Эбеновые рога тьмы
Лейси  Лехоцки, ЧерноКнижницы Т/К

Десять долгих лет Ангелы и Демоны ведут жестокую войну. Единственный, кто стоит между Демонами и полным крахом — Рокат, жестокий и безжалостный генерал, которого боятся за его способность воскрешать мертвых.

Пророчество шепчет о женщине с глазами коварного багрянца, способной изменить баланс сил, но у Роката свои планы. После того как смертоносная чума уносит жизни миллионов Демонов по всему королевству, генерал издает беспощадный указ: каждая семья обязана отправить на фронт одного мужчину, иначе всех ждет казнь.

Ассирия — острая на язык крестьянка с багряными глазами. Она заперта в браке с тираном-аристократом, который видит в ней лишь ценность для будущего потомства. Ее привычная жизнь рушится, когда в поместье заявляются солдаты Роката. Кровавая стычка оставляет Ассирию наедине с трупами и необходимостью бежать, чтобы спастись. Используя свою редкую магию, она принимает облик убитого мужа и отправляется на войну, скрываясь среди тех самых мужчин, которых поклялась ненавидеть за гибель своей семьи.

В обществе, где женщины обязаны носить вуаль и хранить чистоту, выживание Ассирии зависит от ее тайны. Но ничто не могло подготовить ее к проницательному, зловещему взгляду Роката, чья расправа за неповиновение всегда быстра и жестока.
Когда их пути пересекаются, судьба запускает опасную цепь событий, которую никто не в силах контролировать. Между ними трещат искры напряжения, а на кону стоят тысячи жизней. Станет ли эта безумная связь спасением для Демонов — или обречет их на погибель?

====================

Друзья, важная информация!

Друзья, важная информация!
Этот перевод создан с любовью к книге исключительно для ознакомления и обсуждения в кругу совершеннолетних читателей (18+).
Все права на оригинальное произведение принадлежат его законному владельцу. Если вы являетесь обладателем этих прав и возражаете против публикации, напишите нам (в сообщения сообщества), и мы сразу же всё уберем.
Наши скромные просьбы:
Пожалуйста, не копируйте русифицированные обложки и текст в социальные сети (TikTok, Pinterest, Facebook, Instagram и др.).
Нам важно ваше мнение!
Будем рады почитать ваши мысли о книге в обсуждениях. А лучшей благодарностью автору произведения будет ваш честный отзыв на сайтах вроде Goodreads (только, пожалуйста, без упоминания того, что это был любительский перевод).
Перевод выполнен телеграмм-каналом:
ЧерноКнижницы

----------

Эта книга написана на американском варианте английского языка.

Эта книга написана на американском варианте английского языка.
Все права защищены. Никакая часть этой книги не может быть воспроизведена в любой форме или любыми электронными либо механическими средствами, включая системы хранения и извлечения информации, без письменного разрешения автора. Единственным исключением является рецензент, который может цитировать короткие отрывки в рецензии.
Это художественное произведение. Имена, персонажи, компании, места, события и происшествия являются либо плодом воображения автора, либо используются в вымышленной форме. Любое сходство с реальными людьми, живыми или умершими, или реальными событиями является чистым совпадением.
Copyright © 2025 The Lehotzky Group LLC
ISBN 979-8-9915584-7-1 (мягкая обложка)
ISBN 979-8-9915584-6-4 (электронная книга)

----------

Предупреждение о содержании

Предупреждение о содержании
Если вы ожидаете прочитать о войне, где есть чётко выраженные хорошие и плохие стороны, тогдаAn Age of War and Prophecy не для вас. Великая война между Ангелами и Демонами затрагивает тему геноцидных намерений и движимого ими религиозного фанатизма. Эта серия также исследует религию как средство социального контроля, подобноРассказу служанки Маргарет Этвуд.
Если чтение о женщинах, которых считают гражданами второго сорта, заставляют вынашивать нежеланных детей и носить одежду, скрывающую их тела, может стать для вас триггером, не продолжайте чтение.
Следующий список триггеров не является исчерпывающим. Самая актуальная версия доступна на моём сайте.
Графическое насилие, включая подробные сцены пыток и расчленения
Геноцидная война
Смерть близких
Религиозная травма и фанатизм (в духеРассказа служанки )
Упоминания изнасилования и сексуального насилия
Упоминания физического и психологического насилия
Панические атаки и флэшбеки ПТСР
Кошмары
Откровенный сексуальный контент включает: primal play, shadow play, blood play и наказание.

