет зол, как стая собак и просто пустит их в расход на этой же базе без лишних разговоров.</p><p>— Братуха, валим... Нам хана, если Тонкий нас тут застанет, — заикаясь, прошептал один из сторожей.</p><p>Охрана в панике рванула к запасному выходу котельной, спешно покидая базу и растворяясь в темноте заброшенной промзоны. Никто из них не собирался дожидаться выстрелов от бешеного босса.</p><p>Жора, Герман и Михалыч с Сиплым, бережно таща под руки Макса, уже грузились во внедорожник в лесополосе у заросших путей, когда Дмитрий Александрович Тонконогов переступил порог первого ангара.</p><p>Он зашёл внутрь с ледяным, торжествующим лицом, готовый растоптать своего врага, но замер посреди огромного помещения. Вокруг царила звенящая, мёртвая тишина. На полу сиротливо валялась кучка веревок, бутылки и брошенные окурки. Ни пленного, ни охраны. Абсолютная, гулкая пустота.</p><p>Для Дмитрия это был не просто провал. Это был грандиозный, тотальный и самый унизительный облом в его жизни.</p></section><section><title><p>21.</p></title><p>21.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Посреди пустого, пахнущего мазутом и сыростью ангара Дмитрий Тонконогов выглядел по-настоящему страшно. Его лицо, обычно застывшее в маске холёного благополучия, сейчас исказила бешеная гримаса. Он смотрел на разрезанные, брошенные на полу верёвки, которыми был связан Макс Лисицкий. Чуть поодаль, вжав голову в плечи, стоял бледный Вадим, Увидев пустой ангар он побежал узнать в чем дело и теперь стоял боясь даже вздохнуть.</p><p>— Как? — тихо, со свистом выдохнул Дима. Его голос прозвучал опаснее любого крика. — Кто мог разогнать охрану и увести Лисицкого? Вадим, я тебя сожру. Живьём сожру, если прямо сейчас ты не дашь мне ответы.</p><p>— Д-Дмитрий Александрович... — заикаясь, забормотал Вадим. — Ребята говорят, что ничего не видели.</p><p>— Твои ребята никогда ничего не видят! Ни Германа они не видели, ни Лисицкого... — Дима резко споткнулся о свою же мысль, и его глаза сузились. — Гера... Скорее всего, этот сучонок и был тут. Больше никто бы не догадался об этом ангаре... Сука! Небось и следака с собой приволок. У самого-то кишка тонка была сюда сунуться, а Платонов при стволе...</p><p>Тонконогов сделал шаг вперёд, нависая над шестёркой:</p><p>— Вадим! Срочно мне узнай, менты кого-то загребли в том доме, где Элину прятали?! Если загребли, то куда увезли. Я хочу вернуть свою дочь немедленно и посадить эту тварь Катю за решётку! Всё узнать и мне доложить!</p><p>— Но, Дмитрий... — начал было Вадим, но на него уставились два горящих ненавистью и злобой глаза, и спорить дальше он уже не решился.</p><p>Вадим узнал все довольно быстро, разбудив всех, кого только мог. К утру Дима был уверен в своей победе на тысячу процентов, он знал что Катя в УВД и дает показания. Полиция, как он думал, была на его стороне — ведь Катя официально числилась похитительницей, заявление на нее уже лежало в базе. У него на руках были все козыри, законное право отца и армия юристов. Он ехал к УВД не просить, он ехал забирать свое, рассчитывая, что сотрудники УВД лично вынесут ему дочку. О том, что на него самого в эту минуту пишется встречный капкан, он даже не догадывался.***</p><p>В прихожей квартиры Карецких пахло валокордином, уличной сыростью и кровью. Жора и Герман буквально на себе заволокли побитого Макса в коридор. Тот едва держался на ногах, хрипел, но был в сознании. Агнешка охнула, прикрыв рот ладонью, и тут же бросилась за аптечкой. Гера помог Жоре дотащить Макса до дивана в гостиной, а Мари уже несла тазик с теплой водой</p><p>Феликс, стоявший у стены в наспех, мимо петель, застёгнутой рубашке, выглядел постаревшим на десять лет. Ему было глубоко плевать на Макса и на Катю, вообще на всю их безумную ночную возню — его волновали только Мари и Агнешка. Ну и собственная шкура, которую из-за этих пришлых людей и чужого ворованного ребенка в любой момент могли подставить под удар. Диме Тонконогову вычислить адрес этой квартиры — дело двух минут, и Феликс панически не хотел отвечать за чужие грехи, а если их тут найдут, то в два счёта положит здесь его, Мари и Агнешку. Феликс даже пытался настаивать на бегстве и съёмной квартире, но Мари жёстко отрезала: «Никаких съёмных углов. Я остаюсь дома».</p><p>Жора Платонов смотрел на время. Электронное табло часов, безжалостно показывало цифры:05:20 . Карман куртки Жоры вибрировал от непрекращающихся вызовов — полковник Андреич уже сидел на телефоне и ждал.</p><p>— Кать, поехали, — опер выпрямился, и в его интонациях включился жёсткий, профессиональный тон. — Время на исходе. Элина остаётся здесь, Мари и Агнешка её спрячут. В ментовку малую тащить нельзя — Тонкий скорее всего приедет с адвокатами или опекой, а Андреичу по должностным инструкциям придётся её изъять. Оставить её тут — единственный шанс убрать ребёнка из этой правовой бойни. Погнали, Андреич ждёт в кабинете. Если не успеем до шести — нас примет первый же патруль, ты пока официально еще в розыске.</p><p>Герман молча шагнул следом за ними к выходу. Кусочки памяти, продолжали мучительно медленно возвращаться в его голову, и казались затертыми, как грязное, треснувшее стекло. Он точно вспомнил, что в то вечер, когда его похитили он ехал домой, к Кате с какими-то потрясающими, невероятно хорошими новостями от юриста по имени Мирко. Но что и как произошло он пока не понимал — мозг выдавать эту информацию отказывался. Плотная серая стена амнезии стояла насмерть.</p><p>Внедорожник Макса проскочил через пустые предрассветные улицы города и мягко затормозил в тёмном переулке позади здания УВД. Жора погасил габариты.05:41 .</p><p>Они быстро проскочили через тяжёлую железную дверь служебного входа, Их уже ждали, Жора засветил корочку и сотрудник повел их за собой. Они миновали пустой гулкий коридор архива и поднялись на третий этаж. Парень сотрудник указал на дверь, мол вас ждут и удалился. Жора толкнул массивную дубовую дверь без стука.</p><p>Полковник Степан Андреевич стоял у приоткрытого окна. Кабинет был насквозь прокурен, а хрустальная пепельница на столе до краёв завалена окурками. Увидев вошедших, полковник резко обернулся. Его лицо было серым от бессонной ночи и злости.</p><p>— Платонов! — рявкнул Андреич, и на его шее вздулась багровая вена. — Ты страх потерял?! На часы смотрел?! Там человек Тонконогого, Вадим этот все телефоны оборвал, угрожает прокуратурой и проверками из главка! Где девочка?! Почему она одна, без ребенка?!</p><p>Жора шагнул вперёд, закрывая Катю своей широкой спиной, и спокойно, по-оперски отчеканил:</p><p>— Ребёнка в отделе не будет, товарищ полковник. Вы сами прекрасно понимаете: Катя — мать, и права у неё такие же, как у Тонкого. Но привези мы малую сюда, Дима со своими адвокатами устроит тут такой цирк и прессинг, что нам придётся вызывать опеку и закрывать девчонку в приёмник до решения суда. Нам этот ад в дежурке нужен? Катерина пришла сама. Пришла сдаваться закону, а не Диме. Но сдаваться со встречным иском.</p><p>Катя несмело обошла Жору и сделала шаг к столу полковника:</p><p>— Степан Андреевич, пожалуйста... Я не похищала дочь, я спасала её. Дмитрий Александрович систематически избивал меня, угрожал моей жизни. Я хочу официально зафиксировать факт домашнего насилия и побоев. Дайте мне бумагу.</p><p>Полковник тяжело, со свистом выдохнул, глядя на дрожащую, но упрямую женщину. Ярость в его глазах медленно сменилась глухой, ментовской усталостью. Он швырнул на стол чистый бланк и синюю ручку:</p><p>— Пиши. Пиши подробно, с датами, адресами и медицинскими справками, если они есть. Георгий, регистрируй заявление через КУСП текущим временем. До шести утра мы обязаны дать ход её бумагам. Мы итак затянули. Должно было все еще ночью быть оформлено.</p><p>Катя опустилась на стул и, прикусив губу, принялась быстро выводить строчки на бумаге. Герман стоял у стены, не сводя глаз со скользящего по бланку стержня ручки. В его сознании, словно сквозь плотный серый туман, пробивался чёткий образ: строгий офисный кабинет, заваленный папками, и парень с умными глазами, которому Герман передаёт кожаный кейс.</p><p>— Жора... — тихо, хрипло произнёс Герман, потирая пульсирующие виски. — Был юрист. Я точно помню. Его звали Мирко... или Мирослав. Я оставил у него какой-то кейс прямо перед тем, как люди Тонкого перехватили меня на трассе. И я ехал к Кате с какими-то хорошими новостями именно от него.</p><p>Жора нахмурился, оторвавшись от КУСП:— Мирослав? Фамилия, адрес, телефон есть?</p><p>— Не помню, — Герман горько усмехнулся, сжав кулаки. — Пусто. Только имя и лицо.</p><p>— Ладно, разберёмся позже, — Жора взглянул на часы.05:58 . — Андреич, заявление зарегистрировано. Шесть утра. Мы успели.</p><p>Полковник Степан Андреевич тяжело вздохнул, забирая исписанный бланк, и спрятал его в сейф. Посмотрел на Катю, затем на Жору. Послышался глухой шум у ворот УВД — там парковался лощёный «Мерседес» Дмитрия Тонконогова. На порог отдела уже заходила армия его юристов, уверенных в стопроцентной победе.</p><p>— Всё, Платонов, — выдохнул полковник. — Забирай Катерину и Грановского через чёрный ход. Официальный розыск я приторможу, встречка в системе. Тонконогов на улице уже копытами землю роет, уверенный, что сейчас заберёт дочь. Пусть идёт ко мне, я сам выпишу ему утренний облом. Закон теперь на нашей стороне. Свободны. Пока свободны.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Когда безумная ночь, переживания и поездка Кати в УВД осталась позади, Агнешка немного выдохнула. Жизнь потекла своим чередом — душная, наполненная тихими шагами и запахом лекарств. Катя с Элиной спали в ее старой комнате, приходя в себя после столь бурных проишествий.</p><p>Макс лежал в гостиной. Агнешка находилась рядом: меняла повязки, приносила воду, помогала ему сесть на диване, когда от боли у него темнело в глазах. Она делала всё чётко, бережно и правильно. Но внутри неё было пусто. Ловя себя на этой мысли, Агнешка испытывала глухую, давящую вину. Она ведь всю прошлую ночь сходила с ума от страха, сидя вместе с Мари, Катей и ребёнком, пока Жора и Гера штурмовали те проклятые ангары... Она молилась, чтобы Макса привезли живым. А сейчас, глядя на его избитое лицо, понимала: чувств больше нет. Ничего не осталось. Долгие месяцы неопределённости, обиды и этот ночной кошмар просто выжгли всё дотла. Они остались близкими людьми, хорошими знакомыми, которых намертво связала общая беда, но той Агнешки, которая когда-то любила Макса, больше не существовало. Она просто перегорела.</p><p>Ближе к полудню от Жоры Платонова пришла весточка. Полковник Степан Андреевич передал, что Дмитрий Тонконогов в УВД получил свой заслуженный утренний облом. Порычал, пообещал стереть всех в порошок, помахал своим свидетельством об отцовстве как белым флагом и уехал ни с чем — встречное заявление Кати о побоях намертво заблокировало его беспредел.</p><p>Сильного облегчения новость не принесла, но Агнешка твёрдо решила, что завтра на работу она выходит. Сидеть тут и смотреть на избитого Макса, нервную Катю, поседевшего от паники отца... Ну нет! На работе можно было хоть немного отвлечься и занять голову делом, а не бесконечными чужими проблемами.</p><p>Агнешка набрала номер офиса, предупредила отдел кадров и сразу же обсудила с руководителем свои обязанности на завтра. Позвонила она как нельзя вовремя — в компании как раз требовалась срочная ревизия складов, а рабочих рук катастрофически не хватало.</p><p>Перед ужином Макс попытался было заговорить с ней про них, про отношения, но она лишь раздражённо отмахнулась и тут же нашла благовидный повод, чтобы сбежать на кухню. Избегать этих разговоров ни о чём становилось всё труднее, но на отношениях с Максом она поставила жирную, окончательную точку.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Мирко вышел на работу и на двери кабинета увидел табличку со своим именем. Скромная, светлосерая, с белыми буквами: «Вукчевич Мирослав Горанович».</p><p>Несмотря на это, в кабинете он почувствовал себя как не в своей тарелке. Мирко прекрасно знал и понимал принципы работы компании, разбирался в договорах и отчётности, но не был готов занимать кресло директора, тем более надолго. Его задача была другой — присмотреться к сотрудникам и местным управленцам, чтобы предложить кого-то на эту должность. Искать руководителя со стороны Александр категорически отказался, а возвращать в компанию Андрея Павловича совесть не позволяла. Тот был на редкость бездарным, и Мирко не раз выручал его из различных передряг, будучи его постоянным юристом и адвокатом по всем возможным делам. Каждый раз казалось, что Андрей хоть чему-то научился, — и каждый раз он снова наступал на те же грабли.</p><p>Мирко прошёл внутрь, провёл ладонью по столешнице: папки ровно, ручки на месте, календарь с пометками. Он сел в кресло, которое казалось слишком большим, и выдохнул.</p><p>— Марина, где я могу ознакомиться с делами сотрудников? — голос прозвучал чуть суше, чем хотелось, будто даже этот простой вопрос здесь должен был звучать как приказ, а не как просьба.</p><p>Марина, зашла за ним следом тенью, чуть наклонила голову и спокойно сказала:</p><p>— Мирослав Горанович, у нас всё на компьютере. Сейчас покажу. Только… — она на секунду задержала взгляд, будто решала, стоит ли добавлять, — если вы хотите не просто цифры и должности, а понять, кто тут на что способен, лучше не с базы начинать. База скажет, кто сколько лет работает и какой оклад. А кто в критический момент не растеряется — это по другим приметам видно.</p><p>Мирко чуть расслабил плечи — совсем немного, но Марина это заметила.</p><p>— А с чего тогда? — спросил он уже тише.</p><p>Она чуть улыбнулась, почти незаметно:</p><p>— С кофе. Сходите в отдел логистики. Там у них сегодня дедлайн по поставкам, и начальник склада опять тянет с подписью. Если пойдёте туда не как проверяющий, а как человек, готовый помочь закрыть вопрос, — сразу увидите, кто держит удар, а кто ищет, на кого свалить.</p><p>Мирко задумался. Это было не то, чему его учили на юрфаке. Не про документы, не про формулировки в договорах. Про людей. Про то, как они ведут себя, когда время поджимает.</p><p>— Логистика, значит, — повторил он, словно примеряя слово. — Ладно. А дела сотрудников… всё-таки покажите базу. Хочу и цифры тоже видеть.</p><p>Марина кивнула, подошла к компьютеру и быстро ввела пароль, развернула монитор так, чтобы ему было удобно.</p><p>— Вот здесь фильтр по проектам, здесь — по дисциплинаркам, здесь — по закрытым задачам. Если скажете, какой критерий важнее, я сразу выведу нужное.</p><p>Мирко посмотрел на экран, на строчки с фамилиями, должностями, датами. Строчки были безликие. Но где-то среди них должен был быть тот, кто сможет занять это кресло по-настоящему.</p><p>— Давайте пока по закрытым проектам, — наконец решил он. — И отдельно тех, кто брал на себя ответственность в кризисных ситуациях. Даже если потом приходилось что-то переделывать — мне важно, кто вообще решился шагнуть вперёд.</p><p>Марина снова кивнула, привычно щёлкнула мышкой, и на экране появилась новая выборка.</p><p>— Это вот, например, Агнешка Карецкая, — она чуть коснулась экрана, не указывая пальцем, а скорее обозначая направление. — В прошлом месяце сама остановила ошибочную отгрузку, хотя это вообще не входило в её зону ответственности. Пришла к начальнику отдела, сказала прямо: «Если сейчас отправим, потеряем репутацию и деньги». Он её не послушал, она пошла к Павлу Олеговчиу напрямую. В итоге успели всё переиграть.</p><p>— Значит, Агнешка, — повторил Мирко, запоминая. — Покажите ещё тех, кто так же не боялся идти против течения.</p><p>И впервые за весь день ему показалось, что он не просто сидит в чужом кресле, а начинает видеть, из чего складывается эта компания. Не из отчётов, а из людей, которые в нужный момент не отводят глаз.</p><p>Мирко ещё раз скользнул взглядом по экрану, где Марина выстроила аккуратную выборку, и вдруг поймал себя на мысли, что смотрит не столько на строчки, сколько на её руки — спокойные, уверенные, пальцы привычно ложатся на клавиатуру, будто клавиши сами под них подстраиваются.</p><p>— Вы ведь всё это помните не потому, что в базе так записано? — тихо спросил он</p><p>Марина чуть приподняла брови, но не удивилась вопросу.</p><p>— Мирослав Горанович, — спокойно ответила она, чуть улыбнувшись — В этой компании я дольше, чем некоторые отделы существуют. Начинала ещё с Павлом Олеговичем и сколько лет душа в душу проработали. А потом пришёл Андрей Павлович, — продолжила Марина — Он свою секратаршу привёл, а меня перевели в кадры. На время. Да я и рада была, с ним работать невозможно, взбалмошный мальчишка. Я там сидела, анкеты заполняла, смотрела, как люди приходят и уходят, и думала: хоть бы Павел Олегович вернулся. И он вернулся.</p><p>Она на секунду замолчала, будто проверяя, не слишком ли много говорит. Но Мирко не отводил взгляда, слушал вниматеольтно, ему было важно услышать правду.</p><p>— Когда Павел увернулся и меня обратно вернул, — снова заговорила она. — Сказал: «Марина знает, где у нас что болит. Пусть остаётся». И я осталась. Потому что это не просто работа. Это… как дом, где ты знаешь, где половица скрипит и где лучше не ставить тяжёлое.</p><p>Мирко посмотрел на неё по-новому. Не как на секретаря, а как на живую карту этой компании.</p><p>— Тогда помогите мне не наступить на эти скрипучие половицы, — попросил он. — Мне не нужно, чтобы вы показывали мне идеальные отчёты. Мне нужно понять, кто здесь не сбежит, когда станет тяжело. Кто не станет прятаться за бумажками, если что-то пойдёт не так.</p><p>Марина кивнула, будто именно этого и ждала — чтобы её опыт наконец-то признали не как «старую память», а как инструмент.</p><p>— Тогда не начинайте с базы, — сказала она твёрдо. — База не расскажет, что ты же Карецкая три ночи подряд сидела на складе, потому что поставщик сорвал сроки, и никому об этом не сказала, чтобы не поднимать панику. База не помнит, что Сергееев из закупок всегда берёт удар на себя, даже если виноват кто-то другой. Если хотите преемника — поговорите с людьми. А я подскажу, с кого лучше начать и как не задеть то, что и так уже болит.</p><p>Мирко откинулся на спинку кресла, впервые за день чувствуя, что тяжесть не давит, а становится понятной. Он не должен знать всё сразу. Ему достаточно знать, что рядом есть тот, кто помнит всё остальное.</p><p>— Хорошо, — выдохнул он. — Начнём с тех, кто не прятался. И… спасибо, Марина. За то, что не пытаетесь сделать вид, будто тут всё просто.</p><p>Она чуть наклонила голову, сдержанно, по-деловому, но в глазах мелькнуло что-то тёплое:</p><p>— Не за что, Мирослав Горанович. Тут и правда не просто. Но мы это удержим. Пока можем.</p><p>Мирко хотел было снова потянуться к монитору, будто по привычке хотел зацепиться за цифры — за что-то однозначное. Но вместо этого остановил руку и вместо мышки взял со стола обычную ручку Александра. Повертел её в пальцах, ощущая знакомый вес.</p><p>— Знаете, — тихо сказал он, — Александр терпеть не мог, когда решения принимали по табличкам. Он всегда говорил: «Табличка не скажет, кто ночью на склад поедет, а кто придумает, почему нельзя».</p><p>Марина едва заметно улыбнулась — не широко, а так, что уголки губ дрогнули и сразу вернулись на место.</p><p>— Значит, будем искать того, кто поедет на склад, — спокойно подытожила она. — Тогда предлагаю начать с Агнешки. У неё сегодня как раз выездная проверка. Если поедете с ней, увидите всё без прикрас: и людей, и процессы.</p><p>Мирко чуть приподнял брови:</p><p>— То есть вы предлагаете мне не «провести встречу», а просто поехать и посмотреть, как это выглядит вживую?</p><p>— Именно, — кивнула Марина. — И не как директору, который пришёл проверять. А как человеку, который хочет понять, кому потом можно будет спокойно оставить ключи.</p><p>Он помолчал ещё секунду, потом положил ручку обратно — ровно, по линии, как любил Александр.</p><p>— Тогда давайте ключи, — сказал он чуть твёрже, уже не как растерявшийся заместитель, а как тот, кто принял первую настоящую задачу. — И скажите, во сколько у неё выезд.</p><p>Марина улыбнулась уже чуть шире, достала из ящика связку и положила перед ним.</p><p>— В десять. И… — она чуть помедлила, — наденьте куртку. На складе ветер такой, что продувает даже через отчёты.</p><p>Мирко хмыкнул, впервые за день почти искренне:</p><p>— Принято. Про ветер учту.</p><p>Когда он вышел из кабинета, Марина ещё несколько секунд посидела, прислушиваясь к шагам в коридоре. А потом тихо, почти про себя, добавила:</p><p>— Молодец, Мирослав Горанович. Наконец-то кто-то смотрит не в экран, а на людей.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Обеденный перерыв в деловом квартале всегда выглядел одинаково шумным и суетливым. Из стеклянных дверей высотных офисных зданий нескончаемым потоком вываливались клерки, спешащие к ближайшим кафе и кофейням.</p><p>Герман припарковал внедорожник Макса на самом краю парковки, поближе к раскидистым деревьям, и заглушил мотор. Когда час назад Агнешка позвонила ему на мобильный и попросила подвезти её на выездную ревизию складов, он согласился не задумываясь. Память, вернувшаяся в ангаре и кабинете полковника Андреича, продолжала мучительно медленно укладываться в голове, оставляя больше вопросов, чем ответов. Герману дико, до скрежета зубов нужно было выговориться. А доверять в этом городе он сейчас мог только Агнешке.</p><p>Она спустилась к нему ровно в полпервого, на ходу пряча телефон в сумочку. Заметив знакомую машину Лисицкого, она быстрым шагом направилась к Герману. На ней было строгое офисное платье, поверх которого она накинула лёгкий плащ — ветер сегодня обещал быть холодным.</p><p>— Привет, — она тепло улыбнулась, подойдя к капоту. — Спасибо, что приехал. На складах завал полный с этой ревизией, а у Макса машина простаивает, пока он отлёживается.</p><p>— Привет, Нешка, — Герман глухо усмехнулся, выходя из салона и устало потирая пульсирующие виски. Он прислонился спиной к дверце и посмотрел на неё своими изумрудными глазами. — Да без проблем. Мне всё равно нужно было с тобой поговорить. Голова трещит, Катю с мелкой Жора прикрыл, Тонконогов затаился... Но дальше, Нешка, у меня стена. Я буксую на одном месте.</p><p>— Пробелы в памяти? — тихо спросила она, ласково коснувшись его предплечья.</p><p>— Да. Помню, как три года назад, прямо перед тем, как люди Тонкого перехватили мою машину на трассе и скинули в озеро, я ехал к Кате. Ехал с какими-то невероятными, потрясающими новостями. Мы копейки тогда считали от зарплаты до зарплаты, у меня болела мать и я все деньги на лекарства тратил, потом похороны, а эти новости должны были перевернуть всю нашу жизнь. И ехал я от этого адвоката - Мирослава... И всё, Нешка. Дальше — серая мгла. Где искать этого Мирослава? Ни номеров, ни адресов. Я смутно помню его лицо. И чувствую, что без него я из этого тупика не вылезу.</p><p>Агнешка внимательно слушала, не перебивая. Она хотела было что-то ответить, подбодрить его, но не успела.</p><p>Тяжёлые стеклянные двери бизнес-центра с тихим шорохом разъехались в стороны. Мирослав Вукчевич вышел на крыльцо, на ходу застёгивая пиджак. Он провёл в отделе логистики всё утро — ходил по кабинетам, знакомился с людьми, вплоть до самого обеда, вник в дедлайны по поставкам, посмотрел на людей и теперь, выполняя совет Марины, направлялся парковке, чтобы поехать на склады и увидеть процессы без прикрас.</p><p>Мирко сделал несколько шагов в сторону своего автомобиля и застыл как вкопанный. Все мысли о кадровом аудите в одно мгновение вымело из головы.</p><p>Перед ним, у внедорожника, стояли двое. Первой была Агнешка Карецкая — та самая исполнительная девочка, к которой он собирался ехать на склад и по которой он с утра собирал информацию и для себя, и для отца. А рядом с ней, придерживая её за плечо, стоял живой, похудевший, но абсолютно реальный Герман Грановский. Его институтский друг, с котрым они вместе ходили на секцию борьбы и которого Мирко безуспешно искал долгие три года. Но что его поразило ещё больше, так это то, насколько они были похожи между собой. А может, показалось... Мирко сбросил с себя оцепенение и поспешил в их сторону.</p><p>Герман медленно повернулся на звук шагов, бросил взгляд на подходящего к ним через парковку мужчину и в голове будто вспыхнуло ослепительное, осознанное пламя. Ментальная стена амнезии рухнула от одного этого лица.</p><p>— Мирко?.. — хрипло, чужим от волнения голосом выдохнул Герман, делая шаг навстречу.</p></section><section><title><p>22.</p></title><p>22.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Мирко почти налетел на Германа, намертво сгрёб его в охапку, хлопая ладонью по спине, будто проверяя — настоящий, живой, плотный, а не очередной призрак из его кошмаров.</p><p>— Грановский... Твою мать, Гера! Живой! — голос Мирослава Горановича, всегда сухого и сдержанного адвоката, сейчас сорвался на хрип. — Ты где был, сукин сын? Я все морги, все больницы перерыл!</p><p>Герман слабо улыбнулся, всё ещё держась за плечи друга. В его глазах стояли слёзы, но это были слёзы человека, который наконец-то нащупал твёрдую землю под ногами.</p><p>— Я всё расскажу, Мирко... Всё расскажу. Все вспомню и расскажу. Тут сложно и долго... — хрипло выдавил Гера.</p><p>Агнешка стояла чуть поодаль, переводя потрясённый взгляд с одного мужчины на другого. В её голове со свистом пронеслась реплика Германа, сказанная всего минуту назад:«Его звали Мирко... Я помню только его лицо» . И вот сейчас этот человек, новый временный директор их компании, под руководством которого она должна была сегодня ехать на склады, обнимает Геру как родного брата.</p><p>— Вы... вы знакомы? — тихо спросила Агнешка.