Катастрофа для декана
Ханна  Леншер

Магистр Эйдан Тенебрис должен был стать моим строгим надзирателем, но я не привыкла подчиняться.Наши споры — летящие искры, от которых вспыхнет вся академия.***— А не сильно ли мы близко стоим, уважаемый декан? — немного смущенно спросила я, мысленно благодаря драконьих богов за то, что в темноте он не видит моих пылающих щек. — Вам есть что скрывать от меня, студентка Ланарит? — Магистр проигнорировал мой вопрос, не сдвинувшись ни на миллиметр. — Что вы опять задумали?

====================

Пролог. Ирмина

Пролог. Ирмина
Если бы за виртуозное игнорирование родительских нотаций давали магические ордена, я бы уже обвешала ими всю свою гардеробную.
Я лениво провела пальцем по гладкой поверхности маго-планшета из тончайшего темного хрусталя. На экране сменяли друг друга движущиеся колдографии: светские хроники столицы, показы мод и рецепты омолаживающих зелий.
Отец, лорд Ланарит, первый советник короля и старший дракон, мерил шагами ковер в гостиной. С каждым его тяжелым шагом хрустальные подвески на люстре испуганно звенели.
— Ирмина, ты вообще слушаешь?! — Его голос, усиленный командирскими нотками, заставил меня слегка поморщиться.
— Конечно, папочка, — не отрывая взгляда от экрана, протянула я. — Ты говорил о долге перед родом, великом наследии и о том, что мои сиреневые волосы — это признак редкой масти, которую нужно беречь. Я ничего не упустила?
Отец остановился, с шумом выдохнув. Если бы он был сейчас в своей звериной ипостаси, из его ноздрей точно повалил бы дым.
— Тебе двадцать лет, Ирмина! — выделяя каждое слово, произнес он. — В твоем возрасте девушки из благородных драконьих семей уже вовсю летают в небесах, контролируют свое пламя и…
— И покорно выходят замуж за тех, на кого укажет папенька, — перебила я, отбрасывая магофон на бархатные подушки дивана. — Дай угадаю. Ты не оставил идею выдать меня замуж за принца?
Отец поджал губы. Бинго.
— Драконицы твоего уровня силы — огромная редкость и идеальная партия для наследника престола, но есть одна проблема: ты не умеешь принимать свою звериную ипостась. И даже не пытаешься!
Я скрестила руки на груди, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Оборачиваться? Нет уж, увольте. Я предпочитаю шелковые платья, ванны с ароматическими маслами и твердую землю под ногами. Драконы пугали меня своей первобытной дикостью, и становиться одной из них я категорически не желала. Толпа психологов не нашла ответа, почему меня пугают драконы.
— И что ты предлагаешь? Нанять мне еще одного терпеливого наставника, которого я доведу до нервного тика за неделю? — Я вскинула бровь.
— Нет. — Голос отца стал пугающе спокойным. — Игры закончились, Ирмина. Послезавтра ты отправляешься в академию Крылатого Пламени.
В комнате повисла звенящая тишина.
— Куда?! — Я подскочила с дивана. — В этот военный лагерь для чешуйчатых мужланов? В эту казарму? Да ни за что!
— Это не обсуждается! — припечатал лорд Ланарит. — Твои вещи уже собирают. Если ты не научишься контролировать магию и не выпустишь своего зверя, ты опозоришь наш род. Из стен академии ты выйдешь либо полноценной драконицей, готовой к замужеству, либо я лишу тебя наследства и фамилии. И поверь, я прослежу, чтобы поблажек тебе там не делали.
Он резко развернулся и вышел из комнаты, громко хлопнув тяжелой дубовой дверью.
Я рухнула обратно на диван, глядя в потолок, расписанный золотыми созвездиями. В груди клокотали возмущение и паника. Академия Крылатого Пламени. Обитель жесткой дисциплины, суровых испытаний и высокомерных драконов и наездников. Меня хотят сломать. Думают выбить и превратить в покорную ящерицу-инкубатор для наследного принца.
Нервно накрутив на палец сиреневую прядь, я приняла свое решение.
Он хочет, чтобы я поступила в академию? Прекрасно. Я поеду, но не продержусь там и пары недель. Или даже вообще не поступлю! Провалюсь на вступительных экзаменах! А если поступлю, то нарушу столько правил, что меня отчислят с позором в первый же день.
План «Эпичный провал» официально вступает в силу. И держитесь все!

----------

Глава 1. Эйдан

Глава 1. Эйдан
Сегодня академия Крылатого Пламени гудела, как растревоженный палкой осиный улей. Все потому, что день прибытия первокурсников — это всегда суета, нервы и хаос, который мне по долгу службы приходилось контролировать. К сожалению. Главный зал уже почти полностью украсили. Старшекурсники развесили магические сферы и гирлянды, сияющие цветами факультетов. Выглядело торжественно и нарядно. У обычного человека приготовления к празднику вызвали бы улыбку. Но у меня от количества задач уже начинала дергаться бровь.
Особенно когда я вспомнил, что к подготовке умудрились привлечь и мой, боевой факультет. Скверная была идея. Почти все мои подопечные — драконы, искренне уверенные, что они — венец творения, а люди с их бытовыми заботами — досадное бремя, навязанное обществом. Эту свою исключительность они несли в массы с ленивой грацией и плохо скрываемым высокомерием. Остальные студенты к их закидонам давно привыкли и старались не обращать внимания.
Едва я приблизился к открытым дверям зала, ожидаемо увидел возню. Мои чешуйчатые оболтусы стояли живописной кучкой в углу и откровенно бездельничали.
— Ну… и что с этим делать? — донесся до меня ленивый голос одного из них.
— Вот швабры. Протирайте полы, — робко предложил студент с лекарского факультета, указывая на инвентарь.
— Фи… Какая ерунда.
В следующее мгновение воздух дрогнул от магии. Эти лентяи, не сговариваясь, сплели простейшее заклинание: швабры заплясали сами по себе, неконтролируемо заливая мрамор водой и развозя грязь.
— Но так же нельзя! — возмутилась студентка с алхимии.
— А кто нам запретит? — насмешливо фыркнул боевик.
Это был мой выход. Я быстрым шагом вошел в ярко освещенный зал. Полы расстегнутой черной мантии взметнулись за спиной от резких движений.
— А ну, сейчас же прекратили! — рявкнул я так, что швабры с жалким стуком попадали на мокрый пол, а магия развеялась.
Я остановился посередине зала и устало потер переносицу. С ними всегда так.
— Стоит только отвернуться, и вы уже творите полнейшую дичь! — Я обвел тяжелым взглядом притихших ящеров. — Значит так: взяли швабры в руки и быстро все убрали. Сами! Без магии! Всем ясно? Сегодня здесь будут новые студенты. Академия должна встретить их достойно, а не как обычно.
Я поднял голову, осматривая искрящийся потолок.
— И еще. Я в упор не вижу красных сфер. Боевой факультет решил, что приветствовать новичков ниже их достоинства? Чтобы через час все висело!
— Будет сделано, декан Тенебрис, — нестройным, но абсолютно покорным хором отозвались мои надменные студенты. Меня они боялись и уважали, знали, что я их в бараний рог скручу на занятиях.
Не тратя больше на них ни секунды, я стремительно развернулся и вышел в коридор, оставив негодующих драконов наедине с лужами, швабрами и уязвленным самолюбием.
Несколько часов спустя я стоял у кованых ворот академии вместе с остальными преподавателями. Коллеги-мужчины, в большинстве своем молодые и весьма недурные собой, уже успели напустить на себя важный вид. Я лишь внутренне усмехался, наблюдая, как у новоприбывших студенток загораются глаза при взгляде на наш преподавательский состав.
Поток абитуриентов медленно втекал на территорию. Я профессионально сканировал толпу, оценивая будущий материал, и зацепился за одну весьма примечательную особу.
Сложнее всего путь от станции до ворот академии давался обладательнице немыслимой сиреневой шевелюры. За ней, как почетный караул, пыхтели двое парней, волоча огромные чемоданы. Сама же красотка шествовала налегке, с крошечной сумочкой в руках. И если проблема с багажом решилась за счет чужих спин, то вот законы физики обмануть не вышло: ее модные туфли на убийственно высоких каблуках совершенно не были рассчитаны на историческую брусчатку академии. Идущие позади нее девчонки откровенно посмеивались, с наслаждением наблюдая за мучениями соперницы.
Я шагнул вперед, прерывая гомон толпы. Терпеть не могу долгие расшаркивания.
— Добро пожаловать в академию Крылатого Пламени! — Мой голос, усиленный легким заклинанием, разнесся над двором. — Я магистр Эйдан Тенебрис, декан факультета боевой магии. Сейчас старшекурсники проводят вас в общежитие и покажут комнаты. Завтра начнутся вступительные испытания, а пока отдыхайте, расписание получите перед ужином.
С последним словом я взмахом руки распахнул внутренние ворота настежь. Мы с деканами отошли в сторону, пропуская поток студентов.
Сиреневоволосая катастрофа явно торопилась поскорее пройти внутрь. Ее лодыжки опасно подгибались на неровных камнях, она то и дело взмахивала руками, пытаясь поймать баланс.
— Да… тяжело, наверное, Ирмине на таких-то ходулях, — донесся до меня ехидный шепот одной из будущих первокурсниц.
— Дальше багаж придется нести самостоятельно, — объявил комендант общежития, останавливая ее добровольных грузчиков. — Не можете, то не берите столько вещей. Здесь так не принято.
Девчонка тряхнула лавандовой шевелюрой и гневно посмотрела на работника, но тот и не такие взгляды выдерживал, поэтому просто поставил возле нее огромные чемоданы и с усмешкой наблюдал, как она выйдет из положения.
Она фыркнула и, пробормотав что-то про нудных стариканов, схватилась за ручку одного из чемоданов, попытавшись прокатить его колесиками по брусчатке. Багаж не сдавался, а девушка пыхтела и агрессивно тянула на себя. Я уже подумал вмешаться, раз представление происходило недалеко от меня, но успел только подойти к ней. Случилось неизбежное: она применила заклинание и чемодан резко дернулся вверх, потянув ее за собой, при этом каблук красавицы застрял в щели между камнями. Чемодан вырвался на свободу, а девушка с писком полетела прямо на меня.
Годы на передовой вбили рефлексы намертво: я среагировал быстрее, чем успел подумать. Шаг вперед, перехват — и падающая студентка надежно зафиксирована в моих руках.
Магия в руках недоучки это всегда зло, замок чемодана сломался, а он сам повалился вниз, раскидывая одежду... Над нами расцвел фейерверк из шелка и кружев. Прямо на мою строгую черную мантию посыпался водопад самого легкомысленного женского белья всех возможных цветов.
Мы замерли. Девушка тяжело дышала, повиснув на мне. Вокруг нас на древней брусчатке раскинулась поляна из кружевных лоскутков. А на моем правом плече, прямо как особый знак отличия или парадный эполет, повисли премилые полупрозрачные трусики.
— Хорошее начало обучения, — не сдержав смешка, выдал кто-то из толпы.
— А на какой факультет она поступает? — деловито уточнил другой студент. — Надо познакомиться с ней поближе.
Девичья стайка, не в силах больше сдерживаться, покатилась со смеху, обходя нас по дуге.
— Простите… — едва слышно пискнула катастрофа в моих объятиях.
Румянец на ее щеках вспыхнул так ярко, что затмил цвет ее волос. Клянусь, она была готова провалиться сквозь землю прямиком в бездну.
Я мысленно тяжело вздохнул. Боги, за что мне это каждый год?
И аккуратно поставил девушку на ноги, убедившись в ее возможности устоять. Затем невозмутимо снял двумя пальцами кружевную тряпицу со своего плеча и протянул ей.
— Полагаю, этот элемент экипировки принадлежит вам, — совершенно спокойным тоном произнес я, скрывая улыбку.
— Спасибо, — прошептала она, пряча глаза.
После судорожно кинулась собирать свое разбросанное богатство, часто моргая, явно борясь со слезами. К моему удивлению, те самые насмешницы, что недавно шутили, вздохнули и пришли ей на помощь. Быстро собрав компромат обратно в сумку, они подхватили ковыляющую и сгорающую от стыда первокурсницу под руки и потащили к входу в общежитие.
А я смотрел ей вслед и почему-то был абсолютно уверен: она будет поступать на боевой факультет и не раз еще меня достанет. Как там ее назвали подружки? Ирмина? Надо узнать ее фамилию.

----------

Глава 2. Ирмина

Глава 2. Ирмина
Комната триста тринадцать оказалась размером с мою домашнюю гардеробную. Я окинула взглядом три узкие кровати, сиротливо жмущиеся к стенам, и крошечный шкаф, в который не влезла бы и десятая часть моих нарядов.
— Вы издеваетесь? — возмущенно повернулась я к тучной женщине с ключами на поясе. — Я привыкла к отдельным покоям. Мой отец…
— Все студенты равны, — елейным голосом перебила она. — Отдельные апартаменты со всеми удобствами предоставляются только на старших курсах. А пока вы просто абитуриентки — терпите.
Дверь за ней захлопнулась. Я с тоской посмотрела на свои два огромных чемодана, занявших половину свободного пространства, и, наконец, обратила внимание на соседок по этому карцеру.
На кровати у окна сидела миниатюрная блондинка с огромными испуганными карими глазами, судорожно прижимающая к груди справочник абитуриента.
— Я Вивиан, — пискнула она, нервно поправляя юбку. — Вивиан Эшберд. Девочки, я так боюсь не сдать! Зельеварение хромает на обе ноги, а если я завалю алхимию, меня не примут или сразу же отчислят!
— Поверь, отчисление — это лучшее, что может с нами здесь случиться, — хмыкнула я, скидывая туфли, которые уже успели стать моим личным проклятием. — Я Ирмина.
— А я Мильна Элвуд, — раздался уверенный голос со стороны третьей кровати.
Я повернулась и оценила высокую, статную брюнетку с поразительно яркими синими глазами. Тренировочная майка обтягивала ее весьма выдающиеся формы, которым я даже на секунду позавидовала. Мильна небрежно подбрасывала в руке кинжал.
— Мечтаю попасть на факультет боевой магии, — заявила она, ловко поймав за лезвие. — Хотя умом понимаю, что вряд ли получится. Туда берут в основном драконов и парней. Говорят, декан Тенебрис терпеть не может девчонок на своем полигоне.
— Это тот сноб с белым хвостом, на которого я сегодня эпично рухнула? — Я закатила глаза. — Туда ему и дорога.
Разбирать вещи в этой тесноте не было никакого желания, поэтому немного повалявшись на кроватях, мы отправились на ужин. Столовая академии впечатляла: огромные сводчатые потолки, парящие под ними светящиеся шары-светильники и длинные дубовые столы. Кормили сносно, хотя до моего личного повара местным кулинарам было далеко. За стейком Вивиан немного расслабилась, а Мильна в красках расписала нам про парк с фонтанами, куда мы и решили отправиться на прогулку после еды.
Академия в вечерних сумерках выглядела красиво: старинные башни светились изнутри, а аллеи освещались магическими фонарями, похожими на висящие в воздухе маленькие солнышки.
Но романтика момента испарилась, когда мы столкнулись с компанией старшекурсников. Пятеро рослых парней с элитной аристократической выправкой кривили губы в надменных усмешках. Я сразу же поняла, что они драконы.
— О, смотрите-ка, — протянул один из них, блондин с мерзким прищуром. — Это же та самая покорительница декана с коллекцией кружева. Решила теперь очаровать нас?
Его дружки загоготали. Вивиан испуганно спряталась за спину Мильны, которая угрожающе скрестила руки на груди, выпятив свои внушительные достоинства.
— Надеюсь, ты успел все разглядеть и запомнить, — шагнула я вперед, смерив парня оценивающим взглядом, — потому что это было самое близкое твое знакомство с женским бельем! Или у тебя под формой такое же?
Блондин вспыхнул.
— Да ты знаешь, с кем разговариваешь?! — Он угрожающе шагнул ко мне, в его руке замерцал боевой пульсар, небольшой, но опасный.
Я предвкушающе улыбнулась. Отличный повод для драки и возможного отчисления! Мгновенно сплела простенький щит, только не ждала, когда на нас нападут, а сама толкнула заклинание вперед.
Но я не учла двух вещей. Во-первых, я стояла слишком близко к парню, а во-вторых, прямо за моей спиной находился древний фонтан в виде четырех каменных горгулий. Щит сработал криво. Магический импульс блондина отскочил от него, ударился прямо в ближайшую статую и с оглушительным треском взорвался.
А вот система безопасности академии оказалась на высоте. В ту же секунду фонтан взревел, почуев огонь, и из пасти горгулий во все стороны ударили уже не струи воды, а густая противопожарная пена. Почему-то цвета фуксии.
Она накрыла нас всех с головой за секунду. Парни орали, барахтаясь в липком розовом месиве. Я попыталась гордо отступить, но поскользнулась на луже и с визгом рухнула прямо в эпицентр этого безобразия. Когда пена осела, я сидела на земле, похожая на гигантское пирожное. Розовые хлопья сползали с моих волос. Блондин напротив выглядел не лучше, отплевываясь гламурной массой.
Мильна и Вивиан, чудом успевшие отскочить, стояли на краю аллеи. Миля не выдержала первой и согнулась пополам от хохота.
— Прекрасно, — выплюнув пузырь, мрачно констатировала я. — Просто блестяще.
Не успел этот напыщенный индюк стереть розовую пену со своего аристократического носа, как над аллеей раздался голос, от которого у меня мурашки пробежали даже под слоем зефирной массы:
— Какое захватывающее зрелище. Я так понимаю, что этот перфоманс, посвящен началу учебного года?
Толпа зевак, успевшая собраться вокруг нас, мгновенно расступилась. В образовавшийся коридор уверенным шагом вошел декан Тенебрис. В лучах фонарей его белые волосы, стянутые шнуром, казались серебряными. Он остановился на краю образовавшегося озера, сложив руки на груди, и с абсолютно нечитаемым выражением лица окинул взглядом нашу живописную композицию.
Сердце радостно екнуло. Вот он, мой билет домой! План сработал даже быстрее, чем я рассчитывала.
— Магистр Тенебрис! — взвизгнул блондин, пытаясь принять гордую позу, что было довольно сложно сделать, стоя на четвереньках в пене. — Эта ненормальная напала на нас! Она использовала щит и сломала фонтан!
— Ложь! — вздернула подбородок я, с которого тут же шлепнулся розовый комок. — То есть, насчет фонтана все правда, а вот про нападение… Я сделала это абсолютно намеренно! Из чистой злобы и презрения к правилам академии!
Вивиан на заднем плане издала тихий писк и закрыла лицо руками. Мильна же, наоборот, с интересом подалась вперед, ожидая развязки.
— Намеренно, значит. — Тенебрис медленно перевел взгляд на меня. В его светлых глазах мелькнуло что-то подозрительно похожее на веселье, но лицо осталось суровым. — Вы признаете, абитуриентка Ланарит, что умышленно спровоцировали конфликт, применили заклинание в небоевой зоне и вывели из строя систему безопасности?
— Каждое слово, магистр! — Я едва не сияла. Выбраться из лужи грациозно не вышло, поэтому я просто поднялась, отряхиваясь, как намокшая собака. — Это вопиющее нарушение устава! Акт вандализма! Я считаю, что недостойна учиться в этих священных стенах. Где мне подписать бумаги на отчисление? Могу уехать прямо сейчас, мои чемоданы еще даже не разобраны.
Победно уставившись на декана, я ждала его решения. Шах и мат, белобрысый! Сейчас ты вызовешь стражу, и завтра утром я буду пить кофе в своей уютной гостиной, слушая, как отец скрипит зубами от злости.
Эйдан Тенебрис выдержал длинную паузу. Он неторопливо подошел ближе, совершенно не заботясь о том, что пена может испачкать его идеальные ботинки. Склонился ко мне так близко, что я почувствовала запах сандала, исходящий от его мантии, и тихо, чтобы слышали только этот сноб-блондин и я, произнес:
— Какая дешевая актерская игра, Ланарит. Если вы думаете, что я отчислю абитуриентку, способную одним кривым щитом уложить пятерых третьекурсников боевого факультета, то вы плохо знаете, как мы здесь работаем.
Моя победная улыбка медленно сползла с лица.
— Что?.. Но я же сломала фонтан!
— Вы продемонстрировали отличную скорость реакции, — выпрямился Тенебрис и уже громче добавил: — И отвратительное знание траекторий. А вы, господа. — Он уничтожающе посмотрел на блондина и его свиту. — Продемонстрировали полную профнепригодность, позволив девчонке уделать вас в первые же минуты знакомства.
— Мы не… она исподтишка! — попытался возмутиться блондин, но декан поднял руку, обрывая его.
— Наказание разделят все участники конфликта, — безапелляционно заявил магистр. — Завтра в шесть утра, до начала распределительных тестов, вы шестеро явитесь сюда. Без магии, зато с ведрами, щетками и тряпками. И будете отмывать аллею, горгулий и каждый камень, пока они не заблестят так же ярко, как ваша не в меру активная гордость.
— Вы не можете меня заставить мыть камни! Я дочь королевского советника! — возмутилась я, забыв про пену.
— А я декан факультета, на котором вы, Ланарит, скорее всего, окажетесь, если продолжите в том же духе, — парировал Тенебрис. Он щелкнул пальцами, и розовая пена мгновенно испарилась с моей одежды и волос, оставив после себя лишь легкий запах клубники. — Спокойной ночи, студенты. Постарайтесь больше ничего не взорвать до утра.
Он развернулся и ушел, раскачивая полами черной мантии.
Я стояла посреди аллеи, обдуваемая ветерком, и понимала страшную вещь: отчислиться из академии Крылатого Пламени будет гораздо сложнее, чем я думала.
Мильна подошла сзади и сочувственно похлопала по плечу:
— Ну, зато ты пахнешь как ягодный десерт, Ирми. Привыкай. Боевики своих просто так не отпускают.

----------

Глава 3. Эйдан

Глава 3. Эйдан
Утро выдалось дрянным, как и любое утро перед вступительными испытаниями. Я сидел в своем кабинете, массируя виски, и пытался сфокусироваться на стопке личных дел абитуриентов. За окном занимался рассвет, окрашивая башни академии в теплые желто-розовые тона.
В дверь коротко постучали, и, не дожидаясь ответа, внутрь проскользнул мой секретарь Норрис — юркий полурослик с вечно бегающими глазками.
— Магистр Тенебрис, — торопливо поклонился он. — Срочный вызов по правительственной линии. Лорд Ланарит. Настаивает на личном разговоре с деканом боевого факультета… а вы трубку не берете.
Я поморщился. Королевский советник был могущественным и невыносимо заносчивым драконом. Мы с ним уже пересекались. Я достал артефакт из кармана, как всегда поставил на беззвучный режим, и жестом приказал секретарю выметаться. Как только дверь закрылась, ответил на звонок.
Над столом развернулось изображение лорда Ланарита. Его лицо, всегда надменное, сейчас выражало крайнюю степень напряжения.
— Рад приветствовать, магистр Тенебрис. — Голос советника прозвучал сухо, без лишних любезностей.
— Взаимно, лорд Ланарит. — Я откинулся в кресле, скрестив руки на груди. — Чем обязан столь раннему звонку? У нас через пару часов распределение.
— Именно поэтому я и звоню. Речь о моей дочери, Ирмине. Мне доложили о вчерашнем инциденте с фонтаном.
Слухи в столицу долетают быстрее, чем боевые заклинания до цели. Я усмехнулся.
— Ваша дочь обладает весьма неординарным подходом к взаимодействию с окружающей действительностью, лорд. Но уверяю вас, ущерб минимален, а воспитательные меры уже приняты.
— Меня не волнуют фонтаны, магистр, — оборвал меня Ланарит. — Меня волнует ее распределение и обучение. Я хочу, чтобы она попала на боевой факультет и под ваш личный контроль.
Я нахмурился.
— Поступление зависит от потенциала, а не от пожеланий родителей. Если ее резерв…
— У нее колоссальный резерв! — рявкнул советник, теряя хладнокровие. — В ней течет чистейшая кровь старших драконов. Но она отказывается это принимать. Боится своей сущности, не оборачивается. Запечатала внутреннего зверя так глубоко, что я не могу до него достучаться.
Я медленно пробарабанил пальцами по столешнице. Страх трансформации у дракона — явление редкое и почти всегда связанное с серьезной психологической травмой или тотальным неприятием себя. И это очень вредно.
— Вы хотите, чтобы я научил ее оборачиваться, — констатировал я очевидное.
— Да, до праздника Зимнего Солнца.
— Зачем такая спешка? Отказ от звериной ипостаси, конечно, плохо, но у нее впереди пять лет обучения.
Изображение Ланарита едва заметно дрогнуло.
— У нее нет столько времени. Она идеальная пара для наследного принца и король уже выразил свое согласие на этот союз, как только Ирмина войдет в полную силу и продемонстрирует способность к трансформации. Драконицы ее уровня — это гарантия сильного потомства для правящей династии. Если она не обернется до конца года, помолвка будет разорвана, а наш род понесет непоправимый репутационный урон.
Я стиснул челюсти. Вот оно что. Девушку с сиреневыми волосами, которая вчера швырялась в меня кружевным бельем, а потом отчаянно пыталась добиться собственного отчисления, просто готовят как породистую кобылу на продажу. Собираются выдать замуж за самовлюбленного принца и запереть в золотой клетке ради политической выгоды ее отца.
— Ваша дочь ясно дала понять, что не желает здесь находиться, лорд Ланарит, — жестко ответил я. — Она будет саботировать обучение.
— Меня не интересуют ее желания! — Голос первого советника стал металлическим. — Ваша задача, магистр — сломать ее упрямство и достать из нее дракона. Заставьте ее подчиниться. Применяйте любые методы, в рамках устава академии, разумеется. У вас репутация жесткого наставника, Тенебрис. Оправдайте ее.
Магофон погас, оставив меня в звенящей тишине кабинета.
От слов советника внутри шевельнулся мой собственный, давно усмиренный зверь, требуя выпустить когти и растерзать кого-нибудь за подобное отношение к сородичу.
Но тяжело выдохнув, я заставил себя успокоиться, потом забросил артефакт в ящик стола. Что ж, лорд советник, ваша дочь определенно попадет ко мне на факультет. Но ломать я ее не собираюсь. Мы еще посмотрим, кто кого доведет до белого каления быстрее: избалованная аристократка с панической боязнью своего зверя, или дракон, не привыкший отступать.
Я глянул на настенные часы. Без четверти шесть.
Пора идти проверять, как наша бунтарка справляется с мытьем аллеи в компании пятерых уязвленных третьекурсников. Зная эту девчонку всего ничего, я уже не удивлюсь, если она нашла способ заставить их работать, пока сама пьет чай, сидя около одной из горгулий.
Накинув мантию, я вышел из кабинета в прохладный коридор. День обещал быть исключительно насыщенным.
Звенящая тишина раннего утра прерывалась только размеренным звуком моих шагов по каменным плитам и очень странным шумом, доносившимся со стороны аллеи. К сожалению, это не напоминало монотонное шарканье щеток по брусчатке, а вот возню дерущихся детенышей мантикоры — вполне.
Я свернул за угол и остановился в тени разлапистого серебристого дуба, скрестив руки на груди. Картина, представшая перед моими глазами, была достойна кисти безумного художника.
Пятеро драконов, элита боевых магов, чьи семьи входят в высший совет, стояли на коленях в лужах мыльной воды. Их дорогие форменные куртки валялись на парапете, а тонкие батистовые рубашки намокли и прилипли к телам. В руках у каждого было по внушительной щетке.
Но они ожесточенно терли не камни, а друг друга.
Блондин-заводила, которого звали Торн, с перекошенным от гнева лицом, яростно намыливал спину Лорену, своему приятелю-шатену, в то время как тот, с точно таким же выражением лица, пытался оттереть у друга с шеи несуществующее пятно. Движения их были резкими, механическими и явно неконтролируемыми.
А виновница этого представления сидела на бордюре, и с невозмутимым видом грызла зеленое яблоко. Рядом с ней стояло чистое ведро и нетронутая щетка.
Сиреневые волосы она собрала в небрежный пучок, чистое личико без грамма косметики, только огромные зеленые глаза внимательно следили за мучениями парней.
Я прищурился, сканируя пространство на наличие остаточного магического фона. И тут же уловил тонкую, как паутинка, нить заклинания повиновения.
Но это же невозможно! Во-первых, заклинание повиновения — это программа старших курсов, причем раздела ментальной магии. Во-вторых, подчинить сразу пятерых полуобученных боевиков под силу только опытному магистру. А девчонка, даже не распечатавшая своего резерва, сидит и жует яблоко.
Я присмотрелся внимательнее и в луче поднимающегося солнца блеснул крошечный, почти невидимый серебристый жучок-артефакт, прикрепленный к ее туфле. Артефакт зеркального подражания, запрещенный к свободной продаже еще три года назад из-за массовых скандалов на балах. Суть проста: такой жучок считывал намерение направленного на владельца воздействия и перенаправлял его на самих атакующих, заставляя их выполнять задуманное действие друг на друге.
Мои балбесы хотели заставить ее мыть силой, с помощью магии и вопреки моему приказу работать руками. И теперь пожинают плоды своей лени и самоуверенности. Гениально и абсолютно незаконно.
Я неторопливо вышел из тени дуба, хлопнув в ладоши. Звук разнесся над утренней площадью, как выстрел.
— Какая трогательная картина взаимовыручки на факультете боевой магии, — ядовито заметил я. — Только я говорил про аллею и горгулий, господа. А не про то, чтобы вы устроили здесь общественную баню.
Ирмина поперхнулась яблоком. Пятеро парней замерли, красные и тяжело дышащие. Торн медленно опустил щетку, которую до этого с остервенением вдавливал в плечо товарища. Действие артефакта, лишенное постоянной подпитки их же собственными попытками покорить девчонку, спало.
— Магистр Тенебрис! — взревел он, вскакивая на ноги. Вода с него текла ручьями. — Эта… эта тварь…
— Еще одно оскорбление абитуриентки, Торн, и вы вылетите из академии быстрее, чем успеете сказать «папенька», — обрубил я, подходя ближе.
Я перевел взгляд на Ирмину, которая, на удивление, не испугалась. Только настороженно смотрела на меня.
— Ланарит, ваш выход. Объясните, почему аллея по-прежнему грязная, а лучшие умы моего факультета выглядят так, будто сцепились с водяным.
Она грациозно поднялась, отряхнула несуществующую пылинку с юбки и посмотрела прямо на меня. В ее зеленых глазах не было ни капли раскаяния, только азарт игрока, сделавшего ход.
— Все просто, декан, — звонким голосом отрапортовала она. — Я пришла сюда вовремя, готовая нести наказание. Взяла щетку и собиралась приступить к чистке этой чудесной, исторически важной брусчатки. Но эти господа, уязвленные вчерашним инцидентом, не пожелали марать руки. Решили, что мыть грязь должна я одна, а они постоят в сторонке.
— И вы, конечно, кротко согласились? — изогнул я бровь.
— Я попыталась воззвать к их совести! — Она невинно захлопала ресницами. — Напомнила о вашем приказе работать руками без магии. Но они применили ко мне заклинание принуждения.
Торн сдавленно охнул. Я метнул на него уничтожающий взгляд. Малолетний идиот. Применить боевую магию к абитуриентке, да еще и приказного толка.
— И как же вы, не имея подготовки, справились с пятью пульсарами старшекурсников? — Я подошел к ней вплотную, намеренно вторгаясь в личное пространство, чтобы заставить ее отступить.
Но она не сдвинулась ни на миллиметр. Только чуть задрала подбородок, выдерживая мой взгляд.
— У меня сработал защитный амулет от насекомых, — не моргнув глазом соврала Ирмина. — Видимо, он как-то странно среагировал на их магию. Я не сильна в артефакторике, магистр. Я вообще ни в чем здесь не сильна! Наверное, мне лучше собрать вещи и уехать, пока я не уничтожила половину академии своими дефектными амулетами?
Ее наглость восхищала. Она буквально подсовывала мне повод для отчисления на блюдечке с золотой каемочкой. И была абсолютно уверена, что я этим воспользуюсь.
— Какая самокритичность, Ланарит, — наклонился я к ней. Мой голос звучал обманчиво мягко, почти интимно. — Но вы забываете, что я декан факультета, где воспитывают лучших из лучших. И мой долг — исправлять дефекты, а не отпускать их домой пить чай.
Я выпрямился, развернувшись к пятерке мокрых боевиков.
— За использование магии против абитуриентки на отработке и за лень вы будете мыть эту аллею каждый день на протяжении месяца. Руками.
Торн открыл было рот, чтобы возмутиться, но я поднял ладонь.
— Если я почувствую здесь хоть кроху магии, то пожалеете. А вы, Ланарит… — Я снова посмотрел на нее. Ее победная ухмылка начала медленно гаснуть. — Вы свободны от отработки.
— Правда? — в ее глазах мелькнуло удивление, смешанное с подозрением.
— Правда, — кивнул я. — Сейчас отправляетесь в свою комнату и переодеваетесь в спортивную форму, ровно через час жду на полигоне. Лично. У меня для вас приготовлено особое вступительное испытание, раз уж вы так легко справляетесь с моими учениками.
Паника. Вот что наконец-то промелькнуло в этих зеленых глазах.
— Но я хочу попробовать поступить на другой факультет! — схватилась она за последнюю попытку сбежать от меня.
— Конечно, пробуйте. А потом я жду вас на полигоне.
Девушка закусила губу, и откинув выбившуюся прядь от лица, прошипела:
— Конечно, магистр Тенебрис. Только ради вас!
Я улыбнулся — холодно, одними губами. Дело уже было не в распоряжении ее отца, ей место и правда у меня на факультете.
Игра началась, Ирмина Ланарит. И я намерен в ней победить.

----------

Глава 4. Ирмина

Глава 4. Ирмина
План летел в бездну со скоростью пикирующего грифона, но я от него не отказалась.
Сначала отправилась сдавать вступительные тесты на те факультеты, куда меня не взяли бы, даже доплати я золотом из родовой казны. Лекарское дело, алхимия и чаротворчество — идеальные кандидаты для моего триумфального провала.
Ровно тридцать минут позора, и я свободна.
На лекарском деле я с невинным видом предложила лечить открытые переломы прикладыванием подорожника. На алхимии перепутала корень мандрагоры с сушеной морковью, едва не взорвав половину лаборатории. А на чаротворчестве… О, там я превзошла саму себя. Вместо тонкого плетения иллюзорных бабочек я выдала заклинание, раскрасившее мантию экзаменатора в веселенький горошек.
Меня выгоняли из аудиторий так быстро, что я едва успевала забирать свою сумочку.
Теперь оставалось самое главное — избежать появления на полигоне факультета боевой магии, и дело в шляпе. Через пару часов меня официально признают непригодной к обучению, и я отправлюсь домой.
В приподнятом настроении я вышла в парк, решив срезать путь до общежития. Солнце пригревало, птицы пели, впереди маячила долгожданная свобода от приказов отца и его желания выдать меня замуж.
Свернув в тенистую аллею и проходя мимо густых зарослей цветущего жасмина, краем глаза заметила какое-то шевеление. Парочка студентов уединилась, видимо, это обычное дело для академии. Я уже хотела тактично отвести взгляд и ускорить шаг, но тут до меня донесся сдавленный, испуганный писк.
Я резко затормозила. Присмотрелась. И поняла, что это меньше всего похоже на романтическое свидание.
Здоровенный, краснолицый студент в дорогой, но безвкусно расшитой куртке прижал к стволу дуба миниатюрную девушку. Он грубо шарил руками по ее талии, навалившись всем весом и не давая вырваться. Та отчаянно вырывалась, тихо скуля от ужаса.
Я узнала Вивиан. Мою соседку по комнате, пугливую и тихую блондиночку, которая вчера тряслась над учебником и мечтала хорошо сдать экзамены.
Кровь махом бросилась в голову, я подлетела к ним ураганом и дернула парня на себя, используя простое заклинание.
Гад не ожидал нападения. Он охнул, неловко взмахнул руками, оторвался от Вив и с грохотом полетел в кусты жасмина, ломая ветки.
— Руки убрал, животное! — рявкнула я на всю аллею, задвигая всхлипывающую Вивиан за свою спину. — Или я тебе их с корнем вырву!
— Да ты вообще знаешь, кто я такой?! — взревел краснолицый, выбираясь из кустов. Его лицо пошло пятнами ярости. — Я тебя сейчас зарою, стерва!
— Знаю! Насильник и урод! — во всю мощь своих легких закричала я, привлекая внимание.
К нам уже начали подбегать проходящие мимо студенты, но старшекурсника свидетели не смутили. Он сжал кулаки, начав формировать мутное, грязно-желтое заклинание. Я поставила щит, но точно не знала, от чего именно надо обороняться.
И тут же между мной и ополоумевшим парнем возник он.
Магистр Эйдан Тенебрис. Декан боевого факультета собственной персоной, встречи с которым я собиралась избегать всеми правдами и неправдами.
Его черная мантия даже не дрогнула. Он просто поднял руку, и грязно-желтое заклинание парня рассеялось, как дым на ветру.
— Что здесь происходит? — спросил он тихо, но аж мороз пробрал до костей.
Уже через десять минут мы втроем стояли в его просторном, пропахшем старыми свитками кабинете. Тенебрис распекал краснолицего за неподобающее поведение и применение магии вне полигона, а меня — за самоуправство и драку на территории парка. Он отчитывал нас холодным, методичным тоном, словно неразумных детей.
«Где же вас носило пятью минутами раньше, уважаемый магистр?» — мысленно усмехалась я, глядя в окно. Хотя… может, эта ситуация мне даже на руку. Это еще одна драка на моем счету.
Но он не отчислил.
— Красс, вы лишаетесь двадцати баллов за агрессию и получаете неделю исправительных работ в теплицах, — вынес приговор Тенебрис. — Ланарит, ваш поступок был продиктован защитой, но методы неприемлемы. Эшберд, можете идти, вам ничего не угрожает.
Вивиан, все еще бледная, пискнула слова благодарности и выскользнула за дверь. Следом, багровея от злости и унижения, вылетел Красс.
Я попыталась проследовать за ними и уже взялась за бронзовую ручку двери, предвкушая, как буду собирать чемоданы, когда услышала за спиной:
— Ирмина Ланарит, а вы задержитесь. Подойдите ко мне.
Сердце предательски екнуло, и я медленно вернулась. Тенебрис подождал, пока шаги за дверью стихнут, затем обошел свой массивный дубовый стол и прислонился к его краю, скрестив руки на груди. Воздух в кабинете словно стал гуще.
Я стояла достаточно близко, чтобы в очередной раз поймать себя на мысли о его возрасте. В нем не было старческой тяжести или морщин, присущих другим преподавателям. Он выглядел возмутительно молодо, сильно и по-хищному притягательно. Но у драконов внешность обманчива — по гладкой коже с россыпью старых шрамов невозможно было определить, насколько именно он меня старше. Пять лет? Десять? Сто?
— Вы не пришли на мой экзамен, Ирмина, — задумчиво протянул он, в упор разглядывая мое лицо своими пронизывающими глазами.
— Я сдавала тесты на другие факультеты, — пожала плечами я, напуская на себя вид абсолютной безмятежности.
— И как успехи? — Уголки его губ едва заметно дрогнули в усмешке. Он определенно все уже знал.
— Неудачно, к огромному сожалению! — Я театрально вздохнула. — Мои таланты оказались не востребованы. Так что, с вашего позволения, я пойду плакать в подушку и собирать вещи. Академия не для меня.
— Ну что же вы так, Ланарит… — Декан чуть склонил голову набок, и в его глазах блеснул опасный огонек. — Я великодушен и прямо сейчас дам вам шанс. Вы сдадите вступительный экзамен на боевой факультет лично мне.
Я изо всех сил стиснула зубы, чтобы не выдать подкатывающую панику.
— Спасибо за заботу, магистр Тенебрис! — Мой голос сочился ядом. — Но мне не нужно вашего снисхождения и жалости. Я такая же абитуриентка, как и все. Не сдала — значит, не сдала.
— Вы не такая, как все, Ирмина, — оттолкнувшись от стола, он сделал шаг ко мне. Пространство между нами стремительно сокращалось. Его голос стал тише, почти обволакивающим. — Далеко не за каждую бездарную студентку лично просит и поручается первый королевский советник.
Я почувствовала, как краска отливает от моего лица, а губы сами собой обиженно надуваются.
Отец. Ну конечно! Он все предусмотрел и договорился с этим белобрысым цербером заранее. И теперь, даже если я лягу на полигоне звездочкой и откажусь дышать, Тенебрис все равно поставит мне проходной балл и зачислит на свой проклятый факультет. Выхода из этой ловушки просто не было!
И уже через несколько минут я стояла посреди огромного, засыпанного песком тренировочного полигона. Ветер трепал мои сиреневые волосы, выбившиеся из хвоста, а грубая форменная туника царапала кожу. Я настырно пыталась провалиться на экзамене, лишь бы не доставлять удовольствия магистру.
И если на первый взгляд все шло отлично — я методично заваливала тесты, то на второй…
Декан Тенебрис, этот невыносимый блондин с голубыми глазами, стоял неподалеку, прислонившись плечом к ограждению, и откровенно надо мной издевался.
Мы начали с теории. На вопрос о сложных рунических плетениях я с невинным видом выдала рецепт бабушкиного пирога с черникой. Тенебрис только хмыкнул и, сделав пометку в своем блокноте, зачитал вслух:
— Креативный подход к нестандартным ситуациям.
Потом была полоса препятствий. Я нарочно спотыкалась на каждом бревне, картинно вздыхала и висла на канатах, как перекормленная гусеница. Вместо того, чтобы с позором выгнать меня с полигона за отсутствие физической подготовки, декан задумчиво протянул:
— Прекрасная демонстрация необходимости развития выносливости. Вы определенно наш профиль, Ланарит.
Сейчас мы перешли к практической магии. Точнее, к тому, где я должна была продемонстрировать полное отсутствие контроля.
— Итак, абитуриентка. — Голос Эйдана разнесся над полигоном, заставляя меня поморщиться. — Ваша задача предельно проста. Сформировать стандартный огненный пульсар, прицелиться в вон ту мишень. — Он небрежно махнул рукой в сторону каменной плиты на другом конце поля. — И поразить центр.
Задумчиво посмотрев на мишень, я прикинула, что расстояние выходило приличное. Для обычного человека и без долгих тренировок почти невозможное, но для любого дракона, особенно для драконицы моего уровня — просто смешное. Я чувствовала, как требуя выхода магия бурлила под кожей. Но я не собиралась показывать свою силу и, упрямо сжав кулаки, загнала ее обратно.
— Магистр Тенебрис, — томно вздохнула я, приложив тыльную сторону ладони ко лбу. — Вы же прекрасно видите, что я совершенно не предрасположена к таким испытаниям. Я не хочу обжечь пальцы или испортить свежий маникюр.
Его губы тронула легкая усмешка. Декан с дурацкой фамилией не купился на мою актерскую игру.
— Я все понимаю, Ланарит. Не переживайте, в академии есть отличные целительские мази. Создавайте пульсар.
Я мысленно выругалась. Ладно, белобрысый садист, ты сам напросился!
Пришлось колдовать. Я вытянула руку вперед, но вместо того чтобы черпать силу из резерва, зацепила крошку поверхностной энергии. На моей ладони с тихим треском заискрился красноватый шарик, размером не больше перепелиного яйца. Он неуверенно мигал, грозясь потухнуть в любую секунду.
И получившееся безобразие я с самым серьезным видом швырнула в мишень.
Шарик пролетел метра три, печально пшикнул в воздухе и осыпался пеплом на песок, даже не добравшись до середины дистанции.
А я повернулась к Тенебрису с победным видом, разводя руками.
— Ну вот, я же говорила! Полная бездарность. Я абсолютно непригодна для факультета боевой магии. Думаю, мы уже можем закончить этот фарс, и я пойду собирать свои чемоданы?
Эйдан неторопливо отлепился от ограждения и медленно пошел в мою сторону. Его шаги были бесшумными, как у хищника. Он остановился рядом, возвышаясь на целую голову, и посмотрел так пронзительно, что мне на секунду захотелось отойти назад. Но я осталась стоять на месте, упрямо вздернув подбородок.
— Знаете, что меня больше всего удивляет в вас, Ирмина? — в его голосе прозвучали опасные нотки. — Ваша абсолютная уверенность в том, что все вокруг идиоты.
— Я никогда не говорила, что все вокруг идиоты, магистр, — елейно улыбнулась я. — Только те, кто заставляет меня кидаться огнем.
— Вы наследница древнего рода, — проигнорировал он мой выпад, склоняясь ближе. — В ваших жилах течет магия, способная расплавить этот полигон до стеклянного основания. Мы оба знаем, что сейчас вы играете дешевый спектакль. Зачем-то усердно сдерживаете свою силу… от вас буквально искрит в магическом зрении.
— Я просто мирная девушка! — возмутилась я, чувствуя, как щеки начинают гореть. — Почему вы не можете признать, что я вам не подхожу, и выгнать меня?!
— Потому что вы трусиха, Ланарит, — припечатал он, и эти слова ударили больнее пощечины. — Вы боитесь стать той, кто вы есть на самом деле. Прячетесь за сарказмом, дорогими шмотками и глупыми выходками, лишь бы не встретиться со своим внутренним зверем.
— Не смейте говорить со мной в таком тоне! — вспыхнула я. В груди привычно заклокотал гнев, смешиваясь с паникой. Моя магия, отозвавшаяся на эмоции, рванулась наружу, отказываясь подчиняться контролю.
— А то что? — Эйдан издевательски приподнял бровь. — Устроите мне истерику? Бросите в меня пудреницей? Или, может быть, наконец-то покажете, на что способны?
— Вы хотите увидеть, на что я способна?! — прошипела я, растягивая губы в злой улыбке.
В эту минуту я забыла про свой план и перестала играть роль слабой и никчемной аристократки. Новая цель — это стереть самодовольную ухмылку с лица невыносимого декана.
Перестав сдерживать резерв, я стала его использовать на сто процентов. Над моей ладонью мгновенно сформировался огромный огненный шар, аж белый от высокой температуры. Воздух вокруг стал обжигающе горячим, а песок под ногами начал плавиться.
Даже не целясь в каменную мишень, я выбросила всю эту массу энергии вперед и огненный смерч пронесся через весь полигон.
Меня отбросило ударной волной, и я упала спиной назад, задыхаясь от поднявшейся пыли.
Когда грохот стих и дым рассеялся, я приподнялась на локтях, натужно кашляя и пытаясь рассмотреть результат.
Вместо каменной плиты-мишени зияла оплавленная, дымящаяся воронка. Вокруг мерцал защитный барьер полигона, сигнализируя о большом выбросе магии.
И тут до меня дошло, что я наделала. В ужасе от этого осознания своей ошибки, я перевела взгляд на декана.
Эйдан Тенебрис стоял на том же месте, не шелохнувшись. На его мантии осел тонкий слой пепла. Он невозмутимо стряхнул его с рукава, достал свой блокнот и сделал там какую-то пометку.
Затем он поднял на меня взгляд и в его глазах плясали веселые огоньки.
— Блестяще, студентка Ланарит! — Он захлопнул блокнот с громким щелчком. — Новый рекорд академии на вступительных испытаниях. Добро пожаловать на факультет боевой магии. Форму и расписание получите после ужина.
Он развернулся и зашагал прочь, оставив меня сидеть в песке с открытым ртом и полным осознанием того, что моя спокойная жизнь окончательно и бесповоротно закончилась.

