⚠️Предупреждение:герой этой истории жестокий, властный и одержимый. Он не умеет принимать слово «нет» и нарушает личные границы героини. Это дарк-роман с неоднозначными отношениями и откровенными сценами. 18+

В тот день, когда в нашей группе появляется Данил Громов, даже декан выглядит так, словно предпочёл бы находиться где-нибудь в другом месте.

Он входит первым, торопливо поправляя очки, останавливается возле преподавательского стола и только потом кивает человеку, оставшемуся в коридоре.

— Заходите.

В аудитории тихо. Третья пара ещё не началась, преподавателя нет, но разговоры обрываются один за другим, когда в дверях появляется высокий мужчина в чёрной куртке.

Сначала мне кажется, что он пришёл вместе с кем-то из администрации. Может, новый сотрудник службы безопасности или чей-нибудь охранник. Студенты так не выглядят. По крайней мере, у нас на экономическом факультете.

Ему явно больше двадцати. Чёрные волосы коротко подстрижены, на правой брови тонкий светлый шрам, лицо спокойное и жёсткое. Не злое — злость выглядела бы привычнее. Громов смотрит на заполненную аудиторию так, будто заранее знает: никто здесь не представляет для него интереса.

На его левом запястье закреплён широкий браслет альфа-блокатора. По правилам университета такие обязаны носить все совершеннолетние альфы, но даже исправное устройство не до конца скрывает тяжёлый запах дыма и горькой древесины.

Я бета и обычно почти не реагирую на чужие феромоны. Сейчас всё равно хочется незаметно отодвинуться от прохода.

— Познакомьтесь, — произносит декан, дождавшись, когда Громов встанет возле доски. — Данил Громов. С сегодняшнего дня он продолжит обучение в вашей группе.

По аудитории проходит тихий шелест. Кто-то шепчет за моей спиной:

— Это тот самый?

Я не оборачиваюсь.

Декан слышит, но делает вид, что нет. Зато Громов поворачивает голову на звук. Всего на секунду.

Шёпот тут же прекращается.

— Данил переведён на второй курс по индивидуальной программе, — продолжает декан. — Часть предметов ему зачтена, часть потребуется сдать отдельно. Белова, вы староста?

Я сжимаю ручку.

У декана лежит список группы. Он прекрасно знает, кто у нас староста. Вопрос нужен только для того, чтобы я сама себя выдала.

— Да, Виктор Андреевич.

— После занятия передадите Громову расписание, добавите в общий чат и объясните, где находятся кафедры. Данил, по организационным вопросам можете обращаться к Мире Беловой.

Я чувствую на себе взгляд раньше, чем решаюсь поднять голову.

Громов смотрит прямо на меня.

Не скользит по лицам, пытаясь определить, кто отозвался. Он уже знает, где я сижу. Его взгляд медленно проходит от моего лица к белой блузке, задерживается ниже воротника и возвращается к глазам.

Под столом я одёргиваю край тёмно-синей юбки.

При росте сто шестьдесят пять и весе шестьдесят килограммов я никогда не считала себя толстой. У меня узкая талия, широкие бёдра и грудь, которую сложнее спрятать, чем хотелось бы. Особенно в университетских блузках. Настя называет мою фигуру песочными часами и возмущается, когда я надеваю свободные свитеры. Я же не вижу ничего плохого в одежде, которая не заставляет окружающих разглядывать мои формы.

Громову, похоже, одежда не мешает.

Я опускаю глаза первой.

— Понял, — коротко отвечает он декану.

Свободных мест в аудитории несколько. Одно возле окна, два в среднем ряду и ещё одно позади меня.

Громов выбирает последнее.

Когда он проходит мимо, разговоры окончательно стихают. На несколько мгновений запах альфы становится сильнее, а затем Данил садится за моей спиной. Стул скребёт по полу. На стол ложится телефон, больше ничего у него с собой нет.

Ни тетради, ни ручки, ни сумки.

Декан торопливо желает нам успешной учёбы и уходит.

Стоит двери закрыться, как Лиза наклоняется ко мне.

— Ты знаешь, откуда его перевели?

Я отрицательно качаю головой.

— Из закрытого центра, — едва слышно произносит она. — Мой брат с ним в одном клубе тренировался. Говорит, Громов там почти три года провёл.

— В каком центре?

— Для молодых правонарушителей. Не колония, но почти. Там обучение, режим, охрана. Просто его отец всё устроил так, чтобы в настоящую колонию сын не попал.

Я стараюсь не смотреть назад.

— За что?

Лиза ещё сильнее понижает голос:

— Он человека ножом ударил.

