За панорамными окнами нашей высотки, уходящей шпилем в низкие свинцовые облака, моросил унылый дождик Капли стекали по стеклам, а между шпилями соседних башен то и дело пролетали маленькие, смешные грифончики размером с котенка. Все бы ничего, но, они усиленно трепыхая крыльями, все равно двигались хвостами вперед. Их несло ветром вопреки всем правилам аэродинамики. Недовольный клекот, полный обиды на погоду и собственную никчемность отчетливо слышался даже в помещении. Ветер завывал и гнул деревья где-то внизу. С нашего пятнадцатого этажа этого видно не было. В общем, погодка сегодня выдалась удивительно мерзкая.

Но меня это совершенно не беспокоило, и настроение ничуточки не портило, даже вызывало какое-то легкое и не очень приличное злорадство.

Я напевала незатейливый мотивчик на тему «Море-море-море, скоро будет море» и, балансируя на тонких шпильках, тащила огромную кипу папок с договорами, которые мне с утра вручил начальник. И при этом идиотски улыбалась, раздражая этим пасмурным днем всех без исключения. Даже молчаливые фикусы в кадках, казалось, тянули свои листья в другую сторону, подальше от моей бессовестной радости. Но я ничего не могла с собой поделать.

— Местре Маиса, не забудьте взять с собой переговорную шкатулку! — донеслось мне вслед назидательное напутствие мегресса Аронуса, достопочтенного мага, заведующего отделом, а по совместительству, моего непосредственного начальника.

— Я вас не слышу-у-у! — пропела я и, не сбавляя шага, процокала каблуками через просторный зал.

Мои коллеги провожали меня завистливыми вздохами. Мы все — ведущие специалисты крупнейшего филиала «МагСвязКонтракт», корпорации, которая, как раз и придумала переговорную шкатулку. Артефакт, лишивший работников сна и законного отдыха даже в отпуске. Без нашей продукции нельзя отправить письмо, созвониться с заказчиком или просто связаться с близкими. Мы все, безусловно, гордились фактом работы здесь, но это не значит, что не любили отпуска.

— Маиса! Ты можешь нам понадобиться! — прокричал Аронус уже более требовательно. — Не делай вид, будто ты меня не слышишь.

— Ничего не знаю, я в отпуске! — проорала я в ответ и услышала пару недовольных возгласов на тему, что хвастаться перед несчастными коллегами, не только необязательно, но и, вообще, не очень вежливо. Не то чтобы отпуск был положен только мне, но, когда кто-то уходит отдыхать, другие страдают. Одни потому, что их очередь еще не пришла (и придет она, по самым скромным подсчетам нескоро), а оставшиеся, потому что уже отдохнули в прошлом месяце и теперь утопают в удвоенном объеме работы.

Я сгрузила стопку договоров на свой и без того заваленный стол. Там уже покоились три отчета и забытая кружка с остатками вчерашнего чая. Я блаженно выдохнула и с тоской осмотрела рабочее место. Уже предвкушала, как буду страдать, когда вернусь и придется разбирать этот завал. Но с другой стороны, после отпуска я в любом случае буду страдать, снова настраиваясь на рабочий ритм, так разница по какому поводу и с какой интенсивностью?

— Маис, ну ты, правда, будь на связи, — робко попросила Катарина — моя соседка по рабочему столу и по совместительству коллега, с которой отношения давно переросли в дружеские. Она нервно крутила в пальцах перо и косилась на мою сумку с таким видом, будто я уезжала навсегда.

— И ты, предательница? — притворно возмутилась я, уперев руки в бока.

— Ну проект же… — Она виновато пожала плечами. — Без тебя застрянем на этапе утверждения частот. Ну, вот что тут поделаешь?

— Кат, я впервые за пять лет еду на настоящий отдых. Меня ждет море и пансионат «Два дракона». — Я мечтательно закатила глаза. — Как думаешь, встречу его владельцев? Хотя бы одного? Говорят, они божественно красивы и очень часто инкогнито отдыхают среди обычных постояльцев. Именно поэтому пансионат пользуется такой популярностью среди одиноких девушек.

— Я надеюсь, ты встретишь там сносное и разнообразное меню и сможешь выйти со мной на связь хотя бы пару раз за неделю! — отрезала Катарина, но в ее голосе промелькнули веселые нотки. Она поправила выбившуюся прядь и с вызовом скрестила руки на груди. — А с драконами… ну ты же знаешь. — Она сделала театральную паузу. — Они снобы. А уж драконы, которые сколотили целую туристическую империю… Знакомиться с такими точно не стоит. Да и не бывают они там!

— Ну почему же? — притворно обиделась я, хотя в душе прекрасно понимала, что Катарина права. Никакого дракона я встречать не хотела. Я хотела жрать без оглядки на фигуру, пить коктейли из трубочки и лежать на пляже, слушая шум прибоя. Какими бы хорошими ни были мужчины, особенно чешуйчатые, богатые и с крыльями, они явно будут меня отвлекать от отдыха. А отвлекаться я позволить себе не могла. У меня в запасе было всего десять дней, каждый из которых я собиралась тратить исключительно на себя. Но подтрунить над Катариной хотелось. Хотя бы для того, чтобы видеть, как она закатывает глаза.

— Потому что это маленький пансионат, причем не на самом дорогом курорте, — терпеливо, как ребенку, объяснила подруга. — Зачем братьям Гитуор появляться там, если им принадлежит блистательный «Драконий рай» и дико дорогой летающий остров «Дракенленд»? Так что не расслабляйся: ешь получше и не забывай про меня. И про шкатулку, кстати, тоже.

— Неприятная ты все же женщина! — буркнула я, схватила сумку, заговоренную на безразмерность, поэтому она всегда весила так, будто в нее положили кирпич (а может, и положили, просто я не заметила), и слишком жизнерадостно попрощавшись со всеми, убежала из офиса. Прямо в середине рабочего дня.

Это было какое-то особенное, очень теплое и совершенно непозволительное чувство. Словно украла у мироздания половину отличного дня.

Думать о том, что, вообще-то, мой отдых официально начался еще вчера вечером, мне не хотелось. Потому что в первый день отпуска мне пришлось ехать в контору и заканчивать «ну, правда, очень важные дела»! Надо было проверить расчеты у наших артефакторов и убедиться, что там все не через… ладно, мягко говоря, неправильно. Радиус действия переговорной шкатулки не только не увеличится, если следовать их расчетам, а еще может вызвать сбой. Отправляешь письмо маме, а оно прилетает начальнику. Ладно, если в сообщении было: «Кота покормила, но он снова блевал». А если нелестная характеристика, данная, между прочим, тому самому начальству? Это же страшный сон любого работника! Представила на секунду лицо мегресса Аронуса, читающего мою мысленную тираду о его любви к внезапным проверкам, и меня передернуло.

Я тряхнула головой, отгоняя эти картины, и шагнула под мелкий дождь. Капли охладили разгоряченное лицо и совсем не испортили настроение. До дирижабля оставалось два часа, а до моря около десяти. И мне это невероятно нравилось.

Я заскочила домой за уже собранным чемоданом и отправилась в воздушный порт, полная надежд на приключения. Быстренько прошла магический контроль, сдала чемодан в багаж и очень сладко поспала в полете ровно до тех пор, пока не тренькнул переговорный артефакт, который я предусмотрительно оставила дома.

Ну как так-то?

Я вздрогнула, оглянулась по сторонам в надежде, что это не меня пытается достать кто-то с работы. Очень хотелось верить в то, что возмутительным нарушителем спокойствия стал кто-то из окружающих меня людей и нелюдей. Но нет. Мелодичный перезвон доносился из недр заговоренной безразмерной сумки, куда я, клянусь всеми артефактами корпорации, не клала никакой шкатулки!

Надежды на то, что о моем самочувствии и делах спрашивает мама, не было. Переговорную шкатулку я ей подарила еще тем летом. Красивую, с гравировкой в виде цветущей вишни, но матушка моя магию не жаловала, а уж магию, совмещенную с технологией, и тем более. К тому же жили мы с ней на соседних улицах. Ну и да, я маме сказала, что в отпуск еду без связи.

Я открыла сумку и закопалаcь в ее недрах, пытаясь среди хлама, рассыпанной косметики и носовых платочков найти источник назойливого звука. Рука нащупала что-то твердое, прохладное, с гладкими боками.

Ну конечно! Небольшая, простенькая переговорная шкатулка лежала на самом дне. К ней была пришпилена записочка от Катарины, написанная мелким, до невозможности аккуратным почерком: «Так и знала, что ты не возьмешь артефакт связи, но ты мне правда очень нужна. Прости!»

— Да чтоб тебя! — недовольно выругалась я, сжимая шкатулку в руке. На меня тут же укоризненно покосилась пожилая пара эльфов, занимавшая два соседних со мной кресла. У них даже уши синхронно дрогнули от возмущения.

— Простите, — буркнула я и удостоилась снисходительного кивка.

Очень хотелось выкинуть шкатулку прямо из дирижабля, в проплывающие внизу облака. Мы летели на приличной высоте, и соблазн был велик, но, к сожалению, по бортам дирижабля стояли защитные контуры, как раз от таких вот любителей кидать непонятно что за борт. Пока я размышляла, шкатулка требовательно и настойчиво пищала, давя мне на совесть, а окружающим на нервы. Пришлось открывать ее и погружаться в увлекательную рабочую переписку с коварной коллегой. Катарину я тут же предупредила, что отвечаю только в полете! Если дорога до моря — это такая пограничная часть, уже не работа, но еще и не отпуск, то, как только дирижабль приземлится, больше я не работаю ни при каких условиях. Но сказать проще, чем сделать.

Дирижабль сел, а рабочие вопросы не закончились. И я строчила записочки в очереди за багажом, и на магическом контроле (где сонный стражник с подозрением просканировал мой чемодан, но пропустил), и даже когда вышла под сияющее южное солнце. Воздух здесь был совсем другим. Обжигающим, сухим и намекающим на отличный отдых. И я злилась, что работа не отпускала меня даже сейчас!

Надо было идти искать извозчика, который доставит меня к месту назначения, но я не могла! Я заканчивала деловой разговор. В одной руке шкатулка, на локте висит сумка, в другой — чемодан, ручка в зубах, еще и бумажка эта, на которой я настрочила очередное послание.

Я кое-как извернулась, подхватила ручку, освобождая рот для коммуникации, и, завидев белый бок самоходной повозки, которая хотя бы не походила на пережеванную драконом железяку, решила, что эта мне подходит.

— Пансионат «Два дракона», — сказала я, не отрывая взгляда от шкатулки, в которой догорала бумажка, чтобы перенестись сквозь пространство и время и попасть в артефакт коллеги.

Ответом мне была тишина. Извозчик даже дверь не потрудился открыть. Ну что за манеры!

— Ну? — настойчивее попросила я и подняла глаза. — Ох, е… простите… — выдохнула я, впечатлившись увиденным.

Передо мной стоял высоченный красавец. Отросшие темные волосы были слегка растрепаны. На лице белоснежная улыбка, а на нем самом цветастая рубашка, расстегнутая на загорелой груди. Смотрел мужчина на меня с легким недоумением, приподняв одну бровь, и от этого взгляда у меня вдруг пересохло во рту.

— Пансионат «Два дракона», — уже чуть настойчивее и осмысленнее повторила я, стараясь не смотреть на рельефные мышцы, которые он демонстрировал, иначе зачем не застегивать рубашку? — Вы вообще везти меня собираетесь?

Мужчина выразительно взглянул на меня, усмехнулся и с легким южным акцентом, растягивая гласные, сказал:

— Ну, садитесь.

Я хотела было указать на недопустимость тона, но злополучная шкатулка блямкнула снова. Да когда-нибудь Катарина уже уймется? В столице сейчас ночь, сколько можно работать?

Дверь пришлось открывать самой, и при этом отвечать неугомонной коллеге, потому что вопрос был, драконы побери, правда, важный. В отделе опять перепутали настройки.

— И чемодан не забудьте убрать! — бросила я извозчику, устраиваясь на мягком кожаном сиденье повозки. Только сейчас я заметила, на чем вообще еду. А тут, надо признать, неплохой сервис. У нас в столице повозки, которые можно арендовать, обычно похожи одновременно на телегу, в которую забыли запрячь лошадь, и на мусорный бак. Иногда прямо с содержимым. А здесь… ничего так. Симпатично.

Никогда с извозчиками я не сажусь на переднее сиденье. Это моветон, прямой намек на более близкое общение. Но если в повозке всего два места? И оба они впереди?

