Пролог

В сентябре Саша получила новый студенческий билет и зачетку. И только тогда решилась рассказать родным, чтобы отчислилась еще в начале года. Она сама не знала, как ей удавалось столько времени скрывать свое отчисление и работу. Все это время Саша уходила из дома в семь утра, а возвращалась после восьми. Иногда раньше. Так что подозрений не возникло.

— И кем ты будешь работать потом? — спрашивала мама.

— Ты ж работу не найдешь, — вторила Даша. — Знаешь, сколько сейчас этих дизайнеров? Конкуренция огромная, а ты вообще без опыта. И не пробивная совсем. Сложно тебе придется в жизни. Сейчас ведь каждый второй у нас фотограф или дизайнер.

— Но их все-таки меньше, чем экономистов и менеджеров, — неожиданно нашлась Саша. — А хороших дизайнеров еще меньше. Опыт у меня будет.

— Ты просто никогда не искала работу.

Саша вздохнула и промолчала:

— Что ты вздыхаешь? ВУЗ то хоть государственный?

— Государственный.

— Все равно, баловство это, а не профессия. Картинки рисовать. Это все так, хобби. Вот и рисовала бы себе спокойно, после учебы. Почему ты ни с кем не советуешься?

— Да она с детства такая, скрытная.

Разговор был тяжелым, но необходимым. Невозможно долго скрывать то, что важно. Все это незаметно отнимало силы. Саша не рассчитывала, что родные за нее порадуются. Она ожидала, что ее решение сменить институт и учиться на дизайне воспримут в штыки. Она была готова, что придется защищать и защищаться. Себя и свое. Молчать, делать и доказывать. И далеко не один год.

Еще Саше было грустно из-за того, что приходилось уйти с работы. Она проработала в компании почти девять месяцев и успела привыкнуть. Офис в центре, обеды из кафе «Прайм», кофе на вынос, новые люди рядом, которые незаметно стали своими, наставник Миша, тоже — немного странный, но и к нему Саша успела привязаться. Когда видишь человека каждый день — это естественно и неудивительно.

После обеда Саша и Миша выходили во двор. Саша — купить кофе, Миша — покурить. Саша призналась ему, что снова поступила и будет учиться.

— И кем ты у нас будешь?

— Специальность — графический дизайн, — сказала она. — Так что не знаю пока, но мне интересно.

— Огонь, — улыбнулся Миша. — У нас есть несколько дизайнеров. Видела, рекламные буклеты в переговорных? Календари, ежедневники, визитки, корпоративные сувениры…

— Конечно, видела. Это что, все они делают?

Миша кивнул:

— Инфографика на стенах — тоже они. Рассылки, анимация, страница в интернете и социальных сетях, мобильное приложение. Все эти плакаты в офисе. Короче, они делают компанию красивой. Так что без работы не останешься. Кстати, могу тебя с ними свести как-нибудь. Если ты не против, конечно. Им иногда нужна помощь, а тебе полезно, опыт будешь получать. Ты рисовать, кстати, не умеешь?

— Умею, вроде бы, — неуверенно ответила Саша. — Художку закончила.

— Какая же ты молодец.

На улице уже стемнело, дул холодный ветер. Миша надел Саше на голову капюшон.

— Холодно, — сказал он. — Замерзнешь.

Саша так и не решилась сказать ему, что работает последний день. Не хотела долгих объяснений, пожеланий успехов, прощаний. Казалось, что лучше оставить как есть — промолчать и уйти так, будто это не конец, а завтра ты вернешься, и будет обычный рабочий день.

До метро в тот день она шла одна. У входа остановилась и посмотрела вверх. Пара капель холодной воды упало на лицо. Саше казалось, что она забыла сделать что-то важное.

Глава 1

Больше всего на свете Саша Кузина боялась быть хуже других. Когда пришло время поступать, она думала про факультет графического дизайна и иллюстрации, да только родители отговорили. Не хотели, чтобы дочь выросла «голодным художником». Саша не спорила. Поступила на экономический факультет и расслабилась.

Саше в общем-то все равно было, где и на кого учиться — лишь бы выучиться побыстрее, да получить диплом. Главное, чтобы была «корочка» государственного вуза, а какая именно — мало кого интересует, в Сашины семнадцать лет все вокруг только так и говорили, поступая, кто на экономику, кто на менеджмент.

Будь Сашина воля, она бы остановилась, взяла бы паузу на год, чтобы разобраться в себе. Не решилась. Испугалась. Так не принято — отдыхать после школы. Никто бы не понял. Не поступить, или сознательно не поступать — казалось катастрофой. Этим пугали, потому что это было действительно страшно. И Саша боялась. Постоянно, почти с первого класса. Оплошать, разочаровать, огорчить, расстроить. Круглая отличница, золотая медаль, красный аттестат, несколько побед на районных и городских олимпиадах, английский язык. В глубине души она хотела, чтобы после выпускного ее просто оставили в покое на год и ничего от нее не ждали. Единственная надежда, что в институте будет легче.

Остаток лета пролетел, как один день, и началась учеба. Однокурсники не замечали Сашу. Ее испуганный вид часто вызывал смех, а неуспеваемость — снисходительную жалость. Сашу не видели.

Она была пустым местом, абсолютно бесполезным человеком, случайно занявшим не свое место. К тому же, бюджетное.

Саша выглядела так, будто несмелый художник пожалел на нее краски. Прозрачная, бледная. Будто акварелью нарисованная. Серо-зеленые глаза, светлая кожа, пепельно-русые волосы до плеч. Среднего роста, худая. Про таких как Саша говорят — серая мышь. Ей было легко оставаться незаметной, затеряться в толпе.

Саша подружилась с однокурсницей Настей. Она жила в общежитии и редко появлялась на парах. Утренние просыпала, а на дневные идти было лень. Они вместе прогуливали скучные лекции, ходили по магазинам в «Охотном ряду». Настя была общительной, но выглядела грустной. Саше казалось, что у Насти депрессия. Однако это не мешало ей заводить друзей и знакомых. Задумчивая Настя нравилась людям. К ней постоянно кто-то приходил. Поболтать, посмеяться, посоветоваться, попросить что-нибудь. Саше нравилось бывать в общежитии. Казалось, это было то, чего ей не хватало во время учебы в школы. Люди, свобода, общение.

Однажды к Насте пришел парень. Высокий, широкоплечий, загорелый. Пошлые глаза. Каштановые кудри. Он был похож на бразильца из рекламы мужского нижнего белья. У Саши в горле пересохло. Раньше она таких только в журналах видела.

— Кто это был? — спросила Саша, когда парень ушел.

— Это Илья Гусев, — ответила Настя. — Ему девятнадцать, с третьего курса. А что, понравился?

— Классный, — сказала Саша с грустью.

— Могу познакомить.

— Да ладно, на меня такой даже не посмотрит.

— Глупости не говори, — вздохнула Настя. — Знаешь, вот я смотрю на тебя иногда, и у меня ощущение, будто ты всю жизнь провела в клетке и не видела ничего, кроме своей школы, учебников, тетрадей, одноклассников… А теперь, тебя выпустили на волю, а ты всего боишься и стоишь на месте, испуганно озираясь по сторонам, боишься шаг сделать. Вдруг что-то пойдет не так? Вдруг ошибешься? Послушай. Выдохни. Школа закончилась. Расслабься. Перестань бояться и вздрагивать от каждого шороха. Пока ты всего боишься, жизнь проходит, а ты лишаешь себя кучи удовольствий…

Дверь открылась, и на пороге снова появился Илья.

— Я кое-что забыл, — улыбнулся он, глядя на Сашу. — Мы завтра на шашлыки собрались, в лес. Вы пойдете?

В неформальной обстановке Настя преображалась еще больше. Она много смеялась, шутила и, казалось, была везде. Саша не узнавала ее. Настя в институте и Настя в компании друзей — две разные девушки. Саша ловила себя на мысли, что хотела бы стать такой же. Чтобы Настя поделилась своей легкостью и уверенностью. Хотя бы чуть-чуть. Саше было бы достаточно.

— Тебе нужно сделать что-то необычное, — сказал ей Илья. Саша сидела на бревне между ним и Настей. Остальные студенты собрались парами и небольшими компаниями в ожидании шашлыка.

— Он прав! — рассмеялась Настя. — Тебе нужно выйти из зоны комфорта.

— Что такое зона комфорта? — не поняла Саша.

— Ты что, никогда не слышала про зону комфорта?

Саша пожала плечами.

— Дело плохо, Гусев, нужно спасать человека.

— Это точно, и чем быстрее, тем лучше.

— Так что мне нужно сделать?

— Нужно сделать что-нибудь крутое, чего ты раньше не делала, — пыталась объяснить Настя. — Неважно, что. Ну, вот, скажи, чего ты никогда не делала, но хотела, или может боялась?

Саша задумалась, но быстро ответила:

— Я татуировку хотела.

— О, супер! — рассмеялась Настя. — Правильно выбранная татуировка может изменить жизнь в лучшую сторону.

Возвращаясь вечером с учебы, Саша часто видела бледно-розовую вывеску тату-салона из автобуса. Он открылся пару месяцев назад на втором этаже торгового центра у метро. Саша записала название и номер телефона в мобильный.

Небольшая надпись или простой рисунок, размером со спичечный коробок обходился недорого. Самым сложным оказалось выбрать место и надпись со смыслом.

В ту ночь Саша не могла уснуть, пока не определилась. Надпись «one love» должна была украсить правое плечо. Шрифт — печатная машинка. Просто и стильно. Размер — один на три сантиметра. Выходило недорого.

На следующий день Саша приехала в тату-салон к самому открытию, с деньгами и твердой уверенностью в своем решении. Ушла через два часа с надписью на плече, прикрытой рукавом футболки. Делали без анестезии, Саша терпела — не издала ни звука.

С того дня в Саше действительно что-то поменялось. Наверное, Настя была права. Правильно выбранная татуировка может изменить жизнь в лучшую сторону. Саша будто выдохнула и зажглась, как лампочка. Все будто стало намного проще, чем казалось раньше.

Илья и Настя смотрели на Сашу и все понимали. Радовались. Медленно, но все же им удалось ее расшевелить. Встряхнуть, оживить. В начале сентября эта девочка была похожа на живой призрак. Она была настолько отмороженной, что боялась лишний раз пошевелиться и привлечь к себе внимание. Это еще можно было бы понять, если бы Саша плохо выглядела. Но у Саши было на удивление симпатичное и открытое лицо с правильными чертами, густые волосы, складная фигура с длинными, стройными ногами. Казалось, она хочет спрятать себя. Чтобы никто не видел. Не высовываться. За что она так с собой?

Издалека Саша была незаметна и ничем не привлекала внимание, но стоило подойти ближе, почти вплотную и посмотреть ей глаза, все менялось. Вблизи ее лицо было на удивление красивым. Крупный план был ее сильной стороной. Чтобы разглядеть человека, иногда нужно просто подойти поближе.

Насте сразу захотелось помочь этой девочке. Разговорить, расшевелить. Зажечь, если уж на то пошло. И это им удалось. К тому же Саша понравилась Илье, и они сразу начали встречаться. Общаясь с ними, Саша менялась на глазах. Не испортилась. Всего лишь стала собой. Знакомство с Настей было настоящей удачей. Ей просто нужно было подружиться с другой, совершенно не похожей на нее девушкой.

Саша влюбилась впервые в жизни. Это было даже лучше, чем пишут в книгах, и показывают в кино. Так ей казалось. Школьные безответные симпатии в миг забылись, когда появился Илья.

Казалось, он открыл ей новый мир, который всегда был где-то рядом, но она не видела. Больше всего Саше нравилось, что вместе с Ильей в ее жизнь пришли…люди. Десятки знакомых, друзья, однокурсники. Саша кайфовала от этого круговорота людей, который так неожиданно подхватил ее. Встречи, тусовки, дни рождения в общежитии — и как она раньше жила без всего этого!? Саша вспоминала старшие классы и приходила в ужас. Как можно было добровольно запереть себя в клетку в те годы, когда нужно гулять, знакомиться, заводить друзей, влюбляться и жить на полную катушку? Ведь были же ровесники, которые просто учились, просто жили и были счастливыми подростками…

Илья Гусев приехал учиться в Москву из Обнинска. Он жил в общежитии и дружил со всеми. У него это получалось лучше всего. Учился он так себе. Не до этого было. Главное, вовремя все сдавать, а если что, друзья помогут.

Саша часто бывала у него, но на ночь не оставалась. Денег у них почти не было. Оба учились на дневном и не работали. Илья покупал пачку пельменей и майонез в магазине на первом этаже. Саша привозила бутылку мартини и сок. Они варили пельмени на общей кухне и целовались у плиты. Пельмени и мартини — романтический ужин двух студентов. Бокалов не было. Мартини приходилось наливать в кружки. Саша пила и морщилась от спиртовых паров. Она любила Илью и знала, что пельмени — это не навсегда. Они будут зарабатывать деньги, и смогут позволить себе больше, намного больше. Новую квартиру в хорошем районе, машину, рестораны и магазины с хорошей, вкусной едой. Но это все потом…

Этот скромный ужин навсегда отпечатался в ее сознании. Пройдет несколько лет, и Саше будет достаточно просто сварить пельмени, чтобы воскресить уже давно забытое ощущение первой любви и счастья.

Это был год, когда у Саши все получалось. Лучший год за все девятнадцать лет жизни. Она и раньше догадывалась, что с поступлением в институт все изменится, но не думала, что все будет настолько хорошо. Ей казалось, она только начала жить полной жизнью. Друзья, учеба, любовь… Все было так хорошо, что даже не верилось. Поначалу родители переживали за дочь, у которой впервые появился парень. Тогда Илья пришел знакомиться. Без предупреждения. Он знал, что умеет нравиться родителям девушек, и поэтому ни о чем не волновался.

В тот год все давалось Саше легко. Кроме высшей математики. Ей пришлось сдавать ее три раза, но это не могло омрачить ее счастья. Оценки в зачетке ее мало заботили. Важно, что все сдано вовремя, а на что именно — уже детали.

Так прошел первый курс и почти все лето.

Глава 2

В начале сентября Саша почувствовала себя неважно. Слабость, тошнота.

— Больше не буду пить чай с утра, — пожаловалась Саша Насте.

— Правильно, — ответила Настя. — Пей кофе. Я без кофе вообще с кровати подняться не могу. Тебя что, тошнит?

Саша кивнула. Она была бледно-зеленой и выглядела несчастной. Она сидела на Настиной кровати и растерянно смотрела по сторонам.

— Наверное, я отравилась чем-то.

— Что ты вчера ела?

— Котлета была и картошка из столовой. Мне она сразу не понравилась. Как представлю, так сразу плохо…

Через десять минут Сашу тошнило, а Настя держала ей волосы, пытаясь вспомнить, где у нее лежит активированный уголь. Саше хотелось умереть. Именно здесь, сидя на полу туалета в женском общежитии института, с кружкой воды рядом, Саша поняла, что ее год счастья закончился.

— А что, если я жду ребенка?

— Если так, то об этом лучше узнать пораньше. Могу врача посоветовать в нашей поликлинике. К ней все девчонки знакомые ходят. Говорят, нормальная.

Опасения подтвердились. Пятая неделя беременности. Восемнадцать лет. Второй курс. Слишком рано, конечно, но можно взять академический отпуск, а жить вместе с родителями в двухкомнатной квартире. Так рассуждала Саша, мысленно представляя, как все это будет. Самое страшное — это рассказать обо всем. Сначала Илье, а потом родителям. От одной мысли об этом Сашу начинало трясти. Наверное, проще пересдать высшую математику четвертый раз, чем признаться в том, что с ними случилось.