----------

Плейлист

Плейлист
I’ll Make a Man Out of You — Peyton Parrish
NUMB — Ryan Oakes
Like a Villain — Bad Omens
Blake Hole — We Came As Romans
Right Now — Fire From The Gods Just Pretend — Bad Omens
Reincarnate — Motionless In White
Disguise — Motionless In White
Face to Face — Citizen Soldier
Kryptonite (Reloaded) — Jeris Johnson
Chokehold — Sleep Token
The Safety of Disbelief — Light The Torch
The Worst In Me — Bad Omens
Sign Of Life — Motionless In White
Always — Saliva
The Diary of Jane — Breaking Benjamin
I Hate Everything About You — Three Days Grace
A Grave Mistake — Ice Nine Kills
Sinner — Of Virtue
Carnivore — STARSET
When The Darkness Comes — Jeris Johnson
Rain — Sleep Token
Alkaline — Sleep Token
Iris — DIAMANTE, Breaking Benjamin

----------

Пролог.

Пролог.
Три столетия назад
Резкий аромат специй перебивал металлический привкус крови, пока трое кузенов сидели в тяжёлом молчании. Котелок с супом тихо кипел, так похожий на напряжение, медленно нарастающее на их континенте. Все они ещё приходили в себя после недавних событий, ожидая ужина. По меркам жизни Демона это был лишь миг. И всё же изменилось слишком многое, и изменения должны были продолжиться, чтобы спасти их расу.
Ангелы участили свои атаки после того, как Корон Стадиэль вырезал своих соперников, чтобы занять ангельский трон. Крал и два его брата стояли в стороне, пока вспыхивало всё больше и больше стычек. Его племянник с татуированной головой лучше кого бы то ни было знал, насколько кровожадны Ангелы. Последняя атака и заставила его созвать остальных в своём роскошном доме в Ужгороде.
Когда он опустил взгляд на свои руки, с них осыпались кусочки засохшего рубинового цвета. Он ещё не смыл с себя кровь, желая, чтобы эти двое увидели весь масштаб того, через что ему пришлось пройти. Оба наблюдали за его пропитанной кровью фигурой, пока он тянулся за стаканом скейла — крепкого пряного алкоголя, который он любил и которым редко позволял себе злоупотреблять, — и осушил его до дна.
— Время пришло, Ксаннирин. Нам нужно, чтобы ты занял трон, — прошипел он, закончив.
Ксаннирин не оторвал взгляда от кипящего супа, лишь продолжал сидеть с оцепенелой отрешённостью. Несколько прядей его длинных волос выбились из повязки, и он даже не попытался убрать их с лица. Он знал, что этот день наступит — в конце концов, они планировали это с того рокового дня, когда их отцы заставили Роката убить их друга.
То, что этот день наконец настал, всё равно потрясло его.
Их кузина поёрзала на месте, поправляя складки платья. Как и всё, что она носила, оно было женственным, кокетливым и подчёркивало её загорелую кожу. Она впилась жёстким взглядом в мрачного, окровавленного воина.
— Ты заставишь их страдать, Рокат?
— Да, Киира. Они этого заслуживают, — прогрохотал Рокат. Всего неделю назад её отец избил Кииру почти до смерти. Синяки на её рёбрах, руках и лице всё ещё были густо-фиолетовыми. Скользнув взглядом по этим отметинам, он снова стиснул зубы. Поступок его дяди лишь ещё сильнее укрепил его намерение вырезать трёх старших членов Дома Врак.
Рокат по своей природе был защитником, и любой, кто причинял боль тем, кто был ему по-настоящему дорог, сталкивался с его печально известной яростью. Даже сейчас вся знать прекрасно знала, насколько жестоким он может быть, если задеть его не с той стороны.
И всё же это было куда лучше вспышек гнева их отцов.
Ксаннирин наконец оторвал взгляд от поднимающегося пара.
— Нам нужно обсудить изменения, которые мы хотим ввести после моего восшествия. Лучше решить всё сейчас, до коронации, а не после того, как люди привыкнут к новому режиму.