Впрочем, этот досадный факт я обнаружила только тогда, когда с соседней стороны бесшумно отворилась дверь, и рядом со мной уселся черноволосый красавчик. От него разило непомерно дорогим парфюмом, хитом этого сезона, новейшей эльфийской разработкой под названием «Морской бриз»: свежие ноты цитрусов, соль, намек на жасмин и что-то древесное, от чего у нормальной женщины подкашиваются колени. А я была нормальной женщиной, хоть и изрядно задолбанной работой и обстоятельствами!

Откуда я так хорошо разбираюсь в мужском парфюме? А потому что работаю в разнополом коллективе, и, поверьте, офисные мужики еще большие модники и болтушки, чем девушки. Они могут полчаса обсуждать стойкость духов и наличие шлейфа.

— Откуда у извозчика деньги на заветный флакончик? — спросила я без задней мысли. И без передней тоже, потому что Катарина в это самое время строчила мне с энтузиазмом маньяка. Она пользовалась тем, что я еще не осознала себя в отпуске и по инерции отвечала, имея законное право послать куда подальше.

Рядом раздался низкий, хриплый смешок, и я поняла, что провокационный вопрос был задан вслух. Извиниться за бестактность я не успела, мужчина ответил:

— Ну а что, извозчики не могут принимать дорогие подарки?

— Понятно, — протянула я, поджав губы и все еще не поднимая глаз от шкатулки. Хотя, с другой стороны… мужик, и правда, красивый. А одиноких богатых дам на курорте много. В конце концов, каждый зарабатывает, как может. Надо мыслить современно. Почему женщина может принять дорогой подарок от возлюбленного, а мужчина — нет?

— И что же вам понятно? — поинтересовался он с легкой усмешкой, от которой мне захотелось его припечатать чем-нибудь тяжелым.

Я начала раздражаться. Потому что в каждой его фразе мне почему-то чудилась насмешка. Или это блямкающая шкатулка вгоняла меня в депрессию? Создавалось впечатление, что все рабочие задачи и весь офис я привезла с собой на Песчаные острова. Ладно хоть, без фикусов и мегресса Аронуса.

— Это подарок, понятно, — пояснила я, а потом не сдержалась и выругалась. Каюсь, совершенно неприличными выражениями. Потому что Катарина решила «быстренько уточнить еще один момент». Я посмотрела на бумажку, на которой тонким пером-стилусом надлежало писать ответ, и накорябала — весьма криво, так как на кочках знатно потряхивало: «Пошла ты в задницу!». Но Катарину, закаленную в офисных войнах, таким мелким посылом было не пронять. Она уже вовсю строчила ответ, и ее буковки вспыхивали на моей бумажке одна за другой.

— А вы к нам с какой целью? — продолжил вежливый допрос незнакомец. Он вел повозку одной рукой, второй непринужденно касаясь подлокотника и, кажется, чувствовал себя очень комфортно.

— Отдыхать, конечно же! — фыркнула я и поправила на носу солнечные очки, купленные как раз по такому поводу: огромные, зеркальные, закрывающие пол-лица. — Не видно, что ли?

Шкатулка снова блямкнула, вгоняя меня в еще более глубокую депрессию. А мой спутник даже не стал скрывать насмешки.

— Ну, как вам сказать… так сразу и не определишь. — Он выразительно посмотрел на артефакт, который не замолкал ни на секунду.

— Это временная мера! Я ведь еще не доехала до «Двух драконов»! Вот как доеду, так сразу и начну отдыхать.

— Конечно! — охотно согласился он и перевел взгляд на дорогу.

Мы ехали по горному серпантину, и с правой стороны уже виднелось море. Бесконечное, неестественно синее. В Лоренбурге вода в реке вечно серая, как настроение понедельника. Здесь же бирюза смешивалась с лазурью, и от этой красоты захватывало дух. Я невольно приоткрыла окно пошире, вдыхая свежий, соленый морской бриз.

Повозка петляла между невысоких холмов, сплошь укрытых белыми домиками с округлыми крышами и синими ставнями. Настоящий средиземноморский рай, хотя магия здесь чувствовалась в каждом камне: кое-где над крышами парили небольшие светильники, а на перекрестках встречались каменные столбики с дремлющими огненными саламандрами. Дорога то приближалась к обрыву, и тогда внизу, метрах в трехстах, открывалась ослепительная гладь залива, усеянная маленькими белыми лодочками, похожими на рассыпанный рис. То снова уходила вглубь, мимо крошечных церквушек с синими куполами. Воздух был тягучим, теплым, пахнущим солью, разогретым камнем и цветущим олеандром.

— Я буду лежать на пляже с коктейлем и слушать прибой! — уверенно сказала я, но шкатулка опровергающе пиликнула. Словно Катарина услышала меня на расстоянии и прислала очередной вопрос.

— Непременно, — с тем же невозмутимым спокойствием ответил извозчик.

— Отвечать на вопросы не буду! — заявила я в пустоту. Пиликанье раздалось снова, теперь уже настойчивее.

— А зачем вы вообще взяли с собой переговорный артефакт? — удивился мужчина. — Ну, раз работать не хотели?

— Это не я! Мне ее вообще подкинули! — воскликнула я с искренним негодованием.

Под скептическим взглядом мне стало не по себе. Я поспешно уставилась на морскую гладь, проплывающую за окном повозки. Ветер трепал мои волосы, и я уже стала почти счастливой. Почти. Если бы не это проклятое блямканье.

К пансионату, расположенному на песчаном берегу возле самой кромки воды, мы добрались через полтора часа. Время пролетело незаметно. Серпантин сменился ровной прибрежной дорогой, а потом узкой, вымощенной белым камнем аллеей, где по бокам цвели пышные кусты. Повозка мягко затормозила возле распахнутых кованых ворот, украшенных двумя стилизованными драконьими головами, в пастях которых слабо мерцали магические светильники.

Мой спутник, имени которого я так и не узнала (впрочем, я и не считала нужным узнавать, так как не собиралась продолжать знакомство), ловко выскочил наружу, достал из багажника мой чемодан и галантно распахнул дверь.

— Спасибо, — улыбнулась я и сделала шаг под палящее солнце. Воздух тут же обдал меня жаром, смешанным с соленым бризом и сладковатым запахом каких-то экзотических цветов. — Сколько я вам должна за эту поездку?

Мужчина внимательно посмотрел на меня, чуть склонив голову. Прошелся взглядом по губам, задержался на секунду на вырезе платья там, где виднелась тонкая золотая цепочка, а потом медленно протянул:

— Ну-у, даже не знаю…

Я возмущенно вспыхнула. В голове уже пронеслась целая вереница предположений, одно другого неприличнее, и я испытала острое разочарование еще до того, как он договорил. Но мужчина меня удивил.

— Пожалуй, подойдет ваша переговорная шкатулка, — с усмешкой сказал он и указал на артефакт, который я все еще сжимала в руке.

— Шкатулка? — переспросила я, удивленно округлив глаза. — Но-о… даже самая простенькая шкатулка стоит, очевидно, дороже, чем поездка.

— Безусловно, но вы же говорите, что вам ее подкинули? Нет?

— Ну… можно сказать и так, — признала я, поджав губы.

— Тогда она не обошлась вам ровным счетом ни во что. Отдадите ее мне, и мы в расчете. А вы сможете качественно отдохнуть, не отвлекаясь на работу.

Я задумалась. Резон в его словах действительно был, хотя сделка до сих пор виделась мне не очень выгодной. С другой стороны, Катарина должна была заплатить за свою выходку. Да и шкатулка эта успела мне осточертеть за сегодняшний день.

— Хорошо! — наконец улыбнулась я и протянула артефакт мужчине.

Он забрал его и небрежно кинул на сиденье повозки, будто это был не ценная вещь, а пустая консервная банка.

— Хорошего отдыха вам… — Он сделал паузу. Потому что я так и не представилась. И не собиралась. Честное слово, не собиралась. Но солнце, море и эта его ослепительная улыбка, сверкнувшая на смуглом лице, сделали свое дело.

— Маиса, — ответила я, сама от себя не ожидая.

— Красивое имя. — Он кивнул, будто пробуя его на язык. — Хорошего отдыха, Маиса.

— Спасибо, — начала я, но мужчина меня перебил.

— Нико.

— Спасибо, Нико, — послушно повторила я, испытывая странные ощущения. Это имя ему определенно шло.

Мужчина белозубо улыбнулся, и уже через секунду его повозка бесшумно развернулась и скрылась за поворотом, оставив после себя только хвост дорожной пыли. А я с глупой улыбкой осталась стоять перед входом в пансионат, сжимая в руке ручку чемодана. Мне кажется, или отдых обещает быть интересным? Пожалуй, я даже не против еще раз встретить Нико.

Пансионат «Два дракона» оказался именно таким, как на картинке в путеводителе. Трехэтажное здание, вытянутое вдоль берега. Стены были белыми, а черепица на крыше — терракотовой. Каждое окно украшал небольшой кованый балкончик с резными перилами, на которых висели пляжные полотенца. Вдоль фасада тянулась открытая галерея-веранда, увитая глицинией. Ее сиреневые гроздья свисали почти до самого пола, создавая живую тень. Из открытых дверей доносилась негромкая музыка: ритмичная, с местным колоритом.

За зданием, в маленьком садике, виднелись плетеные кресла-качалки, несколько столиков с разнокалиберными стульями и здоровенный фикус в кадке, а дальше, сразу за галереей, начинался песчаный пляж. Отсюда можно было разглядеть лишь кусочек берега и пятнышко моря.

Песок здесь оказался практически белым, мелким, мягким, словно мука. Он переливался на солнце и противно скрипел под подошвами дорожных туфель, в которых стало невыносимо жарко.

Их хотелось скинуть прямо здесь, у входа, и босиком побежать к воде, раскинув руки, как в дешевом романтическом кино.

Из дверей пансионата вышла невысокая женщина с темными кудрями, собранными в небрежный пучок.

— Добро пожаловать! — сказала она с легким акцентом, который я сразу не смогла определить. — Вы Маиса? У вас произошла небольшая замена...

Я хотела возмутиться, потому что замена на отдыхе определенно ничего хорошего принести не может, но женщина меня опередила.

— Номера вашей категории закончились, но мы не допускаем таких накладок, поэтому вам предоставили номер чуть лучше, и нет… доплачивать ничего не нужно.

— Оу… — произнесла я растерянно, испытывая стыд за то, что чуть не сорвалась, а женщина снисходительно улыбнулась.

— У вас теперь есть джакузи на балконе и умопомрачительный вид на море. Рекомендую сегодня полюбоваться закатом. Как комплимент мы предоставим вам игристое и фрукты.

— Ничего себе! Похоже, я выиграла в лотерею!

— Вполне возможно, — усмехнулась она. — Вспоминайте, с кем в последнее время играли? Вдруг среди ваших оппонентов затесался кто-то из божественных сущностей.

Если только из божественно красивых, подумала я и вспомнила Нико. Вслух, конечно, ничего не сказала, подхватила чемодан и пошла за женщиной, чувствуя, как напряжение последних рабочих дней начинает медленно отступать.

Мой номер располагался на третьем этаже. Просторная комната, в которой комфортную температуру поддерживал охлаждающий артефакт — небольшая стеклянная пластина на стене, тихо гудевшая и выпускавшая приятную прохладу. Панорамные окна занимали почти всю дальнюю стену, и из них открывался чудесный вид на бескрайнее искрящееся на солнце бирюзовое море с белыми барашками волн. А за стеклянной дверью обнаружилась терраса с джакузи, где можно было лежать в пене и любоваться закатом. Сама ванна была словно выточена из огромного куска камня, а вода в ней, как любезно сообщала прикрепленная табличка, подогревалась встроенным артефактом и могла менять цвет по желанию гостя от лавандового до аквамаринового.

Это было так волшебно, что я просто не верила своим глазам. Оставив чемодан прямо посреди комнаты, я вышла на балкон. Контраст впечатлял: сразу после прохладного воздуха номера я попала на раскаленный солнцепек. Но тело радовалось теплу, а глаза — открывающемуся виду.

Я повнимательнее рассмотрела джакузи, поигралась, выставляя цвет воды, и отошла к стеклянному ограждению, чтобы полюбоваться открывающимся видом.

Море дышало ровно и спокойно: легкая волна набегала на берег, оставляя кружево пены, потом откатывалась, будто примерялась, и снова накатывала. Вода была прозрачной до самой глубины, бирюзово-зеленой у берега и темно-синей на горизонте. Где-то вдалеке белели паруса небольших суденышек, которые двигались без ветра. Артефакт на борту всегда упрощал дело. А прямо над пирсом, расположенным справа, кружили на редкость крикливые, невозможные чайки, но почему-то совершенно не раздражающие.