----------

Глава 5. Эйдан

Глава 5. Эйдан
Воронка на тренировочном полигоне все еще слегка дымилась на закате, когда я смотрел на нее из окна своего кабинета. Я сделал глоток крепкого кофе и позволил себе короткую усмешку.
Лорд Ланарит правильно догадался об огромном резерве дочери. Но он в корне ошибался в главном. Ирмина совсем не покорная кукла, ее не получится сломать и усадить на шелковую подушку рядом с принцем. Она как пороховая бочка. И мне стоило лишь слегка чиркнуть спичкой по ее уязвленному самолюбию, чтобы раздался взрыв. И если ее все-таки выдадут замуж за принца, то она рано или поздно откусит ему голову… И я бы на это посмотрел.
Вечером в большом зале состоялся официальный банкет в честь окончания экзаменов и поступления. Я сидел за преподавательским столом, лениво крутя бокал с искрящимся вином, и наблюдал за своими новыми подопечными. Вокруг царила обычная для первого дня суета — первокурсники, только что прошедшие распределение, рассаживались по местам.
Когда магический кристалл гулким басом огласил: «Ирмина Ланарит — факультет боевой магии!», в зале повисла звенящая тишина. Девчонки к нам попадали редко, а уж знатные драконицы — почти никогда. Их было слишком мало, да и учились они совсем в других местах. Негоже аристократке месить грязь на полигоне, а для тонкой девицы не подобрать партнера для спарринга.
В ту же секунду на форменной мантии Ирмины, стоявшей в центре зала, вспыхнул и закрепился герб моего факультета — скрещенные клинки на фоне драконьего крыла.
Услышав объявление, Ирмина замерла, словно ей только что сообщили о смертельном приговоре, а не о поступлении. Зеленые глаза метнули в мою сторону взгляд, полный искренней ненависти. Она так старалась провалить экзамен, а в итоге получила билет в первый ряд личного ада. И винила в этом явно меня.
Девушка медленно, как идут на эшафот, направилась к столу боевого факультета. А потом случилось то, что мгновенно стерло с моего лица снисходительную ухмылку.
За столом боевиков сидели крепко сбитые парни с зашкаливающим уровнем тестостерона и драконьего гонора. И когда Ирмина, мрачная как грозовая туча, подошла к ним, они одобрительно засвистели приветствуя ее. Они услужливо нашли ей место в середине, отодвинули стул.
— Добро пожаловать в элиту, Ланарит! — широко ухмыляясь, гаркнул один из старшекурсников.
— У нас не скучно, красавица, — поддакнул другой, садясь непозволительно близко к ней. — Тебе понравится на боевом!
Я почувствовал, как внутри шевельнулся темный, собственнический инстинкт моего дракона. Нет, я не ревновал! Но студенты видели в ней не боевого товарища, а свежий, аппетитный кусок мяса, который по невероятной случайности свалился прямо им в тарелку. И это бесило до рези в глазах. Ведь из этого выльется большая проблема дисциплины и для меня самого. Девчонка должна стать невестой принца, и теперь мне придется отгонять от нее ухажеров и караулить на свиданиях.
Мои пальцы сжались на ножке кубка так сильно, что серебро жалобно скрипнуло. Я сверлил взглядом стол боевиков, мысленно перебирая варианты самых изнурительных тренировок, которые устрою этим жизнерадостным идиотам завтра на рассвете.
И тут Ирмина, до этого сидевшая с прямой спиной и брезгливо поджатыми губами, будто ей на ужин подали жабу, случайно поймала мой взгляд.
Она моргнула. Затем ее глаза сузились, а на губах медленно расцвела та самая вызывающая улыбка, которую я уже возненавидел всей душой. Ланарит поняла: меня раздражает это чрезмерное внимание к ее персоне.
И вместо того чтобы осадить распоясавшихся парней, как делала буквально вчера и сегодня, эта невыносимая девчонка решила подлить масла в огонь.
Она изящно откинула за спину копну своих сиреневых волос, обнажив тонкую шею, и повернулась к соседу справа — здоровенному третьекурснику с глуповатым выражением лица.
— Знаете, мальчики. — Ее голос, усиленный акустикой зала, долетел до преподавательского стола. — Я так боялась, что на боевом факультете учатся одни грубые мужланы, как декан Тенебрис, но вы все обходительные и милые.
Она нежно, почти невесомо положила свою маленькую ладошку на мощное предплечье парня. Тот от неожиданности и восторга едва не подавился стейком. За столом прокатился одобрительный хохот, кто-то присвистнул.
Ирмина тем временем перевела сияющий взгляд на старшекурсника напротив, томно подперев щеку рукой:
— Надеюсь, кто-нибудь из вас, таких опытных и мужественных, возьмет надо мной шефство? Я ведь совершенно ничего не умею. Мне будет нужна постоянная… индивидуальная помощь и защита.
Она снова вызывающе стрельнула глазами в мою сторону. Желание выбесить меня читалось во всех жестах, в каждом звонком переливе ее смеха, которым она награждала любую, даже самую плоскую шутку своих новоиспеченных соседей.
Флиртовала Ирмина с ними открыто, бесстыдно и исключительно для того, чтобы вывести меня из себя. И, проклятье, у нее это отлично получалось.
Мой внутренний дракон утробно зарычал, требуя немедленно подойти к столу, выдернуть эту пигалицу из толпы распушивших хвосты юнцов и популярно объяснить, кто здесь на самом деле главный.
— Эйдан, ты сейчас бокал раздавишь, — тихо заметил сидящий слева Кайлэн Хальтен, заместитель декана факультета лекарства, с интересом наблюдая за моей реакцией. — И стол прожжешь. Чего ты так взвился? Обычная девичья бравада.
Я заставил себя разжать пальцы и поставить бокал на стол. Сделал глубокий вдох, усмиряя клокочущее в груди раздражение, и холодно, чеканя каждое слово, произнес:
— Совершенно не взвился. Просто размышляю о том, что программа по физической подготовке на моем факультете давно нуждается в кардинальном усложнении, чтобы у них не находилось сил даже на мысли. Пожалуй, завтра проведу всем марш-бросок по болотам, это пойдет им исключительно на пользу.
Я снова посмотрел на Ирмину Ланарит. Она увлеченно слушала какую-то байку очередного обожателя, но я видел, как напряжена ее спина.
Играй, девочка. Флиртуй, строй глазки, провоцируй. Но запомни одну вещь: на моем факультете правила устанавливаю я. И твое шефство, и твою защиту, и, самое главное, твое наказание я возьму исключительно в свои руки.
— Чувствую, этот год будет насыщенным, — тихо хмыкнул Хальтен.
— Ты даже не представляешь насколько, — мрачно отозвался я.

----------

Глава 6. Ирмина

Глава 6. Ирмина
Поздравления ректора с началом учебного года оказались ожидаемо длинными и до зубовного скрежета пафосными. Зато после торжественного ужина столы в большом зале услужливо разъехались к стенам, уступив место для танцев, и начался настоящий праздник. Преподаватели и деканы самоустранились, а студенты получили возможность отдохнуть после экзаменов и отметить поступление. Музыка, смех, мелькание ярких платьев и строгих мантий — все это быстро утомило меня, особенно после пристального, немного пугающего внимания моих однокурсников. Я, конечно, сама виновата, но не могла не отомстить декану. Выждав момент, когда все занялись своими делами, я незаметно выскользнула из зала в прохладу коридора.
Здесь царил приятный полумрак. Я пошла дальше, наслаждаясь тишиной, пока за ближайшим поворотом не наткнулась на парочку. Они прятались в нише и самозабвенно целовались. Судя по тихому хихиканью и тому, как крепко девушка сжимала шею парня, все происходило по обоюдному согласию и с большим удовольствием. Вздохнув, я решила не портить людям праздник и попыталась тихо пройти мимо.
И чуть не закричала, когда чьи-то сильные пальцы аккуратно, но крепко обхватили меня за локоть и резко потянули в темный коридор на противоположной стороне. Сработали инстинкты: я размахнулась, готовая расцарапать наглецу лицо. Но мою руку играючи перехватили в воздухе и осторожно, почти бережно сжали.
— Тише, студентка Ланарит, — раздался над самой макушкой обволакивающий, до дрожи приятный шепот.
Я в шоке уставилась на магистра Тенебриса. Декан с легкостью, словно я ничего не весила, оттащил меня подальше от целующейся парочки.
— А что, им наказание не назначат? — возмущенно прошипела я, кивнув в сторону счастливчиков. — Опять ваши двойные стандарты?!
— Сегодня праздник. И это не драка, а вполне мирное занятие, — усмехнулся он.
— Так я могу устроить драку, хотите? — Я демонстративно повернула к нему лицо.
Магистр улыбался, все еще не отпуская мою руку.
— Не сомневаюсь в ваших талантах, но лучше не нарушайте больше правила. — Его тон стал чуть серьезнее. — Была просьба о вашем поступлении, Ирмина. Но никто не просил, чтобы вам здесь понравилось.
— Конечно, декан Тенебрис, — сладко протянула я, хлопая ресницами. — Я вас поняла.
А сама решила, что если он меня сам не отчислит, то доведу его до увольнения. Месть в любом случае будет.
Видимо, что-то в моем взгляде или тоне сильно напрягло магистра. Он чуть склонил голову, внимательно всматриваясь в мое лицо. Мы стояли так близко, что наши носы почти соприкасались. От него исходил невероятный обжигающий жар дракона, смешанный с запахом сандала. Мое сердце предательски ускорило ритм — это не студенты, только недавно вставшие на крыло...
— А не сильно ли мы близко стоим, уважаемый декан? — немного смущенно спросила я, мысленно благодаря драконьих богов за то, что в темноте он не видит моих пылающих щек.
— Вам есть что скрывать от меня, студентка Ланарит? — Магистр проигнорировал мой вопрос, не сдвинувшись ни на миллиметр. — Что вы опять задумали?
— Не-е-е-ет, — протянула я лукаво. — От вас — никогда. Вы же видите меня насквозь, магистр Эйдан.
Он тихо усмехнулся, услышав, как я назвала его по имени, хоть и уважительно. Покачал головой и уже открыл рот, чтобы что-то добавить, но нас бесцеремонно прервали.
— Ирми, вот ты где! А я тебя потерял!
К нам, слегка щурясь, подошел Дариен Гард, второкурсник боевого факультета и мой друг, мы сидели за одной партой в школе. Разглядев, с кем именно я стою в темном углу, он стушевался.
— Декан Тенебрис, добрый вечер. Все хорошо? Я… я просто хотел пригласить Ирмину на танец.
Магистр медленно разжал пальцы, выпуская мою руку. Отстранился, мгновенно надевая на себя маску невозмутимого преподавателя.
— Да, конечно, развлекайтесь. Студентка Ланарит… — Он смерил меня строгим взглядом. — Надеюсь, вы возьмете пример с Гарда и станете прилежно учиться. А ваш старший брат был одним из лучших студентов своего выпуска.
Я поправила складки мантии и лучезарно улыбнулась.
— Знаете, магистр, мне больше нравится пример моей тетушки Маргарет.
Декан слегка нахмурился. На его лице отразился активный мыслительный процесс — он явно пытался вспомнить, кто из благонравных дам семейства Ланарит носит это имя.
Я выскользнула из поля притяжения магистра, уверенно взяла Дариена за руку и, сделав несколько шагов к освещенному залу, обернулась:
— Это та, у которой персональный гарем из пяти молодых любовников и сорок кошек в поместье. А в прошлом месяце она пришла на бал в шелковой пижаме и по пьяни расстреляла королевский фонтан. Приятного вечера!
И пока Тенебрис откровенно завис, переваривая эту информацию и, видимо, прикидывая масштаб моих будущих разрушений в академии, я потащила Дариена в зал.
Мы легко влились в ряды танцующих студентов под ритмичную музыку.
— Что от тебя хотел магистр? — ревниво спросил Дариен, по-хозяйски прижимая меня к себе в танце.
— Да так, — отмахнулась я. — Думает, что я опять что-нибудь эдакое устрою.
— Глупости. — Дариен успокаивающе погладил меня по плечу. — Ты не такая, Ирми. Он тебя совсем не знает.
— Вот именно. Конечно, я не такая, — горячо согласилась я, невинно заглядывая в его глаза. И как бы невзначай добавила: — Кстати, Дар, если чисто теоретически. А за что именно могут выгнать из академии?
Дариен споткнулся прямо посреди танца, чуть не отдавив мне ногу. Он отстранился и посмотрел на меня с веселым подозрением.
— Ирми, скажи честно. Ты ведь не собираешься…
— Я собираюсь собрать чемоданы и вернуться домой, — твердо заявила я, понизив голос, чтобы нас не услышали кружащиеся рядом парочки. — И чем скорее, тем лучше. Этот белобрысый садист возомнил, что сможет вылепить из меня послушного солдатика, а я не желаю становиться солдатиком. И уж тем более не хочу замуж за принца.
Лицо Дариена мгновенно посуровело.
— Насчет принца я с тобой полностью согласен. Он тебе не пара. Но, Ирмина, отчислиться из академии невероятно сложно. Особенно если ты — драконица на факультете Тенебриса.
— Почему именно его? — недовольно скривилась я.
— Потому что Тенебрис псих, помешанный на боевой магии, — шепнул Дариен, оглядываясь по сторонам. — У него на факультете отсева почти нет. Поступить сложно, а учиться еще сложнее. Скорее помрешь, чем отчислишься.
— Ну, должен же быть предел его терпению! — обдумывая варианты, поджала губы я. — Драка не сработала, а уничтожение полигона ему даже понравилось. Что еще осталось? Воровство? Порча?
— Не сработает, тебя просто заставят отрабатывать, и, поверь, ты не хочешь узнать как, — хмыкнул друг. — Ирми, забудь. Ректор и декан не пойдут против твоего отца, ты останешься здесь в любом случае.
Я недовольно сжала челюсти. Ненавижу, когда за меня все решают. Когда танец закончился мы направились к столам с напитками. Искристый пунш меня не успокоил, как и слова Дариена.
— Значит, мне нужно сделать то, что не потерпит лично Тенебрис, — задумчиво протянула я, глядя в сторону преподавательского стола. Место декана пустовало, магистр Эйдан предпочитал караулить студентов в коридоре. — У каждого есть слабое место. То, что выводит из себя настолько, что здравый смысл отказывает.
— Ирмина, не лезь на рожон. Тенебрис совсем непростой дракон. — Дариен понизил голос. — Он же слишком молодой для декана, но уже с такими шрамами и боевым опытом, что даже ректор к нему прислушивается.
— Так даже лучше! Чем он злее, тем быстрее выпишет приказ о моем отчислении, — победно улыбнулась я и отпила пунша. Легкая кислинка ягод придала мне уверенности.
После нескольких зажигательных композиций в зале стало непривычно тихо. Активная музыка плавно стихла, сменившись на медленную, чарующую мелодию струнных артефактов. Толпа студентов расступилась, образуя широкий круг.
— О, традиционный вальс первокурсников, — пояснил Дариен, галантно предлагая мне руку. — Позволишь?
Танцевать я не хотела и начала придумывать причину для отказа, как на него буквально бросилась девушка с приглашением на танец. И я с легким сердцем спихнула друга ей. Дару это не понравилось, но благородство и воспитание победили. Увидев, что ко мне направляются несколько драконов с разных углов зала, я бросилась к выходу.
— Ирмина! — услышала я за спиной крик, поэтому быстро отбежала в сторону и с размаху врезалась в мужчину.
— Ирмина, приглашаю тебя на танец! — догнал меня один из парней.
— Я уже танцую! — рыкнула я, вцепившись в свое внезапное препятствие и поднимая глаза вверх.
— Неожиданно, студентка Ланарит. Но если вы настаиваете... — Тенебрис смотрел прямо на меня, и в глубине зрачков плясало опасное пламя. Он элегантно протянул мне руку. — То этот танец мой.
Я скосила глаза на неудачливого поклонника. Парень выглядел так, словно хотел броситься на амбразуру, но субординация и древние инстинкты подчинения более сильному дракону пригвоздили его к месту. А потом он попятился назад и исчез в темноте.
Глупо получилось, но не устраивать же истерику, я не собиралась доставлять декану такое удовольствие.
— Считать это продолжением вступительных испытаний, магистр? — Я елейно улыбнулась и демонстративно медленно вложила свою руку в его. Его пальцы мгновенно сомкнулись на моих. От горячей кожи пробежала дрожь.
Он властно потянул меня в центр коридора, под свет от луны. Одна его рука легла мне на талию, прижимая непозволительно близко, вторая крепко сжала мою ладонь.
— Считайте это демонстрацией того, что я всегда получаю то, что хочу, Ирмина, — тихо ответил он, и мы закружились в танце.
— И чего же вы хотите, декан? — Я вздернула подбородок, выдерживая его гипнотический взгляд.
— В данный момент? — Он усмехнулся, плавно ведя меня в сложном движении. — Убедиться, что вы не разрушите академию своим стремлением отчислиться.
Я едва не запнулась, но он легко поддержал меня за талию, не сбиваясь с ритма.
— Моя цель — мое личное дело, — прошипела я. — Я уеду отсюда.
— И куда вы денетесь? Вернетесь в золотую клетку папочки и наденете брачные браслеты? Но уже не с принцем, а, например, с Дариеном Гардом? Вы этого хотите? — Он крутанул меня так резко, что подол моего платья взметнулся облаком.
— Это не ваше дело!
— Пока вы носите герб боевого факультета, Ланарит — это мое дело. Вы боитесь стать драконицей, не признаете свое истинное я.
Его слова били в самую цель, сдирая броню. Мне стало нечем дышать. Музыка из зала казалась слишком громкой, а жар его тела — невыносимым.
— Отпустите меня, — глухо потребовала я, пытаясь вырваться.
— Когда закончится танец. — Его хватка стала железной. — Выбросьте из головы этот детский сад, Ирмина. Если вы попытаетесь сбежать, то я лично вас поймаю... и накажу.
Музыка смолкла на пронзительной высокой ноте.
Магистр отпустил меня так же резко, как и схватил. Отступил на шаг, вежливо и холодно кивнул.
— Благодарю за танец, студентка. Спокойной ночи.
Он развернулся и ушел, растворившись в темноте, оставив меня тяжело дышать с полным пониманием того, что моя маленькая война перешла на совершенно новый уровень и Тенебрис не собирался капитулировать.

----------

Глава 7. Эйдан

Глава 7. Эйдан
Ночной воздух не принес мне желаемого охлаждения. Я стоял на каменном балконе своего кабинета и бездумно смотрел на мерцающие огни вдалеке.
На кончиках пальцев все еще фантомно ощущался изгиб ее талии, тонкой и напряженной. Она меня боялась, но при этом дерзко продолжала отвечать.
Мой внутренний зверь, обычно спящий под плотным, многолетним панцирем самоконтроля, ворочался, скреб когтями грудную клетку и раздраженно бил хвостом.
Я недооценил Ирмину Ланарит.
Она вызывала во мне гнев и нездоровое восхищение. Ее непокорность завораживала. То, с каким бесстрашием она бросалась вперед, дерзко кривя эти свои пухлые губы, как ее зеленые глаза вспыхивали пламенем, когда она пыталась вывести меня из себя, — во всем этом была дикая красота. Настоящая драконья суть, которую она так усердно подавляла. В чем причина? Сомневаюсь, что я первый, к кому ее отец обратился, скорее всего, психологи и врачи не справились. Надо будет узнать у Генриха, ее старшего брата.
Я с силой потер переносицу, поймав себя на том, что не могу выкинуть из головы как она стреляла глазками и улыбалась за столом этим остолопам с моего факультета. От воспоминаний внутри снова взметнулась волна обжигающей ярости.
Но это не ревность. Разумеется, нет!
Какая к бездне ревность? Я — декан факультета, маг с боевым опытом. А она — двадцатилетняя избалованная девчонка, играющая в бунтарку. Да я старше ее почти на десять лет. Моя реакция — это исключительно профессиональное недовольство, меня бесит отсутствие дисциплины и что мои старшекурсники пускают слюни на красивую мордашку, забыв о субординации.
Да, именно так. Я волнуюсь только за успешность ее обучения. И безопасность академии, которую она может разнести на куски своей неконтролируемой магией. Мой интерес к ней — это вызов наставнику. Тем более что она дочь советника, кандидатка в невесты принцу и младшая сестра моего друга.
Шагнув обратно в кабинет, я сел за свой массивный стол. Вытянул из стопки чистое расписание первокурсников боевого факультета.
Я заставлю Ирмину саму захотеть выпустить крылья. Доведу до предела физически, чтобы у нее не осталось сил на ехидные комментарии и плетение интриг. Завтра у адептки Ланарит начнутся очень тяжелые будни. Посмотрим, как долго продержится ее столичный гонор на полосе препятствий или на полноценной тренировке.
Ручка едва коснулась бумаги, когда тишину кабинета разорвал пронзительный, вибрирующий гул.
Сигнальный кристалл, вмонтированный в столешницу, вспыхнул пульсирующим багровым светом, отбрасывая на стены зловещие тени. Прорыв защитного купола академии. Внешний периметр, северный сектор — там, где наши земли граничили с древним лесом.
Тяжелое дубовое кресло с грохотом отлетело к стене. Все мысли об упрямой девчонке, расписаниях и воспитательных мерах мгновенно испарились. Мое сознание переключилось в боевой режим, и я быстро пересек кабинет, на ходу скинув мантию перед трансформацией. Зрачки сузились, зрение и нюх обострились, а под кожей запульсировала магия, готовая в любую секунду вырваться смертоносным пламенем.
Я спрыгнул с балкона, в воздухе перекинувшись в дракона, и до северной границы добрался за считанные минуты.
На месте уже топтался караул и несколько преподавателей, прямо за мной из портала появился ректор Вариус.
Огромный прозрачный щит, накрывающий академию, шел мелкой, тревожной рябью, словно в него только что с размаху ударил невидимый таран. Я перекинулся в человека, хорошо, что сегодня надел специальную одежду для оборотней, а то предстал бы после обращения в чем мать родила.
— Доклад! — рявкнул я, подходя к начальнику патруля.
— Видимо был сильный удар магической природы снаружи, магистр Тенебрис, — отрапортовал побледневший стражник. — Купол выдержал. Мы проверили вокруг — все на месте, жертв нет.
Я мрачно кивнул и, создав на руке пульсар холодного света, шагнул за грань защитного барьера. За мной пошли магистры Хальтен и Лоуренс, хотя один лекарь, а другой теоретик и пользы в бою от них будет откровенно мало. Даже странно, что они примчались сюда.
Лес встретил меня неестественной тишиной, когда я медленно продвигался вперед, сканируя каждый метр земли, всякое дерево и куст, втягивая воздух ноздрями в попытке уловить чужеродный запах.
Ничего.
Ни сломанной ветки, ни отпечатков лап или сапог на влажной почве, ни капли чужой крови. Тот, кто или что атаковало барьер, не оставило ни единого следа. Но охранная магия купола не реагирует на иллюзии или ветер. Кто-то целенаправленно и очень мощно проверял нашу защиту на прочность. И этот кто-то достаточно умен, чтобы бесследно раствориться до прибытия охраны.
Почти час мы прочесывали периметр, углубляясь в чащу, но лес был пуст.
Когда я вернулся на территорию академии, Вариус хмуро смотрел на мерцающий щит.
— Усильте патрули, — тихо распорядился ректор. — Студентам пока ничего не сообщайте, чтобы не сеять лишнюю панику. Как и их родителям. Но удвойте бдительность, Эйдан. Мне не нравится происходящее, не похоже на поведение лесных тварей.
— Я составлю график ночных дежурств для преподавателей и лучших старшекурсников, — глухо ответил я, приглядываясь во тьму.
Внутреннее напряжение не пропало, драконья сущность продолжала беспокойно искать врага. Размеренная жизнь академии дала трещину в первый день учебного года. Если кто-то пытается прорваться внутрь из дикого леса, то это нехороший сигнал.
А значит начиная с завтрашней тренировки я начну готовить студентов к реальному сражению. На всякий случай.

----------

Глава 8. Ирмина

Глава 8. Ирмина
Могла бы я представить, что буду ползти на животе по полосе препятствий, стирая локти в кровь? Нет. Но я ползла.
Реальность на факультете боевой магии оказалась намного суровей, чем я могла представить. Магистр Тенебрис гонял первокурсников так, словно к выходным мы должны были в одиночку остановить войско Остланда или отбиться от диких тварей. К несчастью, ко мне у него оказался особый подход. Я даже пожалела, что дразнила его сначала.
Первые дни я пыталась саботировать учебу: путала заклинания, роняла тренировочные артефакты с грацией беременной коровы, жаловалась на мигрень, сломанные ногти и аллергию на ингредиенты зелий.
Но магистр реагировал на мои глупые выходки с непробиваемым спокойствием. Потеряла меч? Будешь сражаться без меча. Устроила магический взрыв на зельеварении? Вечером дополнительная тренировка. Нечаянно сожгла учебник? Перепишешь его вручную.
Сначала я психовала, но постепенно начала получать удовольствие.
Когда после десятой попытки я смогла создать идеальный огненный хлыст и разрубить тренировочный манекен пополам, то едва не закричала от радости. Драконица внутри меня, которую я всю жизнь сдерживала, с радостью отзывалась на физические нагрузки. Ей нравилось происходящее, а я чувствовала себя живой.
Тренировка по тактике выживания наконец-то закончилась и я могла перевести дух усевшись на деревянную скамью у края полигона. Тяжело дыша, я стирала рукавом пот со лба. Надо начать носить с собой платок или полотенце.
— Ирми! Ты как? Живая?
Я подняла голову, смотря как ко мне быстрым шагом направлялся Дариен. Парень, как всегда, выглядел безупречно: аккуратно уложеные волосы, выглаженная форма, а на губах заботливая улыбка. В руках он держал небольшую бархатную коробочку и белоснежное полотенце, которые сразу же протянул мне.
— Выгляжу так, будто меня прожевал и выплюнул василиск, — честно призналась я.
— Ты выглядишь прекрасно! — Дариен мягко коснулся моих волос, убирая прилипшую сиреневую прядь с лица. — Это тебе. Шоколад для поднятия настроения. Держись, Ирми. Тенебрис просто озверел на вашем курсе.
Запах дорогой вкусности вызвал улыбку и напомнил о прошлой жизни. Дариен ухаживал за мной невероятно красиво: постоянно приносил сладости, подхватывал мою тяжелую сумку со снаряжением или учебниками, шептал комплименты и смотрел на меня взглядом, полным искреннего обожания. С ним было приятно проводить время.
Но когда он целовал мою руку, мое сердце продолжало биться ровно и спокойно. В принципе, как происходило и в школе, хоть и на выпускной мы ходили вместе и все пророчили нам отношения.
— Спасибо, Дар! — Я отправила конфету в рот и совершенно машинально перевела взгляд на другой конец полигона.
Там стоял он.
Магистр Тенебрис в своей плотно облегающей черной тренировочной форме, которая не скрывала мощных мышц. Его белые волосы были собраны в небрежный низкий хвост, открывая шрамы на шее. Он объяснял что-то группе третьекурсников, но его пронзительный взгляд был прикован ко мне и Дариену.
По спине тут же пробежала дрожь, а внутри сладко и тревожно заныло.
Я ненавидела его за то, что он заставлял ползать по земле и выворачивал наизнанку все мои страхи.
Но боги, как же меня к нему тянуло. Сначала я даже не поняла, почему по нему вздыхает вся женская часть академии, а потом, как поняла...
Стоило мне вспомнить, как вчера на отработке стойки он подошел ко мне сзади… Его горячие руки легли на мои плечи, жестко выравнивая осанку, а низкий голос прозвучал прямо у моего уха. Вроде бы магистр говорил что-то насмешливое, но я не слушала. В тот момент я забыла, как дышать.
Дариен продолжал что-то рассказывать о предстоящих выходных, но слова пролетали мимо меня. Я смотрела на стоящего вдалеке Эйдана Тенебриса.
Он заметил мой взгляд. Чуть изогнул бровь, словно принимая немой вызов, и неуловимым, хищным движением поправил перчатку на руке.
Я поспешно отвернулась, чувствуя, как щеки заливает предательский румянец.
Это катастрофа. Мой план эпичного провала трещал по швам из-за него. Меня бесил этот белобрысый демон в мантии декана, но и притяжение тоже чувствовалось. Как минимум с моей стороны. Но сдаваться я не собиралась, буду продолжать бороться за свою свободу всеми силами.
— Проводить тебя на следующее занятие?
Тряхнув головой и отгоняя мысли о декане, я вернулась к Дариену.
— После обеда стоит общая теория магии. Почему-то всю неделю преподавателя не было, и занятия начались с опозданием.
— Да, магистр Шенон в конце прошлого года уволился, и ему долго искали замену.
Переодевшись и пообедав, я отправилась в южную башню. Дариен, как благородный рыцарь, меня дождался и проводил, перед тем как уйти на свою лекцию.
После тренировочного полигона, аудитория для занятий по общей теории магии казалась островком цивилизации. Высокие стрельчатые окна пропускали мягкий полуденный свет, парты были сделаны из темного полированного дерева, а в воздухе пахло старыми книгами и лавандой.
Я уселась на средний ряд, блаженно вытянув гудящие ноги, и приготовилась к очередному раунду смертельной скуки. Лекция была для всего курса, так что я встретилась с соседками. Мильна рядом точила карандаш с таким видом, будто собиралась проткнуть им врага, а Вивиан судорожно перелистывала толстенный учебник, беззвучно шевеля губами.
Дверь распахнулась, и в ту же секунду гул в аудитории стих, сменившись тихим, почти синхронным женским вздохом.
К преподавательскому столу прошел молодой мужчина, привлекший внимание всех девушек в аудитории. В том числе и мое. Если магистр Эйдан был воплощением суровой зимы и опасности, то вошедший казался теплым весенним солнцем.
Копна золотисто-каштановых волос, глаза медового оттенка и обезоруживающая улыбка, от которой на щеках появлялись ямочки. А еще вместо строгой черной мантии, как у всех преподавателей, у него был темно-синий бархатный пиджак, сидевший по фигуре так идеально, что я мысленно поаплодировала его портному.
— Добрый день, студенты!
Под стать его внешности оказался и голос преподавателя. Он говорил мягко и бархатисто. Девушки с передних парт откровенно поплыли. Мильна перестала точить карандаш, а я заинтересованно подалась вперед.
— Меня зовут магистр Лоуренс. И в этом году я буду вести у вас общую теорию магии или сокращенно ОТМ.
Вместо того, чтобы пугать нас отчислениями или кровавыми испытаниями на зачетах, он элегантно присел на край стола и начал рассказывать о магии так, как поэты говорят о любви. Магистр описывал потоки энергии как живое море, окружающее нас.
Слушать его было невероятно приятно. Я даже забыла о том, что собиралась сорвать урок.
В середине лекции магистр Лоуренс спустился в ряды, продолжая рассказывать. Он шел между партами, изредка останавливаясь, чтобы поправить чью-то позу или сделать комплимент удачно сформулированной мысли.
Когда он приблизился к нашему ряду, то Лоуренс остановился прямо напротив меня. Медовые глаза внимательно скользнули по моему лицу, задержавшись на сиреневых волосах.
— Студентка Ланарит, если не ошибаюсь? — он улыбнулся так тепло, что я невольно улыбнулась в ответ.
— Совершенно верно, магистр Лоуренс, — кивнула я, расправляя плечи под завистливые взгляды однокурсниц.
— Я много читал о магии вашего рода. — Он чуть склонился ко мне, опираясь рукой о край моей парты. От него пахло дорогим парфюмом с нотками бергамота и корицы. — Но книги не передают и десятой доли вашей красоты. У вас потрясающе яркая аура. Даже в спокойном состоянии она переливается, как ограненный аметист на солнце.
В аудитории повисла мертвая тишина. А я почувствовала, как щеки обдает приятным теплом.
С самого приезда в эту академию меня ругали, унижали, заставляли мыть полы и бросали в грязь. Мою силу рассматривали только как бомбу замедленного действия, желая приручить и использовать. И вот наконец-то появился человек, который увидел в ней красоту и оценилменя .
— Спасибо, магистр. — Я грациозно склонила голову. — Боюсь, не все преподаватели в этой академии разделяют ваше восхищение моим потенциалом.
Я намеренно не назвала имен, но все прекрасно поняли, о каком конкретно белобрысом декане идет речь. За две недели Тенебрис меня замучил отработками.
Лоуренс тихо рассмеялся.
— Боевые маги привыкли видеть во всем лишь разрушительную мощь, Ирмина. Позволите называть вас по имени? — Он дождался моего согласия и продолжил: — Они пытаются заковать океан в железные трубы. Но теория магии учит нас другому. Энергию нужно не ломать, а учиться с ней договариваться. И мне кажется, у вас блестящие задатки именно для тонкой работы.
Он выпрямился, окинув аудиторию взглядом.
— На моих занятиях я гарантирую вам безопасность и понимание. Если вы чувствуете, что ваша магия выходит из-под контроля, не бойтесь ее. Просто позовите меня.
Он снова посмотрел в мои глаза и едва заметно подмигнул.
— Это особенно касается вас, Ирмина. Мои двери открыты для дополнительных консультаций в любое время.
Остаток лекции пролетел, как один миг. Когда мы вышли в коридор, толпа девчонок только и щебетала о новом преподавателе.
— Ты видела, как Лоуренс на тебя смотрел?! — восторженно пропищала Вивиан, прижимая учебник к груди. — Ирми, да он же просто очарован!
— Красиво стелет, — хмыкнула Мильна, хотя и в ее глазах читалось явное одобрение.
А я шла по коридору, чувствуя себя так, словно мне только что выпал счастливый билет. Магистр Лоуренс был галантным, умным и понимающим. Просто идеальный.
«Учитесь, декан Тенебрис!» — мстительно подумала я, вспоминая уничтожающий взгляд боевика. Вот как нужно обращаться со знатными девушками, а не швырять их в иллюзорные болота и заставлять бегать по полигону.
И пусть я не собиралась задерживаться надолго в академии, но теперь у меня, по крайней мере, появился отличный повод приходить на лекции. И, возможно, немножко позлить одного конкретного боевого мага, ведь за Лоуренсом можно спрятаться от Тенебриса.