</p><p>Мирко оторвался от друга и посмотрел на девушку. Опять это лицо Кристины, он видел ее на фотографии отца в васильковом платье. Та же коса и опять этот взгляд... она действительно была поразительно похожа на Крис.</p><p>— Больше, чем знакомы, Агнеш. Это мой старинный друг, — Мирослав глубоко вздохнул, пытаясь унять дрожь в руках. — Мы на секцию борьбы вместе в институте ходили. Послушай, Гера, ты как здесь вообще?</p><p>— Я Нешку подвезти приехал, — Герман кивнул на внедорожник Макса. — Она просила на склады подбросить, там ревизия, а у друга машина простаивает. Да и сам хотел с ней поговорить по дороге.Мирко удивлённо приподнял брови, а затем в его глазах мелькнула деловая собранность. Ключи, которые ему только что дала Марина в кабинете, тяжело звякнули в кармане.</p><p>— На склады, значит? — Мирослав Горанович коротко усмехнулся. — А мне Марина как раз только что настоятельно рекомендовала поехать с Агнешкой Карецкой и посмотреть, как отдел логистики держит удар на рампе. Ну что, Грановский, развозишь пассажиров? Падай за руль, поедем вместе. Нам столько раскидать надо — никакой парковки не хватит.</p><p>Агнешка и Герман не замечали ничего вокруг. Ни суматохи обеденного перерыва, ни холодного ветра, ни старой затонированной «девятки», которая торчала на самом отшибе парковки, у бетонного забора.</p><p>Внутри прокуренного салона «девятки» Вадим с напарником лениво дожевывали дешёвые пирожки, неотрывно наблюдая за Агнешкой. Она была одной из ниточек, которая могла привести их к Элине. Дима понимал, что у себя в квартире Карецкие не будут прятать ребенка. Поэтому было решено установить налюдение за всеми, кто мог бы что-то знать и вывести его на дочь.</p><p>Но стоило стеклянным дверям бизнес-центра открыться и выпустить мужчину в пиджаке, как Вадим замер. Он судорожно протер пальцем запотевшее стекло и впился глазами в немую для него сцену. Когда мужчина подбежал к Гере и они намертво сгребли друг друга в охапку, у Вадима кусок застрял в горле. Он побледнел, а его пальцы судорожно потянулись к карману, вытаскивая мобильный.</p><p>— Твою мать... Этого только не хватало, — Вадим быстро защёлкал кнопками, набирая прямой номер Дмитрия Тонконогова. Хозяин ответил после первого же гудка.</p><p>— Ну? Что там? Выследили, куда Платонов спрятал мою дочь? — рявкнул Дима в трубку.</p><p>— Дмитрий Александрович, тут ЧП, — Вадим заговорил быстрым, испуганным шёпотом, не сводя глаз с парковки. — Мы пасли эту у офиса. К ней Грановский приехал на машине Лисицкого. Но только что из здания вылетел... адвокат Мирослав Вукчевич! Они обнимаются, шеф. Они в одной банде, они спелись!</p><p>В трубке воцарилась леденящая, тяжёлая тишина. Слышно было только, как на том конце провода прерывисто, со свистом дышит Тонконогов.</p><p>Вукчевич. Тот самый кристально честный, дотошный юрист, которого Дима пытался неоднократно перекупить и пару раз проигрывал его клиентам в судах. Который посмел отказать ему, когда был так нужен. Дима был крупным бизнесменом, ворочал миллионами, но прекрасно понимал: по закону Вукчевич его уничтожит. Адвокат перероет все архивы, поднимет старые дела, затаскает по судам и размажет его фирму в пух и прах, если действительно этого захочет. В лобовую, юридическую драку с Мирославом Дима лезть не рисковал — знал, что сольёт этот раунд. В воспалённом паранойей мозге Тонконогова моментально сложился тотальный заговор: Лисицкий мешал ему в перевозках, Катя сбежала, а теперь они вытащили из небытия старого, тёртого адвоката. Все против него!</p><p>— Дмитрий Александрович? Чего делать-то? — занервничал Вадим, видя, как Агнешка, Гера и Мирко вместе садятся во внедорожник. — Они уезжают. Все втроём в тачку сели. Адвоката мочить?</p><p>— Идиот! — хрипло, сорвавшись на визг, заорал в трубку Дима. — Вукчевича не трогать! Поднимешь вой на всю адвокатскую палату, нас полиция под ноль зачистит! По закону мы против него не потянем, он нас прижмёт. Будем ломать игру. Меняйте тактику, Вадим! Плетитесь за ними. Как только девка останется одна — берите её. Хватайте прямо с потрохами!</p><p>— Зачем она нам, шеф? — опешил Вадим.</p><p>— Затем, что Грановский и его адвокатишка из-за неё на пупке ко мне приползут! Мы устроим размен. Тонкий шантаж. Обменяем эту Карецкую на мою Элину и заставим их всех заткнуться. Действуйте, не упустите машину!</p><p>Вадим нажал отбой, вытирая пот со лба, и жёстко зыркнул на напарника:— Заводи колымагу. Падаем на хвост. Шеф приказал брать девку, как только мужики от неё отойдут. Не отставать!</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Вадим висел на хвосте на безопасном расстоянии, аккуратно держась через две машины в потоке. «Девятка» методично следовала за внедорожником, удаляясь от центра города в сторону серой, задымлённой промзоны, где располагались огромные логистические терминалы компании Небокова.</p><p>В салоне внедорожника царило странное, наэлектризованное молчание. На передних сиденьях Герман и Мирко то и дело переглядывались. Шок от встречи ещё не прошёл, в воздухе повисли сотни вопросов про все, но с чего начать они не понимали. Герман не хотел пока втягивать ее в возможные тайны своего прошлого, а Мирко, как тёртый адвокат, понимал: такие разговоры любят тишину и закрытые двери, да и степень доверия между Герой и Нешкой пока не понимал.</p><p>Агнешка сидела сзади, полностью погрузившись в работу. Она перебирала папки, сверяла путевые листы и ставила пометки на бланках накладных, готовясь к тяжёлой проверке.</p><p>Спустя двадцать минут внедорожник затормозил у массивных ворот складского комплекса. Вокруг царил привычный рабочий хаос: ревели моторы, грузчики в ярких жилетах перекрикивали шум транспорта, а длинные ряды фур, в том числе принадлежащих Лисицкому и Тонконогову, выстраивались у рампы, создавая заторы.</p><p>Герман припарковал машину у самого входа в административный корпус. Агнешка подхватила свои папки, открыла дверь и повернулась к мужчинам:</p><p>— Ну всё, приехали. Мирослав Горанович, вы со мной внутрь пойдёте или позже подтянетесь? Там сейчас на приёмке крик стоит, начальник склада опять накладные не подписывает.</p><p>Мирко посмотрел на Геру, затем на Агнешку и мягко улыбнулся:— Агнеш, иди пока, начинай. Нам с Герой нужно буквально на полчаса отойти, пару личных вопросов закрыть. Мы тут в придорожном кафе посидим, а потом я к тебе поднимусь на рампу. Справки наводить.</p><p>— Хорошо, — Агнешка понимающе кивнула. — Не скучайте.</p><p>Она легко спрыгнула на асфальт, захлопнула дверь и быстрым, уверенным шагом направилась к длинному логистическому терминалу. Её фигура в светлом плаще через минуту растворилась среди огромных поддонов, ящиков и снующих погрузчиков. Она была на своей территории, увереная в полной безопасности.</p><p>Герман заглушил мотор, повернулся к Мирко и глубоко вздохнул:— Всё, Мирко. Давай колоться. Рассказывай, что произошло три года назад, потому что я помню не так много, что отдал тебе какой-то кейс перед тем, как моя жизнь разделилась на до и после, есть еще моменты которыми хотел бы поделиться...</p><p>— Пошли, я видел тут общепит за углом. Там тихо, — Мирко жёстко сжал плечо друга. — Я расскажу тебе всё что сам знаю.</p><p>Мужчины вышли из машины и молча направились к небольшому кирпичному зданию. Они расслабились, уверенные, что на охраняемой территории компании Агнешке ничего не угрожает.</p><p>Они не видели, как затонированнаяй «девятка» поехала мимо склада и тихо свернула за него, а пото двое, пользуясь суматохой дедлайна и грохотом разгружающихся фур, скользнули в тускло освещённый зев складского ангара, где у дальних стеллажей Агнешка Карецкая в одиночестве открывала свою первую папку с накладными..</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Складской терминал изнутри казался бесконечной, гулкой коробкой из серых сэндвич-панелей. Грохот дизелей с рампы долетал сюда приглушённым, ровным гулом, который напрочь съедал любые мелкие звуки.</p><p>Агнешка уверенно прошла мимо центральных рядов, кивнув знакомому кладовщику у весовой, и свернула на самый дальний, седьмой сектор. Здесь, на стыке логистических зон, тускло горели редкие лампы, а на верхних полках гигантских стеллажей мёртвым грузом скопилась та самая проблемная партия товара, из-за которой её и вызвали сюда на ревизию. На этом участке склада не было ни камер, ни постоянных рабочих — все силы приёмки были брошены к воротам.</p><p>Агнешка раскрыла пластиковую папку, прижала её локтем и, достав ручку, углубилась в чтение первой страницы накладной. Она полностью отключилась от внешнего мира, выискивая ошибку в цифрах.</p><p>Она не услышала, как за её спиной раздались тихие шаги. Двое из «девятки» двигались вдоль стеллажей быстро и слаженно. Им не нужно было плутать в лабиринте — логистические терминалы Небокова строились по типовым чертежам, и они отлично знали геометрию здания.</p><p>Шаг. Ещё один.</p><p>Агнешка потянулась за следующей накладной, когда сзади на неё упала тяжёлая, плотная тень. Из горла вырвался лишь короткий, задушенный вздох — в ту же секунду широкая ладонь Вадима намертво зажала ей рот, впиваясь пальцами в губы и перехватывая шею. Второй парень с силой перехватил её руки за спиной, заламывая локти вверх и лишая возможности ударить.</p><p>Папка со стуком упала на бетонный пол. Белые листы накладных веером разлетелись под нижний ярус стеллажа, застревая в пыли между деревянными поддонами.</p><p>Агнешка рванулась всем телом, отчаянно и слепо пытаясь выкрутиться, ударить каблуком по голени нападавшего, но силы были слишком не равны. Крепкие бандитские руки Вадима держали её как тиски, не давая сделать даже полноценный вдох. На голову девушке резко набросили её же плащ, полностью ослепляя и глуша запоздалый крик.</p><p>— Тихо, дура, дёрнешься — придушу, — сипло пригрозил над самым ухом чужой, прокуренный голос.</p><p>Нападавший сделал три быстрых шага вбок, увлекая сопротивляющуюся, задыхающуюся девушку в самый тёмный тупик к глухой наружной стены склада. Прямо перед ними в серой стене высилась тяжёлая железная дверь аварийного пожарного выхода. Напарник Вадима с размаху навалился плечом на длинную горизонтальную металлическую штангу системы «антипаника». Засов с сухим, громким щелчком вышел из пазов, и тяжёлая створка со скрипом распахнулась наружу, впуская в душный ангар холодный уличный воздух.</p><p>За порогом, в глухом заросшем бурьяне с тыльной стороны терминала, уже стояла «девятка», которую припарковали вплотную к пожарному выходу — в слепой зоне, где не было ни одной камеры наблюдения. Задняя дверца легковушки была распахнута настежь, и напарник Вадима сел за руль,предварительно проконтролировав обстановку.</p><p>Вадим напомнил Агнешке, что если она будет сейчас кричать, то тут ее и найдут, но уже мертвую и девушка испугавшись молча кивнула. За долю секунды ее впихнули связанную на заднее сиденье, рядом с ней кто-то сел и захлопнул за собой дверь. Тяжёлая железная пожарная дверь склада с глухим металлическим грохотом закрылась обратно, автоматически встав на замок.</p><p>Машина плавно, без визга покрышек, покатила по ухабам промзоны, растворяясь в сером пейзаже заброшенных складов.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>В придорожном общепите на углу логистического терминала было серо, пахло дешёвым табаком, переваренным кофе и соляркой. Окна выходили на забитую фурами рампу, где в дедлайне продолжали орать грузчики. Мужчины сели за самый дальний столик у стены. Мирко пододвинул Герману гранёный стакан с обжигающим чёрным напитком и устало потёр переносицу.</p><p>— Ну, здорово, Грановский, — негромко, со скрытой дрожью в голосе произнёс Вукчевич. — Три года, Гера. Три года я смотрел на твой чёртов кейс в своём сейфе и думал, что храню память о покойнике.Ты... ты совсем ничего не помнишь? Что с тобой произошло?</p><p>Герман обхватил горячий стакан ладонями. Имя «Мирко», этот строгий, внимательный взгляд адвоката и секция борьбы в институте, о которой тот напомнил, глухими толчками пробивали брешь в его сознании. Он закрыл глаза, до боли сжав веки, и попытался зацепиться за эту нить. В голове зашумело.</p><p>— Память... Она возвращается кусками, Мирко, — хрипло выдохнул Герман, не открывая глаз. — С мясом выдирается. Я три года бродягой по улицам ходил, пока Агнешка меня в парке не подобрала. А сейчас... сейчас я вспомнил Катю. Вспомнил Жору, тебя вот встрелтил и вспомнил. И тот последний месяц, как будто из-под воды пробивается наружу...</p><p>Герман замолчал, судорожно сжав пальцы. Перед внутренним взором поплыли белые больничные коридоры.</p><p>Тогда, три года назад, он вложил всё, что у него было, до последней копейки, чтобы его мать, Галина Станиславовна, жила дальше. Он не мог просто смотреть, как болезнь буквально гасит её с каждым днём. Он увёз её в столицу, нанял лучших врачей, цеплялся за призрачные шансы... пока в один из серых дней доктор не отвёл его в сторону и не сказал страшную правду: медицина бессильна, её выписывают домой доживать.</p><p>Герман не повёз её в их пустую, холодную квартиру. Он не хотел, чтобы она угасала в одиночестве и боли. Он нашёл лучший хоспис, перевёл её туда и практически поселился у её кровати.</p><p>— В последние дни... — голос Геры сорвался на шёпот, он тяжело сглотнул. — Мать постоянно плакала. Держала меня за руку и умоляла простить её. За то, что испортила мне жизнь, за то, что столько лет врала. Мне казалось, что она просто бредит от лекарств. Но перед самой смертью, буквально за несколько минут, она решилась. Сказала прямо в лицо: «Гера, ты мне не родной». Сказала, что отвоевала меня, и чтоб я поехал на старую дачу и разобрал пол в сарае. Там для меня она что-то спрятала....Она тогда так и не успела договорить. Умерла у меня на руках, Мирко. С этим проклятым секретом.</p><p>Герман замолчал, уставившись на тёмную жижу кофе, словно заново проживая те удушающие минуты.</p><p>— Я долго мучился и думал, было ли это бредом или действительно стоит поехать на пепелище и посмотреть, что же там есть. Похоронил мать, продал квартиру, потмоу что не мог там находится. осталась эта проклятая дача. Мать ведь не стала отстраивать её вновь после того жуткого пожара, да и мне, честно, некогда было. Мы тогда наскоро убрали оттуда все последствия, но и продать участок не смогли, и сами пользоваться перестали. Тяжело приезжать туда, где погибли родные люди...</p><p>Мирко слушал друга, и у него по спине пробежал ледяной пот. Но Грановский, не замечая состояния адвоката, продолжал:</p><p>— В общем, я пересилил себя, поехал на это пепелище. По её ориентирам полез в полусгнивший сарай, поднял доски пола и действительно нашёл там этот дедовский кожаный кейс на кодовом замке. Ломать его прямо там у меня рука не поднялась. Слишком страшно было заглядывать в прошлое. Я решил поехать к тебе в офис, тем более мы закрыли продажу квартиры только что.</p><p>Мирко сдержанно кивнул.</p><p>— ...По дороге я думал, что мы откроем его, — Герман сжал стакан, и его голос зазвучал быстрее от возвращающихся картинок. — Но мне позвонили и сказали, что контракт переводчиком за границей готов, мы наконец уезжаем из этой нищеты. И я, бросив кейс у тебя, полетел к Катерине с отличными новостями... А кейс и деньги — всё осталось у тебя. Я ведь даже до дома тогда не доехал, меня на полпути перехватили, банально подкинув под колеса шипы. Я остановился и все..</p><p>Мирослав молча сидел, обдумывая услышанное, словно с глухим щелчком складывая в голове разрозненные детальки. Его лицо было бледным, но в глазах зажёгся холодный, профессиональный блеск адвоката.</p><p>— Да, брат, дела... — негромко, после долгой паузы выдохнул Мирко. — А что у тебя сейчас с Катей? Я слышал скандалы вокруг её персоны и Тонкого, но не полез во всё это. Постарался остаться в стороне.</p><p>— А Катя умудрилась выйти замуж за Диму и родить ему нашу с ней дочь как его собственную, — Герман горько, страшно усмехнулся. — Он подослал ее ко мне, она призналась, все реассказала... А сейчас на нее в УВД лежит заявление о похищении ребёнка, а на Диму — заява от Кати на побои. Мы её еле вытащили из этого ада. - И Герман поделился с Мирко всем, что случилось за последние дни.</p><p>Мирко покатал в руках остывающий кофе и сделав глоток поморщился.</p><p>— Теперь я понимаю... — тихо, веско произнёс он. — Понимаю, почему Тонконогов тогда, три года назад, так бесился. Уволил толпу адвокатов, потому что те не смогли помочь ему быстро признать тебя покойником и открыть наследство без тела. Он ведь и ко мне тогда приходил, сорил деньгами, пытался дать делу ход через мои связи, чтобы я Катьку по судам протащил как законную вдову. Но я почуял гниль в этой истории, отказался от содействия и специально уехал подальше из города, чтобы быть от этой грязи в стороне. Я ведь пытался тогда провести своё независимое расследование, Гера. Искал тебя, тряс всех, кого только мог... но оно ничего не дало. Увы.</p><p>Вукчевич подался вперёд, и его голос упал до опасного шёпота:— Только теперь я окончательно вижу всю картину. Да, Катя была просто пешкой в его руках, Гера. Дима специально спланировал и Катю, и свадьбу, и тебя планировал пустить в расход, чтобы она после твоей смерти унаследовала квартиру, а потом Дима отобрал бы всё силой через этот брак. Но Тонкий крупно просчитался. Ребята Вадима сработали паршиво — твоего тела так и не нашли. Машина ушла на дно пустая. А без трупа закон включает жёсткий тормоз. Ты перешёл в статус пропавшего без вести, наследство заморозили под моей адвокатской тайной, и вся дьявольская схема Димы на три года застряла в юридическом лимбе. Он все эти годы воевал с пустотой, не понимая, почему его идеальный план буксует на месте. Но вопрос. За каким таким богатством он охотился, что был настолько уверен что Катя станет богатой, ведь квартира сама обычная, он на свои миллионы купит таких штук сто? Может у тебя были страховки?</p><p>— Нет, вроде не было. Я не понимаю и не знаю что думать по этому поводу. Я чувствую одно, что нужно открыть тот кейс. Почему мать сказала, что я не родной? Возможно там и будут какие-то ответы о моей жизни.</p><p>Мирко кивнул и отодвинул от себя неприятный остывший кофе. Разговор затянулся почти на сорок минут, но обоим казалось, что они едва прикоснулись к той лавине, что сошла на их жизни за эти три года.</p><p>— В общем, Гера, план такой. Сейчас поднимаемся на рампу к Агнешке. Поприсутствую на её аудите склада, познакомлюсь с людьми, закроем рабочие вопросы, а потом сразу едем ко мне в офис. Твой кейс так и стоит в моём сейфе. Пора наконец вскрыть ящик Пандоры, заодно проверить что мы оттуда выудим.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Мужчины вышли из кирпичного здания столовой и быстрым шагом направились к массивному логистическому ангару. Вокруг по-прежнему ревели дизели, огромные фуры стояли в плотном заторе у приёмки, а грузчики пытались успеть растащить паллеты до окончания смены.</p><p>Мирко поднялся по бетонным ступеням к рампе и заглянул в открытые ворота административного сектора. Агнешки там не было. Начальник склада, бледный, потный мужик с растрёпанной накладной в руках, как раз яростно отчитывал какого-то водителя.</p><p>— Ребята, а кто знает, где может быть Карецкая! — громко окликнул его Мирко, включая тон директора. — Она час назад на аудит приехала. Нам подключиться надо.</p><p>Начальник склада раздражённо отмахнулся, даже не повернув головы:— Да откуда я знаю?! Дедлайн горит, фуры прут! Ушла ваша Карецкая. Минут двадцать назад тут мимо весовой пробегала. Наверное, пошукала на дальних стеллажах, поняла, что аудит в таком хаосе делать невозможно, не нашла вас и уехала домой на маршрутке. Или в центральный офис вернулась. Ей тут делать больше нечего, накладные-то я уже подписал!</p><p>Герман, стоявший за спиной друга, нахмурился. Он вытащил из кармана мобильный и быстро набрал номер Агнешки.</p><p>В трубке отозвался ровный, механический голос автоответчика:«Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети» .</p><p>— Не отвечает, — Герман жёстко посмотрел на Мирко. — Мобильник вырублен. На неё это не похоже. Она из-за этого аудита со склада уйти не могла. Пошли на седьмой сектор.</p><p>Они быстрым шагом углубились в зев гигантского ангара, сворачивая мимо центральных рядов в самый дальний, слабо освещённый угол. Чем дальше они шли, тем тише становился шум приёмки. На седьмом секторе царила гулкая, мёртвая тишина. Высокие железные стеллажи уходили под самый потолок, скрывая узкие проходы в полумраке.</p><p>— Нешка! — громко крикнул Герман, и его голос глухо отскочил от железных балок крыши. — Агнешка!</p><p>Никто не отозвался.</p><p>Герман сделал десять шагов вперёд, заглядывая в узкий пролёт между коробками, и резко застыл. Сердце глухо и страшно ухнуло вниз.</p><p>На сером бетонном полу, прямо в пыли у нижнего яруса стеллажа, лежала раскрытая пластиковая папка Агнешки. А вокруг неё веером, сиротливо и беспорядочно, были разбросаны белые листы товарных накладных, которые она ещё час назад готовила для аудита. Из-под одной из папок виднелась тонкая пластмассовая ручка.</p><p>— Мирко... — хрипло, чужим вопросом позвал Герман, оседая на колено и подбирая испачканный в пыли лист. — Смотри. Она бы никогда не бросила документы на полу. Никогда.</p><p>Мирослав шагнул к нему, и его лицо стремительно побледнело. Как адвокат он моментально оценил картину: это не было случайным уходом. Документы выронили в спешке или во время борьбы. Мирко резко обернулся, осматривая стены, и его взгляд упёрся в тяжёлую железную дверь аварийного пожарного выхода, расположенную всего в пяти метрах от стеллажа. На длинной металлической планке «антипаники» отчётливо виднелся свежий, грязный след от чьей-то ладони.</p><p>Мирко подскочил к двери, с силой навалился на штангу. Дверь со скрипом распахнулась наружу, открывая вид на глухой задний двор, заросший бурьяном и сухой травой. Прямо у порога, на раскисшей от утреннего дождя грунтовке, чётко отпечатались глубокие, свежие следы автомобильных протекторов.</p><p>— Твою мать... — сквозь зубы выругался Мирко, судорожно вытаскивая телефон. — Похоже, её забрали. Прямо отсюда уволокли.</p><p>Спустя минуту Герман уже кричал в трубку:— Жора, объявляй план «Перехват»! Прямо со складов во время аудита похитили Агнешку Карецкую! Камеры на рампе ничего не видели, её вытащили через задний пожарный выход. Тут следы шин на грунте! Это люди Тонконогова, Жора, больше некому!</p><p>На том конце провода Платонов смачно, грязно заматерился, а затем его голос стал холодным и злым:— Гера, выдохни и слушай меня. План «Перехват» по звонку никто не объявит, тела нет, свидетелей нет. Может она сама ушла и вы просто гоните волну. Я сейчас неофициально, по своим оперским каналам, шмонаю ту заброженную базу, откуда мы Макса вытащили. Но думаю, там будет пусто. Вадим не дурак, он понимает, что ангары мы проверим в первую очередь.</p><p>— Так штурмуйте его легальные терминалы! — рявкнул Герман, сжимая кулаки до белизны суставов. — Проверяйте его действующие склады, офисы его транспортной компании! Она где-то там!</p><p>— Грановский, ты дурак?! — гаркнул в ответ Жора. — Ты законы забыл?! Тонконогов — крупный, легальный перевозчик, миллионер, налогоплательщик. Чтобы зайти с обыском на его действующие предприятия и заблокировать терминалы, мне нужен официальный ордер от судьи! А ни один судья в этом городе не выпишет такую бумагу на основе твоего «мне кажется» и следов шин в бурьяне на общем складе! Нас без 100% уверенности и прямых улик прокуратура распнёт прямо у ворот его фирмы! У нас руки связаны законом, понимаешь ты это своим умом?!</p><p>Герман со злостью нажал отбой и с размаху ударил кулаком по железной створке пожарного выхода. Металл глухо загудел. Вместо того чтобы спокойно открыть кейс в офисе, они оказались на пороге настоящей войны, где легальные методы больше не работали.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>А в это же самое время старая «девятка» Вадима плавно вкатывалась через автоматически распахнувшиеся ворота на ухоженную территорию элитного загородного особняка Тонконогова. Дмитрий Александрович стоял на высоком крыльце своего дома, нервно сминая в пальцах фильтр едва прикуренной сигареты. Когда из салона легковушки двое его парней выволокли связанную, накрытую плащом Агнешку, Дима на секунду застыл.</p><p>Его лицо мгновенно потемнело от нахлынувшей ярости. Он буквально слетел со ступеней крыльца, переходя на яростный, шипящий шёпот:</p><p>— Вы что, совсем дебилы?! Я что приказал вам делать? Зачем вы приволокли её в мой собственный дом?! Живьём вас сожру! Еще и хвост за собой притащили?!</p><p>— Дмитрий Александрович, клянусь, чисто за нами, три раза петляли! — Вадим испуганно выставил вперёд ладони, заикаясь от страха перед боссом. — Вы послушайте... тут у вас... камеры, забор трёхметровый, своя охрана. Сюда ни один опер без ордера носа не сунет. Из вашего личного дома её точно никто не украдёт, как из тех дырявых складов!</p><p>Тонконогов открыл было рот, чтобы окончательно смешать шестёрок с грязью, но слова застряли у него в горле. Его застарелая, воспалённая паранойя, заставлявшая круглосуточно ждать подвоха и заговоров со всех сторон, неожиданно зацепилась за эти корявые бандитские доводы. Вадим, сам того не зная, попал в самую больную точку Димы.</p><p>В лоб по закону к нему не подкопаться, легальные терминалы чисты, судья ордер на обыск жилья без улик никогда не подпишет. Дима медленно, со свистом выдохнул и погасил сигарету о подошву дорогой туфли. На его губах появилась зловещая, торжествующая улыбка. Подстраховка вышла идеальной.