Я могла бы стоять так вечно, облокотившись на перила и вдыхая соленый бриз, но решила, что нельзя упускать ни минуты. Нужно переодеться и сбежать на пляж.

Я быстро разложила вещи в шкаф, нашла ярко-оранжевый купальник, легкомысленное платье на тонких бретельках с воланами по подолу (специально купленное к отпуску, ни разу не надетое), соломенную шляпу с широкими полями, влезла в легкие сандалии и отправилась гулять по берегу. Слушать шум прибоя. И есть. Все, как завещала Катарина.

Без переговорного артефакта мир стал на редкость громким и ярким. Я замечала все: вальяжно прогуливающихся по тенистым тропинкам пушистых котов, сочную зелень вокруг: папоротники размером с человека, алоэ в кадках, бугенвиллии, свешивающиеся с белых стен, цветущие кусты, из которых доносилось жужжание, и ярких бабочек с переливающимися крыльями, похожими на витражи. Я слышала смех, обрывки разговоров на разных наречиях, плеск воды, звон бокалов.

Пляж был заполнен людьми, но я нашла себе свободное местечко под зонтом из пальмовых листьев. Искупалась — вода оказалась теплой как парное молоко, и невероятно соленой, так, что тело держалось на поверхности само. Позагорала, чувствуя, как прогреваюсь и избавляюсь от вечного ощущения холода и сырости. И, наконец, выпила коктейль в пузатом кокосе. Все, как я мечтала: с трубочкой, с маленьким бумажным зонтиком и украшенный ярко-розовой орхидеей, которая, как шепнула мне проходящая мимо официантка, была не просто цветком, а одноразовым артефактом для сияния кожи.

Я накупалась вволю. Съела какого-то морского гада в ресторанчике у моря. И, как мне советовали на ресепшен, отправилась в номер, чтобы, сидя в джакузи с бокалом ледяного игристого, любоваться закатом.

Именно так, драконы меня забери, должен выглядеть настоящий отдых. Я включила воду. Артефакт послушно загудел, наполняя ванну пузырьками, налила себе игристого, бутылку которого, как и обещала встречающая, мне оставили на столе в охлаждающем ведерке, и уставилась на горизонт. Солнце опускалось медленно, окрашивая небо в оттенки персика, фуксии и лилового. Волны затихали, чайки умолкали, а вдалеке, на пирсе, зажглись первые огоньки. На миг мне стало жаль, что я прямо сейчас не могу рассказать об этом Катарине, но с другой стороны — в рабочие проблемы я тоже не вникаю. И это было лучшим чувством на свете.

Я уснула рано и сладко, как не засыпала уже очень давно. Просто провалилась в мягкую темноту, убаюканная шумом прибоя.

А с утра меня разбудил робкий стук в дверь.

Я, ругаясь под нос и путаясь в одеяле, выползла из кровати, нашарила халат на спинке стула и приоткрыла дверь с недовольным возгласом:

— Ну кто там в такую рань?

В коридоре стоял немного смущающийся парень-курьер. В руках он держал новенькую блестящую переговорную шкатулку.

— Вам доставка, — пояснил он, протягивая артефакт.

— Серьезно? — переспросила я, с ненавистью уставившись на девайс, и выругалась.

— Вы Маиса Розерверг? — уточнил курьер, сверяясь с бумажкой.

Очень хотелось ответить «нет». Сказать, что она утонула, улетела на драконах, растворилась в джакузи. Но курьер, как и я, был жертвой обстоятельств, и подставлять его не хотелось.

— Да, — вздохнула я.

— Тогда распишитесь.

Он протянул мне сначала шкатулку, которая подозрительно помалкивала, а потом слегка помятый акт приемки.

Я поставила свою закорючку, поблагодарила сквозь зубы и, ожидая самого худшего, вернулась в номер.

Шкатулка ожидаемо блямкнула. Я застонала и рухнула на кровать, закрыв голову подушкой. Звук повторился, и я достала из недр шкатулки, бумажку. На которой уже вспыхивали буквы. Почерк шефа, я узнала сразу.

«Маиса, надеюсь, ты хорошо отдыхаешь, но мне хотелось бы, чтобы ты была на связи. Сегодня в десять небольшое совещание. Потребуется твое экспертное мнение по расчетам артефакторов, мы вчера так и не разобрались…»

— Да вы издеваетесь! — взвыла я, даже не дочитав сообщение до конца. С ненавистью посмотрела на шкатулку, потом на солнечный пляж за окном, потом снова на шкатулку.

И, тяжело вздохнув, отправилась одеваться, убеждая себя, что совещание на пляже с видом на море, в купальнике и с коктейлем в руке определенно лучше совещания в офисе.

По крайней мере, хотелось в это верить.

Солнце. Море. Витающий на пляже запах свежесваренного кофе и столики для завтрака, вынесенные практически к самой воде, совершенно не располагали к работе. Белые скатерти колыхал легкий ветерок, на каждом столике стояла вазочка со свежесрезанным ярким цветком, а официанты в льняных рубашках скользили между стульев с удивительной грацией. Я жевала еще теплый круассан с джемом, пила капучино с плотной пенкой и смотрела, как далеко в море парусная яхта режет бирюзовую гладь, оставляя за собой белый пенный след.

Но шкатулка, стоявшая передо мной и своим плоским боком портящая весь вид, тонко намекала на то, что до совещания, в котором я участвовать совершенно не хотела, осталось всего полчаса. И игнорировать этот факт получалось все сложнее.

Какая-то давно забытая часть меня настаивала на том, что можно просто «забыть» переговорный артефакт на столике. Скажем, отвернуться на секунду, увлечься чайкой, и все. Полминуты сожаления, и вот уже кто-нибудь другой найдет шкатулку и будет счастлив. Ну, сначала испугается, когда увидит список рабочих вопросов от шефа, но потом, непременно проникнется счастьем. Ведь известно: дорогой, случайно найденный артефакт символизирует неслыханную удачу. Или, по крайней мере, бесплатную переговорную шкатулку последней модели.

Но другая, более ответственная часть меня не могла так сделать. К тому же совещание продлится всего час. Ну, полтора. И это вроде бы не так уж и много… Или все же от отпуска много? Каждый час на море стоит трех часов в офисе — по курсу внутреннего счастья. А тут полтора. Я мысленно прикинула потери и поморщилась.

Именно эти мысли я обдумывала, когда после завтрака брела по кромке воды по направлению к пирсу. Босые ноги утопали во влажном плотном песке, волны лизали щиколотки, оставляя на коже крупицы соли. До совещания еще оставалось немного времени — как раз хватит, чтобы дойти до пирса, полюбоваться с него морем и выбрать себе шезлонг, с которого можно будет подключиться к этой неизбежной каторге.

— Маиса! — окликнули меня по имени.

Я вздрогнула и резко обернулась, едва не уронив шляпу. Вчерашнее знакомство с извозчиком почти вылетело из головы — ну, почти, если не считать пары мимолетных воспоминаний о черных волосах и наглой улыбке. Поэтому в первую секунду я испугалась: кто еще тут знает мое имя?

Возле самого пирса Нико швартовал небольшую прогулочную яхту — белоснежную, с изогнутым носом, медными поручнями и легким магическим мерцанием вдоль борта. Судно мягко покачивалось на волнах, будто пританцовывая.

— Не хочешь ли прокатиться по островам? — крикнул он, ловко набрасывая канат на причальную тумбу.

Я ступила на пирс и подошла поближе. Посмотрела на мужчину сверху вниз, потому что стояла на пирсе, а палуба яхты была чуть ниже. Нико сегодня был в красной бандане, лихо завязанной на затылке, и полосатой пиратской тельняшке без рукавов, открывающей загорелые плечи, на одном из которых вилась замысловатая татуировка. Выглядело это одновременно странно и… почему-то чертовски привлекательно. Темные волосы выбивались из-под банданы, а на лице застыло выражение ленивой самоуверенности.

— Нет, — осторожно заметила я, стараясь не пялиться на его бицепсы. — Пожалуй, откажусь.

Я пыталась понять: это попытка заманить меня на свидание, которое мне совершенно не нужно, или деловое предложение? Может, он устраивает экскурсии для туристов? Но Нико не пытался как-то облегчить мне жизнь и пояснить.

Он лишь усмехнулся, скрестил руки на груди и продолжал смотреть на меня снизу вверх, щурясь от солнца.

— И почему же? Какой отдых на море без прогулки на яхте?

— У меня другие планы, — пафосно отозвалась я и поправила шляпу, сдув с лица выбившуюся прядь.

И, наверное, на этом бы все и закончилось. На лице мужчины промелькнуло едва заметное огорчение, но он быстро взял себя в руки, снова надел маску ленивого безразличия. Сама я тоже испытала легкое разочарование, но все же развернулась, намереваясь уйти с пирса, с обзором окрестностей как-то не задалось. Да и время уже поджимало. Но тут шкатулка предательски блямкнула.

Ну конечно, за пять минут до начала совещания шеф всегда делал рассылку, чтобы никто, не дай боги, не забыл и не опоздал. Артефакт порадовал меня еще одной короткой трелью, сдав меня с потрохами случайному знакомому, которого почему-то сильно волновало качество моего отдыха.

— Серьезно, Маиса? — удивленно сказал Нико, приподняв бровь. — Ты самая упорная женщина в стремлении испортить свой отпуск. У тебя весь чемодан забит переговорными артефактами?

— Это не я… серьезно, клянусь! Меня подставили! — выпалила я и тут же пожалела. Потому что, зачем? С какой стати я вообще перед ним оправдываюсь? Я же не обязана объяснять, почему вместо плескания в море, прогулок или поглощения коктейлей слоняюсь по пирсу с переговорным артефактом в руках.

Нико хмыкнул с явной насмешкой. А потом одним легким, почти небрежным прыжком оказался прямо передо мной на пирсе. Я от неожиданности взвизгнула, шарахнулась назад и почувствовала, как шкатулка выскальзывает из рук. А этот мерзавец вместо того, чтобы поймать ее, легонько дернул меня за локоть, будто пытался удержать. Дорогущий переговорный артефакт, разразившийся очередной пронзительной трелью, жалобно подпрыгнул на досках пирса, перевернулся в воздухе и с громким плеском отскочил прямо в воду.

— Нет-нет-нет! — завопила я, подбежала к краю и уставилась вниз.

Шкатулка, погребенная под толщей кристально чистой воды, медленно опускалась на песчаное дно. Она лежала теперь на боку, и из-под крышки все еще поднимались маленькие пузырьки, словно артефакт судорожно вздыхал перед смертью. Мимо проплывали яркие рыбки: золотистые, полосатые, с длинными ленточными плавниками. Совсем рядом зависла медуза — прозрачная, с фиолетовой каймой, похожая на кружевной колокол. А синие и красные кораллы довершали картину, делая ее похожей на иллюстрацию из дорогого путеводителя по подводному миру.

Я перевела взгляд на Нико.

— Ну вот, что вы натворили! — сверкнув глазами, обратилась я к источнику моих неприятностей. — У меня совещание через пять… нет, уже через две минуты!

— Упс… — ничуть не раскаиваясь, заявил он. Даже улыбнулся уголком рта. — Как нехорошо получилось. И случайно. Но я могу вам возместить ущерб.

— И как же? — недовольно буркнула я, скрестив руки на груди.

— Ну конечно же, предложить совершенно бесплатную прогулку на яхте по островам! — Он развел руками, приглашающе указав на свою яхту.

— Вы! Вы! — От возмущения у меня закончились даже все слова. — Вы наглый и самоуверенный… У вас все услуги по цене недешевого магического артефакта? Вы специально его утопили?

Нико даже отвечать не стал. Просто пожал плечами, демонстрируя неприлично развитую мускулатуру, которая под полосатой безрукавкой выглядела так, будто ее создали исключительно для демонстрации одиноким ведьмам на пляже.

— Да пошли вы со своими прогулками! — возмутилась я. — Сказала же, у меня другие планы!

— Ваши планы валяются на глубине метров десяти под водой, — спокойно заметил он, кивнув в сторону моря. — И вон даже пузыри пускать перестали. Издохли, видимо.

— Десяти метрах? — удивленно пробормотала я, заглядывая в воду. — Но вот же, она лежит… Я ее так отчетливо вижу! Вон, прямо там, на песке.

— Вода искажает, — назидательно произнес Нико. — Особенно если такая чистая и прозрачная, как на нашем побережье. Так что вы остались без работы и без планов на это утро.