Первым она решила рассказать Илье. Саша плакала, а он гладил ее по голове и уговаривал:

— Малыш, пойми, тебе восемнадцать, а мне девятнадцать. Я живу в общаге и вечно на мели. Мы просто не можем оставить сейчас этого ребенка. Мы просто не потянем.

— Родители помогут, — пыталась возразить Саша.

— Малыш, сейчас не время. Мы сами к этому не готовы. Я тебе обещаю, что у нас еще будут дети. Сколько захочешь! Но не сейчас, а немного позже.

— Ты предлагаешь сделать аборт?

— Это будет наиболее разумное решение. У тебя есть деньги?

Саша промолчала. У нее были кое-какие сбережения, но этого вряд ли хватило бы на процедуру. Возможно, в чем-то Илья прав. Заводить детей в восемнадцать лет без гроша в кармане — не лучшая идея.

— Ладно, деньги я тебе дам в долг, — пообещал Илья, целуя Сашу в нос. — А ты не плачь. Хорошо? Все нормально будет.

Саша почти не сомневалась в том, что все будет нормально. Но она знала, что как раньше уже точно не будет. Все не так уж плохо. Илья предложил решение, а ведь мог и бросить ее. На этой мысли ее снова затошнило.

На следующий день Илья принес деньги, как и обещал. В конверте лежало пять одинаковых купюр.

— Столько хватит? — спросил Илья, не глядя Саше в глаза.

— Наверное, хватит, — ответила Саша.

— Постарайся, чтобы хватило. И, кстати, я почти на мели. Когда сможешь вернуть?

— Через две недели.

— Ладно, — недовольно протянул Илья. — Малыш, ты только не забудь. Мне деньги сейчас очень нужны.

Саша смотрела на мятый конверт. Она не хотела брать эти деньги. Не хотела быть перед кем-то в долгу. Тем более перед Ильей. Она представляла, как оставляет конверт, молча встает из-за стола и уходит, а Илья удивленно смотрит ей вслед и ничего не понимает. Она бы так и сделала, будь она чуть смелее.

Как только он ушел, Саша позвонила и записалась к врачу. На следующий день утром. Стало еще тревожнее. Ближе к вечеру появились тянущие боли внизу живота. Саша выбирал две таблетки ибупрофена, стало чуть легче. А ночью началось кровотечение. Саша еле дождалась утра. Боялась, что станет совсем плохо, и что родители заметят, и обо всем узнают.

Когда она сидела перед кабинетом врача, ее почти трясло.

Врач осмотрела, сделала УЗИ и подтвердила, что случился самопроизвольный выкидыш на раннем сроке. Так иногда бывает.

Саша ничего не чувствовала. Она ждала звонка или сообщения от Ильи, но он не позвонил. Ни утром, ни днем, ни вечером

Ее крыло черной, безысходной тоской. Выпив таблетки, которые прописала врач, она лежала на диване и смотрела в стену. Родителям говорила, что очень устала в институте. Телефон молчал.

Илья объявился только на следующий день. Саша с Настей сидели в общежитии, пропуская пары.

— Малыш, ну как ты?

— Я в порядке, — ответила она.

— Ты знаешь, о чем я тут подумал? Чтобы такого с нами больше не случалось, нужно лучше предохраняться.

— Два презерватива надевать? — съязвила Саша.

— Нет, малыш, — смеялся Илья. — Тебе просто нужно еще раз сходить к врачу и сдать анализы, и она выпишет тебе таблетки.

Саша заранее знала, что скажет ему. Боялась только, что снова растает от его голоса, и решимости не хватит. Но Илья сам того не зная облегчил ей задачу.

— Говорят, этот способ более надежный, — продолжал Илья. — Главное вовремя их принимать.

— Я знаю еще более надежный способ, — ответила Саша.

— Да ладно? И какой?

— Я много думала о нас все эти дни и кое-что поняла. Илья, нам нужно расставаться. Я не хочу тебя больше видеть.

— Саш, ты что, совсем что ли?

— Я серьёзно. После всего вот этого, я не могу быть с тобой.

— Ты еще пожалеешь об этом и прибежишь ко мне.

— Ага, жди.

— Деньги мне вернуть не хочешь?

— Я у Насти, — ответила Саша. — Спускайся и забирай свои деньги.

Саша вернула деньги в том же замусоленном конверте, в котором их принес Илья. Ей было противно. Хотелось швырнуть их ему в лицо. Он пришел, пересчитал деньги, глупо улыбнулся чему-то и спрятал конверт.

— Как дела?

— Пересчитал? — спросила Саша. — Все на месте? Я тебя не задерживаю. Знаешь, где дверь?

— Дура тупая, — все, что смог ответить Илья.

Саша дождалась, пока он хлопнет дверью, и повернулась к стене. Это оказалось сложно, но выполнимо. Ей даже показалось, что она и вовсе не любила его никогда. Этот эпизод будто открыл ей глаза на Илью. Одно было хорошо — к деньгам, которые он принёс, она так и не притронулась. А еще — что ее больше не тошнило.

— Ты что, сама послала его? — не верила Настя

— Да. Сама от себя не ожидала.

— Красотка, — улыбнулась Настя. — Хвалю.

Красоткой Саша себя не чувствовала. Ее как будто выключили. Нажали где-то невидимую кнопку «off». Раньше она горела, а теперь ко всему остыла. Ей казалось, что она не видит саму себя. Как в кромешной тьме.

Настя говорила, что в такие моменты понимаешь, как человек относится к тебе на самом деле, и что ты для него значишь. Или не значишь. Такие вещи очень показательны и часто неприятны, но с этим уже ничего не поделаешь.

После того разговора Саша избегала его. Но чем сильнее она старалась, тем чаще они сталкивались в бесконечных коридорах семи этажей экономического факультета.

Каждый раз, когда Саша вспоминала о нем, ей хотелось причинить себе боль. Ей казалось, что физическая боль сможет волшебным образом излечить, или хотя бы уменьшить боль внутри. Саша не была уверена, что все пройдет, но она знала, что станет легче. Она читала где-то об этом.

Знай она заранее, чем обернется для нее эта страстная студенческая влюбленность, она бы обходила его за километр. К счастью, он ее не искал. Замена Саше нашлась за два дня. Настя рассказала.

Вместе с Ильей из жизни Саши сразу исчезло несколько десятков знакомых, которые целый год были рядом. Многих она привыкла считать друзьями. Они еще здоровались по старой памяти, да и то — не все. Остальные просто перестали ее замечать. Только Настя одна и осталась.

В шкафу Саша прятала открытую бутылку белого вина. Оставалось чуть больше половины. Она сделала глоток, зажмурилась. Потом еще один, и еще один. Надо было расслабиться и решить, что делать.

Проходя мимо зеркала, она заметила татуировку на плече. За год эта надпись так примелькалась ей, что она уже давно не обращала на нее внимания. Буквы уже не были такими четкими и темными, как в первое время. Контуры размазались, а татуировка из черной незаметно стала грязно-синей. Она и раньше не была красивой и оригинальной, а теперь стала совсем убогой и бессмысленной. Единственное, что она делала — это лишний раз напоминала о том, что больше всего хотелось забыть, стереть, навсегда вырезать из памяти.

Саша допила вино и поставила на пол пустую бутылку. На столе среди черновиков и копий конспектов лекций лежал ярко-желтый канцелярский нож. Саша подошла к зеркалу, медленно поднесла нож к слову «love» на правом плече, с силой надавила и зажмурилась. Ей было скорее страшно, чем больно. Она отрезала себе кусок кожи с закрытыми глазами. Кусок кожи со словом «love». Пока искала бинт и пластырь, закапала кровью ванную, раковину и резиновый коврик. От вида крови ее стошнило. Кое-как перевязав рану бинтами, Саша прибралась в ванной и заснула на диване.

Позже на рану пришлось накладывать швы. На плече осталось только тусклое синее «one». Оно выглядывало из-под бинта. Саше не хватило духа довести начатое до конца.

Любви больше не было. Было только «one». Одна.

Глава 3

Саша и Настя не появлялась в институте неделями: сидели дома у Саши, готовили еду, смотрели кино, пили пиво, курили на балконе и много, очень много говорили о будущем. О том, что когда-нибудь, через год или два, а может и три все наладится, все будет хорошо и, скорее всего, даже лучше, чем они могли себе представить, а об этой внезапной черной полосе они будут вспоминать с легкой грустью, считая это подготовкой к новому счастью. Когда-нибудь, но не сейчас.

У Насти вечно нет денег, а Саша после расставания с Ильей совсем забросила учебу и не знала, как будет сдавать зимнюю сессию.

Она понимала, что учеба могла бы отвлечь ее, но все равно не могла себя заставить. Саша пыталась. Каждое утро начиналось с двух таблеток антидепрессантов. Две, чтобы уж наверняка. Кроме преподавателей с ней никто не разговаривал, да и те старались как можно реже обращаться к ней. Бывали недели, когда Саша не произносила ни слова. Недели молчания. Она приходила на лекцию, и ее накрывало так, что становилось больно дышать. Не говоря уже о том, чтобы слушать и записывать. Саша мучилась до перерыва, а после уезжала домой, или к Насте.

Они пили дешевое вино из пакета и представляли, что бы они сделали сейчас, будь они немного решительнее, немного умнее, увереннее, безрассуднее и смелее. Фантазии были слишком дерзкими, а этих «если» было слишком много, чтобы решиться на изменения.

— Не понимаю, что ты до сих пор тут делаешь, — говорила Настя. — Тебе же ничего не стоит перевестись в другое место.

— Родители не поймут, — отвечала Саша. — Бабушка с ума сойдет, если узнает. У нее два года назад гипертонический криз летом был, когда мы ждали результаты вступительных. Представляешь, что будет, если я брошу учебу?

— Тебе есть восемнадцать. Этого уже достаточно для того, чтобы жить своей жизнью и принимать решения. Тебе только восемнадцать, и ты потеряла два года в этом месте. Нужно что-то менять, пока не поздно.

За весь первый семестр Саша ни разу не была на спорте. Институтский спорткомплекс находился на другом конце Москвы. По спорту нужен был зачет. Без него не допускали к экзаменам.

Кафедрой физического воспитания заведовала седая маленькая женщина с сиреневой помадой — бывшая мастер спорта по художественной гимнастике. Инна Николаевна Громова. С виду милая, но очень строгая — как отзывались о ней Сашины однокурсники.

— Что ты хотела?

— Мне нужен зачет по спорту, — сказала Саша. — Я Кузина.

— Так тебя не было весь семестр, Кузина! — ответила Инна Николаевна. — Ни одного посещения. И тебе не стыдно? За зачетом она пришла.

— Стыдно, — вздохнула Саша. — Меня без этого зачета к экзаменам не допустят.

— Так тебе и надо. Знаешь, сколько у меня таких, как ты? Сначала не ходят, а потом зачет хотят.

— Может быть есть какой-нибудь еще способ?

— Сама решай свои проблемы. Я не могу поставить зачет просто так. Почему не ходила на спорт?! — почти закричала Громова.

— Я плохо себя чувствовала, — честно призналась Саша. Здесь она не врала.

— Так, а больничный где?

— Нету.

Громова всплеснула руками и отвернулась.

— Откуда вы такие беретесь только? Ладно, что с тобой делать, Кузина. Иди в кассу, купи абонемент на шестнадцать занятий. Поставлю тебе зачет. Потом будешь приходить каждый день и бегать! Поняла?

— Поняла, — кивнула Саша. — Только я сегодня не могу. У меня денег с собой нет, но я завтра все оплачу и приду.

Саша радовалась, будто случилось что-то хорошее. Внезапная удача или счастливый случай. Чтобы получить зачет и допуск к экзаменам, ей нужно просто оплатить пропущенные занятия по спорту.

Саша собрала все деньги, отложенные за год. Этого как раз хватало. Впритык. Какое счастье, думала Саша, что она отложила эти деньги, а не бездумно потратила их на одежду, косметику, походы в кафе и прочие радости. Как будто знала заранее, что они пригодятся для других, более важных дел.

В тот день Саша искренне верила, что ей повезло. Она взяла квитанцию, деньги и пошла в банк. Взяла талон, дождалась очереди. Кассирша с зеленым платком на шее назвала сумму.

— Одну минуту, — ответила Саша, перекладывая вещи в сумке. Телефон, паспорт, ключи от квартиры, пакетик мармелада, открытая упаковка мятной жвачки, зачетная книжка, студенческий билет, проездной… Среди этих вещей не оказалось кошелька.

Деньги, которые она так трепетно собирала и прятала в сумку, которые должны были спасти ее и продлить еще на полгода срок обучения, бесследно исчезли, будто их и не было никогда.

Саша обыскала всю сумку, кошелька не было. Хорошо хоть проездной отдельно лежал. Никогда в жизни еще ей не было так стыдно и обидно, как в тот день в банке. Должно быть, его незаметно вытащили в автобусе, или в метро. Деньги взяли, а дешевый мобильный оставили.

Саша не поехала на спорт, хоть и обещала. Ей было так стыдно перед Инной Николаевной, которая пошла ей навстречу, что хотелось провалиться сквозь землю. Она была не готова испытывать это снова. Вместо этого Саша поехала в институт. Нужно было найти Настю.

Пока Саша пыталась решить проблемы с последним зачетом, остальные студенты уже сдавали четвертый экзамен, а самые везучие закрывали сессию и разъезжались на каникулы. Остальные — должники, крутились у деканата. Что-то просили, нервничали, получали допуски.

Настя сидела на полу, в стороне ото всех. Ждала заместителя декана, чтобы поговорить с ним лично. У Насти было семь долгов. Два зачета и пять экзаменов — прямая дорога к отчислению. Без помощи зама здесь не обойтись.

— Ну что, получила зачет? — спросила Настя.

— Нет, — ответила Саша, снимая куртку и садясь на пол рядом.

— Почему? Она же обещала тебе.

— Я не оплатила занятия. У меня сперли кошелек, — рассказывала Настя, переводя дыхание. — В метро, наверное. Хорошо, что проездной отдельно лежал.

— Вот подстава. Ничего, мы что-нибудь придумаем, — пообещала Настя. Студенты у кабинета заметно оживились и зашумели. — Кажется, он вернулся. Я постараюсь быстро. Подождешь меня?

Саша кивнула. Настя скрылась за дверью деканата. Вокруг Саши суетилась жизнь, в которой она не принимала участия. Ей казалось, что она вернулась к той, какой была в начале первого курса — до того, как познакомилась с Ильей и Настей. К той, какой была в школе. Невидимым и грустным наблюдателем. Саша сложила пухлую куртку себе на колени, обняла их руками и закрыла глаза. Под белый шум института ей снился пятый класс и урок рисования.

…Саша смотрела на себя со стороны. Ей было очень жаль ту десятилетнюю плачущую девочку, которая забыла дома краски. И непонятно уже, из-за чего ей так обидно. Из-за красок? Или дело в том, что идеальный дневник теперь испорчен красным замечанием? Не готова к уроку! Училка похожа на черную королеву из советского мультфильма «Алиса в стране чудес». И все из-за этих дурацких красок! Хотелось подойти и обнять девочку, погладить по голове. Во сне Саша подошла к ней и протянула те самые простые акварельные краски. Шесть квадратных цветов, прямоугольная коробка, маленькая кисточка. Девочка взяла краски и улыбнулась.

— Эй, Сашка, ты что, заснула? — Настя трепала ее за плечо. — Беги скорее к заму, пока он свободен! Если объяснить и хорошо попросить, он может в виде исключения допустить тебя до экзаменов.

— Ты серьезно? — не поняла Саша, вставая на ноги.

— Конечно! Меня вот только что допустил. Расскажи все как есть, объясни, пообещай, что исправишься, и что больше такого не повторится. Он нормальный мужик. Главное только, чтоб никого больше не было в кабинете. Иди скорее! Он может в любой момент уйти.

