Коктейль "Безумный экспресс"
Юлиана Вишневская

Тихоня Алёна годами терпела издёвки школьного мажора Дениса, пока из-за одного бокала алкоголя от барменши Киры не устроила эпичный погром на глазах у родителей. В наказание всю троицу без денег и телефонов отправляют в багажном вагоне на убыточную ферму деда Демида. Денис рассчитывает продолжить издевки над заучкой и в глуши, но местный парень Глеб помогает Алёне стать уверенной в себе и спасти хозяйство. Денис бесится, ревнует и втягивается в суровые деревенские квесты, до последнего не понимая, что за его подколами скрывается самая настоящая любовь.

====================

Глава 1. Роковой мохито

Утро того же дня, за десять часов до катастрофы
Будильник прозвонил в семь ноль пять, и Алёна, как обычно, проснулась ещё за минуту до него — организм давно свыкся с расписанием, в котором опоздания были такой же немыслимой роскошью, как, скажем, покрасить ногти в неоново-розовый цвет или прогулять контрольную. Она успела принять душ, погладить блузку, дважды проверить домашку по химии и даже позавтракать овсянкой, прежде чем мама, зевая, вышла на кухню в халате.
— Ты опять всю ночь не спала? — мама с подозрением покосилась на дочь.
— Спала, — соврала Алёна, пряча за спиной ручку, которой всю ночь дописывала конспект по литературе.
В школе с самого утра всё шло своим чередом — то есть отвратительно предсказуемо. У шкафчика Алёну поджидал Денис с компанией, вооружённый заготовленной шуткой про «отличницу-зубрилку, которая наверняка даже во сне решает примеры». Шутка была старой ещё в прошлом сентябре, но Дениса это ничуть не смущало — повторение, судя по всему, было его коронным приёмом.
— О, зубрилка идёт, — довольно оповестил он приятелей, специально повысив голос. — Гляньте, у неё сегодня даже носки идеально по цвету к форме подобраны. Наверное, всю ночь высчитывала оптимальное сочетание.
— Мои носки серые, как и твоя фантазия, — бросила Алёна, не останавливаясь, хотя внутри уже привычно всё сжалось.
— О-о-о, отбрила! — заулюлюкала банда Дениса, и он, слегка растерявшись от неожиданного ответа, покраснел и запустил ей вслед скомканным фантиком от жвачки.
Домой Алёна вернулась в отвратительном настроении, и мама, которая уже несколько недель наблюдала за тем, как дочь превращается в бледную тень самой себя, решительно объявила вечерний план.
— Всё, доченька, хватит. Сегодня идёшь гулять. С Кирой. Живой воздух, живые люди, никаких учебников.
— Мам, у меня же контрольная по…
— Идёшь. Гулять. С Кирой, — с металлом в голосе повторила мама, и спорить с ней в такие моменты было решительно бесполезно.
Так Алёна и оказалась вечером в баре «Неон» — не потому что хотела, а потому что альтернативой был скандал дома.
Вечер. Бар «Неон»
В баре «Неон» пахло мятой, дорогим парфюмом и назревающей катастрофой.
Алёна поглубже вжала голову в плечи и поправила сползающие на нос очки. На её половине стола, заваленной тяжёлыми учебниками по биологии и исписанными тетрадками — она всё же не удержалась и прихватила их с собой, «на всякий случай», — сиротливо стоял пустой стакан из-под вишнёвого сока. Алёна искренне не понимала, как её угораздило здесь оказаться. Ах да. Мама.
Кира, к слову, воздухом не дышала. Она профессионально крутила серебряный шейкер за барной стойкой, подмигивала симпатичным клиентам и чувствовала себя здесь как рыба в воде. Чего нельзя было сказать об Алёне, которая за весь вечер обменялась разве что парой неловких кивков с барменом-стажёром.
Фьють!
Пластиковая зелёная трубочка для коктейля пролетела в сантиметре от уха Алёны и глухо ударилась о раскрытый атлас по анатомии. Из-за соседнего VIP-дивана донёсся громкий хохот.