— Ну почему же? — Я упрямо вздернула подбородок, пытаясь восстановить остатки достоинства. — У меня есть план. Лежать и отдыхать. Без шкатулок, без совещаний и без наглых пиратов, топящих чужое имущество.

— Ну если передумаете, знаете, где меня найти, — ответил Нико и спрыгнул обратно в яхту. Приземлился легко, как кошка, даже не покачнулся. И сразу же потерял ко мне интерес — принялся отвязывать канат, даже не взглянув в мою сторону.

А мне стало обидно. И очень захотелось сразу же передумать, но гордость не позволяла. Ну, значит, не очень-то Нико и хотел меня катать. Мог бы и поуговаривать. Хотя бы из вежливости. А с утопленной шкатулкой… я еще не знала, какие эмоции испытывать. Шеф, конечно, будет зол, но я ведь правда собиралась выйти на связь. Я не виновата, что один наглый красавчик в бандане «случайно» уничтожил мой переговорный артефакт.

Солнце припекало все сильнее. Я смотрела в прозрачную воду на похороненную в песке шкатулку, по которой уже ползла какая-то морская живность, и чувствовала, как внутри растет странное, запретное облегчение. Совещания не будет. Рабочих проблем тоже. А море — вот оно, прямо под боком.

Сначала я расслабилась и даже чуток вздремнула на шезлонге. Правда, недовольное начальство проникло в мой сон и там уныло отчитывало меня за то, что я недостаточно рьяно участвую в жизни фирмы. Во сне мегресс Аронус стоял надо мной в полосатой пижаме и грозил пальцем, а Катарина предательски кивала. Я даже проснулась в холодном поту, но вокруг по-прежнему ласково шумели волны, приглашая окунуться. И я не стала им отказывать.

Я плавала, ныряла с длинного понтона, уходящего вглубь волн, и наблюдала за разноцветными рыбками, сновавшими между ветвей кораллового рифа. Там, под водой, в этом тихом, сияющем зеленым и голубым мире, ушли оставшиеся сожаления. Я вылезла из воды совершенно спокойная, растеряв последние угрызения совести. Вода стекала с волос, соль щипала губы, и это было правильно. Именно так должен проходить отпуск, безо всяких совещаний. Даже если они прямо очень важные. Но не для меня же? Для меня важно ласковое солнце, здоровый сон и заслуженные десять дней отпуска!

Я купила у проходившего мимо торговца плетеную корзиночку крупной, алой клубники с капельками влаги на блестящих боках. Затем достала книжку, которую не могла начать уже несколько месяцев из-за загруженности, устроилась поудобнее в шезлонге и приготовилась наслаждаться отдыхом. Легкий бриз перелистывал страницы быстрее, чем я успевала читать, но это даже радовало.

Однако прочитать мне удалось едва ли десяток страниц.

Над головой раздалось заполошное хлопанье крыльев. Я подняла глаза от книги и прямо перед собой увидела маленького грифончика. Он сидел на краю моего шезлонга. Часто и шумно дышал, высунув красный язык, и вообще вид имел такой, словно его сюда запустили из катапульты. Шерстка на загривке стояла дыбом, а взгляд был шальной. Такой бывает у курьеров, которые перепутали адрес и теперь пытаются сделать вид, будто так и задумано. В передних лапках грифончик сжимал скрученный в рулон лист бумаги, перехваченный малиновой ленточкой. Секунду помедлив, посланец уронил свиток мне прямо на живот.

Потом отряхнулся, как мокрая собака, и выжидающе устроился на столике рядом с моей клубникой. Посмотрел на меня с подозрением и, не спрашивая разрешения, утащил самую крупную и вкусную ягоду, на которую я, вообще-то, нацелилась сама.

— Эй! — возмутилась я.

Зверь в ответ возмущенно заклекотал, запихал клубнику в рот целиком, едва не поперхнулся, заглотал, давясь, и тут же схватил следующую. Перепрыгнул на соседний столик, испугав мирно дремавшую там пожилую отдыхающую в огромной соломенной шляпе, и начал с чавканьем лопать клубнику, брызгая соком в разные стороны.

— Заберите своего зверя! — завопила моя соседка, отмахиваясь от злобно щелкающего клювом грифона, полотенцем.

— А он не мой! — ядовито отозвалась я. — Приблудный!

Грифончик, услышав слово «приблудный», обиженно фыркнул и демонстративно отвернулся, но с места не ушел. Понятно почему! Скорее всего, в полученном задании было указание, что нужно дождаться ответа. Только вот я не собиралась отвечать на рабочие вопросы.

Записку открывать совершенно не хотелось. Я подозревала, что там увижу, и не могла понять одного: как? Как они меня нашли? Я одну шкатулку подарила, другую утопила, но корпоративная магия, кажется, была сильнее.

Я не утерпела и все же сунула нос в свиток. Там оказалась подробная стенограмма совещания, которое я благополучно прогуляла, список заданий для меня и, наконец, уведомление о том, что новую переговорную шкатулку доставят сегодня вечером, и если я потеряю и ее, то удержат стоимость из моей же зарплаты!

— Да вы серьезно? — возмутилась я вслух.

Грифончик согласно кекнул, будто подтверждал. Я раздраженно откинула скомканную бумажку, метко попав ей в ближайшую урну.

Я решительно встала. Ну уж нет! Это переходит все разумные пределы. Я в отпуске. На море. С клубникой и книжкой. А не на корпоративной каторге. Неужели они не могут решить элементарные задачи без меня!

Я посмотрела в сторону пирса. Белоснежная яхта Нико все еще стояла у причала, лениво покачиваясь на волнах, и морская прогулка теперь не казалась такой плохой идеей. Даже наоборот. Если мне повезет, то с новой шкатулкой мы разминемся, а без шкатулки все задания я смогу сделать только по возвращении из отпуска. Они подождут, а вот море нет.

Решено — сделано.

Я накинула легкий сарафан поверх мокрого купальника и забрала остатки клубники. Грифончик успел утащить еще три ягоды, нахал, но остальное мне удалось отвоевать, и я быстрым шагом направилась к пирсу. Волны лизали следы, и внутри у меня разрасталось знакомое, почти забытое предчувствие авантюры. Надеюсь, Нико на меня не обиделся и уговор все еще в силе. А если обиделся — ну что ж, придется проявить дипломатические способности.

Когда Нико увидел меня, то лучезарно улыбнулся, словно только и ждал, когда я приду. Он стоял на корме своей белоснежной яхты, придерживая одной рукой штурвал, и выглядел так, будто сошел с обложки журнала «Романтика на море». Красная бандана и пиратская тельняшка придавали ему брутальный и несколько хулиганский вид.

— Настроилась на прогулку, красавица? — с хитрой улыбкой поинтересовался он, прищурив глаза от солнца.

— Настроилась сбежать от работы, — призналась я, подойдя к краю пирса. — Если обещаешь, что мой вездесущий начальник не найдет меня с рабочими задачами, я согласна на прогулку.

— Как скажешь, Маиса! — Он хлопнул ладонью по борту. — Мы с тобой пойдем к дальним островам, куда не долетит ни один грифон. Тебе не смогут доставить переговорный артефакт. Полюбуемся завораживающими видами, красивыми водопадами и уникальной природой. Только ветер, море и мы. Прошу!

Я улыбнулась, чувствуя, как внутри впервые за день просыпается настоящее предвкушение, и приняла его протянутую руку.

Нико помог мне подняться на борт. Я ступила на палубу, покрытую гладким, нагревшимся на солнце деревом, и огляделась. Яхта оказалась небольшой, но очень ухоженной: кожаные диванчики, медные поручни, надраенные до зеркального блеска, мачта с легким магическим парусом, который тихо гудел, набирая силу. В воздухе пахло морем и свободой. А еще, пожалуй, приключениями. Или будоражащим парфюмом Нико.

Нико усадил меня на небольшой диванчик у правого борта, рядом с которым стоял маленький столик. Я водрузила на него ополовиненную корзинку клубники. И тут, как по волшебству, передо мной возник бокал холодного игристого. Пузырьки лениво поднимались к краю, лопались и пахли нагретым на солнце виноградом и яблоком.

Я хотела отказаться. Действительно, не имею привычки пить, оставшись наедине с почти незнакомыми мужчинами, но холодное игристое, клубника и бесконечное море… Это было настолько идеальное, завораживающее сочетание, что отказываться от него из-за глупых предрассудков казалось грешно. И я решила: сегодня позволю себе все.

— За побег? — усмехнулся Нико, сам он не пил. Я это оценила, не хотелось бы, чтобы он вел яхту с бокалом игристого в руке.

— За свободу, — ответила я и приподняла бокал.

Яхта мягко отчалила от берега. Сначала мы шли неспешно, огибая полосу прибрежных скал, и с каждым метром берег становился все дальше, а горизонт — все шире. Ветер дул в спину, трепал мои еще влажные после купания волосы, и я откинула голову назад, подставляя лицо солнцу.

Потом Нико развернул штурвал, и мы нырнули в узкий тоннель между скалами, обрамленный выщербленными известняковыми стенами, увитыми ползучими растениями. Внутри было прохладно и сыро, с потолка свисали сталактиты, а вода под нами поменяла цвет с бирюзового на темно-изумрудный. Я задержала дыхание, когда яхта почти касалась бортами скал, но Нико вел ее уверенно и через несколько минут мы выплыли с другой стороны.

Нас встретило открытое море.

Безбрежное и слепящее в лучах полуденного солнца. Горизонт уходил в бесконечность, сливаясь с небом, и только на горизонте виднелись три черные точки, которые с каждой минутой становились все больше.

— Наша цель — вон та группа из трех островов, — сказал Нико, указав вперед. — Мы будем у берега примерно через час. Там есть водопады, белый песок и ни одной души на много миль вокруг.

Я смотрела на кляксы на горизонте, на полосу пены у носа яхты, на чаек, что летели за нами, словно провожая, и чувствовала, как отпуск, наконец-то, начинается ощущаться по-настоящему. Только море, ветер и этот невозможный мужчина. А самое главное, никакой работы.

— Держись крепче, — посоветовал Нико, и яхта, подчиняясь его легкому движению, набрала скорость. Магический парус надулся туже, издавая низкий певучий звук, похожий на виолончель. Корма чуть приподнялась, и мы полетели над волнами, почти не касаясь воды.

Первый остров показался через полчаса. Он поднимался из моря темно-зеленым холмом, поросшим густым лесом, и со стороны казался огромным зеленым драконом, прилегшим отдохнуть прямо в воду. Береговая линия была изрезана небольшими бухтами с пляжами из белого кораллового песка. Песок искрился на солнце так, что глазам становилось больно.

— Это Астелия, — сказал Нико, сбавляя ход. — Здесь нет постоянных жителей, только черепахи и мелкая живность. Но мы не будем высаживаться, можем проплыть вокруг. Или ты хочешь погулять?

Я покачала головой. Мне нравилось смотреть с воды: бухты сменяли одна другую, в каждой вода переливалась от бледно-зеленой у берега до густой синевы в глубине. Где-то в лесу громко и протяжно заорала птица, и я вздрогнула от неожиданности.

— Не бойся, это местные попугаи, — успокоил Нико. — Они только орут, но не подлетают ближе.

Мы обогнули Астелию и взяли курс на второй остров. Тот оказался скалистым и более диким: почти отвесные стены, сложенные из слоистого камня, уходили вверх на несколько десятков метров. Волны бились об их подножия, взрываясь фонтанами брызг. Нико направил яхту прямо к узкой расселине в скале, и я напряглась.

— Не переживай, пройдем, — сказал он. — Это гроты. Там очень красиво. Любимое развлечение туристов.

Мы проскользнули внутрь и оказались в темноте. Сквозь многочисленные трещины в потолке пробивались косые лучи, окрашивая воду в цвет жидкого изумруда. Стены грота оказались покрыты кораллами, которые жили без воды прямо на скалах. Розовые, оранжевые, даже лиловые, они шевелились, пульсировали, и, когда на них попадали солнечные лучи, начинали слабо фосфоресцировать. Потолок терялся в темноте, но кое-где с него свисали тонкие сталактиты, а из-под воды доносилось странное пение — низкое, гортанное, я не понимала, какое существо может издавать такие звуки, и заранее его опасалась.

— Это поют не живые существа, а вода, — тихо сказал Нико, выключив двигатель. — Местные магические течения. Говорят, если долго слушать, можно забыть, кто ты и зачем приплыл. Но это легенды, красивые и не имеющие под собой оснований.

Я слушала, и мне не хотелось говорить. Внутри разливалась такая сладкая, тягучая тоска, что на глаза навернулись слезы. Хорошие. Правильные. Словно я наконец-то оказалась там, где должна была быть всегда. Это немного испугало, я чувствовала, как меня обволакивает магия этого места, но она не была угрожающей. И это успокаивало.