Саша стояла на месте и не могла сделать шаг. Не решалась. Она не постеснялась бы попросить за кого-то. Ей стыдно было просить за себя. Объяснять, оправдываться, врать.

— Саш, ты что, боишься? — спросила Настя.

— Нет, Насть, я просто не хочу…

— Но…тебя же тогда отчислят.

Саша надела куртку, накинула капюшон и повязала шарф.

— Я знаю. Пусть, — вздохнула она, запихивая в карман шапку. — Ладно, я домой. Завтра днем приеду и заберу документы.

Настя не поверила, что Саша сдержит слово, но на следующий день она, как и обещала, забрала свои документы. Взамен оставила студенческий билет и зачетку. Саша проучилась на экономике всего три семестра.

— Не думала, что ты решишься, Сашка, — говорила Настя. — Ты меня удивляешь уже не первый раз. Ты с виду такая милая, а на самом деле боец. Сейчас как раз хорошее время, чтобы отчислиться. Успеешь поступить в другое место. Что будешь делать теперь?

— Найду работу сначала, летом буду поступать. Пока еще не знаю, куда.

— Слушай, у меня две подружки учатся на экономике, институт вроде нормальный, только тебе ехать туда полтора часа в одну сторону. Если хочешь, я могу узнать, что и как.

— Нет, Насть, спасибо.

— А чего ты? Мне несложно.

— Просто это будет то же самое. Та же экономика, только в другом месте. Зачем тогда уходить отсюда, если там будет то же самое? Я не хочу так.

Настя и Саша чудом заняли единственный свободный столик в студенческой столовой. Настя пила пустой чай. Саша взяла какао с кексом.

— Я пока не знаю, куда буду поступать. Есть кое-какие мысли, но вряд ли из этого что-то выйдет. Я тебе первой обо всем расскажу, когда у меня получится. Или не получится.

— Получится, Сашка. Что бы ты там ни задумала, получится. От тебя всего можно ожидать.

Саша боялась рассказывать заранее о важных для нее вещах. Дело не в том, что она боялась сглазить, совсем нет. Она давно заметила, что стоит кому-то рассказать о своих планах, как все желание, стремление и решимость свернуть горы — бесследно исчезают и больше не возвращаются. Лучше молчать, но делать — решила Саша.

Глава 4

После зимних каникул Саша устроилась стажером в отдел маркетинга финансовой компании в центре города. Работа была несложной. Печатать документы, подписывать, сканировать, копировать, отправлять и получать почту, плюс другие разовые поручения сотрудников отдела. Кто-то сказал бы про Сашу, что ее работа — это перекладывать бумажки в офисе. Так оно и было, но Сашу это не смущало. Эта была ее первая работа, за нее платили. Оформили по трудовой, официально, даже карту зарплатную выдали. И коллектив попался приятный. Немного старше Саши, в среднем — по двадцать пять лет. Ее приняли, как свою. Будто давно ее здесь ждали. Сначала Сашу это насторожило, а потом понравилось. У нее даже появились друзья, с которыми можно ходить на обед и просто говорить. Такие же стажеры, как она сама.

Весной Саша нашла курсы академического рисунка в хорошем учебном центре. Опытные преподаватели обещали подготовить к поступлению даже тех, кто раньше не рисовал. А Саше просто нужно было вспомнить, как это — рисовать. Она так давно не рисовала, что была уверена — не сможет. Она сразу оплатила обучение. Почти всю зарплату оставила. Занятия проходили три раза в неделю. Два урока по вечерам в будни и один на выходных.

Саша рисовала карандашом гипсовый шар, куб, конус, вазу, драпировки… Она уже когда-то рисовала все это. Ей казалось, что она вернулась домой после очень долгого и утомительного путешествия. Делая штриховку, Саша успокаивалась и отдыхала от всего, что произошло за полтора года. Она вдруг поняла, что на верном пути, что она угадала, и что теперь у нее получится все, что она задумала.

Свои рисунки карандашом и углем Саша показала младшей сестре. Даше только исполнилось пятнадцать, и с ней было много проблем. Подростковый период. Если Сашу это обошло стороной, то Даша бунтовала за двоих.

— Ты снова на рисовашку ходишь? — спросила она, разглядывая композицию из гипсовых фигур.

— Да, записалась на курсы. Нормально получилось?

— У тебя и раньше нормально получалось. Лучше б ты на курсы вождения записалась. А то ишь, на рисовашку она ходит.

Саша забрала у сестры рисунки и положила обратно в папку:

— Ладно, проехали.

Она пожалела, что не выдержала и показала рисунки раньше времени. Не нужно было этого делать. Знала, что не поймут, примут за пустую трату времени и денег. Да еще слово такое пренебрежительное — «рисовашка». Саша расстроилась. Ей больше не хотелось ни о чем рассказывать.

Наставником Саше назначили Мишу Алексеева. Он ходил в джинсах и футболках с длинными рукавами. Коротко стриженый, кареглазый и смазливый. Но не такой, как Илья. Рядом с ним он выглядел всего лишь симпатичным простаком.

Наставник говорил очень много и, казалось, был сразу везде. Они сидели через перегородку. Он угощал ее конфетами «Белочка» и присылал смешные мемы в скайп. На столе у Миши стояло два горшка с цветами. Потрепанный декабрист и какой-то неизвестный высокий куст. Миша поливал их водой из стакана. Он точно не помнил, откуда взялись эти растения. Возможно, кто-то из бывших коллег оставил, увольняясь.

Мише было двадцать четыре. Он работал в отделе маркетинга уже два года, любил слова «огонь», «супер» и зеленые яблоки с офисной кухни. Ему доверяли обучать новых стажеров. Миша не был безотказным. Просто ему это нравилось. Саша удивлялась, откуда у него столько энергии.

А еще удивлялась себе — рядом с Мишей почему-то хотелось стать лучше. Больше работать, больше учиться, больше знакомиться и общаться с людьми. Хотелось вылезти из клетки, которая казалась теперь слишком тесной. Рядом с ним Саша как будто становилась больше и лучше. Этот Миша, сам того не зная, выманил Сашу из ее норы. Тихо и спокойно. Саша не заметила, как это случилось. Просто однажды утром проснулась другой.

Они вместе выходили на улицу ровно в двенадцать. Миша — покурить. Саша — купить себе кофе с молоком на первом этаже. С ним было спокойно и просто.

— Откуда у тебя шрам? — спросил Миша, глядя на ее голое плечо.

Было жарко. Саша забыла заклеить шрам пластырем, как делала это раньше.

— Раньше там была надпись «one love», — ответила Саша. — Дурацкая татуировка.

— Ты хотела удалить ее?

Саша кивнула.

— Больно было?

— Скорее страшно. Я напилась и отрезала кусок кожи канцелярским ножом. Всю ванную кровью залила.

— Зачем ты так с собой?

— Я просто хотела забыть, а эта надпись напоминала о нем.

— Недавно читал про американку, которая отрезала кусок кожи с именем бывшего и отправила ему по почте.

— Фу, какая гадость, — смеялась Саша.

На работе и на курсах у Саши постепенно появились подруги и знакомые. Она вновь оживала и приходила в себя, а летом неожиданно для всех поступила на факультет графического дизайна

В сентябре Саша получила новый студенческий билет и зачетку. И только тогда решилась рассказать родным, чтобы отчислилась еще в начале года. Она сама не знала, как ей удавалось столько времени скрывать свое отчисление и работу. Все это время Саша уходила из дома в семь утра, а возвращалась после восьми. Иногда раньше. Так что подозрений не возникло.

— И кем ты будешь работать потом? — спрашивала мама.

— Ты ж работу не найдешь, — вторила Даша. — Знаешь, сколько сейчас этих дизайнеров? Конкуренция огромная, а ты вообще без опыта. И не пробивная совсем. Сложно тебе придется в жизни. Сейчас ведь каждый второй у нас фотограф или дизайнер.

— Но их все-таки меньше, чем экономистов и менеджеров, — неожиданно нашлась Саша. — А хороших дизайнеров еще меньше. Опыт у меня будет.

— Ты просто никогда не искала работу.

Саша вздохнула и промолчала:

— Что ты вздыхаешь? ВУЗ то хоть государственный?

— Государственный.

— Все равно, баловство это, а не профессия. Картинки рисовать. Это все так, хобби. Вот и рисовала бы себе спокойно, после учебы. Почему ты ни с кем не советуешься?

— Да она с детства такая, скрытная.

Разговор был тяжелым, но необходимым. Невозможно долго скрывать то, что важно. Все это незаметно отнимало силы. Саша не рассчитывала, что родные за нее порадуются. Она ожидала, что ее решение сменить институт и учиться на дизайне воспримут в штыки. Она была готова, что придется защищать и защищаться. Себя и свое. Молчать, делать и доказывать. И далеко не один год.

Еще Саше было грустно из-за того, что приходилось уйти с работы. Она проработала в компании почти девять месяцев и успела привыкнуть. Офис в центре, обеды из кафе «Прайм», кофе на вынос, новые люди рядом, которые незаметно стали своими, наставник Миша, тоже — немного странный, но и к нему Саша успела привязаться. Когда видишь человека каждый день — это естественно и неудивительно.

После обеда Саша и Миша выходили во двор. Саша призналась ему, что снова поступила и будет учиться.

— И кем ты у нас будешь?

— Наверное, дизайнером, — сказала она. — Точно пока не знаю, потяну ли эту специальность. Экономиста из меня не получилось. Но мне очень интересно.

— Огонь, — улыбнулся Миша. — У тебя точно все получится. У нас кстати есть несколько дизайнеров. Видела, рекламные буклеты в переговорных? Календари, ежедневники, визитки, корпоративные сувениры… Инфографика на стенах — тоже они. Рассылки, анимация, страница в интернете и социальных сетях, мобильное приложение. Все эти плакаты в офисе. Короче, они делают компанию красивой. Так что без работы не останешься. Кстати, могу тебя с ними свести как-нибудь. Если ты не против, конечно. Им иногда нужна помощь, а тебе полезно, опыт будешь получать. Ты рисовать, кстати, не умеешь?

— Умею, — неуверенно ответила Саша. — Я художку закончила, но это давно было. Ходила на курсы рисунка, чтобы поступить.

— Какая же ты молодец.

На улице уже стемнело, дул холодный ветер. Миша надел Саше на голову капюшон.

— Холодно, — сказал он. — Замерзнешь.

Саша так и не решилась сказать ему, что работает последний день. Не хотела долгих объяснений, пожеланий успехов, прощаний. Казалось, что лучше оставить как есть — промолчать и уйти так, будто это не конец, а завтра ты вернешься, и будет обычный рабочий день.

До метро в тот день она шла одна. У входа остановилась и посмотрела вверх. Пара капель холодной воды упало на лицо. Саше казалось, что она забыла сделать что-то важное.

Глава 5

После отчисления Саша ни разу не встретила никого из бывших однокурсников, с кем проучилась полтора года. Первое время ее это удивляло. Как можно жить на одной улице, ходить одними и теми же дорогами до метро, ездить на одном трамвае, ходить в те же магазины, но при этом не встречать никого из знакомых?

Потом Саша привыкла, решив, что это к лучшему. Ей ни к чему были их снисходительные взгляды, приветствия и лишние вопросы. Эти люди всегда были ей чужими. Их жизни, дороги и маршруты просто перестали пересекаться во времени, хотя по-прежнему оставались где-то рядом.

Она никогда не жалела, что ушла. Ее ничто не держало на экономическом факультете, скорее наоборот. Она старалась не вспоминать те долгие восемнадцать месяцев, а если и вспоминала, то со стыдом и состраданием. Она хотела бы забыть. Полностью. Стереть эти месяцы из памяти. Если бы появилась такая возможность, Саша бы первая воспользовалась ею. Это было ошибкой. Прошлым, которое стоит закрыть на замок и никогда не открывать.

Саша жалела лишь о том, что так долго терпела и не сделала этого раньше. Иногда она думала: а что если бы она тогда не решилась и осталась там? Она потеряла всего два года, а ведь могла потерять намного больше. Иногда ей даже снилось это — как она сидит на полу под дверью деканата и ждет зама, чтобы договориться о продлении сессии и сдаче нескольких долгов с прошлого курса. Ей становилось спокойно и хорошо от мысли, что все это осталось в прошлом, и эта грустная история — уже не о ней.

Саша училась изо всех сил. Она даже не думала, что может так учиться, что может так сильно чем-то увлечься. Началась новая жизнь. Не с понедельника, не с началом нового учебного года, а сама собой. И Саше было хорошо в этой новой жизни. Появились новые друзья, такие же увлеченные. Через друзей появилась первая работа и заказы. Саша оформляла социальные сети, визитки, сайты, научилась делать анимацию, рисовала несложные иллюстрации для женских журналов. Саша бралась за все, чтобы получить опыт. Она так увлекалась, что иногда забывала поесть, а спать часто ложилась за полночь.

Дипломную работу Саша рисовала. Решила сделать календарь. Взяла стихи Саши Черного, нарисовала иллюстрации гуашью и масляной пастелью. Наивные и очень детальные. В программе добавила тексты, собрала в книгу. Трудилась по двенадцать часов без отдыха. Иногда перерисовывала все по несколько раз, а потом выбирала лучший вариант. Печать заказывали в типографии, на хорошей бумаге. Саша смотрела на материалы для защиты и не верила, что все это сделала сама.

Защитилась на отлично. Принесла домой красный диплом. С работой тоже проблем не было. К моменту окончания университета Саша успела пройти стажировки в нескольких компаниях, и все готовы были взять ее на постоянную работу.

Саша выбрала отдел рекламы в логистической компании. Корпоративный дизайн, фирменный стиль. Она была из тех редких людей, которые любят свою работу.

Родные смирились с тем, что у Саши «несерьезная работа». Неудивительно. На заработанные деньги отремонтировали квартиру, обновили машину и обустроили дачу на берегу Клязьмы, на которую теперь не стыдно было звать родственников, друзей и знакомых. Они часто собирались в теплое время. Почти каждые выходные кто-то приезжал.

И все у Саши было хорошо, кроме одного. После расставания с Ильей она держала молодых людей на расстоянии. Не подпускала к себе. Может и хотела, но боялась. Останавливало что-то. Прошло пять лет, а у Саши с тех пор никого и не было. Разве что редкие случайные связи.

Мама с сестрой пытались свести Сашу с одним знакомым, хорошим парнем. Денис Ремизов, двадцать восемь лет. Сын маминой подруги, тети Кати. Он прислал Саше тридцать своих фотографий. Симпатичный. Саша прислала ему пять своих, но встретиться отказалась. Мама устроила скандал

— Ну, какая же ты дура! — кричала мама. — Как так можно? Ну, разве так делают?

— Я не хочу так. Я не хочу, чтобы все было так.

— Почему?! Да я же за тебя волнуюсь, понимаешь? Столько лет и никого нет.

— И не надо, — мрачно отзывалась Саша. За спиной мамы маячила младшая сестра Даша. Подростковый период закончился, и с ней стало проще, но скандалы и крики ей по-прежнему нравились.

— Вот же дура, могла бы просто с ним встретиться. Понимаешь, Саш, взрослые люди иногда видят то, чего не замечаете вы, молодые. И мы, например, видим, что есть два одиноких человека, примерно одного возраста, которые могли бы подойти друг другу.

— Я не одинокая, у меня есть друзья.

— Все, я больше не могу с ней говорить! Это бесполезно.

Саше хотелось закрыть глаза и заткнуть уши. Никогда раньше мама так не срывалась на нее. Разве что за пару троек по географии и математике в шестом классе. В тот день ей влетело по полной.

Она и не думала, что нарвется на скандал, если откажется встретиться с тем парнем. Знай она заранее, что так будет, то согласилась бы. Все же лучше пару часов посидеть в кафе с парнем, чем скандалить с матерью.