Затем он серьёзно посмотрел на Кииру.
— Я хочу возвести тебя в Верховные жрицы.
Их кузина перевела взгляд с одного на другого, её брови сошлись, пока она обдумывала это предложение. Её мать — простолюдинка — не была женой её отца. Несмотря на свой постыдный статус, Киира выросла под его слишком пристальным надзором, окружённая богатством и обладая долей влияния. Возвести её в Верховные жрицы было огромным скачком.
— Но я бастард, — возразила она, будто ещё могла переубедить Ксаннирина, хотя по его тону было ясно, что он уже всё решил. — Я не могу принять этот титул.
— Мы похороним твоё происхождение так же, как сотрём имя Роката из народной памяти, — сказал Ксаннирин, выпрямляясь и расправляя плечи.
— Не думаю, что это возможно, — нахмурившись, ответила она. — К тому же я недостойна.
— А я считаю, что достойна. И Кралом буду я.
На его губах появилась хитрая усмешка.
— Мы трое станем тремя Судьбами, ступающими по земле.
Киира провела зубами по нижней губе.
— Крал, Халалхиво, Верховная жрица. Говорящий, Призывающий, Провидица.
Будучи Провидицей, Судьбы даровали ей прямой доступ к своим плетениям, в отличие от ангельских провидцев, которые через свою Богиню лишь мельком видели возможное. Она была единственным Демоном в известной истории, получившим такой дар, столь же уникальный, как и способности её кузенов. Силы их отцов были лишь повторением способностей прежних членов Дома Врак.
— Именно, — ответил Ксаннирин, наклоняясь вперёд. Возбуждение искрилось вокруг него, словно удар молота о раскалённый металл. — Наша сила, наша история должны стать такими же священными и внушающими страх, как сама легенда о Судьбах. Ты — ключ к тому, чтобы люди поверили в нас так же, как верят в Ткачиху, Дарующего и Жнеца.
Напротив него Рокат поёрзал на месте. Внимание было не тем, с чем он хорошо справлялся. Куда больше ему нравилось держать свою жизнь и свои достижения в тайне. Оказаться выставленным на всеобщее обозрение было последним, чего он желал. Каждое действие разбирали бы по косточкам ничего не понимающие, выхоленные дворяне, которым нечем было заняться. Каждое решение ставили бы под сомнение те, кто не обладал знаниями, чтобы судить о происходящем. Каждый взгляд был бы устремлён на него — оценивающий, выискивающий слабости и недостатки.
Нет, он предпочёл бы оставаться в тени.
Новая улыбка растянула губы Ксаннирина в порочной усмешке.
— Я рассказывал вам о своей последней встрече?
— Ты снова ходил за грань? — проворчал Рокат, потянувшись к полупустой бутылке пряного алкоголя и наливая себе ещё стакан. Раздражение кольнуло его при воспоминании о том, сколько дней понадобилось его кузену, чтобы вернуться в их мир после прошлого путешествия. Он заставил Ксаннирина пообещать больше не использовать свой дар Говорящего, не предупредив его заранее.
Очевидно, он нарушил просьбу Роката.
— Да, — медленно ответил тот, следя за реакцией Роката. По напряжённой линии его челюсти Ксаннирин понял, что тот зол. Но ему было всё равно. Его кузен со временем забудет это нарушение. Особенно после того, что ему удалось узнать.
— И теперь я точно знаю, как мы отбросим Ангелов назад.
Как Ксаннирин и ожидал, это слегка остудило тлеющие угли его ярости.
— Как? — безо всякого выражения спросил Рокат, но неподвижность его позы выдавала, что он заинтересован.
Ксаннирин рассказал о своей встрече с великим королём из другого мира, покорившим огромные территории. Рокат и Киира слушали с жадным вниманием, время от времени задавая вопросы. Когда он закончил, Киира обмякла в кресле, а Рокат провёл рукой по щетине на челюсти.
