Королевский аудитор. Дракон, ваше наследство под арестом
Соня Громова

Я приехала в Черный Кряж, чтобы провести опись, и в первый же день арестовала наследство дракона Радана Роэна.

В документах обнаружился заем, которого поместье не получало. Со складов исчезли двенадцать дорогих сердечников, обеспечивающих теплом северные поселки. Если за двадцать один день я не установлю истину, Радан лишится родовых земель, люди встретят зиму с неисправным отоплением, а моя собственная карьера закончится.

Он уверен, что Корона решила разорить его семью. Я не доверяю наследнику, который получил вместе с титулом слишком много тайн. Но первая проверка доказывает: кто-то подделал драконье клеймо и связал преступление со старым делом, где я уже однажды поставила неверную подпись.

Теперь нам придется расследовать заговор вместе. Радану — отказаться от власти, которую дает его имя. Мне — признать свою ошибку и довериться человеку, чье наследство я обязана судить беспристрастно.

====================

ГЛАВА 1. Наследство под арестом

Долг поместья занимал половину страницы. Шестьсот тридцать тысяч крон, если сложить заем, стоимость пропавших сердечников и недоимку. Свободный годовой остаток Черного Кряжа не превышал пятидесяти тысяч.
Я пересчитала еще раз. Результат не изменился.
— Госпожа Норд, назовите сумму займа, — попросила я.
Главному счетоводу Вере Норд было сорок шесть. Девятнадцать из них она вела книги Роэнов, а после смерти владельца хранила ключ от счетной комнаты.
— Триста девяносто тысяч крон, — ответила она. — Срок возврата наступил одиннадцать дней назад.
— Когда деньги поступили в кассу?
— В договоре указано пятое число осеннего месяца прошлого года.
— Я спрашивала не о договоре.
Вера посмотрела на раскрытую приходную книгу.
— Записи о поступлении нет.
Я поставила на полях ведомости первый знак. Тимон Вард, мой помощник, придвинул к себе договор и сверил номер прошивки с предварительной описью. Делал он это медленно, зато после него не приходилось проверять, все ли листы вернулись на место.
Мы открыли счетную комнату в девять утра. Вера предъявила ключ, Тимон осмотрел сургуч, я сравнила оттиск с образцом окружного пристава. Затем мы внесли время в акт и сняли печать.
За два часа мы сверили шкафы по описи и наличность в трех кассетах. Обычно после этого оставалось записать бесспорные долги и выдать наследнику свидетельство.
Но обычное дело закончилось на договоре займа.
Я перелистнула реестр поставок.
— Теперь сердечники. По требованию Палаты концессий у Роэнов отсутствуют двенадцать блоков общественной безопасности общей стоимостью сто восемьдесят тысяч. Где они должны находиться?
Вера не стала говорить, что не знает. Она сняла с полки тонкую книгу и нашла закладку.
— Четыре числятся за котельными Каменки, три — за школой и лечебницей в Ольховом, четыре — за воздушными маяками, один должен храниться в резерве у перевала.
— Числятся или установлены?
— В книгах есть расходные накладные.
— Акты приемки?
Она положила рядом отдельную папку. В ней оказалось восемь актов вместо двенадцати. На каждом стояли подписи местного приемщика и Мартена Кресса, управляющего поместьем. К части актов были подшиты листы с номерами грузовых пломб. Сами пломбы по правилам хранились в металлических кассетах вместе с родовыми печатями.
— Последняя сверка на местах? — спросила я.
— В конце прошлого года. Ее проводил господин Кресс.
— Не ваш счетный отдел?
— Он приказал не отвлекать нас от налогового отчета.
Я записала фамилию Кресса и дату. Его приказ мог объяснить плохой учет, но не отсутствие имущества.
Тимон подал мне налоговое требование.
— Шестьдесят тысяч крон, включая пени.
— Сколько из них бесспорные?
— Пока определить нельзя. Часть начислена из-за просрочки по займу, часть — по добыче и перевальным сборам.
Третья отметка легла рядом с первыми двумя.
Каждый из трех фактов давал мне право задержать передачу наследства. Вместе они требовали временно запретить распоряжение имуществом до проверки.
Я достала бланк приказа.
— Кто сейчас имеет доступ к кассе?
— Я и господин Кресс, — сказала Вера. — У каждого свой ключ от одного замка.
— Где Кресс?
— Вчера уехал к окружному судье. Сказал, что вернется к передаче наследства.
Тимон поднял голову.
— Передачу назначили на полдень.
На часах было двадцать минут двенадцатого. Кресс опаздывал именно к той части описи, где ему предстояло отвечать за книги и кассу.
— Запишите, что ключ управляющего не предъявлен, — сказала я. — До окончания первичной описи кассу не открывать даже для текущих выплат.
Вера ответила после паузы:
— Сегодня платить ничего не нужно.
Фраза прозвучала слишком тщательно. Я остановила перо.
— А завтра?
— Завтра закупают муку для трех поселков. Зарплата послезавтра.
— Из какой кассы?
— Из этой.