Мы вышли из грота через такое же узкое отверстие с другой стороны скалы. Свет ударил в глаза, и я зажмурилась, поспешно нашаривая солнечные очки, которые сняла, пока мы были в темноте.

Третий остров виднелся на горизонте — крупный, с пологими холмами, поросшими чем-то ярко-зеленым, и широкой белой полоской пляжа, которая манила и обещая покой. Мы взяли курс прямо на него, но когда преодолели большую часть пути, я заметила, что небо начало стремительно темнеть. Это произошло так быстро, словно кто-то невидимый переключил картинку. Ослепительно-синяя гладь, сопровождавшая нас всю дорогу, вдруг стала тяжелой, свинцово-серой, с неприятным зеленоватым отливом. Мрачные, рваные тучи, подсвеченные изнутри бледно-зелеными вспышками, накатывали с севера, закрывая солнце, и по воде побежали длинные тревожные тени.

— Гроза, — мрачно заметил Нико и выругался сквозь стиснутые зубы.

Мне стало не по себе. Теплый ветер сменился ледяными порывами, которые трепали одежду. Лицо секли соленые брызги. Меня пугала сосредоточенность вечно улыбчивого Нико. Он вдруг перестал шутить, сжал челюсти, и взгляд его устремился куда-то вдаль, поверх моей головы.

Край туч уже наполз на солнце, и тени заметались по воде, гася бирюзовый блеск волн. Ветер дул жесткими и колючими порывами и нес с собой запах рыбы, мокрой пыли и озона.

— А если мы не успеем добраться до третьего острова? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Успеем, — ответил Нико уверено, но я заметила, как его пальцы побелели на штурвале. — Держись.

Ветер все нарастал, превращаясь в настоящий штормовой шквал. Волны уже захлестывали на борт лодки, и ледяная вода обжигала ноги. Яхта кренилась, взлетала на гребнях и с глухим ударом проваливалась вниз. Каждый раз мне казалось, что сейчас мы перевернемся. Я вцепилась в поручень так, что свело пальцы. По-настоящему страшно стало, когда очередная волна накрыла палубу и меня с головой, и я на секунду перестала дышать.

— Надень! — скомандовал Нико, когда я отплевалась от соленой воды и вылила ее из бокала, который все же сжимала в руке. Мужчина бросил в мою сторону что-то легкое и светлое, почти прозрачное.

Я поймала на лету и поняла, что это магическая накидка из тончайшего шелка фейри — настолько невесомого, что когда человек в него облачается, он не тонет в воде. Вещь дорогая, и отрадно, что на далеком курорте такое приспособление есть даже на обычной туристической яхте.

Я послушно нацепила накидку, хоть это и оказалось непросто: яхту мотало из стороны в сторону, пальцы скользили по мокрому шелку, но я справилась. К счастью, защита не пригодилась. Мы удачно причалили к берегу, если можно назвать удачей то, что нас выбросило на песок под порывами леденящего ветра и проливного дождя. Я промокла до нитки, волосы прилипли к лицу, а зубы выбивали дробь.

— Пойдем скорее, — Нико пришвартовал яхту и помог мне выбраться на берег. Его ладонь была горячей по сравнению с моими ледяными пальцами, и я на секунду замерла, почувствовав эту разницу. — Надо укрыться от непогоды. Тут недалеко есть пещера.

Мы побежали под проливным дождем по мокрому, расползающемуся под ногами песку. Я спотыкалась, но Нико не отпускал мою руку, поддерживал, тащил за собой. Вокруг по границе песчаного пляжа росли гигантские листья какой-то экзотической травы, отдаленно напоминающей папоротник, но в два раза выше человеческого роста.

Только когда мы нырнули в расщелину между скал и оказались в небольшой, сухой пещере, я выдохнула. Зуб на зуб не попадал. Платье промокло насквозь и противно липло к телу, волосы висели сосульками, и с них стекала вода.

— Вот знала, что морские прогулки не для меня! — простонала я, обхватив себя руками. — Что теперь делать? — спросила, не поворачивая головы. За моей спиной Нико ходил по пещере, что-то шуршало, щелкало.

— Не переживай. — Его голос звучал спокойно, и это странным образом унимало мою внутреннюю дрожь. — Такая непогода не может длиться вечно. Обычно пара часов, не больше. А потом снова будет тепло и солнце. А пока иди погрейся.

Я хотела спросить, где тут греться, но за спиной раздался сухой треск, и теплый, живой свет заплясал на каменных стенах. Я удивленно обернулась. Оказывается, пока я стояла у выхода и печально смотрела на бушующую непогоду, Нико успел собрать хворост и разжечь костер. Пламя весело лизало сложенные ветки, и пещеру заполнило долгожданное тепло.

— Как ты это сделал? — удивилась я, испытывая необъяснимый, почти детский восторг.

Он пожал плечами, и резкие тени легли на скулы, подчеркнули линию челюсти, заставили глаза блестеть по-особенному, а я в очередной раз удивилась насколько хорош собой мой новый знакомый. Нико, определенно, выиграл в генетическую лотерею.

— Многолетний опыт, — усмехнулся он. — Я же не первый год живу на островах.

Я вздохнула, присела возле костра на плоский, уже нагревшийся от близкого пламени камень и вытянула ноги к огню. Сразу стало теплее, но все равно зубы стучали от холода и пережитого стресса. Нико присел рядом, слишком близко, чтобы я могла себя чувствовать спокойно. его плечо почти касалось моего.

— Теперь я боюсь плыть обратно, — призналась я, глядя в огонь. — А вдруг снова начнется шторм, а мы в открытом море?

— «Крылья дракона» — очень хорошо защищенная яхта, — спокойно ответил Нико. — У нее много магических артефактов вшито под обивку. Попасть в шторм на ней, конечно, неприятно, спорить не буду. Но она устойчивая и маневренная. Мы в любом случае дойдем до берега, как и сейчас дошли. А потом… бушующее море в это время года — редкое явление. И оно точно не повторится дважды за день. Так что не переживай. Воспринимай это как еще одно приключение.

— Ага, приключение! — фыркнула я, но уже беззлобно. — Нет уж! Все мои приключения на остаток отпуска — это шезлонг и коктейль.

Нико тихо засмеялся, и я невольно улыбнулась ему в ответ. Его смех заставлял забыть о страхах, расслабить плечи.

— Зато работа тебя здесь точно не найдет, — уверенно заметил он. — Все как ты и хотела.

— Не знаешь ты моего шефа, — отозвалась я, но внутри согласилась с мужчиной.

Я утонула в его глазах, в которых плясали отблески костра. В пещере стало совсем тихо. Слышался только треск дров да шум дождя за стенами. Пламя отбрасывало танцующие тени, делая обстановку загадочной и немного пугающей. Я почувствовала, как медленно, вопреки холоду, страху и непонятной ситуации где-то глубоко в животе под ребрами, зародилось странное, запретное волнение.

Нико чуть склонил голову, и его взгляд скользнул по моим губам. Я не успела испугаться или отвести глаза, а мужчина уже спокойно и невозмутимо смотрел в огонь, словно ничего не случилось. Но мое сердце испуганно колотилось где-то в горле, потому что на какой-то миг мне показалось, что Нико меня поцелует. И я не могла сказать, обрадована или разочарована, что этого не произошло.

За стенами пещеры все еще бушевал шторм. А здесь, у костра, становилось жарко. И совсем не от огня.

Постепенно я окончательно отогрелась и успокоилась. Точнее, меня сумел успокоить Нико. Он сидел рядом, лениво ворошил веточкой угли в костре, поднимая снопы искр. Говорил он негромко, с какой-то тягучей южной ленцой, и голос его растекался по пещере, как теплый мед.

— Легенды говорят, — начал он, уставившись куда-то вглубь танцующего пламени, — что давным-давно сюда прилетел могучий дракон. Устал после долгого полета и решил отдохнуть. Улегся прямо в море и уснул. Был дракон так велик, что даже безбрежная вода не могла скрыть его целиком. Так и остались торчать из волн ноздри — это два маленьких острова, которые мы с тобой видели первыми. Макушка — третий остров, на котором мы сейчас застряли. А спина дракона образовала огромную землю, где и располагается наш курорт. — Нико усмехнулся и, наконец, повернулся ко мне. — И с тех пор здесь никогда не бывает холодов. Потому что дракон-то огнедышащий. Он дышит под водой, и его огненное дыхание согревает море. Да и сам дракон горячий, поэтому земля, покрывающая его тело, тоже теплая. На ней все растет и цветет круглый год.

Я слушала, глядя на профиль Нико, освещенный огнем, и почему-то верила каждому слову.

— Это благословенная земля, лучше которой нет на всем белом свете.

— А почему тогда шторм? — спросила я тихо.

— А шторм... — Он пожал плечами. — Это дракон во сне ворочается. Не специально. Неудобно ему лежать тысячи лет в одной позе. Ну и выдыхает он иногда слишком сильно.

Я невольно улыбнулась. Мне понравилось объяснение Нико и то, с каким теплом он отзывается о месте, в котором живет. Я вот к столице относилась нейтрально. Жить там было престижно, а нравилось ли мне? Кто знает? Я никогда не задавалась этим вопросом. Просто жила, работала и мечтала о квартире в престижном районе, но никогда не думала «А зачем мне все это надо?»

За стенами пещеры ветер уже не завывал, а дождь не лупил по камням с прежней яростью. Он теперь мерно и убаюкивающе шуршал, а скоро и вовсе закончился. Костер тоже догорел, оставив после себя тонкий, горьковатый запах дыма.

Мы вышли из пещеры. И я замерла.

Мир после дождя был ослепительным. Солнце стояло низко, но светило все еще ярко, и его лучи играли на каплях, усыпавших ярко-зеленые листья, как тысячи маленьких бриллиантов. В воздухе пахло мокрой землей, цветами и чем-то сладким, похожим на жасмин. Остров буквально расцветал на глазах: из-под каждого камня, из каждой расщелины тянулись свежие побеги, и даже мокрый песок под ногами не казался грязным, просто стал более плотным.

Я шла через зеленые заросли, с удовольствием озираясь по сторонам, и чувствовала, как остатки страха отступают. Нико двигался чуть сзади, и я спиной ощущала его взгляд. Но когда оборачивалась, он смотрел на тропу или на небо, или на море.

Когда мы вышли на пляж, меня будто окатили ледяной водой.

Яхты не было.

— Что это… — выдохнула я, указывая дрожащей рукой туда, где совсем недавно покачивались белоснежные «Крылья дракона». — Как это?

Нико тоже выглядел озадаченным. Впервые я увидела его растерянным. Мы вместе выбежали на побережье, вглядываясь вдаль. И увидели в полукилометре от берега у самого горизонта покачивалась на волнах едва различимая белая точка.

— Похоже, ветер был слишком сильным, — пробормотал мужчина хмурясь. — Сорвало с якоря.

— Мы теперь тут будем жить? — в панике спросила я. В голове уже пронеслась картина: ночь в пещере, утро без завтрака, а потом отчаянный заплыв в неизвестность. Я была готова рвануть отсюда прямо вплавь, все равно куда, хоть в офис, к проклятой шкатулке и укоризненному взгляду мегресса Аронуса.

— Не переживай, — сказал Нико. Но в его голосе уже не было прежней уверенности. — Мы что-нибудь придумаем…

Он замолчал и почему-то уставился на меня очень задумчиво, словно на что-то решался. Мы стояли у кромки воды, и ветер трепал мои высохшие, спутанные волосы. Но Нико так и не решился мне ничего сказать.

Рядом шелестел прибой, выкидывающий на берег ракушки, и очередной волной море вынесло бутылку. Самую обычную, из темного стекла, но с пробкой, залитой сургучом. Внутри мелькнуло что-то похожее на сложенный листок бумаги.

— Нам попалось письмо пиратов? — с усмешкой спросил Нико, кажется, с облегчением разрушив неловкое молчание, которое повисло между нами. Он сделал шаг вперед и подхватил бутылку. Перевернул ее, и я поняла, почему форма показалась мне знакомой, я узнала этикетку.

— Ну нет… — простонала я. — Это что, серьезно?

— Думаешь, работа тебя достала и здесь? — Нико вопросительно приподнял бровь. Но, кажется, он не верил в такой исход.

— Уверена, — мрачно отозвалась я, глядя на бутылку, как на удава. — Я точно знаю, какой кальвадос пьет шеф. Тридцатилетний, с острова Моган.

Нико хмыкнул, покачал бутылку в руке и вдруг протянул ее мне.