</p><p>— Ладно... — Дима жёстко зыркнул на Вадима. — Хрен с вами. Логика в этом есть. Тащите её в подвал, под гостевое крыло. Там глухая бетонная комната, звукоизоляция хорошая. Из моего дома она точно никуда не денется. Хоть обпишется этот Вукчевич своими законами.</p><p>Напарник Вадима быстро подхватил связанную Агнешку под руки и повёл её вниз, по крутой бетонной лестнице в прохладную темноту цокольного этажа.</p></section><section><title><p>23.</p></title><p>23.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Накануне Дима позвонил Любаше и сказал приехать, так как Элину привезут домой в любой момент и с ней нужно будет кому-то посидеть, пока сам Дима уладит все дела с Катериной. Любаша примчалась уже вечером, но ни поговорить толком, ни тем более забраться к Диме в теплую постель ей не удалось. Он ходил злой как свора собак, порыкивал на охрану. Вадим ходил по дому словно бледная тень.</p><p>Любаша не вмешивалась. Она привыкла за полгода к разным перепадам Диминого настроения и спокойно отсиживалась у себя в комнате, где жила, пока Элина бывала дома.</p><p>Элину не привезли. Дима приехал мрачнее тучи, и Любаша поняла, что лучше снова отсидеться. Ощущение, что о ней забыли, ее вполне устраивало. Ей хорошо жилось, мягко спалось и вкусно елось. Ходить на кухню без Кати и вечного ее присмотра было очень удобно. Любаша почти почувствовала себя хозяйкой дома.</p><p>В очередной спокойный день она зашла на кухню за чем-нибудь вкусненьким: как раз ей попался интересный сериальчик, и под него замечательно подходили сыр или фрукты. А если еще найти смесь орехов, то день обещает пройти не зря.</p><p>В этот момент во двор тихонько въехала старая «девятка». Такой знатной развалюхи Любаша уже лет десять не видела. Ей стало любопытно, кто же мог приехать на таком ржавом ведре, и она сильно удивилась, когда Дима сбежал лично по ступенькам. Но все решилось, когда из машины вылез Вадим. Любаше стало неинтересно: «Наверное, у него машина сломалась, приехал на своей старой». Такое объяснение ее вполне устроило, и она вернулась к холодильнику. Но что-то заставило ее повернуться обратно, и именно в этот момент при ней из машины вытащили девушку со связанными руками и замотанную в плащ. Впервые Любаша испугалась. Похватав трофеи, которые она успела найти, девушка мигом добежала до своей комнаты, тихо прикрыла дверь и набрала подругу.</p><p>— Танька, привет. Надо увидеться!</p><p>— Что у тебя там случилось? — недовольно буркнул голос в трубке.</p><p>— Да я тут такое узнала и увидела... — внезапно Любаша осеклась и добавила: — в сериале, прям аж поделиться захотелось. А ты сегодня чем занята? Давай встретимся, обсудим, да вина попьем.</p><p>— Любка, ты с ума сошла? У меня работы сегодня гора, там клиентов записано вагон. Мне некогда!</p><p>— Отлично, я тогда к тебе на работу и подъеду, а как освободишься — погулять сходим, так давно не виделись.</p><p>— Ага, давно, только на днях и свалила от меня. Еще и бардак оставила, я потом убиралась, — снова буркнула Татьяна.</p><p>— Вот я тоже по тебе соскучилась, моя милая. Приеду — посплетничаем обязательно, и про мужика твоего. С радостью выслушаю.</p><p>— Какого мужика? Ты спятила там, что ли?</p><p>— И я тебя люблю, дорогая. До встречи! — и Любаша сбросила вызов. Пусть Танька крутит пальцем у виска, но рассказывать по телефону такое она точно не будет. Не здесь, не в этом доме.</p><p>Дверь открылась, и на пороге нарисовался Дмитрий.</p><p>— Привет, Любаша. Как день прошел? Чем занималась?</p><p>— Дмитрий Александрович... — Любаша подскочила с кровати. — День хорошо прошел, сериал интересный смотрю, турецкий, там такие страсти кипят — прям ух! Так я даже поесть толком не успела, — она махнула рукой на вазу с виноградом и орехами, — вон как с утра набрала вкусняшек, так и не дотянулась даже... А сейчас как раз с подругой поговорила, у нее там проблемы с парнем, плачет, просит приехать в город. Могу я уехать к ней? Там что-то серьезное у нее... — Любаша даже слегка покраснела, глядя на босса.</p><p>— Вот я как раз зашел сказать, что, пока Элина не приедет, ты можешь поехать в город. Я тогда тебя наберу. Что ты тут сидишь одна? Поезжай, проведай подруг. А я тебе денег дам, зальете ее горе, — и Дима вытащил из бумажника пять оранжевых купюр. — Столько хватит за эти дни? А то я тебя от дел оторвал...</p><p>— Я тогда могу сразу сейчас уехать. Татьяна там очень сильно переживает.</p><p>— Если нужно, я попрошу кого-нибудь из ребят тебя отвезти, чтоб ты не мерзла на остановке, сегодня ветер сильный, — сказал Дима и вышел.</p><p>Люба мгновенно собрала вещи. Посмотрела на виноград и орехи и, решив, что все равно за ней никто доедать не будет и еда полетит в мусорку, ссыпала все в пакет который запихнула в сумочку.</p><p>В холле ее уже ждал один из охранников и отвез ее в парикмахерскую к Таньке.</p><p>Едва машина отъехала, Любашка побледнела. Только сейчас до нее дошло, что она едва спаслась. А потом стало жалко ту девушку: раз Дима убрал из дома лишние глаза и уши, ничем хорошим это ей не грозит.</p><p>На Любу Татьяна взглянула недобрым взглядом. Девушки выручали, конечно, друг друга в тяжелые минуты, но у Любы сейчас началась другая, сытая жизнь: она устроилась нянькой к Тонконогову и мало того что получала хорошую зарплату, так еще и в любовницы к нему попала. Рассказывала, что жену свою он бьет и ненавидит, а она скрашивает ему вечера и греет ночью постель, пока женушка ходит и воет в четырех стенах, не зная, чем себя занять... Таня мало верила в такие россказни, но то, что денег у Любаши заметно прибавилось, она видела. Квартиру Татьяна снимала, и Любаша часто ночевала у нее, когда была в городе. Потому что снимать отдельное жилье, когда в нем практически не живешь, — невыгодно. А тут и угол есть, и еду Любка домой исправно приносила, да не абы какую, а покупала что получше и подороже. Внутренне Татьяна ей слегка завидовала, но старалась не ругаться. Они были друг другу выгодны.</p><p>— Ну и что это за история? Какого мужика ты собралась со мной обсуждать?</p><p>— Ой, Танька! Я видела, как к Диме домой на старой машине его главный охранник привез какую-то девушку... Представляешь? Прям как в детективах всяких!</p><p>— Ой, Любаша, хорош тебе уже! — Танька отмахнулась и закончила стричь клиентку. — Сейчас посушим и посмотрите спереди и сзади.</p><p>Татьяна взяла фен и подсушила волосы, а затем подняла второе зеркало и показала результат. Клиентка довольно поблагодарила, и они пошли рассчитываться.</p><p>Люба достала из сумки трофейные продукты. На стол с глухим стуком легли сыр с плесенью, который Люба успела ухватить перед выходом из дома, гроздь крупного винограда и пачка дорогих орехов. Она дождалась, пока клиентка скроется за дверью, подскочила к Татьяне и схватила ее за локоть:</p><p>— Танька, да какой «хорош»! Ты не понимаешь! Я стояла у холодильника, мирно выбирала еду под турецкий сериал, и тут во двор вползает это ржавое корыто. Из него выскакивает Вадим — бледный как покойник, озирается. И они открывают багажник... Тань, у меня сердце в пятки ушло! Они оттуда вытаскивают сверток. Живой сверток! Девчонку, замотанную в какой-то жуткий черный плащ, как труп в целлофан! Руки связаны армейским узлом, сама хрупкая, как тростиночка, лица не видно. Она извивается, пытается кричать, а они ее волокут по земле, словно мешок с костями! Димка лично выбежал, зубами скрипит, глаза бешеные. Я в окно смотрю и понимаю: это же чистый криминал, Танька! Живого человека, как скотину на убой, среди бела дня! Меня до сих пор трясет, я еле ноги унесла, Димка меня чуть на месте не пришил, если бы заметил!</p><p>— Да хорош придумывать! Так прям на убой и прям из багажника? Говорю тебе — приснилось! — фыркнула Танька, и в зал зашла новая клиентка.</p><p>Пока она объясняла, как стричь, соседка-парикмахерша Елена, которая точно прислушивалась к диалогу подруг, вдруг спросила:</p><p>— А как ты узел-то армейский разглядела? Рядом, что ли, стояла? Аль в кино крупным планом показали, ты и запомнила? — подколола она Любашу.</p><p>Та сперва вспылила, но вместо того чтобы закричать, вдруг резко замолчала. На лице Любаши отразилась такая смесь ужаса и превосходства, что Лена невольно отшатнулась со своими ножницами. Люба сделала шаг вперед, наклонилась к девушке почти вплотную и тихо, зловеще процедила:</p><p>— Смейся, смейся, Ленусь. Дай бог, чтобы тебе такой узел никогда на своей шее примерить не пришлось. Я Димку Тонконогова знаю. Этот человек если захочет — тебя по кусочкам из этого салона вынесут, и никто не найдет. Я своими глазами видела, как девку в плаще скрутили, руки за спину — хоп! — и потащили, как мешок. Не верите? Ваше право. Только если завтра в новостях про труп в пригороде объявят, чур, ко мне не бегать и не выспрашивать, как она выглядела!</p><p>В зале парикмахерской повисла тяжелая, гробовая тишина. Было слышно только, как тихонько жужжит климатический прибор. Новая клиентка Таньки, которая до этого сидела расслабленно, вдруг напряглась и испуганно захлопала глазами, жадно впитывая каждое слово. В её голове уже складывалась готовая сплетня для вечерних посиделок с друзьями.</p><p>— Ладно тебе, Любка, не жужжи, — нарушила молчание Танька, пытаясь разрядить обстановку, но руки у нее слегка дрожали, когда она набрасывала на плечи новой посетительницы пеньюар. — Садись вон на диванчик, ешь свой виноград и не пугай мне людей.</p><p>Люба победно хмыкнула, чувствуя себя героиней криминального фильма, и по-хозяйски устроилась в кресле ожидания, даже не подозревая, какого джинна она только что выпустила из бутылки.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>С момента похищения Агнешки прошло несколько дней. Всё, что можно было, обыскали. На территорию Дмитрия пробиться было нереально, но и доказательств каких-либо не было. Никто не видел, чтобы Агнешку вообще кто-то похищал. Да, на камерах была видна тонированная «девятка», но каких-то свидетельств, что именно в ней увезли девушку — да и вообще, что ее куда-то насильно увезли, — не нашлось.</p><p>Жора был в растерянности. Макс рвался ехать к Тонкому домой и бить ему морду. Герман с Мирко пытались придумать, как быть дальше. Кейс так и не открыли — было не до него.</p><p>Гера винил себя. Не нужно было оставлять Агнешку на складе одной.</p><p>— Гера, ну как понять — одной? — Мирко пытался поддержать друга, но тот всё глубже закапывался в чувство вины. — Там была толпа людей. Кто же знал? Склады ведь охраняются!</p><p>— Значит, хреново охраняются, раз вывезли человека и он пропал бесследно! Ерунда какая-то... Если бы это был Тонкий, он бы уже нарисовался и попросил обмен на дочь. Но он молчит. Спокойно едет на работу в офис и обратно, ничего странного за ним нет. Охрана при нем, и даже Вадим этот... «Девятку» не нашли, она как сквозь землю провалилась. Кому нужна была Агнешка? Не понимаю!</p><p>— С «девяткой» вообще что-то непонятное. Она по камерам словно растворилась. Есть видео, где она въезжает на территорию склада, но номер не виден, будто специально заляпали. — Мирко посмотрел на друга, тот понурил голову. — Гера, может, поедешь домой, поспишь?</p><p>— Мир, иди к черту! Домой — куда? К Агнешке? Где ее нет? К ее родителям? Где Катя и Элина в слезах и соплях, а Мари и Феликс вообще еле живы? Хоть Лисицкий домой уехал, а то еще и на его битую морду смотреть тошно.</p><p>— Поехали ко мне. Переночуем, а утром с новыми силами...</p><p>— Ну какие силы, Мирко? Ее искать надо! Спать некогда.</p><p>— Поехали хоть пожрем, что ли? — Мирко совсем отчаялся и предложил самое простое — еду.</p><p>— Да не хочу я есть! — Герман вскочил со стула, и в этой секундной тишине его желудок голодно заурчал.</p><p>— Ну да, не хочешь! А я Папа Римский! — усмехнулся Мирко, и Герман растерянно кивнул.</p><p>По пути в адвокатскую контору Мирко был неплохой ресторанчик с разнообразной кухней, бюджетными ценами и милой обстановкой. Можно было заказать себе что угодно: от суши и роллов до пиццы и настоящего борща. Мужчины выбрали небольшой столик за ширмами и заказали себе полноценный ужин.</p><p>Заказ принесли быстро. Изголодавшийся Герман, вопреки своим прошлым протестам, вместе с Мирко успел умять уже больше половины порции горячего наваристого борща, когда за соседним столиком, отделенным от них лишь плетеной ширмой, раздались радостные приветствия. К компании подруг, которые уже сидели там, но еще ничего не выбрали, подошла невысокая девушка со стильной прической. Подруги оценили ее стрижку на высший балл. Немного покрутившись перед ними и получив свою порцию комплиментов, прибывшая присела за столик и оказалась прямо за спиной Германа.</p><p>— Девочки, вы не представляете, у меня такие новости! — Девушка понизила голос, но из-за общего гула ресторана ей все равно приходилось говорить отчетливо. — Пошла я на днях подровнять кончики в салон у дома. Сижу в кресле, и тут прибегает девица. Любовница этого... как его... Тонконогова! Ну, бизнесмена местного, у которого машины эти большие грузовые и особняк за городом.</p><p>За ширмой Герман замер с поднятой ложкой. Мирко, собиравшийся потянуться за хлебом, так и застыл с вытянутой рукой. Вся их усталость и сонливость улетучились в одну секунду. Спины мужчин мгновенно напряглись. Герман медленно, стараясь не издать ни звука, опустил ложку обратно в тарелку и бросил на друга дикий, лихорадочный взгляд. Мирко сделал ему знак рукой:тихо, слушай .</p><p>— Ну, любовница, — лениво отозвалась одна из подруг, листая меню. — И что в этом такого? Они сейчас у каждого второго коммерсанта водятся. Что за тайны мадридского двора?</p><p>— Да если бы просто любовница! — Девушка затараторила еще быстрее. — Она из его особняка сбежала! Рассказывает, что у них там средь бела дня настоящий криминал устроили. Охрана Тонконогова притащила во двор какую-то девчонку. Связанную по рукам и ногам, в плащ замотанную, как труп в целлофан! Та вырывалась, головой билась, а сам этот Тонконогов зубами скрипел, лично ее в дом уволок. Эта пигалица в парикмахерской так и сказала: «Если завтра труп в пригороде найдут — я не удивлена». Представляете, придумала, что под носом людей воруют белым днем! Да уж, девка эта ни за что пропадет!</p><p>— Ой, да ну хорош тебе жути нагонять, — недоверчиво фыркнула вторая подруга, откладывая буклет с десертами. — По-моему, твоя парикмахерша просто сериалов пересмотрела. Зачем солидному мужику средь бела дня девчонок воровать? Тем более говоришь, и любовница есть, а может, и жена в доме сидела! Ерунда какая-то. Давай лучше пиццу выберем, я умираю с голоду.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Герман и Мирко почти выбежали из ресторана. На улице Герман сорвался на шаг, на ходу доставая телефон и набирая Жору. Его руки заметно дрожали от адреналина.</p><p>— Мирко знаешь где офис этого ублюдка? Если знаешь - нам туда! Жора, общий сбор! — рявкнул Герман уже в трубку, едва дождавшись ответа. — Мы нашли её. Она у Тонкого. Прямо сейчас там, у него за городом. Собирася и дуй в его городской офис. Мы едем туда же.</p><p>— Погоди, Гера, — раздался в трубке озадаченный голос Жоры. — В офис? Но если Агнешка за городом, зачем нам в офис? Нам пробраться в особняк надо!</p><p>— Дома у него охрана и прикормленные менты под боком, нас туда близко не подпустят, — Герман на ходу открыл дверцу машины и прыгнул на пассажирское сиденье. Мирко уже заводил мотор, лицо его было бледным и сосредоточенным. — А в офисе люди, клиенты, секретарши. Там этот урод строит из себя легального бизнесмена. Туда мы просто зайдем с наглой мордой и заставим его поговорить. Времени нет, Жора, дуй туда!</p><p>Герман сбросил вызов. Мирко резко выкрутил руль, с визгом выезжая со стоянки на шоссе, и через двадцать минут их машина уже тормозила у стеклянного фасада главного офиса транспортной компании Тонконогова. Жора уже ждал их, припарковавшись неподалеку.</p><p>— Оружие не берем, — жестко скомандовал Мирко, глядя на Жору. — Идем вдвоем: я и Гера. Жор, подстрахуй на входе.</p><p>На посту охраны в холле их, конечно, узнали. Секьюрити Тонкого мгновенно напряглись, преграждая путь к лифтам, но Мирослав лишь нагло ухмыльнулся, сделав шаг вперед и вытащил корочку:</p><p>— С дороги, парни. Передайте шефу, что мы хотим поговорить, и поживее, мы спешим!</p><p>Охранник лихорадочно зашептал в рацию. Спустя бесконечную минуту из динамика донесся глухой, недовольный голос Вадима:«Пропусти их. Наверх, в кабинет» . Дима Тонконогов, будучи уверенным, что полностью контролирует ситуацию и держит все козыри, решил лично продиктовать свои условия.</p><p>Когда Герман и Мирко переступили порог роскошного кабинета на последнем этаже, Дима вальяжно откинулся в кожаном кресле, сцепив пальцы в замок. Рядом с ним преданной бледной тенью застыл Вадим. На губах Тонконогова блуждала торжествующая ухмылка.</p><p>Мирко начал говорить спокойно, взвешивая каждое юридическое слово, но Герман слушал этот гладкий тон ровно полминуты. Внутри него всё клокотало от ярости. Смотреть на эту довольную, зажравшуюся рожу Тонкого было выше его сил. Тем более в нем вскипала какая-то детская обида на этого человека. Пусть он не очень хорошо его помнил, но чувствовал, что уже сталкивался с ним лично и отношения были недружественными. Перед глазами вдруг появилась смеющаяся Агнешка, Катя и Элина... И Германа просто сорвало с цепи за доли секунды.</p><p>На бешеном адреналине он рванулся вперед, с грохотом опрокинув тяжелый стул, и в один прыжок перелетел через массивный дубовый стол. Мирко остолбенел, а Вадим мгновенно рванулся на перехват, его рука уже легла на кобуру, но Герман оказался быстрее — он мертвой хваткой вцепился в грудки Димы, с силой вжимая его в спинку кресла, и со всего размаху впечатал кулак в челюсть Тонкого. Голова бизнесмена мотнулась назад, из разбитой губы брызнула кровь.</p><p>— Стоять! Руки за голову, сука! — Вадим уже выхватил ствол, целясь Гере в затылок, но Мирко мгновенно сделал шаг вперед, перекрывая траекторию выстрела своим телом:</p><p>— Стреляй, Вадик! Стреляй прямо в центре города, в фоисе босса, когда в приемной сидят секретари, сотрудники, может, даже уже клиенты подошли! Давай, облегчи нам задачу, а Димку сразу закроют за похищение, и тебе накинут несколько годков к убийству!</p><p>— Вадим, назад! Не трогай его! — неожиданно прохрипел сам Дима, утирая кровь тыльной стороной ладони. Его душила дикая обида и уязвленная гордость — он не хотел, чтобы его подчиненные видели его беспомощным. Он бешено уставился на Германа. — Отпусти воротник, придурок. Ты думаешь, кулаками что-то решишь? У меня твоя девка, а у тебя моя дочь!</p><p>— Элина — НЕ ТВОЯ ДОЧЬ! — выкрикнул Герман прямо в его побелевшее лицо, проигнорировав пистолет Вадима за спиной. — Слышишь меня, мудак?! Она моя! Катя подстроила тот первый тест! Любой независимый суд признает мое отцовство в два счета, твоя первая экспертиза не совпадет! Ты для нее никто, пустое место! А за Агнешку ты сядешь на реальный срок, твой бизнес раскатают в ноль!</p><p>Тонконогов на секунду замер, переваривая услышанное. В его глазах вспыхнул холодный, расчетливый огонь. Блеф с законным отцовством разлетелся в щепки — в городе, под прицелом официальной экспертизы ДНК, никакие прикормленные менты не помогут, а подставляться под федеральный розыск из-за похищения — это чистый убыток. Дима мгновенно перестроился с обиженного отца на жесткого коммерсанта. Он только что понял: представился шанс выложить все карты на стол.</p><p>— Вадим, Мирко — вон из кабинета, — ледяным тоном приказал Дима, не сводя глаз с Германа. — Оставьте нас. Нам надо поговорить наедине.</p><p>Вадим на секунду замешкался, но затем медленно убрал пистолет и кивнул Мирко на выход. Дверь кабинета тяжело захлопнулась.</p><p>Дима аккуратно перехватил запястье Германа, заставляя того ослабить хватку, и медленно поправил воротник измятой рубашки.</p><p>— Ладно, — процедил Дима, криво ухмыляясь разбитыми губами. — Раз уж мы отбросили сказки про счастливую семью... Поговорим на понятном тебе языке, нищеброд. Суд, прокуратура — это долго и скучно, к тому же до них нужно еще дожить. Оставь себе свою собачонку и Элину, мне... нужны... камни.</p><p>Герман посмотрел на него долгим непонимающим взглядом. Дима усмехнулся и слегка ударил Геру по рукам. Тот отпустил его окончательно. Дима встал, поправил одежду.</p><p>— Присядь, Гера. — Дима рукой приветственно показал на ближайший стул. — Ты отдаешь мне камни, а я возвращаю тебе твою Агнешку целой и невредимой. Прямо сейчас. Ну так что, Гера? Договоримся?</p><p>— Ну давай попробуем. Что за камни ты ищешь? — Гера слез со стола и присел на удобный кожаный стул для заседаний. — Где я могу их найти для тебя, чтоб ты отпустил Агнешку?</p><p>— Гера, ты смеешься или издеваешься? — Дмитрий обошел стол и сел напротив, внимательно заглянув в глаза Герману. — Издеваешься, по глазам вижу. Конечно, кто ж захочет добровольно отдавать богатство ради девки...</p><p>— Я не понимаю, о чем ты... — начал было Герман.</p><p>Но в этот момент в голове словно что-то щелкнуло. Пазл мгновенно сложился. В памяти вспыхнул запертый кейс, который сейчас лежал в сейфе у Мирко. Вся эта дикая кутерьма с планом Тонкого поженить его с Катей, чтобы сделать ее «богатой вдовой»... Вот оно что. В кейсе камни!</p><p>Дима смотрел на Геру и выглядел как чеширский кот: лощеный, довольный, пусть и с разбитой губой. Это был момент его торжества. Он подобрался так близко к тому, за чем охотился столько лет.</p><p>Герман заставил себя не отвести взгляд и не выдать бешеного стука сердца. Он понятия не имел, как выглядят эти чертовы камни и сколько их там, но Димкина маниакальная зацикленность была слишком очевидной. Этим нужно было пользоваться прямо сейчас.</p><p>— Ладно, Тонкий, — Гера медленно откинулся на спинку стула, подражая вальяжной позе Димы, и нагло усмехнулся. — Твоя взяла. Камни у меня, но я их надежно спрятал. Их нет со мной.</p><p>Ухмылка Чеширского кота на лице Димы едва заметно дрогнула.</p><p>— И где они? — прищурился бизнесмен.</p><p>— В надежном месте, — отрезал Герман, не поведя и бровью. — И они не сдвинутся оттуда ни на миллиметр, пока я лично не увижу Агнешку. Прямо сейчас обмена не будет. Мне нужно время, чтобы забрать их из тайника. Встретимся завтра утром на нейтральной территории. Ты привозишь Агнешку лично, без фокусов. Я привожу товар. Но если твоя охрана сделает хотя бы одно неверное движение, или если на Агнешке будет хоть одна царапина — ты этих камней не увидишь больше никогда в жизни. Я просто уничтожу их. Выкину в реку, закопаю в бетон — мне плевать на твоё «богатство». Ну так что, Дима? Поиграем в честный обмен или ты потеряешь то, что искал столько лет?</p><p>Тонконогов тяжело перевел дыхание, его паранойя сработала безупречно — он окончательно поверил, что Гера полностью контролирует ситуацию и готов уничтожить его главную мечту.</p><p>— Завтра в восемь утра на заброшенном дебаркадере у старого причала, — процедил Дима сквозь разбитые губы. — И не дай бог тебе опоздать, Гера.</p><p>— Не опоздаю, — бросил Герман, резко поднимаясь со стула.</p></section><section><title><p>24.</p></title><p>24.</p><p>На едва гнущихся ногах, с идеально ровной спиной и расправленными плечами Герман выходил из кабинета Тонконогого. Вадим, скользнув взглядом по его лицу, ласточкой шмыгнул в кабинет, чтобы убедиться: босс еще жив. Герман молча махнул Мирко головой, и они так же молча покинули здание. Только отойдя в сторону, подальше от офиса, Герман тяжело рухнул на ближайшую скамейку. Как показалось Мирко, его друг вообще не дышал до этого самого момента.</p><p>Мирко сел рядом и судорожно попытался узнать, о чем они договорились с Тонким наедине. Рядом с Жорой уже стоял Макс и оба видели их выход, но, поскольку никаких тревожных знаков парни не подавали, они просто спокойно пошели следом и прибыли как раз вовремя.</p><p>Герман, едва переведя дыхание, начал рассказывать о разговоре с Димой. Он поделился внезапной догадкой о том, что в мамином кейсе действительно могут лежать камни. Но так ли это на самом деле, Гера не знал. И что делать дальше, если внутри запертого дипломата окажется пусто, он тоже совершенно не представлял — мысли на этот счет отсутствовали.</p><p>— Раз так, давай просто приедем на эту их стрелку с ОМОНом! — зло выплюнул Макс, сжимая кулаки. Его трясло от бессилия и страха за Нешку. — Накроем Димку прямо там, лицом в асфальт, и освободим заложницу! Чего мы перед этим мудаком на цыпочках ходим?</p><p>Мирко резко повернулся к нему, и на его лице отразилось такое искреннее изумление, словно Макс только что предложил угнать танк с военной базы.</p><p>— ОМОН? Серьезно? — Мирко нервно усмехнулся, потирая виски. — Ты вообще представляешь, как работает эта система? Я адвокат, а не сказочник. Чтобы дернуть спецназ на задержание уважаемого в городе бизнесмена в восемь часов утра, нам нужен не просто звонок. Нужны официальные санкции и железобетонные улики!</p><p>— Мирко прав, Макс, притормози, — мрачно вмешался Жора, устало потирая переносицу. Как следователь Следственного комитета он лучше других понимал всю утопичность этой идеи. — Я при всем желании не смогу повлиять на силовиков. Без открытого уголовного дела, без подследственности и санкции суда мои корочки СК — это просто кусок пластика. Никакое руководство не подпишет рапорт на штурм из-за устных обвинений. Если мы притащим туда спецназ без официального приказа сверху, это будет незаконная вооруженная засада. Нас самих под статью подтянут за превышение и самоуправство, а Тонкий выйдет сухим из воды.</p><p>Макс недовольно крякнул и скрестил руки на груди, но спорить не стал — против двойной юридической логики адвоката и следователя крыть было нечем.