Глава 1

Туман, словно призрак, крался по улицам ночного города, обволакивая фонари призрачным сиянием. Сжимая в руках билет на поезд и плюшевого мишку, (подарок матери), я чувствовала себя не менее призрачной - отголоском прошлой жизни, отправляющимся в неизвестность. Впереди мерцала станция, от которой начинался путь в совершенно иной мир, мир, где меня ждал отец. Отец, которого я никогда не видела.Я росла, слушая редкие рассказы матери, обрывки воспоминаний о молодом, дерзком парне, который однажды просто исчез из её жизни. Теперь, спустя семнадцать лет, судьба внезапно решила соединить разорванные нити. Смерть матери, череда сложных обстоятельств - и вот я, еду к человеку, которого должна называть отцом.

Прижала к себе мишку, чувствуя его мягкий, теплый мех. Это был мой талисман, связь с прошлым, с матерью. Он придавал смелости, вселял надежду. Как говорила мама: "после самой темной ночи всегда наступает рассвет".

Майкоп - город Северного Кавказа, утопающий в зелени предгорий, словно бриллиант, бережно вправленный в оправу Кавказских гор. Город, известный своей богатой историей, традициями и гостеприимством.

Именно туда меня и отправили представители власти. После гибели мамы и отчима, в одночасье ставшей сиротой, единственным, кто мог хоть как-то «позаботиться» обо мне, оказался мой никчёмный папаша. Тот, кто бросил мою мать ещё до моего рождения! Как вы себе это представляете?? Я приеду к кому не знаю кому, туда не знаю куда?? Моя жизнь отныне - страшная сказка, кошмарный сон, от которого хочется пробудиться, но нет ни малейшего шанса на спасение.

За окном красота. Горы... Одни горы. Величественные, суровые, неприступные, они возвышаются над городом, словно каменные стражи, хранящие его тайны. Сказочный Майкоп встретил меня туманом и изморозью горного воздуха. Голова кружится. Не от красоты, а от тревоги и безысходности. Ступаю на перрон. Оглядываюсь. Никого. Пустой вокзал, словно заброшенный корабль, затерявшийся во времени и пространстве, за исключением продавца с чебуреками, безучастно взирающего на мои страдания. Класс. Меня никто не встретил. Вот тебе и долгожданное воссоединение с «родным» отцом

Подхожу к таксистам, громко болтающим, и активно жестикулирующим руками. Вежливо здороваюсь.

- Добрый вечер. А вы не подскажите как мне добраться до Майской 10?

Три здоровенных мужика, темноволосых и внушительных, с бородами и в очках смотрят на меня словно я пятно на белом платье. Их взгляды - смесь презрения и удивления. Воздух вокруг них пропитан запахом крепкого табака.

- Ты чья будешь дочка? Откуда и к кому приехала?

Интересуется один из них, тот что постарше, с длинной, седой бородой. Его голос - низкий, хрипловатый от курения, но в нем чувствуется стальная твердость. Пожимаю плечами.

- К отцу, из Москвы...

Переглянувшись, мужчины в один голос заявляют.

- Бахтияров Руслан твой отец?

Киваю головой….. Снова переглядки. В этих взглядах теперь промелькивает нечто иное - то ли сочувствие, то ли предостережение. Я чувствую неуловимое напряжение, как перед грозой, когда воздух словно зависает в ожидании молнии.- Поехали, доставлю к батюшке в лучшем виде.

Открывает дверь своей шестёрки, и я сажусь в машину. Старенькие сиденья, продавленные и потертые, обиты выцветшим дерматином. В салоне витает стойкий аромат бензина и дешевого освежителя воздуха. На приборной панели - ландышник и полуработающий спидометр. Водитель заводит двигатель, и машина вздрагивает, словно старый конь, готовый сорваться с места по первому слову. За окном мелькают тусклые огни города, и тревога все сильнее сжимает мое сердце.

- Вы адресом не ошиблись?

Спрашиваю минут двадцать спустя. Таксист, получивший с меня оплату, смотрит на меня словно на неразумное дитя. В его взгляде читается смесь снисходительности и легкого разочарования: мол, доверчивая ты слишком, девонька, для таких мест. Морщины вокруг глаз собираются в мелкую сетку, когда он ухмыляется одними уголками губ, будто знает что-то, чего не знаю я.

Огромный особняк из трёх этажей возвышался над забором. Огромным, кованым, с домофоном на калитке. В лучах уличного фонаря ковка сверкает холодным блеском, создавая впечатление мрачного величия.

Майская 10, Бахтияровы здесь живут.Спасибо...

Таксист не спешил уезжать. Да и я не особо торопилась к встрече с отцом. Подхожу к воротам, звоню. Из домофона слышится голос. Суровый, как зимний ветер, пронизывающий до костей. В нём нет ни тени приветливости, лишь холодный металл безразличия.

Да? Добрый вечер, я к Бахтияровым..

Начала я, но...

Мы не подаём и ничего не покупаем.Подождите! Я не.

Музыка в домофоне означала - разговор окончен... Ну, всё, приплыли... Поздний вечер. Я одна посреди чужого города... В горле пересохло, и слезы предательски подступают к глазам. Мне страшно. Обернулась. Водитель подмигивая пытается как-то сгладить ситуацию.

- Посидим, подождём.. дай Аллах откроют...собачек спустят...

Глава 2

«Мама, как же мне тебя не хватает! Любимая моя мамочка! Как бы ты поступила на моём месте??» - молчаливо страдала я, получив неизгладимое впечатление от встречи с отцом. Таксист принялся успокаивать меня, пытаясь уговорить поехать переночевать у его сестры. Его слова, пропитанные сердоболием, казались липкими и фальшивыми в свете уличных фонарей, отражавшихся в его очках. Но я привыкла никому не доверять. Тем более человеку которого вижу впервые в жизни.

Внутри все сжалось от отчаяния. Я не могла поверить, что этот день обернулся таким кошмаром.

Таксист, видя мое состояние, замолчал, лишь изредка бросая на меня сочувствующие взгляды.

Дочка, ты ничего не перепутала?Нет, Бахтияров мой отец, и он со мной поговорит.

Уверенно подхожу к забору, и снова звоню. И снова тот же мерзкий голос.

Что надо? Хозяина не...Богданова Ярослава Руслановна. Дочь хозяина, уверена он меня ждёт.

В трубке повисла тишина, такая напряженная, что казалось, ее можно потрогать руками. Я чувствовала, как учащается пульс, как пот холодит спину. Что он скажет? Что сделает? Примет меня? Откажется? В голове роились тысячи вопросов, на которые не было ответов.

Какой-то шум, шипение, затем недовольный «...», и калитку открыли. За ней стоял огромный детина с бычьей шеей и злобным взглядом. Он рассматривал меня с нескрываемым презрением, словно я была грязью под его ногами.

«Проходи», - буркнул он, отступая в сторону.

Я сделала шаг вперед, и оказавшись на территории, почувствовала себя еще более неуютно.

Огромный дом с темными окнами давил своей мрачностью. Сад прекрасный и благоустроенный, а в воздухе витал медовый запах роз.

Бугай в сером деловом костюме проводил меня в шикарно обставленную гостиную. У окошка стояла женщина. Красивая. Очень. Лет сорока пяти на вид. Длинные чёрные волосы собраны в хвост на затылке. Белый брючный костюм. Туфли на каблуках. Этакая ледяная королева - безупречная, властная и пугающе отстраненная. В ней чувствовалась порода, лоск и нескрываемое превосходство.Ярослава?

Голос её суровый и холодный вызывал мурашки по коже, словно лезвием прошлись по позвоночнику. Каждое слово было выверено, пропитано надменностью и каким-то глубоко затаенным презрением. Казалось, она презирает не меня лично, а сам факт моего существования.- Ярослава?

Голос её суровый и холодный вызывал мурашки по коже, словно лезвием прошлись по позвоночнику. Каждое слово было выверено, пропитано надменностью и каким-то глубоко затаенным презрением. Казалось, она презирает не меня лично, а сам факт моего существования.

Да. Как добралась?

Хочу ответить, но...

Твоего отца сейчас нет дома, он должен вернуться завтра утром. Это и все твои вещи? Да, я...

Пытаюсь ответить ей, сжимая в руке дорожную сумку, чувствуя себя маленькой и совершенно потерянной перед этой неприступной стеной высокомерия, но меня вновь перебивают. Будто я - незваный гость, нарушивший ее безупречный порядок.

- Йен, Зарина, заберите вещи нашей гостьи и отнесите их в общую комнату.

Снова обращается ко мне. Ее взгляд скользит по моему лицу, задерживаясь на мгновение, словно оценивая.

- Девочка, ты не против переночевать в комнате обслуги? Понимаешь мы тебя не знаем, а тащить домой всякое...

Внутри меня все сжимается от этих слов. «Всякое? Я?» Хочется возразить, закричать, но в горле встает ком, не позволяя вымолвить ни слова. Лишь сглатываю обиду, стараясь не выдать дрожащие губы. Слуги, появившиеся из ниоткуда, бесцеремонно выхватывают сумку из моих рук, словно я - пустое место.

- Простите, - выдавливаю из себя, едва слышно. - Но я дочь... дочь Руслана Аске...

Ледяная Королева усмехается, и в этой усмешке нет ни капли тепла. Лишь презрение, от которого хочется спрятаться, исчезнуть, раствориться в воздухе.

Дочь? Ты уверена? Твой отец... Он всегда был человеком со вкусом. А ты... - ее взгляд снова скользит по мне, на этот раз с еще большей долей отвращения, - ..ты сильно проигрываешь его обычным пассиям. Кто же мог родить тебя? Впрочем, мне все равно. У нас свои правила. И ты будешь их соблюдать. Сперва он вернётся, сделаем тест, и если подтвердится что ты его дочь, тогда поговорим.

Поворачивается, и, не удостоив меня больше ни одним взглядом, уходит, оставляя меня стоять посреди огромной, холодной гостиной, совершенно одну. В голове лишь одна мысль: как я вообще здесь оказалась? И как свалить отсюда навсегда??- Идёмте

Одна из девушек, немногим старше меня, выходит в коридор, я устремляюсь за ней. Идём молча. Спрашиваю:

- Как вас зовут?

Игнор…. Ок. Заворачиваем за угол, проходим мимо двух мужчин, которые стоят с рациями у заднего двора, провожая нас заинтересованными взглядами. Один, коренастый, с короткой стрижкой, цепко изучает меня с ног до головы, отчего по спине пробегает неприятный холодок.

Второй, напротив, моложе и смуглее, нагло ухмыляется, словно оценивая товар на рынке. В их глазах читается смесь любопытства и неприкрытого цинизма, словно повидали они здесь не одну такую, как я.

- Карина! Это новенькая?

«Ага, значит, тебя зовут Карина».

- Старенькая. Мурат, не суйся куда не надо.

Огрызается симпатичная девушка в белом переднике на серое платье. Её лицо, обрамленное темными локонами, выражает явное раздражение. Взгляд цепкий и оценивающий, будто она сканирует меня на предмет потенциальной угрозы. Движения резкие, выдающие напряжение, которое явно не связано с моей скромной персоной. Проходим к самой последней комнате под лестницей. Девушка отпирает её. Пропуская меня вперёд. В комнате ещё три женщины, постарше.

Каждая недовольно на меня смотрит. Одна, с глубокими морщинами, обтянутая кожей, сухими руками перебирает четки, взгляд полон нескрываемой злобы. Вторая, полная и злая, в стоптанных тапочках, исподлобья сверлит меня взглядом, полным усталости и презрения. Третья, с седыми волосами, собранными в тугой пучок, даже не поднимает головы от шитья, но в её позе чувствуется агрессия. В воздухе висит тяжелая атмосфера уныния и недовольства.

- Здравствуйте.

Меня снова игнорят... Даже прислуга. Их молчание давит, а взгляды обжигают. Я чувствую себя непрошеной гостьей.

- Мне бы душ принять с дороги... А где тут можно искупаться?

Снова тишина. Прекрасно. Мне здесь совсем не рады. Даже прислуга меня игнорирует. Им премию за это выдали что ли?? Наверное, ежемесячную прибавку к жалованию, за самую искусную игру в хладнокровное безразличие. Неужели настолько я не вписываюсь в этот помпезный интерьер? Или это местный способ показать гостю, кто здесь хозяин положения?

- И ужином меня не накормят...

Начинают говорить между собой, готовятся ко сну. С ума сойти можно. Тааак. Всё. С меня хватит.

Беру свои вещички, и не говоря ни слова, выхожу прочь из комнаты. Иду по узкому коридору, охраны на посту нет. Миную вход в гостиную, прямиком в прихожую. Выхожу из дома. Дверь, массивная и дубовая, словно челюсти гигантского зверя.

За мной никто не идёт, меня никто не пытается уговорить остаться. Никаких извинений, никаких заверений в ошибке. Полное равнодушие. Бугай открывает калитку, и дождавшись пока я выйду, хлопает ею прямо передо мной. Тяжелый щелчок засова. Ночь обволакивает своими тенями, а звездное небо кажется насмешливым. Достаю визитку таксиста. Значит. Отель. Прекрасно. Какого чёрта я вообще сюда приехала??

Глава 3

Воля - состояние уважения к себе. Это не просто упрямство или настойчивость в достижении цели. Это внутренний стержень, определяющий нашу способность противостоять обстоятельствам, отстаивать свои принципы и не изменять себе.

Мне кажется я сдаю позиции. Нет правда, раньше я бы поставила на место эту подлую женщину, а сейчас... Мне как-то стало неудобно. Отчего, кстати? Я дочь хозяина этого дома, так почему я должна уходить? Нет. Раньше я бы действовала решительно, не задумываясь о последствиях. Сарказм лился бы из меня как горная река. Но сейчас... какая-то нерешительность, какой-то странный стыд. Словно я - незваная гостья, а не законная наследница. Нет, не должна я ей уступать. Это мой дом, моя семья, моя жизнь. Я пришла сюда не просить, а взять то, что принадлежит мне по праву рождения

Мои размышления прервала шикарная тачка, подъезжающая к дому... Я сидела на бордюре и вертела в руке визитку с адресом отца, когда яркий свет фар ударил в глаза. Хромированные диски сверкнули в лучах заходящего солнца, отражаясь от идеально заполированного кузова. Глухой рокот мощного двигателя заставил вздрогнуть, а запах дорогой кожи и бензина наполнил воздух.

Машина выглядела так, словно сошла со страниц глянцевого журнала, воплощая собой роскошь и успех. И я, сидящая на пыльном бордюре, казалась такой маленькой и незначительной на фоне этого великолепия.

Ворота открылись, но машина остановилась возле меня. Дверцей хлопнули и... Наконец-то я увидела его... В том, что этот человек мой отец, сомнений не осталось. Во-первых, бросилось в глаза - родинка над правой бровью. Такая же, как и у меня. Высокий, статный, с волевым подбородком и пронзительным взглядом «моих» карих глаз. В его движениях чувствовалась уверенность, а во всем облике - сила. Он был одет в дорогой костюм, идеально сидящий по фигуре, и излучал ауру власти и успеха. Но что-то еще... что-то неуловимое выдавало в нем родственную душу. В любом случае, это был мой отец. Человек, которого я никогда прежде не видела. Человек, с которым меня связывала не только кровь, но и что-то гораздо большее.

Он подошел ко мне, неспешно, словно оценивая. Взгляд скользил по моему лицу, по старой одежде, по визитке в руке. Я стояла, не двигаясь, стараясь не выдать волнения. Слова застряли в горле.

- Ты... Ярослава?

Голос звучал немного хрипло, словно он долго молчал. В нем чувствовалась какая-то отстраненность, будто он боялся выдать свои чувства. Я кивнула, не отрывая взгляда от его лица.

Он был очень красивым мужчиной, понятно почему мама потеряла от него голову.

- Пойдем в дом

Он произнес это сухо, без тепла и ласки, словно отдавал приказ. Я послушно последовала за ним, чувствуя, как сердце колотится в груди. Ворота бесшумно закрылись за нами, отрезая от внешнего мира. Я вошла в этот дом, как в чужую жизнь, полную тайн и загадок

Отец провел меня в просторный кабинет, обставленный книжными шкафами и антикварными предметами.

-Присаживайся

Он указал на кресло напротив массивного письменного стола. Я села, чувствуя, как напряжение нарастает с каждой секундой. Впереди ждал тяжелый разговор.

Он обошел стол и опустился в свое кресло, не сводя с меня пристального взгляда. - Здрав.

Начала я, но меня грубо оборвали. - Почему ты сидела на улице? Я промолчала. Он кивнул... И.. крикнул кому-то, кто ждал за дверью. - Тимур, пригласи госпожу Мерьем, скажи я хочу её видеть.

Послышались лишь удаляющиеся от двери шаги. Мне кажется, отца боялись все, и беспрекословно выполняли все его поручения. В этой тишине, повисшей в кабинете, чувствовалась не только власть, но и какой-то первобытный страх перед его гневом. Даже воздух, казалось, застыл в ожидании.

Мы оба молчали, пока в кабинет не явилась его жена. Красавица Мерьем... Круэлла, мать её!

Стройная, облачённая в дорогущий шелк, с идеальной укладкой и хищным блеском в глазах.

Руслан?? Ты вернулся?? Закудахтала злобная мегера. От её речей чувствовался хруст сахарной лести. Удар по столу кулаком заставил её заткнуться. Этот звук, разорвавший тишину, будто электрическим разрядом прошелся по комнате. Она вздрогнула, но быстро взяла себя в руки, на её лице застыло оскорблённое выражение. Но в глазах мелькнул испуг.

Помолчи!Почему моя дочь сейчас не спит в подготовленной для неё комнате, а сидит словно побитая

собачонка на порожке у моего дома??

Мегера, с неестественной улыбкой, смотрела на мужа, отчаянно пытаясь сгладить ситуацию. В этой фальшивой улыбке сквозила паника, она словно пыталась погасить надвигающуюся бурю одним неловким движением. Её глаза, еще минуту назад хищно поблескивающие, теперь были полны тревоги. Шелковое платье, казавшееся таким безупречным, вдруг выдавало лёгкую дрожь в её руках.

- Дорогой, видимо произошло недопонимание между нами, да, детка?

Улыбаясь, смотрит на меня, я улыбаюсь ей в ответ.

- Да, я не правильно поняла Мерьем, как-то испугалась. И... вышла на улицу подышать свежим воздухом.

Отец криво улыбнулся. Боже, пусть он так больше никогда не делает. То была не улыбка, а ухмылка дьявола! У меня мороз по коже пошёл! А уж Мерьем и вовсе осунулась. Её лицо, и без того надменное, стало похоже на маску отчаяния. Каждая морщинка прорезалась глубже, словно годы внезапно придавили её своей тяжестью. В глазах плескался неподдельный страх, предчувствие неминуемой расплаты. Казалось, сама тьма сгустилась вокруг неё, предвещая беду.

С вещами вышла? Прошелестел отец, после обратился к кому-то за дверью. - Тимур!Тимур!

В кабинет уверенно вошёл молодой мужчина. Он был старше меня лет на десять.

Симпатичный. Тёмные волосы и глаза. Широкоплечий, похож на Бэтмена, только кавказского. Его тёмные, тщательно уложенные волосы блестели в свете люстры, подчёркивая резкие, волевые скулы. Прямой нос и чётко очерченные губы придавали его лицу благородную мужественность. В тёмных, проницательных глазах читалась стальная решимость и какая-то скрытая печаль.

Идеально сидящий костюм подчёркивал его атлетическую фигуру, внушая уважение и, признаюсь, лёгкий трепет. Двигался он плавно и бесшумно, как хищник, готовый в любой момент к действию.

Руслан Аскерович? Звали?

Ярослава - моя дочь.

Сказал отец, кивнув в мою сторону. Боже, как он это сказал! С таким приятным придыханием в голосе... Голос его, всегда властный и требовательный, вдруг смягчился, наполнился теплотой и нежностью. В нём прозвучала неприкрытая гордость, словно он представлял миру самое драгоценное сокровище. В этот момент я увидела в нём не жестокого деспота, а любящего отца, и это открытие меня ошеломило.

С этого дня ты станешь её тенью. Отвечаешь за неё головой. Понял?Да, Руслан Аскерович.Отведи девочку в её комнату. «Ту», которую я для неё подготовил. Ярослава.

Я внимательно на него посмотрела. Отец подошёл ко мне. Очень аккуратно провёл рукой по моим волосам и заключил в обьятия. Его объятия были крепкими, но нежными, словно он боялся меня сломать. От него пахло дорогим одеколоном и табаком. Я почувствовала себя в безопасности, словно вернулась домой после долгого путешествия. Впервые за долгое время я ощутила тепло и защиту.

- Спокойной ночи, доченька

Мерьем

Руслан

Тимур

Глава 4

Парень по имени Тимур вышел из кабинета моего отца с моей сумкой в руках. Мы шли вверх по лестнице, когда я решила спросить, нарушая напряженное молчание, тяготевшее между нами словно нависшая грозовая туча.

- Здесь все меня игнорят... Почему?

Он молча шёл вперёд, не обращая на меня внимание, будто я была призраком, тенью. скользящей по стенам этого огромного дома. Я зло повторила, вкладывая в каждое слово всё своё раздражение и непонимание.

- Может хватит игнорить меня??!

Он остановился так резко, что я налетела на него, ударив в спину. Попыталась отстраниться, запнулась ногой и едва не полетела навзничь с лестницы. Сердце бешено заколотилось в груди, кровь прилила к щекам от страха и унижения. Крепкая рука сомкнулась сталью на запястье. Он резко потянул меня за руку, не позволяя упасть. Наши взгляды пересеклись. Его глаза, холодные и непроницаемые, казались темными омутами. Я почувствовала, как по телу пробежала дрожь, совсем не от страха падения. Между нами вспыхнуло электричество, невидимая искра пробежала по коже, заставляя дышать чаще. Его пальцы обжигали мое запястье, и я не могла отвести взгляда от его лица, на котором промелькнула тень, словно он тоже почувствовал это странное притяжение.

Под ноги научись смотреть.И всё же.

Покачал головой.

- Упрямая. Ты точно его дочь.

Он отпустил мою руку, словно обжегшись, и стремительно развернулся, продолжая свой путь вверх по лестнице. Я осталась стоять, ошеломленно глядя ему вслед, пытаясь унять бешеное биение сердца. Что это было?

Собравшись с духом, я поспешила за ним. Он уже ждал меня в конце коридора, возле двери в комнату, которая, как я поняла, теперь должна была стать моей. Тимур молча открыл дверь и жестом пригласил меня войти. Комната оказалась просторной, с большим окном, выходящим в сад Обстановка была скромной, но уютной: кровать, стол, шкаф для одежды. На столе лежала стопка

- Это все, что тебе нужно на первое время, - произнес Тимур, не глядя на меня. - Если что-то понадобится еще, скажи.

Я кивнула, хотя в горле стоял ком, и не могла выдавить ни слова. Он собирался уйти, но я внезапно почувствовала потребность остановить его

- Тимур, - сказала я, и он обернулся. - Почему все так себя ведут? Почему меня игнорируют?

Он долго молчал, словно обдумывая, стоит ли говорить правду. Наконец, вздохнув, он ответил:

- Не злись на них, иы здесь лишь слуги, и всё что происходит вокруг не нашего ума дело.

Следуй правилам, не задавай лишних вопросов и всё будет хорошо.

С этими словами он вышел, оставив меня одну в незнакомой комнате, с ворохом вопросов и странным ощущением, что я оказалась в центре какой-то загадочной и опасной игры..

Ровно в восемь меня позвали к ужину. Не буду скрывать, шла на этот ужин я в состоянии лёгкого мандража. Что за люди? Как ко мне отнесутся? И отчего семья отца, и вся тхэквондо прислуга так холодны со мной. В голове роились вопросы, словно потревоженные пчелы. Каждый шаг отдавался гулким эхом в пустом коридоре, усиливая тревогу. Я пыталась подавить дрожь в коленях и улыбнуться, но получалось неважно. В груди поселилось неприятное сосущее чувство, предвещающее неловкость и, возможно, неприязнь

Я села за стол, за которым были отец и мачеха. Поздоровалась. Отец улыбаясь, кивнул.

Мачеха сносно кивнула. Ее жест нельзя было назвать приветливым, скорее, формальным. В ее взгляде читалась сдержанность, словно она оценивала меня, прикидывая возможное влияние на ее жизнь. На ее лице не было ни грамма теплоты, только холодная вежливость, которая лишь подчеркивала дистанцию между нами. Отец же, напротив, старался казаться радушным, но в его улыбке сквозила натянутость, выдававшая его собственное напряжение. Возможно, он опасался, что этот ужин станет отправной точкой для нежелательных конфликтов.

- Доброго вечера.

К столу присоединились двое.Высокий, симпатичный мужчина, лет тридцати на вид.

Широкоплечий. Мило улыбаясь, отодвинул стул, помогая своей спутницей сесть за стол.

Симпатичная девушка, лет двадцати пяти, с тёмными волосами, собранными в хвост. От мужчины веяло уверенностью и доброжелательностью. В его карих глазах играли веселые искорки, а широкая улыбка располагала к себе. Девушка рядом с ним выглядела скромнее, но не менее привлекательно. Ее темные волосы, собранные в простой хвост, подчеркивали правильные черты лица и большие, выразительные глаза.

- Все собрались?

Громогласно поинтересовался отец.

Арман задержится, - ответила мачеха. Ее тон был ровным и немного резким, словно она не одобряла опоздание Армана. В ее голосе чувствовалась скрытая неприязнь, которая заставила меня невольно вздрогнуть. Интересно, кто такой Арман и почему его отсутствие так злит мою мачеху?Итак, Ярослава моя дочь.

Объявил Руслан, и кивнул в мою сторону. Я замялась, но всё же ответила.

- Всем добрый вечер.

Мачеха сносно кивнула, продолжая за меня.

- Добрый вечер, Ярослава. Надеюсь, ты быстро к нам привыкнешь. Этот дом всегда рад новым лицам, особенно таким очаровательным.

Ярослава, это мой младший брат, Альтан, и его жена Дарина. Девушка и мужчина доброжелательно мне улыбнулись. Я улыбнулась в ответ.

Ярослава, в нашем доме правила, по которым все живут. Завтрак, обед и ужин в определённое время. После одиннадцати отбой, никто не покидает территорию особняка. Скоро ты освоишься и привыкнешь.

Отец сделал глоток апельсинового сока, поставил бокал на стол. На ужин подали запечённую индейку с клюквенным соусом, картофельное пюре с мускатным орехом и салат из свежих овощей с оливковым маслом. Аромат стоял просто невероятный, пробуждая зверский аппетит. Всё выглядело очень аппетитно и говорило о том, что в этом доме особое внимание уделяется не только внешнему виду, но и качеству еды. Каждый ингредиент, казалось, был тщательно отобран, чтобы создать идеальную гармонию вкуса.

После десерта отец позвал меня к себе в кабинет

После десерта отец позвал меня к себе в кабинет. а, которая провожала меня в прошлый раз, и подбежав к мачехе начала что-то быстро говорить. Мерьем изменилась в лице, её надменное выражение сменилось на что-то похожее на тревогу, если не на испуг. Бледность проступила сквозь слой макияжа, и она часто заморгала, словно пытаясь прийти в себя.

Отец рявкнул недовольно:

Карин! Что ты себе позво...Простите, хозяин! Простите, но там Арман, и он...

Мерьем вытолкала служанку из гостиной, сама ринулась за ней, остальные поспешили следом.

Мне стало интересно, и я тоже поспешила за остальными. Интрига затягивала, словно липкий сироп. Я гадала, что же такое могло случиться, что даже обычно невозмутимая Мерьем потеряла самообладание.

В гостиной с двумя девушками в обнимку стоял молодой симпатичный парень. Красавец. С русыми волосами, в безупречно сидящем белом костюме, который, несмотря на всю свою элегантность, не мог скрыть общего состояния небрежности. От него разило алкоголем, дешёвым парфюмом и запахом упущенных возможностей. Да он в смятку!

стоял молодой симпатичный парень. Красавец. С русыми волосами, в безупречно сидящем белом костюме, который, несмотря на всю свою элегантность, не мог скрыть общего состояния небрежности. От него разило алкоголем, дешёвым парфюмом и запахом упущенных возможностей.

Да он в смятку! Глаза остекленели, взгляд блуждал, а на щеках играл безумный румянец. Каждая его поза, каждое движение выдавали бурный коктейль из самоуверенности и абсолютной потери ориентации.

Маман! Ваш сын прибыл в обитель зла! Икнул, снова поклонился, едва не потеряв равновесие. - О! Муж моей мамы, добрый вечер, а как ваша дорогая гостья? Наша малютка уже здесь? Уже рассматривает будущее наследство?? - он расплылся в пьяной ухмылке, от которой по спине пробежал холодок.

Хлопок. Мерьем с силой ударила его по лицу. Звук пощёчины эхом разнёсся по гостиной, мгновенно рассеяв атмосферу напускного веселья. На щеке Армана проступил красный след, но на его лице не отразилось ничего, кроме пьяного удивления. Глаза Мерьем метали молнии, лицо исказилось от гнева и отвращения, в её взгляде читалась многолетняя усталость от выходок сына.

- Идиот! - выплюнула она, словно яд.

Отец сурово изрёк: - Пошёл вон, с глаз моих!

- Хозяин. Си непременно, только мусор вынесу, - заключил красавчик, подмигнул мне и прежде чем я успела сообразить, что происходит, подхватил меня на руки.

Поднял легко, словно пушинку, ипотащил в неизвестном направлении.

Куда я попала?

Глава 5

Говорят, любовь бывает трёх видов. Первая произрастает из дружбы, постепенно переходя в зависимость - обоюдную или одностороннюю, словно тонкий стебель плюща. Вторая - спонтанная страсть взаимного притяжения, подобная вспышке молнии, озаряющей тёмную ночь и оставляющей после себя лишь пепел воспоминаний. И третья - безответная, тихая и мучительная, подобно камню, застрявшему в груди.

В моём случае случились сразу три варианта. Судьба, словно опытный карточный шулер, раздала мне все масти сразу.

Кавказские мужчины. Говорят, им нет равных в горячности и необузданной страсти. В их крови кипит жаркое солнце юга, а в глазах плещется огонь, способный сжечь всё на своём пути. Их любовь - это буря, сметающая любые преграды, а ревность - ядовитая змея, готовая укусить каждого, кто посмеет приблизиться к предмету их обожания. Вот только кто знал, что безумием некоторые из них тоже не обделены.

- Что ты творишь?? Арман! Арман, куда ты её несёшь?? - кричала мачеха вслед своему сыну, который тащил меня в неизвестном направлении.

Пусти, скотина! - ругалась я, свисая вниз головой с его плеча. Мир перевернулся, и я видела лишь мелькающие лица и размытые силуэты. Он лишь усмехнулся. Его взгляд, холодный и надменный, скользнул по моему лицу, словно лезвие ножа.Прикуси язычок, «сестрёнка», не то я найду ему применение! - прорычал он, и в его голосе звенела угроза, заставившая кровь застыть в жилах. Куда он меня несет?

- Больной придурок. Выругалась. За нами бежали отец, мачеха и вся охрана. Однако смелости этому придурку не занимать. Он затащил меня в ванную комнату, повернул ключ в дверях.

Осторожно опустился, поставил меня на ноги и грубо толкнул к стенке. Моментально воздух выбило из легких. Холодная плитка обжигала кожу спины. Медленно, словно хищник, загоняющий добычу в угол, прижал меня к стене своим телом, лишая возможности хоть как-то сдвинуться.

Наши взгляды пересеклись. Его ненавистный на мой злобный. Его рука стиснула мой подбородок, запрокинув голову назад. Склонившись, прошептал.

- Ты откуда взялась??

Убирайся отсюда, здесь тебе не рады! Иначе пожалеешь. Ты дочь любовницы, ты здесь никто! Ты не нашей крови. Не нашего рода. Чужая...

Дверь выбили. Отец, в сопровождении своих амбалов-телохранителей, ворвался в ванную комнату.

- Ты дочь проститут...

Не успел он договорить эту отвратительную фразу, как мой отец, ударил своего пасынка. Звук был такой, будто кто-то сломал сухую ветку. Арманматюгнулся и пошатнулся.

Уведите его в комнату, утром поговорим, пусть проспится, - скомандовал отец, переступая через лежащего на полу пасынка. Он смотрел на меня с сожалением. А мне хотелось плакать. Нет, не из-за оскорблений Армана, а из-за этого идиотского места в которое мне пришлось переехать.

Каждое утро я привыкла начинать со стакана воды с лимоном, и пробежки И первое утро в новом доме должно было вторить моим традициям... Для начала, я спустилась вниз. На часах шесть утра, на кухне уже вовсю кипела жизнь. Повара, словно пчелы в улье, сновали между плитами и столами, создавая симфонию запахов и звуков. Аромат свежеиспеченного хлеба смешивался с терпким запахом кофе, а едва уловимый оттенок жареного бекона дополнял эту утреннюю идиллию. На столе уже высились горы нарезанных фруктов.

- Вы что-то хотели?

Завидев меня стоявшей у холодильника, все тут же отложили дела, и уставились на непрошенную гостью. В их взглядах читалось нескрываемое любопытство, смешанное с легкой ноткой пренебрежения. Я пожала плечами. В этот момент я почувствовала себя чужой. Злые взгляды, оставляли неприятный осадок. В горле пересохло, и я с трудом сглотнула.

Воду с лимоном...не отвлекайтесь, я сама...Покиные кухню, и ничего не трогайте. Хозяйка не любит когда её вещей или продуктов

касаются чужие руки.