— Что ж, — сказал он с ленивой улыбкой, от которой у меня внутри все перевернулось. — Я доставку не заказывал. Открывать будете сами, красавица?

Я не хотела открывать бутылку. Честное слово, не хотела. Вокруг было так хорошо: влажный после дождя песок, пахнущий солью воздух. С листьев гигантских папоротников стекали дождевые капли, и в них переливалось солнце. Вдалеке за бирюзовой гладью, лениво покачивалась на волнах одинокая белая точка — яхта, моя надежда на возвращение в цивилизацию к кофе, горячей воде и вафлям на завтрак.

Но в свете весточки от шефа, жизнь на острове, на какой-то миг показалась мне не такой уж плохой. Я даже принялась мысленно инвентаризировать ресурсы. Бананы — вон они, гроздьями свисают неподалеку. Рыбу можно поймать, как технически это сделать, я представляла плохо, но Нико — местный, должен знать. Пещера есть, там тепло и сухо. Будем спать на шкурах? Ладно, шкур нет, но есть песок, а песок — это почти пляж, а пляж — это почти курорт. И все это совершенно бесплатно! Никаких тебе счетов, никакой ипотеки, никакого мегресса Аронуса с его совещаниями.

Почему мне раньше не приходила в голову такая отличная, просто замечательная идея? Например, сбежать на необитаемый остров. Поменять офисное кресло на камень у костра, а срочные отчеты на наблюдение за проплывающими медузами.

Но бутылку я, конечно, открыла. Сдалась под насмешливым взглядом Нико. Я выдернула пробку, развернула листок и уставилась в текст, написанный знакомым мелким почерком начальника.

Там было все: наставления (куда без них), нравоучения (два абзаца), и команда поскорее возвращаться, потому что курьер переговорную шкатулку уже передал на ресепшен. И там совсем немного работы, но она очень срочная. Всего-то надо проверить несколько договоров. И всего одно совещание по итогу этого анализа. И одна сверка расчетов.

— Да за что же мне это? — взвыла я, сминая бумажку. Но, взяв себя в руки и повернувшись к Нико, выдавила. — Мне бы побыстрее вернуться. Шеф, конечно, терпеливый, но не настолько. Все же придется немного поработать.

— А зачем? — удивился Нико. Он лениво потянулся, и я невольно проследила взглядом за движением его плеч и тем, как вырисовался пресс под тканью тельняшки. — Ты же в отпуске. Неужели, Маиса, ты такой востребованный специалист, что без тебя ни одно дело не движется?

— Маиса специалист самый обычный, — со вздохом призналась я. — Поэтому и приходится быть гибкой и трудолюбивой. Знаешь, сколько желающих работать на моем месте?

— Сколько? — с искренним интересом уточнил он. В глазах плясали смешинки.

— Много. Очередь из резюме.

— Какие отчаянные люди! — Он передернул плечами, и мне показалось, что сделал это с ужасом.

— У меня престижная работа! — Я надулась и демонстративно сложила руки на груди.

— Верю, — спокойно сказал Нико. — Но не понимаю зачем. Ты жить-то вообще успеваешь?

— Ну… — Я немного замешкалась. Под его пристальным взглядом все мои аргументы вдруг показались какими-то… ненастоящими. — Успеваю. И могу себе позволить слетать в отпуск на ваш курорт! А он, между прочим, очень дорогой! Не всем это доступно.

— И даже тут работать работу? — с усмешкой уточнил он. — А я вот просто тут живу и наслаждаюсь каждым днем.

— Не всем так повезло! — возмутилась я. Вообще, ему кто-нибудь говорил, что хвастаться нехорошо?

— Так попробуй. — Нико невозмутимо уставился на меня глазами цвета бутылочного стекла, а, точнее бушующего моря. — Что тебе мешает? Останься на острове и замедлись. Постарайся найти себе дело по душе.

— А жить я, на что буду? — Я фыркнула, пряча взгляд. Потому что на секунду я представила себе утро без будильника, песок под босыми ногами, Нико, который греет кофе на костре… — Нет, я так не могу.

Увы, или, может быть, ура, я ответственная. И не могу бросаться в море с головой, даже если это море, бушующее в его глазах. Мне надо, чтобы у меня все было разложено по полочкам.

— Зря. — Его голос вдруг стал тише, глубже. — Тебе бы понравилось.

Сердце сделало кульбит. Я встретилась с его спокойным, изучающим взглядом, словно он видел меня насквозь. Все мои страхи, волнения и тревоги.

Разговор свернул куда-то совсем не в ту сторону, и я поспешила сменить тему.

— Что мы будем делать? Серьезно? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал твердо. — Я не готова остаться навечно на этом острове.

— Навечно не останемся, — ответил Нико. Он сделал шаг назад, разрывая невольно возникшую между нами напряженную связь, но в глазах его все еще теплилось что-то, отчего у меня внутри замирало дыхание. — Но переночевать, видимо, придется тут.

— Переночевать?

Голос мой прозвучал жалобно. Перспектива провести ночь на необитаемом острове, пусть и таком красивом, пусть и с этим невозможным мужчиной, пугала до дрожи в коленях, несмотря на то, что еще пять минут назад я смогла ее детально представить, но это так... В мечтах, а не на полном серьезе! Я машинально обхватила себя руками, оглядываясь на сгущающиеся тени под пальмами. Там, в глубине острова, уже угадывалась какая-то таинственная, недобрая темнота.

— Не переживай, Маиса, — Нико улыбнулся ленивой, обезоруживающей улыбкой, от которой у меня внутри все переворачивалось. — Пойдем прогуляемся по острову. Тут часто останавливаются туристы, и иногда после них остаются обустроенные стоянки. В лесу полно фруктов, а в море — рыбы и морских гадов. Нужно добыть нам ужин и подумать, где устроиться на ночлег.

— Я не умею спать под кустом! — взвыла я, с ужасом представив холодную землю, муравьев и ветки, впивающиеся в спину. — Тут летают разные кусачие насекомые! И из леса может выйти зверь!

— Это мирный остров, — терпеливо пояснил Нико, и в его голосе послышалась усмешка. — Тут максимум, что на тебя свалится с пальмы — это сонная обезьяна. Или кокос. Вот, где растут кокосы, не ходи.

— Если ты считаешь, что меня успокоил, то нет. — Я сделала шаг назад, чисто из вредности. — Теперь мне еще страшнее. Обезьяны? Кокосы по голове?

Нико хмыкнул, снова взял меня за руку и потянул вдоль уходящей в бесконечность кромки пляжа. Его пальцы переплелись с моими так естественно, словно мы делали это сотню раз. Я не стала вырываться.

В очередной раз я поразилась тому, как здесь красиво. Медленно опускались сумерки, и солнце уже спряталось за горизонт, оставляя после себя полосу сочного багрянца, воздух стал густым и пряным. Пахло дождем, свежей зеленью, а еще немного спелыми фруктами — сладкими, чуть приторными, будто где-то рядом раздавили перезревшую гуаву. Волны шелестели, и песок под ногами был влажным и упругим. Я поймала себя на том, что не хочу, чтобы этот момент заканчивался.

Нико оказался прав. Минут через пятнадцать неспешной прогулки мы вышли к небольшому участку пляжа, скрытому от ветра нависающей скалой. Тут нашлось старое кострище — черные камни, сложенные кругом, внутри еще темнела зола. Рядом лежал ствол какого-то дерева, искусно обточенный волнами и временем в некое подобие лавочки. Между двумя высокими пальмами висел потрепанный, но все еще целый гамак. Сетка из грубой веревки обещала адскую нагрузку на поясницу, но это значительно лучше, чем спать прямо на земле. Между соседними пальмами висела еще одна пыточная кровать.

— Вот видишь. — Нико отпустил мою руку и обвел поляну широким жестом. — Спать нам есть где. Еду найдем. А завтра будем надеяться, что нас отсюда заберут.

— А если нет? — спросила я тихо, чувствуя, как внутри снова шевелится тревога.

— Значит, послезавтра, — ответил он с поистине пугающей флегматичностью.

Этот мужчина реагировал на все с таким спокойствием, что меня охватывали противоречивые чувства. С одной стороны, хотелось треснуть его хорошенько. Ну как можно быть таким беспечным? С другой — его уверенный, чуть ленивый тон не давал мне скатиться в бесконтрольную и позорную истерику. Я глубоко вдохнула, потом выдохнула. И правда, чего паниковать?

— Не переживай, — добавил он, заметив, что я все еще хмурюсь. — Эти острова — любимый маршрут туристов. Редкий день обходится без того, чтобы кто-нибудь сюда не приплыл. Беспокоиться не о чем. Просто успокойся и расслабься. Ты отдыхай, а я пойду поймаю нам ужин.

— Ты умеешь ловить рыбу? — с недоверчивой надеждой спросила я.

— Умею, — ответил он и, не оборачиваясь, зашагал обратно к воде. Я проводила его взглядом: широкий разворот плеч, тельняшка, обнажающая загорелые руки с рельефной мускулатурой, спутанные волосы, спускающиеся из-под банданы, уверенная походка. Почему-то глядя на него, я верила, что ужин у нас будет.

Когда Нико скрылся из вида, я послушно забралась в гамак. Сетка опасно прогнулась, но выдержала. Я устроилась поудобнее, положила руки под голову и прикрыла глаза.

Накатило странное, давно забытое состояние. Расслабленное блаженство, когда не нужно никуда бежать, ничего доказывать, проверять расчеты и отвечать на сообщения начальника. Вокруг шуршали листья, где-то вдалеке кричала ночная птица, и с каждой минутой темнота становилась все гуще, а небо, усыпанное первыми звездами — все выше. Наверное, именно так ощущается единение с природой. И, кажется, мне это начинало нравиться.

Вернулся Нико с осьминогом, которого ловко разделал тут же на камнях, и с целой горой каких-то фруктов — ярких, незнакомых, с бархатистой кожурой и сладким запахом. Он разжег костер, и когда я предложила свою помощь, просто отмахнулся, сказав, что разжечь огонь и пожарить добытого «мамонта» — мужская работа. Я согласилась, внезапно ощутив прилив тепла где-то в груди. Странное чувство. Словно кто-то взял у меня тяжелую сумку, которую я тащила так долго, что уже не замечала ее веса.

Я слишком долго решала сама все свои проблемы. Это было так естественно — надеяться только на себя, планировать, просчитывать, не ждать помощи, чтобы не разочаровываться. И я забыла, что такое, когда о тебе заботятся. Когда кому-то не все равно, поела ли ты, замерзла ли, боишься ли темноты. Сидя у костра и наблюдая, как Нико ловко переворачивает кусочки мяса на самодельных вертелах, я чувствовала, как что-то оттаивает внутри. Медленно, осторожно, словно лед на весеннем солнце.

Уже совсем стемнело, когда мы разложили ароматные кусочки осьминога на широкие банановые листья, которые оказались удобными тарелками и устроились у костра на нагретом песке. Я поджала колени к подбородку, наблюдая, как языки пламени лижут поленья. Вдалеке шумело море, и этот звук странным образом убаюкивал и успокаивал. Мне было хорошо. Пожалуй, это лучший вечер за последние несколько лет.

Осьминог оказался неожиданно вкусным — нежным, слегка сладковатым с дымком. Мы запили ужин молоком из кокоса, передавая тяжелый, шершавый плод друг другу. Перед нами тихо догорал костер, угли алели, как рассыпанные рубины, а вокруг царила первозданная тишина. Море, ветер и наше дыхание.

— Спасибо, — тихо сказала я, поймав в темноте задумчивый взгляд Нико. Его глаза блестели, отражая искры.

— За что? — удивился он. В голосе прозвучало искреннее недоумение.

— За то, что ты устроил мне идеальный отпуск. Пусть и один день… но тут, правда, волшебно. А еще… — я запнулась, подбирая слова. — Обо мне никто и никогда так не заботился.

— Тяжелая же у тебя была жизнь, Маиса, — сказал он негромко и улыбнулся мне с нежной грустью, словно жалел. Но жалеть не было причины.

— Да нет. — Я пожала плечами и уткнулась взглядом в угли. — Обычная. Просто папа умер, когда я была маленькая, и мама много работала, чтобы обеспечить меня всем. Но на излишки никогда не хватало. Поэтому я рано научилась убираться и готовить, чтобы мама после работы могла отдохнуть. Она не просила, но я видела, как она устает. Я рано начала подрабатывать, не потому что не хватало на еду, а потому что хотелось вон ту симпатичную сумочку, или дорогие духи, или сходить с друзьями в ресторан. А брать эти деньги у мамы я не могла себе позволить. Потом закончила учебу и стала жить отдельно. Я привыкла все делать сама. Я, признаться, до сегодняшнего дня и представить себе не могла, что может быть как-то иначе. — Я, наконец, подняла глаза. — Что? Что ты так на меня смотришь?