----------

Глава 9. Эйдан

Глава 9. Эйдан
Первые недели прошли весело, проблем с первокурсниками хватало и без Ирмины. Но постепенно она перестала срывать уроки и просто тихо отсиживалась на задних партах. У меня на занятиях драконица так уставала, что сил на показывания своего характера у нее не оставалось. И за последние дни ничего не происходило. Немного расслабившись, я решил отпустить вожжи и дать какое-нибудь интересное упражнение. На следующий день я приказал настроить автоматические пушки для тренировки на малом полигоне. Задача элементарная — отработка уклонения от легких световых шаров. Сферы были безвредные, поэтому не покалечат этих цыплят.
Ирмина стояла в строю вместе с однокурсниками и выглядела подозрительно довольной. Это сразу смутило, но я не придал значения.
— Итак, — скомандовал я, прохаживаясь вдоль шеренги. — Ваша задача — реакция. Пушки стреляют хаотично. Начали!
Я активировал пульт и механизмы с тихим гудением пришли в движение. Первый залп.
Вместо мягких белых вспышек в воздух вылетели упругие шарики. Они с противным свистом врезались в щиты первокурсников, в землю, в манекены и… оглушительно лопались, разбрызгивая во все стороны густую краску.
Полигон мгновенно превратился в палитру сумасшедшего художника. Неоново-зеленый, кислотно-розовый и ядовито-желтый цвета пятнами покрыли лица и форму моих студентов. Одни визжали, а другие ругались.
Два снаряда угодили в стену рядом со мной, художественно забрызгав мою черную преподавательскую мантию ярко-зелеными и красными кляксами.
Я медленно стер каплю краски со щеки и посмотрел в центр образовавшегося хаоса.
Ирмина Ланарит стояла абсолютно чистая, вовремя накрывшаяся зонтичным щитом. На ее лице сияла восторженная и совершенно искренняя улыбка. Она гордо выступила вперед, наслаждаясь произведенным эффектом.
— Ой, магистр Тенебрис! — громко заявила она, перекрывая стоны испачканных первокурсников. — Кажется, я перепутала коробки на складе инвентаря. И случайно, совершенно случайно зарядила пушки красящими бомбочками для фестивалей. Представляете, какая вопиющая некомпетентность! Это же саботаж учебного процесса! За такое точно отчисляют, правда?
Она смотрела на меня в ожидании приговора.
Выдохнув, я медленно подошел к ней. Зеленая краска капала с моего предплечья на песок. Студенты вокруг притихли, ожидая, что сейчас я испепелю эту наглую девчонку на месте.
Остановившись в шаге от нее, я наклонился так, чтобы быть на одном уровне с ее глазами. Ирмина напряглась, а я предвкушающе улыбнулся.
— Отчисляют, Ланарит? За такую мелочь? — тихо произнес я. — На факультете боевой магии за креативность не отчисляют. Ее поощряют.
Она непонимающе захлопала ресницами, чуть-чуть скривив пухлые губки.
— Вы любите интересные задания? Прекрасно. В академии хранится около двух тысяч старинных артефактов. Они пылились веками, и с этого дня, Ланарит, и до конца месяца, каждый вечер после занятий вы будете полировать их вручную. Без магии. Тряпочкой и специальной пастой. В этом году инвентаризация пройдет под вашим чутким руководством.
— Что?! — Драконица возмущенно ахнула, ее глаза расширились. — Вручную?! Две тысячи артефактов?! Но… я же сорвала урок!
— Вы преподали своим однокурсникам отличный урок, студентка! — Я обвел взглядом разноцветный строй. — Враг никогда не будет делать то, что вы ожидаете. А теперь все в душ. А вы, Ланарит, должны вечером сиять среди артефактов так же ярко, как моя мантия.
Круто развернувшись, я зашагал прочь с полигона. Студенты молчали, только моя личная сиреневая катастрофа что-то возмущенно бубнила себе под нос.
Хотела войну? Держи! Но я начинаю получать от этой войны извращенное удовольствие.
Глубоко вдыхая свежий утренний воздух, я позволил себе короткую ухмылку, когда отошел от полигона и никто меня бы не увидел. Ирмина Ланарит была избалованной, упрямой и совершенно невыносимой драконицей. Но в ней была искра, которой не хватало большинству моих послушных студентов. Это привлекало.
Весь остальной день прошел как обычно: лекции, совещание у ректора и разбор отчетов о происшествиях. Не появилось никаких новых зацепок по нападению на купол. Тот, кто проверял нашу защиту, затаился. Нам оставалось только ждать.
Ближе к вечеру, когда солнце уже начало клониться к горизонту, окрашивая башни академии в багровые тона, я поймал себя на том, что часто поглядываю на часы.
Скоро настало время персональной отработки одной вредной драконицы.
В архиве артефактов ее ждало две тысячи предметов. Зачарованное оружие, защитные амулеты и всякие безделушки. Все это бесценное наследие действительно нуждалось в чистке.
Спустя час, я пошел на проверку. Этого времени достаточно, чтобы она устала, но еще не могла уйти.
Когда я бесшумно спускался по каменной лестнице в архив, то ожидал услышать всхлипывания, гневные бормотания или жалобы отцу по магофону.
Но в подвальном помещении раздавался только тихий звук трения сукна о металл. Это удивило меня и, остановившись у тяжелой дубовой двери, я заглянул внутрь через небольшую щель.
Небрежно закатав рукава мантии до локтей, Ирмина устроилась прямо на каменном полу. Вокруг нее уже выросли две кучки, одна из тусклых артефактов, а другая — начищенная до блеска.
Сейчас Ланарит ожесточенно терла старый серебряный кубок-отравитель, прикусив нижнюю губу от усердия.
— Ненавижу, — шептала она себе под нос, с силой втирая пасту в руны. — Ненавижу этого белобрысого садиста. Не отчисляют за креативность, как же! Враг не будет стрелять, чем ожидаете… Да чтобы тебе в штаны эту краску засунули, Тенебрис. Я тебе натру эти железки. Я тебе так их натру, что ты в них свое самодовольное лицо увидишь и ослепнешь от счастья.
Я невольно усмехнулся, прислонившись плечом к дверному косяку. Ее ругательства звучали почти как музыка.
Ирмина отложила кубок в сторону, потерла затекшую поясницу и потянулась к следующему предмету. В ее руки попало небольшое, овальное зеркало в тяжелой почерневшей оправе из бронзового сплава.
Как только ее пальцы коснулись артефакта, так вокруг зеркала вспыхнул тусклый золотой ореол. Она замерла, не отрывая взгляда от гладкой поверхности.
— Эй! Отпусти немедленно! — сварливый голос раздался прямо из пустоты.
Я распахнул дверь и шагнул в архив.
Ирмина вздрогнула и выронила зеркало. Оно со звоном покатилось по полу.
— Ланарит, вы что, не умеете читать опись? — резко спросил я, подходя ближе. — Там черным по белому написано: «Зеркало Игзюрб. Чистить только в перчатках».
Она подскочила на ноги, судорожно вытирая испачканные пастой руки об юбку. В ее глазах промелькнул испуг, но она тут же вскинула подбородок, принимая свою любимую воинственную позу.
— Там ничего не написано! Ящичек был пустой, а эта штука валялась на дне! — возмутилась девушка, указывая на откатившийся артефакт. — И оно говорит!
— Естественно, я говорю, бестолковая ты ящерица! — Зеркало вновь подало голос, и на его мутной поверхности проступили очертания недовольного лица. — И ты могла бы тереть меня понежнее! Чуть амальгаму не содрала вместе с грязью!
Ирмина смотрела на говорящий артефакт так, словно у него выросли ноги.
— Оно живое? — Она недоверчиво бросила взгляд на меня. — Заколдованный принц?
— Это отпечаток сознания сумасшедшего артефактора Вернона, который жил триста лет назад, — тяжело вздохнув, я подобрал зеркало с пола. — Если потереть его голыми руками, он просыпается и начинает комментировать все вокруг до тех пор, пока магия не иссякнет. А болтать он может сутками.
— О, Эйдан! — радостно скрипнуло зеркало. — Снова ты! А это кто с тобой? Какая милая, но совершенно невоспитанная девица. Советую тебе присмотреться к ее технике полировки: она трет металл так же агрессивно, как ты пытаешься скрыть свою симпатию к ней!
В воздухе повисла неловкая тишина.
Ирмина медленно, очень медленно перевела взгляд с болтливого куска стекла на мое лицо. Ее зеленые глаза расширились, а на щеках предательски вспыхнул румянец, яркий даже под пятном серой пасты.
— Симпатию? — переспросила она севшим голосом.
Мой внутренний дракон утробно зарычал, готовый расплавить этот проклятый артефакт на месте.
— Это зеркало сломано, — ледяным тоном заявил я, не глядя на нее, и быстро забросил болтливого Вернона в специальный экранированный ящик с рунами подавления звука. Изнутри донесся обиженный писк, но я захлопнул крышку.
Только после этого я повернулся к Ирмине. Она стояла так близко, что я хорошо чувствовал запах полироли, пыли и ее привычный аромат клубники. И я видел, как в ее глазах пляшут веселые, торжествующие искорки.
— Значит, симпатию пытаетесь скрыть, магистр? — Ее губы растянулись в той самой издевательской улыбке.
— Вы начинаете видеть то, чего нет, Ланарит. — Я сделал шаг к ней, намереваясь заставить ее отступить, но она даже не шелохнулась. — На сегодня отработка окончена. Свободны.
— Как скажете, декан Тенебрис, — мурлыкнула она, наклоняясь и подбирая свои вещи. Проходя мимо меня к выходу, Ирмина на секунду задержалась у моего плеча и тихо, почти интимно прошептала: — Спокойной ночи. Постарайтесь не думать обо мне слишком сильно, а то зеркало Игзюрб еще лопнет от напряжения.
Дверь архива закрылась за ней.
Я остался стоять посреди пыльных стеллажей в одиночестве. Демоны. Она определенно сведет меня с ума раньше, чем я заставлю ее выпустить крылья. И самое страшное — это то, что старый стеклянный болтун сказал абсолютную правду.
Остаток вечера прошел в глухом напряжении. Вернувшись в пустой кабинет, я первым делом достал магофон.
Мне нужно было набрать всего один номер. Моему давнему другу еще по временам учебы в академии и, по иронии судьбы, родному брату Ирмины — Генриху Ланариту.
Спустя минуту над ним заклубился серебристый туман, формируя проекцию знакомого дракона. Генрих продолжил военную карьеру и сейчас командовал Южным гарнизоном.
— Тенебрис! — Генрих удивленно вскинул брови, откладывая бумаги. — Как дела в альма-матер? Педагогика и бумажная волокита еще не доконали? Или симпатичные студенточки спасают от уныния?
— Хуже, Ланарит. Симпатичные студенточки планомерно выедают мне мозги. Особенно одна конкретная особа… — Я тяжело вздохнул, собираясь с мыслями. — Нам надо поговорить о твоей сестре.
Лицо друга мгновенно утратило веселье, сменившись собранностью.
— Об Ирми? Отец все-таки отправил ее в академию? Бездна… прости, Эйдан, это я однажды в сердцах бросил ему, что только ты сможешь выбить из нее эту дурь со страхом оборота. Но я был уверен, что это будет крайней мерой.
— Крайняя мера наступила, Генрих. И она себя калечит, — процедил я, присаживаясь за стол. — Невозможно с ее уровнем резерва вечно держать дракона на цепи. Она умрет раньше, чем научится безопасно блокировать такие объемы магии.
— Честно говоря, я думал, ради свадьбы она как-нибудь преодолеет свой страх и развернет крылья, — Генрих невесело усмехнулся, потирая переносицу. — Мотивация у нее сейчас должна быть больше, чем обычно. Хотя, если честно, вообще не понимаю, что она в нем нашла. Принц Лериан кроме блестящей короны из себя абсолютно ничего не представляет.
Я замер. Каждое его слово казалось дурной шуткой.
— Нашла? Ради свадьбы? — Мой голос стал обманчиво тихим, почти шепотом. — Генрих, твоя сестра всеми правдами и неправдами пытается избежать этого брака. Это буквально одна из главных причин, почему она скорее сожжет себя заживо неконтролируемой магией, чем полетит.
Брат Ирмины поперхнулся воздухом и резко подался вперед, едва не смахнув проекцию рукавом мундира.
— Что за бред ты несешь, Эйдан?! Отец говорил, что она без ума от счастья!
— Твой отец — лжец, — жестко отрезал я, глядя прямо в глаза другу. — Она ненавидит Лериана, Генрих. Закипает от одной мысли о нем. Но ее желания в вашей семье никого не волнуют.
В глазах Генриха вспыхнуло неподдельное, яростное неверие, которое быстро, как солома в огне, сменилось глухой, отчаянной злостью на самого себя. Он грязно выругался и с силой провел рукой по своим коротким русым волосам.
— Драконьи боги… Я же просто не знал… Эйдан! Ведь все девчонки в ее возрасте мечтают замуж за принцев. Платье там красивое, цветочки всякие… Ирми же любит такое… Правда?
Друг поднял растерянный взгляд на меня. Я уже понял, что зла своей младшей сестре он точно не желал, просто жил свою жизнь. Он оказался классическим старшим братом, который ничего не знал о том, что происходит с девочкой запертой в золотой клетке.
— Про платья и цветочки я не знаю, но по опыту она больше любит дерзить мне, срывать занятия и методично избивать старшекурсников на спаррингах. — Я невольно усмехнулся, вспоминая ее зеленые, горящие вызовом глаза. — Но сейчас не об этом. Скажи мне, пожалуйста, почему Ирмина не научилась обращаться в подростковом возрасте? От этого зависит, что мне делать дальше.
Генрих отвел глаза и замолчал. Изображение в магофоне слегка замерцало, передавая его тяжелый, полный старой боли вздох. Потом он потянулся куда-то за пределы видимости и, судя по звуку, выпел чего-то крепкого.
— Это из-за матери, Эйдан, — наконец произнес он глухо. — Ты же знаешь, что нашу маму убили, когда я еще учился в школе?
Я молча кивнул. Знал же, мог и сам сложить два плюс два.
— Отец тогда стремительно рвался к власти по головам конкурентов, — с горечью продолжил Генрих. — Его хотели припугнуть. Они похитили маму и Ирми. Отца пытались шантажировать, но переговоры сорвались. В итоге маму убили, скорее всего, прямо на глазах у Ирмины. Может, еще что... Ее удалось отбить, но она вернулась домой сломанной, замкнулась в себе. Месяцами вообще не разговаривала.
Он сжал кулак так, что побелели костяшки.
— Я учился и пытался сам пережить это горе. А она… она осталась совсем одна. Отец с головой ушел в политику и поиск убийц. Я до сих пор не знаю, что конкретно она тогда пережила. Каким же эгоистичным дураком я был… Жалел себя, упивался своей потерей, а о маленькой девочке, которая видела смерть матери, не думал вообще никто.
— Тогда самое время подумать сейчас. Ирмине нужна помощь.
— Мне поговорить с отцом? — Генрих напрягся, готовый сорваться в столицу.
— Брось. Вряд ли после стольких лет интриг он вдруг откажется от идеи породниться с королевской семьей и посадить дочь на трон, — покачал я головой. — Разговоры с Гермесом бесполезны. Но Ирмине пригодится любая поддержка, чтобы с ней ни случилось.
Генрих решительно кивнул:
— Я разберусь с гарнизоном, оформлю отпуск и прилечу в академию. А ты сможешь пробудить ее дракона? Снять блок?
— Я попытаюсь, — вздохнул я. — Но твоя сестра — чертовски крепкий орешек, Ланарит. И пока что на поле ментальных боев побеждает она.
Генрих вдруг коротко, хрипло рассмеялся, и в его глазах промелькнула искра былого, студенческого озорства. Он внимательно, издевательски прищурился, глядя на меня через проекцию.
— Эйдан, а ведь Ирми выросла и стала очень красивой, правда?
Твою мать! Сердце пропустило удар от его слов.
— И умнее тебя! Отвали, Ланарит. Жду тебя в академии, — рыкнул я и резко закончил разговор.
Магофон потух, погрузив все вокруг во мрак. Я откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Впервые за эти безумные сутки грудь мне стало чуть легче дышать. Ирмина больше не была одна в своей войне, и на ее стороне теперь стоял родной брат. Я переживал за нее.

----------

Глава 10. Ирмина

Глава 10. Ирмина
Никогда бы не подумала, что самым приятным событием месяца станет ночная вылазка за казенными сосисками, но академия Крылатого Пламени меняла людей. И делала это крайне быстро.
Так моя жизнь здесь превратилась в сумасшедший коктейль из изматывающих тренировок, лекций, от которых болела голова, и попыток не придушить собственного декана.
Моим спасательным кругом в этом море муштры стали соседки по комнате.
Мы были настолько разными, что наше совместное проживание напоминало неудачный алхимический эксперимент.
Мильна, мечтавшая поступить на боевой факультет, попала на лекарское дело. Статная и красивая брюнетка обладала прямолинейным характером и могла одним щелчком вправить вывихнутый палец. Даже быстрее, чем я произносила заклинание. Половину ночей она проводила, зубря анатомию и справочники лекарственных растений, а вторую половину — отсутствовала, бегая на свиданки с таинственными поклонниками.
Вивиан, наоборот, была хрупкой блондинкой с факультета общестихийной магии. Она шарахалась от собственной тени, панически боялась пауков и извинялась перед тумбочкой, если случайно ее задевала. Но при этом умудрялась вляпываться в такие неприятности, что диву давались даже старшекурсники. Милая и добрая девушка.
И я, проклятие боевого факультета, которая каждое утро просыпалась с мыслью, как бы поизощреннее довести декана Тенебриса до нервного тика.
Мы сдружились как-то незаметно. Наверное, в тот день, когда магистр, чтобы наказать меня за очередную дерзость, заставил драить полы в коридоре без применения магии. Я скрипела зубами от унижения, но девчонки мне помогли. А может, еще раньше, когда собирали мое белье перед главными воротами академии.
С тех пор мы стали не разлей вода и на общих лекциях всегда садились рядом.
Расписание сегодня получилось безжалостным, и после сдвоенной тактики я еле приволокла ноги в комнату. Рухнула на кровать прямо в куртке, мечтая только о том, чтобы умереть и не писать эссе по истории магических войн.
— Ирми! Ты жива? — раздался бодрый голос Мили. Она ввалилась в комнату, держа в руках толстенный фолиант «Травы гнилых болот и их влияние на пищеварение». От одного названия мне поплохело.
— Нет. Я пала смертью храбрых на полосе препятствий, — простонала я в подушку. — Тенебрис сегодня решил, что мы недостаточно испачкались, и заставил ползти по-пластунски под сеткой из пульсаров. Я ненавижу его так сильно, что это чувство скоро обретет физическую форму и откусит ему голову.
С соседней кровати донесся тихий смешок Вивиан. Она сидела, скрестив ноги, и пыталась сплести из потока воздуха крошечную фигурку птички.
— А Дариен? Разве он не вступился за тебя? — спросила Вивиан, выпуская птаху, которая смешно замахала прозрачными крылышками и растворилась в воздухе.
При упоминании Дариена я тяжело вздохнула и перевернулась на спину.
— Вступился. И заработал нам обоим дополнительные десять штрафных кругов. Дар, конечно, милый, но Тенебрис рядом с ним звереет в три раза быстрее.
— Еще бы, — хмыкнула Мильна, плюхаясь на свою кровать так, что пружины жалобно заскрипели. — Кому понравится, когда у него уводят студентку из-под носа? Декан ревнует свою добычу, Ирми. У драконов это в крови. Лютые собственники.
— Добыча?! — Я резко села на кровати, чувствуя, как щеки заливает предательский румянец. — Он декан! А я для него — невыносимая проблема, которую ему спихнул мой отец. Единственное, к чему он меня ревнует — это к своей спокойной жизни.
— Ну-ну, — многозначительно протянула Мильна, открывая свой фолиант. — Спокойная жизнь. Помнишь, как он посмотрел на Лоуренса, когда тот задержал тебя после лекции? Я думала, Тенебрис его огнем польет. Будь его воля и от нашего милашки-теоретика осталась бы только кучка пепла с запахом бергамота.
Вивиан тоже захихикала, скромно прикрывая рот ладошкой.
Я отмахнулась от них, хотя сердце предательски екнуло. В последнее время я ловила себя на мысли, что слишком часто засматриваюсь на широкие плечи Тенебриса, вместо того чтобы слушать приказы.
— Хватит обсуждать деканов! Давайте лучше раздобудем еды. — сменила тему я, прислушиваясь к жалобному урчанию живота. Ужин мы пропустили из-за отработок.
— Столовая уже закрыта, — тоскливо вздохнула Вивиан.
В глазах Мильны вспыхнул опасный огонек, который не сулил ничего хорошего правилам академии и нам.
— Я знаю, где находится кухня, — заговорщицким шепотом сообщила она, захлопывая книгу. — Там есть кладовые.
— Девочки, но это нарушение правил! — округлила глаза Вивиан. — А если магистр Тенебрис поймает? Нас накажут и отчислят!
— Не поймает, — спрыгнула с кровати я. Предчувствие мелкого хулиганства бодрило лучше любого зелья. — Если он еще не спит, то сидит в своем кабинете и строит коварные планы по моему унижению. Точно тебе говорю!
— Идемте! Вив, не трусь!
Через десять минут мы крались по темному коридору первого этажа. Хотя тем самым привлекали еще больше внимания. Я шла сразу за Мильной, чувствуя себя настоящей шпионкой в своей облегающей черной водолазке. Вивиан тряслась позади меня, бормоча заклинание невидимости. Которое, скорее всего, не работало.
Как только мы вошли на кухню, то почувствовали восхитительный запах копченого мяса.
Сглотнув выступившие слюни, мы скользнули внутрь.
— Нашла! — прошептала Мильна, открывая массивную дверцу холодильного шкафа.
Мильна стала набирать колбасу, я взяла несколько пирожков с большого подноса, а Вивиан робко потянулась за куском сыра.
Наш грабеж внезапно прервался насмешливым вопросом из темноты.
— И что же это у нас тут происходит?
Вскрикнув от испуга, Вивиан выронила сыр, а я замерла, судорожно прижимая к груди пирожки с вишней. Мильна запустила палку колбасы в невидимого врага. Не знаю что ей руководило, но тактика интересная.
В лунном свете, падающем из узкого окна под потолком, показалась мужская фигура. И к нашему огромному облегчению, это оказался магистр Лоуренс. Он обезоруживающе улыбался, держа в руках кружку с чаем.
— Магистр Лоуренс! — радостно выдохнула я. — Мы… мы просто…
— Проводили внеплановую инспекцию продовольственных запасов? — подойдя к нам ближе, Лоуренс мягко рассмеялся. — Не пугайтесь, я вас не выдам. Как видите, сам иногда грешу ночными набегами на кухню.
Он приподнял кружку с недопитым чаем, показывая нам.
— Вы нас не оштрафуете? — недоверчиво уточнила Мильна, все еще подозрительно косясь на преподавателя, но в ответ он только улыбнулся.
— Берите свою добычу и идите спать. Только постарайтесь не попасться на глаза патрульным. Или нашему дорогому декану Тенебрису. Боюсь, он вас так легко не отпустит.
С этими словами он подмигнул нам и, грациозно поклонившись, вышел. Оставив нас в легком недоумении.
— Он такой добрый, — с благоговением прошептала Вивиан, прижимая руки к щекам.
— Да, и чай с бергамотом пьет даже ночью, — заметила Мильна. — Мнек кажется это странным.
Но долго размышлять о ночной встречи с преподавателем не хотелось, а то дождемся встречи с Тенебрисом, он нас так легко не отпустит. Мы закончили грабеж холодильных шкафов и понеслись по темной лестнице обратно в свою комнату, давясь смехом и стараясь не рассыпать по пути нашу добычу. Приключение получилось по-детски глупое, немного опасное и очень веселое.
Запершись на два замка, мы расстелили одеяло и устроили пир прямо на полу. Ели ворованные пирожки, запивая их водой из графина, и болтали обо всем на свете. Мильна рассказывала жуткие байки про эксперименты на лекарском, Вивиан жаловалась на сложные формулы, а я просто слушала их и чувствовала себя на своем месте.
Мильна передала мне кусок копченого мяса, потому что ножа ни у кого не нашлось.
— Знаете, девочки, — сделала глоток воды из графина Вивиан, ее щеки горели от возбуждения, — ведь сначала я боялась и поступить, и учиться, а тут, оказывается, Лоуренс улыбается, колбаса вкусная, и вы у меня есть. И никто не пытается размазать по стеночке!
— Размажут, если зевать будешь, — прагматично заявила Мильна. — Но если что, я им колени в обратную сторону выверну. А Ирмина их сожжет, когда наконец перестанет строить из себя нежную фиалку.
Пирожок с вишней встал в горле. Тема моего дракона была табуированной даже среди нас.
— Я не строю из себя фиалку, — глухо ответила я, глядя на свои руки. — Просто это не мое. Я боюсь… Я не смогу полететь.
В комнате повисла тишина. Вив подползла ближе и крепко обняла меня за плечи, прижимаясь своей теплой щекой к моей.
— У тебя все получится! Ты раскроешь крылья и полетишь выше облаков!
Мильна молча кивнула, отламывая мне еще кусок сыра, но позже добавила:
— Тенебрис это тоже знает, дуреха. Поэтому и выжимает все соки. Так что ешь давай. Завтра тебе снова падать в грязь.
Я улыбнулась, чувствуя, как где-то в груди, там, где обычно сворачивался липкий страх, теперь разливается тепло. С такой стаей мне был не страшен даже самый лютый декан.

----------

Глава 11. Эйдан

Глава 11. Эйдан
Большую часть дня я провел в кабинете, обложенный стопками смет на срочный ремонт тренировочных полигонов и бесконечными отчетами ночных патрулей. Вывести идеальную формулу пространственного защитного купола было в разы проще, чем выбить из упрямого казначея академии средства на новые артефакты. Глаза саднило от усталости, но я не мог сосредоточиться на сухих цифрах.
Мой взгляд помимо воли, то и дело скользил поверх бумаг, а мысли упрямо возвращались к ней. К моей персональной, невыносимой сиреневой катастрофе.
Сегодня утром я снова имел удовольствие общаться с лордом Ланаритом. Первый советник короля давил. Ему уже было плевать на методы, его интересовал только результат: скорейшее пробуждение драконьей ипостаси в Ирмине. Он ждал изменений, чтобы с чистой совестью забрать ее в столицу для подготовки к помпезной свадьбе с принцем.
Я соглашался с лордом только в одном: Ирмине жизненно необходимо было как можно скорее познакомиться со своим звериным «я», ее человеческое тело не справлялось с огромным резервом. Мне казалось, что если поставить ее в жесткие условия, то она быстро полетит. Инстинкт выживания должен был сломать этот блок.
Но пока что летали исключительно от нее. Причем в прямом и переносном смысле.
На вчерашнем занятии по стихийной обороне эта девица умудрилась видоизменить структуру простейшего зеркального щита так хитроумно, что он сработал как многогранная призма. В итоге три пульсара, пущенные для стандартной проверки ее защиты, не просто срикошетили, а размножились и превратили половину учебного сектора в идеально выжженную, дымящуюся поляну, а самих обомлевших нападающих ослепили на добрых два часа.
Невинно хлопая ресницами, она стояла посреди этого хаоса целая и невредимая. Но я заметил едва заметную издевательскую ухмылку на губах и за эту откровенную диверсию я приговорил Ирмину к еще одной, дополнительной неделе вечерних отработок в архиве. Понадеявшись, что монотонная работа с пыльными свитками и артефактами сможет усмирить ее пыл.
Откинувшись в кресле, я потер переносицу и бросил взгляд на часы. Пять вечера.
Интересно, она сегодня уже была в архиве?
Я сгреб сметы в ящик стола и быстрым шагом направился в подвал. По пути оправдывая себя перед самим собой исключительно строгим контролем отработки наказания и вредным характером Ланарит, которую требовалось проверить.
Комната встретила меня прохладой, запахом древних фолиантов и тишиной. Кристаллы под потолком светили тускло, зато создавали причудливые тени между бесконечными рядами стеллажей.
Ирмины здесь не было. Вряд ли она пряталась в сундуке или за шторами.
Ее рабочее место пустовало, но на столе стопкой лежали аккуратно переписанные свитки. Как образцовая студентка, она выполнила задание и ушла, Это раздражало даже больше, чем если бы она ничего не сделала и сбежала.
Я подошел к ее столу, бесцельно провел пальцем по деревянной кромке.
— Опять пришел вынюхивать, белобрысый? — внезапно раздался скрипучий, сварливый голос из-под стопки пустых пергаментов.
Я сдвинул документы. Зеркало лежало лицевой стороной вверх, и на потускневшей амальгаме хмурились нарисованные магией густые брови.
— Я проверяю выполнение дисциплинарного взыскания, кусок стекла, — холодно отозвался я, скрещивая руки на груди. — Студентка Ланарит давно ушла?
— Полчаса назад упорхнула, — хмыкнул артефакт. — Злая как мантикора с зубной болью. И знаешь, мальчик мой, я бы на твоем месте сильно не гордился своими педагогическими талантами.
— Меня не интересует твое мнение, артефакт, — процедил я, разворачиваясь, чтобы уйти. Слушать нотации от инвентарной единицы я не собирался.
— А вот ее мнение тебя очень даже интересует! — злорадно припечатало зеркало, заставив меня остановиться. — Думаешь, я слепой? И не вижу, как ты вокруг нее кругами ходишь, словно кот около кувшина со сметаной, но боишься лапы замочить?
Я медленно повернулся. Внутри меня начал подниматься глухой, опасный гнев.
— Следи за языком, Вернон! Я могу отправить тебя на переплавку или просто разбить.
— Ой, напугал! — дребезжаще рассмеялся артефакт. — Лучше послушай, что твоя Ирмина мне сегодня рассказала.
Надо было развернуться и уйти, но ноги словно приросли к полу. Меня приковало к месту жгучее любопытство.
— И что же? — поинтересовался я, делая вид, что мне это не важно. — Жалуется? Обзывает белобрысым садистом и тираном? Так я уже это слышал.
— Это еще ласково! — радостно подхватило зеркало. — Ящерка сказала, что ты невыносимый чурбан с комплексом бога. Шикарно звучит, да? Ухватила самую суть! Но знаешь, что ее бесит больше всего?
Я моргнул, сбитый с толку.
— Твои плечи! — Вернон аж захлебнулся от восторга.
— Мои… плечи?
— Именно! — торжествующе дребезжал Вернон. — Она пожаловалась, что трудно ненавидеть человека, когда у него такие широкие плечи!
Воздух в легких внезапно закончился. Мой внутренний дракон, до этого тихо сидевший в клетке контроля, вдруг довольно и низко заурчал, расправляя фантомные крылья. Плохо дело.
— И это еще не все, — заговорщицки продолжил артефакт, явно наслаждаясь произведенным эффектом. — Ящерка очень сокрушается, что когда ты рядом, у нее мысли путаются и она забывает, как дышать. В общем, тяжела жизнь бедной Ланарит: и убить декана хочется, и потрогать.
— Вздор, — хрипло выдавил я, пытаясь взять себя в руки, но кровь уже шумела в ушах, разгоняя по венам чистый адреналин.
— Вздор? Жаль, говорит, что магистр Тенебрис скорее откусит мне голову, чем признается, что сам на меня пялится.
— Замолчи, — рыкнул я, и мой голос эхом отскочил от высоких каменных сводов архива.
Я схватил зеркало за резную раму, готовый швырнуть его в ближайшую стену.
— Можешь разбить меня, Эйдан! — ничуть не испугавшись, крикнул Вернон мне в лицо. — Но правду ты не разобьешь! Твоя паранойя и долг перед короной играют против тебя. Ты влип, Тенебрис. По самые свои драконьи рога. И если продолжишь играть в неприступного военного, то этот слащавый Лоуренс или послушный щенок Дариен утешат твою девочку быстрее, чем ты успеешь сказать «отработка!»
— Хватит! — рыкнул я и, развернувшись, понесся на выход.
— Она плакала сегодня, Эйдан, — тихо добавило зеркало, и в его скрипучем голосе прозвучало осуждение. — Сидела тут, пачкала твои драгоценные свитки слезами и спрашивала меня, почему ты не видишь в ней ничего, кроме проблемы с большим резервом.
Каждое слово ударило как пощечина.
Мне нужен был воздух.
— Она в библиотеку ушла, — прилетело мне в спину.
Сначала я не собирался туда идти, но ноги понесли меня сами. Поэтому вскоре я уже тихо бродил среди стеллажей и слушал ее бормотание. Да и не только, ее соседки тоже были здесь.
Ирмина была в бешенстве, оказывается они с подружками наколдовали или притянули в библиотеку насекомых, которые радостно стали пожирать магические книги. И теперь три первокурсницы их отлавливали.
— Ползи сюда, тварь пузатая, — донеслось яростное шипение Ланарит из-за соседнего стеллажа. — Я тебя сейчас так каталогизирую, что от тебя только обложка останется.
Раздался глухой стук — очевидно, она прихлопнула очередного жука первой попавшейся под руку книжкой.
Я беззвучно усмехнулся.
Она не сдавалась и с энтузиазмом наемного убийцы охотилась на магических насекомых, перемазавшись в книжной пыли. Блондинка и брюнетка ползали рядом. Та, что с лекарского, витиевато ругалась, как не все в гарнизоне могут.
Я бесшумно встал и, скользя между стеллажами, подошел ближе, скрываясь в тени.
Ирмина стояла спиной ко мне, балансируя на скрипучей деревянной лестнице на высоте двух метров. Ее форменная юбка была небрежно заколота, чтобы не мешать движениям, открывая стройные ноги. Рукава блузки закатаны выше локтей. Одной рукой она придерживала стеклянную банку, наполовину заполненную мерзко щелкающими жуками, а второй отчаянно тянулась к верхнему корешку древнего гримуара.
— Ну же… иди к мамочке, мерзость многоногая… — пыхтела она, привстав на цыпочки.
Лестница опасно скрипнула и качнулась, а Ирмина инстинктивно дернулась.
В ту же долю секунды я оказался под ней. Поймал и, не дав ей упасть, обхватил за талию.
Она вскрикнула от неожиданности, когда мои пальцы впились в ее бок, и рефлекторно вцепилась мне в плечи, повиснув на мне.
Мы замерли.
— Ой! — раздалось в соседней секции. И две девицы исчезли за стеллажом.
Сердце Ирмины колотилось в районе моего горла. Тяжесть ее тела была такой правильной и идеальной в моих руках, что внутренний зверь утробно заворчал, требуя прижать ее еще крепче.
— Магистр Тенебрис! — выдохнула она прямо мне в ухо, ее дыхание обожгло кожу. — Вы что, следите за мной?!
Я медленно, очень неохотно поставил ее на пол, но руку с талии убирать не спешил.
— Я контролирую качество выполнения отработки, Ланарит.
Она вскинула голову. Ее глаза, находящиеся сейчас на непозволительно близком расстоянии, пылали зеленым, драконьим золотом первобытной злости.
— В архиве я закончила, — прошипела она, пытаясь вырваться, но я держал крепко. — И почти достала этого жука!
— Вы почти свернули себе шею, Ирмина, — жестко парировал я, глядя на ее раскрасневшееся лицо и приоткрытые, возмущенные губы. — Ваша самоуверенность и полное отсутствие страховки на высоте — это признак не смелости, а глупости.
Она замерла. В ее взгляде мелькнуло странное, дерзкое выражение.
— О, значит, вы беспокоитесь о моей шее, декан? — Она вдруг перестала вырываться и шагнула вперед. — Как мило с вашей стороны. А я думала, вам не терпится отчислить меня за профнепригодность.
Воздух между нами затрещал от напряжения. Ее сладкий аромат пробивался через запах книжной пыли. Этот коктейль вышибал у меня последние остатки разума, превращая меня во влюбленного идиота.
— Вы переоцениваете свою значимость для моей карьеры, студентка, — процедил я сквозь зубы, борясь с желанием опустить взгляд на вырез ее блузки. — Моя задача, чтобы вы случайно не убились до выпуска. Или до замужества. Смотря что наступит раньше.
Я специально так сказал, ведь упоминание замужества с принцем подействовало безотказно. В ее глазах вспыхнула чистая, неразбавленная ненависть, и она постаралась уколоть меня в ответ.
— Магистр, не беспокойтесь о моем браке. Мой жених, в отличие от некоторых мрачных садистов, ценит во мне не только умения по чистке артефактов и ловли жуков.
Мои челюсти сжались так сильно, что скрипнули зубы. Внутри взревел дракон, требуя немедленно доказать ей, кому именно она принадлежит. И я резко отпустил ее талию, словно обжегшись.
— Ваш жених — изнеженный идиот, Ланарит. — И ценит в вас только ваш род.
Я развернулся и быстро зашагал прочь, к выходу из библиотеки, чувствуя, как ее гневный взгляд прожигает дыру между моими лопатками.
Как последний трус, я сбежал от двадцатилетней девчонки, потому что понимал: еще секунда этого ее откровенного, злого и такого горячего вызова, и я бы впечатал ее в ближайший стеллаж, закрыл бы ей рот поцелуем и наплевал бы на все последствия в этом мире.
Она доводила меня до грани безумия. И с каждым днем эта грань становилась все тоньше.

----------

Глава 12. Ирмина

Глава 12. Ирмина
Если бы еще летом, когда я скандалила с отцом и презрительно фыркала при упоминании академии Крылатого Пламени, мне предложили составить список вещей, которые я буду делать добровольно в начале ноября… Что ж, там точно не было бы пункта: «Секретничать по ночам с ворчливым говорящим куском стекла».
Но реальность неслась вперед в стиле ополоумевшей виверны, сметая на пути все мои столичные привычки.
Сейчас я сидела на своей узкой кровати в общежитии и старалась не мешать соседкам. Мильна, вымотанная зачетом по лекарству у магистра Кайлэна, спала в позе морской звезды, а Вивиан уткнулась носом в учебник по высшим зельям и не замечала ничего вокруг.
Я же осторожно стянула защитный чехол и достала из-под подушки свою главную контрабанду.
Зеркало Игзюрб, которое я утащила на одной из отработок в архиве, тускло блеснуло в свете крошечного пульсара, висевшего у меня над головой.
Аккуратно, двумя пальцами и без перчаток, я погладила его по раме.
— Опять ты? — тут же недовольно, но тихо скрипнул голос Вернона, так звали артефактора при жизни. На поверхности проступили хмурые, кустистые брови. — Я надеялся, что твой блондинистый надзиратель наконец-то запер тебя в карцере. У меня от твоих вздохов уже рама чешется.
— И тебе доброй ночи, — ласково улыбнулась я, устраиваясь поудобнее и потирая ноющие после полигона икры. — Не дождешься. Тенебрис скорее удавится от собственной безупречности, чем признает, что я вывела его из себя.
— Ха! — Зеркало издало звук, похожий на чихание. — Вывела? Девочка моя, да он рядом с тобой дышит так, словно проглотил мешок с толченым перцем и боится случайно выпустить пламя! Как он на тебя тогда в архиве посмотрел… Ух, прямо искры летели. У меня амальгама чуть не поплавилась от вашего напряжения. Вы, молодые, такие глупые.
Почувствовав, как к щекам приливает предательский жар, я поспешно перевела тему. Даже вспоминать потемневший взгляд Эйдана Тенебриса мне категорически запрещено. И так сердце начинало отбивать бешеный ритм каждый раз, когда я видела магистра.
— Вернон, не отвлекайся! Лучше расскажи про руны. И как мне завтра сдать зачет по щитам так хорошо, чтобы этот изверг не придрался? — деловито спросила я, доставая свои исчерканные конспекты.
— Учиться нормально! — фыркнуло зеркало, поиграв появившимися бровями, но быстро продолжило: — Ладно, ящерка, слушай меня. Замыкать нижний контур лучше не через стихию земли, как вас учат эти костоломы, а через переплетение с воздухом. Это даст приличную амортизацию при ударе…
Довольный Вернон занудствовал, а я слушала, впитывая знания.
Жизнь в академии приобрела странный порядок. Теперь я не хотела отчисления, наоборот, жаждала признания моих способностей.
Именно поэтому я перестала откровенно срывать уроки. Слезы, истерики, театральные падения в обморок — все это осталось в прошлом. На смену им пришла гораздо более изощренная тактика. Тихое, блестящее саботирование путем идеального выполнения заданий с максимальным количеством едких комментариев.
Например, сегодня мы проходили полосу препятствий с утяжелителями. Грязь стояла по колено, сверху лил ледяной дождь, а я бранилась про себя самыми оригинальными ругательствами, но ползла. Из чистого, концентрированного упрямства я пришла к финишу второй, сразу после Боруса. А он, между прочим, один из лучших на курсе.
Тенебрис даже бровью не повел, когда я выпрямилась перед ним, тяжело дыша и грязная, как болотная кикимора. Просто буркнул, что время неплохое, но баланс может быть лучше. Я аж задохнулась от возмущения и пообещала в следующий раз прийти в шпильках.
Но зато, когда ко мне подбежал Дар, чтобы подать руку и поздравить с шикарным результатом, то вот на него декан посмотрел так, что Дариен аж сделал шаг назад и попытался поскорее меня увести.
Вообще, мой преданный друг детства и самопровозглашенный рыцарь решил взять меня измором. Каждую свободную минуту он оказывался поблизости. Все обеды и перемены я не оставалась одна.
Например, сегодня Дариен сел на лавку рядом со мной и, отодвинув в сторону учебник, который я пыталась читать, придвинул ко мне тарелку с эклерами.
— Ирми, ты совсем исхудала! — Он заботливо посмотрел на меня.
Девочки с соседних столов завистливо вздыхали, глядя на нас. Дариен был мечтой многих, но я могла с ним только дружить.
— Если ты не станешь драконицей, то твою помолвку расторгнут... — тихо напомнил Дар.
— Ага, — кивнула я, надкусив эклер и пока не понимая к чему он ведет.
— Так может, не надо так усердно заниматься? А стоит просто подождать до праздника Зимнего Солнца.
Зубы сжались слишком резко, и я чуть не испачкала кремом все вокруг. Немного промолчав, я сказала:
— Я хотела бы избежать замужества... и не только с принцем. А вообще.
— Даже со мной? — тихо уточнил Дар.
Конечно, я замечала его томные взгляды и понимала, что он хочет стать больше чем друг. Только меня Дариен совершенно не волновал, как мужчина. Куда больше интересовало, почему у Тенебриса сегодня на утреннем построении был такой напряженный профиль, и не связаны ли темные круги под его глазами с ночным воем сирен. Говорят, что ректор скрывает нападения на академию...
— Прости. Но я пока не хочу отношений.
Фраза получилась картонная, но зато не обидная.
— Я заслужу твою благосклонность! — заявил Дар.
— Только будь осторожнее, а то, может, принцу не понравится конкурент, — попыталась свернуть все к шутке я. Но надо набраться смелости и дать четкий отпор, чтобы он мог найти себе девушку и перестал тратить время на меня.
После обеда я побежала на семинар по ОТМ. И если сначала мне, как и всем девочкам курса, очень понравился Лоуренс, то после нескольких недель его навязчивое внимание стало напрягать. Он словно вербовал свою маленькую армию студенток.
Часто задерживал кого-нибудь после лекций под благовидным предлогом. На прошлой неделе мы обсуждали структуру ментальных блоков. Он стоял недопустимо близко, почти касаясь моего плеча. От него пахло привычным бергамотом. Что за любовь к этому чаю?
— Ваша магия — это редчайший дар, Ирмина, — понизив голос, говорил он, и его медовые глаза смотрели обволакивающе, словно гипнотизируя. — Она не для грязных полигонов. То, что с вами делает Тенебрис — преступление против искусства. Вам нужно учиться плести кружева из чистой энергии, а не швыряться огнем в грязи. Если вы захотите, я могу взять вас на индивидуальное кураторство.
Сначала такие слова лились как бальзам на израненную, вечно критикуемую гордость. Мне нравилось чувствовать себя красивой, хрупкой и утонченной девушкой. Но парадокс заключался в том, что мне этого не хотелось. Как только я выходила из его кабинета, то ноги сами, против воли, несли меня к южным окнам коридора третьего этажа.
Оттуда открывался идеальный вид на малый боевой полигон.
Я пряталась за тяжелой бархатной портьерой и как завороженная смотрела вниз. Там Эйдан Тенебрис, скинув преподавательскую мантию и оставшись в одной черной футболке, показывал старшекурсникам парный бой на клинках. Я злилась, прикусывала губу до крови, но не могла оторвать взгляд.
А еще я ловила себя на совершенно сумасшедшей мысли, что хочу научиться двигаться так же. И чтобы этот вредный дракон не фыркал на меня, а оценил мои старания.
— Эй, ты там уснула, что ли, Ирмина? — Вернон недовольно звякнул, вырывая меня из водоворота мыслей. — Хватит вздыхать, стекло запотевает! Завтра у твоего курса марш-бросок с утяжелением. Если ты опять завалишь балансировку — лететь тебе носом в гравий!
— Доброй ночи, — прошептала я, аккуратно пряча артефакт обратно в чехол и запихивая под матрас.
Я щелчком пальцев погасила маго-светлячок и зарылась носом в жесткую казенную подушку.
Отчисление уже не казалось блестящей идеей. Еще больше я не хотела во дворец, где меня ждал самовлюбленный принц с брачными браслетами... Грязные полигоны академии мне явно нравились все сильнее.
Здесь была магия и саркастичный артефакт под подушкой, Дариен и Вивиан с Мильной, слишком милый Лоуренс и невыносимый, доводящий до дрожи своими придирками, Тенебрис.
Мой новый план — заставить магистра боевой магии признать мои достижения.