Мама не разговаривала с Сашей два дня. Тогда она перезвонила Денису и сама предложила встретиться. Саша не думала, что это так сильно ее расстроит. Пообещала знакомым, что дочь встретится с их мальчиком, а дочь себе на уме. Денис согласился. Они встретились на Проспекте Мира и пошли в кафе. Денис хорошо выглядел. Про таких как он говорят «презентабельный внешний вид». Свежая стрижка, дорогой деловой костюм, хорошие часы. На встречу он приехал с работы. Рядом с ним Саша чувствовала себя неловко. Не из-за того, что он ей понравился, а из-за того, что не выглядела так же презентабельно, как он. Джинсы, да простая футболка.

— Я очень много работаю, — рассказывал Денис в кафе. — Заканчиваю поздно. С девушками знакомиться мне некогда, поэтому использую любой шанс познакомиться с неглупой и адекватной девушкой. Такой как ты.

— А на работе нет девушек? Я думаю, работа это идеальное место для знакомства. Мои родители, бабушка с дедом, еще много родственников познакомились на работе. Или в институте. Это же намного лучше, чем ходить по клубам или знакомиться на улице. На работе почти всегда понятно, что за человек перед тобой.

— Не знаю, — пожал плечами Денис. — У меня принцип. Не гадь там, где ешь.

Саше быстро стало скучно, и она поспешила домой. Долг был выполнен, мама добилась своего и снова заговорила с Сашей. Денис звонил ей, звал на второе свидание, но она отказалась. Со слов маминых знакомых Денис ее одобрил. Неглупая. Адекватная. Хороший человек. И еще несколько положительных женских качеств. Хоть Саша и отказалась общаться с ним, ей было немного обидно, что в этом списке прилагательных не было слова «красивая», или хотя бы «симпатичная».

Глава 6

Саша встретила Максима, когда ей было двадцать два. Она работала в компании уже второй год и проходила отбор в программу развития талантов. Участников делили на проектные команды. У каждой команды свой руководитель. Командой, в которую попала Саша, руководил Максим Еременко — директор департамента маркетинга. Всего на три года старше Саши.

Саша не влюбилась в него с первого взгляда. Он ей не нравился, пока они однажды не проехали вместе в лифте. Голубые глаза грустной формы, с опущенными внешними уголками. Эти глаза внимательно рассматривали Сашу. С этого дня все изменилось.

Они работали на одном этаже, в разных концах здания. Увидев ее издалека, Максим всегда улыбался и махал ей рукой. Иногда подмигивал. Саше нравилось это время. Они сталкивались в коридоре, привет-привет, перекидывались парой фраз на кухне, в лифте и возвращались по своим местам. Многие заметили, что Саша стала лучше выглядеть и чаще улыбаться.

Каждое утро Саши начиналось теперь с кофе из «Старбакса» и «доброго утра» в скайпе от Максима.

Иногда, приходя на работу, она находила на своем столе коробки с конфетами, швейцарский шоколад и даже пирожные ручной работы. Такое утро не могло быть не добрым.

Максим рассказывал ей о своем детстве, о любимых игрушках, о своем экстремальном велосипеде. Саша рассказывала об отчислении с факультета экономики, первой работе, бывшем парне и о любимых мультфильмах Миядзаки.

Впервые за долгое время Саша снова чувствовала себя влюбленной. Почти как тогда, в семнадцать лет на первом курсе. Она уже и забыла, как это бывает приятно. Вроде живешь без этого, и нормально, но стоит снова ощутить, и сразу впадаешь в эту зависимость, похожую на болезнь. От которой сплошные плюсы. Цвет лица улучшается, глаза сияют, настроение на высоте, улыбка до ушей. Саша не помнила себя такой. Даже отражение в зеркале начало ей нравиться. А стоило — всего лишь влюбиться. И как можно было столько времени лишать себя такой радости?

Саша знала — еще немного, и все будет хорошо. После стольких лет к ней снова пришла любовь, которую она уже и не ждала. Наконец-то все от нее отстанут. Ее только немного смущало, что их отношения не развивались. Обычный офисный флирт за три месяца так и не перерос во что-то более серьезное. Максима как будто что-то останавливало.

Саша была счастлива этим ожиданием. Она уже была по уши влюблена в него, а Максим все медлил, не делая ей навстречу решительных шагов. Их бурное общение ограничивалось перепиской в вотсапе, куда Максим скидывал ей смешные картинки и фотографии.

Они не были похожи, но постоянно совпадали в неожиданных мелочах. Максим называл это «точными попаданиями» и каждый раз очень радовался, когда у них снова обнаруживалось что-то необычное и общее. Добрые мультфильмы Миядзаки, или привычка давать имена игрушкам и комнатным растениям. Саше было приятно, хотя она и сомневалась в этом. Многим нравятся японские мультфильмы, многие дают имена вещам. В этих фактах Саша не видела ничего редкого или необычного. Однако Максим воспринимал все это с восторгом и радостью.

— Сашка, где ты была раньше? — спросил Максим чуть позже, когда они вышли вечером во двор.

— Ты о чем? — не поняла Саша. — Я пять лет училась, а потом сразу попала сюда. А что, почему ты спрашиваешь?

— Да так, просто, — неохотно ответил Максим. — Просто эмоции. Не обращай внимания.

— Максим.

— Да?

— Ты что, женат?

— Да, — признался Максим.

— Ясно, — сказала Саша и отвернулась. Максим шел вслед за ней, пытаясь догнать, пока она не ушла далеко.

— Прости. Наверное, ты уже подумала, что я какой-нибудь тормоз, который никак не может сделать шаг, позвать куда-то и все такое.

— Я думала, я тебе просто недостаточно нравлюсь.

— Это не так, Сашка. Если бы не эти обстоятельства, я бы уже давно… давно закружил тебя в танце. Ты мне сразу понравилось. Очень. Давно такого не было…

Саша ушла, оставив Максима одного на улице. В этот день они больше не разговаривали. На следующий день он не вышел на работу. Говорили, что Максим на больничном — впервые за четыре года работы.

Позже он рассказал Саше, что вирус простуды серьезно подкосил его из-за стресса. Простыть летом, с температурой, насморком и кашлем — это еще постараться надо. Максим шутил, что это все из-за Саши, что это все она виновата в его состоянии. Вероятно, в этом и была доля правды. Саша не раз читала, что стрессы могут снижать иммунитет, и совершенно здоровый человек может вдруг заболеть без видимых на то причин.

Саша нравилась Максиму. Влюбился как мальчишка. В свои двадцать шесть он уже не думал, что это снова с ним случится. Такое было с ним всего пару раз в жизни — первый раз в школе, а после только в институте, с будущей женой. Он считал, что любовь это для совсем юных и наивных, а в его возрасте уже надо искать человека для жизни, с которым можно будет жить спокойно и строить крепкую семью, без надуманных драм и пошлых скандалов.

Максим женился в девятнадцать лет. Через полгода родился сын. Они были студентами. Оба из Калуги. Снимали квартиру в Подмосковье. Никто не помогал. Максим работал по шестнадцать часов в сутки, на учебе появлялся раз в неделю. В компании, где он работал, говорили, что самые эффективные сотрудники — это матери-одиночки и молодые отцы. Первые готовы всех порвать ради денег, а вторые просто не хотят идти домой. Максим любил сына и жену. Он готов был на все ради них, но в тот год его главной целью было просто «сосредоточиться и постараться не сдохнуть».

Максим был верным мужем и не собирался изменять жене. Он слушал пьяные рассказы друзей, и у него волосы дыбом вставали. Он обещал себе, что у них все будет по-другому. Один раз и на всю жизнь. Измену он считал предательством, которое не простил бы сам себе. Он знал, что большинство мужей изменяют своим женам, но не считал это нормальным.

Максим не носил обручальное кольцо, поэтому Саша до последнего была уверена, что он свободен. Он рассказал ей обо всем. Эта история была о том, чего не было у Саши и Ильи. О том, что могло бы быть, если бы Илья оказался другим человеком, и если бы она не потеряла ребенка в восемнадцать лет.

Саша была разбита. Все, к чему она себя так бережно готовила, чего она так долго ждала, во что уже почти поверила и чему открылась, оказалось воздушным замком. Красивой иллюзией, которая жестоко и внезапно разбилась о реальность, в которой не было места для них — для нее и Максима.

Саша опоздала. И это никак нельзя изменить. Только принять и жить с этим. В тот день она ехала домой в начале десятого, едва сдерживая слезы, а после весь свой выходной чувствовала себя абсолютно разбитой.

Она бесконечно крутила в голове варианты прошлого и ругала себя за то, чего не сделала. За то, что не знала его раньше.

— Поздравляю! — радовалась дома Даша. — Первый парень за пять лет!

— Он не мой парень, — ответила Саша. — И вообще, он женат.

— И что? Жена не стена. Статистику разводов знаешь?

— Не интересовалась.

— Восемьдесят процентов браков заканчиваются разводом.

— Я не буду спать с женатым.

— Ой, да ладно. Почему бы не попробовать? Путь идет, как идет. Получай удовольствие. На твоем месте я бы не отказывалась. Вдруг повезет?

Саша думала о том, как закончить все это, пока оно не зашло слишком далеко. Этот флирт, это общение, пусть и приятное, нужно прекратить. И чем раньше, тем лучше.

Они пообщаются еще два-три месяца, Саша привяжется к нему еще больше, а Максим бросит ее, и Саше придется еще полгода отскребать себя от пола.

Максим занимал все ее мысли. Ей было стыдно признаться, что если бы у них появилась возможность провести время вместе, она была бы рада и не смогла отказаться.

Как назло, Максим начал уделять Саше больше внимания. Теперь он подходил к ней в свой перерыв, чтобы лишний раз увидеть ее и поговорить. А уходя к себе, пытался дотронуться до нее. Незаметно провести рукой по волосам, приобнять за плечи, подержать за руку. Но каждый раз, глядя в лицо Максима, понимала, что бессильна.

Раз в неделю Максим заказывал столик в кафе и снимал номер на два часа в ближайшем отеле. Они ужинали после работы и бесконечно разговаривали. Максим не выпускал из рук ладони Саши и целовал ее пальцы. Со стороны они были похожи на самую обычную влюбленную пару, которые совсем недавно узнали о своих взаимных чувствах и начали встречаться. Они как будто старались успеть как можно больше за то неопределенное время, которое было им отведено.

Максим ничего не обещал Саше. Он никогда не говорил, что бросит жену и будет только с ней. Саша знала об этом. Она боялась признаться — не то что подругам, а даже самой себе — она надеялась, что со временем обстоятельства изменятся, и Максим каким-то чудом окажется рядом и больше никуда не уйдет. Но время шло, и ничего не менялось.

Максим по-прежнему присылал Саше букеты цветов и конфеты. Саша радовалась десять минут, а потом ее вновь накрывала черная тоска, от которой перестала спасать даже любимая работа.

Эта любовь, взаимная, страстная и долгожданная, не делала ее счастливой. Наоборот. Такой несчастной Саша себя не чувствовала даже на втором курсе, когда разошлась с Ильей.

Мысли о Максиме, его жене, об их сыне, о ней самой — без остановки крутились в Сашиной голове. Она не могла переключиться, забыть об этом хотя бы на пару минут. Ничего не помогало. Иногда она спрашивала себя — любила бы она его так же сильно, если он был обычным свободным парнем двадцати семи лет? И любил бы ее Максим, если бы его не связывали по рукам и ногам сложившиеся обстоятельства?

Сон стал для Саши небольшой передышкой на несколько часов, когда она не думала о том, что с ней происходит. Но стоило ей проснуться, как эта бесконечная адская карусель начинала крутиться с новой силой. Саша успокаивала себя тем, что это не навсегда. Когда-нибудь это закончится, и ей точно станет легче — она снова сможет открыто улыбаться, смеяться и радоваться простым мелочам. Все будет так, как раньше, только еще лучше.

Глава 7

В углу комнаты за дверью стояло два пыльных листа картона. Максим протянул руку и достал первый лист. Картон был плотный, размером в два альбомных листа. Запахло краской. На картоне был нарисован московский двор. Максим видел что-то похожее в переулках старого Арбата. Густые небрежные мазки. Казалось, художник не жалел краски. Рисовал смело, уверенно, от души. Здесь не было мелких деталей.

— Саш, а это кто рисовал? — спросил Максим.

— Это я нарисовала, — ответила Саша. — Мне на день рожденья на работе подарили сертификат на мастер-класс по масляной живописи. Три часа и у тебя готовая картина. Я очень давно не рисовала. Мне понравилось. Может быть, еще как-нибудь к ним схожу.

— Я и не знал, что ты так умеешь. Что за краска, кстати?

— Масляные. Воняют жутко, сохнут долго, нужно на балкон картину вынести. Может, тогда быстрее высохнет.

— А можешь мне что-нибудь нарисовать?

— Наверное, — улыбнулась Саша. — А что ты хочешь?

— Я хочу крымский пейзаж с морем. На память. Я бы его на даче у себя повесил.

— Я что-нибудь придумаю, — пообещала Саша.

Когда Максим ушел, Саша включила ноутбук и стала искать фото морских пейзажей, с которых можно было бы рисовать картину. Она просидела два часа, но так ничего не нашла. Только устала. Ничего не нравилось. Слипались глаза и хотелось спать, но Саша решила поискать еще немного. Вдруг повезет и попадется что-то интересное?

В тот момент, когда Саша уже отчаялась что-то либо найти, взгляд упал на фото девушки с велосипедом. На ней было легкое белое платье и шляпа, а позади плескались бесконечные бирюзовые волны. Девушка держала велосипед и смотрела в сторону. Саша долго разглядывала фотографию. Вроде простая, а что-то трогала внутри. Это было оно. С этой фото нужно рисовать картину для Максима. Картину на память, как он и просил.

Саша сохранила фото, чтобы позже распечатать его. Потом зашла в сайт художественной студии, где уже рисовала раньше. Раз в неделю они проводили мастер-классы, на которых участники могли нарисовать любую картину под присмотром мастера. Ученики приносили свои фото, или копии понравившихся картин и в течение трех часов старательно пытались нарисовать то же самое. Это занятия были отличной возможностью отвлечься и приятно провести время, но имели мало общего с серьезной живописью. Саша знала об этом. Еще в юности она окончила художественную школу. Тем не менее, в студии ей нравилось. Творческая атмосфера, запах растворителя, увлеченные люди, картины на стенах, пальцы в краске… все это напоминало ей годы, проведенные в художественной школе. Приходя в студию на Третьяковской, она чувствовала себя на пятнадцать лет моложе. Будто ей не двадцать семь, а всего двенадцать. Но было еще и то, что как будто не изменилось. И тогда, и сейчас — Сашу хвалили больше других, и советовали не бросать рисование.

Саша записалась на мастер-класс через два дня — в субботу.

В то утро Саша еле проснулась после долгой рабочей недели. Ехать никуда не хотелось, но она себя заставила. Обещала, значит нужно сделать. Она чувствовала себя такой уставшей, будто и не спала вовсе.

В студии Саше дали грунтованный картон, пластиковую тарелку вместо палитры, стаканчик для растворителя, пару кистей и салфетку.

В классе уже собирались люди. У каждого свой стол и деревянный мольберт. Девушка перед Сашей собиралась рисовать картину «Поцелуй» Климта. У женщины в левом ряду — картина Клода Моне. Они аккуратно и старательно выводили карандашом контуры, боясь расслабиться и сделать ошибку. Саша чувствовала, как сильно они напряжены и как им важно, чтобы все получилось, как надо. Сама она уже не боялась.