Я споткнулась о его взгляд — темный, глубокий, какой-то слишком серьезный для этого легкого, курортного вечера. По спине пробежали мурашки, а к щекам прилил жар, хотя до костра было далеко.

— Ты удивительная… — признался мужчина. Голос его сел, стал чуть хриплым. — Точнее… я никогда не встречал таких, как ты.

— Каких? — не поняла я.

— Ярких. Самодостаточных. Уверенных в себе. И… немного несчастных.

— Я не несчастная! Эй! — возмутилась я и шутливо ткнула кулаком в его плечо. — Сейчас я очень даже счастливая. А если эта ночь без душа будет одной-единственной и завтра нас заберут в цивилизацию, то стану еще счастливее.

Он не засмеялся. Не отстранился. Вместо этого взял мою руку и переплел свои пальцы с моими.

— Знаешь, вот это твое счастье… трогает сильнее всего.

— Да почему же? Я, правда, не понимаю! — Голос дрогнул. Мне было волнительно и неловко от близости Нико. В том, как мы сидели и разговаривали, было что-то очень близкое и интимное.

— Ты счастлива малым. Ты просто не понимаешь, как много людей на этом свете, которые имеют все, но хотят еще больше. А получив, все равно не испытывают счастья. Таким ничего не хочется давать. Не оценят.

— А что хочется дать мне? — спросила я. И замерла, потому что вопрос вырвался сам собой. И я не была уверена, что хочу его задавать.

Нико посмотрел на меня так, что сердце замерло, а потом лихорадочно затрепетало.

— Весь мир и счастье, — признался мужчина просто и искренне, вызвав во мне бурю необъяснимых и неизведанных эмоций.

А после этого поцеловал, неожиданно прильнув теплыми, сухими губами к моим. Я не сопротивлялась, потому что в ту самую секунду поняла: для абсолютного, полного, правильного счастья мне сейчас не хватало именно этого.

Он пах солнцем и морем, дымом костра и вскружившим голову парфюмом с запахом морского бриза. Нико был сильным и очень порывистым. Он сжимал меня так, будто боялся, что я исчезну. Меня очень давно не целовали с такой страстью. Да что я вру! Меня так никогда не целовали. В Нико было слишком много силы, порывистости, какой-то первобытной, почти звериной страсти. И, драконы побери, мне это нравилось. До головокружения и дрожи в коленях.

Я понимала, что теперь никогда не смогу смотреть на выживающих в офисе, растерявших истинное, природное начало мужиков. В них не было жизни, энергии. Рядом с ними кровь не бурлила. Нико был идеален. Жаль только, я не могла забрать его с собой в свою серую офисную жизнь.

Мне не хотелось, чтобы эта ночь заканчивалась. Мы целовались и гуляли по ночному пляжу, слушая шум волн и любуясь на длинную лунную дорожку, которая серебрилась на чернеющей водной глади, словно кто-то пролил на воду растопленное серебро. Песок под ногами был прохладным и влажным, волны лизали босые ступни, и мне было бесконечно легко и прекрасно вдали от цивилизации.

А потом Нико предложил мне руку, и мы закружились на песке в вальсе под мелодию, которую создавало само море: ритмичный шепот прибоя, далекие крики ночных птиц, шелест пальмовых листьев. Это было невероятно и волшебно. Я закрыла глаза, чувствуя, как его горячая, уверенная ладонь лежит на моей талии. Мы двигались синхронно, словно танцевали вместе уже сотню лет, а не первый раз. Я уткнулась носом ему в плечо и вдохнула запах дыма, соли и чего-то такого, от чего защемило под ребрами.

— Может быть, все же останешься? — спросил он мне на ухо, и я почувствовала тепло его дыхания на коже. А когда я замешкалась с ответом, он тихонько прикусил мочку уха. По позвоночнику пробежала теплая волна, а сердце пропустило удар.

— Мне сложно все сбросить и нырнуть в неизвестность, — призналась я, немного отвернувшись в темноту, за горизонт, где осталась моя прежняя жизнь.

— Даже если ты в известности несчастлива?

— Мне кажется, я буду несчастлива везде, где нет тебя, — выдохнула я. И сама испугалась того, как легко и честно это прозвучало. — Почему мы встретились, когда нас разделяет такое большое расстояние?

— Может быть, потому что тут лучшее место на земле? — ответил он, и в темноте я видела только блеск его глаз и сверкнувшую улыбку.

— Не хочу ни о чем думать, — прошептала я, и он закружил меня в танце снова, быстрее, отчаяннее, а я смеялась, запрокинув голову, и звезды плыли над нами, как разноцветные магические огни. Нико очаровал меня белозубой улыбкой, уверенностью, верой в то, что я рано или поздно сдамся. И у меня, правда, мелькнула мысль: да, мы почти не знакомы. Да, это может быть не на всю жизнь. Но вдруг я сумею быть счастливой?

Я универсальная ведьма. Я умею работать с артефактами. Да, после университета я попала в крупную корпорацию и стала заниматься расчетами для массовых, поставленных на поток моделей. Но ведь могу же я делать что-то маленькое и милое? Амулеты на удачу, обереги для дома, подвески от сглаза. Да много чего. Даже отпугивалки комаров, между прочим, очень популярные в сезон. Зато я буду делать это в райском месте, под шум прибоя, без вечно пиликающей шкатулки и без мегресса Аронуса, который стоит над душой.

Спать мы легли под утро. Я забралась в свой гамак, а Нико — в соседний, и мы долго еще переговаривались шепотом через темноту, пока я не провалилась в глубокий, спокойный сон без сновидений. Я была практически готова пересмотреть свою жизнь. Лишь старый, въедливый страх перемен, не давал принять окончательное решение. Я думала, с утра решимость отпустит, а когда проснулась, то поняла, что нет. Я не передумала.

Солнце стояло уже высоко, пробиваясь сквозь пальмовые листья золотыми копьями. Где-то вдалеке кричали птицы, воздух был напоен сладким запахом цветов и нагретой листвы. Я лежала в гамаке, глядя на голубое небо в просветах зелени, и чувствовала, как внутри вызревает новое, упрямое, почти дерзкое решение.

У меня осталось восемь дней отпуска. И если найду возможность зарабатывать здесь, например, узнаю, что сдают в аренду маленькую лавочку, где я смогу делать и продавать артефакты, то останусь. И Нико тут ни при чем. Пусть даже он стал катализатором, но решение мое.

Просто ночь на этом острове заставила пересмотреть свою жизнь. Я столько существовала между встречами, совещаниями, отчетами, всегда с переговорной шкатулкой наготове, что забыла, каково это, жить для себя. Точнее, я и не знала. Никогда не пробовала. Я выросла в гонке: сначала за оценками, потом за карьерой, потом за деньгами и статусом. А здесь, на этом клочке земли, окруженном бирюзовым морем, вдруг оказалось, что можно просто дышать. И быть счастливой без всяких достижений.

Да, тут я не заработаю столько денег. Но фишка в том, что здесь они и не нужны. Не надо платить за вид из окна — он и так есть. Не надо покупать дорогой парфюм — воздух пахнет жасмином и солью. В этом месте очень просто быть счастливой.

Я сладко потянулась, выбралась из гамака и ступила босыми ногами на мягкую, прогретую землю. Нико не было. Возможно, он пошел на берег, чтобы не пропустить проплывающую мимо яхту или рыбацкую лодку. А я решила прогуляться вглубь острова. Я видела вчера большие и аппетитно пахнущие фрукты, свисающие с веток прямо на уровне глаз. Вчера кормил нас он. Сегодня завтрак раздобуду я. И пусть это будут не круассаны с кофе, но фрукты тоже ничего.

Остров был небольшой, и я достаточно быстро прошла его практически насквозь, петляя между стволами, переступая через корни, похожие на уснувших змей, и раздвигая руками огромные листья. Солнце пробивалось сквозь густую крону редкими золотыми лучами, и в этом призрачном свете лес казался заколдованным, первобытным. Наконец, я нашла нужное дерево, с низко свисающими гроздьями фруктов, пахнущих медом и ванилью.

Я уже протянула руку, чтобы сорвать самый крупный плод, как вдруг справа от него, из расщелины между камнями, донесся тихий звук — то ли стон, то ли плач, то ли жалобное всхлипывание. Я испуганно подпрыгнула, сердце ухнуло вниз, но потом любопытство взяло свое. Оно всегда было моей слабостью.

— Эй! — позвала я, осторожно заглянув в темноту. В ответ на мой голос плач повторился — тише, протяжнее, словно кто-то завывал на одной ноте. Наверное, стоило не соваться туда одной, а пойти позвать Нико, но слабоумие и отвага уже вели меня вперед.

Я осторожно заглянула в пещеру, и оказалось, что здесь гораздо светлее, чем я думала сначала. Где-то в глубине мерцал мягкий, маслянистый свет, разгоняя тени по углам. Прямо на плоском, гладко отполированном веками камне стояла старинная масляная лампа из потемневшей от времени бронзы с затейливым узором и длинным, изогнутым носиком. И она… тихонечко всхлипывала. Я замерла, не веря своим ушам.

Едва я приблизилась, из носика лампы вырвалась тонкая струйка золотистого дыма, с искрами, как от бенгальского огня. Дымок тут же сгустился в воздухе и трансформировался в полупрозрачную мужскую голову с хитрыми, чуть раскосыми глазами, острыми скулами и черными волосами, собранными на затылке в куцую косичку. Голова парила прямо над лампой, слегка покачиваясь, словно на невидимом стебле.

— О да! Да! Потри меня! — радостно простонала голова, и вышло это с такими неприлично-похабными интонациями, что я мгновенно покраснела до корней волос. — Ну же! Не стесняйся!

— А зачем мне тереть? — опомнилась я, делая шаг назад. — И что это даст?

— Ну как что? Я же джин! — Голова обиженно надула щеки, но тут же снова расплылась в масленой улыбке. — Я исполню любые твои желания. Хочешь богатство? Хочешь жениха красивого? Жизнь вечную? Все могу, все умею. Ну потри лампу! Выпусти меня уже…

Я посмотрела на джина, потом на лампу, потом снова на джина. Богатство… Я не очень представляла, что с ним делать. Ну, купить квартиру побольше, повозку, как та, на которой меня подвозил Нико, приятно, но не жизненно необходимо. Жениха точно не надо: жених не жених, но пока Нико меня вполне устраивал, и накладывать на него обязательства с помощью магии было бы как-то… нечестно, что ли. А жизнь вечная вообще коварная штука. Не хотелось бы смотреть, как все вокруг стареют и умирают, а ты все живешь и живешь. Нет, спасибо, не надо.

— Чего ты ждешь? — нетерпеливо пропела голова, и ее глаза сверкнули алым.

— Я не очень хочу тебя тереть, — призналась я и отступила еще на шаг. Лампа возмущенно подпрыгнула на камне.

— А чего ты хочешь?

— С острова выбраться, наверное… — неуверенно протянула я.

Джин оживился мгновенно. Его лицо расплылось в хитрой улыбке, косичка радостно дернулась.

— И это могу! Давай же, потри бочок, и я перенесу тебя, куда скажешь!

Идея была неплохая, но я замешкалась. Что-то внутри подсказывало, что джины не раздают желания просто так, что за каждым таким «исполнением» тянется длинный хвост последствий.

Сделать я ничего в любом случае не успела.

— Не трогай его! — В пещеру ворвался Нико. Схватил меня за талию и рывком оттащил назад, прижав к себе.

— Эй, ты чего? — удивилась я, пытаясь высвободиться из его рук, но Нико держал крепко.

— Не трогай джина. Он тут наказанный сидит, — уже спокойнее пояснил мужчина, но ладонь с моей талии не убрал.

Из лампы донеслось возмущенное шипение, и полупрозрачная голова снова вынырнула наружу.

— Я уста-а-ал! У меня нехватка общения! Отпусти, ирод, драконище! — завопила лампа с такой обидой, что я невольно поежилась.

— Драконище? — переспросила я, поворачивая голову к Нико. Его лицо в полумраке пещеры казалось вырезанным из камня — красивое, но на удивление непроницаемое.

— Не обращай внимания на его слова, — мрачно заметил Николас. — Салайх не в духе.

— Салайх никогда не врет! — пафосно ответил джин, обиженно задергал косичкой и с шумом втянулся обратно в лампу, оставив над носиком только тонкую струйку золотистого дыма.