Я чувствовала себя вываленной в грязи. Слова экономки, словно плевок в лицо. Чем я хуже того же Армана, или Альтана, когда сама являюсь дочерью хозяина! Меня словно вычеркнули из этого мира, лишили права на существование. Мне не нашлось что ответить и я ушла, отправившись на пробежку, пытаясь бежать от обиды, от непонимания, от самой себя.

На улице было тепло. Мне казалось, музыка играющая в наушниках заглушала ту обиду которую я чувствовала. Ветер трепал рыжие волны. Мимо меня пронёсся кто-то очень быстрый, унося с собой знакомый аромат соли и ванильного мороженого. Морская соль щипала губы, а ваниль таяла на языке, оставляя сладкое послевкусие.

Тимур завернул на спортивную площадку, я проследовала за ним. Он подтягивался на турникете, когда я качала пресс на скамейке. Его движения были плавными и уверенными, каждое повторение отточено до совершенства. Мускулы напрягались и играли под кожей, выдавая силу и выносливость. Солнце играло в его темных волосах, создавая ореол света вокруг его головы. А я, погруженная в ритмичные движения, пыталась унять внутреннюю дрожь. Борясь за каждый подъем, прожигая животом, я топила боль и злость в физическом труде. Упражнения становились медитацией, способом отвлечься от едких мыслей, которые терзали меня изнутри.

Я перегнулась через лавочку, и случайно поскользнулась, падая навзничь. Однако голову не разбила. Мягкая ладонь прикрыла мой затылок, тогда как вторая перехватила за талию, сгладив удар. Рука Тимура была сильной и теплой, ее прикосновение внушало уверенность и безопасность.

От неожиданности я замерла, пытаясь осознать произошедшее. На миг наши взгляды встретились, и в его темных глазах я увидела вспышку беспокойства, тут же скрытую за маской непроницаемости.

- Второе падение за сутки...У вас проблемы с координацией?

Недовольно проворчал мой личный телохранитель. Невозмутимый, сдержанный, он не позволял себе проявлять эмоции.

Его хватка ослабла, но он меня не отпустил.

- Голова просто закружилась...

Соврала я. Не говорить же ему, что у меня на него такая реакция?! Тимур рывком поставил меня на ноги.

- Хватит, идём домой. Через полчаса завтрак. Опаздывать нельзя.

Киваю. Согласно иду за ним. Дорога домой проходит в молчании. Мы идём вдоль просёлочной дороги, рядом пасутся овцы... Стоят кони, их гривы колышутся в утреннем бризе. Красиво.

Виднеются горы, их заснеженные вершины купаются в первых лучах солнца. Легкий туман, словно вуаль, окутывает предгорья, создавая ощущение сказки. Кажется, будто время здесь замедляет свой бег, позволяя насладиться каждым мгновением этой красоты.Неожиданно рядом останавливается иномарка с затемнёнными окнами. Стекло опускается.

Мужчина в очках интересуется.

- Дорогой, как добраться до города?

Тимур кивает мне, и я лениво отхожу подальше... на всякий случай.

Едете прямо по дороге, никуда не сворачивая.Спасибо, братец

Водитель, слащаво улыбаясь, неожиданно выбрасывает вперед руку. Чем-то распыляет из баллончика прямо в лицо Тимуру. Тот закашлялся, его глаза заслезились, и он рухнул у моих ног, как подкошенный, без сознания.

- Тимур... Твою мать!!!

Вскрикнула я, срываясь с места. В голосе - отчаяние и ужас. Слышу лишь недовольный возглас водителя, полный злобы и презрения.

- Ну и что мы сидим? Ловите девчонку! Идиоты...

Глава 6

Хренов лес! Вокруг лишь деревья, сломанные палки, и сухие травинки, предательски хрустящие под кроссовками. За мной гались. Двое странных мужчин, одетые в нелепые спортивные костюмы.

Вокруг лес, горы... река. Куда мне спрятаться, если я впервые вижу это место! И обратиться за помощью не к кому. Мой личный телохранитель, сейчас в отключке у машины тех самых преступников, где-то у дороги. Надеюсь, он в порядке.

Место вокруг казалось диким и неприветливым. Величественные горы на горизонте, поросшие густым лесом, словно мрачные стражи, наблюдали за моей беспомощностью.

Холодно, и страшно. Кажется, я заблудилась. О том, что за мной еще гонятся, вторили шаги и голоса..

Вон она! Беги! Не то упустим!Вижу, бегу!

Выругавшись, спустилась вниз по склону, пригнувшись, затаилась у огромного, поросшего мхом валуна, отколовшегося, видимо, от скалы когда-то давно. Он был достаточно большим, чтобы укрыть меня целиком, а его неровная поверхность сливалась с окружающей местностью, делая почти невидимой. За валуном журчал маленький ручеек, его плеск заглушал мои шаги и дыхание, даря мне мимолетную иллюзию безопасности.

Мимо пробежал один из мужчин. Остановился вверху, как раз рядом с тем местом, где я пряталась. Прислушался.Я затаила дыхание, ощущая, как сердце колотится в груди. Время тянулось мучительно медленно, каждая секунда казалась вечностью. Потом, наконец, он развернулся и побежал дальше, преследуя ложный след, оставленный моими отчаянными метаниями по лесу...

Спустя пару минут, мимо пробежал второй мужчина. Это было моим шансом. Покинула своё нехитрое убежище, и ринулась в противоположную сторону, обратно к тому месту, откуда сбежала.

Возможно, если повезет, на трассе попадется попутка, и я смогу, наконец, добраться до дома, до горячего душа и стакана крепкого чая, до помощи.

Нужно было выбраться из этого проклятого леса, вырваться из цепких лап преследователей, прежде чем они настигнут меня.

Бежала так, как никогда раньше не бегала. Сердце колотилось безумно, словно пытаясь вырваться из грудной клетки. Адреналин бурлил в крови, заставляя мышцы работать на пределе возможностей. Я неслась к дороге, спотыкаясь о корни деревьев и проклиная каждую кочку на пути.

Миновала колючие, треклятые кусты, царапающие кожу и... завидев вдалеке, сквозь просвет между деревьями, мерцающий силуэт машины, выбежала на дорогу, отчаянно размахивая руками и умоляя о помощи. В горле пересохло, крик звучал хрипло и надломлено, но я продолжала, не теряя надежды.

- Стойте! Стойте!!!

Огромный внедорожник, словно чёрный зверь, резко остановился, с характерным визгом тормозов, заставившим меня вздрогнуть. Из машины вышел водитель. Во рту сигарета, которую он, прищурившись, недовольно повертел между пальцами. Чёрный джемпер, обтягивающий широкие плечи, и светлые джинсы, потёртые и выцветшие. Он пах крепким табаком и солёным морем, словно только что вернулся из долгого плавания... Молодой мужчина, лет тридцати, с короткой тщательно уложенной стрижкой, смуглой кожей и пронзительными, серыми глазами, оценивающими меня с головы до ног. Его взгляд был холоден и отстранён, но в нём мелькнуло что-то, похожее на любопытство.

- Помогите!!! Пожалуйста, моего охранника оглушили, а меня пытались похитить!

Крепкие руки скользнули по моим спутанным волосам, словно пытаясь утихомирить бурю, бушующую во мне. Пальцы, сильные и уверенные, осторожно прошлись по шее, затем, ладони опустились на спину, ощущая трепет моей дрожащей кожи сквозь ткань спортивной куртки.

- Тихо, тихо. Всё хорошо. Помогу, конечно помогу.

Он помог мне сесть в машину, бережно поддерживая под локоть, словно я была хрупкой вазой, боящейся рассыпаться на осколки. Хлопнул дверью с глухим звуком. Обошел внедорожник, возвращаясь на водительское сиденье, и плавно тронулся с места, медленно покатив вперед, словно давая мне время прийти в себя. Машина скользила по дороге, глотая километры. В салоне приятно пахло кожей и дорогим табаком, запах успокаивал и убаюкивал, создавая иллюзию безопасности.

Так, милая, поведай мне, где на вас напали эти, э... мерзавцы?Я не знаю, я первый раз здесь, я к отцу приехала... Я не... Наверное, у обрыва...

Вспомнила я, судорожно цепляясь за обрывки сознания, за последние воспоминания перед тем, как всё перевернулось с ног на голову.

- А-а, знаю это место.

Красавчик снисходительно улыбнулся, обнажая белоснежные зубы. В этой улыбке было что-то настораживающее, что-то хищное, заставившее меня невольно съежиться

Как тебя зовут?

Ярослава, можно просто Слава.

Попей водички, Слава.

Он вытащил из бардачка бутылку минералки, холодной на ощупь, и протянул мне. Его пальцы на мгновение коснулись моих. Вода была прохладной и слегка горьковатой, но каждый глоток возвращал меня к реальности, позволяя хоть немного прийти в себя.

- Вот они.

Прошептала, пригнувшись. Машина остановилась рядом с иномаркой моих неудавшихся похитителей.

Красавец неожиданно остановился. Я умоляюще зашептала:

Отвезите меня домой, пожалуйста!Спокойно, я сейчас во всём разберусь, идём, надо посмотреть, как там твой друг.

Вышел из машины, прикрывая дверцу, и направился прямиком к похитителям. Я подбежала к

Тимуру, он лежал на спине, глаза прикрыты. Красавчик ощупал его пульс.

- Спит.

Из леса вышли двое похитителей, гнавшихся за мной. Я юркнула за спину красавца. Тот недовольно прошипел, испепеляя их взглядом, от которого даже у меня, спрятавшейся за его спиной, по спине побежали мурашки. В его взгляде читалась такая концентрация ярости, что казалось, вокруг него воздух стал тяжелее и плотнее. Его губы скривились в презрительной усмешке, а пальцы, сжимающие сигарету, побелели от напряжения.

Вашу мать! Я сам должен делать вашу работу?Босс, как вы её поймали?Сама ко мне пришла... Женщины меня любят.

Он резко обернулся, шире улыбаясь. Мне стало жарко,. . Дыхание перехватило, а в груди сжалось от невыносимого чувства надвигающейся беды. Этот человек, с его холодной красотой и ледяным взглядом, был настоящим воплощением опасности, и я понимала это на каком-то животном уровне, всем своим существом.

Вы с ними...Скорее они со мной.

Попыталась сорваться на бег, но, едва сделав шаг, почувствовала, как мир вокруг начинает крениться, словно парусник, попавший в сильный шторм. Голова пошла кругом, картинка перед глазами расплывалась и двоилась, а к горлу подступила тошнота, противная и липкая.

- Чем вы меня напоили??

Испуганно смотрю на него, пытаясь прочесть хоть что-то на его лице, но оно оставалось непроницаемым, словно маска. В глазах танцевали странные тени, а улыбка казалась всё более зловещей и безумной. В голове проносились обрывки мыслей, отчаянные попытки понять, что происходит, но они путались и распадались, не складываясь в единую картину. Перед глазами поплыло, всё вокруг стало размытым и нереальным, словно сон.

- Не умрёшь. Сладких снов...

Презрительно фыркнул таинственный незнакомец, придерживая меня за руку. Его хватка была сильной и безжалостной, не оставляя мне ни единого шанса на сопротивление. Ноги подкосились, и он грубо толкнул меня одному из похитителей в руки.

- Отвезите мою гостью к нам домой, она любезно приняла приглашение.

Глава 7

Порой мы встречаем людей, которым суждено изменить нашу жизнь. Пересечение границ жизненного пути - переломный момент. Момент, когда привычный мир рушится, как карточный домик, а на его месте начинает вырисовываться нечто новое, неизведанное и порой пугающее.

Встреча с такими людьми - это катализатор перемен, искра, способная разжечь пламя в угасающем костре рутины.

Масхатовы как раз те люди, встреча с которыми изменила ход моей жизни, развернув её на сто восемьдесят градусов! До их появления моя жизнь была предсказуемой и размеренной, словно тихий ручей, спокойно текущий в своем русле. Но знакомство с ними стало бурным водопадом, низвергающим меня в пучину страстей, опасностей и невероятных приключений. Они ворвались в мою жизнь, как ураган, разметав все мои планы и представления о будущем. Масхатовы - это семья, окутанная тайной и властью, семья, чьи решения влияют на судьбы многих. Люди которым лучше не переходить дорогу

- Боже... Что за...?

В глаза режет яркий свет подобно осколкам битого стекла. С трудом размыкаю тяжёлые веки.

Реальность полна сюрпризов. Где я? Пытаюсь присесть, но, голова чугунная, заставляет упасть обратно на подушки. Всё вокруг расплывается, словно акварель, размытая дождем. Белые стены, незнакомая мебель, приглушенный свет. Это не моя комната, не моя постель. Где я оказалась?

- Голова...

- Аспирина? Воды?

Рука притягивает таблетку, и стакан воды. Ударив по ладони, громко кричу незнакомцу.

Какого хрена тут происходит? Тот самый тип из внедорожника присаживается на край кровати. Его взгляд спокоен и холоден, как лед. В его глазах нет ни тени сожаления, ни намека на объяснение. Он смотрит на меня свысока, словно на насекомое, случайно попавшее в его поле зрения.Что произошло? - наконец спрашиваю я, пытаясь собраться с мыслями. - Где я? И почему я здесь?

Он усмехается, его губы трогает презрительная улыбка.

- Ты у нас в гостях, - отвечает он, его голос звучит как змеиное шипение. - И тебе лучше вести себя прилично, пока решается твоя судьба.

И всё же. Кто вы и зачем я вам? Мужчина. Молодой, довольно симпатичный, пожимает плечами, делает глоток воды, вновь протягивает мне стакан, а я вновь отталкиваю его руку. В его чертах сквозит небрежная самоуверенность, как будто он привык получать то, что хочет, не прилагая особых усилий. На его лице играют тени, скрывая истинные намерения за фасадом показной легкости. Идеальная прическа, дорогая рубашка, нарочито расстегнутая на пару пуговиц, обнажая загорелую кожу. От него веет опасностью и циничной привлекательностью. Он смотрит на меня, как хищник на добычу, оценивая и просчитывая каждый мой шаг.

Люблю непокорных женщин... Ты как раз мой типаж... Маленькая только... Ну, ничего, я подожду.

Его слова - это скользкий удар ниже пояса. В них слышится не только похоть, но и отвратительная снисходительность. Он словно примеряет меня, как новое платье, рассматривая и прикидывая, как лучше использовать. Его взгляд прожигает насквозь, заставляя чувствовать себя грязной и беззащитной.Его слова обдают ледяной водой. Ничего не понимаю. Кто он? Чего он хочет? Что я здесь делаю? Меня словно вырвали из нормальной жизни и бросили в какой-то кошмарный сон.

- О чём вы? А, забудьте. Рада была встречи. Адьё.

Сползаю с кровати, на ватных ногах направляюсь к двери. Однако, мне не позволяют уйти.

Грубая рука стискивает сталью моё запястье, то, как его пальцы впиваются в мою кожу, оставляет болезненный след. Силой дергает меня на себя, разворачивая лицом к нему, и швыряет к стенке.

Удар о кафель отзывается острой болью в спине, лишая дыхания. Нависает надо мной, как тень, загораживая весь свет.

- Пусти, подонок!

Его рука сжимает мою шею, перекрывая дыхание. Пальцы нащупывают пульс, угрожают сломать хрупкие кости. Я задыхаюсь, в глазах темнеет, кислород покидает легкие, оставляя лишь панический ужас. В его глазах - ничего, кроме холодной ярости и животной похоти. Мои попытки вырваться тщетны - его хватка мертва.

- Закрой рот.

Я борюсь за глоток воздуха, царапаю его лицо в отчаянной попытке ослабить хватку. Но он не шелохнется, словно каменный истукан. Адреналин взрывается в венах, даруя кратковременное облегчение. Собираю остатки воли в кулак, и, используя весь свой вес, бью его коленом в пах. Он отшатывается, ослабляя хватку. Хватаю ртом воздух, будто впервые его ощущаю

Не теряя ни секунды, вырываюсь из его захвата и бегу. Бегу, не зная куда, лишь бы подальше от этого кошмара.

Слышу его шаги позади. Он приближается. Отчаяние сковывает, но я не сдаюсь. Впереди вижу дверь. Это мой шанс. Подбегаю, дергаю ручку. Заперто!Слышу его дыхание за спиной.

C размаху бью ногой по замку. Боль пронзает стопу, но дверь поддается. Выбегаю на улицу, в ночную прохладу. Бегу, не оглядываясь. Надеясь, что кошмар остался позади. Но меня догоняют.

Валит меня на пол, наваливается сверху, приставив острое лезвие ножа к моему горлу.

- Что происходит?? Сынок, почему девчонка всё ещё жива??

Слышу суровый, властный бас над своей головой. Огромный мужчина, лет пятидесяти, в сером деловом костюме. Волосы русые, с проседью. Похож на своего сына..глазами.

По коже пошли гулять мурашки. Ничего не вижу кроме двух серых зрачков, холодных и колючих словно лёд. Его шёпот - колокол церковных сводов.

Твой отец убил моего старшего брата, по нашим законам мы имеем право забрать твою жизнь в замен. Кровь за кровь. Закрой глаза.

Зажмурилась, чувствуя как по щекам бегут солёные слёзы. Слышу голос отца. Он кричит на кого-то. В его голосе слышится отчаяние и ярость, смешанные в жгучий коктейль.

Отпусти мою дочь!

Твоя дочь умрёт!

Главы двух кланов кричали друг на друга, их охрана была наготове. В воздухе повисло напряжение, ощутимое, как наэлектризованная буря. Каждый мускул напряжен, каждый взгляд - вызов. Казалось, вот-вот разразится ад, и я стану его эпицентром.- Остановитесь!

Наступает мертвая тишина. Все взгляды обращены в нашу сторону. Серые зрачки над моим лицом сужаются, в них промелькает искра ярости и... уверенности? Медленно, неохотно, он отводит лезвие ножа от моей шеи, встаёт на ноги, рывком утаскивая, ставит рядом с собой.

- Что ты делаешь, сын??

Теперь я вижу каждого. Огромный мужчина, направил пистолет на моего отца, тот в свою очередь наставил свой пистолет на парня, что удерживал меня.

Что ты делаешь?? Убей её! Девчонка должна умереть! Кровь за кровь!!!Война закончилась.

Красавец с кривым носом, и серыми глазами, неожиданно стиснул мою руку в своей, поднёс к губам и поцеловал. Его губы были холодными, словно лед, но прикосновение обожгло меня до костей.

- Кровь за кровь! Я женюсь на ней... Дочь Бахтиярова станет моей женой. Ровно через год я женюсь на ней... Когда ей исполнится восемнадцать.

Толкнул меня прямиком в руки отцу, поравнялся со своим. И процедил, словно выплюнул яд,.

Договор заключён.Ты должен был забрать её жизнь!А заберу её честь.

Развернулся и ушёл... оставив меня в состоянии шока и оцепенения. Я почувствовала, как отец крепко обнимает меня. но его прикосновения не приносят утешения. Моя жизнь, казалось, только что необратимо изменилась, послужив ценой в кровавой расплате. Год... год до того, как я стану его женой. Год страха, ожидания и неминуемой гибели.

Это конец

Глава 8

«Нет! Этого не будет! Я не стану разменной монетой, платой за чужую жизнь! Не хочу, чтобы моя жизнь принадлежала этому подонку!»

Мысль об этом жгла изнутри, словно раскаленное клеймо. Он думает, что может продать меня?

Что я - вещь, которую можно отдать в счет долга? Нет, он глубоко ошибается. Я свободна, у меня есть право на свою жизнь, и я не позволю ему распоряжаться ею.

Я покидала свои вещи в сумку, и хлопнула дверью, выбегаю я из комнаты. Бегу по коридору.

Сердце колотится, словно птица в клетке, адреналин бурлит в крови, заставляя двигаться быстрее

Каждый шаг отдавался глухим эхом в пустом коридоре, приближая меня к свободе

«Деньги на билет у меня есть, отчим пару лет назад дал мне карту, открыв счёт на моё имя, чтобы я могла приобретать всё нужное для школы, и прочих нужд.» Эта мысль придала мне уверенности. У меня есть шанс, есть хоть какая-то опора.

«Вернусь домой, пересижу полгода у подруги, а как исполнится восемнадцать найду работу, и съеду. И хрен меня найдёт этот мерзкий тип!» План рождался в голове на ходу, сумбурный, но полный надежды. Главное - вырваться отсюда, а дальше я справлюсь.

- Куда?

Встретив по дороге Тимура, поднимающегося по лестнице, холодно кидаю:

- Уезжаю.

Развернувшись, спускаюсь вниз. Ничего не обьясняя, молча берёт меня на руки, и тащит обратно! Я пыталась вырваться, била его по плечам, кричала, но он словно не чувствовал боли. Его хватка была железной, а лицо - непроницаемым. Он молча тащил меня вверх, словно мешок с картошкой, игнорируя мои протесты и слезы. Он был сильнее меня, намного сильнее, и вся моя ярость бессильно разбивалась о его каменное спокойствие.

Пустите!

Мне начинает казаться, что вам просто нравится, когда я ношу вас на руках!

Нагло заявил мой телохранитель, возвращая меня обратно в комнату. Его сильные руки крепко держали. В его глазах мелькнула искорка насмешки, но в основном они оставались холодными и непроницаемыми

Да как вы смеете??Приказ вашего батюшки. Из комнаты не выпускать.Зовите его сюда. Я не выйду замуж!

Тимур усмехнулся, почёсывая затылок.

Год впереди, может, этот щенок Масхадов сдохнет?Выйди.

В комнату заглянул отец, Тимур тут же ушёл. Дверь за ним закрылась, оставив нас вдвоём в гнетущей тишине. В его взгляде я не увидела ни капли сочувствия. Только сталь и холод. Я нервно прошипела.

- Я не выйду замуж! Вы не имеете права...

Впервые я узнала, каким чудовищем являлся мой отец. Он ударил меня по лицу. Дал пощёчину. Не сильно, но ощутимо. Моя щека вспыхнула от жгучей боли, и в глазах навернулись слезы, но я сдержала их. Вперёд вырвался только гнев. - Ты - моя дочь, и будешь молчать и делать что велят.

Зло прошипел он. Его лицо, обычно такое спокойное и властное, сейчас исказилось в гримасе ярости. В его глазах плескалась ненависть, и я впервые по-настоящему испугалась его. Я увидела в нем не отца, а жестокого и безжалостного человека, готового на все ради своей выгоды. Теперь я поняла, что он готов пойти на все, чтобы исполнить договор, даже если это означает продать меня

- Я не выйду замуж!

Отец лишь усмехнулся на мои претензии. Он смотрел на меня, словно на надоедливую муху, которую нужно просто прихлопнуть

- Не выйду!!!

Вскрикнула, падая ему в ноги, умоляя, пытаясь достучаться до него. Вцепившись в его брюки, я просила, молила, уверяла, что найду другой выход, что не нужно меня отдавать этому зверю. Голос дрожал, слезы застилали глаза, но он оставался непоколебим. Вот только ему было плевать.

Плевать как семнадцать лет назад, когда он перешагнул через мою мать, беременную мной, ради своей выгоды, ради достижения власти. Плевать сейчас, решившему отдать единственную дочь лишь бы спасти собственную жалкую шкурку. Его амбиции, его власть - вот что было для него важно.

Он лишь стиснул моё лицо пальцами, больно сжав скулы, и прикрикнул, как будто я - назойливая собака.

- Дайте ей успокоительное... Прекратите уже эту истерику.

В мою комнату вошли несколько женщин. Рабочие, служанки, ... Все, кто зависел от воли моего отца. Среди них мачеха….. Даже она, к моему удивлению, попыталась вразумить Бахтиярова. В ее глазах мелькнула искра сочувствия, хотя я не думаю, что она способна на такие чувства, скорее всего она рассчитывала на что-то, или всё же взыграла женская солидарность??

- ВСЁ ЖЕ, ОНА ТВОЯ ДОЧЬ...

Отец погладил меня по волосам, делая вид, что проявляет заботу, его прикосновение было холодным и чужим, и заключил, отрезав все мои надежды одним махом:

- Начинайте приготовления к свадьбе.

Сегодня вечером должна быть помолвка, через полгода - свадьба.

После моего совершеннолетия, конечно, чтобы всё выглядело пристойно в глазах общественности. С трудом представляю себя, у алтаря, произносящей клятвы верности человеку, которого не выбирала сама.

Прекрасное белое платье, которое прислали сегодня утром из дома Масхадовых, лежало на кровати, словно саван. Больше всего хотелось изорвать его в клочья, превратить в жалкие лоскуты,

Но, за меня уже всё решили.

До приезда Алихана и его семьи оставалось несколько часов. Меня тошнило после успокоительного, которое впихнула в меня мачеха, приговаривая о моём долге и чести семьи. Я решила спуститься в кухню, в надежде, что глоток холодной воды хоть немного умерит бушующий внутри ураган. Проходя мимо отцовского кабинета, с чуть приоткрытой дверью, услышала то, что меня добило. - Всё вышло так, как и планировали.

Говорил кому-то отец.

- А ты думаешь, для чего я согласился взять её к себе? Она моя дочь по крови, не более. Я планировал расплатиться ею с Масхатовыми. Заплатить её жизнью... за те долги, которые я наделал, за те ошибки, которые совершил. Её жизнь - моя гарантия безопасности, цена, которую я готов заплатить за свой покой и благополучие.

Мир вокруг перестал существовать. Ноги подкосились и я едва не упала. Я стояла, прижавшись к стене, не в силах пошевелиться, не в силах поверить услышанному.

Теперь все стало на свои места. Я никогда не была для него дочерью, лишь козлом отпущения.

В тот момент во мне проснулась злость. Злость на отца, на Масхатовых, на всю эту прогнившую семейку, лишившую меня права на собственную жизнь. И эта злость стала той искрой, которая разожгла во мне пламя сопротивления.

Я больше не позволю им распоряжаться моей судьбой. Я не стану послушной марионеткой в их грязных играх. Пусть они думают, что сломали меня, что я смирилась со своей участью. Эта ночь помолвки станет не началом моей погибели, а началом их конца.

Глава 9

Полгода спустя

- Вас ждут на завтрак, госпожа, - произнесла Карина, стараясь не встречаться со мной взглядом.

- Спасибо, Карина... Можешь идти.

Сижу около зеркала, рисую «счастливое лицо». Тонкая кисточка выводит улыбку на бледном полотне щеки, тени скрывают синяки под глазами - верные спутники бессонных ночей. Словно у меня всё хорошо, и я всему рада. Какой смысл изображать роль жертвы, когда всем плевать на твои чувства? Сердце моё - кусок ледяного камня, отполированный горем и обидами до блеска, такой же холодный и непробиваемый, как арктический ледник.

Они меня уничтожили. Украли мою жизнь, убили... убили ту наивную девочку, что когда-то верила в сказки и любовь. Растоптали ее, выбросили на обочину, заменив куклой, послушной и безмолвной. Сослали в ад, но даже не догадываются, что я заберу их с собой. Я вырву их сердца, как они вырвали мое.

Девушка в нерешительности смотрела на меня, как на кусок... Нет, даже не так. Как на экзотическую зверушку, клетку с которой лучше не открывать. Их отношение ко мне не изменилось.

Ни домочадцы, ни слуги, ни работники, никто по-прежнему не считается со мной, не проявляет должного уважения.

Однако, теперь я помолвлена с Алиханом. Алихан... Его имя звучит как приговор. Высокий, статный, с пронзительными серыми глазами, в которых отражается холодная сталь. Он - воплощение власти и жестокости. Альтан - жестокий, холодный и бессердечный человек. Он так молод, но уже успел стать во главе клана. Правая рука отца.

За его плечами тянется кровавый след власти и богатства. Он - тот, кто стал моей клеткой, выкованной из золота и украшенной драгоценными камнями. Он - мой будущий муж, мой палач, моя погибель.

Что-то ещё, Карина? - спрашиваю я, старательно поддерживая в голосе нотки равнодушия.Да, там цветы привезли... опять, - тихо отвечает она, опуская глаза.

И я улыбаюсь. Улыбаюсь, злясь на этого человека, этого дьявола во плоти, который играет на моих нервах ровно с той же яростью, с которой играю я на его струнах души... Если она у него есть, конечно же!

В день нашей помолвки, он пришёл свататься с огромным букетом белых роз. Я тогда сказала, что ненавижу белые... Потому что они напоминают мне его. Такие же ядовитые и колючие. И что я никогда не позволю ему прикоснуться ко мне, даже если от этого будет зависеть моя жизнь.

Сказала это ему прямо в лицо, не боясь последствий. Он психанул и ушёл прямо с помолвки, оставив меня посреди зала, в окружении изумлённых взглядов гостей. А на следующее утро у входной двери обнаружили огромное количество белых роз. Они заполняли весь двор, душили своим приторным ароматом, напоминали о его власти и моем бессилии. С тех пор вот уже почти полгода, каждое утро присылает мне букеты. Белые розы. Каждый букет - это молчаливое напоминание о нашей помолвке, о его обещании сделать мою жизнь невыносимой. И я их ненавижу.

До свадьбы оставалась неделя. Меня это напрягало, убивало... Но внешне я оставалась невозмутимой, отстраненной, словно происходящее касалось кого-то другого, а не меня. Полгода пролетели незаметно, словно помолвка была вчера. Словно это был всего лишь мимолетный кошмар, от которого можно проснуться. Я не нервничала. Не видела в этом смысла.

Эмоции - это роскошь, которую я больше не могу себе позволить. Тем более, что полгода в доме отца оказались настоящим адом... Адом, где каждый день - это борьба за выживание.

Отец дал закончить школу, нанял лучших преподавателей, стараясь наверстать упущенные годы. Но, обо мне в его кругу не знали. Я была его тайной, его постыдным секретом, которую он щательно скрывал от посторонних глаз. Он молчал, и планировал рассказать обо мне обществу в день свадьбы. Представить меня как свою дочь, как наследницу его империи, как будущую жену Алихана. Мачеха и её сынок не просто меня ненавидели, они пытались сделать меня козлом отпущения во всём, подставляя, унижая и оскорбляя. Они плели интриги за моей спиной, распространяли грязные сплетни.

- Так что с цветами?

Я улыбаюсь Карине, стараясь выглядеть непринужденно.

- Оставь себе, бросаю небрежно, и, пройдя мимо девушки, направляюсь в столовую на завтрак.

Мачеха мерзко усмехнулась. - Вы соизволили осчастливить нас своим присутствием?

Накладываю в свою тарелку рулетики из баклажанов с орехами и козьим сыром. Нежные, обжаренные до шелковистой мягкости баклажаны, обернутые вокруг пикантной начинки из дробленого грецкого ореха и терпкого козьего сыра.

- Это мой дом...

Наши с ней перипетии только усугубляла предстоящая свадьба. Теперь я оказалась единственный наследницей, а её сына отец вычеркнул из завещания. Мачеха видит во мне выскочку, разрушившую все ее планы, а я - коварную женщину, готовую на все ради финансовой выгоды.

- Приятного аппетита... здесь спёртый воздух, и меня тошнит от твоего присутствия, я буду завтракать в беседке.

Мачеха вышла из-за стола.

- Я вас даже понимаю, Мерьем. Я бы тоже злилась, если бы мой муж завёл интрижку с секретаршей. Которая вдвое моложе мен...

С минуту мы молчали. Потом...

- Запомни: я вдвое худшая сука чем ты.

Мачеха, не сказав больше ни слова, ушла. Я чувствовала себя мерзко. И зачем только я это сказала?? Ну, не умею я быть сукой, не дано мне это

Я гуляла по саду, наслаждаясь ароматом роз, что витали в воздухе. Бутон белой розы привлек внимание. Она словно впитала в себя лунный свет, Запах дурманил. Хрупкая красота, обреченная на увядание. Прямо как я.

Потянулась рукой, чтобы сорвать цветок, и..

- А говорила не любишь белые?

Случайно уколола палец... Кровь выступила яркой алой капелькой на нежной коже. Жгучая боль пронзила кончик пальца, разгоняя сонливость. Неприятное, но отрезвляющее ощущение. - Av...

Сморщила лицо от неожиданной боли. Обернулась. - Укололась?

Тимур осторожно поднёс мою ладонь к губам, касаясь ими ранки. Его губы - мягкие, бархатистые, нежно прижались к коже.

- Сильно болит?

Качаю головой, улыбаясь. Тимур возвращает мне улыбку, переплетая наши пальцы. Его взгляд полон безумия и страсти. В этих тёмных омутах плещется неприкрытое желание, та необузданная сила, что готова вырваться наружу.

- Я ненавижу не цветы, а того, кто их присылает. Я ненавижу Альтана...

Стараюсь не заплакать. Тимур берёт моё лицо в свои ладони и нежно касается губами моей щеки. Его дыхание обжигает кожу, вызывая мурашки. Его губы, словно бабочка, прикоснулись к моей щеке, оставив после себя лишь трепет. Это невинное касание дерзко своей чистотой, своей нежностью, своей запретностью. Это поцелуй без поцелуя.

- Я никогда не думал, что смогу когда-нибудь кого-нибудь так сильно полюбить...

Зажмурилась, чувствуя, как кружится голова. Запах роз смешивается с ароматом его духов - ванили и соли... Любить страшно, а я... тону в этом чувстве, как в бездонном море...Как же так вышло. Через неделю свадьба, а я совершенно случайно влюбилась..

Глава 10

Полгода назад

Отец как и всегда улетел в Москву на встречу. Какие-то важные переговоры. Я готовилась к экзамену по обществознанию, когда в мою комнату без спроса вошла мачеха. Мерьем лениво обронила, прожигая меня взглядом, полным ненависти и какой-то обреченной злобы. В её глазах плескался водоворот обиды и жажды мести, словно она винила меня во всех бедах, обрушившихся на её голову. На губах играла презрительная усмешка, которая говорила о многом: о превосходстве, о власти, о том, что она считает себя правой в любой ситуации.

