— Я требую лишь одного: избавьте меня от этой бесполезной женщины.

Эсвена открыла глаза именно на слове «бесполезной» и сразу поняла, что сказано оно было о ней.

Мужчина напротив сидел в высоком кресле, положив ладонь на резной подлокотник. Чёрный камзол облегал широкие плечи, на вороте поблёскивала золотая вышивка, похожая на языки пламени. Он выглядел так, словно пришёл не расторгать брак, а принимать капитуляцию поверженного противника. Даже золотистые глаза смотрели на неё без раздражения — с холодным, спокойным презрением, которое ранило сильнее открытой ненависти.

Эсвена не знала этого человека.

Ещё несколько мгновений назад она стояла под дождём у пешеходного перехода, прижимая к груди папку с расчётами по восстановлению старого промышленного района. Красный сигнал сменился зелёным, из-за поворота вылетела тяжёлая машина, кто-то закричал, а затем мир оборвался.

Теперь под пальцами лежала гладкая синяя ткань незнакомого платья. На запястье мерцал тонкий серебряный браслет, а длинные светлые волосы падали на грудь аккуратными волнами. Воздух пах воском, холодным камнем и дымом из высоких жаровен. Вдоль стен огромного зала сидели люди в старинной одежде, над ними поднимались колонны, украшенные изображениями крылатых зверей, а за возвышением судьи висело алое полотнище с вышитой золотой короной.

Это не было ни больницей, ни театральной постановкой, ни сном, который собирался милосердно закончиться.

Тело знало больше, чем она сама.

Стоило Эсвене посмотреть на мужчину напротив, как под рёбрами отозвался чужой, давний страх. Вместе с ним всплыли обрывки воспоминаний: тяжёлые двери герцогского дома, ожидание шагов в коридоре, пустое место за обеденным столом, письма без ответа и имя, которое прежняя хозяйка этого тела произносила с робкой надеждой.

Грайвен Кордаль.

Её муж.

Вернее, муж женщины, чьё место Эсвена каким-то невозможным образом заняла.

— Герцог, — произнёс сидевший на возвышении пожилой мужчина, — королевский суд рассматривает брачные договоры, а не личные оскорбления. Изложите требование по существу.

Грайвен чуть повернул голову. Свет от жаровни скользнул по его щеке, подчеркнув жёсткую линию скул.

— Я прошу расторгнуть мой брак с Эсвеной Риальт, вернуть ей добрачное имя и освободить дом Кордаль от любых обязательств перед нею.

По залу прокатился шёпот. Несколько женщин в первом ряду переглянулись, не пытаясь скрыть любопытство. Мужчина с узким лицом и серебряной цепью на груди наклонился к соседу и что-то сказал, прикрыв рот ладонью. Оба посмотрели на Эсвену и усмехнулись.

Прежняя хозяйка тела, вероятно, опустила бы голову. Эсвена почувствовала знакомое движение шеи, почти привычное желание стать незаметнее, однако удержала подбородок поднятым.

Паника могла подождать.

Сначала следовало понять, что именно происходило и почему мужчина, называвший себя её мужем, так торопился избавиться от неё перед полным залом свидетелей.

— Условия расторжения? — спросил судья.

Слева от Грайвена поднялся сухой седой мужчина в тёмно-зелёной мантии. В руках он держал свиток с несколькими печатями.

— Его светлость возвращает госпоже Риальт личные украшения, два дорожных сундука и годовое содержание, предусмотренное восьмым разделом брачного договора.

— Годовое содержание? — переспросил судья.

— В размере ста двадцати золотых тернов.

Шёпот стал громче. Судя по реакции собравшихся, сумма могла показаться щедрой. Грайвен едва заметно улыбнулся, будто заранее приготовился услышать благодарность.

Эсвена посмотрела на свиток. Толстый пергамент был исписан плотными строками, каждая заканчивалась мелким угловатым знаком. Она не знала местного письма, но стоило сосредоточиться, как смысл начал проступать сам собой. Чужая память подсказывала значение букв, а её собственный разум соединял их в слова.

Сто двадцать тернов.

Два сундука.

Украшения, которые и без того принадлежали жене.

Слишком мало для женщины, прожившей в браке семь лет, и слишком красиво подано для человека, которого собирались выставить за дверь.

— Кроме того, — продолжил поверенный, — его светлость готов передать госпоже Риальт северное владение Аркель-Нор вместе со всеми принадлежащими ему землями, постройками и правами.

На этот раз зал не зашептался.

Он рассмеялся.

Смех вспыхнул сразу в нескольких местах, сначала сдержанный, затем открытый. Молодой придворный у колонны отвернулся, пряча лицо. Пожилая дама в жемчужном головном уборе прикрыла веером рот, но её плечи заметно дрожали. Кто-то произнёс достаточно громко:

— Щедрый подарок. Особенно если учесть, что до него невозможно доехать.

— Доехать можно, — возразил сосед. — Вернуться сложнее.

Новый взрыв смеха заставил судью ударить небольшим молотком по столу.

— Тишина в зале!

Эсвена не отвела взгляда от Грайвена. Он не смеялся, однако в золотых глазах появилось выражение довольного ожидания. Он хотел увидеть, как она побледнеет, начнёт просить или откажется от предложенного владения. Значит, город был не подарком, а ловушкой, и ловушка имела для него особую ценность.

— Что представляет собой Аркель-Нор? — спросила Эсвена.

