Неизбежный муж Рин Аверин Екатерине предложили забыть случайную встречу в баре, но Энвер Магомедов не собирался отступать. Он появился на предсвадебной вечеринке её лучшей подруги — коренастый, тяжёлый, с взглядом, который не просил разрешения. Владелец строительной компании, человек, привыкший, что пространство расступается. Екатерина окатила его водой за грубое внимание, и вместо того чтобы уйти, он выведал её имя. Теперь он стоит в шаге, называет куколкой, смеётся грудным смехом, который заставляет кожу покалывать. Она поднимает подбородок, произносит холодные фразы, а он всё равно видит сквозь — ту, которая устала быть удобной, которая хочет гореть, а не притворяться. Энвер не нападает открыто. Он наблюдает, когда она смеётся, слушает, когда говорит с другими, появляется на террасе следом — тенью, запахом дорогого табака и чем-то горячим, мужским. Его рука перехватывает её ладонь не для контроля, а деликатно, почти заговорчески. Екатерина ненавидит его за это прозрение, за то, что после убогих отношений он увидел голую правду, которую она прятала даже от себя. Она уходит, щёки горят, колени дрожат, а он остаётся у перил, глядя на тёмную реку. Екатерина принялась танцевать с подругой у барной стойки, но где-то под слоем раздражения и гордости теплится непознанное, лезет наружу, притягивает к этому мужчине, который строит мосты вместо стен. Она мотает головой, произносит твёрдое нет ему и себе, а внутри уже звучит шёпот, который не хочет затихать. ==================== Глава 1. Роковая ночь соединились однажды пламя и вода… Я стояла у барной стойки и чувствовала себя маленькой дурой. Только что законченный университет, только что закрытая дверь за токсичными отношениями, которые оставили после себя пустоту и ощущение разбитости. Я хотела почувствовать себя живой, хотя бы на одну эту ночь, и только поэтому согласилась выйти с подругой в ночной свет. Я чувствовала себя в баре максимально неуютно. Мои тёмные, пышные волосы тяжёлой волной лежали на обнажённых плечах. Чёрное платье обнимало тело так нежно, будто боялось меня отпустить к мужчинам: “Ну зачем тебе это? Опять будет как бывший…”. Большие глаза в зеркале за баром казались мне самой огромными и немного потерянными. Я поднесла бокал к губам, когда почувствовала его взгляд. Он был тяжёлый, собственнический, мужланский взгляд. От такого взгляда по коже бегут мурашки — и не всегда приятные. Боже, Катя, беги, беги отсюда, пока не поздно. Я повернула голову и увидела его. Коренастый, мощный, с широкими плечами, которые, казалось, могли выдержать весь этот шумный, грешный мир заведения, с мужчинами за тридцать и старше. Густые чёрные брови, квадратная челюсть, покрытая жёсткой щетиной, и глаза — тёмные, как южная ночь. Энвер. Я ещё не знала его имени, но уже чувствовала — этот мужчина явно меня заметил и подает сигналы внимания. Он стоял слишком близко. Я вообще не заметила, как он сблизился со мной! От него пахло дорогим табаком, духами и чем-то горячим, почти опасным, мужским. Нет. Мужланским. Так пахнут мужики, неспособные себя контролировать. — Ну что, куколка, скучаешь? — низкий голос с едва заметным южным акцентом легко пробился сквозь тяжёлый бас. Я медленно подняла на него взгляд. Внутри меня что-то вспыхнуло — знакомое раздражение, которое я так долго копила в себе после прошлого мужчины. После всех тех раз, когда мне приходилось ждать инициативы, улыбаться, когда не хотелось, и притворяться удобной для мужиков. — А вы всегда так начинаете разговор? — спросила я с холодной насмешкой. — Или только когда видите одинокую девушку у бара? Он усмехнулся. Усмешка вышла волчьей. — Я вижу, когда женщина притворяется, что ей ничего не надо. А тебе надо. Вот и вся разница. Только ты сама себе в этом не признаёшься. Эти слова ударили точно в больное место. Я почувствовала, как в груди поднимается волна хейта: весь накопленный гнев последних месяцев — на бывшего, на себя, на мир, который вечно ждёт от меня какой-то покорности, — вырвался наружу. Ну, парень, ты попал… Я взяла свой бокал и, не раздумывая больше ни секунды, от души плеснула ледяную воду прямо ему в лицо. Мужчина как стоял на месте, так и стоял. Вода стекала по его густым бровям, по щетине, по мощной шее, впитываясь в дорогую рубашку. На мгновение вокруг нас будто стало тише. Я увидела, как его глаза потемнели до черноты. Челюсть сжалась. Рука взметнулась вверх — быстро, резко, по-мужски. Я замерла. Сейчас мне как влупят. Хорошее начало в баре! Подруга уже задрала руки вверх: “Помогите!” Он был готов по-настоящему шлёпнуть меня. Сердце колотилось где-то в горле, но