----------

Глава 13. Эйдан

Глава 13. Эйдан
Третья ночь подряд.
Сигнальный кристалл на моем столе замигал ослепительным багровым светом, издав низкий, вибрирующий гул, от которого задрожали толстые стекла в свинцовых переплетах окон.
Я спал прямо в кресле, не снимая форменных брюк и рубашки. Сон боевого мага — это тонкая грань между отдыхом и готовностью убивать, поэтому я оказался на ногах еще до того, как звук тревоги стих. Привычным усилием воли я позволил внутреннему зверю подняться к самой поверхности сознания. Зрение мгновенно перестроилось, окутав темный кабинет зеленоватым светом идеального ночного видения. Костяшки пальцев заломило от быстрого, частичного огрубения кожи — там, под рукавами, уже проступала скрытая чешуя.
Распахнув балконные двери, я шагнул в ледяной мрак ноябрьской ночи и сбросил себя вниз, перекидываясь в дракона до удара о брусчатку внутреннего двора.
Снова северный сектор. Граница с Диким лесом.
Воздух был густым, как патока или мед. Из-за чего было трудно дышать. Чем ближе я подлетал к защитному куполу академии, тем сильнее тянуло гниющей листвой.
Огромный прозрачный щит, давно укрывающий академию Крылатого Пламени, сейчас напоминал поверхность потревоженного озера. По нему расходились гигантские мерцающие круги. Кто-то методично вбивал в наш барьер магический таран, желая пробиться внутрь.
Дежурные стражники встретили меня, когда я приземлился на влажную траву периметра. Боевые маги стояли с активированными боевыми пульсарами, они готовились к битве с тем, кто может прорваться.
— Доклад! — Мой голос заставил их вздрогнуть.
— Магистр Тенебрис! Три минуты назад началось направленное воздействие, но когда мы прибыли уже все затихло, — отрапортовал старший патруля, сжимая в руке кристалл-анализатор. — Это не стихийный прорыв. Количество ударов меняется, как будто нащупывают слабые места в куполе.
Я сжал челюсти так, что скрипнули зубы. Для того чтобы щит нужна серьезная сила. Звериные инстинкты вопили об опасности. За годы проведенные на пограничных заставах я научился отличать хаотичные атаки от спланированной осады. Это был второй вариант.
— Держать строй! Распределить резерв по контуру! — скомандовал я, шагая к самой кромке щита.
Я положил ладони на гудящую магическую преграду и пропустил через мое тело разряды молний. Закрыв глаза, я вливал свою силу в купол, стабилизируя его, и одновременно пытаясь прощупать того, кто стоял по ту сторону.
Холод, звенящая, мертвая пустота и колоссальная мощь.
А затем удары резко прекратились. Как по щелчку пальцев. Поверхность купола разгладилась, оставив после себя лишь запах гари и легкое дрожание эфира. В лесу за барьером царила могильная тишина.
Рядом со мной появился ректор Вариус. Старый архимаг был облачен в тяжелую мантию, его лицо в свете маго-фонарей казалось высеченным из камня. Вместе с ним прибыл Грон, следом сразу Лоуренс.
— Снова ушли? — тихо спросил он, глядя в темноту чащи.
— Ушли, — глухо ответил я, убирая руки от щита. Пальцы слегка дымились от перенапряжения. Я стряхнул остатки чужой энергии. — Это была разведка боем, Вариус. Они не пытались прорваться сегодня, а замеряли плотность наших щитов на северной стороне. Изучали скорость реакции патрулей.
— Твари из Дикого леса не обладают тактическим мышлением, Эйдан, — нахмурился ректор, поглаживая седую бороду.
— Это не твари. Ими кто-то управляет, — повернулся я к архимагу. — Достаточно разумный и сильный. Нам нужно менять протоколы безопасности и усилить купол за счет внутренних резервов академии. Если они ударят всеми арканами, которые я сейчас почувствовал, щит может дать трещину.
Вариус тяжело вздохнул.
— Я соберу совет утром и сообщу королю. Возвращайся к себе, Эйдан. Тебе нужно поспать. Завтра тяжелый день.
Поспать. Какая нелепая и недостижимая роскошь.
Остаток ночи я провел в кабинете, зарывшись в древние фолианты с чертежами защитных контуров академии, пытаясь найти уязвимости, которые мог бы использовать невидимый враг. Я пил обжигающе горький пережженный кофе и чертил варианты переброски магической энергии.
Когда за окном забрезжил серый, холодный рассвет, я откинулся в кресле, массируя воспаленные глаза.
Ситуация складывалась паршивая. Если академия подвергнется полноценному нападению, мне придется бросить в бой не только преподавателей, но и старшекурсников. А если купол падет, то в мясорубку попадут и первокурсники. Птенцы, которые еще не умеют летать.
Мой взгляд упал на раскрытый журнал посещаемости и успеваемости боевого факультета.
Строчка номер пятнадцать.Ланарит Ирмина. Драконица. Уровень резерва: высокий. Текущий статус трансформации: заблокирован (сознательный отказ).
В груди привычно потяжелело.
Ирмина. Моя личная сиреневая катастрофа, которая сводила меня с ума днем и не давала покоя ночью.
Если купол рухнет, она станет первой и самой лакомой мишенью. В ней бушует сила старших родов, запертая в хрупком человеческом теле. Если она не обернется в форму дракона во время реального боя, то сгорит заживо или будет разорвана на куски.
А Ирмина продолжала играть в игры. Полировала артефакты, пререкалась со мной, стреляла глазками… Мой зверь утробно зарычал при воспоминании о ее милой, кокетливой улыбочке, адресованной слащавому теоретику Лоуренсу. Стоило мне подумать о том, как этот хлыщ склоняется над ее партой, вдыхая аромат ее духов, как все мелкие предметы в моем кабинете жалобно подпрыгнули под воздействием неконтролируемого выброса энергии.
Нет, это не ревность! Я же почти на десять лет старше и не имею права даже смотреть на Ирмину Ланарит как на женщину.
Мой интерес — исключительно профессиональный, ведь я обязан ее обучить и раскрыть ее потенциал, чтобы она могла выжить. Нельзя запирать такую мощь внутри и надеяться, что обойдется. А то, что при виде ее упрямо вздернутого подбородка и пылающих зеленью глаз у меня срывает стопоры самоконтроля… Это просто раздражение.
Резко поднявшись и опрокинув пустую чашку, я смел чертежи в ящик стола и направился в душевую. Ледяная вода должна была выбить дурь из головы. Впереди меня ожидал долгий день.
К полудню солнце так и не появилось, скрытое плотной пеленой свинцовых облаков. Воздух был промозглым. Я стоял на галерее третьего этажа восточного крыла. Отсюда, как на ладони, просматривалась большая часть полосы препятствий, где сейчас второй преподаватель боевого факультета, мастер Грон, гонял первокурсников.
Я не вмешивался в процесс, а работал со стороны. Мой кристалл записи левитировал рядом, фиксируя отчеты по снабжению, пока я диктовал их вслух. Но мой взгляд, словно примагниченный, снова и снова возвращался к одной-единственной фигуре на полигоне.
Студенты проходили грязевые рвы и огненные кольца.
Ирмина тоже была там. Вчерашняя столичная леди, чьи платья стоили больше, чем годовое жалованье некоторых стражников, сейчас по пояс в грязи тащила на себе сорокакилограммовый тренировочный манекен.
Я даже отсюда видел, как ей тяжело. Ее тонкая фигура изгибалась под весом, сиреневая коса слиплась в грязную сосульку, лицо было перемазано бурой жижей, а на щеке виднелась свежая царапина.
Она споткнулась, падая на колени прямо в лужу. Манекен придавил еще сверху.
Мои пальцы впились в каменные перила галереи. Внутренний дракон рванулся вперед, требуя немедленно спрыгнуть вниз, отшвырнуть деревянного истукана и поднять ее из грязи. Инстинкт защиты бил по нервам, требуя помочь молодой драконице, еще и усиленный гораздо более глубокими и темными чувствами, чем я был готов признать.
К ней тут же подскочил Дариен Гард. Второкурсник, у которого в это время должен быть обед, как всегда отирался возле полигона первокурсников. Он бросился к Ирмине, пытаясь помочь ей подняться, что-то обеспокоенно говоря и протягивая чистый платок.
Я стиснул зубы так, что желваки заходили ходуном. Этот сопляк снова путается под ногами. Какого демона он пытается играть в благородного рыцаря на военном полигоне? Ей надо учиться самостоятельно преодолевать препятствия.
Но то, что произошло дальше, заставило меня замереть.
Ирмина грубо оттолкнула руку Гарда. Даже отсюда я почувствовал волну ее ярости. Она что-то резко крикнула ему прямо в лицо, отчего парнишка отшатнулся, как от пощечины. А затем эта невыносимая девчонка уперлась дрожащими руками в землю, с рычанием, достойным взрослой мантикоры, подорвалась на ноги и снова взвалила на плечо манекен.
Она потащила его дальше. Спина прямая, подбородок задран, шаг неверный, но упрямый. Ирмина была бесподобна.
— Поразительное зрелище, не правда ли, Тенебрис? — раздался рядом мягкий баритон.
Я медленно повернул голову, на балкон вышел Лоуренс. Он держал в руках чашку свежезаваренного чая, и от него разило этим его приторным бергамотом.
Как же меня бесил этот теоретик, который тяжелее ручки ничего не держал, но при этом считал себя вправе судить о боевой подготовке моих студентов.
— Что именно вы находите поразительным, Лоуренс? — сухо спросил я, возвращая взгляд на полигон, где Ирмина пересекла финишную черту и в изнеможении завалилась на траву. Умничка. Все сделала правильно.
— Контраст! — Сделав изящный глоток чая, Лоуренс облокотился на перила рядом со мной. — Зачем такую изысканную красоту с потрясающим магическим потенциалом вы бросаете в грязь? Редкую орхидею не сажают же в навоз.
Еле сдерживая злость и желание открутить Лоуренсу голову, я медленно повернулся. Во мне бурлило раздражение еще после ночного прорыва, и этот разговор становился очень опасным для здоровья одного конкретного магистра.
— Эта орхидея, Лоуренс, обладает резервом, способным снести эту галерею вместе с нами, если потеряет контроль. — Мой голос стал тихим и угрожающим. — И если Ирмина не научится контролировать свою силу, то только эта грязь поможет ей выжить.
— Вы слишком зациклены на войне, мой друг, — снисходительно улыбнулся Лоуренс, и эта улыбка вызвала у меня непреодолимое желание познакомить его холеную физиономию с каменным парапетом. А этот идиот, словно не замечая как я зверею, продолжил: — Вы ломаете ее женственность. На моих лекциях она расцветает. Ирмина тянется к пониманию магии через гармонию. Пожалуй, следует поговорить с ректором о том, чтобы взять ее под свое личное кураторство. Девочке не место на полигоне.
Мой внутренний зверь взревел так громко, что у меня перед глазами на секунду потемнело.
Взять Ирмину под свое кураторство? Запереть в аудитории, где она будет стрелять в него глазками и слушать медовые речи о гармонии, пока ее собственная сила разъест девушку изнутри из-за страха перед трансформацией?
Я сократил расстояние между нами одним плавным шагом. Воздух вокруг нас мгновенно нагрелся, запахло гарью, а чашка в руках Лоуренса мелко задребезжала о блюдце.
— Послушайте меня внимательно, Лоуренс, — навис я над ним, глядя прямо в его внезапно расширившиеся глаза. — Ирмина Ланарит — студентка боевого факультета. Она — моя проблема, моя подчиненная и моя ответственность. И до тех пор, пока на ее мантии висит знак скрещенных клинков, ты не смеешь даже думать о ее переводе.
— Вы… вы превышаете свои полномочия, декан! — Голос Лоуренса слегка дрогнул, но он попытался сохранить лицо. — Ее отец, королевский советник…
— Ее отец передал ее мне. Лично, — отрезал я, заставляя его сделать шаг назад. — Держитесь от нее подальше со своими разговорами о кружевах и орхидеях. Ей нужно отращивать когти, а не слушать ваши сказки на ночь. Если я узнаю, что вы пытаетесь ее переманить, то уверяю, я найду способ вас заткнуть.
Я отвернулся от него, резко прекращая разговор. Взял свой кристалл записи, погасил его и зашагал прочь по галерее, на ходу отдавая приказ дежурному патрулю смениться.
Мой пульс зашкаливал. Я шагал по коридорам академии, распугивая редких студентов одним своим видом.
Ирмина — моя ответственность.
Она бесит и изводит сарказмом. Но когда Ирмина сегодня оттолкнула этого сопляка Гарда и сама, стиснув зубы, потащила манекен… Боги, я ни разу в жизни не испытывал такой сумасшедшей гордости ни за одного из студентов.
В ней просыпалась драконица.
Я направлялся в кабинет, когда в голове окончательно созрел план. Получается, что тренировки на полигоне хоть и закаляют ее тело и характер, но не снимают главного блока. Ирмина продолжала бояться собственной сути и огня, текущего в ее крови.
Значит, мне нужно создать искусственную ситуацию, где у нее не останется выбора. Нужно чтобы магия вырвалась наружу. Тогда она поймет, что ее сила — не проклятие, а спасение.
Надо устроить для нее испытание, после которого она перестанет прятаться за своими отговорками и выпустит крылья. А я стану первым, кто увидит ее драконицу во всей красе.

----------

Глава 14. Ирмина

Глава 14. Ирмина
Случилось то, чего я больше всего боялась. Все боевые маги делились на два типа: драконы и наездники. И вот теперь я стояла на краю огромного, вымощенного серым камнем летного поля, всем своим видом выражая презрение к происходящему. Ветер трепал мою форменную куртку, а в груди ледяным комком сворачивался до слез знакомый, липкий страх. Пусть лучше думают, что я не хочу из-за дурного характера, а не из-за охватившего меня ужаса.
— Ланарит, вы должны или обратиться сами, или сесть на дракона в качестве наездницы! — преподаватель Мальтус Грон, крепкий мужчина с красным лицом, размахивал руками так активно, словно сам собирался взлететь. — По-другому зачет вам не сдать, Ирмина! Это основа основ!
— Пф-ф-ф... — Грациозно взмахнув рукой, я делала вид, что мне абсолютно плевать на его крики. — Меня все равно не отчислят. Ставьте незачет, магистр. Я переживу эту потерю.
Я пожала плечами, напуская на себя вид скучающей столичной аристократки. Но сама краем глаза в ужасе косилась на бронзового дракона, в которого перекинулся один из преподавателей. Он выпускал из ноздрей струйки пара и не спускал с меня взгляда. Подойти к нему? Сесть верхом? Сердце остановится раньше, чем я коснусь его чешуи!
В итоге, разумеется, я получила очередную докладную.
И вот я снова находилась в знакомой до боли приемной декана боевого факультета, сидя на жесткой банкетке в окружении троих таких же счастливчиков, провинившихся с других курсов.
Секретарь Норрис, юркий полурослик, ехидно хмыкнул, перебирая бумаги:
— Давно тебя к нам не приводили, Ланарит. Я уж думал, ты за ум взялась.
— Мое присутствие здесь зависит исключительно от полного отсутствия такта у ваших преподавателей, — парировала я, нервно поправляя манжеты.
Дверь кабинета резко распахнулась. На пороге стоял Эйдан Тенебрис. Его волосы сегодня были собраны в особенно тугой хвост, а рукава черной рубашки закатаны до локтей. Он выглядел уставшим, напряженным и невероятно злым.
Его пронзительный взгляд немедленно сфокусировался на мне.
— Опять докладная? Серьезно, Ирмина? Опять саботаж?
— Я не сяду на этого бронзового монстра! — выпалила я, вскакивая на ноги.
Студенты на банкетке мгновенно вжали головы в плечи и затихли, а секретарь отложил документы и с явным удовольствием приготовился смотреть разворачивающийся концерт.
Магистр прикрыл глаза широкой ладонью, глубоко, тяжело вздохнул, словно собираясь с силами. Затем он просто шагнул ко мне, железной хваткой взял под локоть и буквально втащил в свой кабинет.
Остальным провинившимся он бросил через плечо:
— Всем троим драить столовую и ангары. Свободны.
Дверь с грохотом захлопнулась, отрезая нас от внешнего мира. Декан отпустил меня и прислонился спиной к дубовой панели, скрестив руки на груди.
— Мне нужен контекст, Ланарит. Обращаться и летать самостоятельно ты не хочешь, это я помню. Но почему отказываешься стать наездницей? Это базовый навык для любого боевика.
Я почувствовала, как щеки заливает предательский румянец, но упрямо промямлила, глядя в пол:
— Я не могу.
— Что? — Он нахмурился, не расслышав.
— Я не могу! — Я вскинула голову, чувствуя, как от отчаяния к горлу подкатывает комок. — Я не могу даже подойти к другому дракону! Мне страшно!
Тенебрис замер. Его брови медленно поползли вверх, а на лице появилось выражение понимания. Он задумчиво потер подбородок.
— Вот, значит, о еще какой деликатной проблеме столь туманно говорил советник. А я-то, грешным делом, думал, что лорд Ланарит имел в виду твой невыносимый характер.
— Это с чего мой характер невыносимый?! — возмутилась я, мгновенно забыв про страх.
— Шучу! — Уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке, от которой у меня внутри предательски екнуло. — Ты самая милая, кроткая и покорная девушка из всех, кого я знаю, Ирмина.
Я поморщилась от этого неприкрытого сарказма и процедила сквозь зубы:
— Магистр Эйдан. Покорной я буду исключительно со своим избранником. А не в грязной луже на полигоне или в кабинете декана.
Светлые глаза упомянутого декана внезапно потемнели, а зрачки стали вертикальными.
— Звучит как вызов и прямое руководство к действию. — Его голос стал на октаву ниже, бархатистым и опасным. Но секунду спустя он моргнул, гася огонь в глазах, и снова превратился в строгого преподавателя. — Есть идея, как тебе помочь перебороть этот страх. Возможно, если ты почувствуешь настоящий ветер и высоту, твоя собственная ипостась пробудится сама собой.
— Я не сяду на незнакомого дракона! — уперлась я. — Не доверяю!
— А если это будет знакомый? Если… Дариен Гард? Твой верный рыцарь?
Мне показалось, или в голосе декана сейчас прозвучала не просто язвительность, а самая настоящая злость?
— Я и на нем летать не буду! — отрезала я, передернув плечами. — Ни за что!
Мужчина вопросительно, почти требовательно посмотрел на меня. И я почувствовала, что краснею еще гуще, и краска заливает не только щеки, но и шею.
— Это… негласное правило... Если девушка… — замялась я.
— Села — значит, дала?! — неожиданно вырвалось у Тенебриса.
Я задохнулась от возмущения и стыда. Пульс подскочил до небес, кровь зашумела в ушах.
— Прости. — Он провел рукой по лицу, успокаиваясь. — Это правило — полная чушь. Связь наездника и дракона не имеет ничего общего с брачными играми.
— Но в столице все так говорят! Сплетники меня сожрут! А я… а я не хочу с Дариеном!
— Хорошо! — Эйдан решительно оттолкнулся от двери. — Пойдем.
— Куда?! Я не полечу!
— Полетишь. Это приказ, студентка Ланарит. И он не обсуждается.
Декан перехватил меня за руку чуть выше локтя — жестко, но не больно — и вытащил из кабинета. Мы прошли черным ходом, минуя главное летное поле, и вышли на старый, заброшенный скальный уступ, где не было ни души. Только мы, шум моря и пронизывающий холодный ветер.
Магистр остановился. Не говоря ни слова, он скинул свою черную мантию прямо на голые камни. А затем его длинные пальцы легли на пуговицы рубашки.
— А стриптиз входит в программу индивидуальных занятий? — Я нервно сглотнула, во все глаза смотря на раздевающегося мужчину.
А посмотреть действительно было на что. Рубашка полетела вслед за мантией, открывая широкие, литые плечи, бугры тренированных мышц и идеальный, каменный пресс. Россыпь старых, белесых шрамов только добавляла ему привлекательности. Я вдруг поймала себя на мысли, что и фамилия у декана звучит очень даже красиво, и обучение на боевом факультете — не такая уж и пытка.
— Входит, — невозмутимо ответил он, расстегивая манжеты. — Сама же знаешь, что чаще всего драконы носят специальную зачарованную одежду из артефактных нитей, чтобы она не разрывалась при обращении и впитывалась в чешую. Но у меня сегодня обычная рубашка. А вот на тебе тот самый специальный эластичный костюм для тренировок, так что можешь не раздеваться.
— Магистр Эйдан… может, не надо? — Мой голос предательски дрогнул. Одно дело — ругаться с ним в кабинете. Другое — стоять перед полуголым, опасным мужчиной на краю обрыва.
— Надо, Ирмина. Либо я, либо магистр Грон, — безапелляционно заявил Тенебрис. — Ты же знаешь, что я не причиню тебе вреда.
Он сделал несколько шагов к самому краю. По его совершенному телу вдруг пошла мелкая рябь, словно воздух вокруг него закипел. Послышался глухой хруст костей, меняющих структуру скелета.
Я зажмурилась, а когда через пару секунд открыла глаза, то на месте декана стоял огромный, ослепительно-белый дракон.
Мощный, грациозный, с чешуей, которая переливалась на солнце подобно горному хрусталю, с рогами, образующими корону, и умными глазами цвета зимнего неба.
Белый Дракон обернулся ко мне, низко опуская массивную морду и подставляя шею.
Я сделала судорожный вдох и несколько шагов назад, но потом остановилась. Уговаривая себя, что передо мной все тот же строгий и язвительный декан Тенебрис, который заставляет меня чистить артефакты, я сделала неуверенный шаг вперед. Протянула дрожащую руку и осторожно провела ладонью по его морде.
Кожа ящера оказалась чуть шершавой и приятно горячей. От этого прикосновения по моим венам пробежал разряд молнии.
Вдруг дракон мягко уткнулся твердой головой мне в живот, зацепил зубами прочную ткань моей куртки и резко, но аккуратно дернул на себя, подкидывая вверх.
— Ай! Что ты делаешь?! — от испуга и неожиданности я забыла о субординации и перешла на «ты».
Но зверь не отпускал. В итоге, беспорядочно цепляясь за гребни на его шее, я все-таки перекинула ногу и оказалась верхом. И в панике прижалась всем телом к горячей чешуе, крепко-накрепко обхватила мощную шею руками и ногами, и зажмурилась так сильно, что перед глазами поплыли цветные круги. Главное было — не думать о том, на ком именно я сейчас сижу, помня столичные сплетни.
Толчок. Мощный свист огромных крыльев.
Дракон почти бесшумно оторвался от скалы и свечой ушел в небо. Ветер мгновенно растрепал мою прическу, пряди освободились от строгих шпилек и хлестнули по лицу. Желудок ухнул куда-то вниз.
Через несколько долгих минут бешеного подъема я рискнула приоткрыть один глаз, а затем, задохнувшись от восторга, открыла и второй.
Передо мной появился завораживающий вид. Академия с ее суетой и пыльными полигонами осталась далеко позади. Мы летели высоко над бескрайней, сверкающей сапфирами морской гладью. Справа от нас вырастали величественные черные скалы, укрытые изумрудным ковром густого леса. Ветер пел свою дикую, пьянящую песню, и в этом полете я чувствовала абсолютную свободу.
Мой внутренний дракон, годами запертый в клетке отрицания, вдруг подал голос. Он заворочался, откликаясь на этот ветер, на жар чужого тела подо мной, требуя выпустить его наружу.
— Как красиво! — восхищенно, во весь голос прокричала я, перекрывая свист ветра.
Белый дракон издал низкий, утробный рык, похожий на рокот одобрения. Он сделал широкий, плавный круг над самой высокой горой и начал снижаться. Мы приземлились на небольшой, изолированный выступ, скрытый среди отвесных скал, о которые с шумом бились белые барашки волн.
Я легко и на удивление грациозно соскользнула с его гладкого бока. Обернулась, чтобы сказать ему спасибо, и застала тот самый момент возвращения.
Магия схлынула, и передо мной снова стоял полуголый декан Тенебрис. Его обычно идеально убранные белые волосы расплелись в полете и теперь небрежными, влажными от морского бриза прядями лежали на широких плечах. Он тяжело дышал, и в его расслабленной позе сейчас не было ничего от строгого преподавателя.
— Ну как ты? — Его голос прозвучал хрипло, светлые глаза внимательно, почти жадно рассматривали мое раскрасневшееся лицо.
— Это было… это было просто восхитительно! — Я не могла стереть с лица глупую, но счастливую улыбку. Сердце все еще колотилось от восторга. — Полет — это лучшее, что было в моей жизни! Это невероятно!
— Так ты хочешь обратиться и летать самостоятельно? Почувствовать ветер своими крыльями? — Тенебрис сделал шаг ближе, не сводя с меня глаз.
Моя улыбка мгновенно погасла. Страх, этот старый, липкий страх перед собственной силой, снова поднял голову.
— Нет. Я не могу. Боюсь потерять себя…
Эйдан неожиданно тепло, почти ласково улыбнулся.
— Тогда я помогу тебе найти себя вновь.
Магистр сделал резкий выпад вперед. Его рука легла на мое плечо, и он с силой толкнул меня назад. Прямо со скалистого уступа, на краю которого я стояла.
Земля ушла из-под ног.
Я летела вниз, к острым камням и бушующим волнам. Инстинкт самосохранения вытеснил все мысли. Паника взорвалась в мозгу сверхновой звездой. Если я не обернусь, то разобьюсь насмерть!
В воздухе раздался мой истошный девичий визг, который секунду спустя сорвался… и превратился в оглушительный, исполненный чистой ярости и силы драконий рык.
Тело выгнулось дугой. Кости ломались и перестраивались, но это не приносило боли — только обжигающее, освобождающее тепло. Кожа покрылась плотной броней. За спиной с влажным хлопком распахнулись огромные крылья, ловя восходящий поток воздуха за метры до удара о воду.
Я взмыла вверх, а потом опять вниз.
В отражении я видела себя: небольшая, но невероятно быстрая драконица. Моя лавандовая чешуя искрилась и переливалась в лучах солнца драгоценными аметистами. Я чувствовала каждый поток ветра и движение воздуха. Я стала свободным огнем.
Рядом, словно огромный белоснежный страж, летел декан. Он страховал меня, не позволяя завалиться на крыло, пока я привыкала к новому телу.
Мы летали, выписывая пируэты над водой, и это было лучше всего на свете.
Но вскоре восторг сменился нарастающим гневом. Он столкнул меня! Этот сумасшедший садист буквально сбросил в пропасть!
Белый дракон тоже почувствовал смену моего настроения. Он начал медленно, но неумолимо теснить меня в сторону песчаного пляжа. Я огрызалась, выпуская из пасти струйки пламени, и пыталась вырваться, закладывая резкие виражи. Но старший дракон был непреклонен и безупречен в своих маневрах.
В итоге он прижал мое тело к земле. И через мгновение активной возни я оказалась лежащей на спине, а сверху на мне, вдавливая меня в теплый песок, расположился полуголый декан Тенебрис.
— Как ты мог?! Ты больной на всю голову! — Я со злостью, извиваясь под ним, колотила кулачками по его каменным плечам. — Я могла разбиться!
— Зато ты наконец-то обратилась, сиреневая истеричка, — тяжело дыша, ответил Эйдан, перехватывая мои запястья и прижимая их к песку над моей головой.
— Выпусти! Меня! Немедленно! — Я дернулась всем телом, пытаясь сбросить его вес.
— Успокойся и отпущу. Прекрати брыкаться, Ирмина.
Конечно же после этих слов я еще больше задергалась, ослепленная гневом, но через минуту до моего затуманенного яростью мозга начало доходить осознание ситуации.
Мое сопротивление и двусмысленная поза доводили наше положение до крайности. Я лежала на песке, прижатая массивным телом, и моя грудь вздымалась, касаясь его, и своим правым бедром я ощущала, что магистр Тенебрис реагирует на меня вполне отчетливо.
Пришлось замереть, чтобы не усугублять наше положение. Стала судорожно хватать ртом воздух, стараясь успокоиться и привести дыхание в порядок. Но как, скажите на милость, это возможно, когда на тебе лежит горячий мужчина, а твой собственный новорожденный внутренний зверь в восторге бьется о ребра?
— Все. Я успокоилась и готова встать, — пробормотала я севшим голосом, отводя глаза и отчаянно стараясь не смотреть на его губы.
— У тебя зрачки еще вертикальные. — Его бархатный шепот обжег мою щеку. — И когти не убрала. Ты все еще наполовину там.
— А сам-то! — возмутилась я, найдя в себе силы, поднять на него взгляд. Его светлые глаза полыхнули в ответ серебром. — У тебя тоже еще драконьи!
— Это другое, Ирмина. — Его голос стал еще глуше.
Ах, другое?! Значит, он может прижимать меня к земле, возбуждаться, учить меня жизни, и это «другое»?!
В голове мелькнула сумасшедшая, дерзкая мысль, продиктованная разбуженными инстинктами.
Я намеренно сделала провокационное движение бедрами, из-за которого Эйдан шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы. И, пользуясь моментом, пока он не успел отпрянуть, я приподняла голову и мстительно, но не сильно, куснула его за нижнюю губу.
И замерла в ожидании, что он отскочит от меня, как ошпаренный, начнет читать лекции о правилах поведения и отнимет сотню баллов.
Но я ошиблась.
Вместо того, чтобы отстраниться, Эйдан, глухо зарычав, ответил.
Его губы накрыли мои. Сначала невесомо и ласково, пробуя на вкус, но уже через секунду поцелуй стал глубоким и сносящим все барьеры. Он целовал меня со всей жадностью страстного дракона.
Мое дыхание окончательно сбилось. Я забыла про обиды, про то, что он декан, про принца, отца и академию. А когда Тенебрис отпустил мои руки то, не задумываясь, я обхватила его за шею, зарываясь пальцами в густые светлые волосы и всей силой прижимая его еще ближе к себе. И отвечала на его поцелуй так же отчаянно и жадно.
— Эйдан… — вырвался тихий, сладкий стон из моих губ.
И это сработало как ледяной душ.
Магистр резко напрягся, словно в него попал разряд молнии, и почти грубо отшатнулся, откатываясь от меня на песок.
Я, ничего не понимая и еще находясь в плену этого сумасшедшего притяжения, двинулась за ним, потянувшись ладонью к его плечу.
Но он жестко перехватил мою руку.
— Стоп. Хватит! — Его голос звучал хрипло, магистр не смотрел мне в глаза, глядя куда-то в сторону бушующего моря. — Это все инстинкты, Ирмина. После первого обращения у неопытных драконов всегда так происходит. Выброс адреналина провоцирует жажду слияния с ближайшим сильным сородичем. Это ничего не значит.
Мое сердце, секунду назад парившее в облаках, рухнуло на острые камни.
— Инстинкты? — Я медленно села на песке, обхватив плечи руками, словно пытаясь защититься от холода. — Всегда? То, что сейчас было… не значит вообще ничего?
— Да. Ничего. — Он наконец повернул голову и посмотрел на меня своим стандартным непроницаемым взглядом. Как будто не он только что целовал меня так, что я забыла собственное имя. — Не переживай, Ланарит. Твоя репутация не пострадает. Никто об этом инциденте не узнает. Я умею держать язык за зубами.
Внутри меня будто что-то надломилось. Гордость взвилась на дыбы, превращая боль в концентрированную злость.
— О, а вы у нас настоящий благородный джентльмен, как я погляжу! — ядовито процедила я, вскакивая на ноги и отряхивая песок. — Не воспользовались глупой студенткой! А ведь могли бы прямо здесь, на пляже, и невинности лишить для закрепления воспитательного эффекта!
Магистр тоже поднялся. Его глаза потемнели от гнева.
— Следи за языком, Ирмина. Ты — Ланарит и без пяти минут невеста наследника престола. Отношения, а тем более интрижки в стенах академии — не для тебя. За испорченную будущую королеву твоего избранника казнят, а меня — за то, что недоглядел и попортил королевское имущество.
— Вот оно как, — нервно рассмеялась я, глотая слезы. — Королевское имущество, значит.
На душе бушевала гроза. Я-то, наивная дура, думала, что нравлюсь ему! А он просто делал свою работу. Проводил обучение инвентарной единицы.
— Урок окончен, студентка, — сухо бросил Тенебрис, отряхивая песок. — Полетишь обратно сама или на мне? Свои крылья ты почувствовала.
Отступив от него несколько шагов, вскинула подбородок с таким надменным видом, на который только была способна, и процедила:
— Сама. Мне больше не нужна ваша помощь, магистр Тенебрис. Я отлично справлюсь без вас.
Развернувшись спиной, я позволила магии выплеснуться наружу. И уже через минуту вместо меня появилась сиреневая драконица, с силой оттолкнулась от песка и взмыла в небо, не оглядываясь на оставшегося стоять на пляже мужчину, который только что разбил мое сердце.

----------

Глава 15. Эйдан

Глава 15. Эйдан
Вкус ее сладких губ все еще преследовал меня, сводя с ума.
Я сидел в своем кабинете, глубоко за полночь, механически перебирая отчеты патрулей, но перед глазами раз за разом вспыхивала одна и та же картина. Песчаный пляж. Море. И Ирмина, лежащая подо мной, с разметавшимися сиреневыми волосами... Я не смог сдержаться, мой хваленый контроль дал сбой, столкнувшись с лавандовой катастрофой.
Я едва не перешел черту. Еще секунда, и еще один ее сладкий стон с моим именем — и я брал бы ее прямо там, на песке, наплевав на честь, долг, устав академии и гнев короля. Мой внутренний зверь, почуяв пару, был готов разорвать в клочья любого, кто посмел бы встать между нами.
Но я — человек и могу контролировать ситуацию.
Должен держать себя в руках и выжечь эту слабость из сердца. Ирмина — драконица из старшего рода, официально обещанная принцу. Я добился результата, и ее светло-фиолетовая чешуя, сверкающая на солнце, была прекраснее всего, что я видел в жизни. Пришлось оттолкнуть, разрушить момент, соврать. Пусть лучше злится и ненавидит, чем совершит непоправимую ошибку.
Так будет безопаснее для нее самой.
Резкий, требовательный звонок магофона разорвал тишину кабинета, выдергивая меня из водоворота мыслей. Кристалл засветился пульсирующим зеленым светом — закрытый правительственный канал.
Я нажал на руну приема, и над столом появилось лицо лорда Ланарита, первого советника короля и отца моей головной боли.
— Доброй ночи, магистр Тенебрис! — Его голос звучал сухо, но в глазах пряталась тревога. — Надеюсь, я не оторвал вас от важных дел?
— Никак нет, милорд. Работаю с документами, — надевая маску идеального декана, ответил я. С Гермесом Ланаритом по-другому было нельзя, он первый откусит мне голову, если почувствует слабость.
— Как моя дочь? — Ланарит не стал ходить вокруг да около. — Мне докладывали о вашей нестандартной методике на полигоне. Она все еще сопротивляется?
Вспомнив ее грациозный полет над морем и как Ирмина рычала на меня, отстаивая свое право на небо, я солгал одному из могущественных людей королевства.
— Студентка Ланарит демонстрирует поразительное упрямство, милорд. — Мой голос был ровным, без единой заминки. — Она по-прежнему отказывается признавать свою драконью суть. Я увеличиваю физические нагрузки, но блок стоит крепко.
Зачем я это сделал? Чтобы дать ей время. Свободу, пусть и короткую. Если Ланарит узнает, что Ирмина обернулась, то немедленно отзовет ее в столицу для подготовки к свадьбе с принцем. А я не был готов отдать ее. По крайней мере, пока она не научится защищать себя сама.
— Упрямство — это в нашей крови, Эйдан. — Лорд тяжело вздохнул, потирая переносицу. — Хорошо. Продолжайте в том же духе. У меня есть новости от Его Величества. Принц выразил желание лично познакомиться со своей невестой и прибудет в академию через две недели.
Мои пальцы под столом сжались в кулаки с такой силой, что когти прорвали кожу на ладонях.
— Спасибо за информацию, — процедил я. — Но должен предупредить. Обстановка у границ купола нестабильная, я подавал прошение о временном закрытии академии.
— Вы имеете в виду те мелкие стычки с лесной нечистью? — Ланарит отмахнулся. — Не раздувайте из мухи слона, Тенебрис. Вы прекрасно справляетесь. Совет не согласен с вашими выводами.
— Это не мелкие стычки! — Я подался вперед, опираясь руками о стол. Изображение чуть дрогнуло. — Кто-то методично ищет пробоину в нашем щите. Последние замеры показали магию уровня архиличей. Дикий лес взбудоражен, и я настаиваю на том, чтобы распустить хотя бы первокурсников по домам до выяснения обстоятельств. Это дети, милорд. Они не готовы к осаде! А сюда необходимо прислать два легиона королевской гвардии.
Лицо Ланарита потемнело.
— Распустить академию? Поднять панику в столице из-за того, что вам почудился архилич? Исключено. Король не одобрит переброску гвардии от границ из-за параноидальных страхов, Эйдан. Ваш долг — защищать купол своими силами.
Кристалл мигнул и погас.
— Идиоты, — прорычал я, сметая одним ударом стопку отчетов на пол. — Самовлюбленные, слепые идиоты.
Сидят в своих золотых дворцах и думают, что война далеко и их не коснется. Если щит падет, эти студенты станут пушечным мясом.
Я подошел к окну. Вдалеке, над темной кромкой Дикого леса, слабо мерцало призрачное сияние. Я чувствовал врага, но не мог убедить совет. И теперь у меня было ровно две недели до приезда этого изнеженного куска дерьма, который называет себя наследным принцем. Две недели, чтобы сделать Ирмину неуязвимой от него, потому что свита принца может раскусить ее, Ланарит тотчас узнает, что дочь обрела звериную ипостась и обучение Ирмины подойдет к концу.
Следующие несколько дней прошли в режиме холодной войны.
Я старательно избегал оставаться с Ирминой наедине. На общих лекциях я держался подчеркнуто строго, придирался к каждой мелочи и снимал баллы за малейшую провинность. Я заставлял ее бегать до кровавых мозолей, уклоняться от боевых пульсаров и блокировать удары.
Она отвечала мне взаимностью. Ее взгляд, когда мы пересекались в коридорах, сочился таким концентрированным презрением, что в нем можно было задохнуться. Девушка перестала язвить в открытую, перейдя на холодную вежливость, которая бесила меня еще больше.
— Ваша стойка, Ланарит, напоминает паралич умирающей цапли, — бросил я ей на тренировке по рукопашному бою, проходя мимо.
— Благодарю за столь поэтичное сравнение, магистр Тенебрис. — Она даже не повернула головы, продолжая наносить четкие, выверенные удары по манекену. — Я обязательно упомяну о ваших глубоких познаниях в орнитологии в письме к отцу. Уверена, он будет в восторге от того, на что идут налоги короны.
И так каждый день. Искры летели во все стороны. Студенты старались не дышать, когда мы оказывались рядом. А я наблюдал за ней, как одержимый. Как она поправляет выбившуюся сиреневую прядь, морщит носик, когда Лоуренс отвешивает ей очередной приторный комплимент и смеется над шутками Гарда в столовой, позволяя этому щенку прикасаться к ее руке.
Я ревновал так сильно, что у меня сводило скулы. Но я держал лицо.
Развязка наступила в конце недели.
Из-за нападений на купол я стал лично проводить поздний обход общежитий. Хотел убедиться, что все на месте после отбоя и никто не сбежал за границу купола.
Подойдя к комнате девчонок, где жила Ирмина с подружками, я уловил странный магический фон. Слабый, но явно неучтенный. Опять запрещенный артефакт? Остановившись у двери, я прислушался и заклинанием просканировал комнату. Соседки Ирмины уже спали — их дыхание было ровным, а вот сама Ланарит...
С помощью простого заклинания я приоткрыл дверь. Хоть и не сильно правильно врываться в девичью спальню ночью, но я был уверен, что Ирмина нарушает устав академии. Из-под одного задернутого полога пробивался тусклый свет, и доносился приглушенный шепот, полный возмущения.
— …и представляешь, этот старый сапог сегодня заставил нас три часа отрабатывать нижний блок! У меня синяки на предплечьях размером с яблоко!
— Ой, да не ной ты, — ответил ей знакомый скрипучий голосок. — Этот твой блондинчик дело делает. Зато когда на тебя кинется болотный вурдалак, ты ему этот блок прямо в челюсть и впечатаешь. А синяки пройдут. Лучше скажи, он на тебя сегодня смотрел?
Я замер, чувствуя, как кровь отливает от лица. Зеркало Игзюрб. Она украла артефакт из архива.
— Смотрел он, как же, — фыркнула Ирмина, и в ее голосе прозвучала жгучая обида. — Он смотрит на меня исключительно как на инвентарь. А я, дура, на что-то надеюсь... Все, спать хочу. Отстань, Вернон.
— Ну-ну, инвентарь… Да он тебя скоро взглядом просверлит. Спокойной ночи, ящерка.
Свет под пологом погас.
Меня накрыла волна глухого, собственнического гнева. Мало того, что она нарушила прямой приказ и украла ценный артефакт, так эта болтливая стекляшка еще и дает ей советы по личной жизни!
Я бесшумно вошел в комнату и, подойдя к ее кровати, одним резким движением откинул полог и сунул руку под ее подушку.
Ирмина вскрикнула от неожиданности, распахивая глаза, но я уже выудил артефакт.
— Какого демона?! — прошипела она, пытаясь выхватить у меня зеркало. Взъерошенная и в короткой пижаме, девушка выглядела до одури соблазнительно.
— Нарушение устава, глава третья: хищение имущества академии, — ледяным тоном произнес я, отступая на шаг и крепко держа артефакт в руке. — Минус пятьдесят баллов, студентка.
— Отдай! Это моя вещь! — Ирмина попыталась вскочить, но одеяло запуталось в ногах.
От шума ее соседки зашевелились, и мы синхронно замерли и дождались, когда они затихнут.
— Это артефакт государственной важности, Ланарит. А не игрушка для ночных сплетен. — Я смерил ее строгим взглядом сверху вниз. — И я бы порекомендовал вам, Ирмина, поменьше обсуждать мои методы работы со столетним куском стекла и побольше спать. Завтра на рассвете у вас индивидуальная полоса препятствий.
— Ненавижу вас, Тенебрис, — с чувством выдохнула она, падая обратно на подушку и отворачиваясь к стене.
— Взаимно, Ланарит, — солгал я, разворачиваясь к выходу.
Я вышел в темный коридор, крепко сжимая в руке прохладный металл зеркала. Внутренности скручивались в тугой узел от осознания, что она обсуждала меня и наши отношения.
Надо быть холодным, но, боги свидетели, это стоило мне колоссальных усилий. И я не был уверен, что продержусь до приезда принца, не сорвавшись.