— Значит, мы объявим Ангелам войну? — уточнил Рокат, слегка склонив голову набок.
— Не совсем. Мы ещё не готовы. Да, Корон Стадиэль не остановится, пока не уничтожит всех Демонов, но пока его можно сдерживать. Сначала нам нужно заручиться поддержкой знати. В сельских областях у них куда больше влияния, чем у нас, и они помогут нам сформировать общество так, чтобы оно служило нашей конечной цели. Затем мы начнём укреплять оборону, — объяснил Ксаннирин, забирая бутылку скейла у Роката и плеснув себе в чашу.
— И что это? — спросила Киира, отпив из бокала с вином.
Ксаннирин сцепил пальцы за головой и откинулся назад.
— Что может лучше защитить расу Демонов, чем завоевание Келети для самих себя?
Этот вопрос повис в воздухе, словно дым — удушающий, неотвратимый и уже затмевающий их будущее.
— Чтобы это произошло, нам нужно больше людей, — прорычал Рокат. Их отцы позволили армии сильно сократиться за годы своего правления, предпочитая тратить деньги на собственные удовольствия, пока народ страдал. Бедность расцвела. Люди становились всё беспокойнее. И ничто из этого не служило амбициям Ксаннирина.
— И здесь в дело вступает Киира.
Ксаннирин снова перевёл взгляд на кузину. Его сердце болезненно сжалось, когда отблески углей подсветили трещину на её губе. Как и Рокат, он хотел уберечь её от дальнейшей боли.
— Как Верховная жрица, она будет плести истории о Судьбах. Она возглавит духовную жизнь Мира Демонов. Сможет поощрять больше браков и больше союзов, чтобы рождалось больше детей. К тому времени, как мы будем готовы начать полномасштабную войну, у тебя будет достаточно людей, чтобы вести всю армию, Рокат. А у нас будут могущественные дворяне, способные поддерживать порядок на завоёванных территориях.
Хотя Рокат пока ещё не возглавлял их войска, он изучал военную стратегию с первого дня в академии, ещё будучи ребёнком. У него всегда был талант к этому, идеально дополнявший хитрость и умение манипулировать, присущие его кузену. Рокат приподнял бровь, сморщив вытатуированный змеиный клык, тянувшийся к его виску.
— Ты хочешь поставить во главе меня?
— А кого ещё? — сказал Ксаннирин. Ножки его стула ударились о пол. — Да брось, мы шептались об этом десятилетиями. Как только ты убьёшь наших отцов, вся власть окажется у нас. Так давайте сделаем это. Начнём с общества. Киира, что скажешь?
Киира медленно выдохнула, накручивая на палец кончик своих длинных прямых волос.
— И что именно ты задумал?
Ксаннирин сжал её свободную руку в своей.
— Демоны должны поклоняться Судьбам с той же яростью, с какой Ангелы поклоняются Богине. Они должны почитать нас настолько, чтобы доверять каждому нашему слову, несмотря ни на что. А взамен мы дадим им лучшую жизнь. Больше еды. Больше денег.
— Ты хочешь поклонения, а не преданности. Это не вера, не та, какой мы знаем её сейчас. Это подчинение, — заметила Киира, отстраняясь и опускаясь обратно в кресло.
— Нам нужно их подчинение, чтобы провести необходимые изменения и защитить нас — защитить их, — возразил Ксаннирин. — Скажи ей, Рокат.
Их кузен-воин, всё ещё покрытый кровью, кивнул.
— Он прав. В армии слишком большое количество вопросов замедляет действия, а это часто приводит к тяжёлым последствиям. Безоговорочное подчинение может стать разницей между жизнью и смертью.
Ксаннирин лишь сильнее оживился, продолжая отстаивать свои доводы, подпитываемый поддержкой Роката.
— Женщин будут почитать за их способность рожать детей ради нашего будущего. Им не придётся работать, только принять свою женственность. О них будут заботиться, вознесут на пьедестал. Защитят от всех зол этого мира.