я не отшатнулась. Стояла прямо, подняв подбородок, и смотрела ему в глаза. В этот момент я почувствовала себя странно живой, словно внутри меня проснулась та часть, которую я давно похоронила под слоем усталости и разочарований от размазанных мужчин. Его рука остановилась в сантиметре от моего лица. Пальцы дрожали от сдерживаемой ярости. Он смотрел на меня так, будто видел впервые. Ну а я что? Вы посмотрите на меня: в этой хрупкой куколке с большими глазами что может быть опасног? — Ты… — голос его был хриплым, низким, почти рычанием. — Ты даже не представляешь, что сейчас сделала. Я почувствовала, как по телу пробежала странная, тёмная дрожь. Смесь страха и какого-то болезненного восторга. Я никогда раньше не позволяла себе такого. И никогда не встречала мужчину, который бы так мгновенно вывел меня из равновесия. – Бесстыжая, – внезапно сказал он. – Безобразница. Он ещё накидал кучу иностранных слов впридачу, наверное, это были оскорбления грубее, чем на русском языке, но я сочла его поведение приличным. Бесстыжая я… Ну как сказал-то, а! — Представляю, — ответила я почти ласково. — И если вы сейчас меня тронете, я устрою вам настоящий скандал. А вы, судя по всему, человек, который не любит, когда его выставляют на посмешище. – Не груби мне. Он медленно опустил руку. Вода всё ещё капала с его подбородка. Мы стояли и смотрели друг на друга, словно между нами уже протянулась невидимая, раскалённая нить. Я чувствовала её — эту нить, жгучую, как огонь. — Как тебя зовут, маленькая фурия? — спросил он наконец. — Екатерина, — ответила я, чуть приподняв бровь. — И вам лучше забыть это имя. Всё равно ничего не выйдет. Он улыбнулся. Снова эта идиотская улыбка, будто он держит всё под контролем! — Не забуду. Теперь — точно не забуду. Я развернулась и пошла сквозь толпу, чувствуя спиной его тяжёлый, обжигающий взгляд. Сердце билось так сильно, будто хотело вырваться из груди. Ноги слегка дрожали. Подруга скакала за мной как коза, роняя из бокала шампанское. Я не знала тогда, что эта ночь станет началом огромной и очень личной истории. Что плеснув в него водой, я на самом деле плеснула воду на тлеющие угли пожара, и теперь пламя, которое вспыхнуло между нами, уже никогда не погасить. Пламя, которому суждено было либо сжечь меня дотла, либо согреть так, как никто и никогда раньше не согревал. Я шла сквозь бар, переполненный людьми, а внутри уже звучал шёпот любовной мелодии: «Кажется, я только что встретила свою погибель». ---------- Глава 2. Неизбежная встреча Я не хотела туда идти, но Маша, моя лучшая подруга, выходила замуж, и отказаться от её предсвадебной вечеринки было невозможно. «Это будет камерно, всего двадцать человек, ты обязана», — умоляла она по телефону. Ладно… Я согласилась, хотя внутри уже знала: мир слишком тесен, а судьба иногда любит жестокие шутки. Маша работала в строительной компании и с вероятностью в сто процентов меня ожидала большая компания мужчин, возможно холостых или разведённых. Опять меня будут знакомить с ними, опять я должна буду проявлять знаки внимания, а мне в ответ, самое лучшее, скажут что-то неглупое. Вечер вышел тёплым, почти бархатным, догорало солнце на персиковом небе. Загородный ресторан на берегу реки светился мягкими огнями, как будто специально созданный для того, чтобы люди забывали о своих невзгодах. Я надела длинное тёмно-изумрудное платье — как мне казалось, скромное, но подчёркивающее фигуру. Волосы уложила свободной волной, а глаза подвела чуть сильнее обычного. Не для кого-то, конечно, а для себя, чтобы почувствовать, что я всё ещё могу быть красивой без чьего-либо разрешения. Я вошла в зал и сразу почувствовала его. – О, а вот и Катенька-фурия. Господи… Он стоял у окна с бокалом в руке — коренастый, тяжёлый, словно выточенный из ночного камня. Энвер Магомедов. Теперь я знала его имя: Маша шепнула мне ещё утром, что жених её будущего мужа — его близкий друг Эни. Ну конечно – Эни и есть Энвер. Маленький мир, слишком маленький для меня. Наши взгляды встретились. В его глазах мелькнуло узнавание, а потом — та самая холодная, опасная усмешка. Он медленно поставил бокал и направился ко мне. Прямо и без церемоний стал проявлять внимание, как человек, который привык, что всё пространство вокруг него расступается. — Куколка, — произнёс он низко, когда остановился в шаге от меня. — Опять будешь лить воду? Или на этот раз обойдёмся без представления? Голос был бархатным, с той самой южной хрипотцой, которая почему-то заставляла кожу покалывать. Я подняла подбородок, стараясь сохранить холодное спокойствие, хотя внутри всё сжалось. — Если