— Рассказывай мне, — усмехнулся Нико. — А кто туристов дурит постоянно, как только оказывается на свободе, вне лампы?

— Салайх не врет! — Голова снова выскочила наружу. — Салайх чуть-чуть умалчивает! — Он сложил пальцы, показывая, насколько именно. — А я не виноват, что они жадные и злобные! Ну, Николас, отпусти меня! Мне тут скучно! Я один, совсем один… Недели складываются в месяцы, месяцы в года…

— Ты тут третий день, — сухо заметил Нико, и я почувствовала, как его пальцы на моей талии дрогнули.

Я вывернулась из его хватки. Это получилось легко, потому что он и не пытался удержать, и посмотрела на своего знакомого новым, внимательным взглядом. Теперь в тусклом свете лампы я различала не только красивые черты, но и что-то другое... породу, что ли? Да и манера держаться, сразу мне показалась несвойственной простому извозчику. Но я не придала этому значения, но сейчас… «драконище Николас», было в этом словосочетание что-то пугающе знакомое.

— А ты, собственно, кто такой? — спросила я, скрестив руки на груди. — Ты точно не простой извозчик, который живет на райском острове.

— Ха-ха! — радостно загоготал джин, снова высовываясь. — Он…

— Замолчи, — бросил Нико, и лампа обиженно пискнула.

— У-у, драконище! — прошипела она, но спорить не стала.

— Ты — драконище, — медленно, по слогам, повторила я, впиваясь взглядом в лицо мужчины. Ничего не понимаю. Только что мы целовались при луне, танцевали на песке, а теперь выясняется, что мой случайный извозчик — вообще не человек?

Нико чуть пожал плечами. Ленивый, небрежный жест, словно речь шла о погоде или цене на кокосы.

— Тут только два драконища, которые могут быть на острове, — уточнила я.

— Сейчас один, — отозвался Николас. — Брат в отъезде, а у меня… отпуск.

— Ты! — Я почувствовала, как к горлу подкатывает обида, горячая и горькая. — Ты меня обманывал! Я, между прочим, решила остаться! Я уже придумала себе занятие, а ты!

Неожиданно из глаз брызнули слезы, и я отвернулась, чтобы не показывать эту слабость. Стыдно. Глупо. Но внутри все кипело. Как же так, зачем он врал, зачем прикидывался простым парнем, когда на самом деле хозяин всего!

Нико выглядел растерянным. Я впервые видела его таким. Он протянул руку, будто хотел коснуться моего плеча, но не решился.

— А что изменилось-то? — спросил он тихо. — Почему ты не можешь остаться со мной, если я дракон и мое имя звучит чуть длиннее, чем сокращенное? Меня все равно все близкие называют Нико.

— Потому что у тебя в собственности этот остров и еще столько всего, что я даже думать об этом не могу! — выпалила я, вытирая щеки тыльной стороной ладони.

— Ну и не думай, — спокойно сказал он, сделав шаг ко мне. — Зачем думать? Я правда не понимаю, что изменилось?

— Ты мне врал! — всхлипнула я, чувствуя, как внутри разрывается что-то маленькое и хрупкое. Возможно, доверие, которое начало было прорастать между нами.

— Я не врал, просто немного недоговаривал! — возразил Нико, и прежде чем я успела возмутиться, в разговор встрял джин:

— Вот! — радостно заверещала лампа. — А меня за это ты запихал в лампу и бросил на этом острове! Ну выпусти, ирод! Я буду хорошо себя вести! Честное-пречестное джинское!

— Выпусти его! — потребовала я, сама не зная зачем. Наверное, просто чтобы сделать Нико наперекор.

— Он противный, — поморщился дракон.

— Ты тоже противный! — Я топнула ногой, словно маленькая капризная девочка, чего не позволяла себе очень давно.

Нико тяжело вздохнул, как человек, который понимает, что спорить бесполезно.

— Для тебя — все что угодно, — сказал он. — Но, Салайх, твоей лампой станет этот остров. Отсюда ты никуда не сможешь сбежать. Тут проще минимизировать урон, который ты можешь нанести.

— Давай-давай, выпускай! — завопил джин из лампы, которая подпрыгивала на камне от нетерпения. Мне показалось, что Салайх пропустил мимо ушей все, что говорил Нико. Он просто хотел свободы. Любой ценой.

Я не очень понимала, как относиться к происходящему вокруг меня бедламу. Я приехала в отпуск на райский курорт и встретила одного из самых завидных холостяков? Так вообще бывает? И этот холостяк пригласил меня остаться с ним? Он врал, выдавая себя за простого извозчика. Мне надо на него обидеться или на самых завидных холостяков не обижаются? Или обижаются? Хотелось обидеться. Или кинуться на шею? На шею кинуться тоже хотелось. Она у Нико красивая. Как и он сам. А еще выяснилось, что богатый. Как так вышло, что мои желания исполнились, да еще и без джина?

— Эй, Маиса, с тобой все хорошо? — спросил меня Нико.

— А? — Я моргнула и поняла, что он уже стоит с лампой в руках и обращается ко мне.

— Хочешь, подарю джина? — повторил он вопрос.

— А зачем? — поинтересовалась я растерянно.

— Ну не знаю… Желания загадывать. Правда, только три, и врет он безбожно.

— Не хочу желаний, — отрезала я, вспомнив недавний разговор. — Он мне уже предлагал.

— Тогда бы не сработало. Если бы ты потерла лампу, он бы обрел свободу, а ты бы осталась здесь вместо него. Поэтому я и испугался.

— Ах ты! — возмутилась я, обращаясь к джину. — Ты же сказал, что можешь выполнить желания!

— Могу. — Джин нехотя выполз из лампы, выпустив клуб дыма. — Но не сказал же, что исполню, — флегматично отозвался он.

— И этого ты мне предлагаешь? — Я с отвращением покосилась на лампу. — Нет уж! Я уже придумала себе лавочку, торгующую артефактами. Мне как-то привычнее самой исполнять свои желания, не полагаясь на разных джинов.

— Теперь ты можешь полагаться на меня, — с улыбкой сказал Нико и поцеловал меня. Я правда хотела немного пообижаться, но как можно, если тебя целует такой мужчина? Губы его были теплыми, уверенными, и обида растаяла, не успев родиться.

— Ну вы там обнаглели, что ли? — завопил джин. — Выпускайте давайте меня и делайте, что хотите! Мне тут не нравится!

— А знаешь что? — сказала я, когда, наконец, получилось отдышаться после поцелуя. — Пожалуй, давай мне джина.

— Зачем? — прозвучало одновременно от Нико и из лампы.

— Я буду следить, чтобы он вел себя хорошо. Будем возить на остров туристов и развлекать их джином. Можно квест организовать. Поймай джина в лампу.

— Э-э-э-э… — возмутился Салайх, но мы уже не слышали.

— Тогда я подарю тебе и остров, — уверенно сказал Нико, и я поняла, что даже возразить ему не могу. Оказывается, когда мужчина готов подарить тебе джина и остров — это невероятно круто и приятно. И совсем не хочется ругаться и спорить, и совершенно точно не хочется возвращаться в офис. Потому что, имея свой остров и джина, очень странно сидеть на совещаниях и слушать ругань начальника.

Мы выпустили джина, и он, завывая, унесся по острову. Вдалеке рухнула пальма, в небе сверкнула молния, и на короткий миг поднялся смерч, а потом все затихло. Я повернулась и посмотрела на Нико, точнее, Николоса, озаренная одной мыслью.

— То есть получается… — медленно проговорила я. — Если ты дракон, ты мог унести меня назад сразу же?

— Мог, — согласился он.

— Но соврал.

— Соврал, — не стал спорить мужчина, но смотрел на меня при этом таким влюбленным взглядом, что я не могла сердиться всерьез. В его глазах отражалось небо и, кажется, все мое будущее.

— А зачем?

— Ты была такая хорошенькая и уставшая. Мне не хотелось отпускать тебя работать. Хотелось кормить тебя фруктами и заставлять смеяться.

— У тебя получилось, — призналась я, чувствуя, как тепло разливается в груди.

— Тогда пора возвращаться, — сказал он. — Ты мне обещаешь, что не сбежишь от меня?

— Обещаю, — ответила я с улыбкой.

Мы вышли из пещеры на широкую полосу песчаного пляжа. Солнце стояло в зените, когда Нико шагнул вперед и начал оборачиваться. Это величественно. Его тело вытягивалось, кожа переливалась чешуей, руки превращались в мощные крылья, и через несколько мгновений передо мной стоял огромный бирюзовый дракон — невероятно красивый, с перламутровым отливом на боках и длинным, изящно изогнутым хвостом. Из ноздрей вырывались тонкие струйки дыма, а от тела исходило приятное, живое тепло.

Я замерла, восторженно его разглядывая. Он был совершенен: от выразительной морды с аккуратными рожками до каждой чешуйки на длинном хвосте, который лениво постукивал по песку.

Было страшно залезать ему на спину. Признаться, дух захватывало от одной мысли, что я полечу на настоящем драконе. Но Нико терпеливо ждал, опустив одно крыло почти до земли, как трап. Я сделала глубокий вдох, ухватилась за гребень на его шее и кое-как вскарабкалась наверх, устроившись между двумя мощными костяными наростами, которые служили естественным седлом. Чешуя подо мной оказалась теплой и гладкой, но не скользкой.

— Держись крепче! — раздался у меня в голове его голос. Я обхватила руками гребень, прижалась грудью к шее дракона, и мы взмыли в воздух.

Это было непохоже ни на что в моей жизни. Мощный взмах крыльев, упругий рывок, и земля ушла из-под ног. Песок, пальмы, пещера — все уменьшалось, превращаясь в игрушечный макет. А потом мы выровнялись и повернули в сторону виднеющегося крупного острова.

Ветер свистел в ушах. Внизу расстилалось бескрайнее море, переливающееся всеми оттенками синего и золотого в лучах полуденного солнца. Мы летели над водой, и я видела, как волны разбегаются в стороны от тени дракона, как мелькают стайки рыбы, пытающиеся уйти из-под нас. Иногда Нико набирал высоту, и тогда открывался горизонт на сотни миль вокруг. Вдалеке виднелись другие острова, крошечные, как зеленые блестки, а за ними — кромка материка, где остался Лоренбург, работа и старая жизнь.

Она казалась такой далекой и нереальной. Не моей.

Я откинула голову назад, подставляя лицо ветру, и рассмеялась от переполнявшего меня счастья. Нико услышал мой смех, чуть склонил голову набок, и мне показалось, что дракон улыбается. Он сделал круг над морем, потом еще один, и каждый раз сердце замирало от красоты.

— Нравится? — спросил он мысленно.

— Очень, — ответила я, прижимаясь щекой к его теплой чешуе. — Это самое лучшее, что со мной случалось.

— Это только начало, — пообещал он и сложил крылья для крутого пике.

Я взвизгнула, но от восторга. Мы падали, к самой воде, и я видела, как приближается бирюзовая гладь, готовая поглотить нас, но в последний миг Нико распахнул крылья и пронесся над волнами так низко, что я могла коснуться рукой пены.

Наше приземление на пляже произвело настоящий фурор. Здесь знали Николаса. И не столько удивились дракону, сколько девушке, которая на нем прилетела. С шезлонгов повскакивали отдыхающие, кто-то ахнул, кто-то зааплодировал, а пожилая пара эльфов, которую я еще вчера видела за соседним столиком, одобрительно закивала, будто я сдала важный экзамен. Нико, точнее, Николас, грациозно приземлился, подставил крыло, чтобы я могла спуститься с его спины и на глазах у изумленной публики снова превратился в мужчину. К моему удивлению, оборот никак не повлиял на наличие на нем одежды. Я мысленно сделала себе отметку, уточнить, как это у него получается. Очень полезный навык, все лучше, чем каждый раз расхаживать с голым задом при всем честном народе.

А еще мне стало понятно, почему меня поселили в номер классом выше. Явно видели, кто меня привез.

Уже на следующий день я забрала свою злосчастную шкатулку с ресепшена с одной лишь целью.

Я отправила заявление на увольнение и почувствовала, как с плеч свалилась гора, которую я тащила на себе годы. Даже дышать стало легче. А следом написала короткое письмо Катарине: «Приезжай. Тут остался еще один свободный дракон».

Подруга, конечно, была в шоке. Приезжать прямо сейчас она почему-то отказалась. Сослалась на срочный проект и нежелание бросать коллег (ну что с нее взять, трудоголичка), но обещала прилететь на свадьбу. С датой которой мы, к слову, уже определились. И Катарина не обманула.

Но это совсем уже другая история.