DISCLAIMER (18+)Внимание.Этот текст содержит сцены насилия, принуждения, удержания против воли, неявного согласия на сексуальный контакт, употребления алкоголя и наркотических веществ, ненормативную лексику, оружие и смерти. Герои живут в криминальном андеграунде, где нет магии, а есть только бетон, кровь и понятия. Отношения между ними строятся на дисбалансе сил и выживании, а не на здоровом партнерстве. Если вас задевают темы плена, доминирования или грязного реализма — не начинайте чтение. Всё, описанное здесь, — вымысел, все совпадения — случайны.

Автор не разделяет и не одобряет взгляды, понятия, действия и образ жизни героев и очень не советует читателю жить, поступать или строить отношения как они.

Полли

Меня зовут Полли. Мне двадцать три, я сирота и учусь на последнем курсе медицинского. Живу в общаге при универе, на восьмом этаже, комната на троих, но соседки постоянно то на парах, то по хахалям, так что днями я тут одна. Родители попали в автокатастрофу, когда мне было восемнадцать. Квартиру, что осталась, я продала сразу — деньги ушли на учёбу и общагу. Не жалею. Учиться надо было, а на заводе или на кассе я бы сдохла через год.

Утром я встала, как обычно, в семь. Чай, бутерброд с дешёвым сыром, учебник по травматологии на колене. В подгруппе сказали, что скоро зачёт по жгутам, а у меня руки всё ещё кривые. Потренировалась на подушке, обмотала её ремнём от халата. Глупо, но по-другому не выйдет. Потом помыла посуду, вытерла стол, проверила, есть ли у меня презервативы в сумке — на всякий случай, хотя жизнь давно не располагала.

В одиннадцать зашла Кира. Моя подруга, если это слово вообще к ней подходит. Она с параллельного потока, живёт в съёмной хате на Верху, родители шлют деньги, сама не работает. Вечно с какой-нибудь хуйнёй. Сегодня притащила бутылку джина и пустой пакетик из-под ампул, мол, вчера брали у барыги с Верха, но там наценка дикая.

— Нам нужна, — машет пакетиком. — Орочья кровь, разведённая. На вечеринке у Лёхи будем королевами. Но этот козёл с Верха заломил втридорога, я его больше к нему не пойду.

Я поморщилась.

— Это ж из Низа тащат. Тебе не страшно?

— Полли, ты зашоренная. Низ — это просто район. Орки там как скот бегают, но кровь у них реально кайфовая. Сил прибавляется, боль блокируется. Лёха барыгу из Низа знает, сам спускался, всё чисто.

— А если заразишься?

— Там не микробы, там гормоны. Ты ж медик, должна понимать.

Я не понимала. В универе орков проходили как биологический вид: кожа зелёная, метаболизм быстрый, кровь — допинг для людей, слюна — антисептик. Но чтобы лезть к ним в резервацию за допингом — такого в лекциях не было. Я закрыла учебник. Кира села на мою кровать, закинула ногу на ногу, достала сигарету, закурила у окна. Дым пошёл в форточку, но часть всё равно в мою сторону. Я поморщилась

— Слушай, мне Лёха сказал, можно ещё дешевле взять, если сами спустимся. Прямо к точке подойти, без наценки. Пойдём вечером, а?

— Куда спустимся?

— В Низ, бля. Там, за старым метро, бетонные дворы. Точка у гаражей. Барыга сам из орков, говорит, кровь свежая у него будет.

— Не, че-то не хочу.

— Ты вообще жизнь видела? Сидишь тут в четырёх стенах. Я тебя на вечеринку зову, а ты как старуха. Ну пошли, там не страшно, я сама месяц назад ходила, никто пальцем не тронул.

— Ты одна ходила?

— Ну да.

— И чё, орки просто так дали тебе уйти?

— Им на нас похуй. Им свои разборки важнее. Полли, ну одну ампулу возьмём прямо у него, сэкономим, а потом к Лёхе. А?

Я подумала. Денег реально нет, стипендия копеечная, до ординатуры ещё тянуть. И правда — я никуда не хожу, только общага и универские корпуса. Может, оно и не страшно. Кира ж живая. И ампулы ей, а мне на по фармакологии может зачтется, лишний раз посмотреть, что там за жидкость.

— Ладно, — говорю. — Только до точки и обратно. И без дури.

— Йес! — она чуть бутылку не опрокинула.

Вечером мы вышли. Кира накрасилась, нацепила короткую юбку, я — серо-голубой тренч, блузку белую, брюки чёрные со стрелкой, лоферы. Дождь к вечеру начался, мелкий, противный. Трамвай до Края, потом пешком к старым воротам под эстакадой. За ними — Низ.

Я раньше только сверху видела. Говорят: ходить опасно, там орки, там стволы. А снизу это просто грязный район. Ржавые гаражи, окна без стёкол, запах жареного лука и мочи. Люди попадались тоже — и люди, и орки. Орки выше, зелёные, мордовороты такие. Смотрят исподлобья. Я шла и чувствовала, как под тренчем спина мокрая совсем не от дождя.

Кира шла уверенно, свернула в проход между домами.

— Тут, — говорит. — Гаражи во дворе, барыга на третьем.

Мы зашли глубже. Двор-колодец, кирпичныее стены, свет из одного окна бьёт жёлтым. Я остановилась у мусорных баков, потому что Кира вдруг сбавила шаг и выругалась тихо.

— Стой, — шепчет. — Там кто-то есть.

Я заглянула за бак. Во дворе, у стены, стояли трое. Двое орков, один — выше другого, в куртке из коричневой кожи, темноволосый. Третий — человек в куртке копа, на коленях. Я не расслышала слов, дождь шумел. Потом короткий хлопок. Человек завалился на бок. Орки развернулись и пошли к выходу, мимо нас, в паре метров. Я зажала рот ладонью, чтобы не закричать.

Кира дёрнула меня за рукав.

— Пошли, бля, пошли!

Мы рванули обратно, но я споткнулась о бордюр, лофер сорвался, и я ударилась плечом о бак. Звук металла в тишине после выстрела показался громче пушки. Кира исчезла за углом, а я осталась стоять, держась за плечо, и слышала только, как за спиной кто-то тяжело шагнул.

Обернулась. Тот, в кожаной куртке, стоял в двух шагах. Огромный, зелёный, глаза янтарные. Он смотрел на меня сверху вниз, и я поняла, что Кира меня бросила, а сама я из этого двора не выйду.

— Ты, — сказал он тихо. — Всё видела.

Я хотела сказать «я студентка, я заблудилась», но горло перехватило. Он взял меня за шкирку тренча и поволок к выходу, мимо трупа, мимо гаражей. Я не сопротивлялась. Ноги сами шли.

Так я и оказалась в Низу.