- Из-за тебя моего сына вычеркнули из завещания….. Ещё и выгнал, чёрт знает куда!

Я лишь пожала плечами, отложив учебник в сторону.

- Не я заставила его оскорблять меня и мою семью. Не я причина того что Арман такой жестокий парень.

Мерьем зло прошипела:

- Ты будешь наказана...

Вздыхаю, закатив глаза. Её угрозы звучали смешно и нелепо, как будто она могла что-то мне сделать. В её словах не было ни грамма силы, лишь жалкая попытка запугать. Мне было её жаль, она казалась потерянной и растерянной, но это не отменяло того факта, что она причиняла мне боль.

- За то, что вы плохо воспитали сына??

Занесла руку для пощёчины, но во время опустила. Прошипела стискивая ладони в кулаки, отчего побелели костяшки. Вся её самоуверенность куда-то испарилась, оставив лишь беспомощность и злобу. Она понимала, что я права, что она сама виновата в том, что её сын стал таким монстром. Этот факт разъедал её изнутри.

- Иди в кухню, и мой посуду!

Я усмехнулась ее бессилию. Вся ее показная уверенность сейчас рушилась, как карточный домик. - Ок. Отложила книгу и, смеясь, направилась вслед за ней в кухню. В животе разливалось странное чувство победы, смешанное с легкой тревогой. Сама обстановка вызывала недоумение: огромная, сияющая сталью и кафелем кухня, больше напоминала операционную, чем место для приготовления пищи.

В раковине стояли стаканы, мойка утопала в пене от моющего средства. Слева возвышалась гора грязной посуды, словно после пира

- Вымой и иди.

Смеясь над абсурдностью ситуации, закатываю рукава пижамы, поворачиваю кран. Холодная вода брызжет на руки, приводя в чувство. Вылавливаю из пены скользкий стакан, подставляю под струю чистой воды. Капли стекают, смывая остатки пены и вчерашней кока-колы. Чувствую на себе взгляд, прожигающий спину.

Карина входит в кухню, с массивным серебряным подносом, на котором покоятся остатки ужина: надкусанный кусок пирога, измазанный кремом, и смятая салфетка. Ее лицо непроницаемо.

Игнорируя перешептывания прислуги, продолжаю домывать стаканы, чувствуя себя не то Золушкой, не то бесплатной посудомойкой. Опускаю руку в пенную воду, за очередным стаканом, когда ощущаю резкую, обжигающую боль. В ужасе глядя на стремительно окрашивающуюся в багровый цвет воду, вытаскиваю руку.

Кровь хлещет в стороны, пачкая кафель и мою белую пижаму. Вскрикиваю от боли и неожиданности. В кухню сбегается охрана, чьи лица выражают тревогу, и перепуганная прислуга, роняющая подносы и прикрывающая рты руками. Мачеха стоит неподвижно, наблюдая за разворачивающейся сценой с каким-то отстраненным интересом.

- Как больно! Трясу рукой, роняя на пол алые пятна крови. В голове пульсирует только одна мысль: предательство.

- Что встали?? Отошли!

Тимур влетел в кухню, словно вихрь, отталкивая перепуганную прислугу в сторону. Его лицо искажено тревогой. Сдавил рану своей огромной ладонью, пытаясь остановить кровотечение.

Подтащил меня к холодному кухонному столу. Мое тело обмякло, ноги отказывались держать. Он усадил меня на стул, резким движением убрав со стола посуду.

Мерьем с аптечкой в руках присела на соседний стул. Ее взгляд полон сочувствия, но в то же время в нем проскальзывает какая-то холодная удовлетворённость.

- Ай, как же так, солнышко. Это же стекло.

Ее голос полон садистского наслаждения.

- Стаканы были намеренно разбиты.

Мачеха взглянула на моего телохранителя с ненавистной агрессией.

- Разве? В таком случае работники будут уволены. О чём вы думали?? Из-за вас дочь вашего хозяина поранилась. Вы уволены.

Не глядя на прислугу, Мерьем раскрыла аптечку.

- В любом случае, я обязан доложить хозяину о случившемся. И отвезти Ярославу в больницу...

Тон Тимура стал непреклонным. Мачехе явно это не понравилось. Её ладонь вскользь коснулась его руки. Приторная улыбка на змеином лице напоминала отблеск лунного света на замерзшем болоте. Холодная, мертвая и вводящая в заблуждение. Она не трогала его руку по-дружески, скорее - как собственницу, определяющую границы своей территории.

- Незачем беспокоить хозяина по такой ерунде. Мы сами справимся, здесь. Я же врач, в прошлом...

Мерьем Разложила на столе вату, перекись водорода, набор для шитья: нить и тонкую хирургическую иголку. Серебряные инструменты блеснули в свете кухонных ламп.

- Что застыли, бесполезные?? Пошли вон!

В ее голосе слышится ледяная сталь. Мерьем кивнула дрожащей прислуге, и две женщины спешно, спотыкаясь, покинули кухню. Моя мачеха набрала в шприц прозрачную жидкость. Я вскакиваю с места. Паника захлестывает меня, как ледяная волна.

- Вызовите врача!

Мой голос сорвался на крик.

- Тимур... держи её. Нужно остановить кровь.

Карина произносит его имя мягко, но в ее голосе слышатся нотки раздражения. Он кивает, подхватывает меня под локоть и усаживает обратно на стул. - Не бойся, всё будет хорошо.

Мачеха лишь закатывает глаза, фыркая от того тепла с которым Тимур успокаивает меня. Ей это категорически не нравится! Поэтому добавляет:

- Я врач, не волнуйся.

Мерьем вводит в плечо обезболивающее, которое обжигает своим присутствием, и начинает шить рану. Стерва. Оно ещё не успело подействовать, а она, словно наслаждаясь каждым моим страданием, упрямо накладывает грубые швы. Края раны выворачиваются, нить врезается в плоть.

Сдерживаю слёзы, терплю адскую боль. Жестокая сучка! С каким дьявольским удовольствием она причиняет мне боль... И всё из-за измены отца? Расплата за его грехи легла на мои плечи, словно проклятие. Садистка наслаждается моей слабостью и отчаянием.

Наложила тугую повязку, отправила спать. Поднявшись на ноги, сделала несколько шагов, и едва не свалилась. Тимур придержал меня под локоть, и повёл в комнату. Его прикосновение казалось электрическим разрядом, идущим по всему телу. Он был так близко, его дыхание щекотало мою шею. Комната поплыла перед глазами, но его твердая рука не дала мне упасть. В его глазах я видела заботу, смешанную с какой-то тенью, которую не могла разгадать. Меня удивляла его сила и спокойствие, контрастирующие с моей внезапной слабостью.

Мачеха осталась в кухне. Я едва передвигала ногами. Обезболивающее начало действовать, голова кружилась. Понимая что я не осилю подьём, Тимур взял меня на руки, и понёс вверх по лестнице. Все вокруг стало невесомым и плавным. Я чувствовала его сильные руки под собой, ощущала тепло его тела. Каждый шаг отдавался глухим эхом в моих ушах. В этот момент я перестала думать о боли. Лишь о том, как сильно бьется его сердце, и как легко мне рядом с ним.

Лестница казалась бесконечной, но в его руках я чувствовала себя в безопасности.

- У тебя такие тёплые руки….и ты был прав, мне нравится когда ты носишь меня на руках. У меня язык заплетался, но я флиртовала с телохранителем! Пусть неумело и наивно, но мне так это нравилось. Мне он нравился... Все мои мысли вырвались наружу, словно стая бабочек, выпущенных на волю. Голос звучал глухо и немного заискивающе. Я чувствовала, как краснею, но не могла остановиться. Его близость опьяняла, а потребность быть рядом с ним становилась все сильнее. Мне хотелось, чтобы эта минута длилась вечно, чтобы он никогда не опускал меня на землю.

На мои нелепые слова, Тимур лишь усмехнулся, молча входя со мной в комнату. Усмешка была тихой, едва заметной, играющей на его губах. Она не высмеивала, а скорее выражала какую-то нежность, будто он снисходительно смотрел на дитя, говорящее глупости. Он осторожно опустил меня на кровать, словно боясь причинить боль. В его глазах было тепло и забота, что-то такое, от чего внутри все сжималось от восторга и легкого страха. Поправив сползшее одеяло, он укрыл меня, словно оберегая от всех бед. В этом молчаливом жесте было больше нежности, чем в любых словах.

Тимур долго смотрел на меня, словно взвешивал что-то. В его взгляде читалась какая-то борьба, словно два противоположных желания тянули его в разные стороны. Наконец, он медленно наклонился, и я затаила дыхание, ожидая поцелуя. Вместо этого, он нежно коснулся губами моего лба. Легкий, едва ощутимый поцелуй обжег меня сильнее всякого пламени.

- Отдыхай, - прошептал он, отстраняясь. Голос его звучал немного хрипло, словно он сдерживал рвущиеся наружу эмоции. - Я буду рядом. Он вышел из комнаты, оставив меня наедине со своими мыслями. В голове царил полный хаос.

Что это было?Сердце бешено колотилось, а щеки горели. Я закрыла глаза, пытаясь унять дрожь во всем теле. Было ли это вообще реальностью, или всего лишь плодом моего воспаленного воображения, вызванного обезболивающим?

погруженный в свои мысли.Действие лекарства прошло. В комнате было темно и тихо, лишь лунный свет проникал сквозь неплотно задернутые шторы. Тимур сидел в кресле, погруженный в свои мысли.

Отец как и всегда улетел в Москву на встречу. Какие-то важные переговоры. Я готовилась к экзамену по обществознанию, когда в мою комнату без спроса вошла мачеха. Мерьем лениво обронила, прожигая меня взглядом, полным ненависти и какой-то обреченной злобы. В её глазах плескался водоворот обиды и жажды мести, словно она винила меня во всех бедах, обрушившихся на её голову. На губах играла презрительная усмешка, которая говорила о многом: о превосходстве, о власти, о том, что она считает себя правой в любой ситуации.

- Из-за тебя моего сына вычеркнули из завещания... Ещё и выгнал, чёрт знает куда!

Я лишь пожала плечами, отложив учебник в сторону.

- Не я заставила его оскорблять меня и мою семью. Не я причина того что Арман такой жестокий парень.

Мерьем зло прошипела:

- Ты будешь наказана...

Вздыхаю, закатив глаза. Её угрозы звучали смешно и нелепо, как будто она могла что-то мне сделать. В её словах не было ни грамма силы, лишь жалкая попытка запугать. Мне было её жаль, она казалась потерянной и растерянной, но это не отменяло того факта, что она причиняла мне боль.

За то, что вы плохо воспитали сына??

Занесла руку для пощёчины, но во время опустила. Прошипела стискивая ладони в кулаки, отчего побелели костяшки. Вся её самоуверенность куда-то испарилась, оставив лишь беспомощность и злобу. Она понимала, что я права, что она сама виновата в том, что её сын стал таким монстром. Этот факт разъедал её изнутри.

- Иди в кухню, и мой посуду!

Я усмехнулась ее бессилию. Вся ее показная уверенность сейчас рушилась, как карточный домик. - Ок. Отложила книгу и, смеясь, направилась вслед за ней в кухню. В животе разливалось странное чувство победы, смешанное с легкой тревогой. Сама обстановка вызывала недоумение: огромная, сияющая сталью и кафелем кухня, больше напоминала операционную, чем место для приготовления пищи.

В раковине стояли стаканы, мойка утопала в пене от моющего средства. Слева возвышалась гора грязной посуды, словно после пира.

- Вымой и иди.

Смеясь над абсурдностью ситуации, закатываю рукава пижамы, поворачиваю кран. Холодная вода брызжет на руки, приводя в чувство. Вылавливаю из пены скользкий стакан, подставляю под струю чистой воды. Капли стекают, смывая остатки пены и вчерашней кока-колы. Чувствую на себе взгляд, прожигающий спину. Карина входит в кухню, с массивным серебряным подносом, на котором покоятся остатки ужина: надкусанный кусок пирога, измазанный кремом, и смятая салфетка. Ее лицо непроницаемо Игнорируя перешептывания прислуги, продолжаю домывать стаканы, чувствуя себя не то Золушкой, не то бесплатной посудомойкой. Опускаю руку в пенную воду, за очередным стаканом, когда ощущаю резкую, обжигающую боль.

В ужасе глядя на стремительно окрашивающуюся в багровый цвет воду, вытаскиваю руку.

Кровь хлещет в стороны, пачкая кафель и мою белую пижаму. Вскрикиваю от боли и неожиданности. В кухню сбегается охрана, чьи лица выражают тревогу, и перепуганная прислуга, роняющая подносы и прикрывающая рты руками. Мачеха стоит неподвижно, наблюдая за разворачивающейся сценой с каким-то отстраненным интересом.

- Как больно! Трясу рукой, роняя на пол алые пятна крови. В голове пульсирует только одна мысль: предательство.

- Что встали?? Отошли!

Тимур влетел в кухню, словно вихрь, отталкивая перепуганную прислугу в сторону. Его лицо искажено тревогой. Сдавил рану своей огромной ладонью, пытаясь остановить кровотечение.

Подтащил меня к холодному кухонному столу. Мое тело обмякло, ноги отказывались держать. Он усадил меня на стул, резким движением убрав со стола посуду.

Мерьем с аптечкой в руках присела на соседний стул. Ее взгляд полон сочувствия, но в то же время в нем проскальзывает какая-то холодная удовлетворённость

- Ай, как же так, солнышко. Это же стекло.

Ee голос полон садистского наслаждения.

- Стаканы были намеренно разбиты.

Мачеха взглянула на моего телохранителя с ненавистной агрессией.

- Разве? В таком случае работники будут уволены. О чём вы думали?? Из-за вас дочь вашего хозяина поранилась. Вы уволены.

Не глядя на прислугу, Мерьем раскрыла аптечку.

- В любом случае, я обязан доложить хозяину о случившемся. И отвезти Ярославу в больницу…..

Тон Тимура стал непреклонным. Мачехе явно это не понравилось. Её ладонь вскользь коснулась его руки. Приторная улыбка на змеином лице напоминала отблеск лунного света на замерзшем болоте. Холодная, мертвая и вводящая в заблуждение. Она не трогала его руку по-дружески, скорее - как собственницу, определяющую границы своей территории.

Незачем беспокоить хозяина по такой ерунде. Мы сами справимся, здесь. Я же врач, в прошлом.

Мерьем Разложила на столе вату, перекись водорода, набор для шитья: нить и тонкую хирургическую иголку. Серебряные инструменты блеснули в свете кухонных ламп.

- Что застыли, бесполезные?? Пошли вон!

В ее голосе слышится ледяная сталь. Мерьем кивнула дрожащей прислуге, и две женщины спешно, спотыкаясь, покинули кухню. Моя мачеха набрала в шприц прозрачную жидкость. Я вскакиваю с места. Паника захлестывает меня, как ледяная волна. - Вызовите врача!

Мой голос сорвался на крик.

- Тимур... держи её. Нужно остановить кровь.

Карина произносит его имя мягко, но в ее голосе слышатся нотки раздражения. Он кивает, подхватывает меня под локоть и усаживает обратно на стул.

- Не бойся, всё будет хорошо.

Мачеха лишь закатывает глаза, фыркая от того тепла с которым Тимур успокаивает меня. Ей это категорически не нравится! Поэтому добавляет:

- Я врач, не волнуйся.

Мерьем вводит в плечо обезболивающее, которое обжигает своим присутствием, и начинает шить рану. Стерва. Оно ещё не успело подействовать, а она, словно наслаждаясь каждым моим страданием, упрямо накладывает грубые швы. Края раны выворачиваются, нить врезается в плоть.

Сдерживаю слёзы, терплю адскую боль. Жестокая сучка! С каким дьявольским удовольствием она причиняет мне боль... И всё из-за измены отца? Расплата за его грехи легла на мои плечи, словно проклятие. Садистка наслаждается моей слабостью и отчаянием.

Наложила тугую повязку, отправила спать. Поднявшись на ноги, сделала несколько шагов, и едва не свалилась. Тимур придержал меня под локоть, и повёл в комнату. Его прикосновение казалось электрическим разрядом, идущим по всему телу. Он был так близко, его дыхание щекотало мою шею. Комната поплыла перед глазами, но его твердая рука не дала мне упасть. В его глазах я видела заботу, смешанную с какой-то тенью, которую не могла разгадать. Меня удивляла его сила и спокойствие, контрастирующие с моей внезапной слабостью.

Мачеха осталась в кухне. Я едва передвигала ногами. Обезболивающее начало действовать, голова кружилась. Понимая что я не осилю подьём, Тимур взял меня на руки, и понёс вверх по лестнице. Все вокруг стало невесомым и плавным. Я чувствовала его сильные руки под собой, ощущала тепло его тела. Каждый шаг отдавался глухим эхом в моих ушах. В этот момент я перестала думать о боли. Лишь о том, как сильно бьется его сердце, и как легко мне рядом с ним.

Лестница казалась бесконечной, но в его руках я чувствовала себя в безопасности.

У тебя такие тёплые руки….и ты был прав, мне нравится когда ты носишь меня на руках. У меня язык заплетался, но я флиртовала с телохранителем! Пусть неумело и наивно, но мне так это нравилось. Мне он нравился... Все мои мысли вырвались наружу, словно стая бабочек, выпущенных на волю. Голос звучал глухо и немного заискивающе. Я чувствовала, как краснею, но не могла остановиться. Его близость опьяняла, а потребность быть рядом с ним становилась все сильнее. Мне хотелось, чтобы эта минута длилась вечно, чтобы он никогда не опускал меня на землю.

На мои нелепые слова, Тимур лишь усмехнулся, молча входя со мной в комнату. Усмешка была тихой, едва заметной, играющей на его губах. Она не высмеивала, а скорее выражала какую-то нежность, будто он снисходительно смотрел на дитя, говорящее глупости. Он осторожно опустил меня на кровать, словно боясь причинить боль. В его глазах было тепло и забота, что-то такое, от чего внутри все сжималось от восторга и легкого страха. Поправив сползшее одеяло, он укрыл меня, словно оберегая от всех бед. В этом молчаливом жесте было больше нежности, чем в любых словах. Тимур долго смотрел на меня, словно взвешивал что-то. В его взгляде читалась какая-то борьба, словно два противоположных желания тянули его в разные стороны. Наконец, он медленно наклонился, и я затаила дыхание, ожидая поцелуя. Вместо этого, он нежно коснулся губами моего лба. Легкий, едва ощутимый поцелуй обжег меня сильнее всякого пламени.

Отдыхай, - прошептал он, отстраняясь. Голос его звучал немного хрипло, словно он сдерживал рвущиеся наружу эмоции. - Я буду рядом. Было ли это вообще реальностью, или всего лишь плодом моего воспаленного воображения, вызванного обезболивающим?

Глава 11

Полгода назад

Проснулась от вернувшейся боли. Действие лекарства прошло. В комнате было темно и тихо, лишь лунный свет проникал сквозь неплотно задернутые шторы. Тимур сидел в кресле, погруженный в свои мысли. В полумраке его лицо казалось суровым и отстраненным. Увидев меня, он встрепенулся

Что-то случилось? - спросил он, в его голосе звучала тревога.Я не могу заснуть, - прошептала я, чувствуя себя неловко.И... я хотела поблагодарить тебя. За все. Ты единственный в этом доме, кто защитил меня.

Тимур усмехнулся.

- Я твой телохранитель. Твоя безопасность - моя работа.

Кивнула, слегка поморщилась. Тимур озадаченно поинтересовался:

Швы болят?

Немного.Ложись в кровать, я принесу лекарство.

Собрался уйти, но я поймала его за руку.

- Не нужно. Отойдёт.

Вернулась в кровать. Тимур укрыл меня одеялом, опустился рядом, на краешек. Неожиданно, моя рука коснулась его лица. Скользнула по щеке, пробегая нежно пальчиками. Он к моему удивлению зажмурился, поймав меня за руку. Его кожа под моими пальцами была горячей, на ощупь шершавой от легкой небритости. В его глазах, когда он вновь открыл их, плескалось что-то, что я видела впервые - неприкрытая уязвимость, желание, которое он тщательно скрывал под маской профессионализма. Его хватка на моей руке стала крепче, но не болезненной. Скорее, это была отчаянная попытка удержать момент, не дать ему ускользнуть. В воздухе повисло электричество, напряжение, которое чувствовалось каждой клеточкой моего тела. Казалось, даже воздух перестал двигаться, затаив дыхание в ожидании чего-то.

Перестань. Я тоже не железный.Я тебе...До одури! Ясно??

Его слова прозвучали резко. Рука, держащая мою, дрожала едва заметно. Он отвернулся, словно боялся, что я увижу слишком много. В профиль его лицо казалось высеченным из камня. волевым и неприступным. Но я чувствовала бурю, бушующую внутри него. Он словно стоял на краю пропасти, готовый сорваться в омут. Тишина давила, казалась оглушительной. Натяжение между нами можно было потрогать руками. Я видела, как дергается его кадык, как сжимаются его челюсти. Он боролся с собой. Боролся со своими чувствами. Мое сердце колотилось так сильно, что казалось, он слышит его стук. В какой-то момент я поняла, что тоже не железная.

Вытянув руку, я вновь коснулась его лица. На этот раз смелее, увереннее. Провела пальцами по его щеке, чувствуя, как напряжение постепенно отступает. Он вздрогнул, но не отстранился.

Наоборот, прижался щекой к моей ладони, словно ища утешения.

Я медленно притянула его к себе, пока наши лица не оказались совсем близко. Я видела каждую морщинку вокруг его глаз, каждую пору на его коже. Я видела его настоящего, без маски телохранителя, без брони профессионализма. -Я тоже

И коснулась его губ своими. Это был легкий, робкий поцелуй, словно прикосновение крыла бабочки.

Он ответил сразу, резко углубил поцелуй, опрокидывая меня на подушки. А я испугалась его напора! Он отстранился. Замотал головой, я прикрыла рот ладонью, Тимур громко выругался, и выбежал из моей комнаты.

Настоящее время

Запах роз дурманил голову, а его поцелуй окончательно потерял оттенки невинности. Наш первый поцелуй был нежным, невесомым. Сейчас по-другому. Руки уверенные и сильные удерживали мой затылок, фиксируя на себе. Губы требовательные, тёплые, обжигали. Я отвечала, подаваясь, утопая в дикой стихии. Язык настойчиво проник внутрь, исследуя, дразня, заставляя дрожать от желания.

Его губы скользнули по моей шее, оставляя за собой след мурашек. Я почувствовала его горячее дыхание на коже, и волна возбуждения окатила с головы до пят. Но мои руки упёрлись ему в грудь. Ладони ощутили сильные мышцы, тепло его тела, но это не остановило меня.

- Мерьем завтракает в саду..

Тимур перехватил мою ладонь, коснулся губами запястья.

Плевать... Через неделю свадьба... что делать будем?

Тимур загадочно улыбнулся. В глубине его глаз вспыхнул озорной огонек, а губы тронула соблазнительная ухмылка. От его взгляда по телу разлилось приятное тепло.

- А я тебя украду!

Смеётся, резко приподнимает за талию, над полом и утаскивает вглубь сада. Воздух свистел в ушах, розы сливались в одну размытую линию, а в животе порхали бабочки. Я визжала от восторга и страха одновременно, крепко обхватив его шею руками.

Позже, валяясь в постели с книгой, я размышляла над тем, что будет дальше. Я верила, всё будет хорошо. Тимур украдёт меня, мы уедем, и будем жить в России. Его дядя владелец какого-то крупного отельного бизнеса в России. Он поможет нам, даст работу, и мы будем счастливы... Я представляла, как мы будем гулять по заснеженным улицам Москвы, пить горячий чай в уютных кафе, строить свой дом, наполненный любовью и смехом. Дети будут бегать по комнатам, а вечерами мы будем сидеть у камина, держась за руки, и вспоминать нашу сумасшедшую историю любви.

Мои радужные мысли прервала Мерьем. Эффектно выглядит. в роскошном наряде, подчеркивающем ее точеную фигуру, и на головокружительных каблуках. От нее исходил аромат дорогих духов, смешанный с запахом власти. В руках она держала вешалку, на которой красовалось платье красного цвета, словно сшитое из пламени. Швырнула платье на кровать

Твой наряд, приведи себя в порядок.Зачем?

Не поняла я. Мачеха опустилась рядом, на кровать, и от этого жеста мне стало еще более не по себе.

Детка, сегодня ночь сватовства.

Но, она развене перед свадьбой?

Не поняла я. На что Мерьем лишь усмехнулась.

Тебе не сказали? Свадьба завтра.Что?Твой отец, и Алихана решили не тянуть со свадьбой. Завтра твой день рождения, а вечером вы поженитесь.

Чёртова змея. Уверена, свадьбу ускорили по её инициативе! Мерьем, подлая тварь. Её палец скользнул по моей щеке, оставляя за собой неприятное ощущение липкости. Прикосновение было легким, но ощущалось, словно удар хлыстом.

- О, бедная моя девочка...

Мачеха, улыбаясь, смотрит на меня с ненавистью. В ее глазах плескалось злорадство, словно она наслаждалась моей болью. Улыбка ее была холодной и фальшивой, как у змеи перед броском.

Какая ты красивая, милая, такая молодая и несчастливая. Не могу представить, как это - выйти замуж за опытного, хоть и молодого мужчину, которого ненавидишь и... боишься. А ведь тебе придётся терпеть его прикосновения .поцелуи...

Замолчи….замолчи...Терпеть его объятия...и...

Оттолкнула меня, толкая на подушки. Ее слова словно плевок в лицо, грязный и унизительный.

- Бог мой тебе придётся с ним спать. Говорят, он ненасытен в постели, и ...вряд ли это чудовище тебя отпустит.

- Пошла вон!

Выкрикнула, швыряя в неё подушку, рыдая в отчаянии. Слезы градом катились по щекам, обжигая кожу, и я не могла их остановить.

Приведи себя в порядок, и не вздумай опозорить нас сегодня. Смирись уже наконец, ты никто, и всю жизнь будешь никем.

Развернулась, и ушла. Я осталась лежать на кровати, рыдая, не в силах поверить в то, что моя жизнь превратилась в этот кошмар.

Прекрасное платье казалось холодным саваном. Алый шелк обжигал кожу, я ждала чуда... но оно так и не случилось... но я не переставала молиться. Молилась всем богам, известным и неизвестным. Молилась о том, чтобы Тимур пришел, забрал меня, развеял этот кошмар.

Комнату и весь дом украсили цветами, белыми и красными лентами. Я стояла у стеночки, опустив голову. Красная вуаль покрывала голову и лицо, скрывая слезы и отчаяние. Женщины в ярких нарядах, сдержанные улыбки, любопытные взгляды, оценивающие мою покорность и кротость.Приходили люди. Родственники Алихана. Каждый приносил корзины со сладостями, фруктами и какими-то коробками, пакетами - подарками. Наконец, в комнату вбежала Мерьем. Она расправила мне волосы, прикрыла лицо вуалью.

- Так, Алихан приехал. Веди себя скромно, глазки в пол, молчи. Ну, доченька...

Приторно улыбается, стервоза. "Доченька"?? Мигера! Ее лицемерная забота вызывала во мне лишь приступ тошноты. Она получала удовольствие от моей беспомощности и унижения.

За дверью заиграла песня. Били в барабаны. Алихан вошёл в комнату, с букетом белых роз в руках.

Надо отдать ему должное, Алихан был очень красив. Черные, как смоль, волосы, аккуратно уложенные, подчеркивали резкие черты лица. Темные глаза, обычно полные насмешки, сейчас были спокойны и внимательны. Высокий, статный, с широкими плечами - настоящая гордость Кавказа. Однако за этой внешней привлекательностью скрывалось жестокое сердце, и я знала это, как никто другой. Его красота была лишь маской, скрывающей его истинную сущность.

Поравнявшись со мной, он протянул Мерьем цветы, наградив ее учтивой улыбкой, и... при всех отбросил с моего лица вуаль. Этот жест был дерзким и властным, нарушающим все традиции и показывающим его пренебрежение к моим чувствам. Вуаль упала на пол, словно символ моей утраченной свободы.

Я смотрела прямо на него, с отвращением, не пытаясь скрыть ни ненависти, ни презрения.

Снова былые розы. Все букеты роз были белыми. Символ чистоты и невинности, которые он собирался растоптать.

- Твои любимые, моя невеста ...

Да, теперь он звал меня именно так. Пренебрежительное прозвище, призванное унизить меня и показать его власть. Яростно рычу в ответ, чувствуя, как гнев закипает внутри.

- Не играй с огнём, Алихан.

Он лишь усмехается, и его глаза опасно сужаются.

- Я вижу лишь маленькую искорку.

Улыбаюсь:

- Обещаю, ты сгоришь в этом пламени.

Улыбается в ответ:

- Тогда я заберу тебя с собой...

Глава 12

Я поравнялся с ней - и сперва, словно по неписаному ритуалу, протянул цветы Мерьем Увидел, как вспыхнули её глаза, как дрогнули губы в робкой благодарности. Учтиво улыбнулся - пусть все видят: я соблюдаю приличия.

Но взгляд мой всё это время был прикован к ней. К той, что стояла чуть в стороне, пряча лицо под вуалью. К той, чьи глаза я чувствовал на себе, даже когда не смотрел прямо.

И тогда - резко, намеренно, с холодной расчётливостью - отбросил вуаль. Ткань упала с глухим шорохом, будто последний барьер между нами рухнул.

Пусть видят. Пусть знают: она - моя.

Она не отступила. Не вздрогнула. Только взгляд - полный ненависти, презрения, дикой ярости - впился в меня, как остриё ножа. В этом взгляде было всё: гнев, боль, вызов. И что то ещё, что я не мог точно определить, но что будоражило сильнее любого признания.

Белые розы. Снова они. Символ чистоты, которую я намерен был растоптать. Символ невинности, которую я собирался присвоить.

Твои любимые, моя невеста... произнёс я, растягивая слова, наслаждаясь тем, как дёргается её бровь при этом обращении.

«Невеста». Не имя - титул. Не признание - вызов. Я знал, как это режет её слух, как разъедает изнутри. И именно этого я хотел.

Её голос прозвучал низко, почти утробно:

- Не играй с огнём, Алихан.

Я усмехнулся. В её ярости было что то завораживающее - как в буре, что грозится снести все на своём пути, но лишь распаляет желание встать ей навстречу.

Я вижу лишь маленькую искорку, ответил я, наблюдая, как сужаются её зрачки.

А потом она рассмеялась. Резко, почти безумно. И в этом смехе было столько яда, столько неприкрытой угрозы, что по спине пробежала приятная дрожь.

Обещаю, ты сгоришь в этом пламени.

Я почувствовал, как внутри всё сжалось в предвкушении. Вот она - та самая искра, что могла превратить всё в пепел. И я хотел этого. Хотел до боли в сжатых кулаках, до сухости в горле.

Тогда я заберу тебя с собой..

Тишина между нами стала осязаемой. Я чувствовал её дыхание на своей коже, видел, как вздымается её грудь, как горят глаза. Где то вдали шумели гости, играла музыка - но для меня существовал только этот момент, только она

Я шагнул ближе, нарушая все границы, все правила. Теперь между нами не было ничего только воздух, пропитанный ненавистью, вызовом и чем то ещё, тёмным, опасным, неотвратимым.

Игра закончится, когда один из нас сломается, - прошептал я, почти касаясь губами её уха

- А я не сломаюсь.

- Ия, - ответила она.

Одна из роз выскользнула из моей руки, упала к нашим ногам, рассыпав лепестки по мраморному полу. Как капли крови. Как предупреждение.

Я провёл пальцем по её запястью - едва касаясь, но достаточно, чтобы почувствовать, как она вздрогнула. Не от страха - от гнева.

Тогда пусть горит, - сказал я.

Она рванулась назад, но не отступила. Схватила лепесток розы, сжала в кулаке так, что побелели пальцы.

- Помни свои слова, Алихан. Когда пламя поглотит нас обоих, ты сам поднёс спичку.

Я рассмеялся - низко, гортанно, чувствуя, как внутри всё горит.

- Именно это меня и заводит.

Зал наполнился шёпотом. Гости переглядывались, притворно улыбались. Всё шло по плану.

- Объявляю вас помолвленными, - голос церемониймейстера прозвучал как удар молота по наковальне.

Она не опустила глаз. Даже когда я взял её руку - холодную, напряжённую, словно натянутая струна, - она не дрогнула. Только пальцы сжались в кулак, будто она готова была ударить.

Я поднёс её ладонь к губам. Медленно. Нарочно. Чтобы все видели. Чтобы она почувствовала.

- Теперь ты моя, - прошептал я, едва касаясь губами её кожи.

Она дёрнулась, но я сжал пальцы крепче.

Пока цепь не разорвётся, - ответила она, и в голосе звенела сталь.

Я рассмеялся.

Ты думаешь, я позволю ей порваться?

- Ты не властен над тем, что уже сломано.

Её слова ударили острее ножа. Но я не отступил. Только наклонился ближе, так, что наши лица оказались в опасной близости.

Тогда я перекую её заново. Из осколков. Из пепла. Из твоей ненависти.

Она попыталась вырвать руку, но я не позволил. Вместо этого поднял её выше, демонстрируя всем кольцо - тяжёлое, с чёрным камнем, похожим на застывшую тьму.

Смотрите, - произнёс я громко, обращаясь к залу. - Вот моя невеста. И никто - ни она, ни вы, ни сам дьявол - не отнимет её у меня.

Аплодисменты грянули, как залп орудий. Кто то улыбался, кто то шептал, кто то завидовал. А она... она смотрела на меня с такой ненавистью, что я почувствовал, как внутри всё горит.