----------

Глава 16. Ирмина

Глава 16. Ирмина
Негодование бурлило во мне, не давая уснуть. Я ворочалась на узкой кровати, сминая простыни. Как он посмел? Ворвался позавчера в комнату посреди ночи и забрал из-под подушки Вернона! Зеркало мне сильно помогало в учебе, и только с ним я говорила откровенно про чувства, не боясь осуждения. И этот белобрысый цербер лишил меня даже этой крошечной радости.
Я откинула одеяло и села. Часы показывали третий час ночи.
Идея созрела мгновенно — безрассудная, граничащая с самоубийством, но оттого еще более привлекательная. Я верну артефакт. Прямо сейчас.
Девушкам из знатных семейств не пристало бегать по темным коридорам, но, слава богам, я уже больше, чем трофейная невеста. Я быстро сменила пижаму на платье, накинув сверху плотную куртку глубокого синего цвета.
Выскользнув в коридор, я бесшумно закрыла за собой дверь. Пробираться в кабинет декана боевого факультета было страшно. Но отчисление мне все равно не грозило — Тенебрис скорее сам застрелится, чем признает свое педагогическое поражение. А вот встречаться с ним лично мне категорически не хотелось. Даже в мыслях я старалась думать о нем отстраненно, называя исключительно по фамилии или должности. Зачем привязываться к тому, для кого я — лишь инвентарная единица? Задание, которое нужно выполнить. Странно, что он еще не рассказал о моем первом полете.
Отец оказался прав, что в академии я пройду инициацию. Но какой ценой?
Я двигалась с грацией, о которой раньше и не подозревала. То ли это были долгие тренировки на полигоне, то ли проснувшаяся драконья кровь давала о себе знать. Приемную я миновала без проблем: секретарь, разумеется, давно спал.
Сердце гулко ухнуло, когда я коснулась бронзовой ручки двери, ведущей непосредственно в святая святых магистра. Я приготовилась к удару током или сирене, но дверь поддалась легко и беззвучно. Очевидно, декан считал свою репутацию лучшей защитой от воров. И самоуверенно зря.
Я аккуратно зашла внутрь и, не включая свет, начала осматривать помещение. Где может лежать мое зеркало?
Оглядывая заполненные книгами, свитками и огромным количеством самых странных артефактов стеллажи, я откровенно приуныла. Мало того, что в этой куче было нереально сложно найти нужное, так еще и добрая половина этих штуковин могла сработать или взорваться, если неудачно задеть их рукавом.
— И где же ты спрятал моего Вернона, садист недоделанный? — недовольно, едва слышно прошипела я, открывая и закрывая ящики комода. — Тут шаров разных цветов и размеров — как на ярмарке! Кристаллы, амулеты, какие-то сушеные когти! Хоть бы подписывал их, что ли, бюрократ несчастный! Как я пойму, в какой именно экранированный ящик ты его запихнул?
И словно в ответ на мои слова, я зацепилась взглядом за знакомый контур.
Зеркало Игзюрб лежало прямо на массивном дубовом рабочем столе Тенебриса. Он даже не убрал его в сейф! Видимо, забыл, что я учусь на его факультете и кое-что усвоила о диверсиях.
Я радостно схватила свою прелесть. Благо размер артефакта был небольшим, и он легко, с приятной тяжестью скользнул в глубокий карман моей куртки.
Мысленно похвалив себя за удачно завершенную операцию, я развернулась к выходу.
Уже положила ладонь на дверную ручку, поворачивая ее, как вдруг дверь распахнулась с такой силой, что меня отбросило назад. И в ту же секунду обрушилось боевое заклинание. Оно сработало мгновенно. Меня распластало прямо на паркете, как муху, прихлопнутую газетой. Магические путы невидимой сетью прижали мои руки и ноги к полу. Я не могла пошевелиться, перевернуться или даже сесть.
Но во время падения длинный, объемный подол моего платья задрался, накрыв меня с головой. Он надежно спрятал мое лицо, но при этом открыл обзору абсолютно все, что должен был прикрывать. Ноги и нижнее белье стали центром композиции.
Вспыхнул яркий свет. Ткань юбки на лице начала отчетливо просвечивать, а шаги вошедшего остановились рядом.
— Ирмина? — сверху раздался удивленный, чуть хриплый голос Тенебриса. В нем не было гнева — только откровенное замешательство.
Я зажмурилась под тканью, чувствуя, как сгораю со стыда. Но природная язвительность, как всегда, пришла на помощь раньше здравого смысла.
— А вы что, магистр, всех своих студенток исключительно по голым ногам узнаете? — процедила я из-под собственной одежды.
Повисла короткая пауза. Затем я услышала, как он тяжело вздохнул.
— Пока что только одна из них, Ланарит, начала свое знакомство со мной с демонстрации кружевного белья перед вступительными испытаниями. — Его голос стал суше. — А теперь, видимо, решила повторить успех еще и показав на себе.
— А может, пора бы уже снять с меня это заклинание?! — прорычала я, чувствуя, как он внимательно рассматривает открывшуюся картину.
Давление исчезло так же внезапно, как и появилось. Невидимые путы рассеялись. Я мгновенно села, красная как маков цвет, и судорожно одернула подол, приводя себя в приличный вид.
Магистр стоял прямо передо мной. На нем была только расстегнутая на пару пуговиц темная рубашка и брюки. Похоже, он тоже не спал. Тенебрис не стал читать нотаций — просто молча, с непроницаемым лицом подал мне руку.
Я нехотя вложила свои пальцы в его широкую ладонь, и он одним легким рывком поднял меня с пола. Тепло его руки на секунду обожгло кожу, заставив пульс ускориться.
— И зачем ты залезла сюда посреди ночи? — Он не отпустил мою ладошку, внимательно глядя мне прямо в глаза.
Я лихорадочно соображала. Сказать правду про зеркало, которое сейчас оттягивало карман? Он его тут же отберет и еще месяц заставит драить полы. Нужна была отговорка. Бредовая и максимально сбивающая с толку, чтобы он перестал задавать вопросы. И в мою перегретую голову не пришло ничего лучше, чем та самая мысль, от которой я бежала все эти дни.
Я расслабила плечи, чуть склонила голову набок и, глядя на него из-под ресниц, тихо пробормотала:
— Я просто не знала, в каких покоях ты живешь. А в кабинет… в кабинет ты бы обязательно пришел.
Это было смело и крайне безумно.
Тенебрис замер. В его светлых глазах мелькнула вспышка — то ли растерянности, то ли чего-то гораздо более опасного. Он мгновенно, как от огня, выпустил мою ладонь и сделал шаг назад, возводя между нами невидимую стену.
— Зачем вы искали со мной встречи, студентка Ланарит? — Его тон стал подчеркнуто деловым и официальным. Как будто мы стояли на утреннем построении среди толпы студентов.
От этой холодности внутри меня все оборвалось и тут же вспыхнуло упрямым, мстительным огнем. Ах, получается, что мы снова играем в «это ничего не значит»?
Я сделала маленький шаг к нему навстречу.
— А нам разве нечего обсудить, Эйдан? — Я специально назвала его по имени, мягко разрушая выстроенную им стену.
— Ирмина, прекращай. — Он предупреждающе сузил глаза, и его челюсти сжались. — Ты играешь с огнем.
— Зачем? — Я сделала еще один шажок, оказываясь непозволительно близко. — Я же драконица и не боюсь огня.
Посмотрев в голубые глаза и видя, как расширяются зрачки, я окончательно потеряла инстинкт самосохранения. Встала на носочки и провела ладонями по его шее, напряженным плечам. Коснулась кончиками пальцев теплой кожи у расстегнутого ворота.
Губы оказались так близко, что я чувствовала его жар, а наши дыхания смешались.
Эйдан шумно, сквозь зубы втянул воздух. Его глаза потемнели до черноты. И вместо того, чтобы оттолкнуть меня, как подобает правильному декану, его большие руки властно легли на мою талию. Он сделал то, чего требовал его внутренний дракон, крепко прижал меня к себе, не оставляя между нами ни миллиметра свободного пространства.
Время остановилось, а воздух стал густым.
Каждый судорожный удар его сердца сейчас отзывался во мне, потому что сумасшедший ритм у нас был один на двоих. Руки декана на моей талии обжигали даже сквозь ткань платья.
— Ирмина… — Его голос сорвался на хриплый полушепот, вибрирующий манящим желанием. Глаза цвета зимнего неба сейчас горели серебром. — Ты сама не понимаешь, что творишь.
— Понимаю, — выдохнула я, глядя на его губы, до которых оставалась всего пара сантиметров. — Отлично понимаю, Эйдан.
Мои пальцы зарылись в его светлые волосы на затылке. Я чуть подалась вперед, готовая закрыть глаза и сдаться этому неправильному, но такому невыносимо сладкому безумию, которое началось еще на песчаном пляже.
Его лицо дрогнуло. Он наклонился, и я почувствовала легкое, почти невесомое прикосновение его губ к моим…
— Эх.
Тихий, но предательски отчетливый звук раздался из глубин моего безразмерного кармана.
Эйдан замер.
— Драконьи боги, ящерка! Ты меня сейчас раздавишь! У меня рама трещит! — возмущенно и на удивление громко просипел сдавленный голос Вернона прямо из моей куртки.
Романтический морок лопнул с отчетливым треском.
Магистр Тенебрис оторвался от меня так резко, словно я внезапно превратилась в болотную кикимору. Огонь страсти в его глазах мгновенно погас, сменившись убийственным бешенством боевого мага. Он понял, что его только что обвела вокруг пальца первокурсница и брезгливо убрал руки с моей талии.
— Какого… кхара, Ланарит?!
Я не знала что ответить и просто стояла, пунцовая от стыда и разочарования, мечтая провалиться сквозь паркет прямо в подземелья академии. Мой идеальный план, как и отчаянная попытка то ли соблазнить, то ли просто заставить признаться в чувствах, разбился о ворчливость куска посеребренного стекла. Предатель.
— Это… это недоразумение, — нервно сглотнув, пролепетала я, прикрывая карман рукой.
— Вытаскивай! — холодно приказал Эйдан. — Сейчас же.
Не споря, дрожащими пальцами я извлекла артефакт и протянула ему. Тенебрис выхватил зеркало из моих рук, как ядовитую змею.
— Дешевый спектакль, Ирмина. — Он смерил меня взглядом, полным презрения, от которого я сжалась. — Отвлечь неумелым флиртом, чтобы забрать свою болтливую игрушку. Потрясающе!
— Нет! Это не так! — Я в отчаянии сделала шаг к нему. Обида жгла горло. Да, я пришла за зеркалом. Но то, что произошло секунду назад между нами, не было спектаклем! Я действительно хотела этого поцелуя. Эйдан!
— Магистр Тенебрис! — рявкнул он во весь голос, заставив меня вздрогнуть. — Для вас, студентка Ланарит, я магистр Тенебрис! Вы перешли все мыслимые границы. Проникновение со взломом в кабинет декана, попытка хищения артефакта, нарушение субординации. В любой другой академии вас бы уже вышвырнули с волчьим билетом!
Он обошел меня, бросил зеркало в тяжелый железный сейф, стоящий у стены за столом, и с громким щелчком запер его.
— Знаешь, что самое смешное? — Он повернулся ко мне, опираясь спиной о сейф и скрещивая руки на груди. — Я почти поверил в то, что ты приняла свою ипостась, повзрослела и стала понимать суть вещей. Но ты все та же избалованная девчонка, которой просто скучно!
Каждое его слово било наотмашь. Внутри меня умирала та влюбленная драконица, которая летала над морем, уступая место холодной, уязвленной гордости.
— Вы абсолютно правы, магистр Тенебрис! — Я выпрямилась в упор смотря на него. Мой голос больше не дрожал, став звонким и пустым. — Вы считаете меня избалованной девчонкой? Хорошо! И мне действительно не место на грязном полигоне среди боевиков. Я вам об этом говорила с первого дня, но вы хотели сломать меня и сделать вашей послушной зверушкой… У вас не получилось.
Резко развернулась и быстрым шагом подошла к выходу, надо было уйти, пока слезы не брызнули из глаз. Уже взявшись за ручку двери, я бросила через плечо:
— А зеркало вам пригодится для бесед, вряд ли вас кто-нибудь полюбит. Потому что вы сами не способны на любовь!
Не дожидаясь его ответа, я выбежала в коридор. Хлопнув дверью, я бросилась бегом от кабинета.
И только запершись в своей комнате и забившись под одеяло, я отпустила чувства и позволила себе беззвучно разрыдаться от злости, унижения и невыносимого разочарования.
Я влюбилась в бесчувственный чурбан с зашкаливающим чувством долга. И если он хотел войну и холодную дисциплину, то их и получит. Я больше не дам ему повода упрекнуть меня в слабости или в чувствах.
И следующие пять дней я не нарушала своего обещания.
Атмосфера на полигоне боевого факультета напоминала снежную пустыню. Я превратилась в идеальную ледяную статую. Молча выполняла все приказы и пробегала полосу препятствий. Больше не огрызалась на колкости Эйдана и не язвила в ответ на его замечания, смотрела сквозь него.
А он бесился. Это было заметно по тому, как дракон сжимал челюсти и нервно постукивал ручкой по журналу, когда я, совершенно безучастная, докладывала ему об успешной сдаче норматива и уходила, даже не дождавшись похвалы.

----------

Глава 17. Эйдан

Глава 17. Эйдан
Две недели после пролетели стремительно и на академию Крылатого Пламени обрушилась пора первых зачетов. Студенты носились по коридорам с остекленевшими глазами, в воздухе стоял густой запах успокаивающих зелий, а преподаватели до хрипоты спорили на кафедрах, пытаясь впихнуть невпихуемое в умы первокурсников.
Теперь я видел Ирмину только на полигоне. Всегда сосредоточенно выполняющую задания. Ее даже нельзя было больше называть проблемой, ведь теперь девушка прилежно училась и не огрызалась.
Но настоящая катастрофа, надвигающаяся на нас, носила не академический характер, а дорогой пиджак и титул принца. Как и говорил советник, Его Высочество решил посмотреть на свою невесту поближе.
Когда тяжелые кованые ворота академии распахнулись, впуская вереницу дорогих машин, я стоял на галерее главного корпуса и чувствовал, как внутри меня медленно, но верно закипает драконья ярость.
Кронпринц Лериан изволили прибыть помпезно и с размахом.
Зачем он приехал, знали все — от ректора до последнего кухонного мага, и это выглядело ужасно.
Принц выпорхнул из автомобиля, как райская птичка в курятник. Безупречно уложенные светлые волосы, снисходительная улыбка, холеные руки в белоснежных перчатках. Вокруг него тут же засуетилась свита из придворных лизоблюдов и лорда Ланарита, который лично сопровождал будущего зятя.
Меня бесило все.
Начиная от самодовольного тона, когда Лериан снисходительно обращался к ректору, и заканчивая его отношением к академии. Он не уважал нашу работу, студентов и людей вокруг.
Но больше всего меня раздражало то, как принц искал ее глазами.
А Ирмина… Ирмина ныкалась. Иначе это назвать было нельзя.
Столичная аристократка, будущая королева, гордая и дерзкая девчонка, которая могла послать меня лесом, превратилась в мастера партизанской маскировки.
В первый же день визита, когда принц устроил показательный обед в большом зале, я с галереи наблюдал, как Ланарит, пригнувшись, словно под обстрелом, проскользнула за статуей и юркнула на кухню, лишь бы не сидеть за главным столом.
На лекциях по тактике, куда Лериан изволил явиться в качестве почетного слушателя, она садилась за спину однокурсников — благо габариты парней позволяли полностью скрыть Ирмину из поля зрения. А когда принц пытался перехватить ее в коридорах на переменах, растворялась в воздухе быстрее, чем болотный дух на рассвете, используя все закоулки и коридоры.
Это было смешно и одновременно жалко.
На третий день пребывания высокой комиссии в академии напряжение достигло апогея.
Я проводил зачет по боевому ориентированию в лабиринте иллюзий. Студенты один за другим скрывались в дрожащем мареве магии, пытаясь найти выход и не попасться в ловушки.
Принц вместе с лордом Ланаритом и своей свитой стояли на специальном возвышении для зрителей. Лериан откровенно зевал, постоянно листая сообщения в магофоне.
— Ваша система обучения кажется мне излишне… примитивной, Тенебрис, — протянул принц. — Грязь, ямы с кольями, всякое такое... Это больше подходит для тренировки пехоты, а не элиты королевства, кем станут боевые маги.
— В реальном бою, Ваше Высочество, элита умирает в тех же ямах, что и пехота, только в более дорогой одежде, — сухо ответил я, глядя ему прямо в глаза.
Свита возмущенно ахнула. Лорд Ланарит предупреждающе покашлял, бросив на меня выразительный взгляд. Но Лериана моя дерзость, казалось, только позабавила.
— Как всегда мрачно, — снисходительно усмехнулся он. — Но оставим тактику. Где моя невеста? Я хочу видеть ее успехи. За три дня я едва успел перекинуться с ней парой слов — она постоянно занята.
— Студентка Ланарит скоро выйдет на прохождение дистанции, — процедил я, чувствуя, как когти прорывают кожу, и убрал руки за спину.
— Замечательно! — Лериан хлопнул в ладоши, поворачиваясь к советнику. — Лорд Ланарит, готовьтесь гордиться. Уверен, она покажет высший класс. А после зачета, Эйдан, я забираю ее на ужин. Личный.
Принц вел себя как хозяин положения, страны и Ирмины. Он пришел забрать свою красивую игрушку, а я должен был стоять в стороне и смотреть, как он увозит ее в золотую клетку, из которой она так отчаянно пыталась вырваться все эти месяцы.
— Как прикажете, — коротко кивнул я и развернулся, спускаясь с помоста.
Ирмина стояла у кромки лабиринта. Ветер трепал ее сиреневые волосы. Когда я подошел, она подняла на меня глаза — полные паники, но ничего не сказала.
— На исходную! — рявкнул я так, что первокурсники подпрыгнули.
Я прошел мимо Ирмины и, не останавливаясь, тихо, так, чтобы услышала только она, бросил:
— У тебя все получится, ты готовилась.
Она вздрогнула, удивленно моргнув, но я уже отошел дальше.
Ирмина Ланарит прошла идеально, зачет сдала без единого замечания. Только ее отцу и жениху это было совсем неважно.
Сразу после я ушел в кабинет, занялся графиками дежурств и журналами, мысленно считал часы до отъезда этого разряженного балагана. Обойдутся ужином и отчалят? Главное, чтобы не узнали, что Ирмина уже может обращаться, тогда их ничего не остановит.
Тишину нарушало только мерзкое, монотонное насвистывание.
— Вернон, — процедил я, не поднимая глаз от пергамента. — Если ты не прекратишь фальшивить имперский марш, я засуну тебя обратно в сейф.
Зеркало, лежавшее на столике у окна, издевательски хмыкнуло.
— Нервишки шалят, магистр? — скрипуче поинтересовался артефакт. На мутной амальгаме появилась самодовольная ухмылка. — Это все от недосыпа. И от нереализованных желаний. Сходи на полигон, сожги пару манекенов, полегчает. А еще лучше — найди свою сиреневую зазнобу, пока ее принц в карету не упаковал.
Я стиснул зубы так, что они едва не треснули, и медленно отложил ручку.
— Я же сказал тебе: следи. За. Языком.
— Ой-ой, какие мы грозные! — Зеркало дребезжало от смеха. — Сидишь тут, бумажки перекладываешь, пока Лериан примеряет корону и твою девчонку. Герой-любовник, ничего не скажешь! Ты бы хоть…
Внезапно тяжелая дубовая дверь моего кабинета не просто открылась — она распахнулась с такой силой, что ударилась об ограничитель, едва не сорвавшись с петель.
В кабинет влетела Ирмина.
Она тяжело дышала, ее сиреневые волосы, обычно заплетенные, сейчас лежали на плечах, а щеки пылали лихорадочным румянцем. Длинное вечернее платье с высоким разрезом превратило ее в загадочную незнакомку.
Захлопнув за собой дверь, Ирмина привалилась к ней спиной.
— Студентка Ланарит… — Я медленно поднялся из-за стола, нахмурившись, не понимая, что происходит. Вторжение без стука, запертая изнутри дверь — это слишком даже по меркам ее обычного бунтарства.
— Эйдан, умоляю! — Она отлепилась от двери и метнулась ко мне, ее глаза были огромными, полными мольбы. — Только не выдавай меня. Пожалуйста.
— Кому не выд… — начал я, но моя фраза оборвалась.
Секретарь нажал на кристалл в приемной, и мы услышали, что там происходит:
— Совершенно невыносимо, лорд Ланарит! Я битый час брожу по этим пыльным лабиринтам, а моя невеста словно сквозь землю провалилась! Пора ехать на ужин!
— Моя дочь у декана? Мы видели, что она шла в эту сторону!
— Сожалею, но я отходил и не знаю, где студентка Ланарит.
Ирмина тихо, отчаянно пискнула. На лице зеркала Игзюрб отразилось неподдельное восхищение.
— О-о-о, вот это я понимаю — драма! — просипел артефакт на весь кабинет. — Двое влюбленных идиотов и один рогатый принц за дверью! Прячь ее, Тенебрис! В шкаф! Под ковер! В сейф!
— Заткнись! — одновременно, в один голос и одним тоном рявкнули мы с Ирминой.
Дверная ручка дрогнула, поворачиваясь.
Ирмина с ужасом посмотрела на дверь, потом на меня, и в следующее мгновение сделала то, чего я от нее никак не ожидал. Она нырнула прямо под мой огромный письменный стол.
Я замер, оглушенный ее поступком.
Старинный стол имел глубокую нишу для ног, закрытую спереди сплошной деревянной панелью. Места там было ровно столько, чтобы я мог вытянуть ноги. Теперь же там, вжавшись в самый угол, сидела наследница древнего рода, сжавшись в комок и обхватив колени руками.
Вернон издал тихий, восторженный смешок, предвкушая спектакль. Я бросил на артефакт взгляд, обещающий ему долгую и мучительную смерть в кислоте, и опустился обратно в кресло, придвигаясь ближе к столу, чтобы полы мантии полностью скрыли нишу.
Мои колени почти коснулись ее плеча. Я почувствовал, как она вздрогнула и вжалась в дерево еще сильнее.
Дверь распахнулась.
Я только и успел взять в руки ручку и наклониться над графиком дежурств, изображая крайнюю занятость.
На пороге стоял принц Лериан, скривив губы в брезгливой гримасе, а за его плечом маячил лорд Ланарит с охраной. И мой довольный секретарь, ищущий глазами, куда спряталась Ирмина. Он явно знал, что она забежала.
— Какого демона твой слуга ничего не знает? — с порога бросил принц, делая несколько шагов вглубь кабинета. — У вас тут хоть кто-то работает?
— Конечно, нет. Все предпочитают брать пример с вас, Ваше Высочество!
Ирмина тихо охнула под столом и обняла мою ногу.
— Ты не меняешься, Эйдан! — Принц подошел ближе и схватил отчет из стопки документов. — Мы с лордом-советником ищем Ирмину. Она не заходила к тебе?
Я медленно поднял голову, встречаясь с его надменным взглядом.
— Студентка Ланарит не появлялась в моем кабинете со вчерашнего вечера, Лериан, — ледяным тоном произнес я.
Лорд Ланарит нахмурился, его проницательный взгляд скользнул по моему лицу, затем по столу, и на секунду задержался на зеркале Игзюрб. Секретарь расплылся в довольной улыбке, что мне пришлось заклинанием закрыть дверь.
— Очень странно, — медленно проговорил советник. — Дочь стала совсем другой, выбирает учебу, а не развлечения. Эти ваши методы, Тенебрис… они ее изменили...
— Методы магистра Тенебриса исключительно педагогические, милорд! — внезапно, кристально чистым и невинным голосом пропел артефакт со своего столика. — Индивидуальный подход к каждому студенту или студентке!
Ирмина напряглась, я почувствовал, как ее ногти впиваются в мою коленку.
Лорд Ланарит удивленно вскинул брови, а Лериан брезгливо поморщился, глядя на говорящее стекло.
— Что несет эта рухлядь, Эйдан? — принц ткнул стеком в сторону зеркала.
— Это дефектный обучающий артефакт, Ваше Высочество. Он путает слова и выдает случайные фразы из лекций, — бесстрастно ответил я, хотя внутри бушевал ураган. — Я как раз собирался сдать его на утилизацию. Сегодня же.
Зеркало возмущенно поперхнулось, уловив мою угрозу, и обиженно замолчало.
Лериан фыркнул, вытирая руки о белоснежный платок.
— Забудь о своих амбициях слепить из нее боевого мага, Тенебрис, — холодно отчеканил принц, опираясь обеими руками о край стола, прямо над тем местом, где пряталась Ирмина. — Она моя невеста. И я не позволю какому-то дракону портить мне будущую жену!
Лорд Ланарит деликатно кашлянул, Лериан перешел черту и сейчас мог получить по лицу. Внутри меня взревел дракон, но я почувствовал, как маленькая рука начала робко поглаживать мою ногу.
Это прикосновение мгновенно остудило вспышку ярости, вызвав совсем другие чувства.
— Если вы закончили осмотр моего кабинета, Ваше Высочество, — процедил я, — то я бы предпочел вернуться к работе.
Лериан выпрямился.
— Ты всегда был скучным чурбаном, Эйдан. Идемте, советник. Проверим библиотеку. Если эта девчонка опять забилась в какой-нибудь пыльный угол с книжками, я лично прикажу ее наказать.
С этими словами принц развернулся на каблуках и направился к выходу. За ним, молча кивнув мне на прощание, последовал советник.
Они вышли. Дверь захлопнулась. Я запечатал ее заклинанием и отодвинулся от стола.
— Вылезайте, Ланарит.
Ирмина выбралась и встала передо мной.
— Спасибо, — прошептала она. — Если бы он меня нашел…
Вернон на столике громко кашлянул.
Я проигнорировал артефакт, глядя только на девушку.
— Почему вы прячетесь от него, Ирмина? — Мой голос прозвучал хрипло, ломая тишину. — Он — ваш будущий муж. Вы должны встречать его с распростертыми объятиями.
Она резко вскинула голову, и в ее зеленых глазах я не увидел ни капли покорности. Только чистый, неразбавленный драконий огонь, который мне так нравился.
— Потому что я скорее выйду замуж за болотного тролля, чем за этого напыщенного идиота, — с чувством выдохнула она, и ее слова прозвучали как клятва.
Мое сердце пропустило удар. Надо было что-то сказать... Но Ирмина не ждала от меня ничего, быстро развернулась и выскользнула за дверь.
— Дурак ты, Тенебрис, — проскрипело зеркало.
— Согласен.

----------

Глава 18. Ирмина

Глава 18. Ирмина
Побег и прятки под столом магистра Тенебриса не спасли от неизбежной встречи.
Отец ожидал у самого выхода с боевого факультета, заложив руки за спину. Его лицо выражало ту степень разочарования, которая в детстве заставляла меня прятаться под кровать.
— Ирмина, приведи себя в порядок для ужина с Его Высочеством, — бросил он вместо приветствия. — И я надеюсь, ты, наконец-то, вспомнишь, к какой семье принадлежишь!
И уже меньше, чем через час, я сидела в роскошном, излишне позолоченном зале лучшей ресторации города. Моя шея затекала от тяжелого фамильного колье, а от приторного запаха жареных устриц в сливочном соусе слегка мутило.
Напротив восседал Лериан. Он изысканно разделывал птицу серебряным ножом, периодически бросая на меня снисходительные взгляды. Отец сидел по правую руку, исполняя роль бдительного конвоира.
— Вы очаровательно молчаливы сегодня, моя дорогая Ирмина, — протянул принц, промокая губы салфеткой. — Надеюсь, это следствие вашего трепета перед нашей скорой свадьбой, а не усталость от тех садистских игрищ, которые Тенебрис называет учебой? Он всегда таким был.
Я чуть не поперхнулась вином, закашлявшись, и уставилась на него во все глаза. Что он имеет в виду?
— Простите?
Отец рядом со мной предупреждающе сжал мою руку под столом, но было поздно. Лериан усмехнулся, откидываясь на спинку стула.
— Ах да, вам не говорили. Мы росли вместе. — Принц покрутил в пальцах хрустальный бокал. — Эйдан Тенебрис — сын бывшего королевского советника, только его казнили за заговор против короны. Впрочем, грехи родителей не передаются на детей, Эйдана всего лишь лишили титула и отправили служить в пограничье. Так что да, мы давно знакомы. Все детство дружили.
В голове сложился пазл из тех странных взглядов, полных взаимной ненависти, которые они бросали друг на друга. Вот почему их общение было лишенно почтительности. Тенебрис имел на это полное право ненавидеть принца! Но из-за чистоты крови, он, боевой маг, был вынужден кланяться изнеженному! Внутри меня вспыхнуло горькое возмущение за несправедливость по отношению к Эйдану.
— Хотя дружили — это слишком громко сказано, — брезгливо продолжил Лериан, не замечая перемены в моем лице. — Он цепной пес короны и его место у моих ног. У него нет ни манер, ни должного уважения к иерархии. Я неоднократно говорил вашему отцу, леди Ирмина, что отдавать вас в его грубые руки — чудовищная ошибка. Тенебрис способен только разрушать. И если он посмеет…
— Магистр Тенебрис — лучший преподаватель в этой академии! — слова вырвались у меня быстрее, чем я успела подумать. Я выпрямилась, сжав серебряную вилку так, что побелели костяшки. — Он учит студентов выживать в реальном бою. И ни разу, ни при каких обстоятельствах, не переходил грань профессиональной этики. Хоть он строгий, но справедливый. А уважение иерархии… на полигоне важен резерв и умение думать, Ваше Высочество, а не родословная.
В повисшей тишине было слышно, как на соседнем столе звякнула вилка.
Лицо принца пошло красными пятнами. Его водянистые глаза сузились. Мой выпад, эта неприкрытая защита стала для него пощечиной.
— Я смотрю, стокгольмский синдром — распространенная болезнь на боевом факультете, — процедил ледяным тоном Лериан, роняя нож на тарелку. — Или, возможно, дело не в восхищении его педагогическим талантом, Ирмина? Я слышал, женщины часто питают слабость к шрамам и мрачным типам. Но запомните раз и навсегда: вы станете моей женой. И больше не будете защищать прислугу в моем присутствии.
Я открыла рот, чтобы ответить ему так, как научилась на плацу, но отец грубо пнул меня по ноге и попытался сгладить углы:
— Ваше Высочество, Ирмина просто переутомилась. У нее сложный период адаптации. Ирмина, извинись перед принцем.
— Мне не за что извиняться! — Я вскочила из-за стола, отшвыривая салфетку. — Если Ваше Высочество боится конкуренции и не терпит правды, это не моя вина!
И путаясь в подоле платья, я бросилась вон из зала, провожаемая изумленными взглядами.
Добежав до открытой террасы и вдыхая морозный ночной воздух, я тряслась от ярости. Мне хотелось выть и кусаться. Жена. Королева. Как же я ненавидела эти слова!
За спиной скрипнула дверь.
Ко мне подошел отец, остановившись в шаге, и тяжело вздохнул, доставая сигару, но не прикуривая ее.
— Ты ведешь себя как глупая, истеричная девчонка, Ирмина. Позоришь род, — тихо, со сдерживаемой силой произнес он.
— А ты насильно выдаешь меня замуж за человека, которого я презираю! — выкрикнула я, обернувшись к нему. — Какая тебе разница, как я себя веду?! Ты продал меня!
— Я исполняю долг перед короной! И ты будешь делать то же самое! — рявкнул отец, теряя терпение. Он подошел вплотную и схватил меня за плечи. — Ты думаешь, мир крутится вокруг твоих желаний? Очнись, Ирмина!
Он отпустил меня, с отвращением отбрасывая так и не зажженную сигару за перила террасы. Его голос стал тише, но от этого еще страшнее.
— Изначально невестой Лериана должна была стать принцесса Алисия из Остланда. Два года шли переговоры, но три месяца назад договор был расторгнут. И это шанс нашей семьи! Нельзя его упустить!
Отец смотрел на меня пристально и жестоко, будто я ему не дочь, а выгодный ресурс.
— Твоя кандидатура оказалась идеальной. Древний род, богатство. И самое главное — потенциальный драконий резерв. Ты не просто невеста, Ирмина. Ты — инкубатор для будущих огнедышащих королей, которые смогут защитить границы.
Слова отца ударили как хлыст. Каждое из них выбивало из меня дыхание.
— Я не хочу, — прошептала я, чувствуя, как по щекам потекли слезы. — Я же не кусок мяса на рынке, а человек!
— Твое мнение, девочка моя, никого не интересует, — холодно отрезал отец, превратившись в лорда Ланарита. — Ты выйдешь за него и это не обсуждается. Но ты должна научиться оборачиваться, Ирмина. Если не раскроешь дракона до праздника Зимнего Солнца, принц расторгнет помолвку, ссылаясь на твою неполноценность. И тогда наш род будет покрыт несмываемым позором… А ты закончишь жизнь в монастыре для умалишенных магов.
Протянув руку, отец поправил колье на моей шее. Бусины больно врезались в кожу. В этом жесте не было ни капли отцовской любви, только властный расчет хозяина.
— Завтра ты возвращаешься на полигон магистра Тенебриса. И я советую тебе прекратить с ним пререкаться и начать работать. Потому что он — твоя единственная надежда не сгнить в изгнании.
Отец развернулся и ушел задабривать принца.
Ледяной ветер обдувал мои голые плечи, но я не чувствовала холода. Внутри меня разрасталась огромная, черная пустота.
Я была загнана в угол. С одной стороны — Лериан и золотая клетка. С другой — позор и монастырь или лечебница.
Закусив губу до крови, сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. У меня нет выхода, а время свободы закончится уже через месяц.

----------

Глава 19. Эйдан

Глава 19. Эйдан
Королевский цирк покинул академию три дня назад, но лучше не стало.
Я ждал, что с отъездом принца Ирмина выдохнет, расправит плечи и снова начнет доводить меня на полигонах своими едкими комментариями. Но случилось худшее: моя пылающая искра не просто погасла — она превратилась в пепел.
Теперь девушка механически выполняла приказы, смотрела сквозь людей и двигалась, как сломанный голем. А сегодня утром на мой стол легла докладная записка от магистра алхимии: студентка Ланарит не явилась на практическое занятие.
Я распахнул дверь своего кабинета и вышел в приемную.
Ирмина сидела на деревянном стуле у стены. Плечи опущены, руки безвольно лежат на коленях, взгляд прикован к носкам собственных форменных ботинок.
Мой секретарь, язвительный Норрис, раскладывая бумаги, с довольной ухмылкой поглядывал на нее поверх очков.
— Вы, Ланарит, видимо, так сильно скучаете по нашему декану, что готовы специально завалить алхимию, лишь бы посидеть в этой приемной, — поддразнивал он. — Это уже третья ваша отработка за месяц. Могли бы просто пригласить магистра на чай, к чему такие жертвы?
Обычная Ирмина стерла бы его в порошок одним взглядом или едкой фразой. Нынешняя же даже не моргнула. Она никак не отреагировала на издевку, продолжая бессмысленно смотреть в пол.
В приоткрытую дверь коридора я заметил два взволнованных лица. Ее соседки топтались у входа, переминаясь с ноги на ногу, с тревогой глядя на подругу. Они пришли поддержать ее, но боялись переступить порог моей приемной.
Я коротко кивнул девушкам, давая понять, что видел их и чтобы они шли на занятия, а затем повернулся к секретарю.
— Норрис, если вам не хватает общения, я могу перевести вас в архив, каталогизировать плесень. — Мой голос лязгнул сталью. Ухмылка секретаря мигом сползла. — Студентка Ланарит. В кабинет. Сейчас же.
Она молча встала и прошла мимо меня. Ни вздернутого подбородка, ни огня в глазах.
Когда дверь захлопнулась, отсекая нас от внешнего мира, я указал ей на стул. Она села, сложив руки на коленях.
— Я слушаю ваши объяснения, Ирмина, — сухо произнес я, опершись о край своего стола. — Алхимия — профильный предмет. Прогул без уважительной причины влечет за собой строгий выговор.
— У меня нет объяснений, магистр Тенебрис. — Ее голос прозвучал тускло, лишенным всяких эмоций. — Назначайте наказание. Я вымою полигон. Или перепишу еще сто свитков. Все равно.
Ответ мне крайне не понравился, он заставил подойти к ней вплотную.
— Что значит — вам все равно? — Я склонился над Ирминой, пытаясь заглянуть в ее глаза. — Где же ваша гордость? Где та девчонка, которая грозилась разнести мой кабинет и пререкалась со мной из-за каждой лужи на полосе препятствий? Неужели принц высосал из вас всю волю к жизни за один ужин?
Она промолчала, не возмутилась, даже ресницы не дрогнули. Только продолжала покорно стоять с неестественно прямой спиной и намертво вцепившись в ткань юбки. Не должна Ирмина себя так вести, совсем не похоже на нее. Это осознание сломало меня, накрыла глухая, отчаянная злость. Ей перекрыли кислород, затянули удавку на шее.
— Отвечайте мне, Ланарит, — рыкнул я, теряя остатки выдержки.
Сморгнув слезу, она продолжая молчать.
— Вы сдаетесь? Так просто?
— Да! — Ее голос разорвал тишину кабинета хриплым, надломленным криком.
Ирмина резко вскочила и отчаянно метнулась к выходу. Так ведет себя загнанный зверек, ищущий любую щель, чтобы скрыться от возможной боли.
Но в запертом кабинете от дракона невозможно убежать и я оказался у двери быстрее. Перехватил ее, уже схватившуюся за ручку, за плечи и резко развернул к себе. Ирмина вскрикнула, попыталась вырваться, но я жестко встряхнул ее и с силой прижал к своей груди, блокируя пути к отступлению. Мне не нравилась ее покорность, я хотел вернуть свою катастрофу.
И тут Ирмина взбесилась, забилась в моих руках, как птица с подрезанными крыльями. Ее кулачки обрушились на мою грудь. Она сопротивлялась слепо, но яростно отталкивала мои руки, пытаясь причинить мне хоть каплю той боли, что сейчас испытывала сама.
— А что мне делать?! — Она ударила меня еще раз, но вышло совсем слабо. Из ее глаз брызнули слезы. — Что мне остается?! Нет выхода!
Ее грудь судорожно вздымалась, Ирмина захлебывалась собственным криком.
— Остался ровно месяц! Если до Зимнего Солнца все узнают, что я умею летать, то Лериан наденет на меня брачный браслет, и я до конца своих дней буду инкубатором для короны! С единственной функцией рожать дракончиков и улыбаться на приемах, пока внутри все умрет!
Она остановилась напротив, дрожа всем телом.
— А если я скрою... — Ее голос сорвался на отчаянный шепот. — То отец откажется от меня, лишит имени, статуса и запрет в лечебнице для душевнобольных магов до конца моей жизни. Либо золотая клетка и Лериан, либо смирительная рубашка и позор. Какой выбор вы мне предлагаете?! Зачем мне алхимия? И зачем учиться?
Ее крик сорвался на болезненный, судорожный шепот. Ноги девушки подкосились, и если бы я не держал ее так крепко, она бы рухнула на пол. Ирмина уткнулась мокрым лицом в мою рубашку, содрогаясь от глубоких, рвущих грудную клетку рыданий. Весь ее вес сейчас держался только на моих руках, а мой внутренний зверь метался в первобытной ярости, требуя немедленно вырвать сердце каждому, кто довел ее до этого состояния.
Я замер, оглушенный ее словами.
Лечебница. Лорд Ланарит настолько зациклился на политическом союзе, что готов был собственную дочь сгноить в сумасшедшем доме, лишь бы не признавать провал перед короной.
— Пойдем, — хрипло приказал я.
Она непонимающе шмыгнула носом, размазывая по щекам злые слезы.
— Куда? В карцер?
— Нужно размять крылья, Ланарит. Иначе этот яд сожжет тебя изнутри.
Я накинул на нее свой теплый плащ и вывел из кабинета. Мы шли к обрыву над морем, там, где ее обращение не увидят.
Шагнув к краю скалы, я перекинулся. Боль трансформации привычно скользнула по нервам, и через секунду я, огромный белый дракон, ударил мощным хвостом по камням.
Рядом со мной раздался хлопок, яркая фиолетовая вспышка ослепила глаза, и изящная сиреневая драконица взмыла в штормовое небо.
Я оттолкнулся от скалы и последовал за ней.
Ирмина не просто летела — она рвала воздух на куски. Закладывала сумасшедшие виражи, срывалась в крутое пике почти до самых гребней волн и свечой уходила вверх, прошивая низкие, тяжелые тучи. Ее фиолетовая чешуя сверкала на фоне свинцового неба, как драгоценный аметист.
Я не отставал, страхуя ее с правого фланга, подставляя потоки воздуха под ее крылья, когда она брала слишком крутые углы, и позволяя ей выплеснуть всю ту грязь, которую вылили на нее Лериан и лорд Ланарит.
В ее яростном реве слышалась вся ее боль и отчаяние последних дней.
Мы летели так долго, что время потеряло смысл. Наконец, когда ее движения стали более плавными и я потеснил ее к берегу, она чуть посопротивлялась, но потом приземлилась.
Море с грохотом разбивалось о камни. Мы обратились одновременно.
Ирмина стояла у кромки воды, тяжело дыша. Ее волосы растрепались, но щеки раскраснелись, а в зеленых глазах снова появился тот самый дерзкий, живой огонек.
— Легче? — тихо спросил я, подходя ближе и поправляя плащ на ее плечах.
Она закуталась в него, кивнув, и поежилась от холодного соленого ветра.
— Намного. Спасибо. Я думала, что сойду с ума.
Мы сели на выброшенное штормом почерневшее бревно, вдали от ледяной воды.
— Значит, лечебница? — Я нарушил молчание первым, не собираясь делать вид, что не слышал ее срыва в кабинете.
Она горько усмехнулась, обхватив колени руками.
— Отец прагматичен и хочет этого союза, его мечта породниться с королем... и он не примет другого варианта.
Мои кулаки сами собой сжались. Шум прибоя тонул в оглушительном биении сердца.
— Мы что-нибудь придумаем, — произнес я. — Есть еще месяц.
И притянул ее ближе к себе, нарушая последние остатки субординации и не давая возможности отстраниться. Ирмина уткнулась лицом в мое плечо, прячась от ветра.

----------

Глава 20. Ирмина

Глава 20. Ирмина
Свобода состояла из штормового ветра и соленых брызг моря.
Обратный полет к академии получился совершенно другим. В нем растворились ярость и надрыв, остались только пьянящее чувство полета, мощь крыльев и поддержка огромного белого дракона, который летел рядом, серебрясь в разрывах серых туч.
Мы пошли на снижение, когда внизу показались знакомые зубчатые башни западного крыла. Защитный купол академии мазнул по чешуе легким покалыванием. Мы приземлились на том же скалистом обрыве, откуда улетели несколько часов назад.
Я с наслаждением потянулась всем огромным телом и запустила процесс обратной трансформации. Кости послушно перестроились, чешуя втянулась под кожу. Я опустилась на камни в своей форме и в плаще декана. Специальная одежда для драконов — это прекрасно, хотя я была бы не против еще раз увидеть полуголого магистра. Мне понравился вид без рубашки.
Эйдан обратился секундой позже. Он выпрямился, поводя широкими плечами, и шагнул ко мне, его губы тронула легкая, предвкушающая улыбка. Я потянулась ему навстречу, когда увидела, как резко изменилось выражение его лица.
Он задвинул меня себе за спину, одновременно вызывая огнешар.
— Кто здесь?
Я замерла, чувствуя, как по спине прошел озноб. А если нас видели… Вдруг кто-то заметил вспышку фиолетовой чешуи, и тогда весь наш план рушился, не успев начаться. Отец узнает, и меня заберут из академии.
Эйдан швырнул во тьму сканирующее заклинания.
Ничего не произошло. Тишина. Ветер продолжал свистеть в голых ветвях кустарника, растущего на краю обрыва.
Тенебрис простоял неподвижно еще целую минуту, прислушиваясь и вглядываясь в тени. Но постепенно напряжение в его плечах спало.
— Никого нет. Чисто, — выдохнул он, оборачиваясь ко мне и проводя рукой по волосам. — Показалось. Нервы никуда не годятся. Наверное, крупная птица сбила магический фон.
Я шумно выдохнула, чувствуя, как от страха подкашиваются колени.
— Точно?
— Все хорошо, Ирмина, — мягко коснулся моего плеча Эйдан. — Здесь никого нет. Но нам все равно лучше уйти. Уже поздно.
Кивнув, я поплотнее закуталась в его плащ.
Вернулись мы той же дорогой, что и пришли. Но дальше продолжили путь до общежития, а не до кабинета декана. Кристаллы горели тускло и выхватывали из мрака только куски стен, картин и гобеленов.
— Я могу дойти сама...
— Нет, не можешь.
Каждый шаг отдавался эхом в пустых ночных коридорах. Мы шли слишком близко друг к другу, иногда нечаянно касаясь руками. От этих мимолетных прикосновений по моему телу пробегали разряды тока.
Эйдан смотрел прямо перед собой, его профиль в неверном свете казался высеченным из камня. Суровый, но красивый. Он был всего в нескольких сантиметрах от меня, но нас разделяло не расстояние, а устав, происхождение, кольцо с королевской печатью на пальце моего жениха и мой собственный страх.
Мы оба знали, что не имеем права на этот шаг. Произошедшее тогда на пляже, после первого обращения, было искренним, но невозможным. Здесь, в этих стенах, мы снова стали деканом и студенткой, боевым магом и будущей королевой. И если перейдем черту, то сожжем не только себя, но и всех, кто окажется рядом. Головой я все это понимала, а душой нет… Особенно теперь, когда я знала о его симпатии.
У моей двери мы остановились.
Я повернулась к нему. В полумраке его лицо казалось бледнее обычного, а в глазах застыло странное, тяжелое выражение, от которого у меня перехватило дыхание.
Он протянул руку, и мое сердце подпрыгнуло, предвкушая прикосновение. Я почти закрыла глаза, отчаянно, до боли желая, чтобы притянул к себе, и его губы, жесткие и требовательные, смяли мои…
Но он лишь мягко коснулся пряди моих волос, заправляя ее за ухо.
— До завтра, студентка Ланарит. — Его голос был ровным, почти лишенным эмоций. Только хриплые нотки выдавали, чего стоило ему это спокойствие. Устав победил.
Я сглотнула горечь разочарования, заставив себя отступить на шаг.
— До завтра, магистр Тенебрис, — так же тихо ответила я.
Дерево двери скрипнуло за моей спиной. Когда я закрывала замок, он все еще стоял в коридоре, глядя на меня.
В комнате было темно, подруги спали. Я прислонилась к двери и закрыла глаза руками, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.
— Ирми? — раздался сонный голос с соседней кровати. Зашуршали простыни.
Вспыхнул ночник. Вивиан сидела на своей постели, жмурясь от света, а Мильна откинула одеяло.
— Явилась, страдалица! — рявкнула она, зевая и потирая глаза. — Где тебя носило? Мы уже собирались идти в деканат вызволять из лап этого блондинистого изверга.
— На отработке. — Я подошла к своей кровати, стараясь говорить ровно и не обращая внимания на дрожь в руках. — Долго переписывала документы.
Вивиан прищурилась, ее сонный взгляд стал подозрительно цепким.
— Документы? — переспросила она, поправляя растрепанные светлые локоны. — В полночь? А Дариен заходил час назад. Он решил, что Тенебрис бросил тебя в карцер. Возмущался и грозился пойти жаловаться лорду Ланариту.
— Он паникер, — отмахнулась я, стаскивая туфли, которые вдруг показались невероятно тяжелыми. — Магистр Тенебрис просто… задержал меня в архиве. А потом проводил до дверей. Ничего не случилось.
Я пыталась звучать равнодушно, но, видимо, я была никудышной актрисой.
Мильна хмыкнула, скрестив руки на необъятной груди.
— Проводил до дверей, говоришь? Ничего не случилось?
Она переглянулась с Вив. Стихийница расплылась в хитрой, знающей улыбке.
— Ирми, у тебя глаза блестят так, словно ты не пыльные свитки переписывала, а занималась чем-то поинтереснее, — проворковала Вивиан. — А плащ его тоже в архиве нужен был?
Я почувствовала, как к щекам приливает краска. Вивиан заметила, что плащ магистра все еще был на мне, а спасительная темнота коридора осталась далеко за дверью. Лучшие подруги видели меня насквозь.
— Прекратите, — буркнула я, быстро раздеваясь и накрываясь одеялом. — Он декан, а я студентка. Между нами ничего быть не может. А плащ... случайно оказался, просто провожал.
— Конечно-конечно, — хором, с совершенно одинаковой издевательской интонацией ответили девчонки. Они мне не поверили.
В темноте комнаты еще долго слышалось сдержанное хихиканье. А я лежала, прижимая ладонь к щеке, и впервые за долгое время засыпала с улыбкой.