За пятнадцать минут Саша уверенно сделала набросок с фотографии. Линия пляжа, волны, велосипед, девушка в платье и шляпе. Самое сложное, казалось, было позади. Она решила, что рисовать будет не кистью, а мастихином — чтобы мазки были ярче и фактурнее. Саше казалось, что это будет идеально для морских волн.

Она взяла тарелку для красок и выдавила из тюбика синего, зеленого и много белого. Краски были общие и лежали на отдельном столе. Ученики сами подходили и выдавливали себе столько нужно. Вернувшись на место, Саша почувствовала себя уставшей. Глаза слипались. Казалось, что даже дышать стало тяжело. Руки вдруг отяжелели. Захотелось пить. А лучше встать и просто уйти. Оставить эту едва начатую картину, краски. Оставить эту фотографию и выйти из студии, ничего не объясняя. Это стало единственным, чего хотелось Саше.

Она глубоко вздохнула и начала с моря. Саша брала краску мастихином и наносила на картон. Не получалось. В прошлый раз, когда Саша рисовала московский дворик, у нее все получалось легко. Сегодня же все шло наперекосяк. Руки не слушались ее.

— Здесь лучше сделать вот так, — посоветовала преподаватель и, зачерпнув краску мастихином, одним четким движением показала, как получаются волны. Саше оставалось только повторить.

— Спасибо, — прошептала она в ответ. Ей казалось, что она сейчас заснет или просто потеряет сознание. Если бы Саша до этого болела, то подумала бы, что это упадок сил. Она не могла припомнить, что когда-либо прежде испытывала такую слабость.

За три часа Саше успела нарисовать волны и линию пляжа. Бирюзовое море с белой пеной волн и бежевый песок. Оставалось только раскрасить девушку в белом платье и обвести велосипед. Посередине, среди сочных мазков бирюзовой краски, грустно бледнел карандашный контур, в котором угадывалась девушка. Вот ее шляпа, вот лицо в профиль, плечи, руки, платье, ноги… Саша знала, что дорисовать девушку лучше кисточкой, и что это дело десяти минут.

— Я дорисую ее дома, — сказала она преподавателю.

— Хорошо. Давайте, я вам ее упакую, чтобы нести удобнее было.

По краям картины втыкали канцелярские кнопки с длинной иглой, сверху накрывали чистым листом картона, а после убирали в целлофановый пакет. Так вести картины было намного удобнее.

Когда Саша вышла из студии, было уже темно. Она медленно шла к метро и думала о Максиме. Картина на память. Пейзаж с морем. Повесить на даче. От этих слов стало невыносимо тоскливо и больно. Саша хотела прожить с ним всю жизнь, а он хотел от нее картину…

Она не хотела рисовать ее. Саша только сейчас это поняла. А еще она поняла, что не будет ее дорисовывать.

Вернувшись домой, она вынесла пакет с картиной на балкон, чтобы не пахло. На часах десять вечера. Саша была рада, что она уже год снимает эту квартиру. И что сейчас не нужно никому ни о чем рассказывать. Она выпила стакан холодной воды, укрылась пледом и тут же отключилась, будто упала куда-то.

Прошло семь лет с тех пор, как Саша окончила школу, а ей до сих пор снился тот урок рисования в пятом классе. Она забыла дома акварельные краски и бумагу с кисточкой. Казалось бы, ничего ужасного. Лист бумаги можно попросить у подруги, красками может поделиться сосед по парте, а кисточка, наверняка, найдется у ребят из параллельного класса. Однако на деле все оказалось сложнее.

— Чьи краски? — спросила учительница ИЗО, заметив пластмассовую коробку с акварелью на середине парты.

— Это Машины краски, — сразу призналась Саша.

— А твои где?

— Дома забыла.

— А голову ты дома не забыла?

Саша только покраснела и ничего не ответила.

— Давай дневник.

Сердце Саши билось на уровне горла, горели щеки, и стучало в висках. Она достала дневник и протянула училке. Не отходя от парты, она достала красную ручку и прямо на глазах у Саши написала ей замечание. «Не готова к уроку!» Расписалась, поставила дату. Она не поставила двойку, не вызвала родителей в школу. Другая бы на ее месте забыла об этом замечании через пять минут, но не Саша. На уроке она еще держалась, а на перемене расплакалась.

Через неделю училка снова остановилась у Сашиной парты. Лист бумаги, две кисточки, акварельные краски — две коробки.

— А сменная обувь где? — вдруг спросила она.

— Я сегодня не брала ее, — ответила Саша. — На улице тепло и сухо.

— Это ничего не значит. В помещении нужно всегда ходить в сменной обуви. Вы что, не читали объявление? Ладно, давай дневник.

Саша вздохнула и снова полезла за дневником. Второе замечание. «Не носит сменную обувь!» На этот раз Саша не расплакалась, но настроение у нее испортилось.

— Не обращай на нее внимания, — шептала ей Машка. — Ты ей просто не нравишься, вот она к тебе и цепляется.

— У меня никогда не было замечаний в дневнике, — ответила Саша. Она всегда хорошо училась и была из тех девочек, которых обычно ставят всем в пример. А эти замечания красной ручкой в дневнике, да еще от училки ИЗО — казались ей каким-то позорным недоразумением, которое хотелось забыть, стереть, закрасить.

В тот год училка изо посоветовала родителям Саши записать дочь в художественную школу.

С тех пор Саша никогда не забывала краски и всегда носила сменную обувь.

Глава 8

Максим и Саша встречались уже два года, когда он признался, что его жена снова беременна, и совсем скоро их будет уже четверо. Они весь день гуляли по ВДНХ, сидели под деревьями, целовались на берегах прудов, у фонтанов, держались за руки и никак не могли наговориться.

— Мне очень хочется, чтобы у тебя все было хорошо, и чтобы рядом с тобой был действительно хороший и надежный человек, а не какой-нибудь балбес. Так должно быть, обязательно. Только так. Я бы хотел быть уверенным, что ты счастлива, и что рядом с тобой достойный человек. Только как это сделать?

— Придется тебя клонировать, — смеялась Саша.

— Придется, — согласился Максим. — Чтобы у одного Максима все осталось, как есть, а второй бы навсегда остался с тобой и никому бы тебя не отдал. Я понимаю, что я предатель, но мне так хорошо с тобой. Мне кажется, я буду помнить о тебе всю жизнь. Всегда. Я не смогу забыть, да и не хочу забывать. Наша история всегда будет со мной, где-то у сердца, будет согревать меня.

— Ты так говоришь, будто мы больше никогда не увидимся.

— Конечно, увидимся, — ответил Максим.

— Мне страшно.

— Ты не должна бояться, Сашка. Ты красивая и свободная птичка. Тебе нужна такая же в пару, а не филин с цепью на лапе. Я хочу, чтобы ты снова обрела уверенность, расправила крылья и стала счастливой, как и было раньше. Обещай мне, что так и будет.

Саше казалось, что на двоих у них было одно общее прошлое — одно детство и одна юность, которые можно было вспоминать и обсуждать бесконечно. Столько всего похожего, близкого и родного было в их историях. Саша верила, что они с Максимом созданы друг для друга.

Она мечтала, что родит ему детей. Лучше, если сразу двоих. Девочек. Близняшек с такими же синими глазами. Она даже думала пойти на хитрость — перестать пить таблетки и забеременеть, но так и не решилась. Не смогла. Что-то остановило.

Саша не рассказала ему, что за все время их общения у нее накопилось много набросков с изображением Максима. В основном она рисовала его по памяти, иногда по фото. Максим ни разу не видел ее рисующей. Саша рисовала чёрной ручкой, раскрашивала фломастерами. Получалось необычно, но похоже. Максим на рабочем месте, Максим проводит тренинг в переговорной, Максим курит на улице, Максим наливает кофе на офисной кухне, Максим в больших наушниках, Максим смеется…

Саша не спешила. Она рисовала его, пока он спал, завернувшись в одеяло. Старалась закончить, пока он не проснулся.

— На каком месяце твоя жена? — Саша все утро не могла решиться спросить об этом.

— На седьмом, — ответил Максим. — Живот уже огромный. Женя очень хороший человек. Замечательная супруга.

Максим признался, что если бы не дети, то они с Женей разошлись бы еще в институте, пошли бы своими параллельными дорогами и никогда бы больше не пересеклись. А теперь они семья, банда, и он никогда не сможет причинить им вред.

— Зачем я это спросила? — вздохнула Саша. — Лучше бы я этого не знала.

— У тебя все будет хорошо, Сашка, — ответил Максим. — Найдешь себе обеспеченного молодого человека, с зарплатой выше среднего, с квартирой и машиной.

Саша отвернулась к стене и закрыла глаза. За два года Максим уже не первый раз говорил ей такое. И каждый раз ей хотелось его ударить. Чтобы замолчал, чтобы не говорил глупостей. Но в этот раз ей не хотелось спорить.

— Так и сделаю, наверное, — в полусне прошептала Саша.

Максим ушел домой утром в воскресенье. Саша закрыла за ним дверь, вернулась в комнату, легла на смятую постель и пролежала три часа. Так происходило каждый раз, когда он уходил. Саша падала на кровать и лежала без сил с закрытыми глазами. Ей казалось, Максим уносил с собой половину ее самой, а внутри медленно расползалась бесконечная черная дыра.

Придя немного в себя, она шла в душ, одевалась и выходила на улицу, или шла к кому-нибудь из подруг — лишь бы не оставаться одной в квартире, где все еще напоминало о Максиме.

Чашка, из которой он утром пил кофе на кухне. Пакет скисшего молока, которое надо выбросить. Влажное махровое полотенце в ванной, которым он вытирался. Оно все еще пахло его волосами. Старый шерстяной плед в клетку — на полу на балконе, прошлым вечером они долго сидели там и разговаривали. Два бокала со следами красного вина — там же. Пустая бутылка рядом.

Максим провел в этой квартире всего двенадцать часов, но оставил так много следов, будто месяц жил там. Саша старалась не возвращаться как можно дольше.

Глава 9

Днем Саша встречалась с подругами. С Ниной она подружилась на самой первой работе, когда бросила учебу. Нина была таким же стажером и помогала группе дизайнеров. Таня появилась чуть позже, на первом курсе графического дизайна.

— Тебе нужно приглядеться к нему, — говорила Таня. — Не понимаю, чем он тебе не нравится. У тебя есть его фото?

Как только Саша влюбилась, ее вновь стали окружать молодые люди. Саша мало спала, много работала и часто выглядела уставшей, несмотря на пылающие внутри чувства.

Самым настойчивым оказался Денис Ремизов. Тот самый, с которым Сашу пытались свести три года назад. Теперь они работали в центре в соседних зданиях, а иногда ходили вместе обедать.

— Я не могу это объяснить, — пожимала плечами Саша, пытаясь найти в телефоне его фото. — Он прислал мне тридцать с лишним фото, но это было три года назад. Долго искать. Хотя нет, есть одно.

Не так давно Денис прислал ей селфи из ванной. Он стоял в спортивных штанах и фотографировал себя в зеркало. Он выглядел на пятнадцать лет, волосы надо лбом непослушно торчали в разные стороны. Денис сосредоточенно смотрел на экран телефона.

— Сколько ему? — спросила Нина.

— Почти двадцать восемь.

— А выглядит подростком, — улыбалась Таня. — По-моему, очень милый парень. Ты зря его забраковала. Кем он работает?

— Он занимается финансовым анализом. Начальник отдела, вроде бы. У него два высших образования, кстати. И даже есть диплом МБА. В прошлом году получил.

— Сашка, у него же до хрена денег, и машина, наверное, есть.

— Да, машина у него давно есть, и квартира тоже, в Новой Москве. Он собирается ее продать и купить новую, а то далеко ездить.

— Слушай, а он мне нравится! — рассмеялась Таня. — И девушки у него до сих пор нет.

— Да, девушки нет. Давно не было. Говорит, что времени нет.

— Сашка, он же идеальный вариант. Тем более, такой настойчивый. Если ты его сейчас упустишь, то через пару лет будешь локти кусать. Смотри, молодой, симпатичный, при деньгах, да еще и готов к семейной жизни. Из таких как он получаются отличные мужья. Тебе нужно дать ему шанс.

— Мне нужно дать шанс себе.

— И это тоже, — поддержала Таня. — Мне кажется, если вы начнете встречаться, то через какое-то время привыкнешь к нему и влюбишься. У большинства счастливых девчонок так и было. Все они сначала воротили нос от своих будущих мужей, а потом как будто глаза открылись. Главное, чтобы поздно не было. Саш, тебе нужно решиться.

— Мы кофе пьем иногда, обедаем.

— Ты его просто френдзонишь.

— Наверное.

— Когда он снова позовет тебя куда-нибудь, просто согласись и поезжай, не задавая вопросов. Тебе будет вдвойне полезно. От мыслей о своем Максиме отвлечешься, — оживилась Таня.

— Кстати, о Максиме, — вздохнула Саша. — Я думаю, что мне пора искать новую работу. Я уже начала писать заявление. Вернее, написала уже. Оно у меня в столе на работе лежит. Только даты проставить.

— Ты что, увольняешься? — удивилась Нина.

— Я давно об этом думаю, но не могу решиться.

— В таком случае у меня есть предложение для тебя, — начала Нина. — Через два месяца я ухожу в декрет, и на мое место нужен человек. Если честно, не хочу брать кого-то со стороны, а мои пока не дотягивают. А ты уже давно знакома с нашей спецификой, тебя в отделе рекламы все знают уже. Заочно. Толковых, опытных дизайнеров сейчас мало. Очень мало. Тем более с мозгами. Я знаю, что ты справишься, поэтому и предлагаю это тебе.

— Нин, ну это же руководящая должность, а я никогда…

— Когда-то же надо начинать! Соглашайся. Дорога до работы всего сорок минут, а денег в два раза больше, чем у тебя сейчас. Я дам тебе неделю на раздумья. В следующую субботу созвонимся. Я очень надеюсь на твой положительный ответ.

Нина ушла раньше. Саша с Таней посидели еще полчаса.

— Слушай, неужели тебе самой не жалко его жену? — спросила Таня по дороге к метро.

Саша задумалась. Она не была знакома с Женей. Видела несколько ее фото в социальной сети. Она выглядела открытой, улыбчивой и простой. Максим не собирался от нее уходить, а она не догадывалась о Саше. Ей было стыдно за то, что не жалко. За что ее жалеть? За то, что ей достался лучший мужчина, или за то, что у нее все хорошо?

— Просто представь себя на ее месте.

— Представляю. И мне все равно не жалко, — честно призналась Саша.

Она была слабым звеном. Саша пыталась найти причины, чтобы пожалеть Женю, но не нашла. Кого ей было действительно жаль, так это себя — за то, что так глупо и незаметно влипла в эту дурацкую историю, которую теперь было так сложно закончить.

Два с половиной года пролетели как один день.

Саша не стала ждать неделю. В тот же вечер она отправила Нине в вотсап всего одно слово «да», а в понедельник подписала заявление и ушла в отпуск на две недели.

Она не планировала так скоро начинать новую жизнь. Саша не раз думала о том, что надо уйти от Максима, но дальше мыслей это не заходило. Она как будто ждала какого-то знака свыше. И казалось, дождалась. Предложение Нины само собой запустило этот процесс. Она уже не могла остановиться. Решила поменять номер мобильного и в то же утро купила новую сим-карту.

Спустя две недели Саша пришла на работу забрать трудовую книжку и справки. На рабочем столе было две коробки конфет и букет красных пионов. Цветы распустились пышными шарами. Похоже, они простояли больше недели. Лепестки уже начали увядать и опадать.

Несмотря ни на что, Максим не мог не делать ей приятное. Ему безумно хотелось оберегать ее, заботиться о ней — делать для нее что-то хорошее — в доступных ему пределах.