По спине проходит неприятный холод.

— Насмерть?

— Не знаю. Одни говорят, тот выжил. Другие — что нет. В документах вроде написали про превышение самообороны, но ты же понимаешь, кто его отец.

Понимаю.

Фамилию Громовых в нашем городе знают даже те, кто не интересуется бизнесом. Громов-старший владеет транспортными компаниями, частными охранными предприятиями, сетью автосервисов и половиной складов на промышленной окраине. Официально.

Неофициальную часть его деятельности обсуждают намного тише. Говорят о собственной группировке, подпольных гонках, выбивании долгов и людях, которые исчезают после слишком серьёзных конфликтов с его семьёй.

До звонка остаётся меньше минуты, но преподавателя всё ещё нет.

Я открываю журнал старосты, чтобы записать нового студента. Имя уже напечатано в дополнительном листе.

Громов Данил Романович. Двадцать три года. Альфа.

Он на три года старше меня и почти на четыре — некоторых одногруппников.

— Белова.

Я вздрагиваю и поворачиваюсь.

Данил сидит, откинувшись на спинку стула. Куртку он не снял. Вблизи становится заметно, что костяшки на его правой руке сбиты, а возле большого пальца тянется свежая царапина.

— Да?

— Расписание.

— Я отправлю вам после пары.

Он чуть склоняет голову.

— На «вы» со мной будешь разговаривать?

Я не понимаю, что нужно ответить. Он старше, но теперь учится в нашей группе. Можно обращаться на «ты», как ко всем. Просто язык не поворачивается.

— Если хотите, буду на «ты».

В его глазах на мгновение появляется что-то странное. Не улыбка. Скорее, слабый интерес.

— Хочу.

Я киваю и быстро отворачиваюсь.

Лиза рядом больше не шепчет. Она сидит прямо, глядя на дверь, словно надеется, что преподаватель войдёт раньше, чем Громов снова к кому-нибудь обратится.

Ждать приходится ещё две минуты.

Все эти две минуты я чувствую его взгляд у себя между лопаток.

После пары мне не удаётся уйти вместе со всеми.

Я складываю бумаги в папку, проверяю, не забыл ли кто-нибудь студенческий билет, и отвечаю преподавателю на вопрос по спискам. Когда аудитория пустеет, Громов остаётся на последнем ряду.

Он не торопит. Просто наблюдает.

И от этого я начинаю двигаться быстрее.

— Готово, — говорю я, отправляя расписание на номер, указанный в журнале. — Я добавила тебя в чат. Там закреплены учебный план и список преподавателей.

На его телефоне загорается экран. Данил смотрит на сообщение, потом переводит взгляд на мою аватарку.

Я стою там на фоне моря, в светлом летнем платье. Фотография обычная, но сейчас мне хочется немедленно её удалить.

— Покажешь корпуса, — напоминает он.

— Да. Конечно.

Папка не помещается в сумку. Я прижимаю её к груди и выхожу в коридор. Данил идёт следом.

Наш университет занимает четыре здания, соединённые переходами. В главном корпусе находятся деканат, библиотека и большая часть аудиторий. До кафедры физического воспитания нужно пройти через внутренний двор, а лаборатории экономической безопасности расположены в старом кирпичном крыле.

Обычно дорога туда занимает минут семь. Сегодня я дохожу за пять.

— Ты всегда так быстро ходишь? — спрашивает Громов.

Я невольно замедляюсь.

— Следующая пара скоро.

— Через двадцать минут.

Значит, он уже изучил расписание.

— Мне ещё нужно отнести документы в деканат.

Данил ничего не отвечает. Его шаги звучат позади тяжело и ровно. Он не пытается идти рядом, но расстояние между нами не увеличивается, как бы я ни прибавляла скорость.

В переходе почти никого нет. За высокими окнами моросит дождь, ветер бросает мокрые листья на стекло. Где-то внизу хлопает дверь.

Я сильнее прижимаю папку к груди.

— Здесь лаборатории, — говорю, остановившись возле лестницы. — На втором этаже спортивная кафедра. Столовая в главном корпусе, возле библиотеки. Остальное есть на схеме в общем чате.

— Всё?

— Да.

Я собираюсь уйти, но Данил делает шаг и оказывается между мной и коридором.

Он не прижимает меня к стене, не касается, даже не подходит вплотную. Просто встаёт так, что пройти можно только попросив его отойти.

Под кожаной курткой у него чёрная футболка. На поясе с правой стороны виден металлический зажим складного ножа.

Я опускаю взгляд.

— Можно пройти?

— Ты меня боишься, Мира?