Киира напрягалась всё сильнее по мере того, как он продолжал говорить об их новом обществе. Наконец она подалась вперёд, перебивая будущего Крала.
— Мне не нравится, к чему всё это идёт. Неужели нет другого способа, кроме как отнять у женщин самостоятельность?
— Не называй это так, Киира, — мягко протянул Ксаннирин, снова забирая её руку в свою. — Мы даём им силу другим способом. Просим их внести вклад в наше общее будущее так, как способны только они.
Киира вырвала ладони из рук кузена и посмотрела через клубы пара на расплывчатый силуэт Роката.
— А ты что думаешь?
Он потёр виски, привлекая её внимание к засохшей крови на его коже головы.
— Доводы Ксаннирина разумны. Как бы мне это ни не нравилось, я не вижу способа сделать всё быстрее. Посмотри, как быстро Корон Стадиэль превратил расу Ангелов в сборище фанатичных насекомых.
И действительно, едва прошло столетие, а их воинственный фанатизм пустил в обществе корни глубже, чем гигантские деревья леса Эсё.
Киира молчала долгие минуты, глядя куда-то вдаль. Когда стало ясно, что она нескоро заговорит, Рокат и Ксаннирин взяли сырые продукты вокруг себя и опустили их в кипящий бульон. Аромат специй поднялся в воздух, мясо зашипело, овощи размякли, пока они ждали, когда их третья наконец пошевелится, сдвинется с места, сделает хоть что-нибудь вместо того, чтобы сидеть с совершенно пустым выражением лица.
Наконец она подняла бокал и осушила его. Когда она поставила его на стол, звон разбил тишину.
— У меня есть условия.
— Назови их, — без колебаний сказал Ксаннирин.
— Во-первых, бастарды получают полные права в Домах своих отцов. Во-вторых, жрицы останутся незамужними.
Это условие она добавила на случай, если какая-либо женщина захочет вовсе избежать контакта с мужчинами.
— В-третьих, мой статус остаётся равным вашему.
Она вскинула подбородок и выпрямилась в кресле. Несмотря на покрывавшие её тело синяки, в этой позе от неё исходила сила.
— Я больше никогда не окажусь ниже мужчины, уязвимой перед его прихотями. Вы не заставите меня выйти замуж против моей воли. Вы позволите мне построить Храм, равный по великолепию дворцу Дьёра.
Она продолжала перечислять свои требования, отказываясь прогибаться под тяжёлыми взглядами мужчин.
— Ты получишь всё это, — немедленно заявил Ксаннирин, как только она закончила свою речь. — Однако я должен буду одобрить любой брак, который ты захочешь заключить. То же касается и тебя, Рокат, хотя сомневаюсь, что до этого когда-либо дойдёт.
Киира открыла рот, чтобы возразить, но Ксаннирин перебил её.
— Я не думаю, что мне придётся вмешиваться и в твоём случае, Киира, но я также обязан защищать Дом Врак от внешнего вреда. Кто-то намного ниже нас по положению не подойдёт Верховной жрице. Ты станешь Богиней для расы Демонов, помнишь?
Киира фыркнула, скрестив руки на груди. Под столом её нога раскачивалась в беспорядочном ритме, пока она обдумывала поправку к своему условию. Наконец она замерла и вновь перевела взгляд на кузенов.
— Хорошо. Значит, договорились?
Ксаннирин поднял зловеще острый нож, позволив лезвию блеснуть в тусклом свете.
— Да.
Он рассёк себе ладонь и протянул нож Киире. Она сделала то же самое, после чего они сцепили руки и произнесли слова, скрепляющие их союз. Рокат вытащил кинжал из ножен на бедре и вскрыл кожу, выпуская рубиновую кровь, принося ту же клятву каждому из них.
Когда их раны начали затягиваться, Ксаннирин разлил ещё по бокалам. Затем он произнёс дерзкий тост.
— За будущее расы Демонов. За нас, тех, кто будет править как Боги. И за мучительную смерть наших отцов.
Трое ударили бокалами о стол с гулким стуком, последствия которого будут ощущаться ещё многие столетия спустя.