Алёна сжала зубы, чувствуя, как к горлу подступает привычный, горький комок обиды. Там, вальяжно раскинувшись на кожаных подушках, сидел Денис — главный кошмар её школьной жизни. Сын богатых родителей, местный авторитет и пижон, который за последний год превратил жизнь Алёны в ад. Он перекидывал через палец ключи от новенького мопеда и как раз целился в неё очередной трубочкой.
— Эй, заучка! — крикнул Денис, задорно вскидывая брови. — Ты чересчур громко думаешь, у меня музыка в ушах застревает. Переверни страницу, а то я сейчас в тебя арахисом заряжу! О, кстати, — он повернулся к друзьям, — вы знали, что она вообще-то ночует в библиотеке? Просто маскируется под человека днём!
— Хватит, Денис, — не выдержала одна из его же компании, светловолосая девчонка по имени Ксюша, но её тут же заглушил дружный ржач остальных.
Алёна почувствовала, как по щеке покатилась горячая, злая слеза. Она быстро смахнула её рукавом кофты и уткнулась в учебник, мечтая провалиться сквозь землю. В голове привычно завертелась мысль: «ещё немного, ещё чуть-чуть, скоро можно будет уйти, только не разреветься при всех, только не сейчас».
Вдруг над её столом выросла фигура Киры. Старшая сестра Дениса с треском поставила на стол пустой поднос и упёрла руки в бока, сердито глядя в сторону брата.
— Так, Дениска, ты мне сейчас всех клиентов распугаешь, придурок малолетний! — рявкнула Кира, а затем повернулась к Алёне, и её лицо мгновенно смягчилось. — А ты, Алёнка… ну хорош реветь из-за этого индюка. У меня сердце кровью обливается на тебя смотреть. На, держи.
Кира со стуком опустила на стол высокий, запотевший бокал, украшенный долькой лайма и пышной веточкой мяты.
— Что это? — тихо спросила Алёна, шмыгая носом.
— Мой фирменный мохито. Чисто лайм, мята, сахарный сироп и тонна льда. Безалкогольный, естес-но, — Кира заговорщицки подмигнула, хотя в её глазах плясали опасные чёртики. — Пей залпом. Стресс как рукой снимет, честное слово. И вот что, — она понизила голос, наклонившись к Алёне поближе, — хватит терпеть моего братца молча. Он же понимает только один язык — язык ответки. Ты просто пока не пробовала.
На самом деле Кира, уставшая от вечных слёз Алёны и наглости собственного брата, решила устроить «шоковую терапию». В безобидный с виду коктейль она щедрой рукой плеснула двойную порцию рома, текилы и крепкого ликёра, надеясь, что Алёна немного развеселится и наконец-то выскажет Денису всё, что о нём думает.
Кира и представить не могла, во что это выльется.
Алёна, которой было так плохо, что даже вкус лайма казался спасением, схватила ледяной бокал и выпила его залпом, почти до самого дна.
— Ну вот и умница, — одобрила Кира, забирая пустой стакан. — Сейчас полегчает.
Полегчало. Да так, как Алёна и подумать не могла.
Спустя ровно пятнадцать минут внутри скромной отличницы будто щёлкнул какой-то тумблер. Жалобный комок в горле исчез, а на смену ему пришла странная, обжигающая волна тепла, ударившая прямо в голову. Мир вокруг стал ярким и громким, музыка внезапно показалась гениальной, а Денис… Денис больше не казался страшным. Он казался невероятно, фантастически смешным — примерно как клоун, который очень старается выглядеть грозным, но у него не выходит.
Алёна резко захлопнула учебник по биологии — так, что подпрыгнули стоящие рядом стаканы. Глаза её лихорадочно блестели, на щеках горел неестественно яркий румянец. Она медленно, покачиваясь, поднялась и направилась прямиком к столу Дениса, по пути зачем-то сняв очки и сунув их в карман кофты — видимо, посчитала, что для решительных действий очки будут лишними.