Я посмотрела на три кассеты, которые мы уже пересчитали. В предварительных реестрах одна называлась текущей, две — родовыми. Отдельного эксплуатационного счета не было. Значит, мой запрет затронул не только спорный капитал, но и деньги на обычную работу поместья.
Это можно было исправить после раздельной сверки. Нельзя было исправлять вслепую.
За дверью послышались быстрые шаги, затем мужской голос потребовал позвать ответственного аудитора. Он не звучал громко, но спор в коридоре закончился сразу. Дверь осталась закрытой: пристав получил от меня ясное указание никого не впускать без разрешения.
Я поставила перо в подставку.
— Тимон, отметьте место. Госпожа Норд, оставайтесь у стола.
Рядом с приставом стоял высокий мужчина в дорожном плаще Северной службы воздушных путей. На темной ткани белела высохшая соль, на сапогах осталась дорожная грязь. Он приехал недавно и не тратил время на переодевание.
— Старший аудитор Агния Вельская? — спросил он.
— Да.
— Радан Роэн. Кто распорядился не допускать меня к родовой кассе?
— Я.
Он кивнул на папку у меня в руках.
— На каком основании?
Хороший вопрос был полезнее угрозы. Я открыла дверь шире.
— Пройдите. Ответ получите при свидетелях.
Радан повесил плащ на крюк, поздоровался с Верой, Тимону назвал свое имя еще раз и не занял кресло во главе стола. Остался стоять так, чтобы видеть документы.
Я предъявила ему удостоверение и приказ Палаты о наследственной описи. Затем положила перед ним предварительную ведомость.
— По состоянию на одиннадцать часов сорок минут обнаружены три основания для наследственного ареста. Заем на триста девяносто тысяч крон не отражен в приходной книге. В реестре отсутствуют двенадцать сердечников общественной безопасности. Налоговое требование вместе с пенями составляет шестьдесят тысяч. Заявленная нагрузка — шестьсот тридцать тысяч крон.
— Сколько денег в трех кассетах?
— Сорок одна тысяча восемьсот шестьдесят три кроны.
Вера назвала сумму раньше меня. Радан коротко поблагодарил ее и прочитал ведомость до конца. Не пробежал глазами, а проверил строки, приложения и подписи. На странице с займом задержался дольше.
— Я этого договора не видел.
— Вы можете дать письменное объяснение после ознакомления со всеми материалами.
— Я дам возражение на приказ. Он уже составлен?
— Составляется.
— Тогда включите в него способ оплаты действующих объектов.
— После отделения эксплуатационного резерва выплаты будут разрешены.
Он нашел нужный абзац в проекте приказа и повернул лист ко мне.
— Здесь заморожены все наличные средства и текущие остатки. На общем счете лежат зарплаты.
Я не любила, когда мне указывали на мои формулировки. Еще меньше я любила формулировки, которые давали для этого основание.
— Отдельного счета в реестре нет, — сказала я. — До сверки я не могу определить, какие средства относятся к работе поместья, а какие могут быть выведены из спорного имущества.
— Выплата через два дня. Утренней смене деньги выдают в шесть, до спуска. Сто восемьдесят семь человек не обязаны ждать, пока мы выясняем, куда мой отец записал заем, которого никто не видел.
Он говорил о порядке смен так же, как я говорила о документах: без округлений и общих обещаний.
— Ведомость у вас?
Радан расстегнул плоскую дорожную сумку и достал сложенную книгу. Прежде чем передать ее мне, показал обложку Тимону и Вере.
— Копия из управления шахт. Выдана сегодня в семь часов восемнадцать минут мастером Орвом. Подпись на последней странице.
Тимон принял книгу, проверил шнур и только после этого положил передо мной. Итог ближайшей выплаты составлял семь тысяч девятьсот сорок две кроны. Число работников совпадало со списком, приложенным к годовому отчету, но проверить увольнения, больничные и надбавки по одной копии было невозможно.
— Госпожа Норд, где оригинал ведомости?
— В рабочем шкафу господина Кресса. Ключ у него.
— У вас нет второго?
— Нет.
Радан оперся ладонью о край стола. Не придвинулся ко мне и не повысил голос.
— Вы заморозили деньги, а человек с другим экземпляром ключа и оригиналом ведомости уехал.
— Именно поэтому я не разрешу выплату по непроверенной копии.
— И поэтому люди могут остаться без заработанного.
— Если сведения верны, сверку закончим завтра.
— Если Кресс вернется.
В этой части он был прав. Я внесла в проект привычную формулу о всех текущих остатках, потому что не увидела смешения средств. Исправимая ошибка все равно принадлежала мне.
Я придвинула журнал распоряжений.
— Тимон, внесите отдельной строкой: первоначальная формулировка охватывает зарплатную кассу. До десяти часов завтра провести раздельную сверку по копии управления шахт, кассовой книге и табелям. Ответственная — я. Госпожа Норд, вы подготовите все документы, которые находятся в вашем доступе.
— Подготовлю, — сказала Вера.

----------