Это не конец. Это только начало.Когда церемония завершилась, я повёл её к выходу, не отпуская руки. Она шла рядом прямая, холодная, словно статуя. Но я чувствовал: под этой маской бушует шторм.

Тебе это не сойдёт с рук, - прошипела она, едва мы оказались вне зоны слышимости.

- О, поверь, - я остановился, развернул её к себе, заставляя смотреть в глаза. - Это только первый акт. И ты ещё не знаешь, какой финал я для нас придумал.

Она улыбнулась - холодно, почти ласково.

- Финал всегда один. Кто то сгорит.

- Тогда сгорим вместе, - ответил я, и в этот момент понял: я уже не хочу победы. Я хочу её.

Всю. Без остатка. Даже если это уничтожит нас обоих.

(Ярослава)

Я стояла у окна своей комнаты на втором этаже. За стеклом раскинулись ухоженные сады с мраморными дорожками. Помолвка состоялась. Завтра свадьба.

Дверь тихо приоткрылась. Я резко обернулась.

Тимур.

Он вошёл бесшумно, закрыл дверь и прислонился к ней спиной. В его глазах не было страха только железная решимость

Тимур? - голос предательски дрогнул.Ты меня любишь? - спросил он тихо, но твёрдо, шагнув ко мне.

Я молча кивнула. Он осторожно коснулся губами моего запястья, и по телу пробежала волна тепла - такого редкого, такого нужного.

Тогда идём.

Куда?! Я ничего не понимаю..

- Я же обещал, что украду тебя, - в его голосе звучала непоколебимая уверенность.

Он потянул меня к окну, затем к двери.

- Через главный вход не выйти. Охрана, камеры, все начеку...

Есть другой путь,

Тимур улыбнулся краешком губ.

Через кухню и подсобные помещения. Сейчас там суета все заняты подготовкой к завтрашнему торжеству. Мы проскользнём незаметно.

Мы спустились по узкой служебной лестнице, минуя парадные коридоры. В воздухе витал аромат свежеиспечённых хинкали, душистого чая и пряных трав - на кухне кипела работа

Тимур уверенно вёл меня через лабиринт подсобных помещений. Мы прошли мимо кладовых.

Никто не обратил на нас внимания - в доме царила предсвадебная суета, каждый был погружён в свои обязанности.

Мы скользнули в ночь. Каждый шаг отдавался в груди бешеным стуком сердца, но я шла вперёд, ведомая его рукой.За аллеей нас ждал неприметный седан. Тимур открыл дверь, жестом пригласил меня внутрь. - Пригнись, - сказал он, глядя в зеркало заднего вида. - На выезде охрана.

Я опустилась на сиденье, едва выглядывая из за приборной панели. Тимур медленно выехал на главную дорогу. Ворота особняка медленно раскрылись - охранник лишь кивнул, не удосужившись присмотреться.

Как только мы оказались за пределами территории, Тимур резко прибавил скорость. Машина рванула вперёд. Ветер ворвался в приоткрытое окно, развевая волосы, и на мгновение стало легче дышать.

Оторвались, - выдохнул он, мельком взглянув в зеркало. - Но расслабляться рано.

Мы неслись по извилистым горным дорогам. Фары выхватывали из темноты очертания скал и редких деревьев, а вдали уже мерцали огни города.

Город встретил нас шумом и светом.

Тимур припарковался в тихом переулке, где тени скрывали машину от лишних глаз.

- Нужно сменить машину, сказал он, доставая телефон. - Моя зарегистрирована на отцамогут отследить.

Он набрал номер, коротко переговорил с кем то. Через десять минут к нам подъехал неприметный таксист. Обменявшись парой фраз, Тимур передал ему ключи от седана, получил взамен наличные и ключи от другой машины - старого, но надёжного внедорожника.

- Теперь - в мотель, - сказал Тимур, заводя двигатель внедорожника.

Мы нашли мотель на окраине города. Вывеска мигала неровным светом, но нам было всё равно. Хозяин - уставший мужчина с седыми висками и морщинами, выдававшими годы тяжёлой работы - молча принял наличные, протянул ключ без лишних вопросов.

Мы стояли у окна, обнявшись, и смотрели на спящий город. Огни вдали мерцали, как звёзды, а тишина номера лишь подчёркивала теплоту момента. Тимур нежно провёл рукой по моим волосам. и я почувствовала, как напряжение дня постепенно уходит.

Он слегка отстранился, взял меня за руку и тихо сказал:

- Давай забудем обо всём хотя бы на эту ночь. Только ты и я.

Я кивнула, не находя слов. В его глазах читалась та же нежность, что и в прикосновениях осторожная, бережная, словно он боялся спугнуть хрупкое счастье.

Тимур подошёл к кровати, откинул покрывало и жестом пригласил меня присесть. Я опустилась на край, чувствуя, как сердце бьётся чаще. Он сел рядом, взял мои ладони в свои и долго смотрел на меня, будто пытаясь запомнить каждую черту.

Ты уверена? - тихо спросил он, не отрывая взгляда.

Да, - ответила я, сжимая его пальцы. - Я хочу этого. Хочу быть с тобой.

Он наклонился и поцеловал меня - сначала робко, едва касаясь губ, затем увереннее, словно проверяя, насколько глубоко может погрузиться в это чувство. Его руки скользнули по моей спине, притягивая ближе, а я, не сдерживаясь, прижалась к нему всем телом. Мы медленно опустились на кровать. Тимур осторожно снял с меня халат, его пальцы дрожали, но в каждом движении была такая нежность, что я расслабилась, доверившись ему полностью. Он Целовал мои плечи, шею, спускался к груди, каждый раз останавливаясь, будто спрашивая разрешения продолжить.

Я провела руками по его плечам, ощущая, как напряжены мышцы под кожей. Он замер на мгновение, затем тихо выдохнул, будто освобождаясь от последних сомнений.

Я люблю тебя, - прошептал он, глядя мне в глаза.И я тебя, - ответила я, притягивая его к себе.

Его прикосновения становились смелее, но оставались бережными. Я отвечала на них, растворяясь в тепле его тела, в ритме наших движений.

Его мощное тело вдавило моё в матрас, лишая воздуха. Каждое движение было напористо, властно, как будто он высекал меня из мрамора, создавая новую, принадлежащую только ему.

- Я тебя люблю…люблю

Шептала я, чувствуя как он возбуждён. Его рука легла мне на бедро, слегка сжала, он потянул за край резинки, спуская трусики вниз..и

В этот самый момент, дверь буквально сорвалась с петель и...Тимура грубо стащили с меня, швыряя на пол. Вскрикнув, прикрылась одеялом...

- Вот чёрт

Алихан злобно рыча, смотрел мне в глаза.

-А я ведь уже к тебе привык.. жаль...

Обернулся к своей охране

-Пакуйте обоих, мы едем на прогулку...в лес

Алихан

Тимур

Глава 13

Не люблю лес..

.. Всё самое страшное в моей жизни случилось именно в этой локации.

Темно и тихо. Лишь рваный стрёкот цикад шепчет сказки на ночь упоительным дыханием пряного ветра. Влажная земля под ногами источает терпкий аромат прелой листвы и грибов, запах смерти, что неотступно следует за каждым вздохом. Лунный свет, пробиваясь сквозь густые кроны деревьев, рисует на земле причудливые танцы теней.

- Копай.

Сжимая в руке рукоять лопаты, с ненавистью смотрю на жениха, от которого сбежала. Его наглая физиономия, искажённая садистским предвкушением, вызывает во мне лишь жгучую злобу.

Он ногой толкает стоящего рядом Тимура. От удара мой любимый теряет равновесие, и я вижу, как в его глазах вспыхивает ярость, которую он тщетно пытается сдержать. Алихан надсмехается над нами

Тимур, малыш, давай активнее, активнее. Вон смотри девчонка глубже тебя копает...Тронешь её и.

Сквозь стиснутые зубы шипит мой любимый. В его голосе слышится такая ярость и решимость, что на миг мне становится спокойнее. Но этот миг тут же сменяется страхом. Страхом за него. За нас обоих.

- И что? Давайте послушаем что нас ждёт, а, ребята?

Ища поддержки у своих людей, тех что похитили меня в прошлый раз, тех, чьи лица скрыты под масками равнодушия и жестокости, Алихан смеётся. Он наслаждается нашей беспомощностью, упивается нашим страхом.

Продолжаю всаживать лопату в землю. Сухую и грубую, словно окаменевшее сердце, не способное больше ни к сочувствию, ни к жалости.

- Ну, достаточно.

Алихан хладнокровно останавливает нас, и мы роняем лопаты о землю. Тяжелый звук металла, ударившегося о сухую почву, разносится по звенящей тишине предгорья.

- Устала, пока бегала от меня со своим джигитом?

Рукой касается моей щеки, проводит по коже пальцем, слегка царапая. Его взгляд приковывает, словно змеиные глаза. Прикосновение обжигает, словно клеймо, выжигающее на коже принадлежность. Палец скользит по скуле, оставляя за собой дорожку огня.

- Я тебя не люблю, и ты это знаешь!

Огрызаюсь в ответ, стараясь заглушить дрожь в голосе. Алихан игнорирует мои всхлипывания, обращается к Тимуру.

- А ты? Украл чужую невесту. Разве так поступают порядочные джигиты, брат?? Вас следует наказать. Задета моя честь, да и её с трудом сохранили.

Алихан вздыхает. В этом вздохе - вся тяжесть его положения, вся горечь предательства. В его глазах промелькает тень сомнения, но она тут же исчезает, сменяясь холодной решимостью.

- Прощайте.

Он и его люди по команде наставляют на нас оружие.

Зажмурилась, чувствуя, как по коже пошли мурашки. Выстрел, два, три... Странно, умирать оказывается не больно. Открываю глаза: Тимур стоит на коленях рядом со мной. Крепче сжимая мою ладонь в своей. Выплёвываю с ненавистью, глядя на наглые глаза Алихана и его людей.

- Подлец! Ты стрелял в воздух.

Лицо его искажает гримаса приторной насмешки.

- Я по-твоему идиот, стрелять в собственную жену??!

В отчаянии выкрикнула, швыряя в него лопату.

- Я тебе не жена!!!

Черенок оторвался от удара о мёрзлую землю. Алихан отшатнулся, избегая удара, грубо смеясь.

- Скоро станешь.

Хватаю горсть земли голыми руками и швыряю ему в лицо. Он уклоняется, забавляясь моей беспомощностью. В его глазах - лишь ледяное презрение и отблеск садистского удовольствия. Но что я могу сделать против этих вооруженных до зубов головорезов? Ничего. Кроме как смотреть в глаза своему врагу и не показывать ему свой страх.

Надо бы отправить мальчика обратно в его аул, к мамке. Пусть будет пока при родителях, денежку им привезёт..А я..

Начал Алихан, но я лишь топаю ногой.

- Он никуда не поедет! Он - мой, а я - его. И этого у нас никто не сможет забрать. Он никуда не уедет, а я от него не откажусь! Можешь меня хоть утащить отсюда, понял?!

Алихан смеясь вздохнул под одобрительные смешки своих подельников.

- Ну раз жена просит... Кто я, чтобы ей отказывать?!

Алихан протянул руку, хватаясь за мою и рывком вызволил из ямы. Я с трудом устояла на ногах. Вот только он неожиданно пригнулся, и перекинул меня через своё плечо. Развернулся и.. зашагал обратно к машинам.

Мир перевернулся с ног на голову. Чувствую его тяжелое дыхание у себя под ухом, слышу мерзкий хохот его приспешников, и понимаю, что я - в ловушке. Бесполезно дергаться, бить его по спине - он крепко держит меня, словно мешок с картошкой

Меня швырнули на заднее сиденье внедорожника, словно ненужную вещь. Алихан уселся рядом, довольный как кот, объевшийся сметаны. Дверь захлопнулась, отрезая от остатков здравого смысла, и машина тронулась. Я сидела, сжавшись в комок, и старалась не смотреть на торжествующее лицо моего мучителя. В голове пульсировала только одна мысль: как вырваться из этого кошмара?

Машина неслась по ночной дороге, проглатывая километры. В салоне царила тишина, нарушаемая лишь ровным гулом мотора. Алихан молчал, изредка бросая на меня короткие взгЛядЫ.

Наконец, машина остановилась. Мы приехали к огромному дому. Вокруг - лишь лес и тишина, зловещая и пугающая.

Алихан вышел из машины и открыл мою дверь. Я поджала губы и показала ему средний палец.

Он лишь глаза закатил, с показным страданием приложив руку ко лбу, словно я нанесла ему смертельную обиду. - Госпожа моя, позвольте мне сопроводить вас до нашей спальни.

Снова молча показываю ему средний палец. Алихан смеясь вздохнул, но в его глазах мелькнул озорной огонек.

- Какая мне жена досталась невоспитанная... Что же делать?

Он резко дёрнул меня за руку, вытаскивая из машины. Теряя равновесие, не удержалась на ногах, ударилась лицом о его грудь. С удовольствием отметила, что вся косметика осталась жирным отпечатком на его белоснежной рубашке, превратив ее в полотно современного искусства авангардного направления. Ядовито улыбнулась, наслаждаясь его раздражением.

Он смотрел на меня как на ценное приобретение, словно я бриллиант, требующий огранки. В его взгляде читалось хищное желание, обещающее бессонные ночи и бурные страсти. Его губы скривились в самодовольной усмешке, а прищур темных глаз говорил о той игре, в которую он так отчаянно хотел меня втянуть.

- Придётся заняться твоим перевоспитанием...

Не выдержала. Ладонь со звонким шлепком приземлилась на его щеке, оставляя яркий красный след на холеной коже. Он, казалось, лишь забавлялся моей реакцией, а во взгляде читалась неприкрытая похоть, от которой по спине пробежали мурашки.

Алихан не отреагировал на пощёчину так, как я ожидала. Он медленно обхватил мою ладонь своей, крепко, но не больно, словно боялся сломать. Его глаза, в которых до этого плескался хищный огонь, внезапно потемнели, превратившись в бездонные омуты.

- Ты думаешь, это меня отпугнёт? - прошептал он, его дыхание опалило мою щеку. - Ты ошибаешься, Слава. Каждая твоя выходка, каждая дерзость лишь разжигает мой интерес. Ты как дикая кошка, которую хочется приручить, но которая не даётся в руки.

Он наклонился ближе, его взгляд проникал в самую душу, выискивая там скрытые страхи и желания. Я попыталась отвернуться, но он не позволил, крепко удерживая мою руку. От его близости кружилась голова, а тело предательски дрожало, несмотря на все мои усилия сохранить видимость хладнокровия. Я чувствовала себя загнанной в угол, как маленькая птичка перед хищным орлом.

- Не трать силы на сопротивление, - прошептал Алихан, его голос звучал обманчиво мягко. -

Ты ведь знаешь, что рано или поздно я добьюсь своего. Ты будешь принадлежать мне, Яра.

Полностью и без остатка.

Алихан медленно притянул мою руку к своим губам и оставил на ней легкий, обжигающий поцелуй. От этого жеста по телу пробежала волна жара.

- Ты сама этого захочешь жёнушка

Прошептал он, не отрывая взгляда от моих глаз.

Даю слово я не притронусь к тебе, пока сама меня не попросишь...А ты попросишь.Никогда этого не будет! Никогда! Скорее Север встретится с Югом, Алихан, нежели я захочу

тебя!

Выплёвываю ему в лицо, прохожу мимо, направляясь в свой новый дом...

Глава 14

Я стояла рядом с Алиханом, когда его семья вышла встретить нас.

Высокая, стройная женщина в чёрном платье и белом платке выглядела лет на пятьдесят. Её взгляд скользнул по мне - цепкий, оценивающий, будто сканирующий каждую деталь. Задержался на испачканной грязью одежде, и тут же на лицо упала тень недовольства: тонкие брови едва заметно сдвинулись, а уголки губ дрогнули, выдавая сдержанное раздражение. В её позе - прямой, почти военной выправке - читалась непреклонность, а в складке между бровей таилась многолетняя привычка повелевать.

Алихан крепче сжал мою ладонь в своей руке - тёплое, почти отчаянное прикосновение, словно он пытался передать мне часть своей уверенности.

Рядом с женщиной стоял мужчина - нестарый, немногим старше меня, но с тем особым выражением лица, от которого по спине невольно пробегали мурашки. Его взгляд был холодным и неприятным - будто ледяной ветер, пробирающий до костей. Густые чёрные волосы аккуратно зачёсаны назад, а глаза... Синие, как море в час заката, когда солнце уже скрылось за горизонтом, но вода ещё хранит отблески небесной лазури. Красивые и притягательные, словно морская волна во время шторма - манят, завораживают, но в то же время таят в себе опасность

И если глаза Алихана - туманы, серые и таинственные, окутывающие мягким, загадочным покровом, то взгляд незнакомца - омут. Тёмный и молчаливый, бездонный, словно пропасть, в которую легко упасть, не заметив края. В нём не было ни тепла, ни сочувствия - только холодная, расчётливая проницательность, будто он уже составил о мне мнение, не утруждая себя разговором.

- Сынок, почему эта девочка здесь? - голос женщины прозвучал резко, как удар хлыста.

Завтра утром свадьба. Почему ты приводишь её в наш дом сейчас? Что скажут люди?

Дама в белом платке недовольно смотрела на сына, и её взгляд, полный нескрываемой неприязни, вновь скользнул в мою сторону - будто я была не человеком, а досадным пятном на безупречно выглаженной скатерти их размеренной жизни.

- Потому что я так решил.

Слова прозвучали резко, словно лезвие рассекло воздух. В голосе Алихана не было ни колебаний, ни намёка на компромисс - только твёрдая, непреклонная решимость. Он стоял прямо, плечи развёрнуты, взгляд не дрогнул под натиском материнского неодобрения. В этот момент стало ясно: он не маменькин сынок, не послушный исполнитель чужой воли. Напротив - человек, готовый идти против всех, даже против собственной семьи, если это будет вразрез с его принципами.

Брат, в самом деле, девушка и так уже твоя, ни к чему порождать ненужные слухи.

«Значит, красавец - его брат? Старший или младший - понять пока сложно... Внешне на возраст они кажутся схожими», - мелькнуло у меня в голове.

Даяд, смею напомнить, что это не твоё дело. А теперь прошу извинить нас. Завтра сложный день. Нам всем нужен отдых

Алихан произнёс это холодно, без тени раздражения. Он взял меня за руку и направился к лестнице на второй этаж, но...

- Сынок, почему девчонка идёт вместе с тобой?! Так не пойдёт. Нефес, Нефес!

Мать Алихана выкрикнула это с такой властностью, что даже воздух, казалось, сжался от её тона. В гостиную вбежала женщина в рабочем переднике и простом сером платье - скромная, но собранная, с взглядом, приученным не задавать вопросов. - Нефес, отведи нашу «гостью» в одну из спален в северном крыле...

Женщина кивнула, повернулась ко мне и тихо произнесла:

- Госпожа... Идёмте...

Но не успела она сделать шаг, как Алихан резко перехватил мою руку. Его пальцы сомкнулись на моём запястье с неожиданной силой - не грубо, но так, что стало ясно: он не отпустит. Это было не хваткой испуганного человека, а жестом собственника, уверенным и безоговорочным. В этом прикосновении читалось: «Она - моя, и я не позволю её забрать».

Она не гостья. Она моя жена. И она будет спать в моей комнате. Не стоит так волноваться, мама, я соблюдаю приличия и законы. Её честь останется нетронутой до свадьбы.

Я не сдержала усмешки, глядя в недобрые глаза хозяйки этого дома, которая казалось едва не потеряла дар речи заслышав меня.

Кажется, она беспокоится о твоей чести, Алихан...Алихан! Что эта грубиянка невоспитанная себе позволяет?!

Алихан лишь стиснул моё запястье ещё крепче - не в гневе, а словно подчёркивая: всё сказано, обсуждать больше нечего. Не удостоив родственников ни словом, ни взглядом, он молча повёл меня вверх по лестнице.

Мы поднялись в комнату. Дверь за нами закрылась, отрезав от напряжённой тишины дома.

Алихан отпустил моё запястье, но не отошёл - стоял, скрестив руки на груди, и смотрел так, что внутри всё сжималось.

- Ты что себе позволяешь?! - голос сорвался на крик. - Я не твоя жена! И не буду ею!

Он лишь приподнял бровь. В его взгляде не было раздражения только холодная, непоколебимая уверенность, от которой становилось не по себе.

Будешь. Завтра свадьба.

Да как ты не поймёшь?! - я шагнула вперёд, сжимая кулаки.

- Я не хочу этого! Не хочу выходить за тебя!

Алихан медленно покачал головой. Его глаза - серые, как предгрозовое небо, - не отпускали мой взгляд.

Ошибаешься. Это не игра. И не фарс. Всё всерьёз.

Всерьёз?! - я почти задыхалась от ярости. - притащил меня сда, как вещь, и раздаёшь распоряжения!

Ты даже не спросил моего мнения! Просто Спросил.

Когда?!

Тогда, когда предложил тебе выбор: остаться со мной или уйти в неизвестность. Ты выбрала меня.

- Это не выбор! Это шантаж!

Я замахнулась, чтобы ударить его, но Алихан легко перехватил мою руку. Его пальцы сомкнулись на моём запястье -- не грубо, но так твёрдо, что стало ясно: он не отпустит.

Он шагнул ближе. Слишком близко. Я попыталась вырваться, но он лишь усилил хватку, притягивая меня к себе.

Отпусти! - выдохнула я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. Нет.

Его взгляд скользнул по моему лицу - медленно, внимательно, будто он пытался запомнить каждую черту. Я почувствовала, как учащается пульс, как жар поднимается к щекам. Но тут же сжала зубы, ненавидя себя за эту непроизвольную реакцию.

Алихан приподнял мою рук. не разрывая зрительного контакта. Его пальцы скользнули от запястья к локтю, оставляя за собой след обжигающего прикосновения. Я дёрнулась, но он не позволил отстраниться.

- Посмотри на меня, - тихо произнёс он.

Я упрямо отвернулась, но он мягко, но настойчиво повернул моё лицо к себе. Его ладонь легла на мою щёку - тёплая, твёрдая. Я замерла, борясь с желанием ударить его, оттолкнуть, разорвать эту невыносимую близость.

Его глаза... В них было чтото пугающее - не угроза, а одержимость. Как будто он видел во мне то, чего я сама в себе не знала. Как будто я стала для него чемто жизненно необходимым.

- Ты не понимаешь, - прошептал он, и в его голосе прозвучало чтото похожее на отчаяние :

Ты просто не можешь не быть моей.

Я с силой толкнула его в грудь, наконец вырвавшись. Отступила на шаг, тяжело дыша.

- Я ненавижу тебя, - произнесла чётко, глядя ему в глаза. - И никогда не стану твоей.

Алихан не двинулся с места. Только взгляд его стал ещё темнее, ещё напряжённее. Он словно впитывал каждое моё слово. каждую ноту голоса, каждый взмах ресниц.

- Посмотрим, - наконец сказал он тихо. - Завтра будет завтра.

В комнате повисла тяжёлая тишина. За окном шумел ветер, гдето вдалеке слышались приглушённые голоса домочадцев. А мы стояли друг напротив друга - он, с безумной решимостью в глазах, и я, с кипящей в груди ненавистью, - и между нами витало чтото неосязаемое, но мощное, как натянутая струна

Глава 15

С детства бабушка пугала меня серым волчком: «Не ложись на бочок, придёт волчок - укусит!» Я лишь смеялась, не понимая истинного смысла предостережения. Теперьто ясно: волчок не просто кусает

- он похищает. Утаскивает в свои горные владения!

Комната Алихана дышала той самой волчьей сутью - тёмная, сдержанная. Два мира в одном пространстве: спальня с огромной кроватью, где я провела ночь в обманчивом одиночестве, и кабинет с угловатым диваном - его вынужденным пристанищем.

Когда я открыла глаза, он уже стоял у кровати - неподвижный, как хищник перед броском. В приглушённом утреннем свете его силуэт казался вырезанным из тени. В руках - кружка с кофе, от которой поднимался тонкий пар, рисуя в воздухе призрачные спирали.

Его взгляд скользил по моему лицу, по сбившемуся одеялу, по пряди волос, упавшей на щеку медленно, внимательно. Я почувствовала, как по спине пробежал трепет - не страх, а чтото гораздо более опасное.Что ты делаешь?! - вырвалось пронзительным визгом. Я рванула одеяло вверх, прячась за этой хрупкой крепостью, чувствуя, как пылают щёки.

Он лишь сухо кашлянул, не отводя взгляда.Протянул пластиковую карту - гладкую, холодную, словно кусочек льда.

- Она твоя. Пользуйся.

Его пальцы замерли в воздухе, ожидая. В тишине было слышно только моё учащённое дыхание и далёкий гул города за окном.

- Мне ничего от тебя не надо, - выдохнула я, скрещивая руки на груди, хотя каждое слово тдавалось с трудом.

Он не отступил. Просто стоял, наблюдая, как я пытаюсь спрятаться за своими словами и одеялом. В его глазах мелькнуло чтото неуловимое - то ли раздражение.

- Да как ты не поймёшь?! Мне не нужны подачки! Ни карты, ни подарки, ни... ни этот дом!

Я резко откинула одеяло и вскочила с кровати. Босые ноги утонули в мягком ковре, утренняя прохлада скользнула по коже - и я вздрогнула, но не от холода. От его взгляда.

Алихан даже не шелохнулся. Только бровь чуть приподнялась - как лезвие, рассекающее моё негодование

- Это не подачка, - произнёс он с ледяной размеренностью.

- Ты живёшь здесь, значит, должна иметь доступ ко всему, что тебе нужно.

Я не «живу здесь»! Я... я временно пребываю в твоём логове! - выпалила я, чувствуя, как слова обжигают губы. - И прекрасно обойдусь без твоих... твоих..

Без моих «подачек»? - его усмешка была тоньше бритвы.

Именно! - я скрестила руки на груди, пытаясь унять дрожь - то ли от утреннего воздуха, то ли от этого его взгляда, который, казалось, раздевал меня без единого прикосновения. - Я сама могу о себе позаботиться!

- Конечно, можешь, - кивнул он, и в его тоне прозвучала такая снисходительность, что захотелось швырнуть в него чемнибудь тяжёлым. - Именно поэтому ты сейчас стоишь передо мной в моей рубашке, в моём доме, на моём ковре.

Это…. это временно! - мой голос предательски дрогнул. - И рубашка твоя мне велика, между прочим! - Знаю. Специально выбрал такую, - он сделал шаг вперёд. Я инстинктивно отступила, но он лишь наклонился, подхватил с кресла плед и небрежно набросил мне на плечи. - Не хочу, чтобы ты замёрзла.

Этот простой жест сбил меня с толку. Я замерла, чувствуя, как тепло пледа смешивается с теплом от его прикосновений.

- Ты... ты невозможный! - наконец выдавила я, пытаясь вернуть утраченную злость.

Сначала пугаешь, потом заботишься. Как я должна на это реагировать?!

Как хочешь, он пожал плечами, а в глазах вспыхнул нечитаемый огонь.

- Но карту всё таки возьми. Или мне придётся каждый раз лично сопровождать тебя в магазин?

Какая щедрость! - я вскинула брови с наигранным восторгом. - Неужели мне будет разрешено выходить из дома?!

Ты не пленница, - спокойно ответил он, слегка склонив голову. - Ты моя жена.Я тебе не жена! - вырвалось у меня резко, почти болезненно. Слова повисли в воздухе, как

натянутая струна.

Он замер. На долю секунды в его взгляде промелькнуло чтото неуловимое - То ЛИ раздражение, то ли усмешка, то ли нечто гораздо более глубокое. Потом медленно выдохнул и произнёс:

- Пока - нет. Но это лишь вопрос времени.

Я открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. Он уже направлялся к двери, бросив на ходу:

- Кофе остывает. И да... рубашка тебе всётаки идёт. Больше, чем ты думаешь.

Он вышел, оставив после себя лишь аромат кофе и это невыносимое ощущение, что он снова выиграл - даже не приложив особых усилий.

Я опустилась на край кровати, сжимая в руках пластиковую карту.

Мать Алихана и его невестка вошли в мою комнату ближе к полудню. Вместе с ними в помещение шагнули ещё две женщины из прислуги. В руках у одной был изящный футляр с платьем, у другой - пакеты с косметикой, обувью и прочей свадебной мелочью. Воздух мгновенно наполнился шорохом ткани и лёгким ароматом духов.

Я удостоилась ненавистного взгляда моей будущей свекрови - холодного, пронизывающего, будто ледяной клинок.

- Начинай готовиться. Регистратор будет здесь через час, её голос звучал жёстко, без намёка на компромисс.

В этот момент девушка с длинными светлопепельными волосами, облачённая в прекрасное серое платье, мягко мне улыбнулась. «А она очень красивая... У брата Алихана действительно милая жена...»

- мелькнуло в мыслях.

Я промолчала, понимая, что спорить с этой женщиной бесполезно. Любые слова разбились бы о стену её непреклонной воли.

Я помогу тебе, убийственным взглядом: вызвалась девушка, но свекровь тут же оборвала её, испепеляя меня

Сделай всё как положено, Руслана. И не так, как ты привыкла... Когда она вышла, в комнате сразу стало легче дышать - словно рассеялся тяжёлый туман

Ты - Руслана? - тихо спросила я.

А ты... Ярослава? - улыбнулась она в ответ.

Я улыбнулась девушке, которая была не намного старше меня. Она принялась помогать мне одеться, а одна из женщин занялась прической и макияжем.

Спустя полчаса я взглянула на своё отражение в зеркале. Да, мне нравилось то, что я видела.

Настоящий свадебный наряд кавказской невесты - изысканный, богатый, с тонкой вышивкой и благородным блеском. Платье облегало фигуру, подчёркивая каждый изгиб, а многочисленные детали создавали ощущение торжественной величественности.

Но вдруг я почувствовала, как по щекам побежали слёзы. Меня ведь заставляли. Это не мой выбор...

«Обидно. Всю жизнь мне испортил папочка. Всю жизнь я буду ненавидеть тебя...» - мысленно прошептала я, сжимая кулаки.

В этот момент в комнату заглянул Алихан. Он коротко кивнул моей новой и единственной подруге в этом городе:

- Руслана, выйди.

Девушка молча прикрыла за собой дверь, оставляя нас наедине. Я стояла у окна, утирая слёзы ладонью и невольно размазывая дорогую косметику по лицу.

- Прекрати. Это был единственный вариант. пои котором я не стал бы убийцей. А тебе не пришлось бы умирать, - его голос звучал ровно, почти бесстрастно.

Я злилась - на себя, на него, на весь этот мир, который обрушился на меня каменной глыбой

Топая ногой, выкрикнула:

Я тебя ненавижу!

Да? А ты мне очень даже нравишься, - он усмехнулся, нагло глядя мне в глаза.Не вздумай только влюбляться в меня, Алихан!

Он резко огрызнулся:

- А ты не вздумай опозорить меня! Регистоатор поиехала. Пошли

Сжав мою ладонь железной хваткой. он вывел меня в коридор.

Глава 16

Алихансмотрел на меня так, будто я - его трофей. Его победа.

«Начинается», - подумала я, делая первый шаг.

Под звуки старинной мелодии, которую вывели струнные, я шла по ковру, усыпанному лепестками роз. Платье - тяжёлое, расшитое серебром и полудрагоценными камнями шелестело при каждом движении, словно шептало: «Ты не сбежишь». Фата, тонкая, как паутина, скрывала лицо, но не могла скрыть слёз, которые я с трудом сдерживала

Старейшина начал обряд. Его голос, низкий и размеренный, заполнял зал:

- Согласна ли ты, Ярослава, принять этого мужчину как мужа, делить с ним судьбу, радость и горе, пока смерть не разлучит вас?

Молчание. Гости замерли. Я чувствовала их взгляды - любопытные, оценивающие. Алихан не шевелился. Только пальцы сжались в кулаки.

Я вдохнула глубже.

Да, - произнесла я, не поднимая глаз. Слово вышло хриплым, чужимСогласен ли ты, Алихан, взять эту женщину в жёны, защищать её, чтить её, любить её, пока смерть не разлучит вас?

Да ответил он твёрдо, шагнув ко мне. В его голосе звучала такая уверенность, что мне захотелось закричать

Он взял мою руку. Его пальцы были горячими, почти обжигающими. Он надел мне на палец кольцо - тяжёлое, с гравировкой. Я дрожащими руками надела ему его кольцо, стараясь не касаться кожи.

- Объявляю вас мужем и женой

Зал взорвался аплодисментами. Ктото запел старинную песню, ктото поднял бокалы с гранатовым вином. Алихан наклонился, чтобы поцеловать меня. Я не отстранилась - но мои губы остались холодными, неподвижными. Он улыбнулся краешком рта, словно говоря: «Ты ещё не знаешь, что будет дальше».

Пир начался. Стол ломился от яств: ароматный плов с барбарисом, запечённый барашек, сладости, залитые мёдом.

Я не ела. Не пила.

В какой то момент он взял меня за руку и повёл в центр зала. Традиционный танец молодожёнов. Музыка зазвучала - медленная, тягучая. Он держал меня крепко, слишком крепко, будто боялся, что я вырвусь. Я двигалась механически, глядя кудато сквозь него

- Ты прекрасна, - прошептал он, наклоняясь к моему уху. - Даже когда ненавидишь меня.

Я сжала зубы.

- Это не любовь, Алихан. Это вынужденные обстоятельства.

Он усмехнулся.

- Всё меняется. И ненависть - тоже.

Когда вечер подошёл к концу, он повёл меня в наши покои. Дверь закрылась. Тишина. Только наше дыхание. Он снял с меня фату, медленно, будто совершал священный обряд. Его пальцы скользнули по моей щеке.