</p><p>Герман сидел молча, уперев локти в колени и глядя куда-то сквозь асфальт. Слова парней долетали до него словно через слой ваты. Адреналин, который только что заставлял его швырять стулья и прыгать через столы в кабинете Димы, бесследно испарился, оставив после себя лишь звенящую, серую пустоту. В голове набатом стучала одна и та же мысль:«Камни. Столько лет одержимости. Кейс у Мирко» .</p><p>Он посмотрел на свои ладони, которые всё еще мелко дрожали. Герман ненавидел чувствовать себя слепым котенком. Из-за этой проклятой амнезии он шел по минному полю на ощупь, угадывая чужие мотивы по выражению глаз и случайным репликам. Тонконогов уверен, что Гера всё помнит. Дима боится и ненавидит его... за что?. А сам Гера... Гера просто хотел вернуть Агнешку.</p><p>— Силой мы там ничего не решим, — тихо, но твердо прервал спор друзей Герман. Он поднял голову, и в его взгляде уже не было прежней растерянности — только холодная решимость. — Дима пойдет до конца. Если он почует хоть малейший намек на хвост, засаду или Жоркину службу в СК, он просто уничтожит Агнешку, а сам сбежит. Мы должны играть по его правилам. По крайней мере, до тех пор, пока не узнаем, что у нас в руках.</p><p>Мужчины переглянулись. Воздух на улице заметно посвежел, сумерки потихоньку сгущались, и уличные фонари один за другим лениво выбрасывали свой желтый свет на дорожки парка. Время неумолимо утекало сквозь пальцы.</p><p>— Ладно, — Мирко поднялся со скамейки и поправил измятый в потасовке пиджак. — Хватит гадать на кофейной гуще. У нас есть ровно один осязаемый след во всей этой истории. И он прямо сейчас заперт в моем офисном сейфе. Поехали вскрывать этот чертов дипломат.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>В пустом ночном офисе Мирко горела лишь одна настольная лампа. Скрежеща металлом, замок старого дедового кейса наконец поддался под напором лома. Герман потянул крышку вверх. Внутри, среди пожелтевших бумаг, лежал невзрачный холщовый мешочек и плотный конверт, подписанный ровным, материнским почерком:«Герману» .</p><p>Развернув сложенные листы, Герман впился глазами в строчки. С каждым прочитанным словом воздух в комнате становился всё тяжелее:</p><p>«Сынок, если ты читаешь это письмо, значит, меня уже нет. Прости меня. Прости за то, что никогда не решилась бы рассказать всё это в глаза. Я знаю, что скоро умру, и не хочу уносить эту тайну с собой в могилу...Мы с отцом долго не могли иметь детей. Сначала мы усыновили старшего мальчика, Диму. А через некоторое время в нашей жизни появился ты. Твоя родная мама и маленькая сестренка погибли в страшной автомобильной аварии, а тебя, чудом уцелевшего, привезли в детский дом. У тебя не было ничего, кроме старого игрушечного жирафика, которого ты судрожно сжимал в кулачках. Когда я впервые увидела тебя, ты сразу обнял меня за шею и тихо назвал мамой. Мое сердце просто разорвалось, мы не планировали больше детей, но я выстрадала тебя, сынок. Я ругалась с мужем, спорила с органами опеки, но добилась своего и забрала тебя домой. Тебя звали Дмитрий и чтобы вас не путать, мы дали тебе новое имя - Герман...»</p><p>Герман замер, чувствуя, как в груди разрастается глухая боль. Он медленно перевернул страницу.</p><p>«Дима был старше. Может ты и не помнишь уже эти моменты из детства, но он тебя сразу невзлюбил, отчаянно ревновал и гнобил за каждую мелочь, стоило мне отвернуться. В тот день вы снова подрались. Дима пытался отобрать у тебя того самого жирафа, ты кричал, вырывался... и вы настольк сильно потянули игрушку, что порвали ее. Из туловища жирафа на ковер выпал тяжелый холщовый мешочек. Вы, мальчишки, тогда ничего не поняли, но я, увидев содержимое, похолодела от ужаса. Я спрятала его от греха подальше, даже папе ничего не сказала.Прошли годы. Будучи подростком, Дима случайно наткнулся на этот мешочек. Он искал в кладовке старую сахарницу — хотел приспособить её под вазочку, чтобы подарить цветы какой-то девочке с улицы. Дима нашел камни. Он прибежал ко мне, спрашивая, что это такое. Я накричала на него, отобрала мешок и перепрятала, а потом и вовсе увезла все на дачу, спрятала в дедов кейс под полом сарая...Я очень люблю тебя, сынок. Это твоё наследство. За столько лет эти камни, наверное, уже перестали быть опасными. Забери их. И прости меня за всё. Мама» .</p><p>Пока Герман молча читал, а ребята смотрели на выражение его лица, из конверта выпала бумага и заскользила к краю стола. Чтобы она не упала на пол, Мирко подхватил листочек и на мгновение зацепился взглядом за имя в документе:Коренев Дмитрий Александрович .</p><p>Мирко будто прошибло током и одновременно окатило ледяной водой. Графа «отец» на бланке сияла пустой, выжженной строкой, но это имя, дата рождения... Мирко единственный сейчас в этой комнате точно знал, кто такой Герман, но эта правда была бомбой.</p><p>Александр Коренев — его собственный приемный отец, человек, который вырастил Мирко и вывел его в люди, — все эти годы отчаянно искал своего родного сына! А когда нашел, то тот был уже подростком. Он помог ему поступить в колледж, подсуетился, чтобы с его сыном ничего не случилось в армии, когда того призвали на службу. Он помогал приемным родителям сына и с работой, и с получением дачи, и квартиры побольше. И все эти годы Александр следил не за тем Дмитрием. Думая, что это его родная кровь. А его настоящий, родной сын — Герман — рос в тени, обделенный отцовским вниманием и забитый старшим сводным братом.</p><p>Бомба, взорвавшаяся в голове Мирко, на секунду лишила его дара речи. Но он совершил над собой колоссальное усилие и смолчал. Прямо сейчас, посреди этой ночи, кричать Гере о том, что его настоящий отец совершил самую страшную ошибку в жизни, было нельзя. Герман и так едва держался на ногах после визита к Тонкому. Сначала нужно спасти Агнешку, разобраться с Димкой, а уже потом распутывать эти дикие семейные узлы.</p><p>— По поводу аварии надо будет потом во всем разобраться... — глухо, едва узнавая собственный голос, произнес Герман, не заметив состояния друга.</p><p>Он медленно взял со стола холщовый мешочек, развязал тугую горловину и резким движением высыпал содержимое на темный шпон стола.</p><p>По комнате прокатился тихий, завороженный вздох. Мужчины застыли в глубоком, тяжелом шоке. В свете настольной лампы на столе заискрились, переливаясь безумными ледяными гранями, огромные, чистейшие бриллианты. Они были невероятного, музейного размера. Теперь парням без лишних слов стало понятно, почему Тонконогов превратился в маньяка и готов был пойти на любые убийства и похищения. Эта россыпь стоила целого состояния.</p><p>Макс осторожно, словно боясь обжечься, протянул руку и тронул пальцем один из самых крупных кристаллов:— Мать твоя женщина... Гера, ты хоть понимаешь, что это?</p><p>— Понятия не имею, — глухо отозвался Герман, глядя на ледяной блеск. В его голове до сих пор шумело от прочитанного письма. — Но Тонкий готов ради них пролить кровь. До восьми утра осталось всего ничего. Что делать со стрелкой на дебаркадере? Отдадим ему мешок — он заберет его и уберет нас как свидетелей вместе с Агнешкой. Ехать с пустыми руками — самоубийство.</p><p>Пока Жора и Макс начали шумно спорить, Мирко стоял неподвижно, с трудом удерживая маску спокойствия. Свинцовая тяжесть тайны, которую он только что сопоставил в уме, буквально давила на плечи.</p><p>— Гера, а прости... — Мирко заставил себя сделать глубокий вдох, силой возвращаясь в реальность, из которой только что выпал. — Можешь показать письмо? Или, если это слишком личное, расскажи хотя бы, что это за камни? Что вообще там говорится?</p><p>Герман молча протянул ему пожелтевшие листы. Скрывать от друзей правду теперь не имело никакого смысла. Мирко быстро пробежал глазами по строчкам, и Жора с Максом тут же заглянули ему через плечо, жадно впитывая каждое слово матери Геры.</p><p>— То есть это твое законное наследство, — Жора оторвался от текста и растерянно почесал затылок. Почему-то только сейчас этот логичный вопрос пришел ему в голову как следователю. — Ладно, Гера. Давай думать логически. Твой старший приемный брат Дима погиб на том пожаре, тетя Галя спрятала камни в кейс под пол сарая. Но при чем тут вообще Тонконогов? Он-то откуда знает про эти бриллианты, раз они столько лет тихо лежали на старой даче? Как он на них вышел?</p><p>Мужики переглянулись, но ответа не было ни у кого.</p><p>Жора ходил по кабинету из угла в угол и что-то бормотал про себя. В какой-то момент он остановился, его лицо засветилось как начищенный медный пятак, и он закричал на весь кабинет, но совсем не о том, что все ожидали:</p><p>— Эксгумация! — Жора с силой шарахнул кулаком по ладони. — Парни, эксгумация!</p><p>Он посмотрел на парней, но те еще не понимали всей его задумки до конца.</p><p>— Уж не знаю, как он тогда инсценировал свою смерть, но Тонконогов и твой сводный брат — это один и тот же человек! Только так он мог узнать про камни, других идей у меня просто нет. Блин, сравнить ДНК самого Димы нам, конечно, пока не с чем — у нас нет образцов Тонконогова. Но мы можем пойти с другого конца! Если мы добьемся эксгумации останков с того старого пожарища, мы сможем доказать, что в могиле лежит не Дима Грановский.</p><p>— Погоди, Жор, — Мирко прищурился, включая адвокатскую дотошность. — На каких основаниях ты вскроешь могилу многолетней давности? Без улик и заявлений тебе ни один судья санкцию не подпишет. Тонкий через своих адвокатов тебя самого под должностное преступление подставит. Да и сам посуди: на даче за столько лет уже никаких улик не осталось в принципе. Ну даже если там кто-то другой лежит, что нам это дает? Адвокаты просто разнесут это дело в щепки, мол, да, ошиблась экспертиза, но за руку-то никто Тонкого с канистрой не ловил. Может, он просто ушел из дома, а батя с горя накидался и сгорел с каким-нибудь другом.</p><p>— А мне не нужна санкция суда, если у меня будет согласие семьи, — жестко ухмыльнулся Жора, поворачиваясь к Герману. — По закону для эксгумации нужно разрешение близких родственников. Приёмные родители умерли. Из всей семьи остался только ты, Гера. У вас с Димой по бумагам одни приёмные мать и отец. Ты — его единственный законный брат. Если ты прямо сейчас подпишешь мне официальное согласие, ворота кладбища откроются передо мной абсолютно легально.</p><p>Глаза Германа решительно сузились, он мгновенно уловил мысль друга:</p><p>— И что мы сделаем? С чем ты будешь сравнивать ДНК, если Димы там нет?</p><p>— С пропавшим соседом! — Жора аж подался вперед от возбуждения. — Я подниму старое розыскное дело на того парня, который бесследно исчез сразу после пожара. Там оставались жена и ребенок, кажется. Найду его родственников, они сдадут ДНК для проверки. Если экспертиза покажет, что в могиле твоего брата столько лет лежит сосед, это будет юридический взрыв. Это автоматически означает, что Дима жив, и мы возьмем его за документы! Подумайте сами: если Дима Грановский официально похоронен на кладбище, то по всем базам ЗАГСа он мертв. Мертвецам новые легальные паспорта не выдают! Значит, документы Дмитрия Тонконогова — это стопроцентный криминал. Он либо купил паспорт на имя какого-то реального сироты или бомжа, либо ему помогли через паспортистов. Его прикормленные менты обосрутся и близко к делу не подойдут!</p><p>— План — бомба, Жор, — согласился Мирко, чувствуя, как от масштаба закручивающейся интриги по спине пробежал холодок. Юридическая ловушка для Тонкого была идеальной. — Но экспертиза и раскопки — это время. А до стрелки на дебаркадере осталось мало времени. Гера, подписывай Жоре бумаги, пусть он запускает систему. А нам пора решать, как вести себя с Тонким на причале.</p><p>Герман решительно кивнул, пододвигая к себе чистый лист бумаги. Время пошло на минуты.</p><p>В голове Мирко медленно созрел план. Ему нужно было проверить реакцию отца и, главное, невзначай показать ему Геру.</p><p>— Парни, притормозите, — Мирко решительно шагнул к столу и посмотрел на Германа. — У нас есть немного времени. Отдать ему камни вслепую или соваться на стрелку без плана — глупость. Мой отчим, Александр, старый и очень мудрый человек. Он в свое время крутился в серьезных кругах и в таких вещах, как эти побрякушки, разбирается получше любого ювелира. Давайте заедем к нему прямо сейчас? Он взглянет на камни, даст дельный совет, как нам разыграть эту карту перед Тонконоговым, и, может, подскажет, что делать. Гера, подписывай, и поедешь со мной. Хуже точно не будет.</p><p>Герман устало потер переносицу и быстро заполнил бумагу для Жоры. Тот исчез за дверью, едва успев ухватить исписанный листок за самый край.</p><p>— Ладно. Поехали к твоему отчиму. Всё равно других идей у нас нет, — выдохнул Герман. — Макс, поедешь с нами? - тот кивнул.</p><p>Мирко молча ссыпал камни обратно в холщовый мешочек, сунул его во внутренний карман пиджака и бросил быстрый взгляд на Германа. Сердце адвоката бешено заколотилось. Он вез сына к отцу, который искал его всю жизнь, даже не подозревая, к какому тектоническому взрыву приведет эта ночная встреча.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Пока парни шли на парковку и забирались в машину Мирко успел набрать Александра</p><p>— Саш, привет. Не спишь?</p><p>— Нет, Мирко, не спится старику, читаю интересный детектив, — раздался в трубке спокойный, глубокий голос. — А ты почему на ногах? Опять на работе застрял?</p><p>— Если бы... — Мирко бросил быстрый взгляд в зеркало заднего вида на Германа, который молча закрывал пассажирскую дверь, и сглотнул вставший в горле ком. — Слушай, Саш, тут такое дело. Мы нашли кое-что. Очень странную вещь, старую... Мешочек с камнями. Бриллианты, судя по всему, и огромные. А вместе с ними пожелтевшую метрику из детдома на имя Дмитрия Коренева.</p><p>На том конце провода воцарилась такая внезапная и мертвая тишина, что Мирко показалось, будто связь оборвалась. Было слышно только, как тяжело и прерывисто задышал отчим. Книга, которую он держал, с глухим стуком упала на пол.</p><p>— Саш? Ты тут? — осторожно позвал Мирко, чувствуя, как внутри всё сжимается.</p><p>— Где... где ты это взял, Мирко? — голос Александра Коренева изменился до неузнаваемости. В нем больше не было прежней старческой неторопливости — теперь он звучал хрипло, остро и с такой бешеной, отчаянной надеждой, от которой у адвоката поползли мурашки по спине. — Откуда у тебя эти вещи?!</p><p>— Мы сейчас едем к тебе, Саш. Будем минут через сорок, — Мирко завел мотор, стараясь говорить как можно спокойнее. — Со мной парень. Мой друг. Герман. Он... он тоже хочет во всем разобраться. Не ложись, мы скоро. И накапай валерьянки, она всем пригодится сегодня.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>По дороге к Александру Мирко заехал на заправку и позвал с собой Макса, чтобы купить на всех кофе. Ехать предстояло за город, и, несмотря на то что дороги были свободны, сорок минут могли укачать всех.</p><p>— Макс, я тебе сейчас кое-что быстро расскажу, но Герману — ни слова, — тихо произнес Мирко, отходя подальше от машины. — Я везу его в дом настоящего отца.</p><p>Макс поперхнулся горячим напитком. По подбородку потек кофе, а глаза по-рыбьи округлились и уставились на Германа, оставшегося в салоне.</p><p>— Да, — кивнул Мирко. — Эта метрика и письмо... они изменили всё в моменте. Я знаю историю этой семьи, и Александр всё расскажет, но я хочу попросить тебя пока посидеть в машине. А еще лучше — сделай вид, что ты заснул, чтобы мы тебя не тревожили. Я позже тоже выйду... Им нужно будет много обсудить вдвоем.</p><p>Макс кивнул, взял салфетку и привел себя в порядок. Заправив машину мужчины выехали в густую ночь.</p><p>Последние километры до элитного загородного санатория прошли в полной тишине.</p><p>На посту охраны у массивных ворот Мирко просто приложил к терминалу свой постоянный пропуск — шлагбаум беззвучно поднялся, впуская машину в сосновый бор. Дорожки были ярко освещены, и в темноте высоченные вековые сосны стояли молчаливыми стражами. Они медленно ехали по идеальному асфальту. Здесь, на закрытой территории, царил покой, доступный лишь очень немногим. Огромный коттедж Александра, скрытый в глубине леса, дышал уединенной, глухой роскошью. Как и советовал семейный врач, Александр, оставив дела на пасынка, уехал отдыхать и лечиться в тишине и покое. Но сегодняшний звонок напрочь выбил из него все спокойствие, потревожив в душе давно зажившую рану.</p><p>Как они и договаривались, Макс на заднем сиденье прикрыл глаза, старательно разыгрывая глубокий сон. Герман, утомленный тяжелой ночью, просто безучастно смотрел в боковое стекло.</p><p>Мирко припарковался у самого крыльца. На улице еще царила ночная прохлада, но небо на востоке уже начинало едва заметно светлеть.</p><p>Александр стоял прямо на пороге. Выскочив на свежий воздух в одной легкой домашней куртке, наброшенной поверх рубашки, старик с нетерпением вглядывался в темноту. Его пальцы нервно подрагивали, а в глазах застыл немой, лихорадочный вопрос. Он ждал Мирко.</p><p>— Пошли, Герман, нас ждут. А Макс пусть спит... — Мирко увидел в зеркало заднего вида, как Гера потянулся было разбудить приятеля.</p><p>Герман убрал руку и молча вышел из машины вслед за другом. Холодный ночной воздух сразу обжег лицо, заставив окончательно протрезветь после душного офиса.</p><p>Мирко первым поднялся по ступеням крыльца, но Александр даже не посмотрел на него. Его взгляд лихорадочный и цепкий, пролетел мимо пасынка и намертво впился в шедшего следом Германа.</p><p>На несколько бесконечных секунд на крыльце повисла мертвая, звенящая тишина. Было слышно только, как в глубине соснового бора шумит ветер.</p><p>Александр замер, и его лицо под желтым светом фонаря внезапно севело. Рука, которой он держался за дверной косяк, судорожно сжалась. Старик смотрел на Германа так, словно перед ним материализовался призрак. В его голове, столько лет хранившей образ погибшей жены, только что закоротило все предохранители. Этот парень... он был невероятно, до пугающего похож на девушку из его офиса -Агнешку, о которой он доверил Мирко собрать всю информацию. Но через это сходство на Александра сейчас лавиной обрушилось другое. Поворот головы, разлет бровей, упрямая линия подбородка — перед ним стоял второй вылитый портрет Кристины в молодости. Искаженные мужские черты его давно похороненной жены.</p><p>— Саш... — тихо, сдерживая дрожь в голосе, позвал Мирко, внимательно наблюдая за реакцией отчима. — Это Герман. Мой друг. Тот самый, у которого...</p><p>Александр не дослушал. Он сделал медленный, неверный шаг вперед, тяжело дыша, и протянул дрожащую руку к лицу Германа, словно пытался на ощупь проверить, не галлюцинация ли это от бессонной ночи.</p><p>— Кристина... — едва слышно, одним только воздухом прошептал Александр, и в его глазах, блеснули первые, непрошеные слезы.</p><p>Герман невольно отшатнулся на полшага назад от такого странного и пугающего напора. Он нахмурился, не понимая, почему этот чужой, явно богатый и влиятельный мужина смотрит на него с такой дикой, разрывающей сердце болью.</p><p>— Извините? — глухо переспросил Гера, переводя растерянный взгляд на Мирко.</p><p>— Давай зайдем в дом и присядем. Саш, это только начало всего, — Мирко осторожно подхватил Сашу под руку, и тот послушно дал увести себя в глубину дома.</p><p>Интерьер коттеджа полностью соответствовал статусу места — здесь не было кричащего декора, позолоты или вычурных элементов, но каждый квадратный метр буквально дышал сдержанным благородством высокого класса. Стены и массивные потолочные балки были отделаны натуральным темным деревом, сохранившим едва уловимый аромат хвойной смолы. На полу лежал тяжелый дощатый паркет, а мягкая мебель в гостиной была обтянута плотной дорогой кожей природных оттенков. Всё убранство, от кованых светильников до тяжелых портьер на окнах, выглядело лаконично, но при этом давало четко понять: здесь живут по-настоящему большие, скрытые от чужих глаз деньги.</p><p>Мирко помог Александру опуститься в глубокое кресло у камина. Старик всё еще выглядел потерянным, его взгляд то и дело возвращался к стоявшему у порога Герману.</p><p>Герман вошел следом и тихо прикрыл за собой тяжелую дубовую дверь.</p><p>— Присаживайтесь, молодой человек, — Александр жестом, обводящим комнату, пригласил Германа выбрать любое место, которое ему понравится. — Вы, наверное, думаете, что я сумасшедший.</p><p>Герман слегка кивнул, а потом, сообразив, что его жест заметили, густо покраснел. Александр мягко улыбнулся. Герман выбрал кресло неподалеку от этого странного мужчины, так, чтобы они могли отчетливо видеть друг друга. Мирко подсел ближе к отчиму и вытащил из внутреннего кармана пиджака холщовый мешочек.</p><p>— Пап... — негромко начал он.</p><p>Саша тут же перевел на него тяжелый взгляд. Отцом или папой Мирко называл его только в самые редкие минуты: когда хотел рассказать что-то жизненно важное для них двоих или искренне поддержать. Сейчас в этом коротком слове звучала и глубокая поддержка, и капля затаенного любопытства.</p><p>— Покажи, — Саша протянул раскрытую ладонь и криво усмехнулся: — Надо же, даже мешок тот же... — Вздохнул он мгновение спустя и поочередно посмотрел на мужчин. — Кровавые камни, я бы назвал их так... Полагаю, вы хотите знать их историю?</p><p>Гера и Мирко синхронно кивнули.</p><p>— Но позвольте сперва спросить: откуда они у вас? Очень не хочу ошибиться в своих выводах, — Александр снова в упор посмотрел на Германа.</p><p>Вместо ответа Гера молча достал из кармана и протянул ему плотный конверт, в котором лежали предсмертное письмо матери и старая пожелтевшая метрика.</p></section><section><title><p>25.</p></title><p>25.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>В тишине уютного дома Александр медленно, строчка за строчкой, прочитал письмо Галины к сыну. Затем он открыл и просмотрел все документы, долго смотрел на Германа и, тяжело прикрыв глаза, откинулся на спинку дивана. Мирко молчал и не торопил, прекрасно понимая масштаб катастрофы, развернувшейся сейчас в голове отчима. А Герман просто не понимал, зачем они вообще приехали сюда среди ночи и при чем тут его письмо, свидетельство о рождении и документы об усыновлении, если изначально речь шла о камнях и спасении Агнешки.</p><p>В голове Александра в эту секунду бушевал настоящий ураган. Увидев признание приемной матери, написанное незадолго до ее смерти, он наконец осознал, что его родного сына просто назвали чужим именем, чтобы не путать со старшим мальчиком. Он столько лет оплакивал Диму, столько лет переживал его гибель на том проклятом пожаре... А его сын, его собственная плоть и кровь, всё это время был жив. Вот он, сидит прямо перед ним в кресле, взрослый, сильный, измотанный.</p><p>Саша чувствовал, как к горлу подступает удушливый ком. Ему было невыносимо, до дикой боли страшно даже просто открыть глаза, чтобы посмотреть на сына и попросить прощения. За то, что все эти годы был слеп. За то, что поддался глухому страху и ему не хватило смелости просто приехать когда-то в дом к Галине, познакомиться, всё рассказать, во всем разобраться... Вместо этого он тайно опекал старшего Диму Грановского, думая, что спасает своего ребенка от невзгод жизни. Какая чудовищная, непоправимая ошибка. Александр сидел неподвижно, боясь выдать себя преждевременными слезами, а в груди набатом стучала одна-единственная мысль: «Как мне теперь вернуть ему эти потерянные годы?»</p><p>Герман первым нарушил затянувшуюся паузу. Время неумолимо шло, до рассвета оставались считаные часы, и с камнями нужно было что-то решать прямо сейчас.</p><p>— Александр... — глухо произнес Гера, заставив старика вздрогнуть и медленно открыть глаза. — Извините, что тороплю, но у нас на кону жизнь человека. Вы посмотрели бумаги. Вы можете подсказать, что это за бриллианты и как они могут быть связаны с Тонконоговым? И главное — стоит ли мне везти их на стрелку и отдавать, в обмен за чужую жизнь? Как это решить, я не понимаю...</p><p>Александр глубоко, судорожно вздохнул, силой загоняя рвущиеся наружу эмоции глубоко внутрь. Разум старого волка, выживавшего в девяностые, взял верх.</p><p>— Везти их туда нельзя, Герман, — голос Александра Коренева всё еще дрожал, но в нем уже проступали прежние жесткие, властные ноты. Он медленно перевел взгляд на холщовый мешочек. — Они прокляты. Их необходимо вернуть, сдать, избавиться, естественно законным путем. Из-за них в свое время пролилось слишком много крови, из-за них были сломаны наши жизни...</p><p>Александр сделал паузу, буравя мешочек тяжелым взглядом, и глухо продолжил:</p><p>— В начале девяностых эти камни украли из музея, заменив их в дорогом старинном ожерелье на обычные стекла. Ушлый ювелир, который это провернул, вскоре попался на другом деле и сел по тяжкой статье за хищение в особо крупных размерах. А его подельник, испугавшись, прибежал ко мне с просьбой спрятать или сбыть товар.У меня был проверенный человек — малоизвестноый, но грамотный ювелир с тихой квартирой, который согласился проверить камни и припрятать их у себя. Но когда он узнал их реальную, астрономическую ценность и понял, кто за ними охотится, у него сдали нервы. Он позвонил мне, умоляя приехать и забрать мешок.</p><p>Саша тяжело сглотнул, и его пальцы на подлокотнике кресла побелели.</p><p>— Я опоздал. Всего на полчаса из-за семейных дел. Когда я зашел в квартиру, ювелир был уже мертв, а комнаты перевернуты вверх дном. Нападавшие ничего не нашли — я успел забрать камни из тайного комода с секретом, о котором знал благодаря точно такому же комоду в доме моей бабушки. Я понимал принцип секретного ящика и проверил. Камни и деньги я забрал... — Александр посмотрел на Мирко. — Не суди строго, сын, времена были сложные.</p><p>Тот кивнул и понимающе положил руку на плечо отца.