Тот как раз собирался сделать глоток колы, когда Алёна вырвала стакан у него из рук.
— Эй, ты чё, заучка, берега попутала?.. — не успел договорить Денис.
Договорить ему не дал поток ледяной газировки, который Алёна с самым невозмутимым видом вылила ему прямо на макушку. Кола потекла по стильной стрижке, заливая глаза и пачкая воротник дорогой футболки. Друзья Дениса застыли с открытыми ртами, а Ксюша начала judiciously отодвигаться подальше, явно предчувствуя, что дальше будет только веселее.
— Ой, извини, Дёночка! — на весь бар расхохоталась Алёна. — Мне показалось, что ты слишком горячий. Надо было остудить твой недоразвитый мозг!
Прежде чем Денис успел прийти в себя, Алёна, поймав дикий кураж, ухватилась за край барной стойки и с удивительной прытью запрыгнула прямо на неё. Кира за стойкой охнула и выронила полотенце.
— Внимание, почтенная публика! — заорала Алёна, раскинув руки и едва балансируя на узкой поверхности. — Трек года! Специально для дорогого Дениса! Прошу минуту тишины и уважения к искусству!
Кто-то из посетителей за соседним столиком, приняв происходящее за плановое развлекательное шоу заведения, восторженно захлопал.
— Думаешь, ты крутой на своём мопеде? — начала Алёна, входя в раж и жестикулируя с профессионализмом, которому позавидовал бы любой баттл-рэпер. — Да у тебя цепь вечно слетает, и ты плачешь в кустах! Твои шутки такие старые, что от них неандертальцы рыдали, а твоя стрижка стоит как весь мой годовой бюджет на канцелярку, но выглядит она всё равно как воронье гнездо после урагана!
Весь бар грохнул от хохота, кто-то уже снимал происходящее на телефон. Денис сидел красный как рак, готовый провалиться сквозь землю от позора, друзья вокруг него давились от смеха, забыв о солидарности.
— Смотрите, как этот альфа-самец ходит на физкультуре! — не унималась Алёна, пытаясь картинно сгорбиться и изобразить его походку, широко расставляя руки, будто несёт невидимую штангу.
Она сделала шаг назад — и нога соскользнула с гладкого дерева.
— Ой-ёй…
Алёна взмахнула руками, теряя равновесие, и спиной полетела вниз — прямо туда, где красовалась гордость заведения: огромная, многоуровневая инсталляция из хрустальных бокалов для шампанского, специально выставленная к юбилею бара.
С оглушительным треском Алёна рухнула на хрустальную пирамиду. Бокалы взрывались один за другим, конструкция завалилась набок, проламывая тканевую перегородку и влетая прямиком в закрытую VIP-кабинку, которую от общего зала отделяла лишь тонкая бархатная штора.
Внутри воцарилась гробовая тишина — та самая, что бывает только за секунду до настоящей катастрофы.
Алёна, лежащая на куче хрусталя в обнимку с оторванной шторой, приоткрыла один глаз. Прямо над ней, замерев с ручками в руках над важным бизнес-контрактом, сидели четверо взрослых. Слева, бледный как поганка, — её собственный отец, Виктор Анатольевич, с ручкой «Паркер», зависшей в миллиметре от подписи. Справа, с дёргающимся глазом, — Игорь Владимирович, отец Дениса и Киры, который как раз должен был инвестировать в фирму Виктора Анатольевича крупную сумму. Рядом с ним застыла с приоткрытым ртом Елена Петровна, а слева от Виктора Анатольевича — его жена Ольга Сергеевна, машинально прижавшая ладонь к груди.
Осколок хрусталя со звоном покатился по столу и упал прямо в открытую папку с контрактом.
Алёна икнула, глупо улыбнулась и спросила:
— Здравствуйте… а у вас биология в каком кабинете?
Из общего зала донёсся сдавленный смешок бармена-стажёра, который явно решил, что сегодняшний вечер точно войдёт в историю заведения.