- Ты думаешь, я не вижу, как ты меня ненавидишь? - тихо спросил он. - Но даже ненависть проходит. Я отвернулась к окну. Вдали, за горами, мерцали звёзды.

- Никогда, - прошептала я.

Он подошёл ближе, обнял меня сзади, прижав к себе.

Я резко вырвалась из его объятий, оттолкнув его руку.

- Не смей меня трогать! - голос дрожал, но я старалась говорить твердо. - Ты всё отнял у меня. И думаешь, что теперь можешь просто... просто делать со мной что захочешь?

Он не отступил. Стоял так близко, что я чувствовала жар его тела, запах его кожи - терпкий мужской, от которого внутри чтото предательски сжималось.

- Я не отнимал, - произнёс он тихо, но в голосе звенела сталь. - Я дал тебе шанс. Шанс выжить.

ШАНС?! - я рассмеялась, и звук этот вышел горьким, надрывным. - Ты называешь это «ШАНСОМ»? Плен? Брак по принуждению? Жизнь с человеком, которого я..

Я запнулась. Не хотела произносить это вслух.

...которого ты ненавидишь,

- спокойно закончил он за меня.

- Да, я знаю. Но ненависть Яра, - это огонь. А огонь можно направить в нужное русло

Он снова шагнул ко мне. На этот раз я не отступила. Стояла, сжав кулаки, глядя ему в глаза, пытаясь вложить в этот взгляд всю свою ярость, всё своё отвращение.

Но он не дрогнул. Только улыбнулся - медленно, почти нежно, и от этой нежности у меня похолодело внутри.

Ты думаешь, я боюсь твоей ненависти? - прошептал он, проводя кончиками пальцев по моей щеке. - Напрасно. Потому что под ней я чувствую другое. То, что ты сама ещё не осознаёшь.

Я вздрогнула от этого прикосновения, но не отстранилась.

Ты ошибаешься, - выдохнула я, но голос уже не слушался, становился тише, слабее.

Посмотрим, - он наклонился к моему лицу, почти касаясь губами моих губ. - Время покажет, Яра. Время покажет, во что может превратиться твоя ненависть.

И прежде чем я успела ответить, он поцеловал меня.

Поцелуй был требовательным, почти жестоким - но в нём таилась такая страсть, такое необузданное желание, что моё тело отозвалось вопреки воле. Я попыталась оттолкнуть его, но он крепко держал меня за талию, прижимая к себе так, что я ощущала каждое движение его мышц, каждый удар его сердца.

Внутри меня бушевала буря: гнев, страх, отвращение. Я ненавидела его за то, что он делал со мной, за то, что заставлял чувствовать то, чего я не хотела чувствовать.

Но в тот момент, когда его руки скользнули под моё платье, когда его губы нашли мою шею, я с ненавистью прошипела:

- Тронешь меня и я ночью тебя кастрирую...

Я не спала всю ночь, прислушиваясь к мерному дыханию Алихана. Мы спали в одной комнате, но по разные стороны, с моей ещё и гора подушек.

Чуть рассвело - раздался тихий стук в дверь. Алихан мгновенно присел. Я замерла, натянув покрывало до подбородка.

Подожди здесь, - бросил он, направляясь к двери.

За порогом стояла самая вредная женщина - мать Алихана. Её строгий взгляд скользнул по сыну, потом - в глубину комнаты, где я пряталась под покрывалом. Она не вошла, молчала.Конечно, требовала простыню - символ древнего обычая, проверки чистоты невесты.

Алихан закрыл дверь, повернулся ко мне. В его глазах не было ни насмешки, ни торжества только спокойная решимость.

- Не бойся, - сказал он тихо. - Всё будет хорошо.

Он подошёл к столу, достал небольшой нож из внутреннего кармана. Одним движением полоснул себя по ладони. Кровь выступила ярко, алая, густая. Он прижал рану к простыне, оставив несколько тёмных пятен, аккуратно сложил ткань.

Я хотела чтото сказать, но слова застряли в горле. Он лишь коротко взглянул на меня.

Алихан подошёл к двери, отворил её. Мать стояла всё так же прямо, безмолвно ожидая. Он протянул ей простыню с пятнами своей крови.

Этого достаточно, - произнёс он твёрдо.

Женщина подняла на него долгий взгляд. Чтото мелькнуло в её глазах - то ли понимание, то ли заинтересованность, то ли тихое злорадство. Она кивнула, взяла простыню и молча ушла, не проронив ни слова

Дверь закрылась. В комнате снова стало тихо.

- Зачем?.. - наконец прошептала я, чувствуя, как дрожит голос.

Алихан обернулся. Он уже достал чистую ткань, чтобы перевязать рану.

- Потому что твоя честь - теперь моя честь, - сказал он просто.

- И я не позволю никому её касаться. Даже моей матери

Он сел за стол, начал аккуратно завязывать повязку. Я смотрела на его окровавленную ладонь, на капли, упавшие на пол, и вдруг осознала: эта кровь - не моя. Это его жертва. Его выбор.

И от этого стало ещё страшнее. Потому что теперь я не знала, как ненавидеть его так же безоговорочно, как вчера.

Приняв душ, я почувствовала, как напряжение покидает тело. Тёплые струи воды смывали не только физическую усталость, но и тяжёлые мысли - словно невидимый груз растворялся в потоке, унося с собой тревогу и смятение. Кожа дышала, голова прояснилась, а в груди разливалось непривычное ощущение лёгкости.

В длинном сером халате, с полотенцем, небрежно обмотанным вокруг головы, я вышла из ванной. Влажные следы на полу тихо шептались за спиной, пока я направлялась в свою комнату. В голове крутился один и тот же вопрос: «Интересно, какую цель преследует Алихан, защищая меня от самого себя? Что ему нужно? Почему он вмешивается?» Мысли вертелись, словно листья на ветру, но ответа не было.

Неожиданно тишину разорвало чужое сопение - прерывистое, сдавленное, будто ктото изо всех сил пытается удержать слёзы внутри, глотая рыдания. Звук шёл из соседней комнаты. Я замерла, прислушалась. Сопение повторилось - на этот раз громче, отчаяннее.

Остановившись перед неплотно закрытой дверью, я осторожно заглянула в щель. В полумраке комнаты виднелись две фигуры. Где ты была? - голос Даяна звучал глухо, с нажимом.

Ты же знаешь, утром я всегда выхожу на пробежку, потом вернулась домой, к восьми.

Приехал Мурат, привёз продукты с рынка, - голос Русланы дрожал, но она старалась говорить ровно

«Неужели это брат Алихана так отвратительно себя ведёт с женой?» мысль обожгла изнутри.

- А может... ты по утрам бегаешь потому, что Мурат продукты привозит?! - взорвался Даяд, его голос взлетел на октаву выше

Руслана в отчаянии замотала головой, отступая назад. Он надвигался на неё, словно грозовая туча, закрывающая солнце.

Почему полотенца в шкафу не разложены правильно по цветам?! Сколько можно вбивать в твою тупую голову?! Красный, синий, жёлтый и лишь потом белый. Уголки сложены к уголкам, с правой стороны полки. Это так сложно было запомнить?! Чтобы не бесить меня?!

Даяд, я забыла... У меня просто.

- её голос сорвался.

- Конечно, забыла... Про Мурата ты не забыла, вон приоделась, глаза накрасила... Бежала к нему на встречу. Дрянь!

Хлопок. Резкий, звонкий. Удар по лицу. Руслана пошатнулась и рухнула перед ним на колени, словно подкошенная.

- Забыла, откуда я тебя вытащил?! Из какой грязи в люди вывел?! Дворняжка немытая. Учить, как собаку, буду, наказывать..

Он занес ногу для пинка, но в этот момент я рванула дверь на себя. Она с грохотом ударилась о стену. Я шагнула в комнату, выпрямив спину, и, не раздумывая, со всей силой ударила Даяда по лицу. Звук удара разнёсся по комнате, словно выстрел.

Даяд отшатнулся, схватившись за щёку. В его глазах мелькнуло изумление, сменившееся яростью. Но я не дала ему времени опомниться.

- Подлая тварь мои слова прозвучали холодно, отчётливо, с ледяной ненавистью.

Я подошла к Руслане, взяла её за руку и помогла встать с пола.

- Ещё раз ударишь её - я уничтожу тебя, - произнесла я, глядя Даяду прямо в глаза. В моём голосе не было угрозы - только твёрдая, беспощадная уверенность.

- Разрушу всё, что тебе дорого. Сотру в порошок. Ты больше не прикоснёшься к ней. Никогда.

Могу поклясться - в его глазах отразилась странная заинтересованность...

Глава 17

Завтрак в семье Масхадовых превращался в изощрённый спектакль, где каждая реплика, каждый взгляд были тщательно отрепетированы. Воздух столовой пропитан не ароматом свежесваренного кофе и тостов, а густым коктейлем из невысказанных упрёков, затаённой агрессии и показного благочестия. Это был театр абсурда, где роли распределены жёстко: покорные жертвы и властные манипуляторы, а сценарий писался годами невидимыми чернилами страха и подавления.

Я спустилась в столовую вместе с Русланой - женой Даяда. Её хрупкая фигура словно сжималась под невидимой тяжестью, а глаза, обычно живые и блестящие, сейчас напоминали озёра, затянутые ледяной коркой страха. Движения были скованными, будто она боялась издать лишний звук. Я не могла молчать.

Дорогая, так нельзя. Это неправильно, - прошептала я, пытаясь достучаться до её затуманенного сознания.

- Он мой муж, а жена должна слушаться мужа... - едва слышно ответила она, опустив взгляд к идеально отполированному паркету.

Я лишь закатила глаза. Сколько раз я слышала эти слова - мантру покорности, вбитую в сознание с детства. Руслана была запугана: свекровью, чьи ледяные взгляды пронзали насквозь, и мужем, чья «любовь» напоминала тиски.

Господи, да ничего ты ему не должна! Что за патриархат?! Ты что, в плену или в рабстве?

Твой муж - козёл. И точка, - мой голос звучал резко, но я не могла иначе. Кто-то должен был разорвать этот круг молчания

В этот момент дверь столовой распахнулась, и вошла сама госпожа Масхадова. Она двигалась с грацией хищной птицы, занимая своё главенствующее место во главе стола. Её красота была отточенной, как лезвие: безупречная кожа, изысканный макияж, платье от кутюр, подчёркивающее стройную фигуру. Манеры - воплощение аристократической сдержанности, каждое движение выверено до миллиметра. Длинные ногти, покрытые перламутровым лаком, поблескивали, словно когти, готовые в любой момент вонзиться в жертву. Идеальная женщина с душой стервы и комплексом леди, уверенной в своём праве вершить чужие судьбы.

Доброе утро, - её голос, мягкий и вкрадчивый, разрезал напряжённую тишину.Доброе утро... - пробормотала я, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

Здравствуйте, почти беззвучно произнесла Руслана, сжимая в руках салфетку до побелевших пальцев

Наш разговор мгновенно оборвался, словно перерезанный невидимым ножом.

Вскоре в столовую вошли и сыновья - наши мужья. Каждый занял место рядом со своей женой, как будто по негласному распорядку. Я лишь хмыкнула, поймав на себе негодующий взгляд Даяда. Его глаза пылали злобой, ненавистью... и чем-то ещё - тем, что он отчаянно пытался скрыть. Я ответила ему милой улыбкой, неспешно надкусывая тост с козьим сыром и айвовым джемом, наслаждаясь каждым мгновением этой молчаливой дуэли.

- Будешь кофе? - обратилась я к Алихану, стараясь придать голосу лёгкость.

Он улыбнулся и кивнул:

Буду, спаси...

Тогда и мне налей, - перебила его я, не дожидаясь окончания фразы.

Алихан лишь усмехнулся, разливая ароматный напиток. Я продолжала зрительную схватку с Даядом, замечая, как его пальцы нервно постукивают по столу. Моя самоуверенность, видимо, забавляла его - или раздражала. Трудно сказать.

Как спалось, невестка?

его голос прозвучал нарочито вежливо, но в нем сквозила ядовитая насмешка.

Я с удовольствием отметила, как он невольно потирает щёку - место, где вчера моя ладонь оставила незримый след.

Спала как младенец, ответила я с беззаботной улыбкой, которая, казалось, могла покорить мир.

Кто бы мог подумать, что моя дерзость, моя непокорность станут тем ключом, который откроет дверь в сердце этого неприступного красавца с комплексом Бога? В его взгляде, сквозь пелену гнева и презрения, уже пробивались искорки интереса - робкие, но неумолимые, как первые лучи рассвета

Я аккуратно размешивала кофе, стараясь не смотреть на Алихана. Он сидел напротив спокойный, уверенный, будто и не чувствовал той ледяной стены, что я выстроила между нами. Но правила игры были известны нам обоим: за этим столом мы - счастливая молодая семья.

- Любимый, может вечером куда-нибудь сходим, посидим? - мой голос звучал нежно, почти ласково. Пальцы легко коснулись его руки, словно невзначай.

Внутри всё сжималось от ненависти к этой фальшивой идиллии, но я продолжала играть. Мы заключили договор. Его мать должна думать что эта ночь была «золотой» и мы теперь вместе. Как настоящие супруги.

- Конечно, всё что пожелаешь...

Госпожа Масхадова наблюдала за нами изпод полуприкрытых век. Её взгляд скользил пот нашим рукам, улыбкам, интонациям она искала трещинки в нашем фасаде. Но мы были безупречны.

Алихан накрыл мою руку своей. Его прикосновение было тёплым, почти нежным. Он знал, что я его ненавижу. Знала, что он держит меня здесь против воли. Но он меня защищал. Даже от собственной матери.

Мама,он повернулся к госпоже Масхадовой, - думаю, нам пора обсудить переезд. Мы хотим свой дом.

Я едва сдержала вздох. Это было неожиданно. И опасно.

Свой дом? - её голос прозвучал холодно. - Разве здесь вам плохо?

Хорошо, - мягко сказал Алихан. - Но мы взрослые люди. Пора жить самостоятельноЯ молчала, глядя в чашку. Внутри всё кипело. Свобода? Или новая клетка?

Завтрак подошёл к концу. Алихан поднялся, поцеловал меня в висок.

- До вечера, любимая. Я вернусь и мы куда-нибудь сьездим...

Я проводила его взглядом, чувствуя, как маска начинает трескаться.

Он ушёл, а я встала изза стола, чтобы подняться к себе.

Шла пустым коридором, когда чья-то рука резко схватила меня за локоть и втянула в тёмный закуток под лестницей.

- Ты что себе позволяешь?! - прошипел Даяд, его лицо было в паре сантиметров от моего. Я попыталась отстраниться, но он крепко держал меня.

- Отпусти.

Нет, пока не выслушаешь. Ты жена моего брата, но не забывай своё место. Женщина обязана слушаться мужчину.

Я рассмеялась - холодно, с издёвкой:

- Мужа она должна слушаться, понял? Мужа. А не его брата. И не его мать. И вообще никого, кроме мужа, если он, конечно, не ведёт себя как последний идиот.

Его пальцы сжались сильнее, но в глазах мелькнуло чтото странное -- не только злость, но и... восхишение?

Ты играешь с огнём, - произнёс он почти шёпотом.

- А ты боишься обжечься? - парировала я, глядя ему прямо в глаза.

На секунду воцарилась тишина, в которой слышалось только наше прерывистое дыхание. Даяд медленно отпустил мою руку, но не отступил.

Однажды ты перейдёшь черту, - его голос звучал глухо. - И тогда...И тогда что? - я приподняла бровь.

- Расскажешь мамочке? Или сам решишься на чтото более интересное?

Он резко выдохнул, будто я ударила его под дых. В его взгляде промелькнуло что то новое - то, чего я не ожидала увидеть. Чтото, от чего по спине пробежали мурашки.

- Увидишь...

Глава 18

Яра

В сумраке спальни я казалась себе призраком - бледная тень у окна, окутанная полумраком.

Кружка с остывшим чаем дрожала в руках. За стеклом - мир, который больше не принадлежал мне. Только огни далёких фонарей, только шелест листьев, только призрачные силуэты прохожих, спешащих по своим делам.

Я ненавидела эту золотую клетку - роскошную, безупречную, но всё же клетку. Алихан... Даже мысль о нём вызывала волну противоречивых чувств. С одной стороны - ярость, жгучая, неукротимая. С другой….. едва уловимая благодарность

Он не тронул меня. Не стал принуждать. Даже защитил от своей матери, которая смотрела на меня как на диковинную зверушку. Но свобода? Нет, свобода осталась за калиткой, куда мне запрещали выходить.

Фары машины разорвали ночную тьму, и сердце ёкнуло. Я невольно выпрямилась, поставила кружку на подоконник, провела рукой по волосам, пытаясь унять волнение. Машина остановилась у ворот, раздался гул открывающихся створок, и вот уже знакомый силуэт появляется в холле.

Я присела на край кровати, стараясь выглядеть безразличной. Дверь скрипнула, и он вошёл высокий, статный, с усталой улыбкой на губах. Его взгляд скользнул по мне, задержался на мгновение, будто пытаясь прочесть мои мысли.

Я недовольно посмотрела на него и отвернулась, прикрыв глаза. Тёплые руки коснулись моих плеч, и по телу пробежала волна мурашек. Запах мяты и моря - его запах - окутал меня, заставляя сердце биться чаще.

- Мы чем то похожи... Я тоже ненавижу людей... Особенно с утра, - прошептал он, и его губы едва коснулись моей шеи, оставляя на коже едва ощутимый след.

- Я люблю людей... Ненавижу конкретного человека, - прошипела я, стараясь скрыть дрожь в голосе.

Одевайся.

Он рассмеялся, и этот звук, такой непривычный, такой живой, заставил меня обернуться.

И этот ктото, естественно, я, - кивнул он, поднимая руки в шутливом жесте капитуляции.

Я пожала плечами, не понимая, к чему он ведёт.

Я обещал свозить тебя куданибудь, погулять, посидеть в кафе. Я только душ приму...

Алихан вышел из душа с влажными волосами, в простой белой рубашке и тёмных брюках. Я невольно засмотрелась на его уверенные движения, но тут же одёрнула себя и демонстративно уставилась в окно.

Готова? - спросил он, подходя ближе.А у меня есть выбор? - буркнула я, не оборачиваясь.

Он тихо рассмеялся, подошёл вплотную и мягко развернул меня к себе:

- Есть. Но ты всё равно поедешь. Потому что я хочу этого.

Я дёрнулась, пытаясь вырваться, но его пальцы лишь крепче сжали мои плечи.

Отпусти!

Сначала ты выслушаешь меня. Сегодня - только ты и я. Никаких запретов, сделок, никаких правил. Просто вечер вдвоём. B машине между нами повисло напряжённое молчание. Я смотрела в окно, считая проносящиеся мимо фонари. Алихан изредка бросал на меня взгляды, но не говорил ни слова.

Зачем всё это? - не выдержала я. - Играешься со мной, как с игрушкой?Я пытаюсь быть человеком, которого ты могла бы... не ненавидеть, - тихо ответил он.Не получится, •отрезала я. - Ты украл мою жизнь!

Резкий поворот, машина останавливается у обочины на заправке. Алихан поворачивается ко мне, в глазах - буря эмоций

А если бы я не «украл», ты бы сама пришла ко мне? Ответь честноЯ молчала, кусая губы.

Вот именно,горько усмехнулся он. - Ты даже себе не можешь признаться, что между нами что то есть.

Я резко открыла дверь и выскочила из машины. Ноги сами понесли меня прочь, в темноту переулка. Сердце колотилось как безумное. Свобода! Настоящая свобода!

Но не успела я сделать и десяти шагов, как сильные руки обхватили меня, прижали к твёрдой груди.

Куда же ты, моя птичка? - прошептал он, уткнувшись в мои волосы.Я всё равно сбегу от тебя! Плевать на сделку, можешь всадить пулю мне в лоб! - выкрикнула я, пытаясь вырваться.

Он развернул меня лицом к себе, посмотрел прямо в глаза. В его взгляде была такая глубина, такая невысказанная боль, что на мгновение я замерла.

Беги, - тихо сказал он. - Я всё равно найду тебя. Снова и снова. Потому что ты - моя. И я не отпущу.

Его губы были в миллиметре от моих - его руки скользили по моей спине, притягивая ближе, а я всё ещё пыталась убедить себя, что ненавижу его...

Ну что, бежим дальше? - с лёгкой улыбкой спросил Алихан.

Я молча села обратно в машину...

Ресторан утопал в тёплых огнях - деревянные балки под потолком, тяжёлые бархатные занавеси, ковры с замысловатыми узорами. В углу играл небольшой ансамбль: зурна и доол выводили задорную мелодию, от которой невольно хотелось пуститься в пляс. На столе дымились блюда: сочный шашлык, хачапури с золотистой корочкой, аджапсандали, ароматные соленья. В графине переливалось густое красное вино, будто расплавленное золото

Алихан провёл меня к лучшему столику - с видом на горные вершины, подсвеченные лунным светом. Едва мы сели, к нам подошёл хозяин заведения - статный мужчина лет тридцати пяти с озорной искрой в глазах и безупречной улыбкой.

- Алихан! Друг, рад видеть! - его голос звучал как звон бокалов. - А это, должно быть, та самая загадочная супруга, о которой ты столько рассказывал?

Я вскинула бровь, но промолчала. Алихан слегка сжал мою руку под столом.

- Да, это она. Яра, познакомься - Анзор, мой старый друг и виртуоз кулинарных чудес

Анзор театрально поклонился: Для такой красавицы я готов приготовить что угодно даже блюдо из звёзд, если попросите!

Я не удержалась от усмешки: - А вино у вас тоже звёздное?

О, это вино старше меня, мудрее меня и, смею надеяться, красивее меня! - он разлил напиток по бокалам.

- За новых друзей и старые традиции!

Музыка сменилась на более плавную, чувственную. Алихан встал, протянул мне руку:

- Потанцуем?

Я поколебалась, разглядывая его ладонь, потом медленно положила свою сверху:

- Только если обещаешь не наступать на мои туфли.

Он улыбнулся - впервые за вечер понастоящему, без маски невозмутимости:

- Постараюсь. Но если что - куплю тебе новые.

Мы вышли на небольшое пространство между столиками. Его рука легла на мою талию, тёплая и твёрдая. Я невольно придвинулась ближе, пытаясь сохранить дистанцию, но ритм музыки и близость его тела сбивали с толку.

Сначала движения были осторожными, почти формальными. Но с каждым тактом танец становился всё смелее, откровеннее. Его пальцы скользили по моей спине, а я ловила его взгляд - тёмный, горящий, полный невысказанных слов.

Я попыталась отстраниться, но он лишь крепче прижал меня к себе. Музыка захлёстывала нас волной, заставляя двигаться в унисон, словно два потока, слившиеся в один. Моё сердце билось в такт барабанам, а дыхание становилось всё прерывистее.

Когда мелодия подошла к концу, я попыталась отойти, но он не отпустил. Наши лица были так близко, что я чувствовала тепло его дыхания.

Ты.. начала я, но слова застряли в горле.

Я знаю, прошептал он.

Ты всё ещё злишься. Но в этом танце ты была со мной.

Понастоящему.

Я хотела возразить, но музыка заиграла снова проникновенное. Алихан мягко потянул меня за руку:

на этот раз чтото медленное, - Ещё один танец?

На мгновение я заколебалась. Потом кивнула, позволяя ему снова заключить меня в объятия

Где то на краю сознания мелькнула мысль: «Я всё ещё ненавижу его». Но тело, послушное музыке и его прикосновениям, шептало другое.

Вечер плавно перетекал в ночь. Горы за окнами ресторана уже растворились в чернильной темноте, а музыка звучала всё тише, словно убаюкивая пространство. Алихан расплатился с

Анзором, который на прощание подмигнул мне и шепнул:

- Вижу, как он на тебя смотрит. Береги его, красавица.

Я лишь фыркнула, но внутри чтото дрогнуло.

В машине я прислонилась к окну, наблюдая, как огни фонарей сливаются в размытые полосы.

Вино, казавшееся таким лёгким за ужином, теперь давало о себе знать - голова слегка кружилась, а мысли плыли, словно в тумане.

Ты в порядке? - тихо спросил Алихан, бросив на меня внимательный взгляд.Вполне, - пробормотала я, пытаясь сосредоточиться.

Но едва мы вошли в гостиную, ноги предательски подкосились. Я качнулась, уже представляя, как неуклюже падаю, но сильные руки вовремя подхватили меня.

Алихан, мне кажется или ты несёшь меня на ручках? - пролепетала я, уткнувшись в его плечо.

Он лишь фыркнул в ответ:

Тебе снится. Я лишь твой сон... спи.

Тёплые ладони уверенно поддерживали меня, пока он поднимался по лестнице. В голове всё смешалось - звуки, запахи, ощущения. Я чтото бормотала, сама не понимая, что именно, а он лишь крепче прижимал меня к себе.

Когда он опустил меня на ноги в спальне, я едва устояла. Вокруг была тьма, лишь слабый лунный свет пробивался сквозь занавески, рисуя на полу причудливые узоры.

Алихан замер напротив. Я чувствовала его дыхание, его взгляд, прожигающий меня насквозь. И вдруг - его губы на моих. Мягкие, настойчивые, обжигающие.

Я ответила на поцелуй, сама не осознавая, как руки потянулись к его плечам, как тело прижалось ближе, требуя большего. Он застонал, сжимая меня в обьятиях, и я почувствовала, как его контроль трещит по швам.

Глава 19

Его пальцы скользнули по моей шее, спустились к плечам, начали осторожно снимать одежду. Я задыхалась от желания, от этой внезапной, всепоглощающей близости.

Но вдруг он замер. Его дыхание участилось, он отстранился, глядя на меня потемневшими глазами.

- Нет, - хрипло произнёс он. - Ты пьяна. Это не ты.

Я попыталась притянуть его обратно, но он мягко отстранил мои руки.

- Спи, Ярослава, - прошептал он, целуя меня в висок. - Завтра будет новый день.

Развернувшись, он направился в ванную. Я слышала, как включилась вода, как он шумно выдохнул, словно пытаясь остудить пыл. А я стояла в темноте, чувствуя, как сердце разрывается между обидой и странным, тёплым чувством благодарности

Алихан

Я стою в дверном проёме, глядя на неё. Она спит, раскинувшись на постели, словно королеве на своём троне. Лунный свет ложится на её лицо, подчёркивая резкие черты, которые днём кажутся такими неприступными. Даже во сне она будто защищается - рука под щекой, плечи напряжены.

Подхожу ближе, опускаюсь на край кровати. Не могу удержаться - провожу пальцами по её щеке. Кожа тёплая, нежная, как шёлк. От этого прикосновения по телу прокатывается волна, от которой сводит пальцы на ногах.

«Как же ты меня изводишь», - думаю я, глядя на её безмятежное лицо.

Каждый день с ней - это бой. Каждый взгляд, каждое слово как удар. Она отталкивает меня, язвит, смотрит с презрением... и всё равно я не могу от неё отойти. Не могу оставить её в покое.

Моя рука замирает у её подбородка. Хочется наклониться, прижаться губами к её шее, почувствовать, как участится её пульс под моими губами. Хочется сорвать с неё эту тонкую сорочку, прижать к себе так крепко, чтобы она почувствовала, как сильно я её хочу.

Но я не делаю этого. Потому что знаю: завтра она снова посмотрит на меня с ненавистью.

Завтра она снова скажет, что ненавидит меня. Завтра она снова напомнит, что я украл её жизнь.

А сегодня... сегодня я просто сижу рядом и любуюсь ею. Моей стервой. Моей проклятием.

Моим наваждением.

Я хочу её так, что больно. Так, что каждый раз, когда она рядом, у меня темнеет в глазах. Так что я готов на все лишь бы она посмотрела на меня иначе. Лишь бы улыбнулась мне по настоящему.

Но она не улыбается. Она бьёт. Колет словами, ранит взглядом, отталкивает руками. И всё равно я возвращаюсь. Как мотылёк к огню. Как безумец к своей погибели

Она - моя болезнь. Моя одержимость. Моя слабость.

Провожу пальцем по её губам. Они чуть приоткрыты, дыхание ровное. Если бы она только знала, что со мной делает... Если бы понимала, как сильно она владеет мной

Сжимаю руку в кулак, чтобы не поддаться искушению. Чтобы не взять то, что она не готова отдать.

- Ты сводишь меня с ума, - шепчу я, и мой голос дрожит от напряжения. - Ты знаешь это?

Ты чувствуешь, как я сгораю рядом с тобой?

Она не отвечает. Она спит. А я... я просто сижу и смотрю. Потому что даже это - уже слишком много. И в то же время - слишком мало. Потому что завтра всё повторится. Она снова будет моей стервой. А я снова буду её пленником.

Яра

Просыпаюсь от того, что в комнате непривычно светло. Солнце бьёт прямо в глаза сквозь незашторенное окно. Морщу нос, натягиваю одеяло на голову - но сон уже улетучился.

Встаю, зевая, и плетусь в ванную. В голове ещё туман после вчерашнего, но тело чувствует себя на удивление бодрым. Открываю дверь….. и замираю.

Алихан стоит под душем. Полностью обнажённый. Вода струится по его плечам, капает с тёмных волос, блестит на коже. Он поворачивается - и наши взгляды встречаются.

Ты что, с ума сошёл?! - выдыхаю я, инстинктивно отступая назад.А ты?! - рявкает он, прикрываясь руками. - Это моя ванная!Твоя?! - я вспыхиваю.

- Это общий дом, между прочим!

я пытаюсь развернуться и выйти, но нога скользит на мокром кафеле. Вскрикиваю, инстинктивно хватаюсь за чтото - а это оказывается плечо Алихана. Он теряет равновесие, мы оба заваливаемся назад... и с грохотом приземляемся в поддон душа.

Вода льётся на нас потоками, волосы липнут к лицу, я чувствую, как его колено упирается мне в бедро.

Ты специально! - визжу я, пытаясь отползти. - Ты всё подстроил, чтобы застать меня здесь!

Что?! - он тоже кричит, вытирая воду с глаз. - Да это ты подглядывала! Я тебя поймал на месте преступления!

Я спала! Я даже не знала, что ты тут!А зачем тогда вломилась без стука?!

Мы оба мокрые насквозь - я в ночной рубашке, которая уже прилипла к телу, он - совершенно голый. Ситуация настолько абсурдная, что мне хочется одновременно рассмеяться и разрыдаться

Уйди с моего пути! - толкаю его плечом.Это ты уйди! Я тут мылся!Да куда уж мылсято?! Всё пространство занял своими... своими..Своими чем?! - он приподнимается на локтях, и вода стекает по его груди.Всем! - выкрикиваю я, наконец выбираясь из поддона. - Просто... просто оставь меня в покое!

Выскакиваю из ванной, оставляя за собой мокрый след. Слышу, как он чтото кричит вслед, но не разбираю слов. Захлопываю дверь спальни, прислоняюсь к ней спиной и пытаюсь отдышаться.

Сердце колотится как бешеное. Щеки горят. Я вся промокла, волосы липнут к шее, но... но почему то внутри разливается странное тепло. И совсем не от горячей воды.

Сжимаю кулаки. Ну уж нет. Я не позволю ему сбить меня с толку. Не позволю...

Но улыбка всё равно пробивается сквозь раздражение. Чёрт бы его побрал. Чёрт бы нас обоих побрал.

Я возвращаюсь с пробежки, лёгкие горят, в ушах еще стучит ритм музыки из наушников.

Прохожу через сад - и замираю.

Даяд

Она. Стоит посреди розария, маленькая, словно фея, затерявшаяся среди кустов. В лёгком платье, которое едва доходит до щиколоток, и в этих своих смешных тапочках с бантиками. Кто вообще носит такое дома?

Наблюдаю изза деревьев. Не могу отвести взгляд.

Она разговаривает с розами. Всерьёз. Наклоняется к бутонам, чтото шепчет, проводит пальцем по лепесткам. То ли ругает их, то ли хвалит - не разобрать. Но делает это с таким серьёзным лицом, будто ведёт важный дипломатический разговор.

«Девочка», - мысленно усмехаюсь я.

Вспоминаю, как она в прошлый раз заехала мне локтем в рёбра, когда я неудачно пошутил. Без предупреждения, резко, с характером. Мне даже понравилось.

Сейчас она выглядит хрупкой, почти беззащитной. Миниатюрная, тоненькая, будто её ветром унести может. Но ято знаю - внутри неё стальной стержень. Эта малышка может укусить так, что мало не покажется.

Стервозная ведьма. Наглая, самодостаточная, совершенно не боится никого. Даже Алихана.

Особенно Алихана.

Смотрю, как она поправляет выбившуюся прядь, как хмурится, заметив увядший цветок, как решительно обрывает его и бросает в корзину. Всё с этой её фирменной гримасой - будто весь мир ей должен.

И почемуто от этого зрелища внутри чтото переворачивается.

«Приворожила что ли? - ловлю себя на мысли. - Ведьма! Чёрт, только не это. Не хватает влюбиться в жену брата. Чёрт бы её побрал!»

Отхожу назад, прячась за стволом. Нельзя, чтобы она заметила. Нельзя, чтобы хоть что то заподозрила.

Но ноги будто приросли к земле. Я всё ещё смотрю, как она ходит между кустами, как касается листьев, как чтото бормочет себе под нос. И понимаю - это плохо. Очень плохо.

Потому что она уже в голове. Уже под кожей. Уже там, куда я никого не пускаю.

Выдыхаю, разворачиваюсь и ухожу. Нужно остыть. Нужно забыть. Нужно.

Но знаю - не получится.

Глава 20

Любовь похожа на сход лавины. Сначала - едва заметное шевеление снега гдето высоко, лёгкое покалывание в груди при случайной встрече взглядов. А потом - неудержимый поток, который сметает все барьеры, заполняет каждую клеточку твоего существа. Ты уже не принадлежишь себе, ты - часть этой стихии. И страшно, и пьяняще прекрасно одновременно.