----------

Глава 21. Эйдан

Глава 21. Эйдан
Я отошел от дубовой двери ее комнаты всего на несколько шагов, когда тишину спящего коридора разорвал быстрый топот. Из-за поворота, едва не вписавшись в рыцарские доспехи, выскочил Дариен Гард.
Увидев меня, второкурсник замер как вкопанный. Его форма была помята, идеальная прическа растрепалась, а в руках он судорожно сжимал небольшую коробочку.
— Магистр Тенебрис! — выдохнул Гард, и в его голосе смешались испуг и отчаянная, мальчишеская бравада. — Где она? Где Ирмина?
Я медленно повернулся к нему, сложив руки на груди. Мой взгляд скользнул по его взмыленному лицу.
— Студентка Ланарит находится в своей комнате, Гард. У нее отбой. Как, смею напомнить, и у вас. Что вы делаете в женском крыле после полуночи?
Дариен побагровел. Он сделал шаг ко мне, сжимая кулаки так сильно, что костяшки побелели.
— Я искал ее! Она пропала после ужина! Я знаю, что она была с вами! — Его голос сорвался на возмущенный фальцет. — Вы… вы постоянно придираетесь к ней! Заваливаете ее отработками и доводите ее до слез! Вы вмешиваетесь, магистр!
Я приподнял бровь, внимательно разглядывая этого бунтаря.
— Вмешиваюсь во что, позвольте поинтересоваться? В учебный процесс?
— Вы мешаете нам! — выпалил Гард, окончательно теряя остатки благоразумия. — Я люблю ее! И я знаю, что мог бы сделать ее счастливой, если бы не вы со своими садистскими методами и постоянным контролем! Оставьте ее в покое!
Мне стало смешно и горько. Этот мальчишка, сжимающий в потной ладошке коробочку с марципанами, думал, что рыцарский порыв спасет девушку, которую готовили в инкубаторы для принца.
Я шагнул к нему вплотную, и Дариен невольно отшатнулся, но устоял. Снисходительная улыбка стерлась с моего лица, уступив место холодному взгляду боевого мага.
— Студент Гард, — процедил я, глядя на него сверху вниз. — Напоминаю вам, что я декан боевого факультета, и сам решаю, какими методами пользоваться. И отношения между преподавателем и студенткой невозможны. Это прописано в уставе. А я, как вам известно, чту устав.
Сделав паузу, я позволил ему переварить эту ложь, которая еще пару часов назад была правдой.
— А теперь о вашей великой любви, Дариен, — жестко продолжил я. — Вы живете в иллюзиях. Ирмина — невеста наследного принца Лериана. И если вы думаете, что ваш пыл и стихи спасут ее от брачного алтаря, то вы еще больший идиот, чем кажетесь. Оставьте эти романтические бредни, пока вас не казнили.
Бравада слетела с мальчишки мгновенно. Он побледнел, его плечи поникли, а рука с коробочкой безвольно опустилась. Столкновение с суровой реальностью оказалось даже больнее моего нагоняя. До него дошло.
— Да, магистр, — пролепетал он, пряча глаза, и поплелся прочь по коридору, ссутулившись, как побитая собака.
Я смотрел вслед, не чувствуя ни жалости, ни торжества. Я сказал ему чистую правду. У него не было шансов. Как и у меня. Единственная разница заключалась в том, что я, в отличие от него, собирался бороться.
Выбросив Гарда из головы, я покинул спальные корпуса и вышел в промозглую ночную сырость. Вместо того чтобы идти в свои покои, я направился к периметру академии.
Мне нужно было занять себя, стереть из памяти тяжесть ее тела, доверчиво прижавшегося к моей груди на ветреном пляже.
Я начал плановый, изнуряющий обход защитного купола вместе с караулом.
Странное дело. Последние недели со стороны Дикого леса не было ни одной серьезной попытки прорыва. Ректор и министерство радовались, считая, что защитные плетения стали крепче, а я просто перестраховщик.
Но меня это затишье напрягало. Я провел на границе слишком много лет, чтобы верить в чудеса. Разбуженный Дикий лес не успокаивается сам по себе. Если твари не ломятся на свет, значит, они копят силы, чтобы ударить позже.
Я час за часом проверял узлы заклинаний, вливая свой резерв в просевшие участки, щупал ментальный фон леса, но натыкался лишь на глухую, ватную тишину. Как может там быть пусто, если недавно нападали? Куда они делись?
Вернувшись в свой кабинет только под утро, продрогший и злой на самого себя за то, что так и не смог выкинуть из головы сиреневолосую занозу, я сбросил куртку на спинку кресла.
В полумраке блеснуло зеркало на боковом столике у окна.
— Ну как, нагулялся, герой-любовник? — ехидно скрипнул болтливый артефакт. — Ходил по коридорам, вздыхая под дверями женского общежития, пока девчонка спала и видела сны про принца?
— Заткнись, Вернон, — устало бросил я. — Я проверял купол. Лес слишком тих. Будет буря.
— Ой, да брось! Кого ты обманываешь? — Артефакт дребезжал от удовольствия. — Лес, купол… Все это ерунда. Ты всю ночь думал, как вытащить ее из-под венца, да? Можешь сколько угодно играть в благородного магистра, но я точно знаю, что дракон внутри тебя хочет плюнуть на все и выкрасть ее прямо сейчас. Ты влюблен, Тенебрис! Влюблен, как малолетний идиот!
Обернувшись к зеркалу, я пристально посмотрел в темное стекло.
— Я дракон, артефакт, — тихо, очень серьезно ответил я. — А мы свое не отдаем. Я не имею права быть с ней, но не позволю Лериану сломать ее. Мне просто нужен план. Такой план, который оставит от их интриг лишь пепел.
Зеркало издевательски хмыкнуло.
— Ну-ну. Думай, стратег. Только помни — до Зимнего Солнца остался всего месяц. И часики тикают. Тик-так, Тенебрис. Тик-так.

----------

Глава 22. Ирмина

Глава 22. Ирмина
Официально я стала самой безнадежной студенткой академии Крылатого Пламени.
Сводки о моих правонарушениях ложились на стол декана с завидной регулярностью: дерзость преподавателю, проваленный тест по алхимии, опоздание на построение. Для всего потока и, что важнее, для шпионов моего отца, я не вылезала из отработок у самого сурового декана. Я мыла котлы и переписывала пыльные свитки в архивах.
Неофициально же начался самый изматывающий и искрящий от напряжения месяц в моей жизни.
Мы постоянно тренировались. Эйдан гонял меня не жалея, учил контролировать пламя, которое годами спало. Иногда, в самые темные и безлунные ночи, мы покидали купол и улетали к морю. Только в небе становясь по-настоящему свободными.
Но стоило коснуться земли и принять человеческий облик, как между нами мгновенно вырастала невидимая стена.
Эйдан Тенебрис превратился в ледяную статую. Никаких лишних взглядов или случайных касаний, считал, что так я буду защищена. Он снова стал идеальным, суровым магистром, для которого я была лишь студенткой и стратегической задачей.
А меня это бесило.
С пробуждением драконицы во мне проснулась и женщина. Драконы не терпят полумер. Я чувствовала, как мой внутренний огонь тянется к нему, и совершенно не собиралась играть в благородную невинность. Если он решил спрятаться за уставом, мне придется этот устав сжечь.
— Щит плотнее, Ланарит. У тебя правый фланг проседает, — сухо отчеканил Эйдан, прохаживаясь вдоль края тренировочной площадки. Заложенные за спину руки, идеальная осанка, застегнутая на все пуговицы рубашка.
Я тяжело дышала, удерживая магический купол, в который он раз за разом методично швырял пульсары.
— Вы бьете так, словно хотите меня убить, магистр, — выдохнула я, сбрасывая щит.
Я демонстративно стянула с себя куртку и отбросила ее в сторону. Осталась только в узких брюках и тонкой футболке, которая совершенно ничего не скрывала.
Краем глаза я заметила, как Эйдан на секунду замер. Его взгляд скользнул по моей вздымающейся груди и талии, а кадык дернулся.
— Ваша форма должна быть броней, а не предлогом для стриптиза, Ланарит. И я пытаюсь вбить в вас инстинкт самосохранения. — Его голос стал ниже, но тон остался прежним. — Война не делает скидок на ваш гардероб. Стойка никуда не годится. Центр тяжести смещен.
Он подошел ко мне, останавливаясь на безопасном расстоянии в два шага.
— Покажите, как надо. — Я посмотрела на него из-под ресниц. — Не понимаю на словах. Мне нужен физический контакт.
Эйдан стиснул челюсти так, что на скулах заходили желваки. Я знала, чего ему стоит каждый этот шаг, и не давала ему отступить.
Он шумно выдохнул, сдаваясь перед необходимостью инструктажа, и зашел мне за спину.
— Ноги шире, — суровым шепотом скомандовал он.
Я послушно выполнила приказ.
— Левую руку подними.
Его большие, горячие ладони легли на мои предплечья, выравнивая позу. От этого прикосновения, от жара его тела за спиной у меня по коже пробежал электрический разряд. Вместо того чтобы напрячь мышцы и держать стойку, я, словно потеряв равновесие, подалась назад и медленно прижалась спиной к его твердой груди.
Эйдан замер, как вкопанный. Руки на моих плечах напряглись, превратившись в сталь.
— Что вы делаете, Ланарит? — глухо, едва сдерживая рычание, спросил он прямо мне в макушку.
— Пытаюсь найти центр тяжести, декан Тенебрис, — тихо мурлыкая, ответила я, чуть повернула голову, чтобы наши лица оказались почти вплотную. — Вы такой напряженный. Устав давит на плечи?
Он шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Моя драконица довольно заурчала: его зверь реагировал, и броня декана трещала по швам.
Я медленно развернулась в кольце его рук, оказываясь с ним лицом к лицу. Мои ладони скользнули по рубашке и остановились на груди, там, где под слоем ткани бешено колотилось сердце.
— Кого вы обманываете? — прошептала я, глядя в его потемневшие глаза. — Почему боитесь снять маску мрачного декана?
Его взгляд метнулся к моим губам, и в этот момент в нем не осталось ничего от магистра. Это был изголодавшийся хищник, который месяц смотрел на добычу через стекло.
Он перехватил мои руки, сжав запястья своими пальцами, словно пытался удержать самого себя над пропастью.
— Если я сорвусь, то погублю тебя. — Эйдан рвано выдохнул и, резко отпустив мои руки, отступил на два шага назад, снова надевая свою непроницаемую маску, хотя глаза все еще выдавали его с головой. — Отработка окончена, Ланарит. Марш в общежитие, пока я не влепил вам еще два месяца дежурств за нарушение субординации.
Я подняла с пола куртку, медленно накинула ее на плечи и лукаво улыбнулась, глядя, как он отчаянно пытается восстановить сбившееся дыхание.
— Спокойной ночи, магистр, — пропела я у самой двери.

----------

Глава 23. Эйдан

Глава 23. Эйдан
Этот месяц грозил стать моим личным, персонально выстроенным филиалом бездны.
Когда мне исполнилось двадцать пять, я принял командование пограничным легионом. Выживал в ледяных пустошах, воевал сутками не смыкая глаз. Я думал, что близко знаком с дисциплиной, выносливостью и железным контролем над собственным телом и инстинктами.
Но как же я ошибался!
Настоящим испытанием на прочность оказалась не война с нежитью, а дополнительные занятия с Ирминой Ланарит в моем собственном кабинете.
Боевая магия — это не только огромные огненные шары, способные снести крепостную стену, а еще точность плетений, концентрация и абсолютный контроль над потоками силы. То, чего ей катастрофически не хватало из-за многолетней блокировки резерва.
Мы сидели за моим столом друг напротив друга. В кабинете горели только несколько кристаллов, отбрасывая мягкие золотистые тени.
— Еще раз, Ирмина, — сухо скомандовал я, глядя на то, как красная нить в ее руках начинает опасно дрожать и истончаться. — Ты слишком форсируешь поток, не рви заклинание.
Она раздраженно выдохнула, сдувая со лба сиреневую прядь.
— Я пытаюсь, магистр. Но она как живая, постоянно ускользает. — Ирмина нахмурилась, уставившись на свои руки.
Небрежно расстегнутая мантия открывала полоску нежной кожи над ключицами, и я с большим трудом заставил себя отвести взгляд и сосредоточиться на пульсирующей магии между нами.
С того дня на пляже, когда я позволил себе слабость и поцеловал ее, мой внутренний зверь сорвался с цепи. Драконы моногамны и чудовищно собственнически относятся к своим парам. А Ирмина была моей. Я чувствовал это каждой клеткой. Но я запретил себе прикасаться к ней, ведь одно лишнее движение и я не смогу остановиться. А если нас раскроют, то лорд Ланарит и Лериан уничтожат ее. Сначала мне необходимо было придумать план и спасти Ирмину.
Проблема заключалась в том, что сиреневолосая заноза совершенно не собиралась облегчать мне задачу.
— Вы слишком далеко сидите, декан, — внезапно произнесла она, отпуская плетение. Нить заклинания со слабым хлопком растворилась в воздухе.
Я напрягся.
— Я сижу там, где должен находиться преподаватель, студентка Ланарит. Продолжайте упражнение.
— Я не могу уловить резонанс, — невинно хлопая ресницами, заявила она, опираясь локтями о стол и подаваясь вперед. Расстояние между нами предательски сократилось. — Вернон сказал, что для сложного плетения нужен физический контакт с наставником. Чтобы перенять его ритм.
— Мы обходимся без запрещенных практик от спятивших зеркал. — Мой голос лязгнул металлом, но кадык предательски дернулся.
Ирмина медленно, словно нечаянно, протянула руку через стол. Ее узкая, теплая ладонь легла поверх моего кулака.
От этого легкого, обжигающего прикосновения по моим венам пронесся огонь. Зверь внутри довольно заурчал, отзываясь на зов ее драконицы.
— Только для концентрации, — прошептала она, глядя мне прямо в глаза. Пронзительная зелень ее радужек затягивала, как омут. — Я не чувствую своего дракона без вас. Помогите мне.
Я шумно выдохнул, заставляя себя разжать кулак и перевернуть руку ладонью вверх.
— Только концентрация. Закрой глаза.
Ирмина послушно опустила ресницы, но это была уловка. Ее пальцы, вместо того чтобы спокойно лежать поверх моих, медленно скользнули дальше, и начали невесомо, но при этом дразняще поглаживать мое запястье. А прерывать ее я не хотел.
— Дыши медленно, — прохрипел я, мои слова превращались в рычание. Я пытался направить поток блокирующей магии, чтобы успокоить ее резерв, но вместо этого моя собственная сила тянулась к ней, сплетаясь с ее фиолетовыми искрами. — Формируй ядро…
— Мне жарко, — неожиданно выдохнула Ирмина, открывая глаза. Зрачки стали вертикальными, верный признак того, что ее драконица берет верх.
Свободной рукой она потянулась к вороту своей мантии и медленно расстегнула верхние пуговицы. Мой взгляд упал на ложбинку между грудей…
Я резко выдернул свою руку и отшатнулся вместе с креслом так, что оно скрипнуло по паркету.
— На сегодня уже достаточно, — глухо отрезал я, поднимаясь из-за стола и отворачиваясь к окну. Мне нужно было несколько секунд, чтобы просто взять себя в руки. Иначе я бы прямо сейчас перемахнул через этот проклятый стол и нарушил все мыслимые законы.
В стекле окна отражалось мое лицо — бледное, с горящими темным огнем глазами, и ее — раскрасневшееся, полное торжествующего лукавства.
— Вы сбегаете, магистр? — Ее голос прозвучал с явной насмешкой. Она даже не попыталась застегнуть рубашку. — Я думала, боевые драконы никогда не отступают.
— Боевые драконы знают, когда тактическое отступление — единственный способ не превратить все вокруг в пепел, Ланарит. — Я не оборачивался, сжимая кулаки на подоконнике.
Сзади раздался шорох застегиваемой ткани.
— Моя отработка окончена? — в ее голосе больше не было соблазна, только легкая, уязвленная горечь.
— Да. Свободны.
Дверь хлопнула.
Я закрыл глаза, чувствуя, как по венам пульсирует нерастраченная магия и отчаянное, дикое желание.
Раздался скрип с бокового столика.
— Какой же ты идиот, Тенебрис, — с наслаждением протянуло зеркало. — Девчонка сама прыгает к тебе в руки, а ты читаешь ей лекции... Тик-так, Эйдан. Она не будет ждать вечно, а твой обожаемый братец Лериан — тем более.
— Заткнись, — рыкнул я, желая запустить в артефакт заклинанием.
Зеркало ехидно захихикало, а я остался стоять в кабинете, понимая, что проигрываю эту битву всухую. И самое страшное — я отчаянно хотел ее проиграть.

----------

Глава 24. Ирмина

Глава 24. Ирмина
Магистр Лоуренс, преподававший у нас основы теоретической магии, был ходячим воплощением столичного шарма. Идеально уложенные волосы, бархатный голос и благородные манеры. Большинство девушек на потоке тайно вздыхали по нему.
Мне же на Лоуренса было абсолютно искренне плевать.
Но именно сегодня он решил проявить ко мне повышенное внимание, попросил задержаться после лекции, чтобы обсудить мои успехи. Лоуренс галантно поправлял мне осанку, мягко касаясь плеч, и заглядывал в глаза, рассуждая о том, как важно будущей королеве владеть искусством иллюзии. Я кивала, вежливо улыбалась и отчаянно считала минуты, потому что опаздывала.
К тому моменту, когда я, наконец, вырвалась из паутины его обаяния и добежала до западного крыла, то опоздала на двадцать минут.
Я толкнула тяжелую дубовую дверь кабинета Эйдана, сбивчиво дыша.
— Простите, магистр, я… — начала я и осеклась на полуслове.
Пахло грозой и чистой, ничем не прикрытой яростью. Кристаллы под потолком тревожно мерцали, норовя вот-вот погаснуть.
Эйдан стоял у окна спиной ко мне. Его плечи были напряжены так, что ткань рубашки грозила лопнуть по швам. Руки, заложенные за спину, сжимались в кулаки с побелевшими костяшками.
Он медленно повернулся. В его глазах — обычно непроницаемо-холодных — полыхало дикое драконье пламя.
— Вы опоздали на двадцать две минуты, студентка Ланарит. — Его голос был тихим, но от этого гортанного рычания у меня по коже пробежали мурашки.
— Я просила прощения. — Я закрыла за собой дверь, стараясь говорить спокойно, хотя мое сердце уже забилось в радостном, предвкушающем ритме. — Магистр Лоуренс попросил меня задержаться после лекции. Мы обсуждали тонкости визуализации.
Лицо декана неуловимо исказилось.
— Тонкости визуализации? — процедил он, делая медленный, тяжелый шаг в мою сторону. — И для этого ему понадобилось держать вас в пустой аудитории?
— Он просто показывал мне правильную постановку рук для создания фантома. — Я сделала невинное лицо, хотя внутри меня все ликовало. — Магистр Лоуренс очень внимательный преподаватель. Редкое качество в нашей академии.
Я играла с огнем, и это прекрасно знала.
Тенебрис в один миг оказался рядом. Пространство между нами схлопнулось. Он нависал надо мной, огромный, опасный и одуряюще желанный.
— Внимательный? — Эйдан наклонился так близко, что я почувствовала жар, исходящий от его тела. — Этот напомаженный павлин не отличит боевое плетение от салонного фокуса. Если он еще раз распустит свои руки и прикоснется к вам, Ланарит, я сломаю ему пальцы. И никакие иллюзии ему не помогут.
Мое дыхание перехватило.
Неконтролируемая ревность заполнила декана. Его дракон, запертый в клетке человеческого тела, бесновался и рвался наружу, учуяв на своей паре запах чужого самца.
Значит, мне не казалось, и не только я сгорала от этого невыносимого притяжения, задыхаясь по ночам. Холодный декан боевого факультета, который читал мне лекции о субординации, сейчас готов был убить коллегу просто за то, что тот постоял слишком близко.
Я не отстранилась. Наоборот, я чуть вздернула подбородок, глядя прямо в его пылающие глаза.
— Вы ревнуете? — прошептала я, бросая ему вызов. — Магистр Лоуренс просто преподаватель. И какое вам дело до того, кто прикасается ко мне? Вы сами постоянно твердите, что я всего лишь студентка.
Ответом мне стал судорожный вдох. Эйдан поднял руку и я замерла, ожидая, что он коснется моей щеки. Его пальцы дрогнули в миллиметре от меня.
Моя внутренняя драконица ласково потянулась к нему, умоляя сдаться и забрать свое. Забрать меня.
Но Эйдан Тенебрис опять неприятно удивил, его сила воли была выкована из металла.
Пламя в его глазах на мгновение вспыхнуло невыносимо ярко, а затем он с силой зажмурился. И рука, так и не коснувшись меня, опустилась.
А когда он вновь открыл глаза, то в них снова плескался непроницаемый лед. Пламя пропало. Лишь на дне зрачков билась запертая боль.
Он сделал резкий шаг назад, разрывая наш контакт, и отвернулся.
— Мое дело — следить за тем, чтобы вашу голову не забивали чушью, пока вы не научитесь контролировать резерв. — Его голос звучал надтреснуто. — Иллюзиям не место на поле боя.
Я укусила себя за губу, чувствуя одновременно горечь разочарования и жгучее упрямство. Эйдан снова отступил.
— Займите место в центре комнаты, студентка, — сухо бросил он, отходя к своему столу и не глядя на меня. — Сегодня мы отрабатываем сопротивление ментальному давлению. И поверьте, я буду гораздо требовательнее вашего внимательного профессора.
Я молча сняла форменную мантию и прошла в центр кабинета. Мое тело гудело от нерастраченного напряжения, но на губах играла легкая, торжествующая улыбка. Оставшись в одном тонком платье, я чувствовала на себе его тяжелый, обжигающий взгляд, хотя Эйдан и делал вид, что изучает какую-то папку на столе.
Тенебрис не сдался сегодня и снова выстроил между нами стену.
— Закройте глаза, Ланарит. И возведите ментальный щит, — холодно скомандовал он. Из его голоса пропало рычание, оставив только сталь. — Ваш разум как открытая книга. Любой инспектор из Департамента легко узнает все ваши секреты.
Я послушно закрыла глаза и потянулась к своему резерву. Фиолетовое пламя внутри меня свернулось тугим, теплым клубком, выстраивая невидимую стену, которая отгородила мое сознание от вторжения.
— Готово, — выдохнула я, поставив защиту.
И тут Эйдан ударил.
По силе его давление ничуть не уступало выпущенному в грудь пульсару. На мое сознание обрушился невидимый, но тяжелый пресс. Магия Эйдана была подавляющей. Она искала брешь в защите, прощупывала и давила на слабые места с безжалостностью настоящего палача.
Стиснув зубы, я мысленно укрепляя щит. Магия сопротивлялась, фиолетовые искры с шипением гасили белый холод. Было сложно.
— Чересчур прямолинейно, Ирмина. — Его голос звучал эхом, казалось, прямо у меня в голове. — Вы тратите слишком много энергии на глухую оборону. Сделайте щит гибким. Враг ударил — вы прогнулись и ударили в ответ. Иначе вас сломают.
Не дав и минуты мне собраться, он усилил давление. Но вместе с этим ударом пришло кое-что еще.
Ментальная магия — самая интимная из всех существующих. Чтобы атаковать, маг должен прикоснуться к разуму противника. И сквозь ледяную, контролируемую стену я вдруг почувствовала его.
Под броней из устава и долга бушевал настоящий океан жидкого огня. Я ощутила отголосок той самой ревности, которая чуть не заставила его разнести кабинет пять минут назад. Я почувствовала глухую, сводящую с ума тоску и… голод дракона, которому не дают прикоснуться к его паре.
Он сгорал изнутри, пока снаружи читал мне лекции ледяным тоном.
Осознание этого ударило меня сильнее заклинания. Губы сами собой растянулись в лукавой, отчаянной улыбке.
— Вы сказали… прогнуться и ударить в ответ, магистр? — прошептала я вслух.
Я намеренно ослабила блок. Не везде, а только в одной крошечной точке. И вместо того, чтобы защищаться, я распахнула перед ним ворота.
И толкнула по нашей ментальной связи воспоминание. Одно-единственное, но самое яркое.
Мой первый полет. Продуваемый ветрами пляж. Шум прибоя. Его руки на моей талии. И тот момент, когда его губы накрыли мои — властно присваивая меня себе целиком и полностью.
Воздух в кабинете с оглушительным треском разорвался.
Давление на мой разум исчезло так резко, что я пошатнулась, распахнув глаза.
Эйдан стоял в двух шагах от меня. Он дышал так тяжело, словно только что пробежал марш-бросок в полном боевом облачении. Кристаллы под потолком с громким хлопком разлетелись в пыль, погрузив кабинет в полумрак, разбавляемый лишь лунным светом из окна.
— Что. Вы. Творите. — процедил он сквозь стиснутые зубы.
— Выполняю ваши инструкции, магистр Тенебрис. — Я сделала шаг к нему. Сердце колотилось в горле, но я не собиралась отступать. — Вы искали брешь в моей защите. А я нашла, только в вашей.
— Это запрещенный прием, Ланарит! — Он предупреждающе выставил вперед руку, словно пытался физически отгородиться от того пламени, которое сам же и разжег.
— На войне нет запрещенных приемов. Вы сами меня этому учили, — прошептала я, делая еще один шаг.
Моя грудь почти коснулась его раскрытой ладони. Я видела, как дрогнули пальцы и по напряженной шее прошла судорога, а на виске вздулась вена. Я подняла руки и медленно, не разрывая зрительного контакта, опустила ладони, переплетая наши пальцы. Его кожа была обжигающе горячей.
— Ирмина… — это прозвучало не как приказ декана, а как стон умирающего от жажды человека, которому показали воду, но запретили пить.
— Перестаньте бороться со мной и с собой. — Я приподнялась на носочках, сокращая последние миллиметры между нами.
И его сорвало.
Стальная выдержка боевого мага разлетелась вдребезги с хрустом ломающегося льда. Эйдан издал глухой, гортанный рык полузверя-получеловека. Его руки жестко впились в мою талию, почти отрывая от пола. В следующую секунду спиной я врезалась в книжный стеллаж, с которого с грохотом посыпались тяжелые фолианты, но нам было абсолютно плевать.
Его губы обрушились на мои. Он целовал меня яростно и жадно, сминая губы так, словно хотел выпить всю мою магию или душу без остатка.
Моя внутренняя драконица взревела от восторга, навстречу сплетаясь с его мощной, подавляющей аурой. Я вцепилась зарывающимися пальцами в густые белые волосы, притягивая его еще ближе, отвечая на поцелуй с такой же дикой, несдержанной страстью. Его горячий язык ворвался в мой рот, сметая все жалкие остатки границ и субординации, подчиняя и одновременно требуя полной отдачи.
Сильные ладони скользнули по моей спине, оставляя пылающие ожоги сквозь тонкую льняную ткань, спустились ниже, безжалостно вжимая меня вплотную к своему каменному телу. Я задыхалась от переизбытка чувств, от пронзительного понимания того, как сильно он желает.
— Моя, — прорычал Эйдан мне прямо в губы хриплым, до неузнаваемости искаженным голосом, спускаясь обжигающими поцелуями к подбородку, к чувствительной пульсирующей жилке на шее. — Проклятье, Ирмина… ты сведешь меня с ума…
— Тогда сойди, — выдохнула я, запрокидывая голову и открываясь ему навстречу, позволяя делать с собой все, что угодно. Его зубы слегка прикусили кожу на моей ключице, вырывая из моей груди сладкий, протяжный стон.
Его пальцы нетерпеливо скользнули к пуговицам, чтобы сорвать ее окончательно. Воздух вокруг нас искрил от статического электричества, готовый вспыхнуть в любую секунду.
И в этот самый момент, когда точка невозврата была пройдена, в гулкой тишине ночного коридора за дубовой дверью раздался стук.
— Магистр Тенебрис? У вас произошел магический выброс? Свет погас, все в порядке? — раздался приглушенный бас капитана дежурного патруля.
Эйдан замер. Мы стояли в темноте разгромленного кабинета, тяжело и рвано дыша, намертво прижатые друг к другу. Его лоб упирался в мой, грудная клетка ходила ходуном.
Я видела, как в его глазах мучительно, через нечеловеческую ломку угасает пламя дракона, уступая место безжалостно отрезвляющей реальности.
— Все в порядке, капитан, — крикнул он ровным, безупречно-командирским голосом, хотя его пальцы все еще судорожно сжимали мои бедра. — Скачок напряжения в накопителях иллюзорного контура. Я разберусь.
Шаги за дверью немного потоптались и удалились.
Эйдан закрыл глаза и судорожно выдохнул. Медленно, словно отрывая от себя кусок, он разжал руки и сделал шаг назад. Вокруг него снова начал образовываться кокон ледяного спокойствия, но давалось ему это с чудовищным трудом. Он провел дрожащей рукой по растрепанным волосам, отворачиваясь к окну.
— Оденьтесь, Ланарит. — Его голос был хриплым, севшим, и в нем слышалась такая глубокая, глухая боль, что у меня болезненно сжалось сердце. — Занятие окончено. И больше никогда… слышите, никогда не смейте применять на мне ментальную магию. Иначе в следующий раз я просто не смогу остановиться.
Я стояла у стеллажа тяжело дыша и пытаясь унять предательскую дрожь в коленях. Наклонившись, я расправила подол платья.
Он снова отгородился от меня глухой стеной долга. Но теперь, я знала наверняка: эта стена держалась на честном слове. И до ее полного обрушения оставались считанные дни.

----------

Глава 25. Эйдан

Глава 25. Эйдан
Я стоял у окна, невидящим взглядом смотря в непроглядную осеннюю темень, и слушал, как за ее спиной закрывается дубовая дверь моего кабинета.
Только когда звук ее шагов окончательно стих в конце коридора, я позволил себе короткий, рваный выдох и с силой ударил кулаком по раме. Ветка плюща за стеклом жалобно хрустнула.
Мое тело все еще горело, кровь бурлила от переизбытка адреналина и магии, а внутренний зверь бился в агонии от неудовлетворенного голода. Вкус ее губ — сладковатый, с привкусом крови и отчаянной, сметающей все преграды страсти — въелся мне в подкорку, сводя с ума.
Стоило нечеловеческих усилий воли не сдернуть с нее платье, не смахнуть со стола все бумаги и не сделать ее своей прямо там, под равнодушным светом кристаллов. Мой дракон орал, требуя заклеймить, привязать к себе так, чтобы ни у кого во всей империи не возникло даже мысли прикоснуться к ней.
Но я не только дракон, а еще и стратег. Умел просчитывать последствия.
Если бы я сорвался, мы бы сгорели оба. Лишенная чести невеста кронпринца — это не просто скандал, а государственная измена. Ирмину бы заклеймили позором, бросили в темницу или, что еще хуже, Лериан в приступе уязвленного самолюбия сломал бы окончательно. Сначала мне надо ее защитить.
Пока мы не перешли черту, у меня оставалось время найти слабое место в их политической игре и подготовить почву для ее спасения перед Зимним Солнцем. Но если бы я поставил метку сегодня, то не смог бы ее отпустить. Ни на шаг. Я бы разнес половину столицы, но не отдал бы ее Лериану. И тогда пролились бы реки крови.
Я потер гудящие виски, пытаясь унять дрожь в руках.
Вдруг тишину кабинета, все еще звенящую от нашего с ней магического резонанса, разорвал пронзительный, визгливый вой сирены.
Сигнал периметра. Вторжение.
Зверь внутри меня мгновенно сменил вектор ярости с ревности на боевой инстинкт. Я резко развернулся, на ходу хватая в руке дежурный переговорный артефакт.
Сигнал взвыл еще раз и внезапно осекся. Погас.
— Дежурный пост, доложите обстановку! — рявкнул я в кристалл.
— Магистр Тенебрис… — Голос дежурного звучал озадаченно. — Всплеск энергии в секторе Семи Ветров, северная дуга купола. Похоже на попытку пробития, но контакт прервался. Аномалий не наблюдаем.
Северная дуга. Дикий лес. То самое место, где уже месяц стояла неестественная, мертвая тишина.
— Ясно. Оставаться на местах. Усилить наблюдение. Я проверю сектор лично.
Я отшвырнул кристалл и бросился к выходу. Распахнув дверь кабинета, я едва не столкнулся лоб в лоб с Ирминой.
Она стояла в коридоре, тяжело дыша. Ее форменная мантия была застегнута криво, губы припухли, а в расширенных глазах вместо недавней страсти плескалась боевая тревога.
— Что случилось? — выпалила она, увидев мое перекошенное лицо. — Сирена…
— Попытка прорыва в северном секторе. Сигнал прервался, — отчеканил я, уже направляясь к переходу, ведущему на стартовую площадку Восточной башни.
Я ожидал, что она вернется в общежитие, но вместо этого Ирмина пристроилась рядом, почти переходя на бег, чтобы поспевать за моим широким шагом.
— Ланарит, иди обратно! — рыкнул я через плечо.
— Я иду с вами, магистр, — упрямо процедила она. — Если там прорыв, вам понадобится поддержка. Мой резерв сейчас на пике.
— А если там засада? Вы забыли сценарии тактики ближнего боя?
Мы выскочили на круглую каменную площадку башни. Ледяной ветер ударил в лицо, заставляя поглубже вдохнуть сырой ночной воздух. Луна тускло освещала серебристый купол академии, натянутый над нами.
— Я не забыла. — Ирмина остановилась у самого края парапета, ветер растрепал ее сиреневые волосы. Глаза смотрели на меня с тем самым несгибаемым упрямством, за которое я готов был ее придушить и так отчаянно любил. — Но вы сами говорили: на войне нет безопасных ролей. И, кстати, я до сих пор не сдала вам норматив полета в двойке. Вы же не думаете, что я соглашусь лететь на ком-то другом?
Хотел бы я посадить ее под замок, но сейчас времени на споры не было. Сигнал мог быть отвлекающим маневром. А оставлять ее в пустых коридорах замка, когда в лесу творилось что-то непонятное, казалось мне еще опаснее.
— Только попробуй сорваться, Ланарит, — бросил я. — Десять нарядов вне очереди.
Я сделал шаг с парапета в пустоту, кости привычно, болезненно-сладко перестроились. Чешуя прорезала кожу. Через секунду огромный белый дракон расправил крылья, ловя восходящий поток, и с глухим ревом завис в воздухе у края башни.
Ирмина не колебалась ни секунды, словно это не она боялась драконов, запрыгнула мне на шею, ловко, как заправская наездница, ухватилась за шипы за гребнем и прижалась всем телом к моей горячей чешуе.
Мы рванули к северному сектору.
Полет занял меньше минуты. Мы зависли над кромкой Дикого леса. Внизу, в сплетении черных, скрюченных ветвей, клубилась липкая, неестественная тьма. Я просканировал пространство зрением дракона, но тепловых сигнатур не было. Ни гончих, ни химер. Пусто.
Я медленно опустился на каменистую просеку у самой границы купола и трансформировался обратно. Ирмина мягко спрыгнула рядом со мной.
Мы подошли вплотную к мерцающей магической преграде. На первый взгляд, щит был цел. Я поднял руку и пустил в плетение реставрирующий импульс белой магии, чтобы подсветить возможные микротрещины.
Купол вспыхнул. И в тот же миг, на высоте нескольких метров от земли, на его гладкой поверхности проступил огромный, выжженный кислотой контур.
— Странный прорыв, — нахмурился я, вглядываясь в искаженные, ломаные линии, которые не имели ничего общего с когтями или клыками химер.
— Эйдан… — голос Ирмины рядом со мной дрогнул. Я повернул голову и увидел, что она, не отрываясь, смотрит на выжженный узор, ее лицо побледнело в свете лун. — Это не прорыв.
Она подняла руку, обводя пальцем в воздухе контур наложенных друг на друга рун.
— Это часть символа. Я видела такой… Давно.
Меня словно ударило током. Я снова посмотрел на купол, складывая ломаные линии воедино. Она правильно заметила, это часть рисунка.
— Надо поднять записи о предыдущих ударах…
— Или дождаться следующего, и он докажет, что я права, — взяв веточку, Ирмина чертила ей рисунок на земле.
Глаз дракона, перечеркнутый изломанной молнией.
— Метка Чистых, — глухо выговорил я, чувствуя, как внутри все леденеет. Не от холода ночи, а от осознания масштаба проблемы.
Кто-то не пытался прорвать купол академии, а целенаправленно, рискуя быть сожженным защитным полем, оставлял нам послание. И судя по этому знаку, Дикий лес был далеко не самой страшной угрозой, нависшей над нашими головами.
Надо сообщить во дворец.