Саша поднялась на девятый этаж. Она не собиралась заходить к нему и прощаться. Просто хотела посмотреть на него издалека. В последний раз. А потом просто исчезнуть, ничего не объясняя, и надеяться, что он будет ее искать.

Была пятница, час дня. Максима не было на месте. Должно быть, ушел на обед или на совещание. Саша решила, что это к лучшему. Она забрала документы, попрощалась с коллегами и ушла.

Вечером она включила старую сим-карту. Она оставила ее, чтобы включать раз в неделю на полчаса и проверять сообщения. На всякий случай. К этому номеру было привязано несколько банковских карт.

Саша надеялась увидеть сообщения о том, что ей звонил Максим, но за две недели от него не было ни одного звонка. Саша чувствовала себя странно. Она не понимала, как это назвать, и кто кого первый бросил. Она пропала, а он даже и не искал. Она ушла, но все еще продолжала оглядываться назад, чтобы посмотреть, не идет ли он за ней. Саша почему-то была уверена, что он будет ее искать, будет переживать и волноваться, не сделала ли она чего с собой. Максиму было не до нее.

Саша захотела достать сим-карту и сломать ее, чтобы больше не проверять сообщения и не заглядывать в прошлое, как в замочную скважину закрытой двери. Все будет хорошо, я все сделала правильно, я все переживу и забуду, бывало и хуже — успокаивала себя Саша. Я потеряла всего два с половиной года в пустых надеждах и иллюзиях, а кто живет этим десятки лет.

Но едва она занесла палец над кнопкой выключения, как на смартфон поступил звонок. Саша долго смотрела на имя, думая ответить или нет. В последний момент нажала зеленую трубку.

— Приветик, не хочешь сегодня встретиться?

— Я хочу напиться, — ответила Саша. — Во сколько?

— Отлично! Давай в десять. У меня. Приедешь?

Саша приехала через два часа. Студия в новом доме на седьмом этаже. Квартира показалась Саше огромной. Через неделю Денис предложил ей переехать к нему, и она согласилась.

По утрам он отвозил ее до ближайшего метро на машине, а дальше она добиралась сама — еще полчаса.

Денис пропадал на работе с восьми утра, домой приезжал поздно. Саша приходила раньше, готовила ему ужин. Она была идеальной женщиной — не лезла с глупыми вопросами, не требовала внимания, не ревновала его к работе, друзьям. Работала, занималась своими делами, встречалась с подругами, готовила еду на его кухне — причем, неплохо готовила. Денису это нравилось. Особенно, что Саша не старалась произвести на него впечатление. Ей просто было все равно, что он подумает о ней.

Саша не влюбилась в Дениса, как пророчили ей подруги, а просто привыкла к нему. Он ее почти не раздражал, и этого было достаточно. Она даже привыкла заниматься с ним сексом. Один-два раза в неделю. Он не настаивал на этом каждый день. Казалось, его мало интересовала эта часть жизни.

Однажды Саша приехала с работы позже девяти.

— Ты слишком много работаешь, — недовольно сказал Денис, открывая ей дверь. — Это неправильно.

— Я просто люблю свою работу, — ответила Саша.

— Ты дизайнер, можешь работать удаленно, из дома. Поговори со своими, пусть они пойдут навстречу. За удаленкой будущее. Скоро все перейдут на удаленку.

— Я не хочу работать из дома, — спросила она. — Мне нравится работать в офисе.

— Когда у нас появятся киндеры, ты не будешь работать.

— Почему?

— Жена должна заниматься детьми и домом. Если тебе хочется, работай удаленно.

— Я только что устроилась на эту работу, — неуверенно сказала Саша. — Я пока не думала о детях.

— А ты подумай. Тебе двадцать шесть лет. Когда ты вообще планировала детей? В сорок лет?

Саша отвернулась и промолчала. Ей был неприятен этот разговор. Да еще это слово дурацкое — киндеры. Ей не нравилось, как Денис его произносил. Почему-то становилось противно.

Ребенку Саши было бы сейчас восемь лет. Денис не знал об этой истории.

Чем старше она становилась, тем чаще возникала странная мысль — заморозить свои яйцеклетки. На будущее. На всякий случай. С каждым годом эта мысль казалась ей все менее странной.

«Яйцеклетка — самая большая клетка в человеческом организме. Как и в любой другой клетке, вода — главная составляющая яйцеклетки. Предыдущие попытки заморозить яйцеклетку не принесли желаемых результатов, так как в ходе замораживания образовывались многочисленные кристаллы льда, которые наносили необратимый вред яйцеклеткам и значительно уменьшали их шансы на выживаемость после размораживания.

После многолетних опытов на животных, группа исследователей опубликовали первое сообщение о женщине, забеременевшей в результате медленного замораживания и размораживания яйцеклеток. С тех пор, на протяжении многих лет, значительного прогресса в этой области не наблюдалось. Главное затруднение представлял размер и высокое содержание воды в яйцеклетке».

Глава 10

Каждое утро Саша и Нина сталкивались в кафе «Прайм» в очереди за кофе, а после вместе шли в бизнес-центр. Саша не жалела, что вернулась в эту компанию спустя почти семь лет. За это время многое изменилось, но ей все равно казалось, будто она вернулась домой. Первую неделю она ходила по уже знакомым этажам и коридорам, узнавала, вспоминала. Разглядывала стены, плакаты, стильное оформление переговорных комнат.

Саша разглядывала цветную инфографику на стене, когда ее окликнул знакомый мужской голос.

— Сашка, это ты что ли? — Саша вздрогнула от неожиданности. Еще минуту назад в коридоре никого не было, а теперь рядом с ней стоял мужчина в костюме холодного серого цвета. Слишком симпатичный.

— Миша? — смутилась она.

— Наконец-то, — сказал он, подходя ближе. Они обнялись как старые друзья. За семь лет смазливый мальчик, который был ее наставником, превратился в мужчину, от которого захватывало дух. Идеальный костюм, современная стрижка, легкая ранняя седина. Пахло от него тоже приятно. Саше стало неудобно, что она так внимательно его разглядывает. Она не ожидала встретить его здесь. Столько времени прошло… Он ведь мог уже несколько раз поменять работу.

— Как ты здесь оказалась?

— Я уже почти месяц здесь, — сказала Саша. — Я пять лет работала с вами внештатно. Ну, кроме основной работы. Как думаешь, кто эту инфографику рисовал?

— Ты что ли?

Саша кинула.

— Огонь. Сашка, ты супер. Ты делаешь компанию красивой.

— Спасибо. А вернуться мне предложила Нина. Она скоро в декрет уходит, а я на нее место. Мы с ней еще тогда подружились, когда стажерами были. Она писала диплом, а я только начинала учиться. Так что, можно сказать, меня устроили по знакомству. Сама бы я такую работу вряд ли нашла.

— Нашла бы, хороших дизайнеров не так много, как кажется. Ты никогда не останешься без работы.

— А чем ты теперь занимаешься? — спросила Саша.

— Развиваю корпоративную культуру, — ответил Миша. — Это очень интересно. В этом году номинируемся на премию HR-Brand. Кстати, ты уже успела пообедать?

— Еще нет, не было времени.

— Можем вместе сходить, я тебе расскажу.

После стажировки семь лет назад Саша с Мишей не виделись. Они добавились в друзья вконтакте, но не общались. Она знала, что пять лет назад Миша женился, видела стильные фото свадьбы, даже запомнила платье невесты — оно ей понравилось. После свадьбы новых фотографий не было, поэтому Саша и не узнала его, когда увидела спустя семь лет.

За два с лишним года Саша не видела никого, кроме Максима. Она была уверена, что лучше него нет. Миша не был лучше. Он оказался просто другим.

— Вы что, знакомы? — спросила Нина. — Видела вас вместе в столовой.

— Да, я давно Мишу знаю. Он был моим наставником, когда я начинала здесь работать.

— Надо же! И как он тебе?

— Слишком обаятельный, — смутилась Саша.

— А разве это плохо? — рассмеялась Нина.

— Это неплохо. Плохо, что он женат.

— Кто тебе сказал?

— Я фото видела вконтакте.

— Так когда это было? Разведен, — прошептала Нина. — Он сам сказал мне, я у него прямо спросила на корпоративе. Очень уж интересно было. Всего год вместе прожили. Что-то не сложилось. А он тебе нравится. Я девушка, такое сразу вижу.

— Знаешь, я только что начала здесь работать, и не хочу больше заводить служебные романы. У меня уже был негативный опыт.

— Тоже верно, — согласилась Нина.

Когда вечером Саша выходила из бизнес-центра, Миша ждал ее у дверей. Глядя на него, Саша непроизвольно начинала улыбаться. Она помнила это ощущение с детства. Когда видишь приятного человека и пытаешься скрыть симпатию, идиотская улыбка тут же выдает тебя с головой.

— Знаешь, тут можно пешком дойти до Парка Горького, — сказал Миша. — Пойдем?

— Давно там не была.

Саша уже неделю неважно себя чувствовала, но отказаться не смогла. Они пошли в сторону, противоположную от метро. Говорили, смеялись, наблюдали за голубями, ели мороженое. Даже сфотографировались вместе на смартфон. Саше казалось, что этих семи лет не было. Будто их просто поставили на паузу в тот далекий осенний день. Вспомнился ветреный вечер, когда они последний раз вышли во двор, и Миша надел ей капюшон на голову. Тогда Саша не хотела об этом думать, но в тот момент в ней что-то изменилось. Еще минуту назад этот кареглазый парень был просто другом. Говорят, искра пробежала. И «друг» исчез. Сашу будто переключили. Она не думала, что так бывает. Такие перемены пугали ее. Она была даже рада, что работает последний день, и между ними ничего не будет.

Прошло семь лет, и то, что едва успело начаться тогда, не исчезло, не забылось. Оно как будто затаилось и ждало удобного случая, чтобы получить продолжение.

В вагоне метро Миша подошел к ней вплотную, и так же просто поцеловал. Без спроса, неожиданно, но спокойно, нежно и долго. Спонтанно и без причины, будто в мире не было ничего проще и естественней, чем вот так целовать друг друга.

Саша ехала домой и думала о том, как сильно ошиблась, когда согласилась жить с Денисом. Она не решилась рассказать об этом Мише.

Саша поднялась наверх, надеясь, что Денис еще не вернулся с работы. Ключ не поворачивался в замке. Нажала звонок. Денис не спешил открывать дверь.

— Ты смотрела на часы?

— Я задержалась на работе, я же тебе писала.

— Не нравится мне твоя работа. Не думаешь поискать поближе?

Если Саша думала в этот момент, то только о том, как уйти от него. Она просто ошиблась, проявила слабость, поддалась на уговоры подруг и родных, хотела сделать назло Максиму. Чтобы понял. Чтобы видел. Чтобы остановил… Это было лишнее. Теперь она это понимала. Саша не знала, что появится Миша, и все изменится за один вечер.

Решиться на переезд было на удивление легко, а подобрать слова о том, что нужно разойтись, оказалось сложнее.

Тем же вечером Миша прислал ей фото, где они вместе. Сначала Саше показалось, что это какая-то другая девушка рядом с ним. Не узнала себя. Она не ожидала, что может быть такой красивой.

Утром Денис уехал на работу, не дожидаясь Саши. Она еле встала с кровати, чтобы закрыть за ним дверь, а через мгновение бежала в туалет, зажав рот рукой. Ее тошнило. Легче не становилось. Саше хотелось лечь и умереть. Ей было настолько плохо, что она взяла день за свой счет и осталась дома.

Как назло, в аптечке у Дениса был только растворимый аспирин, парацетамол и просроченный ибупрофен. Ни одной таблетки активированного угля, или хоть какого-нибудь сорбента. В холодильнике нашелся небольшой лимон. Саша где-то читала, что вода с лимоном помогает при тошноте.

Когда к полудню ей стало немного лучше, Саша дошла до ближайшей аптеки. Взяла порошок от отравлений и еще целый пакет медикаментов, которые могли понадобиться. На кассе заметила тест на беременность и задумалась. Взяла и его тоже. Три штуки.

Вернувшись домой, Саша сделала три теста. Все три оказались положительными. Она не верила глазам. Как такое могло случиться? Она два года пила таблетки. Только месяц назад перестала и тут же забеременела. Саша читала, что такое бывает, но не думала, что это произойдет с ней. Она сидела на полу ванной, обхватив голову руками, и не представляла, что делать дальше.

От волнения дрожали руки. Саша позвонила в одну из частных клиник в районе и записалась на осмотр к врачу. Последний раз она ходила к гинекологу два года назад. Ей было страшно, как в первый раз.

Внимательная врач задавала вопросы. Количество половых партнеров, беременности, аборты, возраст начала половой жизни, перенесенные заболевания, регулярность цикла. Потом осматривала на кресле, делала УЗИ, брала анализы.

Врач подтвердила беременность. Пять недель.

Саша оплатила прием и записалась на повторный, потом оделась и вернулась домой.

Она думала, что Денис хотя бы обрадуется, но он воспринял это спокойно. Как должное. Даже не удивился. А что тут удивляться? Это нормально, когда двое взрослых и здоровых людей живут регулярной половой жизнью и планируют иметь детей.

Утром за завтраком он спросил, не глядя на Сашу:

— У тебя далеко паспорт?

— В сумке лежит. А что?

— Съездим сегодня, подадим заявление, — сказал Денис без тени улыбки. — Нужно расписаться.

— Ты делаешь мне предложение?

— А ты что, против?

— Нет, просто…это так неожиданно, — Саша не могла подобрать слово. — Слишком быстро. Мы всего три месяца вместе.

— А чего тянуть? — усмехнулся Денис. — Нам не шестнадцать лет, чтобы просто так встречаться. Мы взрослые люди, у нас будет киндер. Что тебя так удивляет?

— Просто я как-то по-другому все это себе представляла.

— Наверное, красивую свадьбу хочешь? С лимузином и голубями, да? И чтоб дорогой фотограф все это снимал.

— А чем это плохо?

— Нам уже не двадцать лет, чтобы устраивать шоу из свадьбы. Мне почти тридцать, а тебе двадцать семь. Не смеши людей. Отпразднуем спокойно, в ресторане, как взрослые люди.

— Понятно… — вздохнула Саша. Ей казалось, что она сейчас заплачет.

— Кольца надо будет купить, — думал вслух Денис.

— Денис…а ты любишь меня? Хотя бы чуть-чуть.

— Саш, ты адекватный и взрослый человек. Мы с тобой подходим друг другу. Поэтому, пожалуйста, не задавай мне глупых вопросов. Договорились?

Саша встала из-за стола, собрала чашки и принялась молча мыть посуду, стараясь глубоко дышать и не плакать.

Глава 11

Утром Саша и Денис подали заявление ЗАГС, а днем на даче сообщили об этом родным Саши. В отремонтированном двухэтажном доме собралось десяток человек. Друзья родителей, близкие родственники. Саша позвала Настю и Таню с мужем. Они и раньше приезжали на дачу.

Стол накрыли на летней веранде. Здесь же рядом жарили шашлык. Свиной, куриный, с овощами. Сушили черный хлеб на решетке, а потом терли свежим чесноком. Молодежь втихаря пила пиво, следя за огнем. Если мама замечала, то начинала ругаться.

Там же резали салаты на скорую руку. Открывали прошлогодние соленья. Расставляли тарелки, рюмки, бокалы. Денис был здесь впервые, но уже чувствовал себя своим. Саша установила портативную колонку на крыльце, включила музыку. Восьмидесятые и девяностые. Другое записать не успела. Конец августа был спокойным и солнечным.

К трем часа все собрались за столом. Новости о беременности Саши и скорой свадьбе оказалась сюрпризом и вызвали больше удивление, чем радость. Девке под тридцатник, а ее за время ни разу с парнем не видели. Казалось, все уже смирились, что ничего не изменится, а тут такая новость. За это подняли сразу три тоста. Бутылки самогона исчезали одна за другой. Одна Саша не пила. Бегала то на кухню за тарелками, то к мангалу за шашлыком.