----------

1

1
Столпы извивающегося пламени пронзали небо, отправляя души павших солдат в их следующие жизни. Мой нос уже давно онемел от запаха обожжённой плоти. Я остановилась на вершине каменистой гряды, всё ещё окрашенной в рубиновый цвет после резни несколькими днями ранее, и окинула взглядом сцену, которую мы оставили позади.
Тошнота скручивала желудок от одного лишь масштаба пылающего военного лагеря. Так много мёртвых; так много принесённых в жертву ради того, чтобы я могла жить. Но моя решимость точить собственный клинок кровью, моя решимость отомстить, крепла с каждым шагом, с каждым взглядом на сломанные руки Роката.
Серебряные колья, которыми Заф пригвоздил его на месте, тяжело лежали в моём рюкзаке. Я носила их не как реликвии. Нет, у меня были планы на них. Обещание, которое нужно сдержать — ради себя, если не ради Роката.
День за днём, пока мы работали, я представляла момент, когда вгоню их в чёртового Ангела. Они не запечатают его магию так, как запечатали магию Роката; для этого были бронзовые клинки. Но боль, когда я буду разъединять ими кости его рук, окажется чудовищной. Особенно потому, что Рокат пообещал пытать его — мучительно медленно — за то, что он посмел забрать меня у него.
— Тела будут гореть ещё какое-то время, — сказал мой истинный, остановившись и проследив за направлением моего взгляда. — С их количеством, вероятно, до тех пор, пока мы не воссоединимся с остальной частью Армии.
Рокат потянул за поводья Блейза, ведя маленькую повозку по неровному гравию и запёкшемуся от крови песку. Земля хрустела под его сапогами и колёсами. Рокат был огромен, сложенный как суровые Горы Скала у нас за спиной, но теперь он нёс куда больше, чем просто своё мощное присутствие. Зик, всё ещё слишком слабый, чтобы идти, безвольно обмяк у него на груди. Ещё один рюкзак за его спиной, старый кожаный, расходящийся по швам, был набит нашей одеждой. В всё ещё заживающей руке он держал сумку, доверху наполненную едой.
— Позволь мне понести что-нибудь ещё, — предложила я, переходя на бег, чтобы догнать их, пока Грем шёл рядом со мной. Бочки с водой заполняли телегу, подпёртые ещё несколькими нашими вещами и троном из костей. Каждый из нас тащил столько, сколько мог, чтобы Блейзу не пришлось тянуть ещё больший вес.
Рокат покачал головой, не сводя бордовых глаз с дороги впереди.
— Это моё искупление за смерть почти трети моей Армии. И я не стану рисковать ещё сильнее повредить твоё плечо.
Расплавленная ярость вспыхнула по нашей связи истинной пары, пылая жарче погребальных костров у нас за спиной. Но вместе с ней клубилась тяжёлая смесь вины и тревоги.
Какой будет реакция, когда мы вернёмся одни?
В молчании мы брели мимо остатков лагеря Ангелов. Солнце беспощадно палило до самого конца дня, почти осуждающе. И не в первый раз я пожалела, что нам не удалось найти больше лошадей, кроме одного лишь Блейза. От лагеря тянулась лавина следов копыт, так что я хотя бы знала, что ни одна из них не пала от клинка Ангела. Мой надёжный скакун вернулся накануне того дня, когда мы решили уйти, с тремя воронами, сидевшими у него на спине.
Они закаркали и улетели, когда я бросилась к нему и обвила руками его шею. Никогда в жизни я не испытывала такого облегчения, разве что в тот момент, когда мы поняли, что Зик будет жить. Его возвращение означало, что мы сможем дольше продержаться в негостеприимной пустыне Пакс, пока пытаемся вновь соединиться с основными силами.
Мы поднимались вместе с солнцем, решив прервать пост позже днём. Я как можно дольше сопротивлялась настойчивому зову жажды. Мы навьючили на себя и в сумки десятки бурдюков, но с пятью мучимыми жаждой ртами, особенно тем, кто тянул большую часть наших вещей, вода исчезала быстрее, чем когда-либо.
Шли дни, и наконец Зик присоединился к Грему на земле, немного облегчая ношу Роката.
Проходили новые дни, и боль, пульсирующая по нашей связи истинной пары, слабела по мере того, как руки Роката продолжали заживать, а моё плечо переставало болеть. И всё же мы продолжали идти молча, пока наши мысли дрейфовали, дрейфовали, дрейфовали…
По ночам Рокат держал меня в объятиях так, словно я была последней звездой на небе, и без меня небеса над нами рухнули бы сами в себя.
И судя по тому, как он продолжал заботиться обо мне в ущерб себе, я знала, что это правда. Несмотря на сухую каменистую землю, на которой мы спали ночь за ночью, он засыпал легко.