</p><p>— Когда я был достаточно далеко, то позвонил в милицию и сообщил об убийстве, — хмуро продолжил Александр. — Но оказалось, что, когда менты приехали на труп, там засветились очень влиятельные люди, на которых это убийство в итоге и попытались повесить. Если бы я знал тогда, как эти камни выйдут мне боком... Меня видели у дома, меня сдали. И я был вынужден попытаться спрятать свою семью.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>— Кристина, собирай бегом Динку и Димку! Быстрее, я не шучу! Нам нужно валить прямо сейчас! — Саша влетел в комнату, на ходу швыряя на пол старую спортивную сумку и судорожно скидывая туда какие-то вещи из шкафа.</p><p>Кристина, бледная, огромными изумрудными глазами, застыла в дверном проёме. К её груди была крепко прижата полугодовалая Дина.</p><p>— Саш, да остановись ты! Ты можешь нормально объяснить, что происходит? — её голос дрожал, но она упрямо не двигалась с места.</p><p>— Крис, у нас нет времени на разговоры! Если они узнают, что это я всех сдал ментам, они меня прибьют. И вас вместе со мной закатают! Понимаешь ты это своим умом?! Валим! Быстро собирай детей!</p><p>Кристина медленно, словно чужая, подошла к кроватке, аккуратно уложила дочку, а сама бессильно опустилась на край матраса и закрыла лицо руками. Слёзы обожгли пальцы.</p><p>Несколько лет назад Сашка связался с местной братвой. Денег было мало, времена тяжёлые, приходилось выкручиваться. Чем именно он там занимался, Сашка предпочитал не разглашать. Заработок был хороший, и приносил он его домой стабильно, в отличие от зарплаты инженера, которую получал на заводе. Крис была довольна. Недавно как раз родился Димка, и деньги в доме были очень нужны. Когда Крис забеременела Диной, то сперва думала сделать аборт, но муж настоял на втором ребёнке. И вот сейчас, когда жизнь наладилась, они купили свое жилье, машину, пусть и не новую, Сашка совершил какую-то глупость, и нужно куда-то бежать.</p><p>— Я не поеду! — вдруг выкрикнула Кристина вдогонку замелькавшему в коридоре мужу. — Слышишь? Я останусь здесь. Или к матери уеду, но с тобой в эту петлю не полезу!</p><p>Саша замер, а в следующую секунду буквально влетел обратно в спальню. Он рванул Кристину за плечи вверх, заставляя подняться с кровати, и нервно, до боли в пальцах, потряс её:</p><p>— Ты дура, Крис?! Вот скажи мне, ты совсем у меня дура? Ты свою мать-алкашку не знаешь? Да она тебя и мелких сдаст первой же шестёрке за бутылку сивухи, если к ней придут! Ты понимаешь, что они перероют весь город и найдут вас, если мы сейчас не уедем?!</p><p>Кристина рванулась из его рук, задыхаясь от плача, и упрямо выкрикнула прямо в его искажённое паникой лицо:</p><p>— Всё равно остаюсь!</p><p>— Хрен с тобой! — психанул мужчина и выбежал из комнаты. Через несколько минут раздался грохот сумки, с психом брошенной на пол, а следом — плач Димки.</p><p>— Всё хорошо, сын, посиди тут, — сказал Сашка и зашёл в комнату, где Крис по-прежнему стояла столбом. — Я последний раз спрашиваю, ты едешь со мной?</p><p>— Нет!</p><p>— Отлично! Оставайся! — Саша подошёл к кроватке и достал оттуда Дину. — А мы уезжаем!</p><p>— Куда это ты собрался с детьми!? — закричала Крис и попыталась забрать дочь.</p><p>— Если ты дура, то я не хочу, чтобы мои дети из-за этого пострадали!</p><p>— Да кому мы с ними нужны?</p><p>— Овца! — Саша развернулся и пошёл в коридор. Умудрился одной рукой перекинуть через себя ремень своей сумки, открыть дверь в подъезд и, взяв сына за руку, вышел на лестничную площадку.</p><p>Кристина, осознав, что может больше не увидеть детей и мужа, наспех закинула в свою сумку несколько детских вещей и побежала за своей семьёй.</p><p>Сашка почти выехал со двора, когда Крис кинулась под колеса его машины. Сев на переднее сиденье, она заплакала. Они сбегали в неизвестность.</p><p>— Твою мать! — уже на выезде из города заматерился Сашка.</p><p>— Что?</p><p>— За нами хвост. Пока мы в городе, они ничего не сделают, но стоит только на дорогу выбраться...</p><p>— Я говорила, к маме надо было ехать! — Кристина вжалась в сиденье.</p><p>— Крис! Не беси.</p><p>— Не ори! Дети заснули. Не хватало нам еще их воплей.</p><p>Сашка петлял по улицам, то заезжая в частный сектор и гаражи, то прорываясь через заброшенные промзоны. В какой-то момент два черных джипа перестали их преследовать.</p><p>— Саш, давай хотя бы детей к моей матери закинем?</p><p>— Кристин, нельзя туда... пойми, нельзя. Они же все знают про меня.</p><p>— Саш, прошу, поехали. Мы сейчас черт знает где, и отсюда логичнее поехать по другой трассе. Там и будут нас ждать.</p><p>— Нет, мы едем в гараж к Васе! У него возьмешь машину, заберешь детей и поедешь в любую сторону, которая не ведет к твоей маме! Поняла?</p><p>— Поняла.</p><p>Ключи от гаража друга у Сашки были при себе. Выгнав из черного чрева старенькую иномарку, он посадил в нее детей, закинул вещи и поцеловал Кристину.</p><p>— Что бы я ни говорил, я люблю вас больше жизни. Камни в жирафе, но не трогай их. Деньги в сумке. Как смогу — найду и свяжусь с вами. Никуда не влезай, детка, и будь осторожна.</p><p>Кристина заплакала, но он обнял её и прижал к себе.</p><p>— Береги себя и малявок.</p><p>Оставшись один, Саша прыгнул обратно за руль своего автомобиля. Теперь ему нужно было завести мотор, с визгом вылететь на трассу и сделать всё, чтобы переключить внимание бандитов. Он развернулся и на полной скорости поехал в сторону дороги, что вела к дому тёщи, намеренно подставляясь под удар и уводя хвост за собой.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>— Тогда я видел свою любимую женщину в последний раз, — Коренев встал и жестом попросил Германа подняться с места. — Давайте знакомиться, молодой человек. — Он протянул руку. — Коренев Александр Викторович. Биологически я ваш отец, а Кристина, о которой я вам рассказал, — ваша мать.</p><p>Атмосфера в комнате после признания Александра стала настолько плотной, что её, казалось, можно было резать ножом. Герман стоял неподвижно, бледный, оглушённый правдой, которая только что перевернула его сознание. Но тиканье часов над камином безжалостно напоминало: личные драмы придётся отложить на потом. Время работало против них, а Агнешка всё ещё оставалась в заложницах.</p><p>Мирослав первым взял себя в руки. Он решительно достал телефон и набрал Жору.</p><p>— Жор, бросай всё и дуй в санаторий под Озерками к моему отцу, — быстро, не терпящим возражений тоном скомандовал Мирко. — Бери с собой бланки протоколов выемки, сейф-пакеты и гербовую печать. Да, прямо сейчас, ночью. Мы оформляем добровольную сдачу камней государству. Это наш единственный шанс.</p><p>Сбросив вызов, Мирко на секунду задумался, а затем решительно направился к входной двери. Выйдя на крыльцо, он подошел к машине, открыл заднюю дверцу и легонько потряс Лисицкого за плечо:— Макс, хорош спать. Поднимайся и иди в дом. Ситуация изменилась, ты нужен внутри.</p><p>Макс мгновенно открыл глаза, стряхивая остатки уе настоящего сна, и молча кивнул. Через минуту они уже втроем — Мирко, Герман и Макс — ждали следователя в гостиной.</p><p>Жоре потребовалось меньше получаса, чтобы долететь по пустым ночным дорогам до охраняемых ворот. Пока он ехал, ему все рассказали по телефону, поэтому он прибыл в моральной боевой готовности. Когда он вошёл в дом, тяжело дыша и бережно сжимая в руках потёртый портфель, Александр уже сидел за массивным деревянным столом.</p><p>— Доброй ночи, Александр Викторович, — Жора решительно положил перед мужчиной чистый лист. — Официальное заявление. «Я, такой-то, добровольно выдаю следствию ценности...»</p><p>— Погоди, следователь, — тихо, но весомо прервал его Александр. Старый волк слишком хорошо знал, как работает изнанка закона. — Ваш оппонент — та еще тварь, и его адвокаты завтра докопаются до каждой запятой в твоих бумагах. Родственники и друзья Геры понятыми идти не могут, они лица заинтересованные. Суд твою ночную выемку в два счета развалит.</p><p>— И где я вам в четыре утра посторонних найду? — нахмурился Жора. — На телефон снимать буду, УПК позволяет непрерывную видеозапись вместо понятых.</p><p>— Одной съемки мало, хорошая защита её оспорит, — покачал головой Александр и нажал кнопку вызова персонала на стене. — Сделаем так, чтоб комар носа не подточил. Будет и видео, и живые свидетели. Если позвоню, то сюда могу подняться дежурная медсестра санатория и один из парней с поста охраны. Для них мы — просто отдыхающие, решившие сдать семейный клад. Они пойдут понятыми. Жора кивнул.</p><p>Спустя десять минут в гостиную робко зашли заспанная женщина в белом халате и крепкий парень в форме секьюрити. Жора вежливо попросил их присесть и засвидетельствовать официальную процедуру.</p><p>Он включил камеру на телефоне, установив её на штатив так, чтобы в кадр попадал весь стол, и начал зачитывать права. Под тихий треск камина Александр ровным, на удивление твёрдым почерком выводил строчки заявления. Закончив, он пододвинул холщовый мешочек к следователю.</p><p>Жора действовал строго по инструкции. Прямо под пристальным взглядом понятых и объективом камеры он аккуратно, один за другим, высыпал огромные ледяные бриллианты на дубовый стол, пересчитал их вслух, детально описал размер и уникальную огранку каждого кристалла. Медсестра испуганно ахнула, охранник завороженно переступил с ноги на ногу, но оба послушно расписались в графах понятых, подтверждая подлинность каждого слова в протоколе. Герман, Мирко и Макс зафиксировали свои подписи в документах как официальные свидетели процедуры.</p><p>Когда последний камень скользнул внутрь плотного пластикового сейф-пакета Следственного комитета, Жора с глухим щелчком запечатал клейкую ленту и с силой припечатал сверху тяжёлый металлический штамп с гербом. Всё. Юридически с этой секунды бриллианты перестали быть частным богатством. Они стали вещдоками.</p><p>Жора быстро заполнил копию протокола, размашисто расписался внизу, шлёпнул синюю гербовую печать прямо поверх своей подписи и протянул документ Герману.</p><p>— Держи, Гера. Это твоё официальное оружие на утро, — Жора устало застегнул портфель, где теперь лежали запечатанные миллиарды. — Официальная заверенная копия протокола выемки. Никакой адвокат в мире этот документ теперь не аннулирует — у нас тут и запись, и подписи независимых сотрудников санатория. Я везу мешок в управление, запру в сейф под военизированную охрану. А ты поедешь на дебаркадер с этой бумагой. Тонкий получит сухой юридический факт: сокровищ больше нет.</p><p>Герман бережно взял прохладный с синей печатью лист бумаги. До восьми часов утра оставалось чуть больше двух часов. Настало время выезжать на встречу. Ловушка за спиной Димы Тонконогова была заперта со всеми возможными юридическими предосторожностями.</p><p>Жора умчался в контору — увозить опечатанный сейф-пакет с миллиардами. На Тонконогова теперь официально работала государственная машина. В конторе лежало заявление Кати о побоях и свежий, пахнущий чернилами протокол выемки камней. Туда же легло и заявление Макса Лисицкого о его собственном похищении людьми Тонкого, которое произошло ранее. После налета, Макс был не в состоянии дойти до органов,а написать заявление Жоре попросту не успел — следом пропала Агнешка, и стало не до бумажной волокиты. К сожалению, прямых доказательств, что исчезновение девушки — это тоже дело рук Тонконогова, у следствия пока не было, устные сплетни из кафе к делу не пришьешь. Но заявления Макса Жоре вполне хватало, чтобы законно взвести капкан.</p><p>Накануне отъезда из санатория Александр Викторович подошел к Герману, крепко взял его за плечи и глухо произнес:</p><p>— Приезжай сразу после встречи. Нам нужно обо всем поговорить. Нам очень нужно поговорить, сын...</p><p>Герман молча посмотрел в глаза отцу, в которых стояли непрошеные слезы, и тепло, по-мужски протянул Саше руку. Он еще не до конца осознавал правду, но его сердце уже всё решило за него.</p><p>— Я вернусь, Саш. Обязательно.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>На стрелку к старому дебаркадеру поехали трое: Герман, Мирко и Лисицкий, он сел за руль, так как единственный, кто успел хоть немного поспать. Парни не были супергероями и прекрасно понимали, что соваться безоружными против амбалов Тонкого — это самоубийство. Именно поэтому Жора еще из санатория отправил официальное поручение в Уголовный розыск главка. К семи утра оперативники в штатском скрытно, растворяясь в предрассветном речном тумане, полностью оцепили заброшенный причал. План Жоры был прост: Герман идет по трапу один, без оружия, демонстрирует расписку Следственного комитета и заговаривает Тонкому зубы, заставляя его вывести Агнешку под прицелы залёгших в кустах оперов.</p><p>Речной туман у воды стоял такой густой, что край дебаркадера казался размытым серым пятном. Дима Тонконогов стоял у самого излома прогнившего настила. Он намертво вжимал Агнешку спиной в себя, одной рукой грубо перехватывая её за горло, а второй — уже держал обнаженное длинное лезвие охотничьего ножа, прижимая его прямо к её боку, под ребра. В его глазах горел маниакальный, безумный огонь. Девушка почти не дышала от страха, чувствуя, как холодная сталь давит сквозь ткань плаща. Вокруг лениво переминались с ноги на ногу трое его амбалов.</p><p>— Камни сюда кидай, сука! — сорвался на хриплый визг Дима, стоило Герману показаться на настиле. Он плотнее вдавил лезвие в бок заложницы, заставив её тихо хрипнуть. — Сюда бросай! Прямо к ногам!</p><p>Герман шел медленно, держа руки на виду. Остановившись на середине трапа, он ледяным движением развернул перед носом психопата сложенный лист бумаги с гербовой печатью:</p><p>— Камушков не будет, Дим. Вот протокол ночной выемки СК. Камни опечатаны как государственные вещдоки и заперты в сейфе управления. Физически их больше нет для тебя в природе. Твоя многолетняя мания, Дима Грановский, только что превратилась в пыль. Всё, братишка. Игра окончена. Жора прямо сейчас оформляет ордер на эксгумацию твоей именной могилы. Мы найдем там тело соседа, Дима, и твоя фальшивая личность Тонконогова лопнет сегодня к обеду.</p><p>Несколько секунд Тонконогов дикими, налившимися кровью глазами вчитывался в синий штамп. В его черепной коробке будто закоротило все предохранители. Мечта всей жизни, ради которой он шел по трупам, стер лицо и сжег дом, была уничтожена одной сухой юридической распиской. В ушах набатом звенело это хлесткое, издевательское:«братишка» . Слово «эксгумация» ударило почище пули в лоб. Герман откуда-то узнал про соседа, узнал, что он его сводный брат... Значит, этот ублюдок всё вспомнил? Все эти годы притворялся амнезийщиком, водил его за нос, а сам раскопал его прошлое и зажал в угол? Его переиграли всухую.</p><p>И в этой вспышке слепого, бешеного бессилия Дима окончательно слетел с катушек. Из его горла вырвался утробный рык. Рука, уже державшая нож у её ребер, просто сделала короткое, злое движение вперед — Дима с размаху всадил лезвие Агнешке в бок и тут же со всей силы толкнул истекающую кровью девушку назад, прямо в темную речную воду.</p><p>В ту же секунду Жора на берегу рявкнул в рацию: «Штурм!», и из тумана с криками «Работает СК! Оружие на пол!» вылетели оперативники.</p><p>Понимая, что это засада и его сейчас примут, Дима в панике ломанулся назад, к пролому в стене дебаркадера, где в кустах была спрятана «девятка» Вадима. Нападать на вооруженных ментов у него духу не хватило — он трусливо спасал свою шкуру.</p><p>И вот тут сработал тот самый тупой, коварный закон жизни.</p><p>Ослепленный страхом, Дима бежал сломя голову, не разбирая дороги в сером мареве. На самом выходе с причала его лакированный туфель на полной скорости зацепился за ржавую, торчащую из настила строительную арматуру. Дима с размаху полетел вперед, трухлявая, прогнившая от сырости доска под его весом с треском лопнула, и Тонконогов с глухим криком рухнул плашмя, со всего маху впечатавшись лицом в острый бетонный обломок старой сваи. Раздался жуткий хруст. Сделанная когда-то пластика, которой он так гордился, его не спасла — удар раздробил челюсть и нос, превращая его лощеную мину в кровавое месиво. Он даже двинуться не мог от шока, когда подоспевшие опера с ходу вжали его сломанную рожу в прибрежную грязь, защелкивая наручники на запястьях. Гениальный миллионер Тонконогов погорел на собственной панике и гнилой деревяшке.</p><p>Но Герману было плевать на его поимку. Он уже ласточкой летел с причала вниз, в ледяную грязную воду, прямо за тонущим телом Агнешки. Макс и Мирко, наплевав на приказы Жоры оставаться на месте, сорвались следом, помогая Гере вытащить обмякшую девушку на скользкие прибрежные камни. Нож задел внутренние органы, кровь толчками уходила в песок, смешиваясь с речной тиной.</p><p>— В машину! Быстро! Скорую не ждем, не доедет! — орал Мирко, подхватывая Агнешку под спину. Лисицкий уже на ходу распахивал заднюю дверцу, судорожно зажимая глубокую рану своей курткой. Каждая секунда была на счету.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Жора, оставшийся на причале оформлять Тонконогова, сработал как профессионал. Когда ребята отъехали он посмотрел на часы и мгновенно оценил ситуацию. Прямо с дебаркадера он передал по рации дежурному по городу ориентировку, и на первом же перекрестке машину Мирко перехватил экипаж ДПС. Включив сирены и проблесковые маячки, полицейская машина погнала впереди них, расчищая утренние дороги и обеспечивая «зеленый коридор» до самой больницы. Одновременно Жора через дежурную часть передал в приемный покой экстренную телефонограмму: «Спецтранспортом СК везут тяжелого пострадавшего с ножевым, готовьте операционную».Машина Мирко буквально летела по предрассветным городским улицам, выжимая из мотора максимум. Макс на заднем сиденье, бледный и перепачканный в речной тине, изо всех сил прижимал свою куртку к боку Агнешки, пытаясь остановить толчки тёмной крови. Герман, мокрый насквозь, сидел на переднем пассажирском, полубоком, не отрывая взгляда от бледного лица девушки.</p><p>— Давай, Мир, быстрее, она уходит! — хрипел Макс сзади. — Она почти не дышит!</p><p>На ходу Герман судорожно набрал Феликса и Мари — с которыми даже не подумал связаться реньше. Они не знали ни о чем, и скорее всго волновались, вместе с Катей и Элиной</p><p>— Феликс, мы нашли её! — закрича в трубку, перекрывая вой полицейской сирены. — Но Агнешка ранена, нож в бок. Мы везем её в Первую городскую, за нами менты с мигалками дорогу расчищают. Собирайтесь и дуйте в приемный покой!</p><p>На том конце провода раздался глухой вскрик Мари и тяжелый, прерывистый вздох Феликса. Родители девушки сорвались с места в ту же секунду.</p><p>Через несколько минуты под оглушительный вой сирен машина Мирко с визгом тормозов влетела на пандус больницы. Благодаря предупреждению Жоры, у входа их уже ждала бригада врачей с каталкой. Герман первым выскочил из салона, бережно подхватил обмякшее, ледяное тело Агнешки и перенес его на медицинский матрас.</p><p>Каталка на бешеной скорости покатилась по гулким коридорам прямиком в хирургический блок. На ходу заспанный реаниматолог осматривал рану:— Время! Нам нужно время! Острый сепсис из-за грязной речной воды, давление падает, сильное внутреннее кровотечение! В операционную её, живо!</p><subtitle>* * *</subtitle><p>В операционный блок Агнешку укатили мгновенно. Тяжелые двойные двери с матовыми стеклами захлопнулись перед носом мужчин, и над ними загорелось зловещее красное табло:«Идет операция» .</p><p>Мирко и Макс бессильно осели на пластиковые стулья в коридоре, не обращая внимания на въевшуюся речную грязь. Герман стоял у стены, скрестив руки на груди. Его мокрая толстовка холодила спину, но он этого не замечал. В голове звенящим набатом стучали слова Александра Викторовича:«Биологически я ваш отец» . Пазл его жизни разлетался на куски, но прямо сейчас всё это не имело значения. Главное — чтобы Агнешка выжила.</p><p>Минут через двадцать, когда тишина в пустом коридоре стала уже невыносимой, в крыло хирургии буквально влетели Мари и Феликс. На Мари не было лица, пальцы женщины судорожно сжимали край плаща, а Феликс, бледный и тяжело дышащий, едва удерживал жену за плечи.</p><p>— Гера, где она?! Что с ней?! — Мари бросилась к парням, из её глаз хлынули слезы.</p><p>Макс быстро поднялся, перехватывая женщину, и попытался говорить как можно спокойнее, хотя у самого внутри всё дрожало:— Мари, успокойтесь, она в операционной. Хирурги уже работают. Жора сделал зеленый коридор, её доставили вовремя.</p><p>В этот момент матовая дверь операционной с шумом распахнулась. Из неё стремительным шагом вышел дежурный реаниматолог. Лицо его под медицинской маской было серым и напряженным, на зеленой хирургической робе виднелись свежие бурые пятна.</p><p>— Кто родственники пострадавшей? — резко бросил он на ходу, срывая окровавленные перчатки.</p><p>— Мы! Мы родители! — Феликс шагнул вперед, закрывая собой плачущую Мари. — Доктор, что с ней?</p><p>— Ранение проникающее, задета селезенка, сильное внутреннее кровотечение, — чеканно, не тратя времени на утешения, произнес врач. — Но хуже другое: в брюшную полость попала грязная речная вода, сепсис развивается мгновенно. Кровь уходит ведрами, давление падает на ноль. Нам нужно экстренное переливание прямо сейчас! Из центрального главка везти эритроцитарную массу нужной группы — потеряем девочку, сорока минут у нас нет. У неё редкая группа крови, запасов в отделении на такой объем просто не хватит. Кто готов сдавать на экспресс-тест?</p><p>— Я! Берите у меня! — выкрикнул Феликс, на ходу сдирая рукав пиджака.</p><p>— И у меня, доктор, у меня берите! — Мари протянула трясущиеся руки.</p><p>— Мы тоже сдадим! — в один голос отозвались Макс и Мирко.</p><p>Медсестра, выкатившая в коридор мобильный столик с реагентами, принялась лихорадочно делать быстрые тесты по капле крови у всех четверых. Она капала кровь на белые пластиковые планшеты, смешивая её с разноцветными цоликлонами. Секунды текли как расплавленный свинец. Мари беззвучно молилась, уткнувшись в плечо мужа.</p><p>Реаниматолог хмуро вглядывался в карточки, и с каждой секундой его лицо становилось всё темнее.</p><p>— Нет... Мимо. И тут мимо, — врач раздраженно отпихнул планшеты Макса и Мирко. Затем перевел взгляд на результаты родителей, и его брови сошлись на переносице в глухом тупике. — Да что ж такое... Вы точно биологические родители? У вас двоих реакция агглютинации отрицательная. Ваша кровь вообще мимо, не подходит! Ни один резус не бьется! Если мы вольем ей вашу кровь, отторжение убьет её на столе. Есть еще кто-то?! Время уходит, черт возьми! Давление семьдесят на сорок!</p><p>Мари от этих слов врача беззвучно вскрикнула и начала оседать на пол. Феликс, бледный как покойник, судорожно хватая ртом воздух, едва успел подхватить жену, утыкаясь лицом в её плечо. В этой сумасшедшей ночной панике, за долгие годы безоговорочной, абсолютной любви, они просто забыли...</p><p>Мирко, стоявший рядом, резко вскинул голову. Профессиональный адвокатский слух мгновенно, словно вскользь, зацепил и брошенный вопрос врача, и этот мимолетный, испуганный обмен взглядами между Мари и Феликсом. В голове Мирко что-то болезненно щелкнуло, интуиция настойчиво забила тревогу, требуя немедленно сопоставить этот факт с ... А вот с чем, он пока не понял. Дикая усталость после бессонной ночи и звенящий страх за жизнь Агнешки не дали зацепиться за эту мысль. Мозг просто зафиксировал странность, отложив её на потом. Сейчас было не до ребусов. В коридоре повис удушливый, страшный запах неминуемой смерти.</p><p>И тогда из тени у стены медленно вышел Герман. Он молча приблизился к медицинскому столику, решительно рванул рукав своей мокрой толстовки и выставил вперед крепкую вену.</p><p>— Мою проверьте, — глухо произнес Гера.</p><p>Медсестра быстро вонзила скарификатор в его палец, перенесла каплю крови на свежий планшет и капнула бесцветный реагент на резус-фактор. Прошло меньше минуты. Внезапно рука медсестры задрожала. Она замерла, ошеломленно переводя взгляд с планшета на монитор Агнешки, и испуганно выдохнула, глядя на хирурга:</p><p>— Доктор... Агглютинация один в один. Идеальное совпадение. У него та самая редкая группа. Резус совпал полностью, до единого цоликлона!</p><p>Реаниматолог резко вскинул на Геру глаза, в которых блеснула бешеная надежда:— Быстро его на соседний стол в операционную! Медсестра, делай пробу на индивидуальную совместимость на стекле с плазмой девочки, если за три минуты хлопья не пойдут — подключаем аппарат прямого переливания. Бегом!</p><p>Герман молча пошел за врачом мимо онемевших Мари и Феликса, чувствуя, как внутри всё сжимается от странного, глухого и пугающего предчувствия. Какая-то сумасшедшая, неведомая сила вела его к этому столу. Он готов был отдать всё до последней капли, лишь бы Агнешка дышала.</p></section><section><title><p>26.</p></title><p>26.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Первое, что вернулось к Агнешке, был звук. Ритмичный, раздражающий писк медицинского монитора где-то над головой. Она с трудом открыла тяжелые, словно налитые свинцом веки. Белый потолок реанимационной палаты поплыл перед глазами. Во рту было невыносимо сухо, губы пекло от наркоза, а всё тело казалось чужим и скованным бесчисленными прозрачными трубками капельниц и датчиков. Бок глухо, тянуще выл под плотной повязкой, но тупая боль доказывала главное — она жива.</p><p>Девушка медленно повернула голову. В палате она лежала одна, если не считать двоих мужчин, которые спали прямо здесь, в самых нелепых и странных позах. Макс, свернувшись калачиком, устроился на узкой жесткой кушетке у стены, подложив под голову свернутую куртку. А прямо возле её кровати, на неудобном пластиковом стуле, сидел Герман. Он спал, уронив голову на грудь, бледный, с темными кругами под глазами. На его руке, под коротким рукавом футболки, белел свежий медицинский пластырь . Они не ушли. Они караулили её сон, пока из самих не сморило.