Рассвет едва пробивался сквозь плотные шторы, раскрашивая комнату в бледные серозолотые тона. Часы на стене показывали без малого шесть тридцать - время, когда мир ещё дремлет, а сны цепляются за сознание последними обрывками.

Меня вырвал из полудрёмы голос Алихана - резкий, непривычно жёсткий. Я никогда не видела его таким. Обычно сдержанный, почти ледяной в проявлении эмоций, сейчас он звучал как натянутая струна, готовая лопнуть.

Приподнявшись на локте, я прислушалась. Разговор доносился из смежной гостиной - голос Камиллы, властный и непреклонный, и ответный рык Алихана, будто загнанного в угол зверя.

- Ты молодой мужчина, глава клана, глава компании. Отец перед отьездом в Болгарию передал полномочия тебе. А обход Даяда. Ты женился. Наш род должен быть продолжен.

- Да что ты говоришь, мама?? - в его голосе сквозила едва сдерживаемая ярость.

Я невольно втянула воздух. Чтото в этой сцене было не так - слишком резко, слишком откровенно. Камилла никогда прежде не позволяла себе подобных интонаций в разговоре с сыном.

Тебе нужен наследник. Ты с ней спал?

Тишина. Затем - низкое, почти звериное рычание Алихана:

Между нами ничего не было. Довольна?

Я сжала пальцами край простыни. Кровь прилила к лицу, хотя, казалось бы, к чему смущаться?

Всё ведь правда.

Я знаю, что девушка до сих пор невинна. Поэтому раз она здесь живёт в качестве твоей жены, пусть родит тебе сына.

«Что происходит?!» мысль ударила, как молния. Я присела, невольно зевая, пытаясь собраться с мыслями. «С чего это Камилле понадобились внуки, да ещё и от такой безродной полукровки, как я?»

- Мама. Я не трону её, я дал слово.

В его голосе прозвучала такая твёрдость, что у меня на миг перехватило дыхание. Он защищал меня. Несмотря на всё.

Тронешь, мой дорогой сын. Тронешь. Иначе я лично выстрелю ей прямо в сердце! Вы станете настоящими супругами, или... я её убью, а ты потеряешь всё, что мы с отцом тебе подарили.

Холод пробежал по спине. Я невольно обхватила себя руками. Это не угроза. Это обещание.

Камилла не шутила.

Всё, что вы мне «подарили», я сам себе заработал, сам зубами урвал, потом и кровью себе выхватил. И отдавать никому не собираюсь! Разговор окончен.

Его слова прозвучали как удар молота - чётко, безжалостно, окончательно. Ho...

Сегодня вечером состоится ужин. Званый. Главы администрации города будут присутствовать. Будь готова к приёму, организуйте всё.

Шаги - резкие, решительные - направились в нашу сторону. Я метнулась обратно на кровать, натянула одеяло до подбородка, прикрыла глаза, стараясь дышать ровно. Сердце колотилось гдето в горле, но я изо всех сил изображала безмятежный сон.

Дверь скрипнула. На мгновение в комнате повисла тяжёлая тишина. Я чувствовала его взгляд

- изучающий, напряжённый. Затем шаги стихли у кровати.

Он замер на миг - я уловила это по изменившемуся воздуху, по едва заметному колебанию температуры. Потом - лёгкий шорох, едва ощутимое прикосновение к краю одеяла, словно он удостоверился, что я сплю.

И ушёл.

Когда дверь тихо закрылась, я открыла глаза. Рассветное солнце теперь казалось не ласковым, а пронзительным, будто высвечивало все трещины в этом хрупком, обманчивом мире.

Что теперь?

Я села, обхватив колени. В голове крутились мысли, одна страшнее другой. Но среди них, как тусклый огонёк, теплилось одно: Алихан не хотел этого. Он дал слово

Только вот хватит ли его слова против воли Камиллы?

День потянулся бесконечно долго. Я слонялась по дому, словно призрак, стараясь не попадаться на глаза слугам - их взгляды, украдкой брошенные в мою сторону, были слишком многозначительными. В воздухе витало напряжение, будто перед грозой.

Ближе к пяти вечера в мою комнату без стука вошла Камилла. Она была одета в строгое тёмносинее платье, подчёркивающее властную осанку. Её глаза, холодные и пронзительные, сразу нашли меня у окна.

- Ты даже не начала готовиться, - её голос разрезал тишину, как лезвие.

Я медленно обернулась:

- К чему именно? К ужину? Или к роли инкубатора?

Камилла шагнула ближе, и я невольно отступила. Её присутствие заполняло всё пространство, давило, заставляло сжиматься.

Ты живёшь в моём доме, мы приютили тебя как немытую дворняжку, а ты носом воротишь.

Хлеб задарма ешь. Стань настоящей женой моему сыну, или я тебя уничтожу.

Её слова падали, как камни. Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

Я не стану спать с Алиханом лишь изза вашего желания! - голос дрогнул, но я заставила себя смотреть ей в глаза.

Камилла усмехнулась - холодно, без тени юмора.

- А кто сказал, что твоё мнение когото волнует? Ты здесь никто. Ни рода, ни статуса, ни поддержки. Одно моё слово - и ты окажешься на улице, а Алихан даже не обернётся.

Я глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь.

Алихан не такой. Он не позволит...

- О, позволь мне напомнить, кто здесь принимает решения, - она приблизилась почти вплотную, и я почувствовала запах её тяжёлых духов - сладких, удушающих. - Мой сын делает то, что должен. И если я скажу, что его долг - продолжить род, он это сделает. А ты... ты просто инструмент.

Я сглотнула, но ответила твёрже, чем ожидала от себя:

- Я не позволю использовать себя.

Камилла рассмеялась - коротко, резко.

- Ты уже используешься. И либо ты сделаешь это добровольно, либо... - она замолчала, позволяя тишине донести угрозу до моего сознания. - Сегодня вечером, за ужином, ты будешь улыбаться, будешь идеальной женой. А после... после ты выполнишь свой долг.

А если нет? - я сама удивилась своей смелости.Тогда завтра ты проснёшься в другом месте. И поверь, там тебе не понравится.

Она развернулась, чтобы уйти, но на пороге обернулась:

Через час за тобой придёт горничная. Будь готова. И помни: одно неверное слово, один неверный взгляд - и твоя жизнь здесь закончится.

Дверь закрылась с тихим щелчком, но этот звук прогремел в моей голове, как выстрел.

Я опустилась на край кровати, чувствуя, как подкашиваются ноги. В зеркале напротив отразилось моё бледное лицо

- испуганное, но с упрямым блеском в глазах.

«Что делать?» - мысль металась, как птица в клетке. Бежать? Но куда? Противостоять? Но как?

За окном сгущались сумерки, а в доме уже зажигались огни - готовились к званому ужину, к показушной идиллии, за которой скрывалась настоящая битва.

Я встала, подошла к зеркалу и посмотрела на себя.

«Я не сдаюсь», - прошептала, сжимая кулаки. - «Пока я жива - я борюсь».

В гостиной было шумно. Несколько приглашённых гостей, журналисты. Ещё бы - фотосессия семейства Масхадовых, с новоиспечённой невесткой. Кавказский колорит на фоне московской утерянной дочери его главного конкурента и врага..

Готова?

Алихан подал мне руку, и я, кивая, вложила в неё свою ладошку. Мы медленно спустились в гостиную. Меня представили гостям. Я чувствовала на себе десятки заинтересованных взглядов мужских и женских.

Камилла подошла к нам вместе с Даядом и Русланой. Нас попросили стать возле лестницы для общего снимка. Я невольно задержала дыхание, стараясь унять внутреннюю дрожь. Свет софитов резанул по глазам, а щелчки фотоаппаратов раздавались один за другим, словно выстрелы.

Алихан слегка сжал мою руку - едва заметный жест поддержки. Я ответила лёгким кивком и постаралась придать лицу выражение спокойной уверенности. Вокруг царила суета: организаторы корректировали позы, журналисты перешёптывались, ктото из гостей громко смеялся.

В этот момент я осознала: отныне моя жизнь - это череда таких вот моментов, где каждое движение, каждый взгляд будут изучены и истолкованы посвоему. Даяд

Я сижу чуть в стороне, верчу в пальцах ножку бокала и снова ловлю себя на том, что смотрю на Ярославу.

Её рыжие волосы словно горят - не просто отражают свет, а живут собственным пламенем.

Бордовое платье кажется продолжением этого огня: открытая спина, плавные линии, ни единой лишней детали. Она не играет, не старается привлечь внимание просто существует. И этого достаточно

«Бриллиант», - думаю я, и мысль режет изнутри. Настоящий, огранённый, сияющий. А мне досталась... вода. Чистая, спокойная, безмятежная. Руслана - как гладь озера в безветренный день. Ни всплеска, ни волны, ни отблеска страсти.

Она сидит рядом, тихо слушает разговоры, изредка кивает. В её взгляде - покой, в движениях - размеренность. Она никогда не спорит, не доказывает, не стремится быть в центре. Просто есть.

Но именно это «просто есть» теперь кажется мне невыносимой пустотой

Я наблюдаю за тем, как Алихан смотрит на жену. В его глазах - пожар. Восхищение, нежность, одержимость. И меня захлёстывает ненависть. Тяжёлая, глухая. Ненавижу брата за то, что он получил то, о чём я даже не смел мечтать.

Ярослава наклоняется к нему, чтото шепчет - и он смеётся. Искренне, легко. Так смеются только те, кто чувствует пламя внутри

«Я сошёл с ума», - признаю я про себя. Сошёл с ума от жены брата. От её огня, от её убийственной страсти, от того, как она умеет быть женщиной без усилий, без притворства

Рука сама тянется к бокалу, но я останавливаюсь. Пить не хочется. Хочется разорвать эту идиллию, этот идеально выстроенный кадр семейного счастья. Хочется крикнуть: «Вы все слепы!

Здесь только одна настоящая ценность!»

- Даяд, ты меня слушаешь? - голос Русланы звучит мягко, ровно, как плеск воды о берег.

Я не отвечаю. Смотрю на Ярославу и понимаю: это не просто зависть. Это чтото гораздо страшнее. Чтото, от чего внутри всё горит и рушится

Я снова сжимаю ножку бокала. Крепко. Так, чтобы почувствовать грань между контролем и срывом. Так, чтобы остаться в рамках приличий. В рамках той роли, которую мне отвели.

Но огонь уже проник внутрь. И я знаю: он не потухнет.

Ярослава

Я встала изза стола под благовидным предлогом - сказала, что хочу подышать свежим воздухом. Гости всё ещё оживлённо переговаривались, звенел хрусталь, раздавался смех, но мне нужно было хоть на минуту вырваться из этого сверкающего плена.

Балкон встретил меня прохладой и тишиной. Я сделала шаг вперёд и замерла, заворожённая видом. Горы в ночной тьме казались гигантскими призраками - тёмные силуэты на фоне звёздного неба, едва подсвеченные лунным серебром. Воздух был напоён свежестью, запахом хвои и далёких лугов. Я глубоко вдохнула, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает.

Тишина. Только шелест ветра в кронах да далёкий крик ночной птицы. Я закрыла глаза, позволяя прохладе остудить разгорячённое лицо. В голове проносились мысли - о том, как странно всё сложилось, как быстро изменилась моя жизнь, как непривычно быть частью этого большого, шумного семейства...Я уже собралась вернуться в гостиную, когда дверь за моей спиной тихо скрипнула

Обернувшись, я увидела Даяда. Он стоял в проёме, силуэт чётко очерчен светом из зала, а лицо в тени.

Не помешаю? - пробормотал он, делая нетвёрдый шаг вперёд.Даяд, ты пьян, - я невольно отступила. - Тебе лучше вернуться в зал.

Он проигнорировал мои слова, приблизился, покачиваясь:

- Ты... ты ведьма, - выдохнул он, и в его голосе смешались злость и восхищение.

Приворожила меня, да? Я ни о ком другом думать не могу...

Я скрестила руки на груди:

Ты несёшь бред. Отойди от меня.Нет! - он резко шагнул вперёд, почти наваливаясь на меня.

- Ты всё понимаешь! Ты видишь, как я схожу с ума!

- Я вижу только пьяного человека, который не контролирует себя, - я попыталась обойти его, но он схватил меня за плечи.

- Ведьма! - выкрикнул он. - Ты меня прокляла! Я не могу... не могу без тебя...

В следующий миг он резко наклонился и впился в мои губы - грубо, насильно, не обращая внимания на моё сопротивление. Я изо всех сил толкнула его в грудь, вырвалась, отшатнулась.

- Что ты делаешь?! - закричала я, голос дрожал от ярости и отвращения.

Даяд замер, будто только сейчас осознал, что произошло. Лицо исказилось, он выругался сквозь зубы, резко развернулся и, шатаясь, направился к двери. Ни слова в ответ. Ни оправдания, ни извинений. Просто ушёл, хлопнув дверью.

«Что это мать вашу только что было??»

Глава 21

Руслана

Я задыхаюсь. Не от тьмы, в которой тонула раньше - от яда, что ты влил в мою душу.

Даяд... Моё «спасение». Мой «воздух». Моя проклятая ошибка.

Как я могла поверить, что ты - не хищник, а человек? Что твои слова - не ловкая паутина, а искренность? Я ползала перед тобой на коленях, глотала унижения, терпела твои удары - не кулаками, нет. Хуже. Удары словами. Взглядами. Молчанием. А я всё равно тянулась, как обожжённая бабочка к огню, который меня пожирал.

Я стала тенью. Рабой. Куклой, которую ты дёргал за ниточки. «Будь тише», «не спорь», «замолчи». И я молчала. Потому что ты - мой бог. Мой дьявол. Моя болезнь.

Ты клялся. О, как красиво ты клялся! «Навсегда». «Только ты». «Ни одна другая». Я вышила эти слова на сердце, как священные тексты. Я молилась на них. А ты... ты просто плевал на мо веру.

Сегодня ты стоял на балконе. Обнимал её. Шептал те же клятвы - теми же губами, что целовали меня. Тот же голос, тот же взгляд... Будто я - черновик. Будто моя любовь - репетиция для настоящей страсти.

Я пряталась. Прижавшись к стене, давилась слезами, чтобы не закричать. Чтобы не разорвать тебя голыми руками. Чтобы не показать, как твоя ложь раздирает меня изнутри.

А теперь я здесь. В нашей спальне. В месте, где ты врал особенно красиво. На комоде - наша фотография. Венеция. Солнце. Смех. Ты держишься за мою руку, а я - за твою ложь.

- ТЫ СОВРАЛ!!! - мой крик рвёт воздух, как нож. - Ты СОВРАЛ, ДАЯД!!!

Хватаю рамку. Она в моих руках - как символ всего, чего никогда не было. Размах. Бросок.

Стекло взрывается осколками так же, как взорвалась моя жизнь.

Падаю на пол. Рыдания - не слёзы. Это кровь. Кровь из разорванного сердца. Почему? Зачем ты дал мне почувствовать себя живой, если собирался убить во мне всё человеческое?

Я любила. Так, как любят безумцы. Так, как сжигают себя изнутри. Я отдала тебе всё: гордость, достоинство, право на гнев. А ты... ты просто швырнул мою любовь под ноги другой.

Теперь я здесь. Среди осколков. Среди обломков твоих клятв. Среди пепла моей души.

Как жить дальше? Не знаю. Но одно я знаю точно:

Я больше не буду твоей тенью.

Я больше не буду молчать.

Я больше не буду любить.

Ты отнял у меня всё. Но ненависть - моя теперь. И она сожжёт всё, что ты оставил после себя.

смотою на нее - эту Ярославу - и чувствую, как внутри разрастается чёрная, жгучая ненависть. Она даже не подозревает, что я знаю. Не догадывается, что я видела. Ходит по моему дому, улыбается, дышит воздухом, который принадлежит мне.

Даяд... Ты думаешь, ты нашёл её? Ты думаешь, она полюбит тебя так, как любила я? До последнего вздоха. До последнего осколка души.

Нет.

Ты не получишь её. Не получишь ничего. Я клянусь.

Клянусь каждым разбитым обещанием, каждым пролитым слезам, каждой минутой моего унижения - ты не будешь с ней. Ты не узнаешь, что значит быть любимым?

Ты никогда не будешь счастлив с ней. Никогда. Потому что я не позволю. Потому что каждая секунда твоего мнимого счастья будет оплачена моей болью - а я знаю цену боли лучше, чем ктолибо

Ты полюбил? Впервые в жизни?

Пусть так. Но эта любовь не принесёт тебе ничего, кроме пепла.

Я сотру её из твоей жизни. Медленно. Методично. Безжалостно.

Ты будешь смотреть на неё и видеть меня. Ты будешь слышать её голос и вспоминать моит слова. Ты будешь касаться её - и чувствовать холод моих рук.

Потому что ты мой. Весь. До последней капли лжи. До последнего разбитого сердца.

И ты никогда не получишь её.

Такова моя клятва.

Таков твой приговор.

Алихан

Вечер опустился на дом тяжёлой бархатной завесой. Я стоял у окна, вдыхая влажный воздух, пропитанный запахом приближающейся грозы.

Я думал о Ярославе. О её рыжих волосах, похожих на пламя, о её взгляде - то обжигающем, то ледяном, о её смехе, который звучал для меня как музыка. Она была моей загадкой, моей болью, моим недостижимым. Каждый день с ней - как хождение по острию ножа: страшно, волнующе, невыносимо сладко. Я любил её так, что иногда становилось больно дышать. Любил её ярость, её непокорность, её упрямство. Любил даже то, как она злилась на меня.

Я прошёл по коридору, прислушиваясь к звукам дома. Гдето тихо тикали часы, за окном вновь пророкотало, и первые капли дождя ударили по стеклу. Я нашёл её в нашей комнате - она металась, словно загнанный зверь, швыряя вещи в дорожную сумку.

Рыжик, что случилось? - спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Случилось, - бросила она, не глядя на меня.

Она сложила в сумку бельё, подошла к трюмо, достала документы. Я шагнул к ней, выхватил паспорт из её рук.

Это я спрячу подальше.

Отдай немедленно, я ухожу из этого дома!

Я рассмеялся - не зло, а скорее от бессилия. От того, что всё это было так поеё: резко, без объяснений, на грани срыва.

- Да? А что случилосьто? - я перехватил её за руку, развернул к себе.

Наши взгляды встретились. И я увидел это - ужас в её глазах. Чистый, незамутнённый страх, от которого у меня внутри всё оборвалось. - Твой брат случился, вот что. Он признался мне в любви и поцеловал прямо на балконе, её голос дрожал, но в нём звучала такая боль, что мне стало физически плохо.

«Что?..» - мысль ударила, как молния.

В груди чтото треснуло, разорвалось. Брат. Мой брат. Поцеловал её. Прикоснулся к тому, к чему даже я прикоснуться не смел.

Я с трудом сглотнул. Перед глазами вспыхнули обрывки образов: балкон, сумеречное небо, его рука на её плече, его губы на её губах. Картины были настолько реальными, что я почти ощутил вкус железа во рту -- так сильно стиснул зубы, прикусив губу.

- Что?.. - повторил я шёпотом, уже не надеясь на ответ.

Внутри бушевала буря - не слабее той, что надвигалась за окном. Я знал своего брата: еслии он осмелился на подобное, значит настроен серьёзно.

Я смотрел на Ярославу - на её пылающие волосы, на её сжатые кулаки, на слёзы, дрожащие на ресницах.

- Он не должен был... - начал я, но голос сорвался.

Я шагнул ближе, почти вплотную. Её дыхание смешалось с моим. Я чувствовал, как бьётся её сердце - так же неистово, как моё.

- Он не должен был касаться тебя, - прошептал я, и каждое слово давалось с трудом, будто я прорывался сквозь стену.

Потому что ты... ты моя.

В её глазах мелькнуло чтото неуловимое - то ли страх, то ли.... Я не стал ждать ответа.

Просто притянул её к себе, чувствуя, как её тело дрожит в моих руках.

За окном грянул гром, и первые молнии разорвали небо. Моя буря. Моя тьма. Моя жизнь.

Глава 22

22 Гром раскатился по небу, словно предупреждая о чёмто неминуемом. Молния на мгновение разорвала тьму, и в ту же секунду порыв холодного ветра ворвался в окно, взметнув лёгкие занавески. Я сидела, обхватив колени руками, и смотрела на небо

- его ледяной взгляд будто проникал в самую душу.

«Я сошла с ума», - снова и снова повторяла я про себя, пытаясь найти логическое объяснение тому, что чувствую. Но разум отказывался подчиняться: мысли путались, а сердце билось чаще при одной лишь мысли о нём.

Я - пленница в доме Масхадова. И я влюбилась в своего похитителя.

Алихан... Даже имя его звучит как музыка - твёрдое, сильное, наполненное скрытой мощью.

Он красив той редкой, почти неземной красотой, от которой перехватывает дыхание. В его взгляде - непоколебимая сила и удивительная доброта, в движениях - спокойная уверенность человека, знающего цену каждому своему поступку. Справедливый. Честный. Настоящий. В него невозможно не влюбиться.

Но он не должен узнать. Ни за что.

Мы не враги. Этого достаточно... пока.

Я всё ещё сидела на кровати, уткнувшись взглядом в пол. Мысли кружились в голове, словно листья в осеннем вихре. «Какая же я дура», - с горечью подумала я, чувствуя, как щёки заливает румянец.

В ванной комнате чтото заскрипело, затем раздался звук закрученного крана, и вода наконец затихла. Спустя пару минут дверь приоткрылась, и на пороге появился Алихан. Полотенце было небрежно обмотано вокруг узких бёдер, обнажённый торс блестел каплями воды. Он выглядел как тёмное божество, сошедшее с небес: совершенные линии мышц, гордая осанка, непокорные пряди волос, упавшие на лоб.

Я поспешно прикрыла глаза, привалившись спиной к подушке, изо всех сил стараясь выглядеть спящей.

Тихие шаги приблизились. Над головой раздался его голос - мягкий, чуть насмешливый:

Доброе утро... Я знаю, ты не спишь. Вот блин, - невольно вырвалось у меня.

Я приподнялась, инстинктивно прикрываясь ладонями, словно они могли защитить меня от его пронзительного взгляда.

- Больше не будешь пытаться сбежать от меня? - спросил он, и в его голосе прозвучала лёгкая улыбка.

Он подошёл ближе, мягко развёл мои руки в стороны, не отрывая взгляда. Я лишь пожала плечами, не зная, что ответить.

Не знаю... Не уверена пока что... Если Даяд снова...

Его пальцы крепче сжали мою ладонь. Он наклонился ближе, и я почувствовала тепло его дыхания.

Он больше не приблизится к тебе... Веришь мне?

Я кивнула, пытаясь улыбнуться как можно безмятежнее. Но внутри всё дрожало.

- Не знаю - прошептала я, снова пожимая плечами.

Его пальцы всё ещё сжимали мою ладонь тёплые, сильные, неотвратимые. Я почувствовала, как воздух между нами накалился, словно перед грозой. Взгляд Алихана потемнел, в нём вспыхнули неведомые прежде искры - то ли гнева, то ли страсти.

Не говоря ни слова, он мягко, но решительно толкнул меня назад. Я упала на постель, утонув в мягкости подушек, а он навис сверху, опершись коленом о край кровати. Сердце забилось часточасто, отдаваясь пульсацией в висках.

Больше не боишься меня? - прошептал он, склоняясь ниже.

Его дыхание обожгло кожу, и по телу пробежала волна дрожи - не от страха, нет. От чего то гораздо более опасного, всепоглощающего

Я и не боялась.

- выдохнула я, сама удивляясь твёрдости своего голоса.

Алихан усмехнулся - коротко, почти невесело. Его пальцы скользнули по моей щеке, затем зарылись в волосы, слегка оттягивая их, заставляя приподнять лицо.

- Снова сбежишь? Беги. Куда ты - туда я.

И прежде чем я успела ответить, его губы накрыли мои. Поцелуй был жадным, почти яростным - словно он пытался выразить всё то, что так долго держал взаперти. Я ответила не задумываясь, поддавшись вихрю чувств, сметающих последние остатки сомнений.

Его руки скользили по моему телу - то нежные, то требовательные, будто он никак не мог решить, хочет ли ласкать или сжать крепче. Я впивалась пальцами в его плечи, ощущая под ладонями игру напряжённых мышц, вдыхала запах его кожи - терпкий, мужской, опьяняющий

Каждый его поцелуй, каждое прикосновение разжигали во мне огонь.

Когда он наконец отстранился, наши взгляды встретились.

Я провел пальцами по его щеке, чувствуя лёгкую щетину под кончиками пальцев. Его пальцы медленно скользнули по моей руке, оставляя за собой россыпь невидимых искр.

- На выходных поедем за город, покажу тебе кое что, - произнёс он вдруг, словно это было решённым делом.

Я резко выпрямилась, инстинктивно отступив на шаг.

- Что? Нет, я не могу..

Я отступила к окну. Ветер снова рванул занавески, будто пытаясь вторить моему внутреннему смятению.

Внутри всё сжалось. Мысль о том, чтобы остаться с ним наедине за пределами этого дома, пугала до дрожи.

Значит, ты боишься, - произнёс он тихо, почти шёпотом.Нет! - вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать. - Я не боюсь. Я просто...

Я замолчала, не находя слов.

Алиханосторожно взял мою руку, прижал к своей груди. Я почувствовала, как бьётся его сердце - так же неровно, так же отчаянно, как моё

Поехали со мной, - сказал он, глядя прямо в глаза. - Всего на два дня. Если захочешь вернуться - вернёмся. Но дай мне шанс завоевать тебя, показать какой я на самом деле.

Ветер стих. В комнате повисла тишина, густая, как туман. Я смотрела на него и понимала: если откажусь сейчас, то навсегда закрою дверь в то, чего так боюсь и так жажду одновременно. - Хорошо, - выдохнула я наконец, едва слышно...

К завтраку мы спустились вместе, рука в руке. Я чувствовала, как пальцы Алихана мягко, но уверенно переплетаются с моими, и от этого простого прикосновения по всему телу разливалось странное, волнующее тепло.

В столовой повисла пауза. Все взгляды тут же устремились к нам. Камилла, неспешно делавшая глоток чая, замерла, а затем аккуратно поставила чашку на блюдце. В её глазах мелькнуло чтото неуловимое - то ли удивление, то ли удовлетворение. Но выражение лица оставалось спокойным, почти безмятежным.

- Съездите... побудьте наедине, - произнесла она, глядя на сына. В её голосе не было ни упрёка, ни осуждения - лишь тихая, мудрая уверенность.

Я невольно поймала на себе взгляд Даяда. Его глаза метали молнии, губы сжались в тонкую линию. Он явно был взбешён, но вынужден был молчать, сдерживать рвущиеся наружу эмоции.

Внутри меня шевельнулось чтото отдалённо похожее на торжество, но почти сразу угасло. Мне действительно было всё равно. Пусть сначала разберётся со своей женой, со своими принципами, со своей жестокостью... А потом уже смотрит на меня с таким осуждением.

- Как насчёт прогуляться по торговому центру?

- вдруг предложил Алихан, и его улыбка, тёплая и искренняя, словно солнечный луч, пробившийся сквозь тучи, заставила моё сердце дрогнуть.

- Надо бы немного расширить твой гардероб.

Я посмотрела на него - на эти глубокие, завораживающие глаза, в которых сейчас играли озорные искорки, на линию подбородка, на едва заметную тень от щетины... И всё вокруг вдруг стало неважным. Не имело значения, кто на нас смотрит, кто осуждает, кто завидует. Был только он.

Только его голос, только его рука, всё ещё сжимающая мою.

- Хорошо, - прошептала я, утопая в его взгляде. Слова давались с трудом, будто воздух вокруг стал густым, насыщенным его присутствием. - Я согласна.

Он улыбнулся шире, и в этой улыбке было столько нежности, что внутри всё перевернулось. Я почувствовала, как губы сами тянутся в ответной улыбке, как напряжение последних дней медленно, неохотно отступает, растворяясь в этом мгновении.

Мы гуляли по торговому центру, и я впервые за долгое время ощущала лёгкость - почти детскую, беззаботную. Алихан держал меня за руку, и его пальцы время от времени слегка сжимали мои, будто он проверял: я всё ещё здесь, рядом с ним.

Он выбирал вещи с удивительным вниманием - не как мужчина, которому всё равно, а как человек, который хочет увидеть меня счастливой. То и дело останавливался перед витринами, задумчиво рассматривал то одно платье, то другое, а потом оборачивался ко мне с улыбкой:

- Попробуй это. Уверен, тебе подойдёт.

Я примеряла, крутилась перед зеркалом, а он стоял в дверях примерочной, скрестив руки на груди, и смотрел так, что внутри всё замирало. В его взгляде не было ни похоти, ни насмешки только искреннее восхищение.

Потом мы зашли в кафе, взяли по большому рожку мороженого. Я смеялась, когда капля ванильного крема упала на подбородок, а Алихан осторожно стёр её пальцем, задержав прикосновение чуть дольше, чем требовалось. - Ты как ребёнок, - сказал он с тёплой усмешкой. - Радуешься мелочам.

А разве не в этом счастье? - ответила я, облизывая ложку.

Но потом мне вдруг стало жарко, захотелось умыться. Я извинилась и направилась к туалету.

Внутри было тихо, пусто - лишь капли воды стучали о раковины, да гдето вдалеке шумел вентилятор.

Я подошла к зеркалу, включила холодную воду, подставила ладони, плеснула на лицо. Капли стекали по шее, за воротник, оставляя прохладные следы. Я закрыла глаза, глубоко вдохнула, пытаясь собраться с мыслями.

И вдруг - ледяной укол страха.

В зеркале за моей спиной стоял Даяд.

Не успела я вскрикнуть - его ладонь уже зажала мне рот, а вторая рука схватила за плечо, резко развернула и толкнула вглубь ближайшей кабинки.

ДаядЯ стоял в полутёмном коридоре, за колонной, и следил за ними. За ним. За ней.

Алихан ведёт её под руку, как какуюто драгоценность. Улыбается. Шепчет чтото на ухо. А она смеётся - звонко, подетски, будто мир состоит из одних только радостей. Будто не знает, что всё, что у него есть, должно быть моим.

Он выбирает для неё платья. Присматривается. Прикидывает. Как будто имеет право решать, что на ней будет смотреться лучше. Как будто только ему дозволено видеть, как она кружится перед зеркалом, как падает свет на её волосы, как чуть приоткрываются губы, когда она оценивает отражение.

Я сжимаю кулаки в карманах. Внутри - лёд и пламя одновременно. Холодная ясность и жар, который разъедает изнутри.

«Это должно быть моим», - шепчет чтото в голове. Не голос. Инстинкт. Закон.

Они садятся в кафе. Мороженое. Смех. Капля крема на подбородке. Он стирает её пальцем.

Медленно. Слишком медленно. Задерживает прикосновение.

Меня прошивает током.

Он не достоин.

Ни этого смеха. Ни этой капли. Ни её взгляда, который становится мягким, когда он что то говорит. Ни её доверия. Ни её тепла.

Я иду за ней. Следую тихо, как тень. Вижу, как она заходит в туалет. Жду. Вдыхаю запах влажной плитки, слышу стук воды. Жду, пока она останется одна.

Открываю дверь. Вхожу.

Она стоит у зеркала. Вода стекает по шее. Глаза закрыты. Беззащитна. Прекрасна.

Я подхожу сзади.

Если он к тебе прикоснётся, я его уничтожу.

Ладонь на её рту. Пальцы чувствуют дрожь губ. Тело прижато к стене. Её запах - влажный, свежий, живой. Всё внутри рвётся наружу: желание сжать сильнее, оставить след, заявить право.

Она смеётся. Приглушённо, но отчётливо. - Убьёшь собственного брата?

Не отвечаю. Слова не нужны. Мои пальцы уже скользят по её бедру. Вверх. Медленно. Чтобы она почувствовала. Чтобы запомнила.

Учти, - шепчу в её ухо, - вот это всё достанется мне. Рано или поздно.

Её глаза. Широко раскрытые. Испуг. Отвращение.

Мне всё равно.

Отвращение - это тоже чувство. Значит, она реагирует. Значит, я существую для неё. Значит, она замечает меня.

Она называет меня сумасшедшим.

А я думаю: «Сумасшедший - это тот, кто отдаёт то, что принадлежит ему по праву. Тот, кто не борется. Тот, кто позволяет другому иметь то, что должно быть моим».

Я отстраняюсь. Резко. Чтобы она почувствовала пустоту. Чтобы поняла: я могу уйти, но это ничего не изменит.

Выхожу. Не оборачиваюсь.

Внутри - тишина. Холодная, чёткая. Как лезвие.

Она думает, что это угроза.

Нет.

Это обещание.

Глава 23

Даяд

Я иду по коридору, и каждый шаг отдаётся в голове глухим эхом. Воздух вязкий, словно пропитан её запахом - тем самым, свежим, живым, от которого сводит внутренности. Я сжимаю и разжимаю кулаки, пытаясь унять дрожь в пальцах. Они всё ещё помнят тепло её кожи, её дрожь, её сопротивпение

Остановившись у окна, я смотрю на город внизу. Огни размываются в темноте, сливаются в одно сплошное марево. Как мои мысли. Как моё желание.

Вспоминаю её глаза. Широко раскрытые. Испуганные. Отвратительно прекрасные. В них было всё: страх, непонимание, брезгливость. Но было и ещё что то. Чтото, что она не смогла скрыть.

Что то, что заставило её сердце биться чаще.

Это не угроза. Это правда. Простая, как лезвие ножа, острая, как холод в моей груди.