Наступил конец седьмого дня, унеся с собой последнюю каплю нашей воды. Рокат отдал остатки мне. Мои губы трескались и кровоточили каждый раз, когда я пыталась ими пошевелить.
По этой причине любой разговор между нами оставался исключительно мысленным.
На следующее утро мы наткнулись на тонкую струйку ручья и сумели наполнить все наши бурдюки, хотя дело продвигалось медленно. От бочек мы отказались полностью, едва сумев наполнить даже половину одной из-за неудобного угла, под которым приходилось держать её под струёй.
Мы оба, вместе с собаками и Блейзом, были измождёнными, голодными и отчаянно хотели найти остальную Армию.
Наверняка, когда вороны других Хадвезеров не дождутся ответа, они пошлют кого-нибудь на наши поиски.
Рокат лежал на спине и ночь за ночью смотрел в сияющий бескрайний простор неба. Он рассказывал мне, что научился ориентироваться по звёздам ещё во время учёбы в военной академии Фюреда, но с нашей медлительностью и бесконечной пустошью впереди я начала задумываться, не заблудились ли мы где-то по пути.
Вместо того чтобы озвучить своё беспокойство мысленно или как-либо ещё, я молчала. Рокат и так всё знал, и мне не хотелось усиливать его чувство вины.
Девятая ночь поглотила нас горячим сухим воздухом. Вокруг клубилась пыль, пока мы оседали у каменного выступа. По крайней мере, судя по тому, как солнце исчезло за Горами Скала у нас за спиной, мы всё ещё двигались в правильном направлении. Но вот не отклонились ли мы слишком далеко к северу или югу, это уже был совсем другой вопрос.
У моих ног тяжело дышали собаки, их языки пересохли, а шерсть свалялась от пыли. Блейз опустился на колени, а затем повалился на бок. Я задумалась, поднимется ли он ещё когда-нибудь или нам придётся оставить его здесь.
Рокат крепко зажмурился и откинул голову назад, ожидая, когда белые точки начнут загораться в небе. Не имея сил говорить, мы сидели в неподвижности, пока ночь опускалась с тревожной зловещестью, от которой у меня сводило желудок. Будто если мы не найдём остальную Армию на следующий день, то эта ночь действительно может стать нашей последней ночью вместе.
Мне хотелось рассмеяться от иронии происходящего.
Заф одержал бы самую грандиозную победу Ангелов с самого начала войны. Убил пятьдесят тысяч мужчин, а затем ему даже не пришлось бы и пальцем шевелить, чтобы прикончить Халалхиво и его истинную пару.
Воспоминание о том моменте, когда между нами окончательно сформировалась связь, промелькнуло в моём затуманенном сознании. Чего бы я только не отдала, чтобы вернуться в тот день и в дни после него. Роскошь дворца Дьёра. Мягкая постель. Еда.
Что-то мерцало вдалеке, словно жара, струящаяся над песком в самые знойные часы дня.
Похоже, я и правда начинала терять рассудок, если уже видела вещи в темноте.
Обмякнув рядом со своим истинным, я закрыла глаза, ища то утешение, которое он ещё был способен мне дать. Он нежно поцеловал меня в висок, и этот поцелуй ощущался скорее как извинение, как прощание, чем как что-либо ещё.
«Мы умрём здесь?» — спросила я его через нашу ментальную связь.
«Я не позволю тебе умереть», — прорычал он в ответ с большей силой, чем я сама была способна проявить даже несколько дней назад.
Моя голова бессильно опустилась вперёд, и я снова заставила себя очнуться. Зрение мутилось от сна, пока я сворачивалась клубком у ног Роката. Он потянулся ко мне, проводя пальцами по моей спутанной, растрёпанной косе.
«Мне так, так жаль, Ассирия», — сказал он. Его выражение было измученным, словно видеть меня такой слабой и близкой к смерти было величайшей болью, которую он когда-либо испытывал.
«Почему?»
«За всё. За то, что не полюбил тебя сразу так, как должен был. За то, что мы заблудились здесь. За то, что не защитил тебя от Ангелов с самого начала. Мне следовало тренировать тебя с первого дня. Мне следовало сделать так много вещей иначе».
«Прекрати говорить так, будто мы умрём здесь, когда сам сказал мне, что этого не случится», — ответила я с попыткой поддеть его, но игривость, к которой я стремилась, вышла слишком слабой.
Мы вновь погрузились в тишину, пока вокруг сгущалась темнота.
Слабый лай вырвал меня из сна. Я даже не поняла, что снова уснула. Грем и Зик вскочили на ноги по обе стороны от меня, подняв шерсть дыбом. Рокат всё ещё тяжело приваливался к скале. Я ткнула его ногой, и он со стоном открыл глаза.