— Вот видишь, какой хороший парень оказался, — сказала Саше тетя Катя, мамина подруга.

— А ты знакомиться еще не хотела! — смеялась мама, обнимая Сашу. — Нос воротила, дуреха.

— Денис хороший парень, — хвалил отец. — Неглупый, работящий. С ним не пропадешь.

— Из таких, как Денис, получаются самые лучшие мужья. Идеальный семьянин! Все в дом. Детей очень любит. Сказал мне, что хочет большую семью. Троих детей, как минимум. Сашуль, вы с ним даже похожи! Такие хорошие, я не могу. Счастья вам! Как же вам повезло. Вот сейчас первого родите, а через годик можно и второго, а там и третий недалеко.

— А если б не кочевряжилась, то сейчас бы у родителей твоих уже внуки были. Вы, девки, сами не знаете, чего хотите. Хорошо, что ты одумалась.

Саша кивала, старалась улыбаться, меняла тарелки, разливала вино по пустым бокалам.

— Давай, я тебе помогу? — предложила Настя, вставая из-за стола. — Что нужно сделать?

— Я хочу уйти, — прошептала ответ Саша. — Пройдемся?

В детстве Саше нравились шумные семейные застолья. Она обожала, когда в дом приходили гости. Было интересно слушать взрослые разговоры, таскать сырокопченую колбасу и дырявый сыр тонкими ломтиками. Пробовать шампанское. Смеяться. Фотографироваться всем вместе.

Саша помнила, как все это было раньше, и не видела разницы. Только теперь, спустя двадцать лет, ее накрывало черной тоской от всего происходящего, и хотелось кричать. Она взяла кофту и вышла за калитку вместе с Настей. Начинало темнеть. Деревенскую ферму разрушили больше десяти лет назад, а вместо нее ничего не построили. Вечерами на даче Саше до сих пор казалось, что ферма гудит, и пахнет навозом, хотя на самом деле в деревне не осталось ни одной коровы.

— Мне кажется, что я в клетке, — сказала Саша. — Даже дышать тяжело.

— Я это вижу, — вздохнула Юля.

Они дошли до реки и сели на деревянную скамейку. С высокого берега было видно всю реку до поворота. Саша забралась с ногами и положила голову Насте на плечо.

— Мне плохо. Я очень сильно ошиблась и теперь не знаю, что мне делать.

Настя гладила ее по голове.

— Ты боец, Сашка. Смотри, ты ушла от Максима. Устроилась на новую крутую работу. Ты же умница! Просто ты хотела сделать, как лучше. Хотела, чтобы все и сразу, но немного перестаралась. Твои родные тоже хотят, как лучше.

— Тебе тоже нравится Денис?

— Я первый раз его вижу, — пожала плечами Настя. — Может быть, он неплохой парень.

— Только он не любит меня.

— И ты его тоже.

— Тогда зачем все это?

Саша с Настей вернулись. Застолье продолжалось. Их возвращение никто не заметил. Саша поднялась на второй этаж и легла на кровать. Она не могла расслабиться. Хотелось отключиться, чтобы хотя бы временно ни о чем не думать. Саша накрылась пледом и зарылась лицом в подушку. Должен быть какой-то выход. Какое-нибудь решение. Пусть даже сложное, но оно есть. И есть еще целый месяц. Четыре недели. Все еще можно поправить… Или хотя бы улучшить. Надо просто переключиться на что-то другое. Отдохнуть. Прогуляться. И тогда возможное решение само придет в голову. Саша читала, что так бывает.

Она задремала. В полусне Саша видела, как она сидит на полу рядом с деканатом и ждет зама, чтобы договориться о допуске. У нее шесть академических задолженностей. Через день комиссия по отчислению. За час до этого у нее украли все деньги…

Каждый раз, когда Саше становилось плохо, или что-то не получалось, она вспоминала тот день — последний день на экономическом факультете.

Утром понедельника Денис довез Сашу до метро, а дальше поехал на работу. Саша просыпалась в пять тридцать, а в шесть пятнадцать уже сидела в машине рядом с Денисом. Она едва успевала выпить чаю, не говоря о том, чтобы позавтракать.

Еще не было восьми часов, когда Саша и Миша оказались в одном вагоне метро.

— Ты завтракала? — спросил он.

— Я не успеваю.

— Тут рядом с метро кафе есть. Там по утрам каша на молоке, очень вкусная. Всего пятьдесят рублей. Я там иногда завтракаю, когда рано приезжаю. Пойдем?

Саша согласилась. В восемь утра в «Му-му» почти никого не было. Только два человека сидели за стойкой вдоль окон и завтракали, глядя на замерзающих прохожих. Она взяла какао с молоком и кашу, которую хвалил Миша. Овсянка действительно оказалась вкусной. Такую давали в школе на завтрак. Саша согрелась и неожиданно почувствовала себя счастливой. Как будто эта теплая каша на молоке вернула ее в то время, когда все еще было хорошо.

Миша рассказывал о мероприятии, которое организует для департамента клиентского сервиса. Раньше Саша не интересовалась корпоративной культурой. Скорее наоборот. Все эти разговоры о командной работе, общем деле, корпоративных ценностях навевали на нее скуку. С Мишей было по-другому. Он так интересно обо всем рассказывал, что остаться безучастной было сложно. Тем более что Саша теперь тоже невольно принимала в этом участие — к мероприятию нужно было создавать плакаты, делать рассылки, презентации, организовывать фото и видеосъемку. Это оказалось намного интереснее, чем думала Саша.

Они так заговорились, что не заметили как, пролетел час. Вышли из кафе без пяти девять и едва успели на работу. Пришел пустой лифт.

— Поужинаем завтра? — спросил Миша.

Саша улыбнулась и кивнула. Миша погладил ее по руке и вышел на четвертом этаже.

— Хорошего дня.

Саша ехала выше, и счастливое настроение постепенно покидало ее, возвращало в реальность. Зачем она согласилась? Она надеялась, что у них с Мишей просто дружба. Максимум — обычный офисный флирт. А поцелуй в метро был просто минутной слабостью. Все это нужно было закончить. Нужно было сразу рассказать ему обо всем. Саша весь день думала об этом. Мысленно подбирала слова, чтобы не обидеть.

После работы она дождалась Мишу на улице. Начинался дождь. Зонта у Саши с собой не было, приходилось кутаться в капюшон пальто. Миша появился из стеклянных дверей и раскрыл над ней зонт.

— Мне нужно кое-что тебе сказать, — прошептала Саша, боясь смотреть ему в глаза.

— Что случилось?

— Я не смогу с тобой встретиться завтра. Миш, лучше я сама тебе обо всем скажу, чем ты узнаешь от других.

Саша терялась и не знала, что и как сказать, несмотря на то, что готовилась к этому разговору весь день. Много слов, но все не те. Днем все казалось правильным, логичным и простым, но говорить правду, глядя в глаза, оказалось сложнее.

— Прости меня. Нужно было сразу все рассказать тебе. Через месяц я выхожу замуж… И еще я жду ребенка. Я недавно узнала.

Саша не замечала, что плачет. Миша обнимал ее одной рукой, гладил по спине, целовал в висок.

— Прости меня. Я просто не знала, что снова увижу тебя. Если бы я знала… я бы никогда… прости, это все очень глупо.

— Все в порядке, — ответил Миша. — Тебе не за что извиняться.

— Нам лучше не встречаться больше.

Саша поднялась на цыпочки, прижалась к его щеке, а после, выскользнув из-под зонта, убежала в сторону метро. Ливень лил стеной. Под навесами от дождя прятались люди. Рядом с концертным залом звучала песня «Jingle Bells» детскими голосами. Шла реклама какого-то новогоднего шоу. Если бы у Сашиной тоски был саундтрэк, то он звучал бы именно так.

Глава 12

Среди вещей, с которыми Саша переезжала в Новую Москву, Денис нашел черный полиэтиленовый пакет. Внутри были что-то легкое и плоское. Две плотных картонки, разделенные несколькими канцелярскими кнопками. Он аккуратно отделил верхнюю картонку. На втором была картина. Ему казалось, что все Сашины картины они отвезли на дачу к ее родителям. Бирюзовое море, белые волны, бежевый песок… и чего-то не хватало. Картина как будто была не дорисована. Денис пригляделся. Среди волн и песка едва угадывался прозрачный силуэт девушки с велосипедом. Денис пожал плечами и засунул картину обратно в пакет. Ему не нравилось, как рисовала Саша. Слишком смело, ярко, густо, небрежно. Он оставил пакет в коридоре.

Саша заметила пакет на следующий день. Она сидела в коридоре под вешалкой для верхней одежды и долго разглядывала картину. Прошло почти три месяца. Краска полностью высохла. Саша трогала пальцем отдельные крупные мазки. Картина, которую она рисовала для Максима… Ей казалось, что с тех пор прошла целая жизнь, а не два с половиной месяца. Так часто бывает, когда за короткое время происходит много событий.

Сквозь слои бирюзовой и бежевой краски виднелся слабый контур девушки с велосипедом, которую Саша так и не дорисовала. Не хотела. Устала. Забыла. Она долго смотрела на нее, вспоминала тот день. Как плохо себя чувствовала. Как заставляла себя дойти до студии. Как еле выдержала эти три часа… Саша вдруг поняла. Это она себя нарисовала. Это она — девушка, которую забыли дорисовать. Забыли раскрасить. Девушка, которая затерялась на фоне декораций и стала почти невидимой.

На следующий день она заказала набор масляных красок, растворитель, кисточки. Курьер привез на работу. Саше нужно было довести начатое до конца. О том, чтобы передать картину Максиму, речи не шло. Саша делала это для себя. Она считала, что если дорисует, раскрасит ту невидимую девушку, то и ей самой в тот же момент станет видно, что делать дальше.

Тем же вечером Саша взялась за дело. Она видела, что работы здесь на пять минут, но никак не могла начать. Ей казалось, что от этой недорисованной девушки с велосипедом зависит вся ее дальнейшая жизнь — настолько это было важно.

Саша вспоминала, как впервые рисовала красками. Ей было семь лет, и они рисовали вместе с дедом. Зимний пейзаж по фотографии. Снег белый. Небо и тени — голубые. Деревья серые. Дед рисовал, Саша повторяла. Получалось красиво. Когда картина высохла, Саша показывала ее одноклассникам. Настоящую картину маслом.

Когда Саша пришла в себя, на холсте проявилась фигура девушки в белой шляпе. Немного слезились глаза. Пальцы и штаны испачканы в краске. Картина была закончена.

— Чем это воняет? — спросил Денис, разглядывая картину из-за спины Саши.

— Это растворитель.

— А это кто? — кивнул на девушку.

— Просто девушка с велосипедом. Я не успела дорисовать ее в прошлый раз, — объяснила Саша. — Ну как?

Денис поморщился и пожал плечами:

— И что с ней делать теперь? У нас негде ее вешать.

— Не волнуйся. Я отвезу ее на дачу родителям, или продам кому-нибудь.

Еще полчаса назад это был лист картона с красивым, но безжизненным фоном, сквозь который неуверенно, едва заметно проглядывал силуэт девушки. Всего нескольких штрихов белой, коричневой и черной краски оказалось достаточно… Девушка сделала картину живой.

На следующий день после работы Саша заехала к родителям. В гостях была тетя Катя, суетилась на кухне.

— Как же я рада, что у вас с Денисом так все удачно сложилось, что у вас все так хорошо.

— Ты правда думаешь, что у нас все хорошо?

— Саш, ты это, давай, не сочиняй! — вмешалась мама. — Парень хороший. Надежный, ответственный. Семью хочет вот. Серьезный. Работящий. Ты просто молодая еще, не понимаешь, какое тебе счастье досталось. Не ценишь то, что есть. Знаю, ты пока не любишь его. Это нормально. Да что там. Все так живут. Ну а что любовь? Вот был у тебя парень в семнадцать лет. Илья, кажется. Красавчик. Я помню, как ты на него смотрела. И что? Поигрался с тобой и бросил.

— Вообще-то я сама его бросила.

— И так у многих молодых девчонок, мне знакомые рассказывают. Так что, за хороших парней надо держаться.

— А вот меня восхищает его настойчивость, — поддержала Даша. — Три года тебя добивался! Дозвонился на отключенный телефон.

— Да, не перевелись еще нормальные мужчины. А любовь…главное, чтобы он тебя любил.

Саша не могла найти слов, чтобы достучаться до мамы. Если бы Денис любил… Она уже давно поняла, что их брак для него — это сделка. Расчет. Выгодный социальный статус, дающий ему преимущества в карьере. Семейный человек с детьми вызывает больше доверия.

Ей было жаль, что она так поздно это поняла. Денис оказался холодным, немногословным и скупым на эмоции мужчиной. В его квартире Саша чувствовала себя еще более одинокой и нелюбимой, чем в свои восемнадцать лет.

Хотела сделать назло Максиму, а получилось — назло себе.

На работе все шло своим чередом. Новые задачи и проекты отвлекали Сашу от грустных мыслей, заставляли думать. Хоть Саша и недолго работала здесь, но эти два месяца успела стать своей. За годы учебы и работы она научилась легко нравиться людям.

Саша не чувствовала себя беременной. На раннем сроке ее тело еще не успело измениться. Она хорошо себя чувствовала, и только утренняя тошнота напоминала о ее положении.

С Мишей она больше не встречалась, но они продолжали общаться, как коллеги. Саша помогала ему организовывать конференцию для департамента клиентского сервиса.

В один из первых дней конференции Сашу попросили помочь с фотосъемкой. Штатный фотограф ушел на больничный, а замену найти не успели. Саша согласилась. Она хорошо фотографировала. За время учебы и работы ей не раз приходилось вести фотосъемку на мероприятиях.

Она снимала спикеров, участников, ведущих. Несколько раз ловила на себе взгляд Миши. Саша фотографировала его, пока он не видел. Как он говорит с коллегами, его презентацию, как он улыбается кому-то, как смотрит в свой смартфон. Саше нравилась его спокойная естественность и новый темно-синий костюм.

К обеду она почувствовала себя неважно. Начал болеть низ живота. Что-то похожее с ней уже происходило, когда ей было восемнадцать лет. Саша понадеялась, что это пройдет само собой, но боль начала усиливаться. Ей стало тяжело продолжать съемку. Саша поставила камеру на штатив и вышла из тренинг-класса. Нужно было срочно найти таблетку.

— Ты в порядке? — Миша вышел за ней.

— Не знаю. Мне не очень хорошо, — ответила Саша. — Живот болит сбоку. С какой стороны аппендицит?

— У меня был справа. Но бывает по-разному. Ты вся бледная. Давай, отведу тебя к врачу.

На третьем этаже в одной из переговорных принимал офисный врач. Каждый день с девяти до трех. Саша успела попасть к нему за десять минут до ухода.

Она сразу сказала, что болит живот сбоку, и что у нее два месяца беременности.

— Я вызываю скорую, — сказала врач и набрала номер на мобильном.

Машина приехала через полчаса. По дороге в больницу боль усилилась. Хорошо, что на работе никто не знал, что она ждет ребенка — думала Саша в полуобморочном состоянии. Никто, кроме Миши.

Родителям решила не говорить, чтобы не беспокоить. Потом как-нибудь. Звонили, писали с работы. Волновались. Хорошо, что никто не знал.

Живот был жестким, почти каменным, и болел. Когда гипертонус сняли, и опасность выкидыша миновала, она отправила голосовое сообщение Денису. Он сразу перезвонил.