Я достаю из кармана скомканный платок - тот, что случайно остался у меня после того, как она вытерла губы. Прижимаю к лицу. Её запах. Её тепло. Моё.

Завтра. Завтра я снова буду рядом. Буду тенью, которая следует за ней, будет дышать ей в спину.

Она думает, что может убежать. Что может спрятаться за спинойАлихана. Но она ошибается.

Потому что я - её неизбежность.

И когданибудь она это поймёт.

А пока... Пока я буду ждать. Терпеливо. Упорно. Как хищник, который знает: добыча всё равно окажется в его лапах.

Закрываю глаза. В темноте перед внутренним взором - её силуэт у зеркала, капли воды на шее, дрожащие ресницы.

Moë.

Всё моё.

Дорога домой кажется бесконечной. Каждый поворот, каждый свет светофора - будто насмешка, растягивающая время. В голове - хаос. Мысли о ней, о её дыхании, о том, как она вздрогнула, когда я прикоснулся... И вдруг

- резкий контраст: образ Русланы. Её лицо. Её голос.

Пять лет. Пять лет я живу в этом кошмаре. Женился по требованию матери - «так будет правильно», «так положено», «ты обязан продолжить род». А род... Род не продолжается. Руслана бесплодна. Ни единого шанса. Ни единой надежды на то, что когданибудь в этом доме прозвучит детский смех.

Я совершил ошибку. Огромную. Непоправимую. Но тогда я не мог поступить иначе - мать давила, семья требовала, традиции диктовали. А я... Я просто сломался.

В спальне тихо.

- Даяд? - голос Русланы раздаётся прежде, чем я успеваю снять обувь. - Где ты был?

Её тон - будто лезвие, скользящее по нервам. Спокойный. Слишком спокойный. Я молчу, не глядя на неё, направляюсь в спальню

- Я спросила, где ты был, - она появляется в дверях, скрестив руки на груди

Я резко оборачиваюсь. Внутри - буря.

Не твоё дело.

Не моё? - она делает шаг вперёд, и в её глазах вспыхивает чтото холодное, злое.

- Ты живёшь в моём доме, ешь мою еду, спишь в моей постели - и это не моё дело?

Мне становится смешно...в её доме??

- Это не твой дом. Это мой дом. И моя еда. И моя постель.

Она усмехается. Усмешка кривит её губы, и вдруг - маска спадает. Перед мной уже не покорная жена, не тихая спутница. Перед мной - женщина, которую я вижу в первые.

- О, конечно, твой. Как и всё остальное. Ты ведь привык считать своим всё, что видишь. Даже чужую жену.

Я замираю.

Что ты несёшь?

Ярослава,она произносит это имя с такой насмешкой, что мне хочется закричать. - Ты влюблён в жену своего брата. И думаешь, я не знаю? Думаешь, я слепая?

Молчание. Тяжёлое, густое.

Ты идиот, Даяд, - продолжает она, шагнув ближе.

Жестокий, самовлюблённый идиот.

Тебя никто и никогда не полюбит. Потому что ты не умеешь любить. Ты умеешь только брать

Замолчи.

А Ярослава? Она любит Алихана. Любит понастоящему. И никогда его не предаст. Никогда не выберет тебя.

Я сжимаю кулаки.

- Она всё равно никогда не выберет тебя.

Я отталкиваю её. Резко. Она отступает, но не падает. Смотрит на меня с презрением.

Главное, что я выбрал её, говорю тихо, почти шёпотом. - А тебя я не любил никогда. Я подаю на развод.

-Ты его не получишь. Нет, я против.

Заключает враждебно и...уходит. Спокойно, почти равнодушно, произношу, следуя за ней:

- Это не обсуждается

Она замирает в дверях, оборачивается. В её глазах - игра, опасная, хитрая игра. Улыбка, холодная, как лезвие, трогает её губы.

- Ты не можешь так поступить, - шепчет она, и в этом шёпоте - яд.

Я делаю шаг вперёд, и в тот же миг она резко вскидывает руку - удар по собственной щеке, громкий, хлесткий. Затем ещё один. Её лицо искажается, но в глазах - торжество.

Даяд! - вскрикивает она, и голос её дрожит, но не от боли, а от восторга игры. - Как ты Moг?!

Дверь в соседнюю комнату распахивается. На пороге - Ярослава. Её глаза расширяются от ужаса. За ней - Алихан, мать, ещё ктото из слуги... Все смотрят на меня, на Руслану, на её раскрасневшиеся щёки. • Он ударил меня! - всхлипывает Руслана, прижимая ладони к лицу. - Прямо по лицу...

Я открываю рот, чтобы сказать правду, но слова застревают в горле. Никто не слушает.

Ярослава отшатывается, в её взгляде отвращение, такое острое, что режет до костей.Подлец, - шепчет она.

Алихан шагает вперёд. Его кулак врезается в мою скулу. Удар чёткий, жёсткий. Голова дёргается, во рту появляется привкус крови.

Ты мерзавец, - рычит он. - Как ты мог?

Мать закрывает лицо руками.

- Даяд, ты перегнул палку.

Руслана, изображая изнеможение, падает в объятия Ярославы. Та обнимает её, гладит по волосам, шепчет чтото утешительное. Руслана поднимает на меня взгляд сквозь слёзы, сквозь притворную боль - и я вижу в нём торжество. Она победила.

Я сжимаю кулаки. Внутри - буря. Ярость, бессилие, горечь. Никто не верит. Никто даже не пытается понять.

- Вы все... - начинаю я, но замолкаю. Слова бессмысленны.

Разворачиваюсь и иду к двери. За спиной - шёпот, всхлипы, упрёки. Я не оборачиваюсь.

Выхожу на улицу. Холодный ветер бьёт в лицо, но не остужает. Достаю ключи от машины, сажусь за руль

Педаль в пол. Машина срывается с места. Город мелькает за окном - огни, тени, чужие жизни.

Я гоню, чувствуя, как скорость вытягивает из меня злость, как ветер уносит остатки надежды.

Я знаю: завтра будет хуже. Но сегодня... сегодня я просто хочу уехать. Куданибудь. Хоть на край света только подальше от неё..от них обеих.

Я возвращаюсь домой на рассвете. В доме тихо - все уже спят. Прохожу в гостиную, и взгляд невольно цепляется за приоткрытую дверь на балкон.

Там, в полумраке, в кресле спит Ярослава. На коленях - раскрытая книга. Рядом - остывшая чашка чая. Видно, что проснулась пару часов назад, решила скоротать время за чтением, но сон сморил её

Тихо подхожу ближе. Опускаюсь на корточки рядом с креслом. В утреннем свете её рыжие волосы кажутся огненными, а на щеках - нежный румянец, словно отблеск зари.

Осторожно, едва касаясь, провожу пальцем по её щеке. Тёплая. Живая. Сердце сбивается с ритма. Склоняюсь ниже и нежно касаюсь губами её кожи. Мимолётное прикосновение, от которого внутри всё переворачивается.

Я хочу большего. Хочу обнять её, прижать к себе, почувствовать, как она отвечает на объятия.

Но сдерживаюсь. Сжимаю кулаки, пытаясь унять бурю внутри. Это неправильно. Она не моя. И никогда не будет моей

Встаю и тихо ухожу в спальню. Жены в комнате нет. На кровати - огромный букет белых роз.

Под ним записка. Беру её в руки, читаю - и кровь стынет в жилах.

«Цветы, которые ты мне подаришь. Мы помирились, это так прекрасно. Рыжая твоя сейчас в гостиной, можешь полюбоваться на неё - больше она не очнётся». Записка выпадает из рук. В висках стучит. Не думая, срываюсь с места, бегу вниз по лестнице,

вылетаю на балкон...

И в дверях сталкиваюсь с Ярославой.

Она жива. Цела. Смотрит на меня удивлённо, сонно.

- Ярослава! - выдыхаю я, хватаю её за плечи, торопливо ощупываю руки, лицо, будто проверяя, нет ли ран. - Ты в порядке? Чтото болит? Скажи мне!

Она резко отстраняется, глаза вспыхивают гневом.

Даяд, что ты делаешь?! Отпусти!

Просто... хотел убедиться, что с тобой всё хорошо, - сбивчиво объясняю я, но руки но опускаю.

- Хорошо?! - её голос звенит. - После того, что было вчера в торговом центре? Ты схватил меня, затащил в кабинку туалета и шептал, что заберёшь у мужа, что я буду твоей! Ты хоть понимаешь, насколько это дико?!

Я замираю, но тут же усмехаюсь - не могу сдержать эту горькую, отчаянную улыбку.

- Даяд, ты псих, - продолжает она, отступая на шаг. - Держись от меня подальше, или я всё расскажу Алихану.

Я медленно поднимаю взгляд, встречаюсь с её глазами - в них страх, гнев, непонимание. И это только распаляет меня сильнее.

А если я не хочу быть вдали от тебя? - тихо, но твёрдо говорю я.

- Я заберу тебя у Алихана. Ты будешь моей.

Её лицо бледнеет. Она открывает рот, чтобы ответить, но я уже отступаю, поднимаю руки в примирительном жесте.

- Сопротивляться бесполезно, в любом случае я всегда получаю то, что хочу и чем быстрее ты это поймёшь и успокоишься тем легче всем будет

Глава 24

Ярослава

Чокнутый псих! Да ему лечиться надо. Он меня пугает и раздражает.

Эти слова снова и снова прокручиваются в голове, но... почемуто не уходят. Даяд словно въелся в мысли, как заноза, от которой не избавиться. И самое противное - он прав. Несмотря на всё, я думаю о нём. О его взгляде, о том, как он шептал в той кабинке: «Ты будешь моей». От этих воспоминаний по спине пробегает неприятный холодок, но вместе с ним - странное, неуместное тепло

Всё в порядке?

Голос Алихана вырывает меня из водоворота мыслей. Я поворачиваюсь к нему, стараюсь улыбнуться как можно естественнее.

- Да, конечно. Просто... задумалась.

Мы едем в горы. Выходные только для нас двоих. Машина плавно скользит по извилистой дороге, за окном - бескрайние леса, золотые от осеннего солнца. Красиво. Спокойно. Именно то, что нужно.

Но внутри - хаос. Я хочу побыть наедине с мужем. Правда хочу. Но вместе с этим... боюсь.

Боюсь того, что неизбежно должно произойти. Алихан смотрит на меня - тепло, с нежностью, и я чувствую, как он хочет меня. Это нормально. Мы женаты. Всё должно быть естественно.

Только я не знаю, готова ли.

Никогда ни с кем не была близка. И как это будет? Что я должна чувствовать? Что делать?

Мысли крутятся, словно листья на ветру, и я никак не могу их утихомирить.

Через полчаса мы подъезжаем к дому. Алихан выбрал идеальное место - небольшой двухэтажный деревянный домик, словно из сказки. Светлые брёвна, резные наличники, крыльцо с перилами. Вокруг - ни души, только лес и тишина.

- Ну что, идём? - улыбается Алихан, выключая двигатель.

Я киваю, выхожу из машины. Воздух здесь особенный - свежий, с ароматом хвои и осени.

Алихан подходит, берёт меня за руку.

По традиции, - говорит он и, прежде чем я успеваю чтото сказать, подхватывает меня на руки.

Я ахаю от неожиданности, инстинктивно обхватываю его за плечи. Он смеётся, несёт меня к крыльцу.

- Так положено, - повторяет он, открывая дверь.

Он переносит меня через порог, осторожно ставит на пол. Мы оказываемся в просторной гостиной: камин, мягкие диваны, большое окно с видом на лес. Всё такое уютное, тёплое.

Алихан обнимает меня, прижимает к себе. Я чувствую его дыхание на своей шее, его руки скользят по спине. Он хочет меня. Я знаю. И должна хотеть его в ответ.

Но в голове снова всплывает образ Даяда - его тёмный взгляд, его слова. И я не могу отделаться от мысли: почему именно сейчас? Почему он не выходит из моих мыслей?

Мы занялись приготовлениями и вдруг всё стало таким простым, таким... правильным.

Алихан разжёг мангал, а я принялась нарезать овощи для салата. Воздух наполнился ароматом дымка и свежего лука, смешиваясь с запахом трав и сочного мяса.

Я наблюдала, как Алихан переворачивает шампуры - сосредоточенный, с лёгкой улыбкой на губах. Его руки уверенно управлялись с щипцами, а в глазах отражались искры костра. В этот момент он казался таким домашним, таким своим. Мы вместе готовили: я резала лепёшки, он снимал с огня шипящий шашлык. Наши руки иногда соприкасались, и каждый раз по телу пробегала тёплая волна. Я старалась не думать о том, что ждёт нас дальше, просто наслаждалась моментом - запахом жареного мяса, шуршанием листьев на ветру, мягким светом закатного солнца.

Когда всё было готово, мы устроились у костра. Пламя танцевало, отбрасывая причудливые тени на наши лица. Я взяла кусочек шашлыка, завернула его в лепёшку, откусила - и закрыла глаза от удовольствия. Сочное мясо, пряный маринад, хруст свежей зелени... А потом сделала глоток чая -- тёплого, душистого, с нотками мяты и чабреца.

Вкусно? - спросил Алихан, глядя на меня с улыбкой.Невероятно,ответила я, и это было правдой.

Он протянул руку, коснулся моей щеки, а потом просто поцеловал - нежно, без напора. Этот поцелуй был как вздох, как признание в чёмто тихом и важном.

- Пойдём в дом? - предложил он, и в его голосе не было ни намёка на требовательность.

Я кивнула. Внутри меня всё ещё трепетало, но уже не от страха - от странного, нового ощущения близости.

В доме Алихан пожелал мне спокойной ночи, улыбнулся и отправился в душ. Я осталась одна в спальне, прислушиваясь к шуму воды и пытаясь унять волнение. Всё шло не так, как я боялась. Он не настаивал, не давил

- просто был рядом.

Спустя некоторое время я тоже пошла в ванную. Ступила под тёплые струи воды, закрыла глаза, пытаясь расслабиться. И вдруг - резкий холодок. Свет погас, вода стала ледяной.

- Aaa! - вскрикнула я, инстинктивно прижимая руки к груди.

В ту же секунду дверь распахнулась, и в ванную влетел Алихан.

- Ярослава! - его голос звучал встревоженно.

Он тут же выключил воду, схватил большое полотенце, укутал меня, прижимая к себе.

- Всё хорошо, я здесь, - шептал он, растирая мои плечи. - Просто свет отключился. Сейчас разберёмся.

Не дожидаясь моего ответа, он поднял меня на руки и отнёс в спальню. Уложил на кровать, накрыл одеялом, а сам быстро нашёл свечи и зажёг их. Мягкий свет разогнал тени, и в комнате стало уютно, почти сказочно.

Ты как? - спросил он, присаживаясь рядом и глядя на меня с тревогой.Нормально, - выдохнула я, чувствуя, как дрожь постепенно уходит. - Просто неожиданно.

Он улыбнулся, провёл рукой по моим влажным волосам.

- Отдыхай. Я посмотрю, что с электричеством. Если что - я рядом.

Я схватила его за руку, едва он шагнул к двери.

Не уходи..- голос дрогнул, прозвучал тише, чем я ожидала.

Он замер, обернулся. В свете свечей его лицо казалось одновременно строгим и тревожным.

- Хорошо, - просто сказал он и прилёг рядом.

Я прижалась к нему. Тело всё ещё содрогалось от холода - отопление отключилось вместе со светом, и дом быстро остывал. Алихан не колеблясь залез под одеяло, обнял меня, прижал к себе. Его руки были такими тёплыми, что я невольно потянулась к этому теплу, как к спасительному острову.

Закрыла глаза, вдыхая знакомый запах - его кожи, его волос. И вдруг, сама не понимая, как это случилось, приподнялась и поцеловала его.

Он ответил - но так, что у меня перехватило дыхание. Его губы стали настойчивее, руки сжали плечи, и на миг я испугалась этой внезапной силы, этого напора, которого раньше не видела. Он тут же отстранился, словно почувствовал мой страх.

Мы лежали молча. Слышно было только наше дыхание, да гдето вдали - шум ветра в деревьях.

А потом... я сама потянулась к его рубашке. Пальцы дрожали, но я расстегнула первую пуговицу, вторую. Он не шевелился, только смотрел - глаза тёмные, почти чёрные в полумраке. Я стянула рубашку с его плеч, и он наконец выдохнул, словно долго сдерживал дыхание.

И тогда он сорвался.

Алихан накинулся на меня - не грубо, но с такой страстью, что я на миг потеряла способность думать. Его губы обжигали шею, плечи, грудь. Руки скользили по телу, снимая с меня полотенце, и я не сопротивлялась - только дрожала, то ли от холода, то ли от страха, то ли от чегото ещё, чего не могла назвать.

Я боялась. Боялась того, что сейчас произойдёт, боялась своей неопытности, боялась не понять, не почувствовать, не оправдать его ожиданий. Но не остановила его.

Когда он вошёл в меня, я вскрикнула от острой, неожиданной боли, вцепилась в его плечи, пытаясь оттолкнуть.

Он не торопился - и эта медленная, выматывающая нежность сводила с ума сильнее любой грубости. Я знала: он чувствует, как я сжимаюсь вокруг него, как моё тело сопротивляется и одновременно жадно принимает его.

Его пальцы впились в мои запястья, пригвоздив к постели. Потом - неожиданно нежно - переплелись с моими. Этот контраст силы и ласки пронзил меня насквозь. Я выгнулась, пытаясь то ли отстраниться, то ли прижаться ещё ближе. Он медленно продвигался глубже, заполняя меня целиком, и каждый сантиметр дарил странное, острое наслаждение, смешанное с лёгкой, возбуждающей болью.

Я рвала простыню, кусала губы до металлического привкуса крови, но уже не пыталась вырваться. Боль превратилась в тягучий, пьянящий жар, растекающийся по венам. Я чувствовала его везде - как он растягивает меня, как пульсирует внутри, как вторгается снова и снова, методично, неумолимо, заставляя терять рассудок.

Наши тела скользили от пота, простыни сбились, прилипали к разгорячённой коже. Он наращивал темп, но даже в этой нарастающей страсти сохранял власть - то замедлялся. заставляя всхлипывать от нетерпения, то резко вбивался, вырывая из горла непристойные, хриплые стоны.

Я металась под ним, выгибалась, царапала его спину, впивалась пальцами в плечи, оставляя следы. Хотела всего - глубже, жёстче, без остатка. Его дыхание обжигало шею, его шёпот низкий, прерывистый - проникал в сознание, как наркотик: «Моя... вся моя...»

Я чувствовала, как внутри нарастает тугой узел, как каждое его движение подтягивает меня ближе к краю. Он словно знал, где и как коснуться, чтобы вырвать новый стон, чтобы заставить меня дрожать, сжиматься вокруг него в неистовом спазме. И когда взрыв накрыл меня, это было не просто наслаждение - это было уничтожение. Всё внутри сжалось, а потом разлетелось на тысячи осколков чистого, ослепительного удовольствия. Я закричала - громко, не сдерживаясь, чувствуя, как тело бьётся в конвульсиях, как мышцы судорожно сжимаются вокруг него.

Он последовал за мной - глухо зарычал, вжался в меня всем телом, и я ощутила, как он пульсирует внутри, как его оргазм отзывается в каждом моём нерве, прокатывается волной по позвоночнику.

Мы лежали, сплетённые, как два измученных, но счастливых зверя. Пот стекал по вискам, дыхание сбивалось, сердца стучали в унисон. Я прижалась к нему, чувствуя, как внутри всё ещё трепещет, пульсирует, помнит каждое его движение, каждый толчок, каждый вздох.

Усталость навалилась мгновенно, но это была сладкая, заслуженная усталость. Я уснула, уткнувшись в его плечо, с улыбкой на губах и с ощущением, что мы женаты. По-настоящему вместе.

Глава 25

Я стояла на балконе, укутавшись в мягкий плед. Рассветные лучи ласково касались кожи, а в груди разрасталось невероятное, почти невесомое чувство - будто за спиной и правда выросли те самые невидимые крылья.

Хотелось кричать, петь, смеяться - выпустить наружу этот бушующий внутри восторг. «Я лечу!» - мысленно повторяла я, вглядываясь в просыпающийся город. Никогда не думала, что смогу так любить, так растворяться в человеке, так безоговорочно отдавать себя

Тихий скрип двери заставил вздрогнуть. Я не обернулась - почувствовала его присутствие спиной, кожей, каждым нервом. Шаги - мягкие, уверенные. И вдруг - резкое движение: сильные руки схватили за талию, рванули назад, прижимая к твёрдому, горячему телу.

- Мужчина не должен говорить такие слова женщине, - прошептал Алихан, обжигая ухо дыханием. Его пальцы впивались в бока, а голос звучал низко, почти угрожающе. - Иначе она сядет на шею... Но у нас другая ситуация. Ты в любой момент можешь сбежать от меня. Поэтому признаю: кажется, я по уши в тебя влюблён.

Его губы впились в мою шею, оставляя следы - не поцелуи, а метки, заявления прав. Плед сполз с плеч, обнажая кожу, которая горела под его прикосновениями. Я попыталась развернуться, но он удержал, ещё крепче прижав к себе

- Нет, - хрипло выдохнул он. - Сегодня помоему.

Резким движением он развернул меня лицом к стене, вдавил в прохладную поверхность. Мои пальцы царапали штукатурку, пытаясь найти опору, пока он поднимал подол моей рубашки, обнажая бёдра. Его дыхание становилось всё тяжелее, прерывистее

- Ты моя, - прорычал он, сжимая мои бёдра до боли. - Вся. Полностью.

Он рванул вниз мои трусики, отбросив их в сторону. Я вскрикнула от внезапного прикосновения его пальцев - они уверенно скользнули между моих ног, проверяя, насколько я готова принять его.

- Ммм, - удовлетворённо протянул он. - Уже мокрая для меня. Хорошая девочка.

Эти слова, произнесённые с хриплой интонацией, заставили меня задрожать. Не дав опомниться, он вошёл резко, до самого предела, выбивая из меня крик. Его руки крепко держали мои бёдра, задавая бешеный ритм -- каждый толчок отзывался во всём теле, заставляя колени подгибаться.

Я пыталась ухватиться за стену, но он не позволял отстраниться ни на миллиметр. Его грудь прижималась к моей спине, горячее дыхание обжигало шею, а зубы то и дело впивались в кожу то нежно, то до лёгкой боли.

- Смотри на город, - приказал он, усиливая хватку. - Пусть видит, как ты принимаешь меня.

Как ты принадлежишь мне.

Его слова, смешиваясь с ритмичными толчками, разжигали внутри пожар. Я чувствовала, как нарастает напряжение, как оно скручивается в тугой узел внизу живота. Каждое движение его тела отзывалось волной удовольствия, от которой темнело в глазах.

- Алихан... простонала я, пытаясь собраться, но он лишь усмехнулся и ускорил темп.Не сдерживайся. Кричи. Пусть все знают, кому ты принадлежишь.

Его пальцы скользнули вперёд, найдя самое чувствительное место. Лёгкие круговые движения в сочетании с мощными толчками лишили меня последних остатков самоконтроля. Волна наслаждения накрыла с головой - я закричала, впиваясь пальцами в стену, пока тело содрогалось в судорогах экстаза

Он последовал за мной почти сразу - глубокий рык, последний мощный толчок, и он замер, прижимая меня к себе так крепко, что стало трудно дышать.

Мы стояли, прижавшись к стене, тяжело дыша. Его руки всё ещё обнимали меня, а я прижималась к нему, пытаясь унять бешеный ритм сердца. Утреннее солнце заливало нас золотым светом, очерчивая тени на стене.

- Теперь ты точно не сбежишь, - прошептал он, целуя мою мокрую от пота шею.

Я улыбнулась, закрывая глаза. Да, теперь точно не сбегу. Потому что эти крылья, эти невидимые крылья - они больше не для полёта в одиночку. Они для нас двоих.

Мы вернулись домой в понедельник, как и планировали. Камилла, к моему удивлению, была со мной непривычно вежлива. Ято знала, в чём причина этой внезапной перемены: она грезит о внуках и решила, что именно я смогу воплотить её мечту в реальность. Честно говоря, я сама пока об этом не задумывалась всерьёз... Но если у нас с Алиханом появится ребёнок - я буду понастоящему счастлива.

В тот вечер мы собрались за ужином всей семьёй. Стол был накрыт щедро, разговоры текли плавно, и на какоето время мне даже показалось, что всё... почти идеально. Я потянулась за бокалом, неловко зацепила салфетку - и она плавно скользнула на пол.

Не успела я нагнуться, как рядом мелькнул Даяд. Быстро, почти неуловимо, он поднял салфетку и протянул мне. Его пальцы на миг коснулись моего запястья лёгкое, мимолетное прикосновение, но достаточно ощутимое, чтобы я замерла.

Я подняла глаза - и встретилась с взглядом Алихана. В его глазах вспыхнул огонь. Я видела, как напряглись его плечи, как сжались кулаки под столом. Он сдержался - лишь на долю секунды в его лице проступила ярость. Брат. Это было единственное, что его остановило.

А напротив, словно тень, наблюдала Руслана. Её глаза, холодные и острые, впились в меня. Я чувствовала её ненависть, густую, почти осязаемую. Она знала. Знала, что Даяд посмотрел на меня не как на родственницу. И эта мысль разъедала её изнутри.

Позже мы с Алиханом ушли в спальню. Тёплые струи душа окутали нас, смывая напряжение идня. Но расслабление длилось лишь мгновение.

Алихан резко прижал меня к стене, его пальцы впились в мои плечи. Поцелуй был жёстким, почти болезненным - он словно метил меня, заявляя свои права. Его руки не ласкали требовали, сжимали, исследовали с необузданной силой.

Ты только моя, - прорычал он, впиваясь взглядом в мои глаза. - Поняла?

Я лишь кивнула, задыхаясь от нахлынувшего возбуждения. Он не ждал ответа - его действия говорили громче слов. Одним движением он поднял меня, прижав спиной к прохладной плитке. Мои ноги обвились вокруг его талии, а он вошёл резко, без предупреждения, заставляя меня вскрикнуть.

Его толчки были мощными, ритмичными, почти жестокими. Он держал меня крепко, не давая ни шанса отстраниться, углубляя каждый толчок до предела. Я царапала его плечи, выкрикивала его имя, теряясь в вихре ощущений. Мои стоны эхом разносились по ванной, смешиваясь с шумом воды и его тяжёлым дыханием.

- Алихан!.. - мой голос дрожал, срываясь на крик. - Алихан, Боже.. Боже, ты...ты!.

Он лишь усмехнулся, ускоряя темп. Его губы нашли мою шею, оставляя следы поцелуев и лёгких укусов. Каждый его толчок выбивал из меня новый стон, каждый вздох превращался в крик чистого, необузданного наслаждения. Я чувствовала, как подступают волны оргазма - мощные, всепоглощающие. Мои мышцы сжались вокруг него, и я закричала, выгибаясь в его руках. Он последовал за мной, зарычав, сжимая меня ещё крепче, пока последние толчки не стихли.

Мы стояли, прижавшись друг к другу, тяжело дыша. Вода всё ещё лилась сверху, омывая наши разгорячённые тела. Алихан медленно опустил меня, его руки нежно провели по моим волосам.

- Только моя.

От лица Русланы

я бесшумно проскользнула в их спальню. Дверь в ванную была приоткрыта, и изза неё доносились приглушённые звуки -- шум воды, прерывистые вздохи, громкие стоны. Я замерла на пороге, чувствуя, как внутри закипает ярость.

Они там. Вместе. Снова.

Каждый её крик, каждый его хриплый выдох били по мне, как пощёчины. Я подошла к её туалетному столику, сжала в руках флакон с духами. Поднесла к носу, вдохнула её аромат сладкий, нежный, соблазнительный. Ненавижу. Ненавижу этот запах. Ненавижу её.

Мои пальцы дрожали, когда я открывала её косметику. Помада. Тени. Тушь. Я провела кистью по щеке, размазала помаду по губам. Смотрела на своё отражение в зеркале - чужое, искажённое ненавистью лицо.

Ненавижу тебя, дрянь! прошептала я, сжимая кулаки.

Из за тебя моя жизнь превратилась в ад.

Из ванной донёсся особенно громкий стон, а потом я услышала его голос - низкий, полный страсти:

- Я люблю тебя, Яра. Только тебя.

Эти слова пронзили меня, как нож. Я швырнула помаду на столик, развернулась и выбежала из комнаты.

В прихожей схватила сумку, нащупала в кармане ключи. Нужно уйти. Немедленно. Куда угодно, лишь бы подальше от этого дома, от этих звуков, от этой любви, которой мне никогда не познать.

Даяд хочет развестись. Говорит, что больше не может. Что я «холодная», что он «не чувствует».

А всё из за неё. Из за Ярославы.

Я выскочила на улицу, села в машину. Руки дрожали, но я завела двигатель и рванула с места.

Единственная мысль в голове - к тёте. К человеку, о котором никто не знает. Туда, где меня не найдут. Туда, где я смогу хоть на миг перестать чувствовать эту жгучую, всепоглощающую ненависть.

Глава 26

Я гнала машину сквозь ночь, почти не разбирая дороги. Мысли путались, сердце колотилось о рёбра, словно пыталось вырваться наружу. В голове эхом отдавались его слова: «Я люблю тебя, Яра. Только тебя». Каждый слог - как нож в грудь.

Когда я наконец добралась до маленького домика на окраине города, силы почти иссякли.

Стукнула в дверь - раз, другой. За стеклом мелькнул свет, и дверь распахнулась

На пороге стояла Мерьем - моя тётя, моя единственная надежда. Её глаза, тёмные и проницательные, мгновенно оценили моё состояние. Она не спросила ничего - просто втянула меня внутрь, закрыла дверь и молча обняла.

Я разрыдалась. Слова вырывались сквозь всхлипы, путались, нагромождались друг на друга:

- Он... он больше не хочет меня... Даяд... говорит, что не чувствует….. а она... эта рыжая... она всё разрушила...

Мерьем отстранилась, взяла моё лицо в ладони. Её пальцы были холодными, твёрдыми. Она смотрела на меня долго, будто взвешивала каждую слезинку, каждое дрожащее слово. А потом резкий хлопок. Пощёчина обожгла щеку.

- Ты что себе позволяешь, девочка? - её голос звучал холодно, без тени сочувствия.

Возьми себя в руки. Ты должна была занять главное место в доме Масхадовых, родить наследника.

А ты безмозглая курица!

Я схватилась за щёку, глядя на неё в изумлении. Но слёзы уже высыхали - шок отрезвил.

- Мерьем, я не могу... - прошептала я. - Ты же знаешь, что я не могу. Я бесплодна!

Она усмехнулась - резко, почти жестоко.

- Значит, так. Вытри слёзы и слушай меня внимательно. Их всех надо уничтожить. Они все должны в ногах у нас ползать.

- Но, тётя... Даяд разведётся со мной! - мой голос сорвался. - Он втюрился в эту рыжую, русскую сучку!

Мерьем шагнула ближе, её пальцы сжали моё плечо.

Значит, мы от неё избавимся. - Она произнесла это так спокойно, будто обсуждала погоду. И у меня есть пара идей.

Я замерла. В её глазах горел холодный, расчётливый огонь - тот самый, который я помнила с детства. Тот самый, что заставлял людей бояться её, уважать её, подчиняться ей.

Что... что ты предлагаешь? - мой голос дрожал, но уже не от слёз, а от странного, пугающего возбуждения.

Мерьем улыбнулась медленно, как кошка, заметившая мышь.

Для начала ты вернёшься в дом Масхадовых. Будешь улыбаться, целовать Даяда, говорить

ему нежные слова. Пусть он думает, что ты смирилась. А я... я позабочусь о том, чтобы эта рыжая девочка больше не стояла у нас на пути.

Но как?..

Не задавай вопросов, - она приложила палец к моим губам. - Доверься мне. Ты хотела вернуть Даяда? Ты его получишь. Но сначала... сначала мы должны показать им, кто здесь главный.

Она отошла к столику, налила в стакан воды и протянула мне. Выпей. И запомни: слабость - это роскошь, которую мы не можем себе позволить. Ты - дочь своего отца. Ты - моя племянница. И ты не уйдёшь с поля боя, не оставив на нём следы их крови.

Я сжала стакан в руках, чувствуя, как внутри разгорается чтото новое. Не отчаяние. Не боль. А холодная, чёткая решимость

- Хорошо, тётя, - прошептала я. - Что мне делать?

Мерьем снова улыбнулась - на этот раз понастоящему.

- А теперь слушай внимательно...

Я попрощалась с Мерьем, но ноги не несли меня домой. Внутри всё сжалось от недоброго предчувствия - будто воздух сгустился, стал тяжёлым, почти осязаемым. Телефон дрогнул в руке:

«Нужно срочно поговорить, приезжай».

«Чёрт, почему именно сейчас? Что-то случилось?» - мысль ударила наотмашь.

Не раздумывая, я сорвалась с места. Дорога за город тянулась бесконечной серой лентой. За окном мелькали деревья, уже сбросившие листву, - голые ветви царапали хмурое небо. Дождь то начинался, то прекращался, оставляя на стекле размытые следы, словно слёзы.

Я ехала туда, где когдато пыталась похоронить своё прошлое. В домик, который сама сняла после того, как вышла замуж за Даяда. Дом, хранящий эхо моей прежней жизни. Дом, в котором осталось то, что я так и не смогла забыть.

Дверь поддалась с тихим скрипом, будто вздохнула при моём появлении. Тишина обступила со всех сторон - густая, плотная, пропитанная воспоминаниями. Я медленно поднялась по лестнице на второй этаж. Каждый шаг отдавался в груди глухим стуком сердца

Спальня. Всё здесь было таким же, как прежде. Занавески, слегка потёртые от времени.