----------

Глава 26. Ирмина

Глава 26. Ирмина
Я сидела на кровати в комнате общежития, обхватив колени руками. Ночью я не могла уснуть, пока Мильна не выдала мне успокаивающего чая и не произнесла заклинание. И вот утром состояние начало возвращаться, и меня била крупная дрожь.
Символ на куполе академии стоял перед глазами. Ломаные линии легко сложились в изображение. Да, там был всего кусочек, но я узнала правильно. Один раз я видела его раньше, такое не забывается. Блок в моей памяти, который психика выстроила много лет назад, чтобы спасти меня от безумия, теперь трещал по швам. Пробуждающаяся драконья магия безжалостно сносила ментальные барьеры, возвращая мне мое прошлое.
Это случилось пятнадцать лет назад. Кровь на полу, пронзительный крик мамы и вспышки чужой магии. И люди в темных плащах, лица которых скрывали маски. Именно этот символ был вышит на их груди.
Годами я прогоняла кошмарные воспоминания, ведь ничего не вернуть. Но Эйдан явно узнал знак и не захотел мне объяснять.
Но это меня касалось!
Утром я первым делом вбила описание символа в поисковик своего магофона. На экране на секунду мелькнули какие-то обрывки текста, а затем загорелась красная печать:«Запрещенное движение. Информация засекречена Тайной Канцелярией. Попытка доступа зафиксирована» .
Я выругалась сквозь зубы и отбросила артефакт на кровать. Если официальные источники молчат, нужен источник неофициальный. И я знала один такой в академии — Вернон, зеркало в кабинете Эйдана.
Весь день на лекциях я не слушала преподавателей, продумывая план. Добраться до Зеркала легко во время вечерней отработки, но мне нужно, чтобы Эйдан вышел из кабинета хотя бы на пару минут.
На большой перемене я перехватила в коридоре Вивиан и Мильну.
— Девочки, мне нужна помощь. Вопрос жизни и смерти, — заговорщицки прошептала я. — Сегодня в восемь вечера вы должны прийти к кабинету Тенебриса, постучать и задать ему самый идиотский, длинный и запутанный вопрос. И главное — вытащите его в коридор.
Подруги переглянулись, хихикнули и согласились. Срывать отработки сурового декана им было только в радость. Они же думали, что я там страдаю.
Ровно в половину восьмого я вошла в кабинет Эйдана.
— Добрый вечер, магистр, — кротко произнесла я, опуская глаза.
Моя форменная блузка была застегнута на все пуговицы, волосы аккуратно заплетены. Я молча села напротив Эйдана и придвинула к себе книгу. Никаких дерзких слов и двусмысленных вздохов. Идеальная студентка.
Спустя пятнадцать минут этой идиллии Эйдан перестал писать. Я чувствовала его подозрительный взгляд.
— Ланарит, вы заболели? — процедил он. — Или яд для вливания в мой чай еще не настоялся? Такая примерность пугает меня больше, чем ваши диверсии.
— Я просто осознала свои ошибки и решила стать на путь исправления, магистр, — ангельским голоском отозвалась я, не отрываясь от страницы.
Эйдан шумно выдохнул, собираясь сказать что-то язвительное, но тут в дверь робко постучали.
— Магистр Тенебрис? — раздался звонкий голос Мильны. — Извините, но нам нужна ваша помощь.
Эйдан раздраженно скрипнул стулом.
— Ни шагу с места, Ланарит, — бросил он мне и вышел в коридор, плотно прикрыв за собой дверь.
Едва раздался щелчок замка, я сорвалась и подлетела к столику с артефактом.
— Вернон! — горячим шепотом позвала я. — Знак на куполе. Перечеркнутый глаз дракона с молнией. Что это? Отвечай быстро!
Поверхность зеркала пошла рябью, и оно недовольно проскрипело:
— Какая нетерпеливая девчонка… Это знак Чистых. Радикальное движение. Они искренне верили, что драконы — это чудовища, ошибка природы, гадкие создания, оскверняющие мир своим существованием. Чистые убивали целыми семьями. Их уничтожили много лет назад.
Мое дыхание перехватило. Маму убили фанатики, ненавидящие нашу суть.
Щелкнула ручка двери. Я мгновенно отскочила от зеркала и грациозно опустилась на свой стул, схватив книгу заклинаний.
Эйдан вернулся в кабинет. Он перевел тяжелый взгляд с меня на Вернона, поверхность которого подозрительно блестела.
— Что вы здесь делали, Ланарит? — ледяным тоном спросил он, медленно подходя к своему столу.
— Читала, магистр, — невинно похлопала я ресницами. — Вы же сказали, что сначала мне надо выучить заклинания, а потом уже отрабатывать.
Эйдан сел в кресло, сложив пальцы домиком, и сверлил меня глазами.
— Скажите, а вы уже сообщили в столицу об этом… ну, о знаке на куполе?
— Сообщил. Но это не ваша забота. Завтра приедет инспектор для проведения расследования. А теперь хватит играть в кошки-мышки. Что ты задумала? О чем расспрашивала Зеркало?
Его тон был жестким. Он начинал давить, перестав мне выкать, и я поняла, что у меня есть только один способ отвлечь Тенебриса. Отложив ручку, я медленно поднялась со стула и потянулась, словно кошка.
— Спрашивала, как скоро мой декан сдастся.
Я обошла стол и оперлась руками о столешницу, безжалостно сдвинув в сторону стопку важных отчетов, одним плавным движением присела на край столешницы, оказавшись прямо перед ним. Глаза Эйдана мгновенно потемнели.
— Что вы творите, Ирмина? Слезайте немедленно, — глухо прорычал он, но не отодвинулся. Наоборот, его взгляд прилип к моим ногам и задравшейся юбке, а потом к верхним пуговицам блузки, которые я расстегнула.
— Вы сами просили перестать играть в кошки-мышки, — наклонилась я к нему. — Вы допрашиваете меня, словно инспектор...
Эйдан стиснул челюсти. Терпение лопнуло.
— Ирмина, — выдохнул он.
Он схватил меня за талию, собираясь стащить со стола и поставить на пол, но я подалась вперед. Вместо того чтобы оказаться на паркете, я скользнула прямо на него и оседлала.
Эйдан глухо застонал. Его руки, планировавшие оттолкнуть, теперь мертвой хваткой впились в мою талию, прижимая к себе с такой силой, что я ахнула.
Наши губы встретились в отчаянном, голодном поцелуе. Все мысли о Чистых, инспекторах и заговорах мгновенно сгорели в этом пламени. Он грубо целовал меня, глубоко проникая языком и подчиняя себе. Я вцепилась в его плечи, выгибаясь навстречу этому жару.
Его горячие пальцы нетерпеливо заскользили по моей груди, расправляясь с остальными пуговицами блузки. Ткань раздалась в стороны. Эйдан разорвал поцелуй и приник горячим ртом к моей коже, целуя шею, ключицы, ложбинку, спускаясь ниже. Ощущение его губ на моей груди вызвало во мне такой мощный импульс наслаждения, что я судорожно выдохнула, запрокидывая голову. Меня никогда не целовали так.
Мы уже не могли остановиться. Воздух в кабинете искрил от переизбытка разбуженной магии.
Эйдан резко поднялся, без труда удерживая на руках, и в несколько шагов оказался у широкого кожаного дивана. Он опустил меня на прохладную обивку, тут же нависая сверху.
— Ты сводишь с ума, — хрипло прошептал он, и его ладони заскользили по моим бедрам.
Я притянула его для нового поцелуя.
— Моя катастрофа… — Голос Эйдана прозвучал низко.
Он осторожно, но непреклонно взял меня за подбородок жесткими пальцами, заставляя поднять голову и встретиться с ним взглядом. В тусклом свете кабинета его серые глаза потемнели до цвета грозового неба, а на дне зрачков отчетливо плясали вертикальные драконьи искры.
— Я тебя никому не отдам, Ирми. — Слова падали тяжело, как камни, запечатывая клятву. — Ты — моя.
Не сдержав лукавой, чуть дерзкой улыбки, и чувствуя, как от его собственнического тона по спине бегут восхитительные, горячие мурашки, я решилась спросить.
— И чем же ты это докажешь? — прошептала я, чуть склонив голову. — Может, завтра снова будешь рычать и обещать десять кругов вокруг полигона?
Эйдан усмехнулся. Уголок его губ дрогнул в хищной улыбке, от которой у меня перехватило дыхание.
— О, я обязательно буду рычать, — бархатисто пообещал он, медленно скользя ладонями вниз по моим плечам. — Даже больше и громче, чем обычно... А потом наказывать.
Он перехватил мою правую руку и поднес к своим губам, оставив нежный поцелуй на внутренней стороне ладони, а потом несильно, но ощутимо прикусил кожу на запястье.
Меня словно прошибло разрядом. Это было не больно, скорее похоже на резкий всплеск эйфории, ударивший прямо в кровь.
Я ахнула, распахивая глаза. На месте укуса ослепительно вспыхнул сложный, серебристый узор.
— Что… что это? — выдохнула я, завороженно глядя на свое опустевшее запястье.
Эйдан не отпускал мою руку. Его взгляд теперь был полон глубокой нежности.
— Так дракон клянется в любви, — хрипло ответил он, большим пальцем оглаживая место укуса. — И так отмечает свою пару.
Я поднесла руку ближе к глазам, пытаясь рассмотреть хоть малейший след рисунка, но кожа была абсолютно чистой. Эйдан, наблюдая за моими тщетными попытками, тихо рассмеялся. Он подался вперед и снова, теперь уже коротко и невесомо, чмокнул меня в центр ладони.
В ту же секунду серебристая вязь послушно, радостно проступила на запястье, откликаясь на зов своего создателя, и снова растаяла.
Мой внутренний сиреневый дракон довольно и собственнически замурлыкал, признавая метку. Я подняла на Эйдана глаза.
— А я? — почти шепотом спросила я. — Я так могу?
— Да, — кивнул он, его голос стал еще на октаву ниже, превращаясь в вибрирующее рычание. — Драконица тоже может поставить печать.
Я подалась вперед, собираясь немедленно уточнить, как именно технически проводится этот ритуал, и куда лучше всего укусить самого грозного декана академии, чтобы метку было видно издалека.
Но Эйдан не дал мне произнести ни слова.
Он перехватил инициативу с той же стремительной беспощадностью, с которой выигрывал бои. Сильные руки скользнули на мою талию, рывком притягивая меня вплотную к своему горячему телу. Вопрос потонул в его собственническом поцелуе.
Все мысли о рунах и клятвах мгновенно вылетели из головы, когда Эйдан повалил меня на мягкую обивку дивана. Его движения были уверенными, мужчина знал каждую чувствительную точку на моем теле. Как прикоснуться, чтобы вырвать из груди стон, и довести до сладкой грани. Я извивалась под его руками, сгорая от бесстыдных ласк. Его рука переместилась от бедра к белью.
— Знакомый комплект, — прошептал он, отодвигая ткань в сторону.
— Это была случайность, — выдохнула я, но не останавливая, позволяя ему все. — Я не с каждым драконом так знакомлюсь.
— Зато после я не мог выкинуть тебя из головы, настоящая заноза.
Я хотела еще что-то ответить, спросить... но не смогла. Касания его пальцев толкали меня за край, прямо в абсолютную бездну наслаждения, где не существовало ничего, кроме нас двоих и запечатанной клятвы на моем запястье.
Мой крик потонул в его поцелуе. Волна невыносимо сладкого наслаждения накрыла меня с головой, заставляя выгнуться на диване и до боли сжать его плечи. Я растворилась в нем, забыв обо всех страхах мира, пока он бережно целовал мои дрожащие губы.
Тишина в кабинете нарушалась лишь нашим тяжелым, сбивчивым дыханием.
Эйдан откинулся на спину и с глухим стоном притянул меня к себе, крепко прижимая мою разгоряченную щеку к своей груди. Под кожей бешено колотилось его сердце — сердце дракона, который только что окончательно сдался. Он благоговейно перебирал мои растрепавшиеся сиреневые пряди, путаясь в них. Мы долго так лежали, пока я приходила в себя.
— Ты — моя погибель, Ирмина, — хрипло выдохнул он, зарываясь лицом в мою макушку. В его голосе не было ни капли сожаления, только сокрушительная капитуляция.
— Уже жалеешь? — дерзко прошептала я, обнимая за шею, прижимаясь всем телом и закидывая ногу на него.
Эйдан усмехнулся и нехотя чуть отстранился, его потемневший взгляд скользнул по моему лицу, словно он не мог наглядеться.
— Нам нужно привести тебя в порядок, Ирми, пока сюда не вломился дежурный патруль. — Он целомудренно коснулся моих припухших губ. — Как бы мне ни хотелось запереть эту дверь и не выпускать тебя, а лучше утащить в свою спальню… Но завтра утром здесь будет инспектор. И академия встанет на уши, если ты не придешь ночевать в комнату.
Дракон поднялся, расправил мою юбку и помогая застегнуть блузку. Сам Эйдан выглядел непривычно: глаза лихорадочно блестели, а на шее краснела метка от моих губ. От безупречного декана Тенебриса не осталось и следа.
Мои колени все еще предательски дрожали, а пальцы не слушались, пока я пыталась справиться с мелкими пуговицами. Одурманенная нашей близостью, я совершенно забыла обо всем.
— Сейчас провожу тебя до общежития, — безапелляционно заявил Эйдан, застегивая свою мантию. К нему начал возвращаться привычный командный тон декана, но в глубине серых глаз по-прежнему плескался теплый, собственнический огонь.
— Я и сама дойду, магистр, — лукаво улыбнулась я, вставая на носочки и поправляя воротник его рубашки.
Он взял мое лицо в ладони и поцеловал — коротко, но так властно, что у меня снова перехватило дыхание.
— Нет, Ирмина. Это был не вопрос.
Опустив ресницы, я молча кивнула: мне нравилась его забота.
— Ланарит — Тенебрис, один — ноль, — раздался скрипучий голос Вернона.
Меня словно молнией прошибло от осознания нашего поведения перед артефактом. А вот Эйдан даже бровью не повел, но попытался успокоить.
— Это всего лишь говорящая стекляшка, и вообще она смотрела в другую сторону.
Но я все равно быстро вылетела из кабинета.

----------

Глава 27. Эйдан

Глава 27. Эйдан
Я проводил Ирмину до двери ее комнаты, хотя дракон требовал схватить девушку, перекинуть через плечо, унести в свои покои, запереть на все замки, наложить сверху глухой щит и не выпускать из объятий.
Но разум, пусть и изрядно помятый нашей недавней близостью, еще подавал признаки жизни. Я понимал: если декан и студентка не выйдут из кабинета всю ночь, к утру об этом будут шептаться даже гаргульи на шпилях академии. А что случится, если она останется ночевать у меня... лучше не думать.
Мы остановились у её двери. В полумраке безлюдного коридора Ирмина выглядела потрясающе. Слегка растрепанные волосы, припухшие от моих поцелуев губы и глаза, в которых больше не было страха. Её лицо буквально светилось торжествующим лукавством. Она бросила мне вызов, сломала мою броню и теперь наслаждалась победой. А я стоял рядом и с трудом сдерживал дикое желание прямо сейчас прижать её к каменной стене.
И я не выдержал. Просто не смог уйти вот так.
Шагнул к ней, властно обхватив её лицо, и поцеловал. Глубоко, жадно, доказывая свои права на каждый её вздох. Ирмина довольно выдохнула и с готовностью ответила, крепко обвив руками мою шею. Мы отстранились друг от друга лишь тогда, когда где-то на этаже скрипнула половица.
— Доброй ночи, Ирмина, — прошептал я, с трудом отпуская ее руку.
— Спокойной ночи, магистр.
Ирмина легко провела кончиками пальцев по моей щеке и, сделав шаг назад, скрылась за дверью.
Следующий день превратился для меня в изощренную пытку.
Я сидел в кабинете, и строчки рапортов плыли перед глазами. Все попытки проанализировать скудную информацию по Чистым — древнему культу фанатиков, ненавидевших драконов, — оказывались тщетными, мысли упрямо, как намагниченные, возвращались к Ирмине. К тонкому аромату её кожи, к ее срывающемуся шепоту в этом самом кабинете, к тому, как она послушно выгибалась в моих руках. Конечно, я хотел большего, сделать ее полностью своей... но не на диване же. Она достойна лучшего варианта.
К обеду моя прославленная выдержка лопнула с оглушительным треском. Я вызвал её в деканат под официальным, притянутым за уши предлогом грубого нарушения дисциплины.
Когда Ирмина появилась в приемной, я уже дежурил у входа и сразу распахнул дверь. Как назло, мой секретарь Норрис еще не ушел на обед, и, заметив девушку, усмехнулся.
— Снова нарушение, студентка Ланарит? И когда вы только успеваете? — покачал он головой, собирая документы.
Ирмина закатила глаза, блестяще отыгрывая роль несносной девчонки:
— Магистр Тенебрис просто придирается к моему эссе по тактике. Я написала, что лучшая защита — это нападение, а он, видимо, считает это личным оскорблением.
И смотря прямо на меня, она прошла в мой кабинет. Дерзкая маска слетела с её лица ровно в ту секунду, когда замок за её спиной издал глухой щелчок.
Я не дал ей сказать ни слова, подхватил за талию, отрывая от пола, и жадно впился в её губы. Ирмина счастливо охнула, мгновенно растворяясь в поцелуе. Её язык скользнул навстречу моему, дразня, провоцируя и требуя большего.
Мы каким-то чудом миновали преграду в виде кресел и оказались возле дивана. Моя спина врезалась в книжный шкаф, Ирмина тихо застонала мне в губы, выгибаясь навстречу, и в следующий миг мы рухнули на широкую обивку кожаного дивана.
Я навис над ней, тяжело, со свистом втягивая воздух, пропитанный ее запахом. Шпильки, стягивающие её волосы, рассыпались по подушкам, и сиреневый шелк разметался по темной коже дивана, создавая убийственно прекрасный контраст.
Мои руки нетерпеливо скользнули под её мантию, лихорадочно находя то, что искали — горячую, бархатистую кожу, дрожащую от каждого моего прикосновения. Тонкая ткань её рубашки совершенно не спасала. Кровь снова вскипела, ударяя в виски тяжелым колокольным набатом.
— Эйдан, — выдохнула она, полуприкрыв глаза, когда мои пальцы уверенно расправились с первыми пуговицами.
Я был готов сорвать с неё одежду и забыть обо всем на свете, но артефакт связи на моем рабочем столе пронзительно, истерично зазвенел голосом Норриса:
— Магистр Тенебрис! Прибыл инспектор из Департамента!
Я глухо выругался сквозь стиснутые зубы, отрываясь от сладких губ. Ирмина подскочила, как ужаленная, ее щеки пылали. Времени на сборы не было: мы за считанные секунды поправили растрепанную одежду. Я упал в свое кресло, с силой приглаживая волосы и пытаясь унять бешеное дыхание, а Ирмина рухнула за столик у окна. Она схватила ручку и уткнулась в какой-то пустой бланк, с преувеличенным усердием изображая великомученицу на отработке.
Дверь распахнулась от щелчка моих пальцев. На пороге стоял высокий дракон в темной форме Департамента, от которого за версту веяло холодом и подозрительностью.
— Эйдан, с каких пор в академии такая ерунда происходит? — с порога бросил он, стряхивая невидимую пыль с рукава.
Арканис Ксантир. Еще один мой старый друг, однокурсник и лучшая ищейка столицы, от чьего взгляда не укрывалась ни одна деталь.
Его цепкий взор мгновенно просканировал комнату и зацепился за Ирмину. Он явно заметил все.
— Студентка, выйдите вон. Живо, — ледяным, не терпящим возражений тоном скомандовал Арканис.
Ирмина замерла, сжав ручку, и бросила на меня такой умоляюще-отчаянный взгляд, что мой внутренний дракон угрожающе заворочался, требуя разорвать глотку любому, кто посмеет ей приказывать.
— Она останется, Арканис, — ровно и жестко произнес я, поднимаясь навстречу другу. — Познакомься. Это Ирмина Ланарит. Младшая сестра нашего Генриха. И именно она разглядела символ на куполе.
Ксантир медленно прищурился. Он перевел оценивающий взгляд с меня на Ирмину, затем обратно на меня, и его тонкие губы тронула саркастичная, слишком догадливая усмешка.
— Сестра Генриха, значит… Получается невеста принца. Знаешь, Эйдан, для сугубо официальных отношений сурового декана и студентки вы двое выглядите слишком взбудораженными. Но, так и быть, оставим разбор твоих оригинальных педагогических методов до лучших времен.
Он насмешливо бросил на мой стол пухлую черную папку с гербом Департамента.
— Тот знак, который вы видели ночью... Это невозможно! Чистые были полностью уничтожены Короной. Уверен, что это не чья-то дурная шутка?
— Полностью, я сравнил все сделанные слепки купола. Этот символ легко угадывается. Не хватает только последних штрихов.
— Я, конечно, посмотрю, но студенты и не такое могут, сам знаешь. Я поднял все закрытые архивы перед вылетом из столицы. Последний фанатик из их культа был публично казнен полвека назад. С тех пор — абсолютная тишина. Ни одной сводки, ни одного слуха.
Ирмина, до этого сидевшая тихо, как мышка, вдруг спросила.
— В каком смысле — полвека назад?! — возмутилась она, резко вскакивая с места. Маска напуганной студентки исчезла. В её изумрудных глазах полыхала чистая боль и яростный гнев. — Мою маму убили пятнадцать лет назад! И на их мантиях был именно этот вышитый знак!
Мы с Арканисом замерли, словно в нас ударили заклятием паралича.
— Что ты сейчас сказала? — Инспектор мгновенно подобрался, резко поворачиваясь к ней. Весь его сарказм испарился без следа.
— Я не перепутаю символ Чистых ни с чем иным. Это невозможно.
— Генрих говорил, что это было похищение и шантаж, — тихо добавил я.
Ирмина прожгла меня взглядом:
— Я знаю, что я видела.
Ксантир в это время уже набрал на магофоне сообщение, и, получив ответ, прочитал вслух:
— Изабелла Ланарит погибла в результате убийства. Подозрение, что это было ритуальное убийство Чистых продвигал ее муж Гермес Ланарит, но не подтвердилось следствием. — Он поднял на нас глаза. — Вот! Я лично запрашивал справку по их активности. Нет доказанных случаев.
— Но я же видела! — Ирмина смотрела с надеждой на меня.
— Скорее всего, из-за твоих слов и было предположение. Но следствие не подтвердило, увы.
Ирмина насупилась, а я, вспомнив разговор с Генрихом, спросил:
— Ирми, а ты кому-то до нас это рассказывала?
— Нет, — обиженно буркнула она, смотря в окно, пытаясь удержать слезы.
Не обращая внимания на Ксантира и его насмешливый взгляд, я встал и подошел к своей девушке и, присев перед ней, стер слезинки.
— Я тебе верю.
— Дети мало себя контролируют, — пожал плечами Арканис, но я его перебил.
— Она вообще не говорила после этого, а потом даже заблокировала свою ипостась.
— Надо посмотреть, кто служил инспектором... — задумчиво пробормотал Ксантир. — Почему Ланарит считал, что виноваты Чистые? Если были улики, а не только воспоминания ребенка, то тогда почему следствие опровергло? Кто-то врет.
Я почувствовал, как по моей спине пробежал холодок.
— Если кто-то подчищает существование Чистых, Арканис, — мрачно констатировал я, встречаясь взглядом с другом. — Тогда сейчас мы в большой... беде.
Ксантир выругался так многоэтажно и виртуозно, что Ирмина даже слегка моргнула.
— Случайности не случайны, Эйдан, — процедил инспектор, нервно расхаживая по кабинету. — Убийство заминают, а ребенок молчит. Спустя пятнадцать лет дочь убитой оказывается здесь. И тут же выжженный знак появляется на куполе академии. Тенебрис, тогда это не просто угроза или попытка прорыва, а направленный капкан. Чистые вернулись, и им нужна именно она или ее отец. Я немедленно отправляю экстренный запрос на полное вскрытие дела пятнадцатилетней давности, узнаю подробности.
Когда Арканис покинул кабинет, я медленно подошел к Ирмине. Она стояла у стола и мелко дрожала — то ли от высвободившегося гнева, то ли от жуткого осознания того, в какой эпицентр ядовитой паутины она угодила.
Меня накрыла такая волна оглушающего ужаса за эту хрупкую, но невероятно сильную девчонку, что руки сами потянулись к магии.
Я снял с указательного пальца тяжелый перстень с плетением персонального щита и надел ей, мгновенно подгоняя размер заклинанием сужения. Затем расстегнул воротник и снял боевой амулет непрерывного действия, который ни разу не снимал со времен службы на гарнизоне, и повесил его ей на шею. Следом я влил остатки резерва прямо в её мантию, вбивая в ткань печать отражения.
— Эйдан, остановись, я не стеклянная… — попыталась возразить она, трогая горячий металл амулета на своей груди.
— Молчи, — глухо рыкнул я, сжимая её плечи. — Ты не снимешь этот кулон даже в душе. Хорошо? Ни на секунду.
Позже я снова лично проводил её до комнаты. Вечерние тени в коридорах теперь не казались мне просто отсутствием света, в них виделись враги, они скрывали в себе фанатиков в масках.
Остановившись у её двери, я уже не оглядывался по сторонам, а просто прижал Ирмину к стене, игнорируя любые правила приличия, и отчаянно поцеловал. Я вдыхал её запах и клялся себе: пока я жив и в моих венах течет магия, никто к ней не прикоснется.

----------

Глава 28. Ирмина

Глава 28. Ирмина
Наши вечерние тренировки с Эйданом окончательно потеряли свой первоначальный смысл.
Официально я все еще числилась худшей студенткой, которой декан Тенебрис лично вколачивал основы боевой магии. Неофициально… стоило за нами закрыться двери, как спарринги стремительно скатывались в горизонтальную плоскость. Эйдан больше не мог и не хотел сдерживаться, а я таяла в его руках, как воск. Наши схватки на матах регулярно заканчивались объятиями и горячими поцелуями.
Я была абсолютно счастлива с ним, но в одном Эйдан оставался непреклонен: он наотрез отказывался посвящать меня в ход расследования.
— Это слишком опасно, Ирми. Я сам со всем разберусь, — отрезал он каждый раз, стоило мне заикнуться об убийцах матери, и тут же затыкал меня таким поцелуем, после которого я забывала собственное имя.
Но я не собиралась сидеть сложа руки. Тем более что Арканис Ксантир, этот пронырливый столичный инспектор, второй день не вылезал из библиотеки и ходил с таким лицом, будто вот-вот раскроет заговор всей Империи. Да и я видела, как они с Эйданом обсуждают документы, прекращая, как только я появлялась рядом. Уверена, что-то происходит, а мне не говорят.
Действовать нужно было тонко. Первый вариант — я могла бы совратить Эйдана и выпытать подробности. Мы все еще не занимались любовью, ограничиваясь ласками, потому что Тенебрис хотел сохранить мою честь, чтобы провести обряд нашей свадьбы по всем правилам. Второй: попытаться залезть в папку инспектора. Но тогда мне надо отвлечь Ксантира. Поэтому я собрала Вивиан и Мильну в нашей комнате для серьезного разговора.
— Девочки, мне необходима ваша помощь. Это критически важно! — Я понизила голос до заговорщицкого шепота. — Мне нужно, чтобы вы отвлекли инспектора Ксантира сегодня после обеда. Буквально на пять-десять минут, пока он будет сидеть в малом читальном зале. Мне нужно заглянуть в его документы.
Мильна нервно сглотнула, а Вивиан внимательно посмотрела на меня своими янтарными глазами и скрестила руки на груди.
— Ирмина, ты с ума сошла? Это же департамент! — возмутилась Мильна. — И вообще, почему сама перед ним не похлопаешь ресничками? Ты же у нас мастер выводить преподавателей из равновесия. Один Тенебрис чего стоит!
Я поморщилась и отвела взгляд.
— Я не могу сама. Ксантир не купится.
— Это еще почему? — подозрительно прищурилась Вивиан.
— Потому что… — Я тяжело вздохнула, понимая, что отпираться бесполезно. — Потому что Ксантир несколько дней назад недвусмысленно застукал меня с Эйданом.
В комнате повисла звенящая тишина. А затем Миля расплылась в такой широкой улыбке, что мне стало не по себе.
— Ого… — протянула она, и в её глазах заплясали чертята. — Так мы уже перешли на Эйдана? Суровый магистр Тенебрис пал?
Вив прикрыла рот ладошкой, тихо, но восторженно хихикая. Мои щеки предательски вспыхнули.
— Прекратите! — Я бросила в них подушками. — Да, Эйдан. Да, мы вместе, но пока тайно. Именно поэтому Ксантир смотрит на меня, как на главную интриганку. Если я к нему подойду, он сразу поймет, что это спектакль. Еще и Эйдану сдаст. Поэтому и прошу вас!
— Прости, я не могу... — извиняюще улыбнулась Мильна. — Мне кое-кто нравится, и боюсь, это будет изменой.
Я так резко обернулась к Вивиан, что она аж отбежала вместе с моей подушкой.
— Вив, вся надежда на тебя. Ты же свободная и красивая девушка. Включи свое обаяние, просто задержи его у стеллажей!
— Я не знаю, Ирми. Я так не умею.
— Все ты умеешь, ты такая красотка, что Арканис западет как миленький! Просто будь собой!
— Только ради тебя и твоего покорённого декана! Я попробую, но не обещаю! — согласилась Вивиан, а потом застенчиво уточнила: — И... он хоть симпатичный?
— Очень! — заверила ее я. — Высокий накаченный дракон, темные волосы и голубые глаза с каймой. Если бы не Эйдан, то я бы его себе забрала! Но увы и ах, мое сердечко бьется от белого дракона.
Вив описание понравилось, она уже стала накручивать прядь на палец и задумчиво планировать захват инспектора.
Операция началась ровно в три часа дня.
Мы засекли Ксантира в читальном зале. Инспектор сидел за крайним столом, обложенный стопками старых пергаментов и какими-то донесениями с гербовыми печатями. Охраны с ним не было — доверял местным щитам... Он же не знал, что три первокурсницы вышли на охоту.
Я спряталась за высоким стеллажом с фолиантами по травологии, откуда мне было отлично видно его стол. Вивиан грациозной, покачивающейся походкой направилась к нему.
Она случайно уронила несколько книг прямо под ноги инспектору. Когда Арканис, тяжело вздохнув, нагнулся помочь студентке, Вивиан включила весь свой арсенал: она лучезарно улыбалась, наматывала локон на палец и начала щебетать что-то о том, как её восхищает тяжелая работа Департамента и она мечтает там оказаться, и не мог бы господин инспектор пояснить ей один сложный юридический казус из устава.
Я уже подумала, что он сейчас рявкнет на нее как на меня и отправит лесом, но нет! Арканис не смог просто так отмахнуться от красивой студентки. Он повернулся к ней, втягиваясь в разговор, а потом даже встал и понес ее стопку книжек. Вивиан повела его в дебри шкафов, а я торопливо подбежала к столу инспектора.
Это был мой шанс.
Наклонилась над документами. Сердце колотилось где-то в горле, а мой взгляд лихорадочно забегал по разложенным бумагам.
Копии выписок из закрытых архивов. Отчеты пятнадцатилетней давности. Я подвинула верхний лист. Это был официальный рапорт о смерти моей матери. Но поперек страницы инспектор размашисто записал какой-то разговор, и как резолюция: убийцы маскировались под Чистых? Проверить Гермеса Ланарита и инспектора Гаррета.
У меня похолодело внутри. Мой отец может быть замешан в смерти мамы?
Дальше лежали распечатки со схемами купола и рисунками магических полей, в которых я совершенно не разбиралась. Я торопливо сдвинула рапорт и увидела под ним перехваченное письмо, дешифрованное департаментом. Но разобрать не смогла.
— Вивиан, если вас действительно интересуют методы допроса, я могу организовать вам наглядную экскурсию в подвалы Департамента, — раздался холодный голос Ксантира.
Я вздрогнула.
Дальше фальшиво засмеялась Вив:
— Ой, нет-нет, что вы, мне пора на лекцию! Спасибо, господин инспектор!
Ксантир возвращался к столу.
И я мгновенно отскочила назад, нырнула за спасительный стеллаж и бесшумно растворилась в тенях библиотечных проходов. Руки заметно дрожали. Операция удалась, но то, что я узнала, пока давала много пищи для размышлений, но не ответов.
После я догнала Вив и поблагодарила подругу за помощь. Та просто кивнула, а потом тихо сказала:
— Мне даже понравилось.
— Ксантир? — переспросила я. Дракон меня пугал своей принципиальностью.
— И он… Но больше работа в Департаменте. Я бы хотела стать инспектором.

----------

Глава 29. Эйдан

Глава 29. Эйдан
С тех пор как Ксантир начал расследование, академия погрузилась в состояние натянутой, нервной струны. Но для меня главным источником напряжения был не инспектор и даже не угроза в виде убийц драконов, а девушка с сиреневыми волосами, которая окончательно разрушила мою хваленую выдержку.
Наши отношения с Ирминой больше не были секретом для нас двоих, но перед всей остальной академией мы продолжали разыгрывать спектакль. Я по-прежнему рычал на нее на полигоне, а она закатывала глаза, заставляя сокурсников восхищаться ее бесстрашием перед суровым магистром.
Но стоило нам остаться наедине, как маски слетали.
Этот вечер не стал исключением. Я ждал ее в своем кабинете. Когда Ирмина вошла, я стоял у окна, глядя на темнеющий горизонт.
— Вы опоздали на три минуты, студентка Ланарит, — сурово произнес я, еле сдерживая улыбку.
— Простите, магистр, пришлось отбиваться от поклонников! — Ее голос прозвучал так сладко, что я, улыбаясь, развернулся к ней.
Ирмина стояла рядом, лукаво закусив край нижней губы. Мантию она уже расстегнула, а в зеленых глазах плясали те самые огоньки, которые неизменно доводили меня до белого каления.
— Поклонников? — Я шагнул к ней, мгновенно сокращая дистанцию, и мой внутренний зверь глухо заворчал. — Напомни им, Ирми, что у их декана очень тяжелая рука и дурная привычка кидаться огненными пульсарами в тех, кто смотрит на принадлежащее мне.
Она рассмеялась, запрокинув голову, и этот звук заставил мою кровь вскипеть. Я притянул ее к себе, обхватив за талию, и впился в ее губы с такой жадностью, словно не видел ее целый год, а не пару часов.
Ирмина счастливо выдохнула, отвечая на поцелуй. Мои руки заскользили по ее спине, прижимая к себе так крепко, что казалось, могу раздавить.
— Эйдан… — прошептала она, когда мы на секунду оторвались друг от друга, чтобы глотнуть воздуха. — Ты же знаешь, что Ксантир явно догадывается про нас?
— Пускай, — хрипло отозвался я, целуя пульсирующую жилку на ее шее. — Он не дурак, но вмешиваться не будет.
Я подхватил ее на руки, легко, как перышко. Ирмина обвила ногами мои бедра, крепко держась за плечи, и я понес ее в сторону дивана.
— А как же твой хваленый контроль, декан? — подразнила она, покусывая мочку моего уха, отчего по телу пробежал электрический разряд.
— Контроль уехал в отпуск в первый день, когда я увидел тебя, — честно признался я, опускаясь со своей прекрасной ношей на диван. — Ты умеешь производить первое впечатление.
Ирмина сидела сверху, бесстыдно прижимаясь и покачиваясь.
— Что мне надо сделать, чтобы ты забыл мой конфуз с салютом из трусов?
— Показать их на себе, эта картина затмит мои воспоминания.
— Если только все одновременно, — радостно захихикала Ирмина.
— Можем начать сегодня, — провел я ладонью по бедру, поднимая юбку. — Какое белье на тебе сейчас?
— А что я получу взамен? — взмахнула ресницами Ирмина.
Я готов был пообещать положить весь мир к ее ногам, но не успел.
Она подняла руку, нежно проводя пальцами по моей щеке.
— Я знаю, что ты скрываешь от меня расследование, — вдруг тихо сказала она, и игривость в ее голосе сменилась серьезностью. — Эйдан, убийцы моей матери… они как-то связаны с тем, что происходит сейчас, да?
Я замер. Мои мышцы напряглись. Меньше всего на свете я хотел втягивать ее в эти события.
— Ирми… — Я накрыл её руку своей, целуя центр ладони. — Это не твоя война и не позволю тебе рисковать.
— Ты не прав, — твердо возразила Ирмина, упрямо глядя мне в глаза. — Они убили мою маму и пытались убить меня. И если этот знак на куполе значит то, о чем я думаю… они вернулись не просто так.
— Я защищу тебя, — поклялся я, и мой голос прозвучал как рычание. Я подался вперед, целуя ее так глубоко и властно, чтобы стереть из ее мыслей все страхи и сомнения. — Сожгу каждого, кто посмеет сделать тебе больно.
Ирмина выгнулась дугой навстречу, отвечая с такой же отчаянной, сокрушительной страстью. Она судорожно вцепилась в плечи, притягивая меня еще ближе.
Мои пальцы глубоко зарылись в шелк ее сиреневых волос. Ее прерывистое дыхание сводило внутреннего зверя с ума, и я с удовольствием целовал ее в шею, наслаждаясь тем, как она податливо выгибается в моих руках. Ирмина уже начала расстегивать верхние пуговицы рубашки, когда идиллию разорвал омерзительный звук.
Визг охранного кристалла ударил по ушам. Нарушение целостности периметра.
Привычки боевого мага мгновенно перекрыли желание, я резко отстранился и посадил ее рядом.
— Опять северный сектор купола, — рыкнул я, на ходу застегивая воротник и накидывая плащ. — Сиди здесь, Ирми. Я быстро.
— Ну уж нет! — Она легко поднялась с дивана, упрямо поправляя блузку. Зеленые глаза вспыхнули азартом. — Я лечу с тобой.
— Ирмина, это исключено. Студентке там не место…
Дверь кабинета содрогнулась от стука. Пришлось снять запирающее заклинание, и она распахнулась, едва не слетев с петель. На пороге возник Арканис Ксантир. Друга совершенно не смутил наш растрепанный вид и вообще присутствие поздним вечером в кабинете декана студентки.
— Тенебрис, сигнал свежий! Тревога сработала секунду назад! — отрывисто бросил он. — Надо брать их теплыми, пока можно отследить.
— Отлично. Мы летим, — безапелляционно заявила Ирмина, становясь плечом к плечу со мной.
Я скрипнул зубами, чувствуя, как начинает болеть голова.
— Ирмина, нет!
— Эйдан, уже темно и небо затянуто тучами. — Она посмотрела на меня тем самым взглядом, которому я физически не мог отказать. — Когда в небе два огромных дракона, то третий в темноте — это уже ерунда. К тому же мне нужно размять крылья.
Я тяжело выдохнул, признавая свое поражение перед этой девчонкой.
— Отстанешь хоть на метр — посажу на цепь, Ланарит. За мной!
— Кто кого еще посадит, — тихо хмыкнул Ксантир, совершенно не боясь моего сурового взгляда.
Мы выскочили на широкий балкон деканата. Толчок от каменных перил — и свободное падение в обнимающую ночную бездну. Магия вскипела по венам, кости трансформировались в доли секунды. Я расправил гигантские белые крылья. Слева от меня грациозно взмыла в небо потрясающая сиреневая драконица, а справа воздух разрезал темно-синий дракон Арканиса.
Мы достигли северного сектора за считанные мгновения.
Зависнув на высоте четырех метров и тяжело взмахивая непомерными крыльями, мы сфокусировались на мерцающей силовой преграде. Удар на магическом щите виднелся издалека, как раз в том месте, где и ожидалось. Ошибки быть не может, Ирмина догадалась верно, это знак Чистых.
Я издал глухой рык и повернул огромную голову к лесу, сканируя пространство в поисках нападавших, но как всегда тишина. Темно-синий дракон внезапно спикировал к самому основанию купола и перекинулся в человека, я последовал за ним.
— Тенебрис, твой караул — идиоты, да и ты тоже. Посмотри на края удара. Вектор направлен не внутрь, а наружу.
Я присмотрелся и мысленно выругался. Удары наносили изнутри! Кто-то стоял на территории академии и выжигал этот проклятый символ, имитируя внешнюю угрозу. Поэтому последние удары такие быстрые, у него нет времени долго долбиться как вначале. Знает, что могут поймать.
— И этот кто-то сегодня слишком спешил и оставил фоновый след, — добавил Арканис. — За мной. Пока эхо заклинания не рассеялось.
Он произнес магическую формулу одновременно с оборотом, а через несколько секунд синий дракон резко заложил вираж, устремляясь обратно к замку. Мы рванули за ним. В ночном воздухе висела едва заметная ядовито-зеленая магическая нить. След петлял над полигонами и уверенно тянулся к башне преподавателей.
Мы бесшумно приземлились на одну из широких террас башни, мгновенно возвращаясь в человеческие формы.
Коридоры жилого крыла магистров тонули во мраке. Арканис шел первым, его пальцы слабо светились синим, выплетая сложное заклинание поиска. Я следовал за ним, загораживая собой Ирмину.
Мы поднялись на третий этаж, где располагались комнаты старших магистров.
— Нить обрывается здесь, еще и цитрусовый запах все перебил, — едва слышно прошептал Ксантир, остановившись посреди холла. — Сейчас я брошу заклинание-ловушку. Оно среагирует на остаток магии и вышибет дверь виновного. Готовьтесь!
— Стой! — попытался остановить его я, но было поздно.
Инспектор уже вскинул руки, формируя пульсар, и всё пошло по наихудшему сценарию.
Многослойные охранные чары башни восприняли агрессивное плетение Ксантира как нападение. Раздался оглушительный, пробирающий до костей вой, и весь этаж вспыхнул красным светом. Замки в дверях раздраженно щелкали.
— Бездна тебя подери, Ксантир! — рявкнул я.
Сонные и злые магистры в ночных халатах уже начали выглядывать из комнат. Если они сейчас увидят посреди ночи в своем крыле студентку, то будет весело всем.
Среагировав буквально на инстинктах, я схватил Ирмину за локоть и сделал стремительный рывок в боковой коридор, быстро приложил ладонь к сканеру артефакта. Замок мигнул зеленым, и я втолкнул ее в темноту своих покоев.
— Сиди тихо, — приказал я ей. — Мне нужно помочь этому идиоту утихомирить этаж.
Сбросив плащ на пол, я вышел и захлопнув дверь, сразу развернулся навстречу выходящему в коридор магистру зельеварения, натягивая на лицо маску невозмутимого и крайне недовольного декана.
Мне потребовалось минут сорок, чтобы убедить преподавателей, что столичный инспектор проводил плановую проверку чувствительности щитов, разогнать всех по комнатам и отключить сирену. Влепив Ксантиру пару ласковых за его топорную работу, я, наконец, подошел к своей двери.
Усталость навалилась каменной плитой. Я вошел внутрь и закрывшись, направился в спальню. Сейчас надо еще Ирмину отвести в общежитие и желательно никому не попасться по пути...
Я поднял глаза — и вся моя усталость испарилась в ту же долю секунды. Все мои попытки соблюдать хотя бы видимость приличий разлетелись в пыль.
Ирмина сидела на моей идеально заправленной кровати. Ее форма аккуратной стопкой лежала на кресле, а на ней осталось лишь тонкое кружевное черное белье, безупречно подчеркивающее изгибы тела. Фиолетовые волосы водопадом рассыпались по бледной коже плеч, контрастируя с темным покрывалом.
Она склонила голову, глядя на меня из-под полуопущенных ресниц с манящей, кошачьей улыбкой.
— Ты долго, магистр, — мурлыкнула она. — Ты еще хочешь знать какое белье на мне сегодня?
Мой зверь внутри зарычал, и в два шага я оказался у кровати. Матрас прогнулся под моим весом, когда я навис над ней, Ирмина упала на спину, довольно смотря снизу вверх.
На этот раз я не спешил. Мой поцелуй был нежным и забирающим ее дыхание. Я целовал ее губы, скулы, скользил по изгибу шеи.
Ирмина тихо, прерывисто вздыхала, ее пальцы нетерпеливо расправлялись с пуговицами моей рубашки, добираясь до горячей кожи. Я расцеловывал каждый сантиметр ее тела, постепенно освобождаясь от последней одежды и оставляя её обнаженной в бледных лучах звездного света. Мой взгляд, потемневший от желания, скользнул по её безупречному телу, по тяжело вздымающейся груди.
Когда последние преграды из ткани исчезли, Ирмина чуть прикусила мое плечо, оставляя метку драконницы, и это признание сорвало мои тормоза. Я глухо зарычал, перехватывая ее запястья и прижимая их к подушкам по обе стороны от ее головы. А она засмеялась. Я обожал этот смех. Как и всю ее, сотканную из дерзости и сладости.
Склонился, покрывая обжигающими поцелуями её шею, ключицы, ложбинку между грудей. Ирмина протяжно застонала, запрокидывая голову и открываясь мне. От этого звука мой внутренний зверь торжествующе, собственнически зарычал.
Я навис над ней, а смелые ладони Ирмины скользнули по моей груди, нежно оглаживая старые боевые шрамы, и от её ласк мышцы дрогнули, натягиваясь, как стальные канаты.
Воздух в спальне стал невыносимо густым, пропитанным терпким запахом грозы и сладкой клубники.
— Эйдан, пожалуйста… — выдохнула она, глядя на меня бездонными, изумрудными глазами, в которых плескалось абсолютное доверие и мольба.
Я не заставил её ждать. Когда мы стали единым целым, из груди вырвался глухой, вибрирующий рык. Ирмина вскрикнула моё имя, до боли впиваясь ногтями в спину. Мир за стенами комнаты окончательно перестал существовать.
Остался только безумный ритм, жар её шелковистой кожи под моими руками, её прерывистые вздохи и непередаваемое чувство любви. Каждое мое движение отдавалось в ней сладким стоном, который я выпивал с ее губ. Она извивалась подо мной, отвечая с невероятной, обжигающей страстью, и мы сгорали в этом огне.
Серебристо-фиолетовая метка на её запястье вспыхнула ослепительным светом, когда я вплел пальцы в её ладонь, прижимая руку к подушке.
На пике наслаждения Ирмина закричала, выгибаясь в моих объятиях, содрогаясь от пронизывающей волны экстаза. Вслед за ней сорвался и я, ослепленный вспышкой удовольствия, отдавая ей всего себя без остатка, и с хриплым выдохом опустился рядом.
Тишина нарушалась лишь нашим тяжелым, рваным дыханием. Я крепко притянул её к себе, укрывая одеялом, зарываясь лицом во влажные сиреневые пряди. Её сердце бешено стучало прямо под моей ладонью, и в этот момент я знал совершенно точно: кем бы ни были наши враги, они проиграли в тот день, когда она переступила порог академии. Пока я жив — никому ее не отдам.
Только под утро, когда Ирми уснула на моей груди, я позволил себе задуматься о будущем. Ксантир копал глубоко, сегодня мы выяснили, что один из Чистых в академии. Скорее всего, преподаватель... Еще и странное дело пятнадцатилетней давности не давало мне покоя. Про план отца Ирмины и принца я даже думать не хотел.
Я бережно погладил серебристый узор метки на ее запястье, который тускло мерцал в полумраке. Теперь у меня такой же на плече. И мне нужно сделать все возможное, чтобы защитить свою пару.