----------

Глава 2. Суд четырёх родителей

Алёна проснулась дома от звука, будто в её черепе поселился отбойный молоток. Открыв один глаз, она обнаружила себя на диване в незнакомой позе, всё ещё в футболке, пропахшей мятой и чужим одеколоном, а на полу рядом с диваном стояло пустое ведро — заботливо, судя по всему, поставленное мамой на всякий случай.
К обеду в гостиной родительской квартиры собрался, как выразилась потом Кира, «трибунал имени разбитого бара». На одном диване сидели притихшие Виктор Анатольевич и Ольга Сергеевна, на другом — Игорь Владимирович и Елена Петровна, с той же прямой спиной и стальным взглядом, которым он обычно вёл переговоры. Между ними на журнальном столике лежала распечатка счёта от заведения — сумма с таким количеством нулей, что Алёна почувствовала, как у неё немеет левая рука.
Денис сидел у окна, старательно избегая смотреть на кого бы то ни было, а Кира примостилась на подлокотнике дивана с видом человека, готового в любую секунду сорваться в объяснительную речь минут на сорок.
— Ущерб мебели, ущерб репутации заведения, разорванный контракт с инвестором и три вызова полиции соседями по кабинке, — монотонно зачитывал Игорь Владимирович, не поднимая глаз от бумаги. — Прекрасный вечер, дети. Просто прекрасный.
— Пап, я же говорила, это всё Кира устроила, я тут вообще ни при чём! — не выдержал Денис, до этого демонстративно разглядывавший свои кроссовки.
— А ты, значит, весь вечер сидел молча и медитировал? — язвительно уточнила Кира. — Или всё же кидался в неё трубочками и арахисом на глазах у половины бара, я забыла?
— Не смей, — тихо, но так, что все вздрогнули, произнёс Игорь Владимирович, обращаясь одновременно к обоим детям. Он развернул к присутствующим ноутбук. — Пока вы все спали, я запросил у охраны бара архив камер за последние полгода. Хотел понять размер ущерба для страховой.
Экран засветился, и на нём одна за другой пошли записи: Кира, наливающая явно перебравшим подросткам за столиками не менее «фирменные» коктейли, Кира, подмигивающая охраннику, чтобы тот не проверял паспорта у компании десятиклассников, Кира, тихо считающая чаевые после очередной такой смены, Кира, деловито объясняющая новому бармену-стажёру, «как разбавлять посильнее для солидных клиентов, но чтобы придирок не было».
В гостиной стало очень тихо. Даже Денис перестал разглядывать кроссовки и во все глаза уставился на экран.
— Это не первый раз, — севшим голосом произнёс Игорь Владимирович, глядя на старшую дочь. — И, судя по этим записям, даже не пятый. Кира, сколько это продолжается?
— Пап, я просто хотела, чтобы у людей был отдых… — начала было Кира, но осеклась под общим взглядом. — Ну и что, все так делают! Владелец в курсе, между прочим!
— Владелец в курсе — не значит, что это законно, — жёстко отрезала Елена Петровна. — Ты понимаешь, что за одно только это тебя могут лишить лицензии бармена навсегда? А то и хуже.
— Значит, так, — Елена Петровна поднялась и заходила по комнате, что всегда было у неё признаком принятого решения. — Денис едет за компанию не потому, что «брат», а потому что издевался над Алёной весь год, и это, судя по всему, никого не удивляет, даже соседей по дому. Кира едет не потому, что «сестра рядом», а за систематическое спаивание несовершеннолетних, что мы теперь можем документально подтвердить. И раз уж вы всей толпой ведёте себя как дикари — поедете как дикари. Без денег. Без телефонов.
— Куда поедем-то? — с ужасом спросила Кира.
— К дедушке. На ферму, — коротко ответил Игорь Владимирович.
— К деду Демиду?! — хором простонали брат с сестрой. — Пап, там же связи нет вообще, там даже вышки сотовой нет!
— Именно поэтому туда и поедете, — с мрачным удовлетворением подтвердила Елена Петровна.
Виктор Анатольевич за это время не сказал ни слова, только тяжело вздыхал и потирал переносицу. Когда все начали расходиться, он вдруг мягко тронул за плечо жену.
— Оль… а может, это и правильно? — тихо сказал он, стараясь, чтобы Алёна не услышала. — Может, пусть уже наша тихоня научится за себя стоять хоть где-то, кроме учебника. Ты же видела вчера эту запись с телефона — она впервые за весь год не молчала.
— Она разнесла бар, Витя, — так же тихо ответила Ольга Сергеевна.
— Она разнесла бар. Один раз. А молчала — годами, — возразил Виктор Анатольевич, и в его голосе прозвучало что-то, похожее на гордость, тщательно замаскированную под родительскую строгость.
Ольга Сергеевна ничего не ответила, но украдкой кивнула.
Алёна, всё ещё не до конца пришедшая в себя от новостей и головной боли, только и смогла выдавить из себя единственный вопрос, обращённый в пустоту гостиной:
— А обратный билет хотя бы туда прилагается?..
Никто не ответил. Кира, проходя мимо, только сочувственно похлопала её по плечу.
— Держись, подруга. Кажется, мы влипли по-крупному. Все втроём.

----------