Книжная полка с потрёпанными томиками детских сказок. И кровать, на которой я когдато читала дочке перед сном.

И тут - звук маленьких ножек по деревянному полу. Резкий вскрик:

Мама!

Она бросилась ко мне, маленькая, хрупкая, с глазами, полными радости и обиды. Шесть лет, а в каждом движении - - вся невысказанная тоска по мне.

Я опустилась на колени, обхватила её тоненькие плечи, прижала к себе так крепко, будто могла этим объятием загладить все месяцы разлуки. Слезы хлынули сами, обжигающие, неудержимые.

- Почему ты так долго не приезжала? - её голос дрожал. - Не уезжай больше, пожалуйста!

Я гладила её мягкие волосы, вдыхала родной запах смесь детской пудры и чего то неуловимо тёплого, домашнего.

Прости, моя хорошая, - шептала я, целуя её влажные от слёз щёчки.

- Прости меня.

Достала из сумки сладости, которые купила по дороге, и игрушки - всё, что могла предложить взамен утраченного времени. Она прижимала к себе подарки, но взгляд её всё равно искал не их, а меня.

А потом... Потом я должна была уйти. Сжав кулаки, чтобы не дрожали руки, я передала её няне. Дочь зарыдала, потянулась ко мне, но я уже отступала к двери, боясь обернуться

- Вот, - протянула деньги. - Этого хватит на месяц. Няня кивнула, прижимая к себе мою девочку, а я выбежала наружу, глотая слёзы.

В машине я наконец дала волю слезам. Они лились беззвучно, обжигая лицо, капая на дрожащие ладони. Я вспоминала, как держала её на руках в первый раз, как она впервые улыбнулась мне, как произнесла своё первое слово. Вспоминала, как мне пришлось оставить её, потому что с ребёнком меня бы не взяли в жёны Даяду.

«Я люблю тебя, моя маленькая. Люблю так сильно, что сердце разрывается. Я хочу забрать тебя, правда хочу. Но пока не могу. Прости меня. Прости...»

Дождь за окном усилился, смывая последние отблески света. А я всё сидела, обхватив себя руками, и плакала - тихо, отчаянно, без надежды на утешение.

Глава 27

Руслана

Я попрежнему сидела в машине, не в силах уехать. В этом доме - моя дочь. А я не могу просто войти, обнять её, остаться с ней на ночь. Потому что в любой момент туда может вернуться он...

Человек, разрушивший мою жизнь. Причина моих ночных кошмаров. Тот, кто когдато уничтожил меня без остатка.

Шесть лет назад всё было иначе.

Мои родители погибли в автокатастрофе. Мне было четырнадцать - мир рухнул в одно мгновение. Не осталось никого, кроме тёти Мерьем, сестры отца. Она забрала меня к себе, в их просторный дом на окраине города. Её муж, хмуро кивнул в знак приветствия, а потом... потом был Арман.

Мой «брат».

Он был почти на шесть лет старше, но мы всё делали вместе: ходили в одну школу. Я искренне считала его братом. Любила его как брата. Даже не догадывалась, какое чудовище живёт рядом со МНоЙ.

Я росла в их доме, привыкала к новым правилам, к тишине за ужинами, к взглядам Армана, которые иногда становились слишком пристальными. Но я списывала это на подростковые странности. Мы смеялись, делились секретами, он помогал мне с математикой... Как же я могла знать?

Помню свой выпускной. Вечер, наполненный светом, музыкой, шампанским. Я была пьяна - не от алкоголя, а от счастья. Вернулась домой, сияющая, с букетом увядающих роз, и выпалила тёте:

- Он сделал мне предложение! Мы едем знакомиться с его родителями на выходных. Они меня приняли!

Тётя вдруг побледнела. Её лицо исказилось гневом.

Ты что несёшь?! - закричала она.

- Какая глупость! Ты даже не знаешь, с кем связываешься! Деревенский мальчишка - и ты, наша племянница?!

- Обо мне и так никто не знает, вы ото всех меня прячете.

Я расплакалась. Побежала к Арману - единственному, кому доверяла. Он сидел в своей комнате, спокойно читал книгу. Я рухнула к нему на кровать, всхлипывая, рассказывая обо всём: о предложении, о родителях жениха, о криках тёти.

Он слушал молча. А потом... потом случилось то, что разбило мою жизнь на «до» и «после».

Арман вдруг наклонился ко мне. Его губы прикоснулись к моим. Поцелуй был жёстким, чужим, пугающим.

Я не могу допустить, чтобы ты досталась какомуто деревенскому дурачку, - прошептал он.

- Ты только моя.

Той ночью я поняла, что дом, который я считала убежищем, стал моей тюрьмой.

Он запер дверь. Я кричала, умоляла, билась в его руках, но он был сильнее. Грубо, безжалостно он взял меня силой. Я кричала до хрипоты, но никто не пришёл. Никто не услышал.

Когда он отпер двери я, вся в слезах, бросилась к тёте. Выложила всё, дрожа, всхлипывая, показывая синяки на руках.

Она посмотрела на меня с отвращением. Мой сын так никогда не поступил бы, - процедила она. - Ты бесчестная дрянь.

Выдумываешь глупости, чтобы опорочить его. Ты маленькая сучка не послушала моё слово, и легла под своего деревенского дурочка! Пошла вон, с глаз моих, и чтобы рот не открывала.

И ударила меня по лицу.

А потом... потом были ночи. Долгие, страшные ночи без сна.Каждую ночь он приходил. Каждую ночь я умирала заново.

Через несколько месяцев я поняла, что беременна. Меня отправили в клинику. После родов мне сказали, что ребёнок мёртв.

А тётя... тётя нашла мне мужа. Даяда. Красивого, нежного, совсем не похожего на Армана. Я выходила замуж как во сне, не веря, что жизнь может быть другой.

И вот что удивительно - я влюбилась в Даяда. Понастоящему. Он стал моим спасением. Он не спрашивал о прошлом, просто любил меня.

Так было до прихода в дом Масхадовых Ярославы..

Но даже сейчас, спустя годы, я не могу войти в тот дом. Потому что там - моя дочь. А там он. Арман.

И я не знаю, что страшнее: встретить его снова или узнать что, моя дочь - жива??...

Ярослава

Я проснулась от солнечного луча, пробившегося сквозь занавески. Алихан ещё спал, раскинувшись на спине, и в утреннем свете его черты казались особенно резкими и в то же время беззащитными. Я осторожно провела пальцем по линии его скулы, и он тут же приоткрыл глаза.

- Проснулась, моя красавица? - хрипловато прошептал он, притягивая меня к себе.

Мы позавтракали на террасе - чай с горными травами, свежий хлеб, мёд. Алихан всё время поглядывал на меня с тёплой улыбкой, будто открывал заново.

Поехали в город? - предложил он вдруг. - Просто погуляем.

Я кивнула, чувствуя, как внутри разливается радостное предвкушение.

Мы выехали на его чёрном внедорожнике. Алихан включил музыку негромкие мотивы народных мелодий, от которых сразу становилось тепло на душе. Он время от времени поглядывал на меня, улыбался и тихонько постукивал пальцами по рулю в такт музыке.

В центре города, на базаре, жизнь била ключом. Яркие прилавки с фруктами, горы ароматных специй, звонкие голоса торговцев. Алихан взял меня за руку, и мы медленно пошли вдоль рядов

Уже через пять минут я поняла: здесь его знают все.

Алихан-бек! - окликнул его седобородый мужчина у прилавка с орехами. - Какими судьбами?

Они обнялись, похлопывая друг друга по плечу. Старик тут же сунул мне в руки горсть свежих фисташек:

Это жене нашего Алихана! Пусть будет счастлива в нашем городе!

Дальше - женщина с лотка сладостей:

- О, Алихан, ты привёл нам свою красавицу! Смотри, какая у тебя жена, настоящий цветок!

Он лишь улыбался, благодарил, но я видела - ему приятно. Приятно, что меня принимают, что меня замечают. На городской площади он вдруг остановился у лотка с мороженым. Трое ребятишек крутились рядом, жадно глядя на разноцветные шарики. Алихан купил им по большому рожку, и их лица озарились такими искренними улыбками, что у меня защемило сердце.

Ты всегда так? - тихо спросила я, когда мы пошли дальше.Как? - он приподнял бровь.Такой... добрый. Внимательный.

Он пожал плечами, но в глазах мелькнула теплота:

- Это мой город. Мои люди. Как иначе?

Мы зашли в узкий переулок, где шла подготовка к свадьбе. Во дворе дома уже ставили столы, женщины развешивали гирлянды, дети бегали между стульями. Нас заметили сразу.

- Алихан! - крикнул ктото. - Заходи, будь гостем!

И вдруг он потянул меня в центр двора, где уже звучала музыка.

- Потанцуем?

Я засмеялась:

Я не умею! Я научу.

Он встал позади меня, обнял за талию, и его голос зазвучал тихо, почти на ухо:

Вот так. Шаг влево, шаг вправо. Теперь поворот. Не спеши. Чувствуй музыку.

Его руки вели меня, его дыхание согревало шею, а вокруг раздавались одобрительные возгласы:

Какая пара!

Алихан, твоя жена танцует, как горная лань!

Я постепенно перестала бояться ошибиться. Музыка захватила, движения стали естественными, а когда я осмелилась взглянуть на Алихана, он смотрел на меня так, будто во всём мире не было ничего важнее.

Потом он развернул меня к себе, взял за руки, и мы закружились уже в настоящем танце ритмичном, живом, полном огня и нежности одновременно.

Когда музыка стихла, он притянул меня ближе и поцеловал - долго, глубоко, под аплодисменты и весёлые возгласы гостей

- Ты моя, - прошептал он, не отрываясь от моих губ. - И все здесь знают это.

Я прижалась к нему, чувствуя, как сердце бьётся в унисон с этим городом, с этой музыкой, с ниМ.

В тот момент я поняла: Алихан - не просто мой муж. Он - часть этого места, его душа, его сила. А я... я теперь тоже принадлежу этому миру.

Глава 28

вернулась домой под утро. Всю ночь провела в гостинице, и каждая минута давалась мне с невероятным трудом. Мысли крутились только вокруг одного - моей дочери. Как я решилась на этот отчаянный шаг? Выкрасть её, уехать... Наверное, в тот момент, когда я узнала, что она жива, что её прячут от меня, во мне чтото сломалось. Всё остальное вдруг стало неважным.

Даян... Тот, кого я так любила. Тот, кто переступил через меня, не задумываясь. Его чувства к другой женщине, его одержимость женой брата - теперь это казалось далёким, почти нереальным.

Плевать. Всё плевать. Есть только она - моя девочка.

Я вела машину, почти не замечая дороги. Рассвет едва пробивался сквозь серое небо, когда вдруг позади раздался рев двигателя. Я взглянула в зеркало - чёрная иномарка неслась следом, слишком близко, слишком агрессивно. Сердце сжалось от нехорошего предчувствия.

Она начала меня обгонять, прижимать к обочине. Я попыталась ускориться, но машина словно играла со мной, легко удерживая преимущество. Затем стекло опустилось, и я увидела его.

Армана. Человека из моих кошмаров.

Он резко подрезал меня, вынудив остановиться. Дверь моей машины распахнулась, и его рука схватипа меня за плечо.

- Села в мою машину, - скомандовал он.

Я вырвалась, глядя на него с ненавистью:

- Да пошёл ты!

Но он не отпустил. Схватил за руку, буквально выдернул из машины и затащил в свой автомобиль. Двери заблокировались с холодным щелчком.

Пусти меня! - я пыталась вырваться, но его хватка была железной.А если не хочу тебя отпускать? - его голос звучал насмешливо. - Может, я соскучился, «мотылёк»

Я зажмурилась от отвращения, когда его рука скользнула по моему бедру, медленно, намеренно, будто смакуя каждое движение. Я рванулась в сторону, но он лишь усмехнулся, придвинувшись ближе. Его дыхание обожгло мою шею, а пальцы уже пробирались под край юбки.

Тихо, тихо... - его голос опустился до шёпота, насыщенного тёмным, почти звериным желанием. - Тебе же нравилось, когда я был с тобой...

Ты насиловал меня каждый раз! - выкрикнула я, чувствуя, как слёзы злости подступают к глазам

Я брал то, что и так принадлежало мне, сестрёнка... - его ладонь сжала моё колено, медленно поднимаясь выше.

- Ну, спокойно, спокойно...

Он наклонился ближе, его губы коснулись мочки моего уха, а пальцы уже впивались в кожу, оставляя невидимые следы. Я пыталась оттолкнуть его, но он был слишком силён. Его тело прижалось ко мне, лишая возможности дышать, двигаться, думать.

- Ты всегда была моей, - прошептал он, проводя губами по моей щеке. - И сейчас ты никуда не уйдёшь

В этот момент рядом раздался резкий звук тормозов. Я едва успела разглядеть, как рядом остановилась другая машина. Дверь распахнулась, и я увидела Даяна. Его лицо было каменным, глаза - ледяными. Он посмотрел на меня, на Армана

Затем он произнёс всего одну фразу, резко, отрывисто, словно удар хлыста: - Домой.

Арман замер, его рука на моём бедре ослабила хватку. Я вырвалась, едва чувствуя землю под ногами, и бросилась к машине. Не оглядываясь, не говоря ни слова.

Мы разъехались в разные стороны - каждый на своей машине, каждый со своими мыслями..

Я выбежала из машины, едва ощущая под ногами асфальт. Ноги подкашивались, в груди бушевала такая буря, что казалось, ещё секунда - и сердце просто разорвется. Даяд рванул за мной, его шаги гулко отдавались в тишине двора.

- Почему ты сидишь в его машине?! - его голос резанул, как лезвие.

Я остановилась, медленно повернулась. Внутри всё кипело, но я заставила себя улыбнуться: холодно, почти издевательски.

Он мой любовник, мы с ним спим.

Что?! - Даяд замер, словно его ударили. Глаза расширились, на лице отразилось неподдельное потрясение.

Я рассмеялась - коротко, горько.

- Тебе то что? Ты хотел развестись, хорошо. Сейчас я соберу свои вещи и уеду. Развод вышли мне на почту, я всё подпишу.

Он громко рявкнул, шагнув ко мне:

- Ты моя жена, ты должна ночевать дома!

Я покачала головой, чувствуя, как внутри чтото окончательно обрывается.

- Мне надоело быть для тебя никем, умолять тебя о любви, о внимании. Я не хочу больше быть твоей женой. Я тебя отпускаю.

Даяд вскинул руку, словно хотел схватить меня, но сдержался. Его лицо исказилось от ярости.

Ты встречалась с сыном нашего врага!

С его пасынком, - поправила я холодно. - Встречалась, и что? А ты в мыслях хочешь жену брата, идеальная мы пара, верно? Всё честно. Прощай, Даяд, я даю тебе свободу.

Я развернулась и пошла к дому. Каждый шаг давался с трудом, но я не позволила себе обернуться. За спиной слышалось его тяжёлое дыхание, но он не двинулся с места.

Войдя в дом, я сразу направилась в спальню. Руки дрожали, но движения были чёткими, почти механическими. Я вытащила чемодан и начала складывать вещи - без разбора, хватая всё подряд. Мысли метались, но одна стояла особняком: всё кончено

Я складывала вещи в чемодан, стараясь не смотреть на Даяда. Каждое его присутствие обжигало, будто раскалённый металл. Он шагнул ближе - резко, порывисто - и выхватил сумку из моих рук.

- Что ты творишь?! - вскрикнула я, пытаясь дотянуться до неё.

Но он уже опрокинул содержимое на кровать. Блузки, юбки, нижнее бельё рассыпались по покрывалу. Я бросилась собирать их, дрожащими пальцами хватая то одну вещь, то другую

Отдай! - выкрикнула, пытаясь вырвать у него кружевной бюстгальтер

Даяд сжал ткань в кулаке, не позволяя мне забрать. - Сколько можно меня мучить?! - закричала я, чувствуя, как слёзы злости жгут глаза. - Ты меня уничтожил! Я не хочу больше быть твоей женой! Я ухожу!

Ты моя жена! - его голос прогремел, заполняя комнату. - И твоё место рядом со мной!Я передумала разводиться, ясно?! - он шагнул ко мне, глаза горели неистовым огнём.

Я рассмеялась - коротко, горько.

А я передумала тебя любить.

Резким движением я выхватила свои трусики из его руки и со всей силы хлестнула его по лицу.

Ткань едва коснулась кожи, но в этом жесте было столько боли, столько отчаяния, что на секунду в комнате повисла оглушительная тишина.

Даяд замер. Его взгляд потемнел, в нём вспыхнуло чтото дикое, необузданное. Он рванул ко мне, схватил за запястья, прижал к стене.

Ты не понимаешь, что творишь, - прошипел он, дыхание обжигало мою кожу.

- Я всё понимаю! - крикнула я, пытаясь вырваться. - Отпусти меня!

Но он не отпустил. Его губы впились в мои - жёстко, почти жестоко. Я попыталась оттолкнуть его, ударить, но его руки держали крепко, а поцелуй становился всё яростнее, всё отчаяннее.

Я вскрикнула, когда он разорвал мою блузку, пуговицы брызнули в разные стороны. Холодный воздух коснулся обнажённой кожи, но тут же сменился жаром его ладоней.

- Ненавижу тебя! - выдохнула я между поцелуями, царапая его плечи.

Ври себе дальше, - прошептал он, сжимая мои бёдра.

Его руки скользили по моему телу, срывая остатки одежды. Я билась в его объятиях, то отталкивая, то притягивая ближе. Пощёчина - он перехватывает мою руку, целует запястье, кусает кожу, заставляя меня вскрикнуть

- Ты моя, - хрипло произнёс он, приподнимая меня. - Только моя.

Я хотела возразить, но его губы снова нашли мои, заглушая слова. Всё смешалось - боль, страсть, гнев, любовь. Его тело прижимало меня к кровати, его дыхание смешивалось с моим.

Нетпрошептала я, но он уже вошёл в меня, резко, без предупреждения.

Я вскрикнула, впиваясь пальцами в его плечи. Движения были грубыми, почти жестокими, но с каждым толчком внутри разгоралось пламя, сметающее остатки сопротивления.

- Даяд... - мой голос дрожал, срывался на стон.

Он наклонился, прикусил мочку моего уха, прошептал:

Скажи ещё раз, что не любишь меня.

Я закрыла глаза, чувствуя, как волна наслаждения накрывает меня с головой. Слова растворились в стонах, в хриплом дыхании, в стуке сердец, слившихся в едином ритме.

Его пальцы впивались в мою кожу, губы обжигали шею, плечи, грудь. Я царапала его спину, кусала губы, то отталкивая, то притягивая ближе. Всё смешалось в безумном вихре крики, поцелуи, шёпот, стоны.

Когда волна оргазма накрыла нас обоих, я вскрикнула его имя, впиваясь ногтями в его плечи.

Он замер, уткнувшись лбом в моё плечо, дыхание прерывистое, горячее. Тишина опустилась на комнату, нарушаемая лишь нашим тяжёлым дыханием. Я лежала, чувствуя. как его сердце обется напротив мосто, как ого пальцы медленно. почти нежно гладя мок чувствуя, как его сердце бьётся напротив моего, как его пальцы медленно, почти нежно гладят мою кожу.

Глава 29

Даяд

Я лежал, глядя в потолок, и слушал её ровное дыхание. Она спала, уткнувшись носом в моё плечо, а я не мог отвести взгляд. Чтото изменилось. Она была другой - не той покорной, вечно ждущей моего внимания женой. Сейчас она казалась... свободной.

«Красивая в гневе», - пронеслось в голове.

Осторожно, боясь разбудить, я провёл пальцами по её плечу, спустился к талии. Она вздрогнула, приоткрыла глаза.

- Спи, - прошептал я, прижимая её ближе.

Но сон уже ушёл. Я начал нежно целовать её шею, плечи, чувствуя, как под моими губами учащается пульс. Рука скользнула ниже, пальцы впились в бедро, слегка сжимая.

Даяд... - она попыталась отстраниться. - Не надо.

Почему? - я прижался к ней сильнее, губами к ключице, вдыхая её запах.Потому что это ничего не меняет, - её голос был холодным, отстранённым.

Она оттолкнула меня, резко, без колебаний. Села на кровати, обхватив колени руками. В полумраке её силуэт казался хрупким и одновременно неприступным.

- Ты снова играешь в эти игры, - я сел рядом, сжимая кулаки.

То отталкиваешь, то притягиваешь...

Я не играю, - она повернулась ко мне, глаза блестели в темноте. - Это ты не можешь решить, чего хочешь. То развод, то «ты моя жена». Я устала.

- А я устал видеть, как ты ускользаешь! - мой голос сорвался на крик. - Ты думаешь, мне легко? Видеть, как ты... с ним..

С ним - это прошлое, - она встала, накинула халат. - А наше «настоящее» - это пустота.

Она вышла на балкон, оставив меня в темноте. Я слышал, как она тихо разговаривает по телефону, голос едва различим за шумом ветра.

Да, я сейчас приеду... Только никому не говори... Хозяин приезжал? Уехал? Отлично.

Смотри, чтобы никто не узнал.

Сердце сжалось. Кто это? Куда она собирается?

Через полчаса она вернулась в комнату, уже одетая.

- Я в торговый центр, потом в салон красоты, - бросила она, не глядя на меня.

Я кивнул, стараясь не выдать волнения. Когда дверь за ней закрылась, я схватил ключи и выбежал следом.

Следил за ней издали, держа дистанцию. Она ехала уверенно, словно знала дорогу. За городом свернула на узкую дорожку, ведущую к небольшому дому, окружённому деревьями.

Я припарковался в тени, наблюдая, как она выходит из машины, оглядывается, будто проверяя, нет ли слежки. Затем быстро поднимается по ступеням и входит.

Не раздумывая, я подкрался к окну. Сквозь занавеску пробивался тёплый свет. И тогда я увидел.

Она стояла в центре комнаты, а к ней бежала маленькая девочка, лет пяти. Руслана подхватила её на руки, прижала к себе, целуя в макушку. - Мама! - звонкий голосок разрезал тишину. - Ты пришла!

У меня перехватило дыхание. Мама?

Руслана улыбалась, гладила девочку по волосам, чтото шептала ей на ухо. Они сели на диван, девочка прижалась к ней, как к самому дорогому человеку на свете.

Я отступил от окна, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Кто эта девочка? Почему Руслана никогда не говорила о ней? И самое главное - почему она скрывала её от меня?

Руслана

Я сидела в мягком кресле, прижимая к себе дочку. Она уютно устроилась у меня на коленях, обвив ручками мою шею, и тихо рассказывала про свои игрушки, про садик, про подружек.

Время будто остановилось только мы вдвоём, тёплый свет ночника и бесконечная нежность, от которой щемило сердце.

Я не заметила, как убаюкала её, как сама начала проваливаться в сон. Голова склонилась к её макушке, руки всё ещё обнимали хрупкое тельце. Последнее, что запомнила

- ровное дыхание дочки и ощущение абсолютного покоя.

Проснулась я от странного ощущения - будто ктото наблюдает. Резко открыла глаза и тут же напряглась: надо мной склонилось довольное лицо Армана. Его пальцы крепко держали мои плечи, вдавливая в подушки.

А я наблюдаю, как ты спишь, мотылёк, - его голос звучал тягуче, с издевательской лаской.

Куда же ты снова сбегаешь от меня?

Я рванулась вверх, пытаясь вскочить, но он лишь усилил хватку.Почему я в твоей постели? Где моя дочь?! - голос дрогнул, паника ледяной волной поднялась изнутри.

Ццц, не так быстро, - он наклонился ближе, его дыхание коснулось моей щеки. - Узнала о малышке? Хорошо. Я сам собирался сказать тебе, но не суть. Она наша дочь. Мы родители. И мы поженимся. Как я и хотел, пока мать не влезла.

- Я замужем, идиот! - выкрикнула я, снова пытаясь вырваться.

Его рука вдруг сжалась на моей шее, пальцы впились в кожу, перекрывая воздух. Глаза наполнились слезами, я захрипела, царапая его запястье.

Разведёшься, - прошептал он, слегка ослабляя хватку. - Хочешь увидеть дочь? Будешь делать, как я скажу.

И прежде чем я успела ответить, его губы накрыли мои. Поцелуй был жёстким, властным, лишающим воли. Я попыталась отвернуться, но он держал крепко, не позволяя вырваться. В голове стучала одна мысль: где моя девочка? Что он с ней сделал?

Его пальцы медленно скользнули вниз по моей шее, оставляя огненный след. Я вздрогнула, когда он провёл ладонью по ключице, затем ниже - к краю рубашки.

Я пыталась вырваться, но хватка Армана была железной. Его пальцы всё ещё сжимали мою шею - не до удушья, но достаточно, чтобы я ощущала власть, грубую и безжалостную. Губы Армана прижались к моим, и я с отвращением почувствовала вкус его дыхания - терпкий, с ноткой алкоголя.

Отпусти... - прохрипела я, когда он на мгновение отстранился. - Что ты делаешь?! Где моя дочь?!

Он усмехнулся, глаза блеснули холодным огнём. - Наша дочь в безопасности. Пока ты делаешь, что я говорю.

Я замерла. Наша дочь. Эти слова ударили, как пощёчина.

- Ты не посмеешь... - прошептала я, но голос дрогнул.

О, ещё как посмею, его ладонь скользнула вниз, сжимая моё запястье. -

Ты думала, можно просто сбежать? Забыть, кто ты? Забыть, кому принадлежишь?

Я рванулась снова, но он лишь надавил сильнее, вдавливая меня в подушки. Его тело накрыло моё, лишая последней возможности сопротивляться.

Ты сумасшедший, - выдохнула я, чувствуя, как слёзы обжигают веки. - Я ненавижу тебя.

Арман замер. На секунду в его взгляде промелькнуло чтото - не то ярость, не то боль, - но тут же исчезло, сменившись холодной решимостью.

- Ненавидь.

Он наклонился ближе, губы коснулись моего уха.

- Знаешь, почему ты не можешь уйти? Потому что ты такая же, как я. Дикая. Неподвластная.

Но только я могу укротить тебя. Только я.

Я закрыла глаза, пытаясь отгородиться от его слов, от его запаха, от этого кошмара. Но он не позволил. Пальцы впились в мои волосы, заставляя посмотреть на него.

Смотри на меня, - приказал он. - Смотри и запомни: ты никуда не уйдешь. Ты вернёшься в этот дом. Ты станешь моей женой. А потом... потом мы будем воспитывать нашу дочь вместе. Как семья.Это не семья! - выкрикнула я. - Это тюрьма!

Он рассмеялся - низко, почти зловеще.

- Пусть так. Но ты останешься в ней.

Его губы снова нашли мои, на этот раз жёстче, почти до боли. Я попыталась укусить его, но он перехватил моё движение, сжал подбородок.

- Будешь драться - будет хуже, - прошептал он, отстраняясь. - Выбирай: смирение или наказание.

Я задыхалась от ярости, от бессилия.

- Хорошо, - процедила я сквозь зубы. - Что тебе нужно?

Он улыбнулся - медленно, победно.

- Раздевайся...

Глава 30

Я замерла, чувствуя, как ледяной ужас сковывает тело

Раздевайся, - холодно приказал Арман, приближаясь.

- Никогда, - выдохнула я, отступая к стене.

Он резко схватил меня за запястья, придавив к постели.

- Ты моя. И будешь делать, что скажу.

Его пальцы впились в плечи, дыхание обожгло шею. Я зажмурилась, пытаясь отстраниться, но хватка лишь усилилась

В этот момент дверь с грохотом распахнулась.

- Отпусти её! - раздался голос Даяда.

Арман обернулся, и тут же получил мощный удар в висок. Он рухнул на пол, а Даяд мгновенно оказался рядом со мной.

- Быстрее, - он схватил меня за руку. - Заберём твою дочь и поедем.

Я вздрогнула, глядя на него широко раскрытыми глазами:

Ты знаешь?..О том, что у тебя есть дочь? Теперь знаю. Почему раньше не сказала?

Слезы хлынули потоком, я закрыла лицо руками, плечи задрожали.

- Я думала, что она умерла... Мне соврали. Я сама недавно узнала о ней...

Даяд на секунду замер, затем крепко обнял меня.

- Всё позади. Сейчас главное - забрать её и уехать.

Мы бросились в детскую. Дочь мирно спала в кроватке. Даяд взял её на руки, я схватила подготовленную сумку. Через минуту мы уже были в машине.

- Поехали! - я дрожащими руками завела двигатель.

Когда мы выехали на трассу, в зеркале заднего вида мелькнул свет фар. Арман гнался за нами.

Он не отстанет, - прошептала я, сжимая руль.

Пусть пытается, - спокойно ответил Даяд, поглаживая спящую девочку.

Я бросила взгляд на заднее сиденье: дочь мирно спала, не подозревая о буре, разыгравшейся вокруг.

Фары преследователя мерцали всё дальше.

Я вцепилась в руль, сердце колотилось как бешеное. Фары маячили в зеркале - он не отставал, подрезал, пытался вытолкнуть нас с трассы.

Даяд, смотри! - вскрикнула я, когда его машина вновь рванулась вперёд, пытаясь столкнуть нас в кювет.

Даяд резко вывернул руль, машину занесло, но он сумел выровнять ход.

- Держись! - крикнул он, бросая взгляд на спящую на заднем сиденье дочь.

Но в следующий момент всё пошло не так. Арман в очередной раз подрезал нас - на этот раз удачно. Мы вылетели на обочину, ударились о придорожный столб и замерли.

Очнулась я от того, что меня вытаскивали из машины. Арман. Его лицо исказилось от ярости. - Вылезай! - рявкнул он, выволакивая меня наружу.

Я вскрикнула, пытаясь вырваться, но он лишь сжал моё запястье железной хваткой.

- Пожалуйста, не трогай его! - умоляла я, глядя на неподвижного Даяда в машине. - Он же ничего тебе не сделал!

Арман лишь усмехнулся, затем подошёл к машине и с силой ударил Даяда по лицу. Тот застонал, приходя в себя.

В этот момент подъехали люди Армана. Я в ужасе смотрела, как они окружают нас.

- Не убивай его! - кричала я, бросаясь к Арману. - Пожалуйста!

Даяд, едва держась на ногах, выбрался из машины, затем схватил меня за руку.

- Бежим! - крикнул он.

Мы бросились в лес. За нами раздавались крики, топот ног. Арман что то яростно выкрикивал своим людям.

Убить Масхадова! Жену и дочь не трогать! - донёсся до нас его голос.

Мы бежали сквозь чащу, ветки хлестали по лицу, ноги подкашивались от усталости. Но Даяд не сдавался, крепко держа на руках ребёнка.

- Сюда! - шепнул он, сворачивая к горным тропам.

Преследователи не отставали. Мы карабкались вверх, дыхание сбивалось, но останавливаться было нельзя.

Наконец, мы оказались на краю обрыва. Впереди - пропасть, позади - Арман и его люди.

- Всё, - выдохнул он, прижимая нас плотнее. - Дальше некуда.

Я вцепилась в его руку, ногти впились в кожу. Хотелось кричать, но голос пропал. Осталась только дрожь - мелкая, неукротимая, пробегающая по всему телу.

Арман вышел вперёд. Его лицо, обычно холодное и надменное.

- Ты готова умереть вместе с этим придурком, лишь бы не быть моей? - его голос дрожал от ярости, срывался на хрип. - Прекрасно. Ты получишь то, что хочешь.

В его словах не было ни тени сожаления.

Даяд резко развернулся ко мне. Его пальцы скользнули по моему лицу, стирая слёзы.

Я всхлипнула, он прижал меня к себе, уткнулся лбом в мой висок.

- Я люблю тебя, - прошептал он так тихо, что только я могла услышать. - Прости меня за то чтобы вёл себя с тобой как урод...

Его губы нашли мои. Это был не просто поцелуй - это было прощание, клятва, молитва.

Я зажмурилась прижимаясь к нему.

Выстрелы разорвали тишину, эхом разнеслись по ущелью...

Эпилог

Ярослава

Я смотрю на огонь в камине - он танцует, переливается янтарными и золотыми всполохами, словно празднует вместе с нами. В доме пахнет хвоей, мандаринами и чемто неуловимо родным - тем самым, что бывает только в новогоднюю ночь на Кавказе.

За окном падает снег, укрывая горы белоснежным покрывалом. Вдали, на склонах, мерцают огоньки соседних домов везде сегодня праздник, везде сегодня звучат тосты и смех, звенят бокалы.

В комнате тепло и шумно. Даяд с Русланой сидят рядом. Малышка Лейла, уже засыпает.

Я украдкой смотрю на Алихана. Он разговаривает с отцом, но время от времени бросает на меня взгляд - тёплый, внимательный.

Он успел. Успел спасти брата и его жену. Если бы не он...

Мысль обрывается - я не хочу думать о «если бы».

На столах их национальные блюда: ароматный хинкал, сочные чуду, пироги с горными травами.

Всё, как положено: щедро, вкусно, с душой.

Музыка звучит тихо, гдето вдалеке слышны выстрелы - это соседи празднуют, отпугивают старый год, чтобы новый вошёл чистым и светлым.

Алихан встаёт, подходит ко мне, обнимает. Его рука ложится на мою талию, а я прижимаюсь к его плечу.

Ты счастлива? - спрашивает он тихо, так, чтобы слышала только я.

Да, - отвечаю я, и это не просто слово.

Он целует меня в висок, а я закрываю глаза, впитывая этот момент.

И тогда, почти шёпотом, я говорю то, что хранила в себе последние дни:

Алихан... У нас будет ребёнок.

Он замирает. Потом медленно отстраняется, смотрит на меня - сначала недоверчиво, потом с таким светом в глазах, что у меня перехватывает дыхание.

Спасибо.

А за окном палает снег