----------

Глава 30. Ирмина

Глава 30. Ирмина
Лекция по высшей рунологии тянулась мучительно долго. Старенький магистр Векс монотонно бубнил у доски, вычерчивая мелом схему трехъярусного защитного контура, а я сидела за своей партой на заднем ряду, тупо уставившись в окно.
Небо над академией затянуло свинцовыми тучами. Эйдан и инспектор Ксантир улетели еще на рассвете. Столичная ищейка нашла какую-то зацепку по делу моей матери, и Эйдан отправился с ним, категорически запретив мне покидать территорию академии.
«Я вернусь к вечеру, катастрофа моя. Будь хорошей девочкой и не сожги полигон».
Его хриплый шепот всё еще звучал в моих ушах, а губы помнили вкус поцелуя. Я неосознанно потянулась к запястью, поглаживая кожу там, где под тонким слоем скрывалась серебристо-фиолетовая метка. Сейчас я чувствовала себя по-настоящему живой и защищенной, даже несмотря на надвигающуюся свадьбу и символы на куполе.
Но мое спокойствие разбилось вдребезги с оглушительным треском.
Двойные дубовые двери аудитории не просто открылись — они с грохотом распахнулись, ударившись о каменные стены так, что с потолка посыпалась штукатурка. Магистр Векс поперхнулся на полуслове, а студенты испуганно обернулись.
На пороге стоял мой отец — лорд Ланарит, первый советник короля.
Его лицо было бледным, словно высеченное из мрамора, а темные глаза метали молнии. Рядом маячило два крупных телохранителя из боевых магов. Это мало походило на визит вежливости.
Ректор стоял у двери молча, как-то печально смотря на меня.
Воздух в аудитории мгновенно стал ледяным. Я напряглась, а магия заискрила на кончиках пальцев.
— Ирмина Ланарит. — Голос отца разрезал звенящую тишину, как удар хлыста. — Выйди из аудитории. Немедленно.
Я поднялась из-за парты, стараясь удержать дыхание ровным. Сердце колотилось где-то в горле, но я заставила себя расправить плечи и вздернуть подбородок.
— Я нахожусь на лекции, отец, — громко и четко ответила я, глядя ему прямо в глаза.
— Ты хочешь, чтобы тебя вывели силой?
Драконы за его спиной чуть расправили плечи, я бросила взгляд на ректора, но он продолжал молчать.
Пришлось спуститься по ступенькам и выйти в коридор вслед за отцом. Один из телохранителей встал сзади меня, тем самым я оказалась в окружении боевых магов.
— Собирай вещи, ты возвращаешься домой.
Это был удар, ведь мы думали, что у нас есть еще время до праздника.
— Но почему? — спросила я севшим голосом, ища поддержки у ректора, но тот просто покачал головой.
— Ты еще спрашиваешь?! — прошипел отец. — Делай, что я говорю, дрянная девчонка!
— Я не покину территорию академии без личного приказа декана Тенебриса.
Услышав это имя, отец исказил лицо в презрительной гримасе. Он сделал несколько шагов вперед, а потом резко обернулся и схватил меня за руку.
— Власть декана заканчивается ровно там, где начинается воля короны, Ирмина, — процедил он. — Тем более что магистр Тенебрис весьма благоразумно покинул академию сегодня утром. Ты поедешь со мной. Спектакль окончен.
— Никакого спектакля нет! — Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. — Я совершеннолетняя и ты не имеешь права забирать меня силой.
— Я имею право спасти честь своей семьи и честь будущего короля! — рявкнул отец, теряя остатки хладнокровия. — Думала, что мне не доложат, чем ты здесь занимаешься вместо учебы?!
Не зная, о чем он именно в курсе, я стушевалась.
А потом обратила внимание на фигуру, стоящую у окна. Лицо Дариена покрылось красными пятнами, он не поднимал взгляда от пола. Но поняв, что я смотрю на него, начал говорить.
— Прости меня, Ирмина, — пробормотал Дар, теребя край своей мантии. — Но я должен был это сделать. Для твоего же блага. Я… я видел вас. Видел, как декан прижал тебя к стене и… как вы целовались.
Воздух выбило из моих легких. Этот жалкий, уязвленный в своей гордости мальчишка, отвергнутый ухажер, решил отомстить мне самым подлым образом. Вот как аукнулись конфеты и дружеские отношения.
— Я не мог молчать! — Голос Дариена окреп, приобретая отвратительные, пафосные нотки. — Ты — невеста принца Лериана и наша будущая королева. А Тенебрис воспользовался своим положением, он опорочил тебя! Я выполнил свой долг и сообщил лорду Ланариту.
Мои губы искривились в презрительной усмешке.
— Долг? — ядовито переспросила я, делая рывок к Гарду. Охранники отца тут же обступили меня, не дав шагнуть дальше. — Ты просто жалкий кусок помета, Дариен. Ты побежал жаловаться, потому что я отвергла твои ухаживания!
— Довольно! — Отец оказался передо мной, заслоняя своего доносчика. Его лицо посерело от ярости. — Как ты смеешь так разговаривать?! Ты опозорила род и путаешься с преподавателем, как уличная девка, будучи обрученной с будущим монархом!
— Я не пойду замуж за Лериана! — закричала я. — И никогда не произнесу брачную клятву этому слизняку!
— А кто тебя устроит?! — сорвавшись на визг, отец схватил меня за плечи и с силой тряхнул. — Тенебрис?! Он устраивает тебя больше, чем будущий король?!
— Да! — Мой голос разнесся по сводам коридора, отражаясь от стен, звеня абсолютной, непреклонной истиной. — В тысячу раз больше! Потому что Эйдан — видит во мне живого человека, а не племенную кобылу для ваших интриг!
Отец отшатнулся от меня, словно от удара. Его лицо исказилось в такой уродливой гримасе ненависти, что я на секунду перестала узнавать в нем родителя.
— Тенебрис — сын преступника. Бешеный пес, возомнивший себя лордом, — прошипел отец, брызгая слюной. — И он не имел права даже пальцем прикасаться к тебе! Твоя жизнь нужна для других целей! Я не зря столько лет страдал!
Я развернулась, собираясь выбить окно и просто улететь, перекинувшись в небе, но я недооценила подготовку отца. Он дал сигнал, и боевые маги скрутили меня заклинанием.
Один из телохранителей жестоко заломил мне руки за спину, а второй шагнул вперед, доставая антимагические браслеты, покрытые вязью подавляющих рун.
— Нет! Не смейте! — закричала я, дергаясь с такой силой, что чуть не вывихнула плечо. — Отец, нет!
Но его глаза были пустыми.
Холодный металл обхватил мое левое запястье. Раздался сухой, безжалостный щелчок замка. Затем правое. Еще один щелчок.
Меня словно пронзило тысячей раскаленных игл. Моя внутренняя драконица, только расправившая крылья, взвыла от невыносимой агонии, когда сталь обрубила ее связь с миром. Ощущение было таким, будто мне заживо отрезали часть души. В глазах потемнело, тяжесть браслетов потянула руки вниз, а в груди образовалась черная, леденящая пустота.
Я перестала вырываться, безвольно повиснув в руках стражников. Дышать стало тяжело.
— Тащите ее в машину. Немедленно в столицу, — брезгливо бросил Ланарит, отворачиваясь от меня, как от сломанной куклы.
Мое тело поволокли к выходу. Ноги еле переступали по каменному полу. В коридоре уже собралась толпа испуганных студентов, которых оттесняли охранники.
Когда меня тащили мимо колонн, то Дариен шагнул вперед. Он смотрел на мои скованные руки и на бледное, искаженное болью лицо, в его глазах плескался испуг вперемежку с раскаянием. Гард не думал, что все зайдет так далеко, ведь он просто хотел убрать соперника.
— Ирмина… — Дар протянул руку, словно собираясь коснуться моего плеча. — Это для твоего же блага.
Медленно подняв голову, я посмотрела на него. Магии во мне сейчас не нашлось бы, но ярость и презрение, полыхавшие в моем взгляде, заставили Дариена отдернуть руку и отшатнуться, словно я была ядовитой змеей.
— Ты не дракон, Дариен, — прошептала я, и в каждое слово я вложила всю свою ненависть. — А подлый червяк. Если я стану королевой, то первым указом казню тебя.
Его бросило в дрожь, он отступил в толпу, сливаясь с серыми мантиями студентов. Боевые маги дернули меня вперед, увлекая вниз по лестницам, прочь от академии, от свободы и от Эйдана.
Дверца автомобиля захлопнулась, как крышка гроба, в окне я видела удаляющиеся башни. И хотелось просто рыдать.
Дальше меня привезли в столичный особняк и заперли на втором этаже.
Глухой, металлический скрежет ключа, проворачивающегося в скважине с внешней стороны, поставил точку в моем заточении.
Я подошла к высокому окну и прижалась лбом к холодному стеклу. Плотный магический барьер, мерцающий снаружи, недвусмысленно давал понять — даже мысли о побеге бесполезны. Мой магофон забрали, а все защитные амулеты, которые повесил на меня Эйдан, охранники сняли еще в машине, бросив под ноги отцу.
Мои запястья сковывала антимагическая сталь, эти уродливые кандалы болезненно натирали кожу при каждом движении. А внутри поселилась тишина, что хотелось выть. Я не чувствовала искр и тепла магии. Меня отрезали от мира, от магии и от моего дракона.
Отец думал, что победил. Сделал меня покорной куклой, которая ляжет в постель к принцу и готовой выполнять любой его приказ... Но нет! Я не сдамся!

----------

Глава 31. Эйдан

Глава 31. Эйдан
Мы приземлились с Арканисом во внутреннем дворе академии, когда солнце уже почти скрылось за шпилями башен. Полет оказался результативным: мы пообщались с инспектором, который вел расследование пятнадцать лет назад и был отстранен из-за жалоб Ланарита. Изначально все считали, что Гермес высказывал недовольство долгим процессом и отсутствием наказания для виновных, но после беседы выяснились интересные подробности: смена инспектора проводилась из-за его несогласия с версией про Чистых. Но даже это не помогло.
Я шел к деканату, предвкушая, что скоро увижу Ирмину. Мой дракон внутри довольно урчал от одной мысли о ее запахе. Но на подходе к кабинету я остановился от ощущения неправильности происходящего.
В приемной, сжимая дрожащими руками какой-то рапорт, стоял секретарь Норрис. Заметив меня, он нервно сглотнул, и его глаза затравленно забегали.
— Магистр Тенебрис… — прохрипел Норрис. — У нас проблема...
— Что случилось? — Мой голос прозвучал спокойнее, чем я себя чувствовал.
— Лорд Ланарит. Он прибыл три часа назад и прямо на лекции магистра Векса…
— Где она? — Я сделал шаг вперед, и Норрис вжался в стену. Арканис напрягся, положив руку на мое плечо.
— Ирмину Ланарит забрали из академии. — Секретарь перешел на сбивающийся шепот. — Ректор не препятствовал... вас обвинили в неподобающих отношениях со студенткой.
Мир вокруг меня остановился. Стихли звуки закипающей вечерней жизни академии.
То, что произошло в следующую секунду, я помню смутно. Из моей груди вырвался нечеловеческий, оглушающий рык.
Я пнул тяжелую двустворчатую дверь своего кабинета с такой силой, что она с грохотом ударилась о стену. Ворвался внутрь и начал крушить всё вокруг. Дубовый стол, за которым мы с ней совсем недавно сходили с ума от страсти, взорвался тысячей щепок от заклинания. Книжные шкафы рухнули, засыпая пол горящими книгами. Окна с жалобным звоном брызнули осколками.
Задыхаясь от ярости, я уничтожал собственный кабинет.
— Эйдан, стоять! — сквозь грохот прорвался усиленный магией голос Арканиса.
Инспектор укрыл Норриса силовым щитом и теперь пытался пробиться ко мне сквозь бушующее белое инферно. Я не контролировал магию.
— Эйдан, возьми зверя на цепь, мать твою! — заорал Ксантир. — Ты сейчас всю академию сложишь, как карточный домик!
Его слова донеслись до сознания. Я тяжело, со свистом втянул в себя воздух, напоенный гарью. Сжал кулаки так, что костяшки хрустнули. Пламя неохотно исчезло.
Оставив меня посреди дымящихся руин своего кабинета. Грудь ходила ходуном.
— Я убью его, — тихо, смертоносно произнес я.
— Ты никого не убьешь. Пока что, — жестко прервал меня Арканис, шагнув в разрушенное помещение. Он поправил мундир, оглядывая масштаб катастрофы. — Если ты сейчас прилетишь в столицу и начнешь бойню в особняке королевского советника, тебя объявят государственным преступником. И это явно не поможет Ирмине.
Закрыв глаза, я попытался думать. Ксантир был прав. Действовать в лоб значило потерять ее навсегда.
В моем кабинете воцарилась тишина. Я стоял посреди разгромленной комнаты, тяжело дыша, опустив руки.
Пытаясь заглушить боль в груди, я уничтожил все, до чего мог дотянуться, но легче не стало.
Взгляд упал на столик с зеркалом, чудом уцелевшим в этой буре. Я шагнул к нему, поднимая руку для заклинания.
— Только попробуй, белобрысый псих, и я буду являться тебе в кошмарах до конца твоих дней, — скрипуче раздалось из стекла.
Рука дрогнула.
— Мне не нужны кошмары, Вернон. Я и так в них теперь живу.
Бессильно опустил руку и рухнул в прожженное кресло и закрыл лицо ладонями.
— И что дальше, герой-любовник? — Артефакт, поняв, что смерть отменяется, вернулся к своему привычному ехидному тону. — Будешь сидеть тут и пускать слезы на руины, пока ящерку ведут к алтарю? Ты же дракон, Тенебрис! А драконы свое не отдают.
— Она дочь королевского советника и невеста принца. Я не могу пойти на штурм в одиночку и украсть ее.
— Так не иди в одиночку! — Зеркало фыркнуло так громко, что стекло задрожало.
— Если у тебя будет алиби, то Ланарит ничего не сможет сделать... — тихо произнес Ксантир, словно ни к кому не обращаясь.
Внутри шевельнулась шальная мысль.
Сумасшедший артефактор прав, и Арканис тоже.
Наконец, почувствовал, как адреналин медленно отпускает мышцы.
— Мне нужно алиби, Арканис. — Мой голос стал ледяным, лишенным эмоций. — Где я был эту ночь?
Ксантир криво, но понимающе усмехнулся.
— Эту ночь мы с тобой провели, допрашивая свидетелей. У нас даже есть протокол. С моей подписью.
— Отлично.
Я достал магафон и набрал Генриху.
Спустя мгновение над кристаллом вспыхнуло лицо младшего Ланарита.
— Я уже знаю… — начал он. — Скоро буду!
— Твой отец перешел черту, Генрих, — оборвал я его. — Ирмина под замком, я хочу ее освободить.
Лицо Генриха исказилось.
— Я через час уже буду в столице, — прорычал друг. — Подожди меня.
— Нет, я иду за ней сейчас, но мне нужен ты, чтобы снять браслеты, потому что они завязаны на вашу кровь. Твой отец тебя не послушает, и тогда мы упустим время, а еще он может усилить охрану.
Я разорвал связь до того, как Генрих успел ответить. Повернулся к Арканису.
— Если что, то ты был не в курсе.
— Конечно, — кивнул инспектор. — Я пока все подготовлю для вашего возвращения.
Легко поднявшись с кресла, я шагнул с балкона в темноту ночи и перекинулся в белого дракона.
Столица встретила меня холодным ветром и моросящим дождем. Особняк лорда Ланарита возвышался на холме, напоминая неприступную крепость. По периметру мерцал силовой купол высшего ранга, а у кованых ворот патрулировала охрана из боевых магов. Хорошо, что не центр города, а то там полеты запрещены и меня бы даже близко не подпустили.
Гермес не ожидал, что я такой сумасшедший, и рискну похищать его дочь, поэтому охрана работала по обычному сценарию.
Закрывшись щитом, я обошел поместье, ища слабое место сферы, где соединяется плетение заклинания. Посылая небольшие импульсы, нашел довольно быстро. Много лет на службе и в академии я сам учил работать с защитными чарами, не прошли даром. Неуловимое движение руки — и тонкое лезвие дестабилизатора вспороло магическую сетку ровно настолько, чтобы я смог проскользнуть внутрь.
Дом большой, но не гигантский дворец. Да и охраны немного. У входа началось какое-то оживление, видимо, Генрих прилетел. Пока маги были заняты им, я обошел дом, ища окна комнаты Ирмины. Не в подземелье бы ее же посадили, она в антимагических браслетах и под охраной, этого вполне достаточно.
Судя по шуму, Генриха пытались не пускать, начались разборки с вызваниваем самого советника. Значит, надо поторопиться, успеть до его приезда.
Я залез через окно первого этажа и быстро поднялся выше, чутье дракона тянуло меня к своей паре. Из-за двери не доносилось ни звука, но интуиция вопила, что она там.
В роскошной комнате царил полумрак. Ирмина сидела у огромного окна, обхватив колени руками. Услышав звук открываемой двери, она вздрогнула и резко повернула голову. Ее глаза лихорадочно блестели, а на запястьях зловеще поблескивали тусклые браслеты.
Когда она увидела меня, выходящего из теней, ее губы приоткрылись, но Ирмина не смогла издать ни звука.
— Я же говорил, моя катастрофа, — хрипло выдохнул я, в два шага преодолевая расстояние между нами и падая перед ней на колени. — Я тебя никому не отдам.
— Эйдан… — Ее голос дрогнул, ломаясь от сдерживаемых рыданий.
Ирмина бросилась ко мне, обвивая руками мою шею, а я вцепился в нее так сильно, что едва не сломал ей ребра. Зарылся в сиреневые волосы и судорожно вдыхал ее запах, убеждаясь в реальности происходящего. Мое сердце колотилось как сумасшедшее.
— Тише, Ирми, я забираю тебя, — прошептал я, покрывая ее виски, щеки, лоб быстрыми поцелуями.
— Я не могла ничего сделать… Эйдан, а теперь ничего не чувствую, — всхлипывала она, прижимаясь ко мне дрожащим телом.
Взяв ее руки в свои, я попытался зацепить замок магией, но руны тут же вспыхнули агрессивным красным, обжигая мои пальцы.
— Потерпи еще немного, Генрих скоро снимет их. Но нам нужно уходить.
Я легко поднял ее на руки, прижимая к груди. Ирмина спрятала лицо у меня на плече, уткнувшись носом в шею. Мой внутренний дракон торжествующе взвыл: пара была возвращена.
Мы покинули особняк тем же путем, никто не поднял тревоги, хотя я видел, что света на первом этаже прибавилось. Только оказавшись за пределами купола, я обратился в дракона, и меньше, чем через час мы вернулись в академию.
Ксантир уже ждал нас.
— Вы провернули это удивительно чисто, Эйдан, — констатировал он. — Ланарит еще не поднял тревогу и вас, пока не ищут.
Я осторожно опустил Ирмину на кровать. Она вцепилась в мою руку, не желая отпускать ни на секунду.
— Что дальше? — спросил я, не сводя глаз с ее бледного лица.
— Ирмина остается здесь, — ответил Арканис. — Ждем Генриха и самого Ланарита, если все выйдет из-под контроля. Но к тебе не подкопаться — ты все время провел в академии.
— Я не хочу возвращаться домой! — нахмурилась Ирмина.
— Никто тебя не отдаст, — успокоил я ее, а потом повернулся к другу: — Сообщи Генриху, что мы будем ждать его здесь.
Ксантир кивнул и вышел из спальни.
Мы остались одни. Я сел на край кровати, притягивая Ирмину к себе на колени. Она устроилась у меня на груди, слушая стук моего сердца. Я гладил ее по спине, убаюкивая, снимая напряжение этого кошмарного дня.
Спустя несколько часов томительного ожидания, когда за окном уже глубокая ночь сменилась предрассветными сумерками, в дверь постучали. Ирмина спала и даже не слышала, как приехал ее брат.
Генрих не стал надолго задерживаться у отца и прилетел в академию.
Встреча родственников прошла спокойно.
— Я, Генрих Ланарит, прямой наследник крови, отменяю приказ своего отца! — процедил он сквозь зубы, капая кровью на браслеты и произнося заклинание.
Руны вспыхнули ослепительно-белым светом. Механизм жалобно хрустнул, и тяжелая сталь с глухим звоном упала на ковер. Затем второй браслет последовал за первым.
Ирмина судорожно, со свистом вдохнула, словно утопающий, вынырнувший со дна, и с плачем бросилась на шею Генриху. Хоть они и не были слишком близки, но все же любили друг друга.
Когда эмоции немного улеглись, Генрих поднялся, вытирая кровь с руки. Его взгляд стал стальным.
— Я же был в особняке, говорил с отцом.
Мы с Ирминой напряглись.
— У нас состоялся очень длинный и очень плохой разговор, — хмуро продолжил Генрих. — Я сказал ему, что это я похитил Ирмину, снял браслеты и увез ее.
— Генрих, зачем?! — ахнула Ирмина. — Он же лишит тебя наследства!
— Пусть попробует, — усмехнулся друг, расправляя плечи. — Да и не нужно мне его состояние, я продолжу военную службу. Зато теперь ты спокойно можешь дальше учиться, отец не будет вмешиваться.
— И он поверил? — удивилась Ирмина.
— Конечно, нет, он не дурак и понимает, что мы в сговоре, но доказать ничего не может. А грандиозный скандал, который точно сорвет свадьбу с принцем, ему не нужен.
Генрих повернулся ко мне:
— Но с королем нам так просто не поговорить. Что делать будем?
— Если никто не узнает о том, что Ирмина обрела крылья, то и не станет нужна короне... — пробормотал я. — Других вариантов я пока не вижу. Даже если завтра поженимся… не поможет.
— Но отец угрожал, что если я не соглашусь... — тихо напомнила Ирми.
— Плевать, он ничего тебе не сделает! — одновременно воскликнули мы вдвоем с Генрихом.
Ирмина выдохнула, счастливо смотря на нас.
— Никакой лечебницы и короны, — подвел итог Генрих.
— Только если сама не захочешь стать женой принца, — добавил я. — Вдруг уже передумала и мечтаешь носить корону.
— Ну уж нет! — воскликнула моя катастрофа. — Не нужен мне принц, я выбрала декана.
Генрих бросил на меня ироничный взгляд, конечно, он сразу догадался о наших отношениях, но одно дело догадываться, а другое — получить подтверждение.
— Это судьба, — улыбнулся в ответ я, приобнимая Ирмину.

----------

Глава 32. Ирмина

Глава 32. Ирмина
Но недолго мы смогли порадоваться передышке, через неделю выпал первый снег, а вместе с ним и назначили праздник Зимнего Солнца. И хоть у нас был план и я верила, что с защитой Эйдана и Генриха мне нечего бояться, но напряжение сковывало.
— Наоборот, быстрее решим все вопросы и освободим тебя от помолвки с принцем, — успокаивал меня Эйдан.
И я старалась верить ему. Но когда наступил праздник, Мильне пришлось дать мне зелье для спокойствия.
Большой зал и прилегающие к нему заснеженные террасы сияли тысячами огней. Студенты в парадных мантиях кружились в танце, смеялись и демонстрировали свои магические таланты, создавая иллюзорных зверей и цветы. Но я не чувствовала радости. Каждый мой вдох давался с трудом, словно воздух был отравлен.
Король Эдрик и принц Лериан прибыли два часа назад. Они восседали на возвышении в главной ложе. Рядом с ними, с высокомерной и холодной улыбкой, стоял мой отец — лорд Гермес Ланарит. Человек, который недавно заковал меня в антимагическую сталь, а теперь смотрел с нескрываемым презрением.
Я же пряталась в тени массивной мраморной колонны на галерее второго яруса, нервно сминая в пальцах край своего платья. Вроде бы я была в безопасности. Внизу у лестницы, не сводя с меня цепкого взгляда, дежурил мой брат Генрих. Эйдан доверил ему, потому что сам наблюдал не только за мной, но и за студентами. Боевой факультет — это элита академии, маги и драконы добивались больших высот по службе, и уже сейчас могли себя показать с лучшей стороны.
Несмотря на помощь Мильны, страх все равно сжимал горло. Одно слово короля — и никто не спасет меня от брачного алтаря с принцем, который сейчас скучающе потягивал вино из кубка.
Когда было выступление драконов, король спросил, почему я не в небе вместе со своим факультетом, я покорно сообщила, что не обрела крылья. Мои слова заставили отца гневно сверкнуть глазами, а принца скривиться. Король ничего не ответил, только качнул головой. Не получив пока желанной свободы, я продолжала ждать.
Мне нужно было подышать. Я сделала пару шагов вглубь галереи, скрываясь в тени за тяжелыми бархатными портьерами, где морозный ветер с открытых балконов приятно остужал пылающие щеки.
— Блестящий вечер, не правда ли, студентка Ланарит?
Я вздрогнула и резко обернулась. Из тени соседней ниши неслышно выступил магистр Лоуренс. Наш преподаватель ОТМ. Первоначальная влюбленность прошла у меня быстро, хотя многие девушки находили его очаровательным.
— Добрый вечер, магистр, — вежливо улыбнулась я, делая шаг назад, чтобы вернуться к свету зала. — Да, студенты очень стараются ради Его Величества.
Лоуренс понимающе кивнул, подходя ближе.
— Искусство отвлечения внимания, Ирмина. Самая суть иллюзий. Все смотрят на красивые искры, пока в темноте творятся настоящие дела. — Он задумчиво глянул вниз, на толпу. — Странно, что вашего отца и короля совсем не пугает символ Чистых.
Я нахмурилась, машинально поправляя воротник платья.
— Чистых не видели пятьдесят лет, а тот, кто выжигал его на куполе, не принадлежит к этим фанатикам, иначе он не смог бы столько времени провести среди драконов и не выдать себя…
Сказав это, я резко замолчала. Осознание ударило в голову.
Детали расследования были строжайше засекречены! Ксантир это много раз повторял и наложил даже магическую клятву, чтобы я случайно не проболталась Вив и Мильне.
Я вскинула глаза на Лоуренса. Его милое лицо неуловимо изменилось, став жестким и хищным.
Он автор символа? По-другому он не мог узнать... Я хотела поставить щит, но Лоуренс оказался быстрее. Подняв правую руку, он сформировал плетение, но неожиданно что-то холодное метнулось с его левого рукава на мою шею.
Я захрипела, пытаясь снять артефакт в виде металлической змеи. Ее тело плотно обвилось вокруг моего горла, и все попытки стянуть ее, только заставляли кольца сжиматься туже.
— Тише, Ирмина, или она раздробит вам гортань быстрее, чем вы успеете моргнуть, — равнодушно, почти скучающе произнес Лоуренс. — Повернитесь к балкону. Мы идем говорить с королем. И улыбайтесь, вы же девушка.
Металл на шее пульсировал угрожающим холодом. Змея чуть сжалась, перекрывая мне дыхание ровно настолько, чтобы я поняла — он не шутит. Мое сердце забилось в панике, но я была вынуждена подчиниться.
Мы шли на освещенную часть галереи, прямо напротив короля. Никто не обращал внимания на нас, все видели, что магистр аккуратно ведет студентку, придерживая за локоть.
— Вы… вы из Чистых? — прохрипела я, спотыкаясь и хватаясь за его мантию. — Это вы убили мою маму? Зачем вам это?
Лоуренс издал короткий, сухой смешок, подталкивая меня.
— Какая восхитительная чушь. Вы же правильно заметили, что эти радикалы вымерли полвека назад. Не льстите своей семье, ваш отец не стоит того, чтобы ради него воскресали древние культы. Но я хотел увидеть его реакцию.
Мы подошли к краю.
Лоуренс грубо дернул меня за плечо, а змея на шее натянулась струной.
Иллюзионист вскинул обе руки, и музыка замолчала, теперь все смотрели на нас. Многие улыбались, думая, что продолжается выступление.
Я видела, как с двух сторон метнулись Генрих и Эйдан, они первые поняли, что я в заложниках. Но заметила их не только я.
— Стоять! А то девчонка быстро лишится головы!
Толпа ахнула, теперь стало понятно, что праздник пошел по другому маршруту.
— Отпусти ее, Лоуренс! — Голос Эйдана был негромким, но угрожающим.
— Только после беседы с королем, — улыбнулся Лоуренс. Змея на моей шее сжалась до боли, я судорожно втянула воздух. — Я пытался решить все мирно, но не получилось.
Эйдан замер, сжав зубы. От нападения его сдерживал Ксантир.
— Ты не из Чистых, — прищурился Ксантир. — Хоть и рисовал символ на куполе, но явно не фанатик. Еще и запах удачно скрывал с помощью масла бергамота.
— Говори, что ты хотел. Пока тебя не казнили, — спокойно сказал король, словно ему было совершенно плевать на мою жизнь.
— Я подданный королевства Осланд, — гордо заявил Лоуренс, и в толпе внизу пробежал гул. — И я здесь, чтобы восстановить справедливость. Четыре месяца назад вы без объяснения причин разорвали официальную помолвку с нашей принцессой Алисией! Мой король приказал выяснить, в чем причина.
Лоуренс обвиняюще указал пальцем вниз, туда, где на террасе стоял побледневший отец.
— Дипломатические дела вел ваш первый советник. И я выяснил правду! Ланарит намеренно саботировал союз. И все это ради чего? Чтобы расчистить место у трона для своей дочери! — Шпион дернул меня за руку. — Он захотел сделать свою кровь королевской, перешагнув через честь моего государства!
Я смотрела вниз, на отца. Его лицо побледнело от ярости. Король Эдрик медленно повернул голову к своему советнику. Боевые маги окружили отца по жесту монарха.
— Чтобы вывести этого лжеца на чистую воду и спровоцировать международный трибунал, мне нужно было заставить его ошибиться! — продолжал говорить Лоуренс, хотя вряд ли это имя настоящее. Напряжение довело его до грани истерики. — Я знал историю пятнадцатилетней давности! Поэтому я нарисовал знак на куполе академии, желая напугать Ланарита, чтобы он запаниковал, думая, что старые призраки вернулись за его дочерью, и совершил бы ошибку.
Лоуренс истерично рассмеялся, сжимая кристалл.
— Но мой план провалился! Вы слишком долго разгадывали этот выжженный символ! А Ланарит… он не испугался. Поэтому мне пришлось брать девчонку в заложники и идти напролом на глазах у всех!
— Он не испугался, потому что никогда не боялся Чистых, — внезапно, ледяным тоном произнес инспектор Ксантир.
Лоуренс осекся. Эйдан, не сводящий с меня глаз, чуть сдвинулся, готовясь к броску.
— О чем ты говоришь? — нахмурился шпион.
Арканис подошел ближе. За его спиной тихо подбирался и Эйдан.
— Я провел последние недели, изучая дело об убийстве Изабеллы Ланарит, — спокойно начал рассказывать инспектор. — Пятнадцать лет назад лорд Ланарит рвал и метал, убеждая всех, что его жену убили фанатики. Только вот следствие ему не верило.
Ксантир выдержал театральную паузу.
— Символы Чистых были грубо намалеваны на плащах убийц, и вели они себя не как идейные. Требовали выкуп, торговались и, главное… Чистые никогда бы не оставили в живых ребенка-дракона. Тот инспектор подозревал заказное убийство, но не успел это доказать… его перевели на другой конец страны, а дело замяли приказом Ланарита.
Я перестала дышать. Холод змеи на моей шее отступил перед ледяным ужасом, сковавшим сердце.
— Вы наняли их, лорд Ланарит, верно? — Голос Ксантира прогремел над залом. — Вы наняли убийц, одели их в маски давно погибших сектантов, чтобы инсценировать убийство жены Чистыми!
Внизу повисла мертвая, зловещая тишина. Студенты были в ужасе. Принц Лериан, бледный как моль, вжался в спинку кресла.
— Это ложь! — взвизгнул отец. Не выдержав публичного унижения и краха всей своей жизни, он потерял лицо и его маска благородного лорда треснула. — Как ты смеешь, грязная ищейка?!
— Тогда почему ты так поступил? — неожиданно раздался голос Генриха.
Лицо отца пошло красными пятнами, он поднял на него безумный взгляд.
— Потому что хотела сбежать от меня! — Его голос сорвался на визг психопата, разносясь по всей территории академии. — Изабелла предала меня! Она изменила и собиралась развестись!
Слова отца били по мне хлыстом, слезы брызнули из глаз.
— Я не собирался ее убивать! — продолжал орать отец, потеряв всякую связь с реальностью. — Они должны были только припугнуть ее и убить выродка!
Лоуренс отступил на шаг, шокированный услышанным. Змея на моей шее чуть ослабла и Эйдан подался вперед, оттаскивая меня от шпиона.
— Какого... выродка? — Голос Генриха сорвался.
Отец истерически расхохотался, ткнув трясущимся пальцем вверх, прямо в меня.
— Ее! — завизжал он. — Она не моя дочь! Изабелла нагуляла эту тварь! Я хотел, чтобы наемники убили ее, дитя измены, а жену вернули мне покорной и запуганной!
Мой мир, всё, во что я верила всю свою жизнь, разлетелся на острые, кровавые осколки.
Я не Ланарит.
— …Но Изабелла оказалась еще безумнее! Когда наемники загнали их в угол, эта дура бросилась под заклинание! Она закрыла собой маленькую тварь!
Он тяжело дышал, обводя безумным взглядом замершую в шоке толпу.
— Вы думаете, я хотел ее растить?! — презрительно выплюнул он, глядя на меня. — Когда Изабелла подохла, я остался с этой на руках! Куда мне было ее деть, чтобы не вызвать подозрений?! Пришлось играть роль убитого горем вдовца и одинокого отца! Я не мог смотреть на это отродье!
Ланарит перевел взгляд на короля, пытаясь найти хоть каплю понимания, но Его Величество смотрел на него как на падаль.
— Но она росла, — уже тише, с извращенной гордостью добавил Ланарит. — И стала красивой, как мать, принцу приглянулась. И тогда я понял, что боги дали мне шанс всё исправить.
Тишина, последовавшая за его признанием, оглушила.
Даже Лоуренс стоял как громом пораженный, бессильно опустив руку с артефактом, и змея перестала меня душить. Она распалась на сегменты, падая на пол.
Я пошатнулась. Колени подогнулись, сил не осталось.
Но я не упала, удерживаемая сильными руки Эйдана. Он прижал меня к своей груди и закрыл от жестокого мира, от взглядов толпы, от безумия человека, которого я называла отцом.
Внизу король Эдрик сухо, не повышая голоса, отдал приказ:
— Взять его под стражу.
Боевые маги выполнили распоряжение, и бывшего первого советника вывели из зала. Лоуренс вроде бы спустился к королю, но я уже не обращала внимания на мир вокруг.

----------

Глава 33. Эйдан

Глава 33. Эйдан
Я осторожно опустил Ирмину на кровать. На бледной шее зловеще наливались багровым следы от чешуек механической змеи Лоуренса. Она сидела неподвижно, уставившись в одну точку и находясь в глубочайшем шоке. Весь ее мир, ее личность, ее прошлое — всё оказалось чудовищной ложью.
Я опустился перед ней на колени.
— Ирми… — позвал я тихо, вливая в голос всю ту нежность, на которую был способен. — Посмотри на меня. Моя катастрофа, посмотри на меня.
Ее ресницы дрогнули. Огромные, полные слез изумрудные глаза сфокусировались на моем лице.
— Эйдан… — Ее голос сорвался на жалкий, надрывный шепот, а плечи судорожно затряслись. — Я… я никто. Бастард. Даже своей фамилии не знаю.
— Ты Ирмина, — жестко, с абсолютной уверенностью отрезал я, стирая большими пальцами слезы с ее щек. — И это всё, что имеет значение.
Я взял ее дрожащие руки, поднося к своим губам, и поцеловал внутреннюю сторону ее запястья.
— Ты — моя пара, — продолжил я, глядя ей прямо в душу. — И ты свободна, Ирмина.
Она судорожно всхлипнула, переваривая мои слова.
— Лериан… помолвка…
— Уничтожена, — усмехнулся я. — Сейчас начнут восстанавливать союз с Остландом, а от тебя отстанут навсегда.
Я поднялся, сел рядом с ней на кровать и притянул ее в свои объятия. Она уткнулась лицом мне в шею, вцепившись тонкими пальцами в мою рубашку, и наконец расплакалась.
Я просто молча держал ее, гладя по сиреневым волосам, убаюкивая, пока ее дрожь не унялась.
Когда она затихла, тяжело дыша, я осторожно отстранился. Мой взгляд упал на ее шею. Зверь внутри снова угрожающе зарычал при виде кровоподтеков.
Пальцы засветились мягким, исцеляющим белым светом. Я осторожно прикоснулся к ушибам на ее горле. Магия текла сквозь кожу, убирая боль и растворяя синяки без следа.
Ирмина замерла, прикрыв глаза от приятного тепла. Но вдруг она подняла руку и накрыла мою ладонь своей.
— Значит… я свободная драконица без имени? — прошептала она, скользя взглядом по моим губам.
— Я дам тебе свое, — не задумываясь, абсолютно серьезно ответил я. — Ирмина Тенебрис. Звучит как название урагана или катастрофы. Мне нравится.
Уголки ее губ дрогнули в слабой, но такой прекрасной, искренней улыбке. Она подалась вперед.
— Мне тоже, — выдохнула Ирмина, ее дыхание обожгло мою кожу. — Нравится.
Я впился в ее губы жадным поцелуем, забирая все ее сомнения.
Теперь Ирмина принадлежала только мне, ровно так же, как я, отныне и навсегда стоял перед ней на коленях.
Под утро, когда за окном сквозь метель начало пробиваться бледное зимнее солнце, Ирмина спала на моей груди. Ее дыхание было ровным и спокойным. Метка Истинной на ее запястье мерцала, отражая биение моего сердца.
За стенами академии шумела взбудораженная Империя. Король писал указы об арестах, дипломаты строчили ноты в Остланд, а столичный свет жадно пережевывал скандал века.
Но здесь, в моей спальне, стоял абсолютный покой.

----------

Эпилог

Эпилог
Сначала академия гудела, как растревоженный улей. Студенты шептались по углам, преподаватели ходили с напряженными лицами. Но постепенно это перестало быть важным. В сессию у всех изменились ориентиры для переживаний, а весной началась новая жизнь.
Я стоял на обзорном балконе полигона, опершись руками о каменные перила, и не мог отвести взгляд от того, что происходило внизу.
На тренировочном поле бушевало сиреневое инферно.
Ирмина грациозно увернулась от серии огненных пульсаров, посланных защитными големами, сделала изящный перекат и вскинула руки. Мощная, ничем не сдерживаемая волна пламени смела манекены в сверкающую пыль. Полигон содрогнулся. Студенты, наблюдавшие из безопасной зоны за защитным барьером, восхищенно ахнули.
Прошло ровно полгода с праздника Зимнего Солнца, когда наш мир перевернулся. Суд над Гермесом Ланаритом длился недолго — под тяжестью неопровержимых доказательств, предоставленных Ксантиром и слов самого Ланарита, бывшего первого советника признали виновным в государственной измене, убийстве и еще нескольких делах. Его казнили на главной площади столицы ранней весной. Я не позволил Ирмине присутствовать, но сам стоял с Генрихом в первом ряду, ему нужна была поддержка. Генрих совсем не расстроился потерянным активам семьи, благо на его честь тень не пала, и изредка наведывался к нам в академию — исключительно для того, чтобы, по его словам, «проверить, не обижает ли суровый декан его младшую сестренку».
Остландия получила свои дипломатические извинения и новый брачный договор. Летом пройдет настоящая королевская свадьба.
Внизу, на полигоне, Ирмина развеяла остатки магии, стряхнула с лица влажные сиреневые пряди и подняла голову, безошибочно находя меня взглядом на балконе. Она лучезарно, вызывающе улыбнулась и на глазах у своих одногруппников послала мне воздушный поцелуй.
Я покачал головой, развернулся и быстрым шагом направился вниз.
Студентка, раньше известная как худшая на потоке, шагнула мне навстречу. Ее форма была слегка опалена на рукавах, но это делало ее только прекраснее.
— Как оцениваете мою зачетную работу, магистр Тенебрис? — лукаво протянула она, останавливаясь в непозволительной близости от меня.
— Отвратительная дисциплина, — невозмутимо отозвался я, но уголки моих губ дрогнули. — Вы сожгли три казенных голема, вместо того чтобы их просто обезвредить. Полагаю, вам снова потребуется индивидуальная отработка.
Студенты на фоне нервно сглотнули, стараясь слиться с декорациями полигона. Ирмина тихо рассмеялась.
— Вы придираетесь, декан. У вас просто личная неприязнь ко мне.
— Ни в коем случае, Ирмина.
Мы отошли к трибунам, уступая полигон для следующего сдающего.
— Полетаем? — прошептала Ирми через несколько минут.
Я нашел глазами магистра Грона и кивнул, показывая, что оставляю его принимать зачет.
— Давай, — согласился я, подталкивая ее к выходу.
Ирмина ответила мне той самой улыбкой, из-за которой я когда-то окончательно и бесповоротно сошел с ума.
Вскоре мы поднялись в небо, делая круг над академией. И летели крылом к крылу, пока Ирмина играючи не боднула меня головой в плечо. Я мысленно рассмеялся, ускоряясь и приглашая ее в погоню над морем. Долетев до знакомого пляжа и приземлившись, мы почти синхронно окутались вспышками оборотной магии.
Ирмина едва успела сделать вдох в человеческом теле, как я рывком притянул ее к груди.
— Признайся, ты просто хотела сбежать с лекции по тактике, — низко, с лукавой хрипотцой сказал я ей на ухо, заставляя по коже пробежать табун сладких мурашек.
— Декан Тенебрис, вы так плохо обо мне думаете, — притворно возмутилась Ирмина, обвивая руками мою шею и заглядывая в глаза. — Я просто отмечала получение зачета.
— Ирми, а как насчет поменять фамилию?
— Звучит просто идеально, — прошептала она, отвечая на мой поцелуй. — Мне всегда нравилась твоя фамилия.
— Сделаю вид, что не помню твои возмущения в начале нашего знакомства.
— Это было от большой любви! — засмеялась моя катастрофа.
Конец
Если вам понравилась история Ирмины и Эйдана, то приглашаю познакомиться с еще одним драконом и прекрасной преподавательницей чаротворчества
Книга про ректора и его занозу=)

----------