вы будете вести себя прилично, то, возможно, обойдёмся, — ответила я. — Хотя после прошлого раза я бы на вашем месте держалась подальше. Он рассмеялся. Смех был глубоким, грудным, от него по телу прошла странная волна. Не страх. Что-то другое. Более тёмное. — Держаться подальше от тебя? Поздно, Екатерина. Ты уже плеснула мне в лицо. Теперь я запомнил. – И будете мстить? – я подняла бровь. – Вы что, маленький мальчик, чтобы обижаться на такое? И никакая я вам не куколка. Я хотела ответить резко, но в этот момент к нам подошли Маша с женихом. Представления были неизбежны. Я услышала, как Маша произносит его полное имя — Энвер Магомедов, владелец «Автожилэкспо». Тот самый человек, который строит дорогие коттеджи и элитные комплексы по всему региону. Сильный. Успешный. Опасный. Тигр. Маша продолжила: – Ребята, а я как раз хотела познакомить. Вот, Екатерина, например, у нас высококвал. Окончила московский, очень перспективный специалист. Я почувствовала лёгкое головокружение. Вот, значит, кто он. Он, похоже, раздевал меня взглядом! Заметив мою неловкость, он усилил давление ухмылкой. Паразит! Весь вечер он наблюдал за мной, правда, больше не из откровенности, а из интереса. Я чувствовала его взгляд на своих плечах, на шее, даже на изгибе талии. Как такое возможно? Боже, Катя, ты бредишь, уймись уже. Но когда я говорила с кем-то, он слушал. Когда я смеялась — его брови слегка сдвигались, будто он пытался разгадать, настоящая ли это улыбка. А потом мы случайно остались вдвоём на террасе. Я вышла подышать свежим воздухом, а он появился следом, тенью проскочил за мной. — Ты изменилась за эти дни, — сказал он, подходя ближе. — Или просто притворяешься, что забыла. — Я ничего не забыла, — ответила я, глядя на тёмную реку. — Просто не вижу смысла продолжать тот нелепый спектакль. И что значит изменилась? Он встал рядом, опёршись о перила. От него снова дорогим парфюмом, дымом и чем-то тёплым, мужским. Этот запах почему-то проникал в нос и брал меня за душу. Он поиграл мышцами на груди. Господи, орангутанг какой-то. — Ты злишься, — произнёс он. — Злишься, потому что я сказал правду. Ты устала быть удобной, устала ждать, пока кто-то другой будет решать за тебя. Хотела, чтобы за тобой приударили. Я прав? Я резко повернулась к нему. Наши лица оказались слишком близко. Я видела каждую чёрточку его лица: густые брови, жёсткую щетину, тяжёлую линию челюсти. И эти глаза — тёмные, пронизывающие, нападающие. — Вы ничего обо мне не знаете, Энвер, — прошептала я. — Вот вообще ни-че-го. И не надо делать вид, будто понимаете, вы просто очередной мужчина, который хочет, чтобы женщина сидела тихо и восхищалась его мускулами после качалки. Если вы во мне увидели что-то доступное, то я даже не знаю… Я защёлкала пальцами, потому что мысль внезапно прервалась, а Энвер с ухмылкой смотрел на меня и… он потёр свой пах! Да чтоб тебя! Он наклонился чуть ближе, так близко, что я почувствовала тепло его дыхания. — Я хочу, чтобы женщина рядом со мной горела, а не притворялась. И ты горишь, я это вижу. Даже когда ты пытаешься меня залить водой, думая, что это меня отпугнёт. Моё сердце билось тяжело и неровно. Я ненавидела его в этот момент. Ненавидела за то, что он видел меня настоящую, ту, которую я прятала даже от себя. Он ударил куда-то в очень больное место – я как голая стояла перед ним. Ну да, я после убогих отношений с убогим мужчиной хочу нормального человека рядом, а не воздухана. — Оставьте меня в покое, — тихо сказала я и хотела уйти. Но его рука мягко перехватила мою ладонь. В этом жесте я не заметила грубости – для контроля он бы передавил мне запястье, а не взял её так деликатно, как сейчас. — Не могу, — ответил он почти заговорчески. — Уже не могу. – Что? В каком смысле? – Почему ты со мной такая дерзкая? Я выдернула руку и ушла в зал, чувствуя, как горят щёки и дрожат колени. Внутри меня всё кипело. Ну точно орангутанг! И, поди, воздухан восьмидесятого уровня. Я ненавидела его, ненавидела за то, что после одного-единственного вечера в баре клубе и этой встречи он уже занял слишком много места в моей голове. Да пошёл ты, Энвер. А ещё я боялась. Где-то глубоко внутри, под слоем раздражения и гордости, теплилось какое-то горячее чувство, что-то непознанное, и это лезло наружу, притягивало к Энверу, как будто я уже знала, что от этого мужчины не убежать, и он будет строить всё больше и больше мостов между нами, и, возможно, первым, что он построит, будет замок вокруг моего сердца. Ну уж нет, мотнула я головой, никаких новых отношений с воздуханами, и принялась танцевать с подругой на сцене. ----------