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Мирко среди них не было. Адвокат уехал из больницы, едва Агнешку перевели из операционной. Мирко понимал: расслабляться рано. На дебаркадере Тонконогов перешел все мыслимые границы, и нужно было действовать в Следственном комитете немедленно, пока прикормленные менты и адвокаты Димы не начали зачищать следы и переквалифицировать покушение на убийство в обычную бытовую ссору.</p><p>Прямо сейчас в главном управлении СК Мирко и Жора раскручивали маховик государственной машины на полную мощность, закрывая Тонконогову любые юридические лазейки.</p><p>— Не выйдет у них ничего, — жестко ухмыльнулся Вукчевич, поправляя измятый воротник пиджака. — Заявление Макса о его похищении, побои Кати и утреннее нападение на причале теперь в одном производстве. Это чистая, системная организация преступной группы. Прокурор подпишет арест без разговоров. Что со счетами его фирмы? Пока мы доберемся до эксгумации и докажем подлог паспорта, этот урод из камеры успеет всё переписать на левых людей.</p><p>— Не успеет, — Жора хищно улыбнулся и постучал пальцем по бланку с синей печатью. — По Грановскому у нас пока действительно вилами по воде, без ДНК из могилы его личность Тонконогова не аннулировать. Но я пошел с другого конца. В рамках дела о покушении на убийство Агнешки и похищении Макса я прямо сейчас вынес экстренное постановление о наложении ареста на все банковские счета подозреваемого и его компании по сто пятнадцатой статье УПК. Для обеспечения будущих гражданских исков от потерпевших. Суд я официально уведомлю, а факс в Центробанк ушел десять минут назад. Все счета Тонконогова заморожены «в связи с расследованием особо тяжкого преступления». Он теперь даже за услуги своих адвокатов заплатить со счетов фирмы не сможет. Ловушка захлопнулась, Мир. Из этой камеры он выйдет только под конвоем в суд.</p><p>Выйдя из душного здания Следственного комитета на крыльцо, Вукчевич глубоко вдохнул прохладный утренний воздух. Город уже просыпался, улицы заполнялись первыми машинами, но мысли адвоката были бесконечно далеки от текущих дел. В его голове набатом судорожно стучали слова врача-реаниматолога, брошенные ночью в коридоре:«Вы точно биологические родители? Ваша кровь вообще мимо...»</p><p>Мирко, как опытный юрист, да и просто образованный человек, базово понимал законы генетики. Если у Мари и Феликса тесты выдали полный прочерк, они физически, биологически не могли быть родными отцом и матерью Агнешки. Никак. А если сопоставить это с пугающим сходством девушки с покойной Кристиной... В этот момент Вукчевич вспомнил свою самую первую мысль, когда он впервые увидел Германа и Агнешку вместе, на парковке возле офиса. Ему ведь еще тогда показалось, до чего же они похожи.</p><p>Пазл в голове Мирко начал стремительно складываться, и от масштаба открывающейся правды у него перехватило дыхание. Но ехать к Александру Викторовичу с одними лишь догадками он не мог — старик и так на пределе. Нужно было сначала поговорить с теми, кто воспитал девочку.</p><p>Мирко сел за руль, завел мотор и набрал Германа. Тот ответил быстро, перейдя на глухой, сонный шепот:</p><p>— Да, Мир. Агнешка пришла в себя, врачи говорят, кризис миновал. Ты где?</p><p>— Гера, слава богу... — Мирко судорожно сглотнул, крепче сжимая руль. — Слушай меня внимательно. Мне до смерти нужно поговорить с Мари и Феликсом. Прямо сейчас. Они еще в больнице? Дай мне номер Феликса, я хочу перехватить их внизу, в приемном покое или в кафетерии.</p><p>— Да, они только что вышли из палаты реанимации, врач отправил их хоть немного передохнуть, — удивленно отозвался в трубке Герман. — А зачем они тебе? Что-то по делу Тонкого?</p><p>— По делу, Гера. По самому главному нашему делу, — уклончиво ответил Мирко, не желая раньше времени взрывать другу мозг. — Скинь номер смской. Я скоро припаркуюсь у больничного корпуса. И хорошо бы ты тоже был с ними. Спускайся вниз. Макса оставь в палате.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Мирко припарковался у больничного корпуса, заглушил мотор и поспешил внутрь.В полупустом больничном кафетерии на первом этаже пахло пережженным кофе и хлоркой. Мари и Феликс Карецкие сидели за дальним столиком у окна. Перед ними остывали нетронутые пластиковые стаканчики. Феликс утомленно растирал виски, а Мари, бледная, с покрасневшими от слез глазами, безучастно смотрела в пространство. Герман, только что спустившийся на лифте из реанимации, молча подсел к ним, устало опустив плечи.</p><p>Мирко решительно подошел к столику, отодвинул свободный стул и сел напротив родителей Агнешки. Он не стал ходить вокруг да около — время поджимало, а недосказанность душила сильнее любого Тонконогова.</p><p>— Феликс, Мари, — тихо, но твердо начал Вукчевич, заставив супругов вздрогнуть и поднять на него глаза. — Я здесь не по делу Тонкого. Прямо сейчас Жора в комитете закатывает его под асфальт, счета заморожены, он не выйдет. Я здесь из-за Агнешки. Точнее... из-за того, что произошло ночью в коридоре у операционной.</p><p>Карецкие синхронно напряглись. Феликс медленно опустил руки на стол, и Мирко заметил, как побелели его костяшки.</p><p>— Доктор сказал, что ваша кровь вообще не подходит. Ни один резус не бьется, — Мирко заглянул Феликсу прямо в глаза, включая всю свою адвокатскую проницательность. — Я юрист, Феликс. И я хорошо знаю биологию. Генетически Агнешка не может быть вашей дочерью. Что происходит на самом деле?</p><p>Мари глухо вскрикнула, пряча лицо в ладонях, а Феликс словно разом постарел на несколько лет. Его плечи опустились, изо рта вырвался тяжелый, рваный вздох человека, который многие годы нес на себе неподъемную, выжигающую душу тайну.</p><p>Герман нахмурился, переводя ошеломленный взгляд с Феликса на плачущую женщину, еще не понимая, куда клонится этот разговор. А Феликс, уставившись в одну точку на пластиковой столешнице: "Я все расскажу...."</p><subtitle>* * *</subtitle><p>— Мари, дорогая, вы с Нешкой готовы? — Седина еще не тронула волос Феликса, на лбу не залегла глубокая морщинка... У него были смешные рыжие усы, весёлые, светящиеся живостью глаза и потрясающе красивая улыбка, которая в свое время покорила Мари.</p><p>— Да, милый! Мы готовы, можем ехать к маме! Она будет рада увидеть нашу девочку! — Мари вышла из спальни и протянула мужу сумку с детскими вещами.</p><p>Феликс до сих пор так и не мог понять, чем он покорил столь потрясающе красивую девушку. Тёмные глаза, алые пухлые губы, густые ресницы. Тонкое личико и плавные округлости точеной фигуры Мари достойны были быть увековечены руками скульптора в самую грандиозную статую. Тугая тёмная коса была переброшена через плечо и заканчивалась ниже талии. Светлое платье, белые туфельки на низком каблуке и маленькая Агнешка в руках, которую она уже успела подхватить из кроватки. Феликс любовался своей женой и с каждым днем влюблялся все сильнее, если это вообще было возможно.</p><p>— Мы поедем? Или ты, как зачарованный, останешься стоять здесь? — Мари подошла к мужу и нежно толкнула головой его плечо. Он молча поцеловал ее в макушку, вдыхая лёгкий аромат духов.</p><p>Они недавно купили свою машину и сейчас собирались к родителям Мари. Феликс открыл переднюю дверь и помог жене с ребенком забраться в машину.</p><p>— Может, назад сядешь? — улыбнулся Феликс, садясь за руль. — А то я буду отвлекаться на двух прекрасных девушек в моей машине.</p><p>Мари засмеялась, поцеловала мужа, и они выехали из двора. Но пока они ехали, Ашнешке внезапно стало плохо — ребенок начал задыхаться. Мари дико испугалась, в салоне началась паника. Феликс, не раздумывая, развернулся через две сплошные полосы и на полной скорости понесся обратно, в сторону городской больницы. Именно на этой панике все и произошло.</p><p>Их судьбы столкнулись в лобовом ударе, потому что Кристина в ту секунду тоже гнала свою машину, пытаясь уехать как можно дальше от города и увезти детей в безопасное место.</p><p>Феликс на бешеной скорости выехал из-за крутого поворота и просто не успел увернуться от легковушки, несшейся по его полосе. От страшного удара машину развернуло, вынесло с трассы в кювет и перевернуло на сторону пассажира. Ударившись головой о руль, Феликс потерял сознание.</p><p>Очнувшись какое-то время спустя, он посмотрел туда, где должна была сидеть его жена, но увидел только пустоту и разбитое лобовое стекло. Ни Мари, ни маленькой Агнешки рядом не было. Феликса накрыла дикая паника.</p><p>Он не помнил, как именно смог выбраться из искореженного салона и как долго потом стоял на обочине, оцепенев от ужаса, и смотрел на распластанные в траве тела жены и дочери. Мари тяжело, прерывисто дышала, а Агнешка была мертва. Феликс дрожащими руками взял на руки крохотное тело дочери — её голова неестественно, жутко болталась.</p><p>Не выпуская из рук труп ребенка, он направился посмотреть на вторую машину. Оттуда слышался захлебывающийся детский плач. Женщина за рулем была мертва. Феликс отпрянул, но детский плач повторился. На заднем сиденье лежала девочка, примерно одного возраста с его погибшей Агнешкой. Не задумываясь ни на секунду он одной рукой дернул дверь и та, как ни странно, со скрипом открылась. Он осторожно попытался вытащить ребенка, но мешали вещи, сумка, и Агнешка на руках. Ему пришлось положить труп своей родной дочери на заднее сиденье, чтоб высвободить малышку и вытащить из машины.</p><p>В это же время на трассе появились первые автомобили. Водители начали останавливаться, вызывать скорую и милицию. Закрутилась суматоха. Пока Феликс в состоянии глубокого шока заполнял какие-то бумаги, чужую девочку забрали из его рук подоспевшие врачи на осмотр.</p><p>Когда Мари в бессознательном состоянии уже погрузили в реанимобиль, медсестра скорой ткнули Феликсу в руки завернутый живой сверток и устало произнесла, что в таком ужасе немудрено забыть собственную дочку.</p><p>Сперва Феликс хотел было отказаться, сказать, что это не его ребенок, но бросил быстрый взгляд на окровавленную Мари... и просто кивнул. Они уехали на скорой.</p><p>Мари действительно некоторое время после травмы головы и тяжелого наркоза считала, что девочка не её. Она не узнавала младенца, плакала, и врачи в клинике даже начали списывать это на послеродовое безумие и посттравматический синдром. Но Феликс молчал.</p><p>Лишь спустя пару лет, когда ребенок из полугодовалого младенца уже подрос и превратился в забавную двухлетнюю девчушку, а Мари окончательно прикипела к ней всем сердцем, тогда Феликс, не выдержав груза вины, во всем признался жене. Рассказал, что их родная Агнешка погибла в ту ночь, а он не признался врачам, что ребенок чужой и, получается, подменил её на выжившую девочку. Мари плакала, но отдавать ставшего родным ребенка не согласилась. Они оставили девочку себе, сохранив имя погибшей дочери — Агнешка.</p><p>Феликс тяжело вздохнул, и его голос опустился до хриплого шепота:</p><p>— Потом начался ад с судами. На меня пытались повесить вину за то лобовое столкновение и гибель женщины с младенцем, хотя я ехал по своей полосе. Да, скорость была недопустимая, но и встречная машина неслась не меньше моего. В те годы следствием особо никто не занимался. Отца детей в документах вообще не было, а мать умершей женщины, когда узнала о смерти дочери и внучки, беспрепятственно и быстро спилась. Адвокаты бурно обсуждали материалы дела, и тогда я случайно услышал и то, что в машине, оказывается, был еще мальчик. Оказывается, во время аварии он скатился на пол, сильно ушибся, и на него упали какие-то тряпки или плед.</p><p>Герман, сидевший напротив, резко подался вперед. Сердце в его груди пропустило удар, а ладони мгновенно стали ледяными. Стены больничного кафетерия словно качнулись перед его глазами.</p><p>— Когда на допросе меня спросили, подходил ли я к машинам, я сказал: «Да, подходил», — хрипло, едва сдерживая дрожь, продолжал Феликс. — Сказал, что видел труп женщины и ребенка-младенца, но мальчика не видел, даже не предполагал, что он там был. Я ведь и правда не проверил всю машину. Рассказал, что видел только женщину и девочку, обе были мертвы, и я отошел, так как помогать было уже некому. Мне тогда чудом удалось избежать колонии — друзья занесли кому надо, и судья дал условный срок. На суде, конечно, называли погибшую,кажется Кристиной, фамилию я уже не помню, но я, признаться и не вслушивался, мне было главное — чтобы не посадили.</p><p>Что случилось дальше с мальчиком я не знаю, да и Мари я про него говорить не стал, потому что она от своей травмы отходила. А когда я наконец набрался смелости и признался ей про подмену Агнешки, то про того чужого мальчишку и смысла не было уже рассказывать...</p><p>Феликс замолчал. Мари беззвучно плакала, прижимаясь к его плечу. Супруги Карецкие сидели, раздавленные своей старой тайной, совершенно не подозревая, к чему привело их признание. И они даже представить себе не могли, что тот самый уцелевший в машине мальчик, которого Феликс не заметил в салоне, сейчас сидит прямо перед ними за пластиковым столом больничного кафетерия под именем Германа.</p><p>Мирко медленно перевел взгляд на друга. Лицо Германа было белым как мел. Но Герман не стал кричать. Он не стал устраивать сцен. Слишком много оглушающей правды вылилось на него за последние сутки</p><p>Он медленно поднялся со стула, опираясь ладонями о пластиковую столешницу, и посмотрел на Феликса и Мари сверху вниз — тяжелым взглядом.</p><p>— Когда Агнешка окончательно придет в себя... — голос Германа прозвучал так тихо и холодно, что Карецкие невольно вздрогнули. — Поднимитесь к ней в палату и расскажите ей всё. До единого слова. Всё, что вы сейчас рассказали нам. Она имеет право знать правду о том, кто она и откуда.</p><p>Феликс растерянно кивнул.</p><p>— Мирко, мы уходим, есть дело! — коротко бросил Герман, разворачиваясь к выходу.</p><p>Мирко молча поднялся следом. Оставив Карецких одних за столиком у окна, парни быстрыми шагами вышли из кафетерия и направились к выходу из больничного корпуса.</p><p>На улице заметно потеплело, но Герман этого не замечал. Он шел к машине Мирко, чеканя шаг по асфальту, и внутри него разгоралось новое, яростное пламя. Шок от услышанного заставлял его лихорадочно сопоставлять факты. Складывая мозаику из рассказа Феликса, письма и метрики, Герман отчетливо осознал: речь шла о его матери Кристине и его сестре. Агнешка — его родная сестра...</p><p>Следом в голове набатом зазвучали недавние слова Александра:«Отец... Биологически я ваш отец...»</p><p>Кулаки Германа судорожно сжались, а дыхание перехватило от подступившей к горлу злобы. До конца осознать, что девушка в реанимации — это его маленькая Дина, он еще просто не успевал, мозг плавился от перегрузки. Но одна мысль выжгла всё остальное: если суды шли, если уголовное дело гремело на весь город, почему Александр не боролся за него? Почему этот влиятельный мужик тогда, в девяностых, пальцем не пошевелил, чтобы забрать собственного сына из детдома, бросив его на произвол судьбы? Для Германа сейчас Саша был предателем, и с этим нужно было разобраться немедленно.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Всю дорогу до Александра Мирослав пытался вытащить Германа на диалог. Он подбирал слова, задавал осторожные вопросы, но тот молчал как рыба об лед, застыв каменным изваянием на пассажирском сиденье и глядя в одну точку перед собой. В салоне машины повисла тяжелая, душная тишина.</p><p>В это же время Макса Лисицкого, оставшегося в больничном корпусе, срочно вызвали в Следственный комитет для дачи официальных показаний по делу о его похищении. Оставив у постели Агнешки её родителей, Макс приехал в контору к Жоре. Сидя в кабинете под протокол, Лисицкий не просто подтвердил факт налета, но и добавил к делу новые увесистые факты. Он подробно рассказал, как Дима Тонконогов заявлялся к нему в офис, угрожал расправой и открыто обещал легально отобрать его бизнес. Жора хищно улыбался, аккуратно занося эти показания в базу: теперь к статьям за похищение и покушение на убийство Тонкого намертво привязали еще и статью за вымогательство и угрозы.</p><p>Наконец машина Вукчевича зашуршала гравием у крыльца загородного домика Александра Викторовича. Прежде чем заглушить мотор, Мирко резко перехватил Германа за руку и жестко посмотрел ему в глаза:</p><p>— Гера, притормози. Я сам начну этот разговор, чтобы ты не сорвался и не натворил глупостей. Помолчи, послушай и дай старику объяснить, что произошло в тот день. Возможно он не знал, мне он тоже ничего не рассказывал, кроме того, что погибла жена и дочь. Обещай мне.</p><p>Герман ничего не ответил, лишь глухо дернул плечом, но Мирко понял: друг услышал его.</p><p>Когда они переступили порог гостиной, Александр Викторович сидел в том же кресле у камина. Заметив парней, он лихорадочно поднялся им навстречу, вглядываясь в их измотанные лица. Вукчевич сразу взял инициативу в свои руки. Он подробно, штрих за штрихом пересказал отчиму всё, что они только что услышали от Феликса Карецкого в больничном кафетерии. Мирко говорил весомо и осторожно, сознательно умалчивая о самом главном.</p><p>О том, что Агнешка — это выжившая Дина, и Карецкие подменили детей на трассе, он пока говорить не стал. Понимал: если вывалить на Александра всю правду разом, у старика просто не выдержит сердце и его хватит удар прямо здесь, у камина.</p><p>Едва Мирко замолчал, Герман сделал медленный шаг вперед. Он проигнорировал предостерегающий взгляд адвоката, уставился на Александра Викторовича в упор и глухо, сдерживая клокочущую внутри ярость, спросил:</p><p>— Суды по аварии шли открыто, и дело Кристины было на виду. Почему ты не боролся за меня? Ведь я выжил. Ты нашел приёмную семью через несколько лет, но почему не пошел туда сразу и не забрал меня сам?</p><p>— Я не мог быть там, потому что меня самого чуть не убили... Но садись, этого за две минуты не расскажешь...</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Пересадив Кристину в машину с детьми, я рванул по дороге. Весь хвост пошел за мной. Но эта чертова калымага в какой-то момент просто остановилась и закипела. Я был готов рвать и метать. Выскочил из салона и помчался к ближайшему дому, по пути лихорадочно обдумывая, что делать дальше. Но меня нагнали и вырубили.</p><p>Пришёл в себя уже лежа в багажнике: темно, трясёт на каждой кочке. Попробовал закричать — во рту кляп. Руки и ноги связаны намертво. Ну и ладно, думал я тогда, плевать на всё, главное — чтобы мои дети были живы! Где они сейчас? Что с ними случилось? Ехали довольно долго. Я постоянно прокручивал в голове эту чертову ситуацию, но голова раскалывалась, мысли путались, и сознание периодически отключалось. После очередной такой отключки я очнулся уже на старом, вонючем матрасе в каком-то глухом подвале. Куда меня привезли, я не знал, да и страшно мне не было. Я прекрасно осознавал, что за эти камни меня рано или поздно вычислят и спросят по полной. Главное, чтобы не тронули моих детей и Крис. А я... я выдержу. Я ничего им не скажу. Камни они не получат.</p><p>— Сашенька...</p><p>Не этот голос я ожидал услышать. Ох, не этот! Вот теперь мне стало по-настоящему, до леденящего ужаса страшно. Этот человек мог заставить разговаривать даже покойника.</p><p>— Ну что же ты так плохо бегаешь? — с вкрадчивой, издевательской усмешкой в голосе спросил «Доктор».</p><p>Архип Семенович... Один из самых жутких палачей Геннадия Аркадьевича. Он всегда действовал расчетливо, четко и с запредельной, первобытной жестокостью. К нему невозможно было найти подход, у него не было жалости. Ту боль, которая в первые же часы разорвала каждую клеточку моего тела, я помню до сих пор. Семеныч был дотошным в деле пыток. Если бы я только знал, под какой каток подставляю себя и семью, забирая те проклятые бриллианты, я бы никогда в жизни близко к тому ювелиру не подошел!</p><p>Я сломался быстро, Гера. Не ради себя — ради вас. Я выл на этом матрасе и кричал, что отдам им всё, укажу тайник, только чтобы Крис и вас с сестрой не трогали. И Семеныч предложил мне сделку от имени босса. Из-за моего звонка в милицию на людей Геннадия Аркадьевича повесили то убийство ювелира. Менты копали глубоко, пахло высшей мерой. И мне поставили ультиматум: либо я беру этот глухарь на себя, официально подписываю признанку и сажусь на огромный срок, либо мою семью вырежут под корень. Мне пообещали, железно пообещали, что Кристину и детей пальцем не тронут, обеспечат деньгами и спрячут, если я замолчу в суде и отправлюсь на зону. И я взял это дело на себя.</p><p>Александр Викторович судорожно вздохнул, и по его морщинистым щекам поползли слезы.</p><p>— Я сел. Суд был скорым, времена стояли лихие, разбираться никто не стал. А уже на зоне, спустя несколько месяцев, мне через подкупленного надзирателя передали весточку от Аркадьевича. Короткую, как удар ножом в спину:«Твоя Кристина разбилась на трассе в ту же ночь. Погибли все трое. Крис, мальчик и новорожденная девочка» . Мой мир тогда рухнул, Гера. Я выл волком в камере, я жить не хотел. Я ведь был уверен, что потерял всех...</p><p>Саша поднял на Германа умоляющие, полные раскаяния глаза.</p><p>— Я отсидел огромный срок за то, чего не совершал. Вышел по УДО уже в двухтысячных. Жить было незачем, но я начал копать архивы, искать хоть какие-то следы. И вдруг случайно узнал, что мальчик, мой сын, каким-то чудом уцелел! Что его сдали в детдом, откуда его почти сразу официально усыновили. Я бросился на поиски этой приёмной семьи, землю носом рыл. И когда наконец вычислил их дом... я совершил свою самую страшную, роковую ошибку. А дальше ты знаешь, я обратил внимание не на того ребенка....Я был слеп, сынок... Господи, я был абсолютно слеп!</p></section><section><title><p>27.</p></title><p>27.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Для Агнешки новость о неродных родителях далась на удивление легко. Внешне она совершенно не походила на Карецких, и смутные мысли об удочерении проскальзывали у нее и раньше. Но в их доме всегда было столько искренней, осязаемой любви и заботы, что эти догадки никогда её не ранили. Карецкие были её родителями, и точка. Ей было абсолютно всё равно, чья кровь течет в её венах, — эти люди дали ей всё и даже больше, о чем мог бы мечтать любой ребенок. Шок пришел с другой, страшной стороны.</p><p>Когда Феликс, давясь слезами, дорассказал до конца историю той роковой ночи, Агнешка почувствовала, как по спине покатился ледяной пот. Воздух в палате словно выкачали подчистую.</p><p>— Господи... — выдохнула она, и её губы судорожно задрожали.</p><p>Шок от факта подмены обрушился на нее лавиной. Её звали не Агнешка. Настоящая Агнешка — маленькая, долгожданная дочка Мари и Феликса — погибла тридцать лет назад на загородной трассе. А она... она просто заняла её место. Носила её имя, отзывалась на него, забирала себе родительскую любовь, которая предназначалась не ей. От этого осознания внутри всё болезненно сжалось, к горлу подступил удушливый ком, а из глаз хлынули горячие, безудержные слезы. Ей стало невыносимо, до крика жаль Карецких. Сколько же тайной, выжигающей душу вины нес в себе отец все эти годы?</p><p>Мари плакала, утыкаясь в край больничного одеяла, а Агнешка, наплевав на тянущую боль в разрезанном боку и мешающие трубки капельниц, протянула к ней дрожащие руки, крепко прижимая маму к себе.</p><p>И в этой эмоциональной вспышке, под писк медицинских мониторов, последний пазл в её голове наконец-то встал на место. Агнешка замерла, широко распахнутыми глазами глядя в стену палаты. Её жуткие, повторяющиеся годами ночные кошмары... Этот, скрежет сминаемого железа, удушливый запах и крики в тумане, от которых она просыпалась в холодном поту с самого детства — всё это не было безумием. Это были её настоящие, запекшиеся на дне памяти воспоминания о той самой аварии, в которой погибла её биологическая мать Кристина.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Герман смотрел на Александра и теперь понимал, что пережил этот человек, и удивлялся, как тот еще не сломался окончательно. Вся его клокочущая ярость, копившаяся всю дорогу от больницы, растаяла без следа. Александр не бросал его.</p><p>Герману больше некуда было деваться — эта жестокая правда ложилась ему на плечи, требуя понимания и принятия. Он встал, сделал медленный шаг вперед, опустился на одно колено перед креслом и крепко сжал руку отца.</p><p>— Я здесь, — тихо, но твердо произнес он, чувствуя, как Саша судорожно вцепился в его руку. — Я жив. Всё хорошо. Послушай... Нам нужно кое-что тебе рассказать. Кое-что очень важное. Но давай сперва вызовем медсестру, потому что я боюсь, что тебе станет плохо... — Он увидел, как отец внезапно побледнел.</p><p>Мирослав понял: момент настал. Старик перенес первый шок, ниточки доверия восстановились, и теперь нужно было аккуратно выдать ему главную, оглушительную правду, ради которой они мчались сюда из больничного кафетерия.</p><p>— Саш, держи себя в руках, все живы и даже больше, — Мирко подошел ближе. — Мы рассказали тебе об аварии не всё... В тот день в машине Карецких погибла их дочь, Агнешка...</p><p>Александр поднял глаза на Мирко и слабым голосом, не понимая, о чем он говорит, уточнил:</p><p>— Но ведь девушка из офиса... Агнешка Карецкая... Как она могла погибнуть, я же ее видел и разговаривал?</p><p>— Волей случая, но настоящая Агнешка погибла в тот день... А медперсонал, осмотрев ребенка, которого забрали из рук Феликса, ему же в руки ребенка и вернул... Дина жива. Их просто перепутали, Саш.