Не успела Аня отдохнуть от одного духа, как в её жизнь врывается новый — Лёня «Артист», обаятельный мошенник из девяностых с монетой вместо тела. А следом — сын миллиардера, засланный «на перевоспитание» в обычную общагу, букеты орхидей размером с человека и тихий, преданный Макс, который молчит о своих чувствах слишком долго. Чем ближе Аня подбирается к прошлому Лёни, тем яснее становится: за глянцевым фасадом новенького мажора скрывается семейная тайна, ради разоблачения которой дух и вселился именно в неё. Разоблачение на светском приёме, крах чужой репутации — и, наконец, признание, которое Аня так долго ждала от Макса.
С уходом Марфы в жизни Ани поселилась звенящая, непривычная тишина. Опустевшая брошь покоилась в специальной шкатулке на верхней полке шкафа, и первые недели без чужого голоса в голове казались Ане едва ли не праздником — вплоть до одного самого обычного, зевотного утра.
Собираясь на пары, Аня рылась в ящике комода в поисках тёплого шарфа и наткнулась на тот самый холщовый мешочек мелких украшений, который продавщица комиссионного магазина когда-то отдала ей «в довесок» к броши. Среди пуговиц и бижутерии на дно ящика выкатилась потемневшая от времени серебряная монета с полустёртым профилем и странной гравировкой по краю.
Едва пальцы Ани сомкнулись на монете, знакомое покалывание пробежало по коже — на этот раз чуть резче, с электрической хрипотцой. В голове раздался новый голос: вкрадчивый, насмешливый, с лёгкой хрипотцой заядлого курильщика — только успевай уворачиваться от его подколок.
«Доброе утро, хозяюшка, — промурлыкал он. — Меня Лёней зовут, для своих — Артист. Идём знакомиться с миром, чую, тут есть с кем поразвлечься».
Аня со стоном опустилась обратно на кровать, монета так и осталась зажатой в кулаке. За неполных два месяца жизни с духом внутри она уже успела отвыкнуть от подобных сюрпризов, но, кажется, тишина закончилась быстрее, чем хотелось бы. Снимать находку она, впрочем, не спешила — раз уж так вышло, оставалось только выяснить, что за историю на этот раз приготовила судьба.
Соседкой по комнате у Ани теперь была Люська — Людмила из маленького городка под Хабаровском, будущая переводчица китайского. Люська была полной противоположностью Ани: яркая, шумная, с выкрашенными в розовый кончиками волос, вечно листающая ленты соцсетей и обожающая сплетни больше, чем домашние пельмени.
— Ань, вставай, паранойя моя, — Люська кинула в подругу подушкой. — На общую кухню пошли, я щи вчера доварила.
На кухне их ждал сюрприз в лице нового жильца общаги — высокого, спортивного парня с идеально уложенными волосами и надменным прищуром. Это был Артём — новенький студент, сын известного миллиардера, сосланный отцом «на перевоспитание» в обычную общагу вместо элитной квартиры. Артём как раз пытался разобраться с посудомоечной машиной, залив её содержимым бутылки жидкого мыла для рук так, что из машины уже валила гора пены, а сам он с недоумением тыкал в чайник, наполняя его водой значительно выше положенной отметки.
— Да что за нищебродская техника, — бормотал Артём, — почему оно не работает, как надо?!
«Опа, — оживился Лёня внутри Ани, — вот это красавчик папенькин. Дай-ка я с ним потолкую по-свойски».
Аня почувствовала знакомое покалывание — управление телом мягко, но уверенно перехватили. Она подошла к Артёму хозяйской, немного развязной походкой, будто всю жизнь провела в прокуренных кабинетах, обыгрывая доверчивых партнёров в карты.
— Слышь, чудо в брендовых шмотках, — насмешливо протянула Аня голосом, в котором сквозила ленивая уверенность бывалого афериста. — Тарелки ставятся строго в пазы, ребром. А воду в чайник льют до линии «Максимум», иначе он сгорит вместе с твоим самолюбием. Ты устроил весь этот бардак, чтобы на тебя обратили внимание, признавайся? Одиноко тебе, мальчик, без папенькиных денег в новой песочнице?
Артём онемел. Никто и никогда не разговаривал с ним подобным тоном — ни горничные, ни одногруппницы, млеющие от его часов на запястье.
— Ты кто вообще такая? — выдавил он наконец, разглядывая хрупкую девушку с неожиданным восхищением вместо привычного раздражения.
— Та, кто сейчас научит тебя мыть посуду, — Аня кинула ему мокрую тряпку, и та шлёпнулась прямо на его дорогую рубашку. — Взял губку, отмыл стол. Это развивает мелкую моторику и смирение. А теперь марш убирать пену, пока комендантша не пришла.
Артём, который в жизни никого не слушался, под гипнотическим взглядом Ани молча взял губку и принялся тереть стол. Избалованный парень был абсолютно шокирован и… заинтригован. Такой отповеди ему не устраивал даже отец.
Люська, наблюдавшая всю сцену из угла кухни с открытым ртом, тут же утащила Аню за локоть в коридор.
— Ань, ты как это делаешь?! Ты вообще ЧЕ такая дерзкая стала?! Тебя что, на курсы актёрского мастерства записали? Или это тебе бывший бариста передал технику пикапа наоборот?
Аня только вымученно улыбнулась, не зная, что ответить. Придумывать легенды про внезапную смелость становилось всё сложнее.
Впрочем, Артём после этой сцены смотреть на Аню стал совершенно иначе — уже не как на пустое место, а как на редкий трофей, который непременно нужно добыть.