— Это ты во всем виновата, — спокойно сказал Денис. — Все из-за твоей работы. Значит так. Ты возвращаешься домой и увольняешься из своей конторы. Поняла меня? Сидела бы дома, все было бы нормально. Мне нужна здоровая жена и здоровые дети.

— Давай поговорим об этом дома, когда я вернусь.

Он даже не спросил, как она себя чувствует, не говоря уже о том, чтобы приехать и поддержать. Денис обвинял ее, а Саша не знала, что ему ответить. Ей казалось, что он прав. Это все из-за нее. Это она во всем виновата — не любила его, не хотела этого ребенка, торчала на работе по двенадцать часов. Или все-таки хотела? Саша сама не знала, как было на самом деле. Прошло слишком мало времени.

Лечащий врач сказала, что у Саши могут быть проблемы с вынашиванием, и ей нужно быть под постоянным наблюдением. Ее могут отпустить домой через пару дней, но только если она будет соблюдать постельный режим. А лучше всего — лечь на сохранение.

Настя приехала к Саше, как только узнала о случившемся.

— А твой как, уже был у тебя?

— Он не приедет, — ответила Саша. — Ехать далеко, работы много. Насть, меня послезавтра должны выписать. Мне не в чем ехать домой. Я заказала спортивные штаны и кофту, уже оплатила. Сможешь забрать и принести мне? Здесь недалеко.

— Сашка, — прошептала Настя. — Так нельзя жить. Как ты его терпишь? Он даже одежду в больницу принести не может…Только не обижайся.

— Я не обижаюсь, — вздохнула Саша. — Как думаешь, мои меня совсем загнобят, если я уйду от него? Я думала об этом. Растила бы ребенка одна. Знаешь, матери-одиночки самые эффективные сотрудники. Наверное, я бы справилась. Я дизайнер и иллюстратор, могу работать из дома.

— Я знаю. Ты боец.

— Мне почти тридцать, без мужа с ребёнком. Я не так представляла свою жизнь. Кому я буду нужна такая? С прицепом.

— Кому нужна — ты сама знаешь.

Саша достала смартфон, нашла фотографию, где они вместе с Мишей в Парке Горького, и показала Насте.

— Ему очень идет эта ранняя седина. Сколько ему?

— Тридцать два.

— Ты только не отталкивай его, если он вдруг захочет быть рядом, несмотря ни на что. Он тебе нужен сейчас.

Глава 13

Саша провела в больнице два дня. Настя привезла ей одежду. Заказала такси до дома.

— Если что, у меня в квартире вторая комната свободна, — сказала Настя, сажая Сашу в такси. — Звони в любое время.

Саша ехала на заднем сидении. В больнице она успела простыть. Казалось, что от кашля болит все тело. По дороге проверила рабочую почту на телефоне. Поздравительные рассылки, фотоотчеты с мероприятий, важные письма по работе — на них Саша ответила сразу. Потом посмотрела фотоотчет — большинство кадров сделала она. Среди них было несколько фотографий Миши. Она снимала, когда он не видел. Ей вдруг стало стыдно, что глядя на фото этого мужчины в лиловой рубашке, она испытывает необъяснимую нежность, в то время как нужно переживать о будущем ребенкe.

Среди писем также было объявление от директора департамента. Кто-то из коллег сдавал однокомнатную квартиру на северо-востоке Москвы, в районе ВДНХ. Не очень дорого, в пяти минутах от метро и до работы — всего тридцать минут без пересадок.

Саша не сказала Денису, что ее выписали. Он даже не подумала об этом. Вспомнила, когда машина такси подъехала к подъезду его дома. Поднимаясь в лифте, отправила ему сообщение.

Открыла дверь своим ключом. Было два часа дня. Из ванной доносился шум воды. Похоже, Денис был дома днем в четверг и принимал душ. Саша сняла кроссовки, прошла на кухню и включила чайник. Потом прошла в комнату. Картина с девушкой у моря высохла. Саша сфотографировала ее при дневном освещении, чтобы потом выложить на Авито. Она не могла оставить ее в этой квартире, но и отвозить на дачу родителям не хотела. А вдруг получится ее продать? За символическую цену.

Денис все еще был в душе. Саша налила себе чай и подошла к зеркалу в прихожей. Выглядела уставшей и бледной. Под зеркалом рядом с ключами лежало два пропуска с фотографиями на темно-синих лентах. На одном фото был Денис, только на пять лет моложе. На втором — девушка по имени Ангелина. Старший бизнес-аналитик.

Шум воды прекратился. Из ванной был слышен смех и разговор. Слов Саша не смогла разобрать, но было предельно ясно, что эти двое сейчас там, и что через несколько секунд они встретятся. Денис ей изменял, и наверное, уже не первый раз. Саша думала, что ей будет всё равно. Если бы она его любила, это было бы понятно и больно. Но сейчас внутри нее была одна злость. Зачем все это было нужно? Зачем эти отношения, зачем эта свадьба, зачем он сделал ей ребенка против ее воли? Зачем она сейчас стоит в коридоре и ждёт, когда они выйдут из ванной и будут объясняться.

Саше хотелось одного — сохранить лицо. А потом исчезнуть из этой квартиры, из этого дома, будто ее никогда здесь не было.

Первой из ванной вышла Ангелина, с мокрыми волосами, завернутая в белое махровое полотенце. Не больше восемнадцати лет с виду. На фото она выглядела взрослее. Рядом с ней Саша почувствовала себя старой, глупой и никому не нужной. Ангелина растерянно смотрела на Сашу и звала Дениса.

Денис появился через секунду.

— Ты давно здесь? — спросил он. — Саш, это не то, что ты думаешь.

— Меня выписали, — ответила Саша. — И я думаю, что свадьбы не будет.

— Саш, ты все не так поняла, — оправдывался Денис. — Ангелина, моя бывшая. Она просто приехала за своими вещами.

— Да ладно, — иронизировала Саша. — А я тоже.

— Слушай, ну не пори горячку, мы не можем просто взять и отметить свадьбу.

— Я не хочу ничего слушать, — сказала Саша, крепче сжимая в руке чашку чая. — Я сегодня же уеду.

— Я пожалуй пойду, — сказала Ангелина и быстро прошла мимо них в комнату.

— Вернешься к родителям? — спросил Денис.

— Пока нет, — ответила Саша. — Мне есть, где жить.

— Неужели?

Саша ушла на кухню и набрала номер Насти. Она ответила сразу.

— Ты говорила, что я могу у тебя пожить, — сказала Саша. — Можно мне сегодня приехать?

— Приезжай, — ответила Настя без вопросов. — Около семи я уже буду дома.

— Спасибо тебе.

В коридоре хлопнула дверь. Ушла Ангелина. Саша ничего не чувствовала. Будто это все происходило не с ней, а с кем-то другим. Такое иногда бывало с ней, и она уже знала: если она ничего не чувствует, когда нужно плакать и сходить с ума, значит ее накроет немного позже.

Саша пошла собирать вещи. Хорошо, что их было немного. Она не успела все перевести от родителей. Как будто чувствовала, что это все ненадолго. Даже эти последние часы, она старалась не попадаться Денису на глаза.

Она кожей чувствовала, как раздражает его. Ловила его брезгливый взгляд, когда кашляла. Он никогда не любил ее. Просто болезнь и недомогание проявили его отношение, как лакмусовая бумажка.

Саша собрала два чемодана. Картину обернула пупырчатой пленкой и проклеила скотчем. Оставила свой комплект ключей у зеркала, где остался лежать рабочий пропуск с фотографией Дениса. Заказала такси.

По дороге в такси Саша нашла в телефоне письмо из рабочей почты. То самое, где коллега писала, что сдает квартиру на северо-востоке Москвы. Набрала номер, надеясь, что эту однушку рядом с ВДНХ еще не сдали. Ответила девушка. Квартира была свободна. Они договорились о встрече на следующий день.

Потом Саша выставила на Авито объявление о продаже картины. В пробке Саша пыталась чем-то себя занять. Отвечала на рабочие сообщения, проверяла социальные сети, читала новости, смотрела детскую одежду на маркетплейсах. Все что угодно, только бы не думать о том, что было последние месяцы и что будет дальше.

Когда такси подъехало к дому Насти, на телефон Саши пришло уведомление от Авито. Кто-то уже заказал ее картину. Ей оставалось только хорошо упаковать ее и отвести на ближайший пункт приёма заказов.

Настя встречала у подъезда. Сашу. С двумя небольшими чемоданами вещей и одной картиной. Настя не задавала вопросов. Стоило ей только обнять Сашу, как та расплакалась. Впервые за этот долгий и тяжелый день.

На следующий день утром Саша отправила картину, а оставшуюся часть дня отлеживалась дома у Насти. На второй день поехала смотреть квартиру, чтобы снять. На третий день вышла на работу. Больничный был до понедельника, но оставаться дома наедине со своими мыслями было невыносимо. Она шла от метро и представляла. А что, если бы она не включила ту старую сим-карту? Что, если бы не ответила тот настойчивый звонок Дениса?

Эти три месяца нелегко дались Саше. Она перестаралась. Хотела как лучше и чтобы все сразу. А все из-за одного лишь звонка на номер, который временно не обслуживался… Все шло как надо.

Шел первый снег. Крупные воздушные хлопья кружились в воздухе. Рядом с концертным залом звучала «Jingle Bells» детскими голосами. Реклама рождественского шоу, с тридцатого декабря до десятого января. Она не была на работе чуть больше недели, а казалось, что месяц. Она была рада, что у нее есть работа, что она не ушла, не осела дома, не поддалась давлению Дениса. Саша давно поняла, что работа спасает и лечит. Особенно, если она любимая.

У Саши не было аппетита. В перерыве она сидела у окна и бездумно наблюдала за тем, как зеленый эвакуатор увозил чью-то иномарку в неизвестном направлении. Саша готова была расплакаться в любой момент. Пришло уведомление от Авито, что можно получить оплату за проданную картину. Пять лет назад Саша получала такую сумму за месяц работы. А сейчас у нее за эти деньги купили простую картину.

— Как ты? — спросил Миша, незаметно оказавшись рядом. Саша молча кивнула и отвернулась, чтобы не расплакаться при нем. — Я сейчас в аптеку иду и в магазин. Тебе что-нибудь нужно?

— Спасибо, я ничего не хочу.

Саша подвинула зеленое кресло ближе к балкону и села. Миша взял стул и молча сел рядом. Он ничего не говорил и не спрашивал, будто уже все знал. Саша была рада, что он не спрашивает.

— Эвакуаторы похожи на гигантских кузнечиков, — сказала Саша.

— Особенно зеленые, — ответил Миша. — А видела оранжевую уборочную машину с черными кружками, как у божьей коровки?

— Я называю их букашками. Они плохо убирают.

— Да, только пыль поднимают. Хочешь, кофе тебе принесу? Или чай. Там есть чай с медом и имбирем. Очень вкусный. И говорят, что от простуды помогает.

Миша говорил простуженным голосом и выглядел уставшим.

— Простыл?

— Уже месяц долечиться не могу. Кондиционеры. На таблетках. Мне нельзя сейчас болеть. Мероприятия до декабря расписаны.

— А я сегодня переезжаю. Одна. После работы поеду собирать вещи.

— Поссорились?

— Не хочу об этом сейчас говорить. Свадьбы тоже не будет.

— Много вещей?

— Ну так, два чемодана, — улыбнулась Саша. — В отпуск и то больше вещей берут.

— Могу помочь. Я сегодня на машине.

— Спасибо.

Через полчаса на столе Саши стоял стакан ароматным чаем.

До квартиры Насти, где она жила эту неделю, добирались два часа по пробкам. Саша больше молчала и думала, чем говорила.

— Долго вместе были?

— Почти три месяца, — ответила Саша. — А знакомы три года. Он сын маминой подруги. Они хотели свести нас, но я сначала не хотела. У меня тогда был мужчина… Меня почему-то никогда не понимают с первого раза. Он три года ходил за мной. Казался неплохим парнем. Надежный, проверенный. Много работает, хочет семью и детей. Нравится родителям. И любит меня. Вернее, казалось, что любит. Три года ведь не сдавался.

— Ты не любила его.

— Не любила. Он изменял мне. Я приехала из больницы и застала их дома. Мне должно быть всё равно, но почему-то мне противно и больно. Я всегда была за то, чтобы не тратить время на людей, которые не стремятся провести его со мной. Но всегда скучала по тем, кому не до меня. Ничего не получается. Я даже не знаю, как сообщить своим, что свадьбы не будет. Они с ума сойдут. Он им так нравился. Я не знаю, как правильно, но я знаю, что я со всем справлюсь. И мой ребенок не будет ни в чем нуждаться.

— Просто тебе не везло, — сказал Миша. — Счастье в любви это в большей степени вопрос везения. Здесь не получается по заказу. Ты можешь быть самым лучшим, но это ничего не гарантирует. Ты ни в чем не виновата, Саш. Ты лучшая девушка из всех, кого я знаю. Я это сразу понял, когда ты только пришла к нам работать… А потом ты пошла учиться и пропала. Ничего не сказала. Я долго жалел, что ничего не сделал тогда. Что не стал тебя искать.

— А я думала о тебе. Ждала, что ты позвонишь. Думала, что испугала тебя. Не нужно было рассказывать про эту глупую тату на плече.

— Я помню твою татуировку. Кстати, что с ней?

— Она все там же. Я боюсь ее удалять. Говорят, сводить татуировки еще больнее, чем делать.

— Я пойду с тобой.

— Будешь держать меня за руку и вытирать слезы?

— Буду. И мазать тебе плечо пантенолом тоже буду.

Они поднялись наверх. Настя еще не вернулась с работы. Саша забрала чемоданы, которые даже не распаковывала после ухода от Дениса. Миша отнес чемоданы вниз.

— К родителям поедешь? — спросила Миша, стоя рядом с машиной.

— Нет, я сняла квартиру, — ответила Саша. — Не могу представить, как им все это рассказать. Я сейчас не готова к этому разговору.

— Могу поехать с тобой, — предложил он. — Чтобы тебе не было страшно. Можем сказать, что свадьба в силе, но жених поменялся.

— Представляю их лица! — смеялась Саша, доставая из сумки связку ключей.

На ней болтался старый брелок — похожий брелок ей однажды подарили в школе, когда она еще училась в шестом классе. Прозрачная пластиковая бабочка, внутри которой плескалась вода, и перекатывались разноцветные бусины.

— Поедем?

До новой квартиры ехали молча. Миша помог занести вещи на пятый этаж.

— А я кстати серьезно, — ответил Миша в коридоре. — Подумай об этом. Не планировал делать сегодня предложение, но я подготовлюсь и спрошу тебя через неделю.

Ему хотелось протянуть руку, запустить в волосы, провести медленно по шее, потом по плечу, остановиться на минуту у тонкого запястья над часами, а потом переплестись пальцами.

— Я могу сейчас ответить, что согласна.

Миша привлек Сашу к себе и поцеловал в губы. Так же спокойно и естественно, как в первый раз. Она не хотела, чтобы он уезжал, но и предложить ему остаться не решалась.

— Целуемся у дверей, как подростки.

— Я уже чувствую, что мне пятнадцать, — смеялся Миша и гладил Сашу по голове. — До завтра.

Миша спустился вниз. Она зажгла свет в комнате и посмотрела в окно. С шестого этажа была видна автобусная остановка и его автомобиль. Он стоял рядом и не уезжал. Была пятница, без двадцати двенадцать ночи. Саша позвонила ему.

— Может, останешься? — нерешительно произнесла она, все еще боясь, что он откажется.

— Останусь, — ответил Миша.

Саша видела в окно, как он шел по дороге к подъезду, и как за ним захлопнулась входная дверь. Еще пара минут, и он снова будет рядом.

Она редко оставалась одна. Ей это нравилось, но сейчас хотелось, чтобы кто-то был рядом. Кто-то близкий.