</p><p>Александр Викторович резко, со свистом втянул в себя воздух, словно ему со всего маху дали под дых. Лицо его мгновенно стало землисто-серым, а губы посинели. На несколько секунд в гостиной повисла страшная тишина. Коренев судорожно, мертвой хваткой вцепился скрюченными пальцами в Германа. Его челюсть мелко задрожала, он попытался что-то сказать, но из горла вылетел только жуткий, сухой хрип. Мозг просто не справлялся с масштабом оглушительных новостей, обрушившихся на него за последнее время. Сначала выживший сын... а теперь Дина. Его маленькая Дина жива. Одно лицо с Кристиной. Всё это время росла совсем рядом.</p><p>Старик покачнулся, его глаза закатились, а дыхание стало прерывистым и хриплым. Сосуды не выдержали такого бешеного адреналинового удара — давление мгновенно взлетело под двести, накрывая его тяжелым гипертоническим кризом.</p><p>— Пап! Пап! — в панике выкрикнул Мирко, бросаясь к креслу и подхватывая отчима за плечи. — Гера, жми кнопку вызова на стене! Быстро! Медсестру сюда!</p><p>Герман сорвался с места, с силой вдавливая экстренную кнопку. Через полторы минуты в гостиную испуганно вбежала дежурный врач санатория в белом халате, с ходу доставая из чемоданчика тонометр. Прямо под пристальным взглядом парней она лихорадочно накачала манжету на руке бледного Александра, вглядываясь в стрелку.</p><p>— Давление критическое, двести десять на сто двадцать! — испуганно выдохнула врач, быстро набирая лекарство в шприц. — Срочно укол. Нам нужно экстренно госпитализировать его, здесь мы такой криз не удержим, нужен стационар и кардиомониторинг! Вызываю спецтранспорт...</p><p>— Не надо скорую, потеряем время! — жестко отрезал Герман. Он бережно, но крепко подхватил обмякшего Александра Викторовича на руки. — Мы сами его довезем. В Первую городскую, мы только что оттуда. Мирко, ключи! Гони на полную!</p><p>Девушка-врач сперва нерешительно постояла, а затем побежала за ними к машине и на ходу запрыгнула на заднее сиденье. Герман благодарно посмотрел на нее.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Машина Вукчевича сорвалась с места, вылетая на загородное шоссе. Мирко гнал на пределе возможностей мотора, обходя фуры по обочине. Ситуация была критической: старик на заднем сиденье хрипел, его лицо синело и два мужика, сидящих впереди, скорее всего угробили бы отца по дороге, ничего не понимая в медицине.</p><p>Но девушка на заднем сиденье не паниковала. Она действовала со звенящей, профессиональной четкостью. Прямо на бешеной скорости, когда машину немилосердно швыряло на стыках асфальта, она умудрилась хладнокровно вогнать иглу шприца Александру в вену, ввела гипотензивный препарат, ослабила ему воротник рубашки и непрерывно контролировала пульс, ласково, но требовательно разговаривая со стариком, не позволяя ему провалиться в беспамятство.</p><p>Герман то и дело оборачивался с переднего сиденья, не отрывая от неё взгляда. И сейчас он был искренне, глубоко поражен. Эта тонкая, молодая девушка со строгими, умными глазами, которая без раздумий бросила свой уютный кабинет в санатории и прыгнула в чужую машину ради спасения незнакомого старика, вызывала у него бешеное уважение. На её медицинском бейджике Герман успел разглядеть имя: «Калинина Ангелина Игоревна. Врач-кардиолог».</p><p>Ангелина... Персональный ангел для его отца, которого она прямо сейчас вытаскивала с того света. Глядя, как бережно и уверенно её тонкие пальцы удерживают запястье Александра, Герман почувствовал, как среди всего пережитого хаоса, злобы и страха внутри него впервые отпустила глухая боль. Зародилось какое-то новое, странное и очень теплое чувство, что они доедут. С ангелом-спасителем на заднем сиденье они просто обязаны были успеть.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Бумажную волокиту, регистрацию и всё, что было связано с приемом критического пациента, удалось проскочить на чистом адреналине. Благодаря профессионализму Ангелины, которая не отходила от Александра ни на секунду, худшего удалось избежать. Криз купировали. Сашу откачали, стабилизировали показатели и перевели в палату интенсивной терапии под круглосуточный кардиомониторинг.</p><p>— Молодые люди, вы до сих пор тут? — раздался голос в коридоре.</p><p>Давешний хирург, который спасал Агнешку, стоял за спиной Геры. Он только что пришел на ночную смену.</p><p>— Судя по вашему внешнему виду, вы домой и не уезжали? Идите уже отдыхайте, а то и вас сюда положим. Судя по вашим лицам, вам это скоро потребуется, — улыбнулся он и пошел в ординаторскую.</p><p>Герман только сейчас понял, что уже вторые сутки ходит в грязной толстовке и джинсах. Он, конечно, пытался отчистить одежду от тины после прыжка в ледяную реку и спасения Агнешки, но вид ткани всё равно оставлял желать лучшего. У Мирко всё было немного попроще: уезжая ночью к Жоре в отдел Следственного комитета, он успел на полчаса заскочить домой, принять душ и быстро переодеться в свежие вещи.</p><p>— Гера, давай-ка домой, ты правда выглядишь неважно, — Мирко обратил внимание на темные тени под глазами друга и его блуждающий, утомленный взгляд. — Всё хорошо, Агнешка стабильна, Саша тоже. Езжай домой, прими душ и поспи. Я тут покараулю. Девушку-врача нужно будет еще обратно доставить в санаторий, а то она с работы сбежала, — усмехнулся Мирко.</p><p>— Она ангел... — едва слышно прошептал Герман, не сводя глаз с матового стекла реанимационной палаты. — Ангелина... Я когда её бейдж увидел — сразу понял, что теперь всё точно будет хорошо.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Спустя три дня Агнешку наконец-то перевели из душной реанимации в светлую, уютную двухместную палату хирургического отделения. Кризис остался позади, рана на боку затягивалась, и к девушке начали возвращаться силы.</p><p>Как только родители принесли ей телефон, Агнешка увидела гору пропущенных от Анжелы и еще больше смс с разными «угрозами», что та перестанет с ней дружить, если подруга не возьмет трубку. Дальше шли открытые переживания о судьбе Агнешки, которая не откликалась уже несколько дней. В конце красовалось:«Если ты умерла, я тебя найду, и ты всё равно со мной поговоришь, дорогая моя подруженция! У меня жуткий стресс, куда ты, зараза, пропала?!» Так могла написать только Анжи. Агнешка рассмеялась и набрала подругу. Выслушав море упреков, ей только потом удалось рассказать о событиях последних дней. Анжела в шоке слушала девушку, то и дело охая и ахая, что вызывало у Агнешки странное веселье, словно они вместе читали какой-то детективный роман, а не она сама всё пережила на своей шкуре. Пообещав примчаться в больницу в ту же секунду, Анжела бросила трубку.</p><p>Макс пришел к ней в тот же день. Он долго сидел на краю её кровати, комкая в руках пластиковый стаканчик с водой, пока они наконец-то не решились обсудить то, что висело между ними тяжелым грузом все эти недели. Их возможные отношения.</p><p>— Макс, я благодарна тебе. Правда, — тихо, но удивительно твердо произнесла Агнешка, глядя на него своими глубокими изумрудными глазами. — Ты искал меня, ты рисковал жизнью на даче, но давай останемся друзьями. Я тебя отпустила, Макс. И внутри меня больше ничего нет. Только пустота.</p><p>— Нешка, но тот поцелуй возле машины... — Макс попытался перехватить её руку, но она мягко, но непреклонно убрала пальцы под одеяло. — Я просто подвез знакомую, она сама на меня полезла! Я, как баран... Я сглупил, Нешка, безумно сглупил!</p><p>— Я знаю, Макс, — слабо, но грустно улыбнулась Агнешка. — Но для меня поцелуи с чужими девушками, даже если они сами на тебе виснут, — недопустимы. Если мужчина позволяет себе такое, значит, он не ценит то, что у него есть. Давай не будем мучить друг друга. Ты хороший друг, и я всегда буду помнить, что ты для меня сделал.</p><p>Лисицкий спорить не стал. Внутри у него всё выгорело дотла, но спорить с этим ледяным, справедливым приговором было бесполезно. Он молча кивнул, поднялся и на неслушающихся ногах вышел из палаты, тихо прикрыв за собой дверь.</p><p>Оглушенный отказом, Макс сделал всего несколько шагов по гулкому коридору и едва не врезался в бежавшую навстречу женщину. Он замер. Напротив него, тяжело дыша и прижимая сумочку к груди, стояла Анжела. Она летела к палате подруги после их телефонного разговора, но, увидев посреди коридора Макса, живого, с разбитым в драке лицом, резко затормозила. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.</p><p>— Макс... — выдохнула Анжела, и её голос сорвался на всхлип. — Господи, Макс, ты живой... Агнешка мне только что всё рассказала по телефону... Про твое похищение, этот заброшенный дебаркадер, про банду Тонконогова, как ты её в доме спасти пытался... У меня сердце чуть не остановилось, я летела сюда как сумасшедшая...</p><p>Она сделала нерешительный шаг вперед, протянула руку и робко коснулась его плеча, словно проверяя, не галлюцинация ли это. Макс стоял, опустив руки, чувствуя, как от её знакомого голоса и этих испуганных глаз внутри начинает оттаивать ледяная корка, оставшаяся после разговора с Агнешкой.</p><p>— Со мной всё нормально, Лика, — глухо ответил он. — Тонкого закрыли, Жора счета его арестовал. Всё кончено. Ты к Агнешке? Иди, она ждет.</p><p>— Погоди, Макс, не уходи, — Анжела судорожно удержала его за рукав куртки, и из её глаз хлынули слезы, которые она больше не пыталась прятать. — Пожалуйста, выслушай меня. Я должна была сказать это еще давно, но дурой была... Гордой и глупой. Я сильно люблю тебя, Макс. Всегда любила, даже когда мы подали на развод. Со вторым мужем ничего не сложилось, мы уже несколько месяцев как в разводе, всё это было огромной, чудовищной ошибкой. Когда я сегодня услышала, что этот психопат тебя похитил и мог убить... я поняла, что без тебя мне этот мир вообще не нужен. Прости меня, Макс. Если сможешь — просто дай мне один шанс. Один-единственный шанс всё исправить.</p><p>Лисицкий смотрел на плачущую бывшую жену, и в его голове со свистом проносились воспоминания об их общем доме, об их счастливых годах до того, как они наделали глупостей и разрушили свой брак. В её глазах сейчас не было фальши — только чистый, выстраданный страх потери. Жизнь коварно и мудро расставила всё по своим местам: Агнешка захлопнула дверь в будущее, но в этот же миг судьба расмахнула для него дверь в прошлое, которое внезапно оказалось единственной настоящей гаванью.</p><p>Макс тяжело вздохнул, сделал шаг вперед и крепко, надежно прижал Анжелу к своей груди. Она уткнулась носом в его грудь, судорожно всхлипывая и обнимая его за шею.</p><p>— Ладно тебе, Лик, ну тихо... Хватит реветь, — негромко, с привычной теплой хрипотой в голосе успокоил её Макс, гладя по волосам. — Всё нормально. Мы попробуем. Давай попробуем еще раз.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>На следующий день Александра Викторовича наконец-то перевели из реанимации в обычную палату. Криз отступил, но старик наотрез отказался лежать в постели. Пожилой мужчина, переживший в своей жизни слишком многое, просто молча встал, застегнул больничную пижаму и двинулся к выходу. Спорить с ним было бесполезно.</p><p>Мирко Вукчевич шел на полшага позади, страхуя отчима в гулком коридоре хирургического крыла. Герман с ними не пошел — он еще утром деловито вызвался съездить обратно в элитный санаторий, чтобы забрать оттуда личные вещи и одежду отца. Но Мирко-то прекрасно понимал, что Гера сорвался туда вовсе не из-за Сашиных рубах. Парень просто искал легальный повод снова увидеть Ангелину, которая была там на дневной смене. Оставляя друга наедине с поисками его «тихой гавани», Мирко лишь понимающе усмехнулся про себя.</p><p>У дверей тридцать четвертой палаты Александр Викторович на секунду замер. Его бледные пальцы крепко сжали дверную ручку. Никаких слез не было — только глухое оцепенение в глазах.</p><p>— Давай, Саш. Она там одна и все уже знает. Карецкие и Герман ей рассказали — негромко подтолкнул его Вукчевич.</p><p>Дверь со скрипом поддалась. Агнешка сидела на кровати, листая книгу. Стоило Саше переступить порог, как она замерла, медленно опуская ладонь на страницу.</p><p>Александр Викторович сделал несколько тяжелых шагов и остановился у постели. Он молча всматривался в её лицо — в этот точеный профиль Кристины, в огромные изумрудные глаза, которые тридцать лет считал навсегда закрытыми в той ночной аварии. Мужчина, столько лет опекавший чужого жестокого ублюдка Грановского и оплакавший родную дочь как погибшую, сейчас просто не находил слов. Лишь желваки заходили на его скулах.</p><p>— Здравствуй, девочка моя. Ты очень красивая и очень взрослая... — негромко с горечью произнес Александр.</p><p>Агнешка смотрела на него в упор. Шока не было, Карецкие уже подготовили её, но внутри всё равно всё переворачивалось.</p><p>— Здравствуйте, Александр Викторович— тихо отозвалась она, закрывая книгу. — Карецкие рассказали мне... про ту ночь на трассе. И про вас.</p><p>— Прости меня, — Александр тяжело вздохнул, и его плечи бессильно опустились. — Я столько лет думал, что потерял тебя в аварии. По глупой ошибке опекал чужого человека, думая, что это мой выживший сын. Я был слеп, Дина... Я сломал столько жизней.</p><p>— Вы защищали Геру. И ма...Кристину. Вы отсидели за них огромный срок, — Агнешка слабо, но очень тепло улыбнулась ему и чуть подвинулась, освобождая место на краю матраса. — Не нужно винить себя за то, что сделало чужое безумие и коварство жизни. Карецкие вырастили меня в абсолютной любви, я ни в чем не нуждалась. Но теперь... теперь у меня есть еще и старший брат. И вы.</p><p>Александр Викторович тяжело присел на край кровати, осторожно, словно боясь сломать, накрыл её ладонь своей широкой морщинистой рукой. И в этом простом, сдержанном жесте было больше искупления, чем в любых рыданиях.</p><p>Мирко тихо стоял у дверей, прислонившись спиной к косяку. На аудит к Агнешке он так и не попал, поработать вместе не удалось, и до этого момента он знал лишь, что в компании Небокова работает чертовски умная, ответственна и красивая девушка. В суматохе на дебаркадере Вукчевич видел в ней только заложницу, которую нужно вытащить из лап психопата.</p><p>Но сейчас, когда Агнешка внезапно перевела свой изумрудный взгляд мимо отца — прямо на Мирко, адвокат словно впервые разглядел её настоящую. Герман и Жора уже успели рассказать как помог Мирко и с камнями и с блокировкой счетов и в истории с аварией он первым догадался обо всем. Мирко был её главным невидимым спасителем.</p><p>На несколько секунд их глаза встретились в тишине палаты. Пространство между ними словно наэлектризовалось. Между ними будто проскочила та самая тонкая и многообещающая искра, от которой у Мирко внезапно перехватило дыхание, а у Агнешки по спине пробежал странный, волнующий трепет. Они не разговаривали и трех минут за всю жизнь, но оба на глубоком, подсознательном уровне поняли: это только самое начало чего-то огромного. Их личная история была впереди.</p><p>Агнешка благодарно кивнула ему. Мирко коротко, тепло улыбнулся в ответ и, стараясь не шуметь, аккуратно вышел в коридор, прикрыв дверь. Отец и дочь должны были остаться одни.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Зал суда был не торжественным, а каким-то особенно будничным: тусклый свет, запах старой краски, скрип стульев, будто здесь не судьбы решают, а инвентарную опись сверяют. Прокурор перечислял эпизоды ровно, без интонаций: похищение, мошенничество, давление на свидетелей, соучастие в убийстве, использование подложных документов.</p><p>Дима слушал, не моргая. На его лице, перечеркнутом свежими, багровыми шрамами после того позорного падения на гнилых досках дебаркадера, не дрогнул ни один мускул. Разрушенная челюсть и титановые пластины под кожей лишили его прежней лощеной мимики, превратив маску Тонконогова в застывший обрубок.</p><p>В поджоге дачи и убийстве соседа он так и не признался — упрямо шел в отказ, понимая, что прямых улик много лет не осталось. Но Жоре это было уже не нужно. Проведенная Следственным комитетом эксгумация его именной могилы Грановского сработала как капкан. Экспертиза ДНК официально доказала, что в гробу всё это время лежало тело соседа по даче, и за подделку документов, присвоение чужой личности и мошенничество Диме накинули столько, что из тюрьмы он бы уже не вышел.</p><p>Когда судья спросил о последнем слове, он чуть наклонил голову.</p><p>— Я не прошу снисхождения. Я делал то, что считал нужным. Да, я ошибался в деталях. Но я никогда не действовал из страха.</p><p>Катя сидела в третьем ряду. На этих словах она вздрогнула: для неё «ошибался в деталях» значило «подставил меня, избивал, сломал чужие жизни, всё просчитал». Она хотела увидеть в нём хоть тень раскаяния, но видела только привычную, ледяную уверенность, которую не смогли сломать ни арестантская роба, ни изуродованное лицо, ни вскрытая следователями чужая могила.</p><p>Его вывели из зала, провели по узкому коридору, где эхо шагов звучало громче любых слов. Здесь всё было рассчитано на то, чтобы человек чувствовал себя маленьким: низкие потолки, серые стены, одинаковые повороты. Конвоиров было двое: один шёл впереди, второй держал Диму за локоть, крепко, но без лишней жестокости — просто рутина.</p><p>В этот момент Дима и понял: он не может позволить им посадить себя. Не потому что боится срока. А потому что тюрьма будет означать, что он проиграл окончательно. Что все его ходы, все жертвы, пластические операции и предательства оказались напрасными. Особенно теперь, когда Жора через Центробанк по сто пятнадцатой статье УПК намертво заморозил все счета его транспортной империи, а Герман на причале швырнул ему в нос расписку СК. Камней нет. Денег нет. Имени нет. Он всю жизнь гнался за призраком прошлого и погубил из-за этого столько людей, оставшись у разбитого корыта.</p><p>Коридор делал резкий поворот, и именно там всё и пошло не по плану — не по его, а по чужому. В боковой двери, которую обычно держали закрытой, кто-то замешкался, выпуская сотрудника с папкой, и она осталась приоткрытой. Конвоир, который шёл впереди, на секунду отвлёкся, чтобы крикнуть: «Закройте дверь!» Второй, державший Диму, чуть ослабил хватку, пытаясь одновременно поправить рацию и удержать подконвойного.</p><p>Этого хватило. Дима резко ушёл корпусом в сторону, ударил локтем конвоира, чтобы выиграть секунду, и рванул к приоткрытой двери.</p><p>— Стой! — крикнули ему в спину.</p><p>Он не остановился. Проскочил через дверь, оказался на служебной лестнице, перепрыгивая через две ступени, чувствуя, как адреналин глушит всё: боль, усталость, даже мысль. Лестница вывела его в небольшой служебный двор, огороженный решёткой. Там уже стояли двое с оружием.</p><p>Дима замер на секунду. Он просчитывал варианты: вдоль стены, нырнуть за контейнер, выиграть ещё тридцать секунд. Но времени на расчёт не осталось.</p><p>— Стой! — снова крикнули. Голос был твёрдый: — Стой, стрелять буду!</p><p>Он сделал шаг вперёд. Не как вызов, а как проверка: хватит ли у них решимости.</p><p>Выстрел прозвучал сухо, без пафоса, как щелчок замка. Дима пошатнулся, схватился за бок, посмотрел на свои пальцы, на которых выступила кровь. На секунду в его глазах мелькнуло не столько удивление, сколько глухая, финальная досада — будто он просто просчитал траекторию этой жизни на один миллиметр неверно. Герман переиграл его по всем статьям.</p><p>Потом он опустился на колени — тяжело, не театрально, а так, как падают люди, у которых окончательно кончились все силы. Кто-то подбежал, кто-то испуганно кричал в рацию, вызывая скорую, но для него это уже было далеким, ненужным фоном.</p><p>Последним, что он успел подумать, было не «прости» и не «я не хотел». В его угасающем сознании ледяным эхом отозвалась собственная роковая эпитафия: «Камней нет. Счетов нет. Я всё это делал ради абсолютной пустоты».</p></section><section><title><p>Эпилог</p></title><p>Эпилог</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Спустя почти два года загородный дом Александра Викторовича Коренева было просто не узнать. Всегда строгий и тихий, сегодня он буквально гудел от праздничного, радостного хаоса. Повсюду — на перилах веранды, в гостиной и коридорах — покачивались огромные охапки разноцветных воздушных шаров. В самом центре просторной залы уже стояли две новенькие, пахнущие свежим деревом детские кроватки, заваленные мягкими игрушками и ворохом крошечных вещей.</p><p>Большая, воссоединенная семья ждала возвращения молодых родителей из роддома.</p><p>Александр Викторович, полностью восстановившийся и помолодевший сразу на десять лет, счастливо улыбался, то и дело поправляя праздничные гирлянды. Рядом с ним суетились Мари и Феликс Карецкие, которые волновались едва ли не больше всех — сегодня они официально становились дедушкой и бабушкой. Чуть поодаль, на диване, устроилась Катя, ласково прижимая к себе подросшую Элинку. Рядом с ней сидел Макс Лисицкий, бережно обнимая за талию сияющую, глубоко беременную Анжелу. Они ждали своего собственного первенца, навсегда оставив прошлые ошибки позади.</p><p>— Едут! Паркуются! — весело крикнул Мари, глядя в окно.</p><p>К воротам дома, мягко шурша гравием, подкатил роскошный, сияющий на солнце угольно-чёрныйPorsche Cayenne . Мотор тихо затих.</p><p>Во дворе воцарилась трепетная, звенящая тишина. Передняя дверца распахнулась, и из салона вышел Мирослав. Из строгого адвоката он превратился в абсолютно счастливого, гордого отца. Мирко обошёл машину и бережно открыл пассажирскую дверь, помогая выбраться Агнешке. Та самая больничная искра, вспыхнувшая между ними когда-то, быстро превратилась в прочное, сильное пламя.</p><p>В руках у молодых родителей было два заветных, кружевных свертка. Двойняшки. Подарок судьбы, который окончательно сшил разорванное прошлое в единый, нерушимый монолит.</p><p>Вся толпа близких хлынула к ним навстречу с криками, поздравлениями и цветами. Александр Викторович подошёл первым, его руки заметно дрожали, когда он бережно заглянул в личики спящих внуков.</p><p>— Ну, рассказывайте, как назвали-то в итоге? — Феликс Карецкий сиял. — А то Мирко до последнего момента в секрете держал!</p><p>Агнешка ласково посмотрела на мужа, а затем перевела гордый, чистый взгляд изумрудных глаз на родителей и отца.</p><p>— Доминика и Стефан, — тепло произнесла она. — Знакомьтесь. Наше новое поколение.</p><p>Доминика и Стефан...Все захлопали, малявок бережно понесли в дом, к накрытому праздничному столу.</p><p>И именно в этот момент, когда все уже уселись и Александр Викторович приготовился поднять первый праздничный тост, входная дверь дома с грохотом распахнулась.</p><p>На пороге, тяжело дыша, запыхавшиеся, но сияющие до ушей, стояли Герман и Ангелина. Гера, одетый в непривычно цивильный, дорогой пиджак, и его Геля — его персональная тихая гавань, в которой он наконец-то обрел покой.</p><p>— Извините, что опоздали! — прямо с порога на весь дом заорал Герман, победно вскидывая руку вверх. — У нас было неотложное дело! Мы только что подали заявление в ЗАГС!</p><p>Гостиная в ту же секунду взорвалась оглушительным, радостным хохотом и криками «Ура!». Мирко понимающе усмехнулся, Катя весело захлопала в ладоши, а Александр Викторович качал головой, чувствуя, как по щекам ползут слезы чистой, абсолютной радости. В его доме были все его дети. Живые, счастливые и свободные.</p><p>За окнами дома разгорался тихий закат, окрашивая кроны деревьев в багрянец и золото.</p><p>Накануне Мирко и Герман долго сидели в кабинете, изучая наследственные документы. Юридическая ловушка, которую Вукчевич просчитал до миллиметра, сработала безупречно. По закону Катя как официальная вдова и маленькая Элина как дочь Тонконогова стали единственными наследницами первой очереди, легально забрав себе сто процентов его гигантского транспортного бизнеса с разблокированных счетов. Государство осталось ни с чем. А вот Тест ДНК, подтвердивший, что Эля — родная дочь Германа, Мирко пока велел припрятать в сейфе.</p><p>— Сначала Катя и девочка оформят все на себя, — хищно ухмылялся тогда Мирко, подвигая Герману бумаги. — А как только права собственности зафиксируют, мы подадим иск, впишем твое имя в метрику Элины и сотрем фамилию Тонконогова из нашей жизни навсегда.</p><p>Он тогда посмотрел на друга и глухо добавил, поражаясь коварной иронии судьбы:— Ты ведь помнишь, Гера, чего Тонконогов жаждал больше всего на свете? Он ведь был одержим идеей сделать Катю счастливой, богатой вдовой. Его безумная мечта сбылась. До последней копейки. Жизнь исполнила её с издевательской, ювелирной точностью. Катя действительно сказочно богатая вдова... Вот только счастлива она за его счет, а не за твой. И это радует.</p><p>Но в этом доме сегодня ни у кого не было желания вспоминать чудовище. Здесь царила жизнь.</p><p>Александр Викторович поднял бокал, обводя глазами свою огромную, шумную стаю.</p><p>— За то, чтобы кошмары больше никогда не возвращались в наши сны и в нашу жизнь, — тихо, но весомо произнес мужчина. — За Стефана, за Доминику, за будущую свадьбу... За нашу большую, настоящую семью!</p><p>— За семью! — эхом отозвался Герман, крепко прижимая к себе сияющую Гелю.</p><p>— За семью! — Мирко обнял любимую Агнешку. Еще никогда в жизни они не были так счастливы, как сейчас, в кругу любимых людей.