Собственный голос оказался ниже, чем она ожидала, и прозвучал немного хрипло. Несколько человек в зале замолчали. Видимо, от неё ждали слёз, но не вопросов.

Грайвен откинулся на спинку кресла.

— Северный город.

— Это уже прозвучало.

Его бровь приподнялась. В чужих воспоминаниях мелькнуло: прежняя Эсвена никогда не перебивала мужа.

— Там есть крепостная стена, ратуша, торговая площадь, несколько ремесленных кварталов и земли вокруг города, — медленно произнёс он. — Формально это весьма значительное владение.

Слово «формально» прозвучало слишком отчётливо.

— Сколько жителей?

Поверенный развернул второй свиток и начал искать нужную строку.

— Последняя перепись проводилась девять лет назад. На тот момент в городе проживали четыре тысячи восемьсот двенадцать человек.

— А сейчас?

— Новая перепись не завершена.

— Не начата, — поправил кто-то из зала.

Судья снова поднял молоток, но Эсвена уже повернулась на голос. У дальней колонны стоял пожилой мужчина в сером дорожном плаще. Его лицо пересекал глубокий шрам, а на груди висел знак в форме раскрытой карты.

— Почему её не начали? — спросила она.

Мужчина ответил прежде, чем судья успел вмешаться:

— Потому что королевские переписчики трижды не нашли город.

По залу вновь прошёл смешок, теперь уже тише.

Эсвена перевела взгляд на Грайвена.

— Город исчез?

— Не драматизируй, — сказал он. — Аркель-Нор стоит там же, где стоял двести лет. Северные дороги ненадёжны, зимы суровы, а люди склонны преувеличивать трудности.

— Настолько ненадёжны, что город убрали с карт?

Уголок его рта дрогнул.

— С некоторых карт.

Мужчина со знаком картографа тихо хмыкнул.

Эсвена опустила глаза к договору. Ей отчаянно не хватало времени, знаний и понимания местных законов. Зато одно она умела хорошо: слушать, когда другая сторона пыталась спрятать проблему за красивыми словами.

Аркель-Нор имел жителей, долги и неопределённое положение. Его не могли найти официальные представители. Грайвен хотел передать город ей публично, через суд, и явно рассчитывал на отказ.

Значит, отказ был ему выгоден.

— Каковы долги владения? — спросила она.

Поверенный замер.

Грайвен повернул к нему голову, и этого короткого движения оказалось достаточно.

— Вопрос не имеет отношения к расторжению брака, — сказал он.

— Имеет, если вы предлагаете мне принять имущество вместе с обязательствами.

— Госпожа Риальт, — вмешался судья, — согласно королевскому праву земельное владение передаётся со всеми установленными повинностями, если стороны не оговорили иное.

— Тогда я прошу огласить их.

Поверенный снял со свитка шёлковую ленту. Его пальцы двигались неохотно.

— Долг королевской казне составляет девятьсот сорок тернов. Город также обязан дому Кордаль за поставки зерна, древесины и железа.

— Сколько?

— Размер обязательства уточняется.

— Почему он не уточнён до передачи?

Грайвен перестал улыбаться.

— Потому что я предлагаю тебе больше, чем ты заслуживаешь.

В зале стало тихо. Даже те, кто недавно смеялся, теперь ждали её ответа.

Эсвена почувствовала, как по спине прошёл холод. Не её страх — чужой, накопленный годами. Прежняя жена знала этот тон. После него следовало замолчать, согласиться и благодарить за то, что наказание оказалось не слишком тяжёлым.

Она медленно провела пальцем по краю стола.

— Тогда вам будет нетрудно объяснить, почему столь ценное владение вы отдаёте женщине, которую только что назвали бесполезной.

На лице Грайвена не изменилось ничего, но в жаровнях вдоль стен одновременно поднялось пламя. Несколько придворных отпрянули. Судья настороженно посмотрел на герцога.

Эсвена тоже заметила огонь, однако не позволила себе отвести взгляд.

В памяти тела вспыхнуло другое знание, настолько привычное для прежней хозяйки, что сначала она не придала ему значения.

Грайвен был драконом.

Не человеком, носившим герб с крылатым зверем, не потомком легендарного рода, а настоящим существом, способным менять облик и управлять огнём.

От осознания этого факта хотелось либо рассмеяться, либо потерять сознание. Эсвена не сделала ни того ни другого. Мужчина, который мог превратиться в дракона, всё равно оставался стороной договора, а договоры нередко оказывались опаснее когтей.

— Аркель-Нор принадлежал моей матери, — произнёс Грайвен. — Я не пользуюсь этим владением и не намерен тратить на него средства. Тебе нужен дом после развода. Я предоставляю его.

— Город вместо дома.

— Можешь считать это прощальным проявлением великодушия.

Эсвена снова посмотрела на лежавший перед нею брачный договор. Его принесли ещё до того, как она очнулась. По краям пергамента шли пометки более мелким письмом, а несколько разделов были отмечены красными нитями.

Она начала читать с начала.

Вокруг задвигались. Кто-то кашлянул, кто-то раздражённо постучал каблуком по каменному полу. Грайвен обменялся взглядом с поверенным, но не остановил её. Видимо, был уверен, что она ничего не найдёт.

Первые разделы определяли имущество супругов. Следующие касались наследников, которых в браке не появилось. Затем шли обязанности дома Кордаль, право жены на содержание и порядок расторжения союза.