</p></section></body><binary id="cover.jpg" content-type="image/jpeg">/9j/4AAQSkZJRgABAQEAYABgAAD//gA7Q1JFQVRPUjogZ2QtanBlZyB2MS4wICh1c2luZyBJSkcgSlBFRyB2ODApLCBxdWFsaXR5ID0gODUK/9sAQwAFAwQEBAMFBAQEBQUFBgcMCAcHBwcPCwsJDBEPEhIRDxERExYcFxMUGhURERghGBodHR8fHxMXIiQiHiQcHh8e/9sAQwEFBQUHBgcOCAgOHhQRFB4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4e/8AAEQgBQADcAwEiAAIRAQMRAf/EAB8AAAEFAQEBAQEBAAAAAAAAAAABAgMEBQYHCAkKC//EALUQAAIBAwMCBAMFBQQEAAABfQECAwAEEQUSITFBBhNRYQcicRQygZGhCCNCscEVUtHwJDNicoIJChYXGBkaJSYnKCkqNDU2Nzg5OkNERUZHSElKU1RVVldYWVpjZGVmZ2hpanN0dXZ3eHl6g4SFhoeIiYqSk5SVlpeYmZqio6Slpqeoqaqys7S1tre4ubrCw8TFxsfIycrS09TV1tfY2drh4uPk5ebn6Onq8fLz9PX29/j5+v/EAB8BAAMBAQEBAQEBAQEAAAAAAAABAgMEBQYHCAkKC//EALURAAIBAgQEAwQHBQQEAAECdwABAgMRBAUhMQYSQVEHYXETIjKBCBRCkaGxwQkjM1LwFWJy0QoWJDThJfEXGBkaJicoKSo1Njc4OTpDREVGR0hJSlNUVVZXWFlaY2RlZmdoaWpzdHV2d3h5eoKDhIWGh4iJipKTlJWWl5iZmqKjpKWmp6ipqrKztLW2t7i5usLDxMXGx8jJytLT1NXW19jZ2uLj5OXm5+jp6vLz9PX29/j5+v/aAAwDAQACEQMRAD8A+yKKD0pteeWOopBSnpQAhNZ2s2zXNufLOQByK4P9pTxZL4U+Gl0bK5+z6hqDC0t2DYYbvvsPcLnntkV1/wAPLy31DwLod5ayiSKSwiKt/wABAOfxyKirRVWm4sdOo4TTXQ5DVbMsjROuCOlcFq9m9rMx2EqOjDvXvOqaVBfKSQFk/vAVxOv6SbdmWeIY7Hs1eDVws6Wr1R9Rg8fCt7r0Z51Y+JYrRAqyYUda3LHxroRXfNcRxv3B61xPxD0WFVee2c2zr8zMpwMd81wng/w14k8V6ibrzp7LQlfC3DKN10R12Z/h/wBqtaOGhNX2O3FNU46ntereLfDMke+O5tiwHXA4rc+Burabqmqal9meJZY4l2IPlLqScuq91BAGemTVHwX4C8LwvGLjRrWd+7Sruz9c15b+0r41/wCFbfHrwDrGjxLFb2li8d1bwqFEkDSAMmBjtkj3r0MHhE52jueBjsben7NH1z1FUb0GSMoDznP5VleCvHPhPxlaifw3rtlfnYGeJJMSoP8AaQ/MPxFWtUlMF38p6jNZ5lTcaacjzqC5paGZrG2WFSD91gfxyCP5Vy2sBE8RTwdILyPdjsH9a6y7hElhK0Zysg+X29vz5rjNbRrjTklJxNbvuHHOAea+brux9DgI835FiUSX+mbYJNl5AA8e4feI5x+OP5ViQ6vb6uZbKYta6ih3Kr8FmH8Sep9R1NbFndLtS5iOeh/DvWD4y0m01KA3tqFR+GLL95WHQipUk4o7lR5ZWIJLkXUEtveL5d3F96PP3gOjqf8APcVwMm/w54gDQSSI9426GTrHuJ+6fY8/SukurxrowO8iw3kR/dz9N57hvY/55xVTUTBqcGJYwrh92xh/qJR2+ncVtSny37HVTjZ6jm1NNX0w+X8kyHLISNyOATkH/PBqlYXnlXX/AEyuM7hn73r+Necf8JFfRePLi6SEw2+RbvGwxuK8ZPv/AI12EdwkWqRoDtgu33Wzdg+MhfbPStpUuXUTcU2omn4jtHFmZt5kktnEmT3XofwIKn8K92+Cd8194LhZj/qyE/ECvKbJUubb9582QY5AR1z0/rXc/s+vJDp97YOeYpOB64zXRgX++R5Oax5qLPWB1o70ClNfRbny4UCg9KB0poTCimO6qpZ2CgDJJOAK8y+Ivxu8G+EQ8ENydYv1zmCzYMqY/vP90fQZPtTjFydkgbSPTpGVFLMQABkknAFeQfE/49+FPDEU1jos8etasMoiwuDDG3+2/t6DP4V82/FH42eL/GUcsYYwWLZ2WNuxRGGf4m6sfrx7V5tbaot0jFrd4ZFOGjkTBQ/1rsp4XrIzc+x1vxL8bax4w1FbvW9Qku5U4jTpFCPRF6Dtz196+m/2LtdbUfhdPo8svmSaTevGme0bnev6lq+M5X3HcTmvoL9h3WPK8aa3oxJC3Vmk6rnuhIP6NWuIglTsgi9bn172rkPib438JeC9IWbxReIq3B2wWyjfLO3oijk/XoM1Z+IXi618J6QtzJGZ7uZvLtoAcFz3J9AO5+lfHXxu8IeMr3xNJ8Rv+Jnq1q/M0M0TMbVPRMDGwc8cfjXBCMZO0iMRUqU6blT3R6LrnxB+Huoae93PpurXY35GkyDyxIM/xSDIxg5xiu+8AfGj4ZeMbiHw8MaHqGFht7K7VY1bj5VQr8vsBx9K+Wr25uNT0qK5tWVV2c7RXn/hvwxqXi7xoLSyjklaJwzBPvZz0FaLCUVFpLc8TLM8x+OnavLY/TW30eO3l3Q7QvbivhT9u2WRvi7p6MwKppwA/wC+zX0p8IPGviPw9Ha+GviDbzRxNhLPUZR90fwpIfyAb8/Wvn39v+yWH4oaVdoMLc6duz6kOf8AGrwlJUq1kfQ1JN7njHgBtbufE+nReHLm7ttca4RLKa2kKSB2IAwR27HtjrX6U2tnf2fh7T7fV9QOo6nDaol1dbAvmygYZsDgc5r8z/hl4ofwX490jxMkPn/YLgSNHnG5eQR9cGvqXR/ja/inWvs3h/xDZAXAOzTry2ZJQfTzM4Lf7ufpXJndKc46LQ9HKqCrT1kl6nv6aili5ExAt5mxz0U1z/iL/Q7xSOFb5l9ye1UrR9RtPDytrqpI7ffC/wAI7D3xQLpdR0x7FmEuxd0MmfvL2B96+Ene7TPp6OG9nPnWq6kOnuEuBApwjfMn49qbdM1hdGQZMbcOpPFU7WYqI9x5jYYPseCK6C/so7yw3jkkc1dJXVjsqNRevU868aWMsVub+xbLfeBH3XHf865zT9YMjhgNs0YxIh/5ap6D3Hb8K6WfUhpV42laou6wnc7ZW/5ZMemfauY8T6WLO9EkJ2o4JSROSPcf55FdEYtaMvl00MfxXp0FzO2r25Xy5gCxz/EO9W7G5XVdDFnPKA+CiyjqjDkH2qO0uSkkizKpgdc3EQ+6c/8ALVPUY6j6isW4VdB1TLkvpt0RtkQZXHZh7iumMnJWZhKJ6J4O1VriRra6XyruI+Vcx+j9iPY9fwr1T4Sq8HiSYE486EsR7jg/yrwVJpVvVmSTfcwxgh1OBcwg8Z/2l/z0r2z4LapBqk9vfwvukAKSA9QSOfz6/nV0P3dVM4MwpuVB2PZxQaBzR0r6JOyPkBT0ooPSgVaWomfAPxA+LvjXxVKV1HVQttzi0tz5cSj3A+8fqTXntzfTXDHfIxHpms+W4U85yaiMwPqK9qMFFaIxaNMTsqgdagaQ7cM2WJ4qlbzu8Ri++4PApUVyxeY5fqB2X2FVYRZ8xj3r0D9nPxEnhv4z6LfTMVt5me2lxySHUgfrivOGbFXNFvpNO1a01GA/vbaZZV+qkH+lTOPNFopH6E6b4Yn1/WJfEPiCPaXJFrb/APPKMdM+9djdR2tvpsyyIi26xnzFxwVxz+lLot7FqWkWeowNuhuoEmjPqrKCD+tc78YbxrD4Za/dIcOtlIq/Vhj+teNFe9YWIqezoyn2TPiDU7TSL7XdUubSxEFhNdyPb24ZtqRljtAHbjn8a9c/ZG07SYfG2pwraxpI0Kyxgc5IOD1+teU2qBVxXZ/AnUDpXxb0iXOBPI0B/wCBqR/PFd09VY/N8Bjpxxik3pfY+xdT0jTtTtHtb21jmhbqrKDXw9+3fpR0jxb4bsEnaa2j06TyN5y6L5n3C3cDtmvu5TkZr4k/4KGMreP/AA+gPKaW5P4yH/CscJ/EP0yWqPldm9qs6NqU+lara6jbMVmtpllQg45U561UzTXFelNcysxxk4tNH2do/wATPE/izQrLUbTwtGbe6zhBdqGbBwSFI45zzXR2t7NbATRboyPvRnsa+Xv2e/Fuo2njPTfDcl75enX0nkqH5Ech5Uj0y2AfrX1dqnh66gjNzJMScZJ6mviczwUaFTlS0Z99luOpV6CS3W46GWP7W4BzHMN49ia2bbU1isFVpOcV57Nr1taXkcDSAlTzg9q4XWfiJb+c0MF2vJxgHNc2HwUm20jfETp3SbO38b3K3+Le3G6WVtqrn9ag01sW0fh/UZdrKP8ARppOenRX9j29MVJ8LwurTG/YeawUxQA+vc/SvQbn4dDVgXlcqD8wK/xH1Pt7VhXdm4l+2pwS53Y8qvbNYpzZXkb208RyAeqH1B7gj8D9eayr+3uLOKQXEMdxay/eT+A+6n+A16vqvhDVYLb7LqunHULZRiOeHmWMfzYVk23hYjdHbalJHjrDPDn8Cp5/nWKqcm426VSOjueXWji2Bt4p3e0U5iZhia3Pb/eHuK3/AAL4uuvCviOO8LFoHceaEOFYHuK6q6+HyyhXayhMnUPbyMhB74DdKw9V+HU9yjJb3U8Mn94orEH3HU10Uq0JOzOWtTfJbdH1to2o2+qaZBf2rh4pkDKQfXtV2vnj9m3xxa6fqtz4E1TW7R7tGIhhdjHIrjqArYJBGOma+hsg96+li7wR8NWjGFVxTuOPSiigdK0juZn5NJJ8o4p4kOM/1qnG5KAHk9hT1PTive0MiYTNHOsinCnhh7VpbgY8g5zWUp4INTWE5G6Jzkjp9KQuhdpFOSaTfUattbOM0Epn6Gfsua7/AG98EtBmdt0trEbSQ57xkqP0xWh+0I2z4Q68cf8ALAf+hCvJ/wBgfWvtPg/xBobybmsr5Z0X0SRcfzQ16v8AtDDPwf8AEB9IF/8AQ1ryZR5atjHHO+EqejPjmA8VPo10dP8AFek3/OIbyKQ49A4zVWJsCob13VkkQ4KEH9a6WfldHSrc/Qq3YPAjqchlBFfCn/BQW5EnxXsIFbmHSIwR6bpHP9K+2fB159v8KaVebg3nWkT5HugNfn1+2pqEl58d9djc5FskECeyiMH+bGssKv3rP1unJSpxkuqPEc5pWOKAKaxB6V6VzRIIJ5IJ454WZJY2DoynBUjofzr6E8D/ABZ8V+INGnsry7R7i1g8wybeXA4596888E/BH4n+L7WO80XwlfG0k+5c3IEEbD1BcjI9wK9h8Afsu/FbR72S/nk0CIPA0TQSXrlmB/3UZe3rXn4z2FWPK2ro6sLiZ4eXNF6dTldJaXUdaW5vJWleTIYEnb09M1zus29vZXpiMaIm7GQORXoerfDbxZ4GvY5fEoSCNmKxzwQiWBienz5GD7EVWj0cQ3TX9/Cmob23CQHke4H/ANcGuSFC/U8jMuM8Lhbws3NbLb8zS+DnxI03w3fR2uo6ReXVmpKidSqgZPXB7dPyr6/8Ga9oPiXS1vNDuo548cpjDIfQjqK+SDp2mX1puEKPEfvFflaM+jDtVTw9rPiH4f61FfaXcP8AZQemflI9GHeoq5dRm7pany9LjvEYmvatt2/y8/I+3jCh6qPyqjd2FpNxLBG49CuayPhr40sPGnh9NQtGVZkAWeIHJRv8D2roZGx1rwq1HklyyR95g8XHEU1VpvRmb/ZNgOlrF/3yKRNPto5B5cEaem1RV0OM8VIgDsBislCPY7nWmt2fJn7Rfh6IfGJ7+GIIzQQOXUYOcEfnxVnw/wDEXxjoNk1va6zJOYDwl0PNBAHTnkD6Gum/aOjCeOLZyuC1mpJ+jEV5xbJG2oS72ABGcetfV4VJ0Y37H4jneYV6eYVFGTVn0Z7D4U+NmsNfQ/29Y2slnOcCS2Qq0f1BY5Fe7WlzHcwLNFlkYAg+uQD/AFr4zhuoTpyhWzivqv4XXbXvgXS7mVsu8K5/AAVjiVyyTifRcH5ticZKpSru9tVc/K+CYlODVlJfUVlWUgAx61qabfW9nL9qmiEzpzGjfdJ9/Yele0z7GrJqOiOm07QrOeyUXt99mu58NAjcDbz9769v/r1j69p11ot8I5lJHVXxw698Vjajq11e3b3U8rPI5yTmuh0jxdHc2I0jxBE13Z/8s2AHmRH1B/oetSrrc8xRxdGXtH7ye67egsLLJCrg8MMjmmPxTp7WCxKizvor21l+aKROCP8AZZf4T/kE1BKwx1q0ehTmqkbo96/Yc1z+zfi5NpbviLVbOSPGeroQ6/pur6o/aH/5I54j9rbP/jy1+fXwu8Rv4U8f6J4gUnbY3scsgHePcA4/75Jr9BvjtLHdfBfxFPCwaOSwLowPBBwQa4MRC1VMWL/3aa8mfFquGhyKjLZGMcVDZuNjg9jSycgvVn5ioWlY+1P2dNR/tP4QaJITloY2gPtscqB+QFfnz+0NrS678aPFWoRndE+pSpGwOQyRt5akfgufxr67/Zr8StpXwS8W3DHDaT51yhJ45iyP1FfB80U19rIgizJPcShR6s7H/Glh4WlKR+lZbU9phoeh2Pwe+F3ir4n6+dM0C1CwQ4a6vZeIrdT6nuT2Uc19xfCD9nHwB4Dgiubuyj8QawvzNeXsQZEb/pnGchQPfJ967T4N+DNN8AfD7S/Dun26RtFCr3MgHzSysMuxPfn9AK7LIxXjYzMXVdoPQ9SMbIcoCgBQAB0ApTUZajdivPdW4+Ur6nYWOp2UllqFrFdW8ow8cqhlYfQ186fFf4aXPhGSTWPD0ct3obEtPb5y1vnqV/2a+kWfiq90sVxbyW80ayRSKVZWHBBrajjXSe55Wa5PRzCi4yWvRnxUZAu6/sHB5wc8hh6N7e/UVails9StGYjA6TRn70Lf1FXvjH4SuPh74rlurUPLol4xliGMhR3/ABX+WDXEy37Wkov7ZgycbgDw6dx9a+gpSU4qaPyjFZTUo1HTlutn+h0vwy8VXHw68bw73drGZ9sq9mQ9R+HUV9hPeRXFtFcQOHimQOjA8EEZFfDWv+XqumGWDkR4KHPUda+k/wBnrxMNc+HVvazsftOmt5DknJK4yp/Lj8K8zNKNoqoj7vgzGOUnRqbv8z01ZBuz3q7byrwax0YHpVtHyAcV88pn6LVpKx4F+1JdKvjewVW5Gngt/wB9tXlFneEpc3O7ouBXYftOXjyfEmWPd/x76fCpHucn+teUadfl4JIh0zg19jhFehH0PxfOMKquMqyXc6G2u2Wzfc2Opr7O+EcJg+H+lxOPmEK5/wC+RXxTpEUl/fWWnxLue5mWMD1zX3H4KXytFEI5WN9o+gVa48dUcZxij3+EcJZ1a1uyPyW3GN+OcUju8rlnYkn1pZ8eYcHNM71759aSqm6pEgUnrUSyFOnerUc/PY/QUWEx6RCIeYhO8dK0oJfOhDd+9UBIzYxgUWkphuGVjkP/ADp7EWLkjBQ2Tjivu/SNe/4Sf9jNdRaTfMmj/ZpvUPEdhz/3zn8a+CLnkZr6S/Zl8TNP8FPiH4Nml3GKyOoW6+gK7ZP1VD+JrnxEbpPszHEq9Ga8meexMyzMB0zUplY96hjO5sU5xisra2Pz2STZtWPjZfD3wy8Z6CzMJtaggggAPH3/AJ8/8BJryv4U2q6l8XPDNsy5WbVIAR7bwTUnjG4Zp9gf7tX/ANnaFZfjj4RVj/zEoz+Rq5rlpSfkfdZLTcaEUz9PVJzUjE4qNSKc3FfDJnvtDqa7UwtVWWVs9etDkVGDkyQz/wB6o5JlxjNV3cfxGovMPrUOSOmNJGD8TvDVv4v8I3WkOyifBktnIztkAOM+xGQfrXxTdwTaPqdxot8rR+W5UI3VSDgqfpX3oTXzz+1l4CeexHjTRrba8RA1EIOSOgkx+h/PtXsZTjFCXspvRnzef5Qq0fbR3W/oeG6fePZytZzN8o4I+vevYv2YdQNr4k1LTWf5Z4A+PUqR/TNeEak7T2kdwDsuIwFOO9eifs66nj4hafzhpIpI259v/rV7WOjfDyXkfK5TD2WMp1V3sz62WUJLgGrsMxLjBrnvtH7/AO9Vq1ugJOGzxmvhIt3sfsdWguW/kfL3x9vTc/FDxCSf9UI4h7BUH+Nea6SxSNsf3q3vidfNc+NPENyGz5l84/AcCsGyAS3y3Hf86/QcNHloxXkfimL1q1Jd2en/AAI0xtV8eQTkZisI2mYe+MD9TX2B4QIOmycj/XH/ANBWvnP9mbSHs/Dl/rdwmH1CXZFkYPloMZ/PP5V9D+CXY6TJ/wBdj29lr5rE1/a46SWyR+gZNgPquVJveTufksaQCg9KFNfabkMfWrb32mw+HLmyaxaa/uZMidioWAKU2MhC78kGZWUnaQyHBZARkhs0ZoA6XXtX0W70fSINNsPsVxawmO8/cqPtEmE/fb8liTjbswFAjDjLSviTUNX0l9ei1K1s0KW9haRxW81nGY3uUt4o5GZFYKRvEkgJDbyF3qd71yuc0/dnrSYG+l3YT+GrS3SGUajHdTvcTEDa8TLEIwD1JDLKTkY+YY6nHc/DHxrpvhTx1ZatJaPdWEkMFrqMX2WKISQCJUlTy1O18sPvNgttDNyzY8rt5fLlHoeK0F6ZpNXIqK8Gj2nStY0iPS7fy7FGuotP8ks9ujgzi6MnmHPUeV8uSD6YK9aqXNmmhz2rWqS3U7f6xlGIQpXayEYY5BlUqflIKnBKqV5fw7eNNp6bT04IrQurtLe1kklONozXNJe8fB1KUlVcepwHiSffezc5+baPoK6f9m6UR/HXwgWHXUUH55riNSkaSQsepOa3/gvfLp/xY8L3jdI9ShJPplwKvEL9zJeR99g4qEYRR+piP705pFA5NUVk5/CkmlwufSvz7mPY9ldlmWdB3qnNMpHFYWr6v9ly7HCiqtlrKXIyHBHsaiVVHfSwE7cyN951pizKTjNZwnDHk5pwlWoc0a+wsaQkHrUGpx291p89pdRrJDPG0ciMMhlIwarxyjPBpbh96YpqolqtyHQu7M+Gvij4fk8H+Nr7w6STaqfNs3I5eJuQD7g5FXfgW/l/EnR9j5y0mf8Avg13v7XOlrPFY65EuLi0fYzDujY4/MV518CJ1/4WDZsw2ho5No/2sV9hTxHt8E5eR8Tict+qZjBLZtNfefWBugJWINSRXuwM+4cA/wAq5u9vljmwtP8AtmbSRzxhCf0r5CMLTR+mVI2pt+R8s67IbrXLnnO+4kkf6ljVrRNMudb1i10e0Hz3DhM44UdyfYCs6V8393IQAWlbA9smvU/gHpGNQfW7hOcGOD6dz+g/KvuMVX+rYfm8j8ay7L3j8cqSWl9T3nRLS30nSLTTbRQIbaMRqB6CvQfBI/4lD8f8tj/Ja8/jfPQV3vgI50mfj/l5P/oK18XgpOpXcn1P1TMaSpYWMY7Kx+TZpBQ3ahe9fpJ8igooooGFOBOaaelFJgSEbh6VfsZd8exvvL+tZpp0LmKQOPxoWgnqdp4SuhHJJCx4zkCr3jKTZYLg4MjYA9q5fTJ/LvI5Ub5W4NWPFN+J7sDdlY1wB71lye9c8OeCvjVL5mHfSAvgUukXTWWq2l4pwYJkkH4EH+lVnJdiaQcGtJK8Wme9DRpn6paHqSXuj2d5E25J4I5AfqoP9atSTMy4rzj4E6q2q/CXw7eMcsbNUPPdMr/7LXe28oJwxr81qLknKHZn1Sppx5kUNbsFvLOWJh95SAfSvKfCOp3en3l3pV4x821mZVJ43Jngj8MV7YQMHNeQfFSwbS9ftNahT93MfInx9cqT/L8aXIpLU9PA1eZ8kjsrLUd8YbdmtJbrdGCcCuB0++CxrhuK14NQJAG81zunY6atBKR10M3OOhp0842HkVzaagwcDIovNTCQNLJJtReWJPApxjd2OOdJR1Z5r+0YIbjw5d+c22JUyxxn6CvmLwlrN3o+p2uq25AlgYkAj8ORXpHxs8Zt4w1n+z9JlI0W1fEkwP8Ar3Hp7DnH1rg9MsLfTZRcFQ02chW5VP8A69fcZXhnRoctRH55n+a0qtZKG8dmj27wj4i17xPqtrDbWiXktyQFWJcY+p6D8cV6F418F/ENPDcq2Onwr5kYVvJm3Tjd1AXGBjvk9xWF+yvc6Zo/gfxZ44t5baa5gjZUjWdi0YUDh04GGYAgg5PNZ3hv40+L7TxjDf6prct5aXLAS2bIoiVSeiADK4HfP1zTeBpupzKOx5Us9xVHD+wr1XeXbdI8G1SS2t9RjguLgQgyhZHIyFGcGvpb4dWVsukW8unyRNbbR5ZVsgjFed/tteF7XS/Hdj4gshORrNuZZQxXy96YHyAAEcYJz1z9a8r+HfxB17wZfB7OQXFkxHm2kh+Rh7ehqcxwssVSSgetkGLp5dJ8yvfqfZiXPl8E4rvfhbeifQrpicbbxl/8cSvA/DfxJ8NeL9P3Wcxhv1GZbSQ4kH09R717L8BJWk8JXrZP/IRf/wBFx187gsNOlXcZqx9rmFanXwnPB3V0fl+aQUNXb/BjwBe/EPxTNpluHW0tLSW7vJl/5ZRopwfxbA/Gvvm0ldnyC0OIooFFMYUmKWigB1IaQ9KSkBPbSsh2Z4PQ+hps0rzSNI5ySc0zvR0ppE9bjlWm0rHimChso++P2W/+SH6A3tKP/IjV6hG+O1effs42wtfgh4ZjYYL2zSH/AIE7GvQAMV+Z4t3xNR+bPsqH8KK8iykrYwa5X4o2q3vhC7XHzxr5ifUc10hOKwvGpzoN0PWNv5UU9XY1p2hJSfQ860F/NsIpuzqCK2Y5NpHHSvnuw+Mz2Glm0s9NEk0RKlpn+XP0A/rXLeKPiPr+ublvNSn+zk/8e8J8qP8AHHJ/GvVhktapK8tEcON4ooU7xpx5n+B9D+LPib4Z8ObojcHUL1f+Xa1Icj6noK8f8ffEzW/EkbwTOun2B/5dYDkv/vN/hXmh1ad/3UaAbugFQtKwO+eT5uoA+6v+Jr3cJlNDDvmtdnx+OzbGYzST5V2Rtm7RUJICqo+7/d/+vWHqepGc+XGWAY4VR3NU7u8knYRpkjPyqO9df4Y8Mm1X+0NRUNdY+VCPuZ/rXfVqxgveOTL8qdWV0j2L9knxdpmj6Zf+BvF9xNBpero+PNmVIoSVO4dMl2+UDn8K9D0j9nXStJ8TprmteNrebQbOTzlhZVRnVT92RycDHAOB+VfOCRq1phuTz/M1HLe3cUFjbyXt00SSOoR5mKkNyRjOOcc+vFRKLbumeO8bCU5RqQu03Y3v2sviRb+NfiOselwqunaRH5ETPGA7k/fOQTuXPT2NeRE5UMDz2NbXxGsJYtQGpxrmCQANjotc3E527c5x0raEEloevRaq0o1O5ahvLiG4jmt5nguIjuR0OCDX6QfstQ6kvwX0a61m0aC9vQ1y5LD94GwFfAPGVC8V+eXgnQl8UeLtL0JrlLYXt0kBldgAoY4zzX6m+FdHs/D/AIb07Q7AsbWxt0t4ixySqKAMn14rnxFk1dHdh3JR5U9D8gjX1L/wT4vUbV/HGitCjPdaQsqueuEYqVHfnzAf+A18tGvqb/gnRpM1x488T6sM/Z7bS1t29N8kgIH5I1dOI/hmu58t3MbQXEkLfejYqfqDimVq+MYfI8W6xBjHl386Y+khFZVbIBcUYooNMAxT/KYgH1p3lge9SE0rgRxwkuMsqjOMscCkum3Skbs7eM8f0p7vjtULjuBQDQUlAooewRP0a+EyLb/CrwxGvRdOi/UZrqUcEcVx3wluPP8AhR4bmHQ6fGB+ArpYXPY4r8urybxE792fcUIXopmhnIrA8aNjR519Ub+VbQkOOlYPi35tIuD/ALJ/lW9H40Pl0Z+ebySi9ulXaf3z9fqakChuZJQqj8B+QqpeOyapdIP+ez/zNOVnzhT+Pev0VK8T87rQ95lyR0hH7sbM8H+8RVdBNdzrFErMznCqvJJqxpWlX2qXqWljbvNIxwdo4Uep9q9i8IeELbw5CZLh1lvmGGfGQnsuf51y18VClo9zqwWXzxMrR27nPeDvCiacBeahGGvOqr2j/wATW/cxkxkVryrkc0yO1Zrd3Ze2RXhzxEqkrs+uhhIYei4x7HFhsJt+v86z/EB2R2zY6ODV8Dk/U/zql4oGIYB6MK+jWx+MQ1xPzZ22iaXba7ot3Y3MIdXiX69+R714z4q0G68N6tJYzgsmcwyjo617j8J3y9whGQ0K5/A//Xql+0LFYR+EopHjBujOBAcc9Pm/SvPjiJUsW6fRn3uV4WFTKYz6x/zPHfBzP/wkdq6jiNt2fQ9q/RL9mW8uLz4dzS3E7uwv3ALHOB5cZx+tfn74DswLtXcYcnJr79/ZaTHw1l5/5f3/APRUVdWISczejT5Kbv1PzPNfd/8AwTt0H7F8Mda11gN+p6gEB7lYlwP1dq+D27V+gf7AOoeZ8Dri2cgC01ObkngAqprXFu1O5yx1djyb4N6H4Em+OXjnw74xtrK6um1WYW8d0gIkHmMSAfXpwK6T41/sn2urEav8MJbazlx++02dz5bnsY352n2PHuK82/am8CatpnxTvfE+hpqd1Lqd89xEsFq/7rAGSCM9x7V9K/spaz8RbvwQtv470O/tHhP+iXV2ux7iM5xuU/MCPUjkEV5NapUhJYiE9HbQ9CVNKPs2tV/X3n5++L/DWteEtfudC1+wmsb+3bDxyDH4g9CD2I4rIziv1b+I3w88H/ELSzYeKdGhvAARFN92aEnujjkfTp6g18AftIfBi/8AhP4ghENw1/oV8T9iuW++CP8Alm+ONwz1HBH416OGzGFa0W9TjcLHkquc4PNPL8YpgGKGOK7iQPNB+4aD0o/gb8KQmxKKSrelaZqOq3iWmmWNzeTuQqxwRF2JPTgU5SUVdiim3ofe/wACiW+Cvhkk5/0P/wBmNdhbkl8VQ8C6I+g/D7QtHlj8ua1so0lQ9VbAz+prThiKPk1+V4iaeIm13Z95hpJUUmSkkDANZniI40qYnptOT+BrZlTCGsjXlxpk2f7hrei7SQSa5WfnbPY3d3rd2ltbySs077Qoz3Ndx4V+GOo32yfU3S1hyCUzlyP6fjWPYeNbrTtUumntVuQZ3y4Yg8n06V2mlfFDRZSsdwLu29W2ZH6V9xiJ1+VKCPkaFHCznerI7jStI0nQrMWumwKpIw5I5b3NSzRB0Lucmsuw8ceDWg/5DECf74Kn+VLd+KvDrxHydZspPQLJya8aVGtJ3kj6SFfC01aEkkTSoCVRB8zHArXktlg0edmXhIyxP0Fcz4d13RLnUWe61G2SNOm5wM10HiDxL4aHh+8jh1mzeUwsECygknHTANJUKvtEuUWJxeHeHm1NXs+p5bEcqDWd4mkcrEM/xir0JwgFZ/iMjzbZfX/GvqE9D8Vo617+p3fwuu0tZbme4lWKGK3Lu7dFAwcn8q+jv2dNL8N/ET4c6ve6zpdnqmn3d89vGlxCD+7QAA+xOScjnpXxbrssqaQkSOyo7bXAJwwxnn1r3L9hr4uaboF9cfD/AF2dLa3v7nzdPnbhRMcKY2PQZwMH1471x18Pdur1Pq8qxMvq3sel2dh8SP2VY7KY6x8N71g6ncdLvJOD/wBc5D0+jfnXqP7LtjrFl4B1Cx1zTbnT7221aSN4Z0KnHlQnI7Ec9RkGvWxzTgKyjWk1qeqqjUbH43t2r7s/YQtJZfgRro877MJtRk2S4ztxGvOPYivhNq/Sz9nLwrFoH7NWjWDF4pr/AE5r+Z4jht0wMike4UoPwrsx7/dWMqWkkdH4K8U22oWr2wwLuB2jmR0KNkEjdg84NdCLwluTivFvBfjF7uygn8UaBdaJrcqA7p4ShkU/dIPv6dRXUL4oji2q0jEfTrXw9WrKD5baH1TwEanvx6npdvdKRya574leCvDXxE8Ly+HvEls0tq7B0eNtskTjoynsa56PxbbAcP8ArWgmuSsgb5tp9qzji5U3daM5p5VNs8A8SfsY2Mspfw544mgQ/djvrQSED6qR/KuP1H9jf4hQsRZeIfDd0OxeSWMn/wAcI/WvrD+3iOrHNWLbxExxG7n65ruhxBiIqzdzCWUTWyPjJf2RviqZNrT+HVH977a5H6R11fh/9jfVSQfEHjG0gB6x2dszn/vpyv8AKvrKLVt4H7zrU324Hq4qp59iZKydjH6g4vVHiPhL9lT4Y6PKk+prqetyLztubjZGT/uoBn6EmvZPDuheH/DVktloOhabpsC8BbaBUP4kcn8ankvQB1/KoGvY2OOc159bH1anxzbN4YTyKeooDcMfWqgjG8VfuB5oJFVArBunSvPteVz1qTfLYHTjpWF4pdYtIuGboI2P6Vr3lysS5Nct45n83w3feWefIfj/AICa66CvNGjuqbZ+fezzLiZ/78jH9TTzagnkFfpVm1j+U+pY1dSLIr9GXwo/M61flmzMGnI3KzBh7006bt6lh+NaxgjP8Az6jik8kj+OT/vqmY/Wn3Mr7AP7zfnTbWzxdRYP8Y/nWm4YNt3k/Wo7ZSbpGJzyKC/by5XqdhH6ewrL8Qt/pdqvsT+takXIz7Vi+IGzqsK+if1oPCwsb1vvG+IWH9nR/wC8f/Qa4iKZ4p/MjYo6tlWBwQa67xQ/l6fF+NcYKuKufRZXH91c/UP9mTx4nxC+EelavLMZNQtl+x3+T8wmQDJP1BU/jXp9fn/+wn8Q7bwv4+uPDGpTiKy10KkbO2FW4X7n5glfyr7+rzatPkm0etc/HjSrR77U7Wyj+/cTJEo92OB/Ov1M8e3X/CFfA7VLiyxEdI0Jkg/2WSLan64r83PghbRXnxg8I2867o31e3DA9x5gr74/bQ1BtO/Z38Q7Tj7SYbf/AL6kX+gNdGJ96cYkpnzd4J+LXjzxxFZabo/hqTWtUtsGdiVEYwMbyx+6DjvxXpl9dT2tuE1yeGzvP44YpQ2z8RXx94J8b+IvBs1w+hXzW4uUEcyjo4ByPxFVtd8V+INauXudQ1W5md+o3kL+QrgrZQqlS6SivxPoMNnPsKVpXbPpTU/F+k6U+5dR83Hq4UVoaP8AHHSJIVs31azUoMbnJB/MgA/nXyAzMWJZiSfU0ZprI6EviZLz+rfSKPtSH4saNM22PW9OkPos4zVn/hYUT/6uZWHqrgj9K+I8471PBe3lu++3uZom/vI5BrCfDtHpI1hxBL7UD7dg+IzxkFZCauJ8SJT/AMtDXxbaeMNftzzfNMP+mg3Z/HrWvZfEXUIRiW3Rz3Kttz/OuSpw9b4TrhntB/FE+wY/iGzdWP41dtPHQlxmTH1r5QsviZYtt+029xGw/u4YH9a6HTviL4YXb5l/cREjODEa46mR1Er2OynmODmrtpH1Ra+MoyVz396n/wCEvtjMIuFJ7k183W3xI8ILHzrmPrG3+FTf8LM8H/xa2P8Av2/+FYLKay+yy3icE/tI+g5NU+3SkxsCB156V538d/GkXhfwRdCNla+uwbeBO+SOT9AP6VxcfxT8KpatIPEKAKM7Arbj7YxXi/xH8Xz+NPEInVZEsYBst1fqR3bHbNejgMrn7ROotEebmmYUKeHapu7ZlWCOUXdya2LaHK1T06I7QTWxaL8nSvqVsflWLrauxmNhbkwnrTHxuIB6VLfLt1BO+Qars2JZB/tUDguZJkEvFyB7CnQj/Sh9aZcti5i47H+dSWxzdD60HTLSPyOot/uj6Vg6y+7XFGOiD+Zr1r4I/DHVviXqlzb2d1DY2Niitd3ci79hbdsVUBBYna3cAAHJzgHn/jx8MtQ+HfirT521G11fRdWtPO03UbcgCcKF3gpuOMb1IIJVgykHO4KmziwdCa5qjWljz/xDa3WoG0sLKB57iU7URBkk12/gX4E3t+ouPEd9JZxEZENoAz59GY8L+RrS+C8cc3i+ZHXJW1yp9Oa+hNInjMiQ5wyjkV5uNx06L5YH3XDeWQr4T2k312PKV+Bnhe1smubCfWLe/i+eGdbhWZHByDtIAP4Yr65+EXiKfxL4Esb69Km+h3Wt3syQZo/lY/jjdjtmvOSg2EkZxXpHwo8PQeGvBsFnbymZriWS7mkIwXkkbcePyH4VyYTFVK0mqjudmZYWlRUXTR+c/wCy3o0+ufHvwlawj/U3y3UhxwEiBc/+g19Yf8FCtQFt8HNNsAeb3WIwR/spHIx/XFeE/wDBP+Bpfjs8gXIi0mdifTlB/WvRf+CkGoceDNKDHBN3cOM8HiJVP6tXsVNa8UeMtj42cYptTSLnoKseH9TfRdf0/WI7W0u3sbqO5W3uo98MpRgwSRcjchxgjIyCa7biKcMUk0yQwxvJLIwRERcliTgAAdT7V3Pj74RfEDwH4Y0/xF4r0F9Msb+YQw7542kDlC4VkViyEgNwQCNpBAPFfS37Mfxe0Dxr8U9I0Wx+CPhbSNVMU0txremW6I1sFibdIAIdyKxIj5frIBk5weS/4KIeNbbVfH2jeCrNiw0G3aa9IZgPPnCEIVIwSsaowYE/60jgg1kptysM+WSaBS0VqIu6LpWqa3qcWmaLpt5qV9Nnyra0haWV8Ak7UUEnABPA6CvbvCv7Jfxh1qOSS9sdK0BVVWT+0r4Ey5zwBCJCCO4YL1rtf+CcWqeHbTxd4o06/ms4tdv7a3GmCVQJZY0MrTpGxH/XJigOSE3YIQke/ftHX/x103SZrr4V2ei3ditsGmxCZNThcFmdokc+VIu1VAXazksQFJwRhOo72QzyHw5+xFZJcW83iH4gz3EG3/SLew04RNuxyEld2GAe5Tn0FeBftG/DC0+GnxRuvDml3k13prW8N1aPPKrzhHXDCTaqgNvV8AD7u096qav8bPjB4j1RJ7v4heII5ioQLY3bWceP+ucGxc++M1BaadPezDImu765k9C8k0jH16sxJ+pNC5t2zixmK9grdziTZMO1H2N/Svpv40/s73XgD4f6d4mj1MahMm2LV4woVIpHY7WiJwSgyEOeScNgAkL4ebEdNop819jmnjZU3aWjPa/2XPgN4R+KHwj8T6hq01xDr4vTZ2Fwkp22e2NHV/LGA4ZnIYN/CvylT81eA6VZuhG4V9hf8E+ojBD41hDnZmxYL2BxcAn9B+VfMItGt5HikQrJGxVgRyCDgipUnd3JxeK/cxa6kdtFhfSr9qtemfFH4Laz8O/Buj+IdV1O2me9m8i6tY0I+zSMrOgD5IfhWycDBAxuBzWLP8NvF1p4Z0HxDLp22z168WysYy4EryP/AKrKntJhip7hcnAKklzxK1OpzONtTzrU1xcI/cNxUnh/RNU8R+IrbQ9Es5b3UbyTZBBGMlz/ACCgZJY4CgEkgAmvoL4sfDT4d6Z8HtfuPD809x4k8IXtrDqt+ZGK3jysqsqgOUVQ0xGMblMJVs/eL/2EPDsN54+1/wASymFzpdjHbwxvEGYPOxPmKx+6QsLrx1Eh/GeY9KhQacYPqcj4v+C1j8L/ABD4LvfiNr+m3ul6lqQgv7OylkjkWIEbnDbctEoK7yNrfMAvJ3Dlfjr8PH+GnxPuPD8c73GnyxLd6fK4AdoGJADAfxKyupPGdu7ABArof2yLnVPEH7RF3pMKm8lt/sunWEESjed0SSBBjliZJn6+uPSu+/b3vNPl8aeFdMjixqMFjNPPJs5aKSQCNd3fDRynHbd70LU668IqlKy2PS/2c/Dss37Ml1BpFy0Go69FfskjyFRFMd1uhBUZAAjQ5GSDk+lfNP7TOoW9v420jwDp12J7HwjpMdhIYwoie9f57mVQCcFiUDAnIZGHbJ+m/gFqV4v7KZfw3IZtZsbPURCkSCR0ud8skabcHLHfGQMHOR618b6p4L8c3lhqfxB1DRtQOjC4An1K5+XzZHfbuw53vlzgsARnIJzQtyWkqMUl9kzrDxPd+F76a/s0QzOghUvnC57+9e7fDLxHDeRWpuJt08ijce9fNXiA5tboehX+deq/s5+HNd1GNNUuJJYNMt5B5RPBlPt7VyY6jCVPne59XwlinH9y9mfS8V55kbKARgck17X4VVl8O2Ibk+Sv8q8KlYQwMW4OMV71oCmPRLJG4KwID/3yK8jAfGz08+ioqKR8R/8ABOazEnxD8R3xGRFpqxhv96QH/wBlqL/gohe+d8VdCss5FvpOfoWkY/0FdV/wTcsz9m8X35Hyl4IQfwY4rzT9vO/W5+P9xbrz9j063iYZ6MQX/kwr6C18Sz5roeEoN2abJGuM1BvOSRxmmszHqa6hXPuX/gnv4FTRfBGq/EbVI44ptXLW9lK+3KWkLHzH3A8BpQQQQP8AUg8givPP2pvg7Yalb658Y/AHjGDxbpkl68msRw3Ud0bV2YE+XJGSCiB0GwjKKAckdPK9T+OfxAvvhNZ/DQ31tb6LbQi3aSCHbcXEIOVid842gAD5QpIGGLZOfWP2TrPVE/Zu+NmoTeadKuNInhtiZcp56Wc5mwmcg7ZIcnHPHJ28Y8rjLmA+WM0uaUivrn4U/Dj4Z/C6XwOPivotzr/jHxncJHY6a9srwaWspWNRcQyMuTmUbi6thlIVcxlm1lPlEfI6O0bqynBU5B96+pv2evHf7Ssmj3ni7Q7G78b+GLe4ZLu0v7pHmcoqNIICzeduCAABQy7m4R2yK4f9tjwN4c8CfGYWnhiz+w2ep6bHqMlqpHlQSvLKjLEuPlT92CF6AsQMLhRpa5rWoQfsifDPxB4c167sp/C/iW8s7iKJmXF3I0lxFJ6EpGcZ/wCmrDuRUTd437gdp+0f4H8NeI7ay+NHgixms7e8nktfENjJbvDNbXmcbpYsfupA4ZJMkAt5bDcXLHiPhVqeheHPH2j63r1pc3VhYz/aHit/9YXVWMZALKDiTYSCcEA9eh+svC2uWnxn/Zyv9UtNMtH1XVtOljvLVAqgajHGFGcscfMkbIXbITy8kV8UM2ADUR7HzubuUK0Zrb/I+wP2l/ECax+zfZaoIvs664bKRYt27bvXztucDOAvXHavjkwD0r6k+OVvPd/syfDm0tYZJ555NNjiijQszsbOQBQBySTwBXneufALxzpHg+78Q3cmlB7O2N1cWC3OZ44gCWJ42ZADHAY5CnGTwVHRmGPjVrVE4rZK50/7DOoi38XeItG2/wDH3YR3Ocf88pNv/tavGfiZbJb/ABJ8U28YwkesXaL9BM4H8q9X/YoH/F1NS/7Akv8A6PgrzH4rD/i6Xiz/ALDd5/6Pen1ZnVk3hYX7s+zPjxa+Fb/4Vzav4rtJbzTtMMd/HbxzNH582NkcZZQSA5kCk443Z4xXmHwN+JJ074R+OPFHiDVReatDftdN5wJMkskMccC4XorMmwAABQvYDin+0D4nt779nTwNbJqStd6mttLNHC5KyCKAiVWK8fJK0YKk/eHTKnHzXj3pJM6MdjXTrpx7fmj1zQ1uLr9lP4n6nc3ElxPd6nZmSaVyXdxcQszMTySd+Sc1m/skfErSvAnjy503xDdJZaTrsEcLXLr8kNwjHymds/JHh5AWxgEqThQSM+x8c2Vj+z/4i8ASWjy3eqajFcCbPyiMGNmPTqDCox33k/w8+K6mcW8DehC03E0w1ZS9m4vVf8E+yviL4T+G2jfFwfGnxP4/sH0oNb6pp2mWziSe7nRVVTGVfMiBhG+VBHzHdtVSW+afid441D4ifEW/8VX6GATsI7a2ErOlvCowiKSf+BNjALMzADOK4d+bQn0ertiMSr/vChKxtiavNBq1j3H4E/GbUPhqt5p8mlrquk3bCUwed5TxS4Cl1bBBBUYKkc4XBGDnB+PHx51v4qvbaINLi0TRbOQTNbJP57zzAEB2k2r8oBOFAHJJJb5dvEEbR9K5S1OdTnP+1RY5sHWm6coN6I6nwZpNhrfjCLTtSBa0klBcDvjnFfSFx4i0bStNjtLfy4YoF27UXaqKOlfLmi3N5b60J7GMS3CvmNCcAnoP517v4N8M3MVvFf8AiuSOW7cB0tVX5UHqfU15mYxWjbPu+FJqNOemt0b2ma1qviLUrG2trWYJJMiREjG8k8cdcV9eW6lII0PVVAry34C6DbPpL+I57dftEsrx2rY4jiBx8o7EnOTXq3TtWFGmrXRpm+K9tV5f5Twf9jn4ba78MvDniTSPEYs/tsupK4a2m8xWQRLg5IB6k9RXxf8AtOa0Nf8Aj54wv1OUXUWtkPqsIEQP/jma+4vDOrx+ENc1eF5JpIru2lunkmmaVjPEm7lmyfug/lX5watdyX+qXd9KxZ7id5mJ7lmJP869DA1frDdQ83E4eVCXJIrBSR0qays7q+vYLKyt5bq5uJFihhhQvJI7HCqqjkkkgACoo27Yr2v9kPSdPb4han411mzlutM8GaNc648axK4eWJf3a5bAD/edT/ejHTqPReiucxzvx50nw54Rv9I+H+iQWk19oVuTrupxt5j3WoyhDNGHB5ii2qirtUq3m5G4kn2Pxl9m+HP7BuheH3jtk1bxtcpeTBbo72jZlnEoXqcQx20TAYALjPPXwz4deGdc+LfxatNKkkuLm81i/Nzqd0iqDHEz755znCjALEDuSFHJArvP22/HUPij4sDw3pQWLRPCkR063ijGE88EeeVBVSuCqxY5H7kEHDVne7SGeY/CGws9V+LPhDS9QgS4s7zXbKC4hf7skbzorKfYgkV9wW/gLxJ4o/bU1Txr4gspx4b8LWNvFo0k9qBHPI8AIWMlfnCSSzuXBJVwgyOAPz9069u9Nv7bULC4ltry2lSaCaJtrxSKcqynsQQD+FesfEL9pH4p+NNO0yxvNUttNisJobn/AIlsJha4niYNHLISxyVYBgowm4A7cgYc4u+gj03/AIKR6Mbfx34U8QeaSt7pktmI/wC6YJd5P4/aP0rjP2Vtf0bWdJ8UfBXxbfLZ6R4uhDafczS7Y7TUI+Y2xlclisZALAM0KJg765v9ob426p8ZP+EdOo6JaaUdHtpEfyJWcTzSbPMcZA2IfLXanzEc5Zu3mWlpvvYlzj5hSS92zFJ2TZ97/su6TP8ADH4i+JfhTf6zb6m/2SLUIGt3YRxYO0ho2+7K6PExC7uFHzHAr53+KYSL4n+K4kUIia1eKigABQJ3AAA6Vx2iavqWm6nBfaZqF5ZXcQxHcW87RyRjaVO1lwR8pI+hqa/vbq7u5bq7uJbi4mdpJZZXLPI7HJZmPJJJySai2p8xiqvtYqNtnc++tI8XaT4K/Z/8Pa/qsiCOHQrQRRFsNPKYF2xL1OSR6HABJ4BrgvG2oeG9P0Lxz8SP7ftri28baDFb6XYo6+eZPK8h1K7vm2EoWIOV/eAj5Ru+Vr/xJrur6bYabqmr3t5Z6fH5VpDLMWSFeeFB4HXH0AHQACnGQBxgUcth1sxcly8uy/Huekfs++OLXwH8RrfVdSBGm3EL2d66xl3jjYhg6gEdHVCep27sAnFZnxk1Lw9q3xM1zVPCzmTSrycTxyFXXfI6hpWw43DMhc4468cYrjg2KaX4PFNLqeY6snT9l0vcl/lQCB3qASgwHFRiYY5p3M+RslvHAiNcnqjZsIm9JMV0F/LiAkVzd42/Sgf7slB6mXwtr5iRHdC4/wCmg/nV+3G10PowrOtOYJf98VowcBP94U2zsr6G5KcRN9K5HTzm7mP+0K6q7craHHHFcppwzNJ9cUI5cD8E2dJ4KnitvFVrcyuFSOZWYnpjvXuDzvqztr0xZLKI7YQWKmY+ox2rwzwxbpNrlvFIA0byqGBHXmvSb7xpYSwXc0bj+z9KjG2POPNlzjAFcGLpuUlY+v4fxUaVOpqfbPwhgmt/hvosdxF5UhtwxTGMbiSP0IrrKzfDV1De+HtOu7fb5M9rHIm05GCoIrSrmirCnLmk5dz5E/aC8RLN4G1RtLldJ2t2YyRcFQRhue+QSK+K819teMtCMnhTUNP3qr/vYJA3HzAkH88CvjzxV4c1jwzqCWes2b20ksQmhyQRJG33XUjqDWuSSj7Fxvqme3xFTSqRlHaxkivWv2aviFongvxBrWj+MFum8JeKNNk0vVTbk7oQ4IE2ACxCq0i4XkByQGICnySnV7EldWPnz6UsPiF8MPgp4F1C1+EWrS+K/G2s74ZfEF1p7wLYQbuFRJADkcEAZVnG9zhEjr5qanCmng1EY2ASkopBV3EKRV3QxnUE9sn9KpVoaAP9NJ9FNDMq7tTkdLZN+/z6CrDudxJqrp3LP9KbcviWsj56ULzsXVmYHgVNHOc4NZPnY+6aek7bhSehEqFzfdyMYqAu/rTbmT5I29RVYyj0oOWnTb1LltJm2fOOtV2cg1FbSf6O/wDvVseDPDmqeMPFOneG9GjR72/l8uMucKgwSzsRk7VUFjgE4BwDSNY0nz2Rl3hzZMc1z5O7SZf9l/619UaN+zHZ+JND1BtB+JtlqF1YyvaTrHpjeQt0qKxi83zOVBdQWCnGemQRXyrBzpN17N/WmmmelQw86Uby7oLJs2rt6yCtSHGI/wDeFZGntnSScdXrUiPEf+8KAxC95mtqLAWJI5wpNczpPLSN710GrnGnscfw1gaOM+Z9aDDCK1GRqLuELsrMrAcEGsS8U+UidjnIrcPFu/0rIlGQKRthpWbP0t/Zu1L+1fgd4Suz977Asbc90JT/ANlr0SvC/wBh27e5+A1nG7lvs99cRKD/AAjdux/49XulebNWm0e5Td4I+RPDHi7RfiT411OztbS40e5kl8wWd8/K8YZgBjPPavBP2odHuND8c2mnS6m19DFZAW4bGYk3sdvHQZJI68GvWbHw94o8XyrNpHgXUoNVSRXi1JbfyDGy8gl5MAjsRXgvx3g1+1+KutWvieOxi1aJohcpZLthVvKQ/KBwOCCccZJp4Cly1W0rH0udV4+zjRi72OGopRS17Fj5sappTSUUWABRRRTAK0/Dw/fyn0Ssytbw/wALMfapk9DDEu1Jm5p33m+lQ3hw9S6f1b6V2vxk+Hy+CtA8G6pHqL3y+ItJW/ZvK2pG7YbYvJJAV0GT1PPGcDLY8aEHKozzxWHWnrIdwFfR3w1+C3hXVf2T9d8ea3bO+tta32oaddQzyI0EdupCxshOxgzwvklSdsnBBwR8/eFNJm8QeKtI0G1kjjuNSvYbSJ5M7VaRwgJxzgFqSZ1TpuNrmrc2Go/2HHq32C6On+d9n+1eU3k+bt3eXvxjdjnGc45rLLnFfck+u+FpPiCf2cR4bSLw22ktah1jQuLjyRcBwScDC7m3lS/m4b1NfK/w5+GWqeKPjGPh/cZRrK9li1aWAkiGKB9srK204yRtUsMFmTPWhSOdYa1lF31t8zg7Vz9mb/fr279kqbU7fxN4wutCVpNag8JXr6fEse8vOHiKYHQndtGO+auftffDLwx8PdR0GfwpZ/YLTUoJUktfNkkAkhK5k3OzH5hKoxnHyZ6k1ofsUQf2RrXi3x1fyLFo+jaK6XbbWZ/mYSkqADuwsDZGc8rgHPEuVxwp8lflZ9G/BLwrF8LvgxY2GqrFDc29s9/qzxooxKwLuCVJDFFAj3Z5EYPtX5o2J3aZeD6mvvfwVrmv+Jv2UvGninxDqBuZNXtNaurWLBP2OArKogDEksqsrlc9FYL0UV8EWXNtej3NOmehWa5El5DbAY0cn/bH8604z8kR9WrOtP8AkCt/vVeiOY4frVM46+rfqzQ1s/8AEscf7NYujn5zx/FWrrB/4lxH0rK0vgSH/aoRhh1ahJeZrseZfof61kOeF4rVY7g59j/KsmU/KvHagdBbn21/wT5u2l+F+s2zHiDVjgem6NDX0tXyh/wTuuM6B4rteuy7gk/NWH9K+sB0rzqvxs9yh8AxVxX5d/tRT/aP2gPGkh5I1N0P/AQF/pX6jV+VH7QU3n/HHxtKTknXLoflKw/pW2C1kzWRw6jrQwpFHNPI4FeimSNxRinFabtzRcGxKKQUtMANerfEDwhp3hHwt4LmtFuBeaxoy6heGVsjc7sF2jHA2gVwPgrQrnxP4t0rw9ZgG41G7jto89AWYDJ9q+h/247ODSviFoOjWgK2th4fghhUnoqvIo/RRWVR+8kc+J+A8O09vvfSvoj9pzTrrUvhh8DNN063e4vLnRhBbwoMtI7Q2Sqo9ySB+NfOth9019ieBvHPws1X4PeDvEvjnUNPGteBAwtrGKULcSPEmyJUiZsyblWB8ghfMQZKhWFZybPOoWc5Js9T+K2lw+Fv2Zte0GyeSS303wy9jE8mN7IkHlgtgYyRya+MP2RtJh1n9oHwzFc2Zure1ea8fjIjaKF2jc/SQR498V9O/Dz4l6b8dPgp4x0vWrjTtC1WGyuYL0l2W3t4ZFcw3BLHG1QDu+brGSdoZRXz/wDsW6ynh3xv4v8AEEsLTppnhC9vGiVgpcRyQOVyemduM1K2sdtX4os674Xax/b37aS6mL1b6KXVdSWCdG3K8KW86RYI4I8tUAx2Ar1S/i8G/s96l4n8f+I9QbVNX8WavK9tbwwxiaK3aUyPHEGO4hQ4Z2yFJWIYBwW+UvhH4xPgHx3pPiwad/aP2Dzv9G87yvM8yJ4/vbWxjfnoelQfG/4ka98TPFEus6uVgtogY7CxjbMdrFnOM/xMerOQCT6AKoLNnHhq0VF97n01+3FoGreI7vwZp+i2b3t6YtSkjt4wTJLsSB2VB3bYjsB1O3AySAeC+KixfDP9mHw/8PnAh13xNONT1WFlO6ONdrgOrHMbArAnAwTFJ71wHxE+Onjb4gSaXqN09tol5o/nG0uNHea3lUyhVf5vMJ6LjjHDN1zXA+KvEGteI7s6jr+q3mp3bDHm3MzSMFyTtGTwoJOAMAUctiqlZOo2t9j7L+FMKy/sMyxyyNHGdF1V3ZBzgTXDED8K+ErAYN6nua9M0f4meKIvhNP8NY7iL+w5bkzMShMwUkN5QYnCxlxvIAzknnBIrzSw5muh65q4KxTqqSaXRIS2GNHcehq5Ef3MH1qpbf8AIJf61ZjPEA+lMzqK9/Uuay3+gqMegrN0viFz/tVe1j/j0H++P5GqGm/8e0n+9QZ0laiaQOAf90/yrNkPCj0FX2OE/Cs+TqPpQFFWufWf/BOs/N4vX1+zn9Xr6/r43/4J2v8A8TTxUvrBCf8Ax5q+ya8+qvfZ7OHd4Da/J/41Osvxf8YyL0bXLw/+Rnr9YK/JT4qhh8T/ABUGGCNYuhj/ALbNWuB0kzWRzNTLUI61IH9q9AlskAzTHCgcHNJvPbikppAkNop1OghluLiO3gjaSWRgiKoySScAUxn0f+wN4Ck1/wCJs/i27hzYaDFmJ+zXLjCgfRdx/Kr/AO3u5b4yWq8fLo0Hf/ppKa+qf2dvAUHw7+Ful6EIwt68YuL9gOWncZb8uB+FfJv7dz7vjQBj7ulwL+rn+tedGrz1WznxPwpHiFkcKakuTujqG2+5T5+ErrSPIt75nSfexitPw7r2raJJfLpN7Ja/2jZSWF1sP+sgkxvQ+xwKzZaS2/1q/WpOq+lzfBzGv0rNvj1rR/5Zr9KzNQOM1SOHDq8ibTjnT5famXbYiAp2mH/iXzVXvDxSNoq9R+poaafkJ9qzLHi+ul+taGlH5c+gqhbD/iZXP401qFNazQy0/wCQY4q1EMCAVXtR/oTj3NWQvzxcUM0qPVkur/8AHun++P5VRsf+PZ/96resf8e6/wC9/Sqtl/x7P/vUlqTT/hfMun/V/hWfJWgf9X+FZ8lAqJ9R/wDBPCT/AIqbxMnY2kZP/fZ/xr7Q3e1fE3/BPRv+K08Rr62Cf+jK+2dtcFb42evhvhZ//9k=</binary></FictionBook>