Каким-то образом мне удалось развернуться, и тогда я снова заметила это мерцающее движение. Энергия вспыхнула во мне при мысли, что Заф мог последовать за нами сюда, чтобы лично увидеть нашу гибель. Его магия света танцевала над бесплодной пустошью, освещая издалека наше жалкое состояние. Но так же быстро, как появилась, она исчезла вместе с остатками моих сил.
Прекрасно, теперь ещё и собаки начинают сходить с ума.
Но затем впереди вспыхнул огонь, выхватывая светом поблёскивающие шипы на чьём-то лице.
Шипы, поблёскивающие на чьём-то лице.
Мой голодающий, заторможенный мозг с трудом пытался сложить образ мужчины воедино. Рокат справился быстрее меня и уже поднялся на ноги, хотя его качнуло так сильно, что я была уверена, он сейчас рухнет.
Стук копыт по утрамбованной земле ускорился, а затем всадник оказался рядом с нами, спрыгнув с лошади и бросившись к нам.
— Рокат! Ассирия! Благодарение Судьбам, вы живы, — воскликнул мужчина. Он вытащил из-за пояса два бурдюка и сунул их нам в руки.
Я не теряла времени, тут же прижав губы к горлышку и жадно глотая. Прохладная, свежая жидкость была всем.
Рокат вырвал бурдюк у меня изо рта.
— Тебе станет плохо, — хрипло сказал он.
Мгновение спустя вся жидкость, которую я только что выпила, поднялась обратно из желудка. Согнувшись в сторону, я вырвала прямо на пыльную землю.
— Жнец, что с вами двумя случилось? — спросил мужчина, и только тогда я наконец узнала этот голос. Тот самый, что составлял мне компанию многими ночами до того, как Рокат наконец принял нашу ситуацию. Тот, кто помог мне выиграть обратно кольцо моей матери во время карточной игры. Тот, кто подбадривал нас, пока мы пытались разобраться в своих сложных чувствах друг к другу.
Рапп.
Если бы у меня остались слёзы, я бы расплакалась при виде него. Вытерев рот, я снова посмотрела на Раппа, одного из Хадвезеров Роката и его лучшего друга. Присев на корточки, он налил воды в пасти Грема и Зика. Даже Блейз поднял голову, и Рапп подошёл к нему следующим, давая моему верному скакуну то, в чём он так отчаянно нуждался.
Рокат пил медленно, и я повторяла за ним, пока мой желудок всё ещё болезненно скручивало.
Сделав ещё несколько глотков, он провёл языком по пересохшим губам.
— Ангелы убили всех, кроме нас, Рапп.
Хотя обычно в его голосе звучала низкая хрипотца, дни в пустыне без воды и еды сделали его ещё более надломленным.
Факел, который Рапп воткнул в землю рядом с собой, зловеще мерцал.
— Как? — спросил он, и его тёмные брови взлетели вверх. Обычно он обязательно пошутил бы о том, что Роката невозможно победить, но мы явно выглядели слишком измотанными для подобного обмена.
— Они забрали Ассирию. — Рокат взглянул на меня, и смесь ярости и вины прорезала складки между его бровями. — Их условием была её жизнь или жизни остальных.
Рапп медленно выдохнул и провёл рукой по волосам на макушке.
— Остальная Армия не слишком далеко отсюда, лагерь разбит за пределами Луцка. Давайте доставим вас туда, а потом вы расскажете нам всё.
Теперь, когда животные утолили жажду, он заткнул бурдюки за пояс. Схватив поводья Блейза, он попытался поднять его на ноги. Но ноги моего скакуна дрожали, и из рук Раппа вырвались тени, обвившись вокруг его живота. С этой помощью моя лошадь всё же поднялась, пошатываясь, но её голова тяжело свисала от усталости.
Рапп снова впряг его в повозку, пока Рокат тяжело тащился вперёд, оставляя за собой глубокие следы сапог. Увидев, что его друг едва держится, Рапп бросился к нему и подставил плечо под его руку.
Рокат покачал головой.
— Помоги Ассирии, — прохрипел он.
Рапп сделал, как ему велели, как хороший солдат, и поднял моё маленькое измученное тело на руки. Несмотря на воду, у меня едва хватало сил закинуть ноги на спину его жеребца. Меня сильно качнуло, и мой истинный тут же оказался рядом.
— Я в порядке, — сказала я ему, хотя это было явно не так. — Тебе стоит поехать верхом.
Он подошёл ближе и провёл костяшками пальцев по моей щеке.
— Я переживал и худшие трудности. Отдыхай.
Я не стала спорить. Опустившись ниже, я почти легла на шею лошади для дополнительной опоры. Рокат взял поводья и потянул её вперёд. Я едва не застонала, когда её спина начала раскачиваться из стороны в сторону, заставляя мои мышцы напрягаться.
Рапп сделал то же самое для Блейза, помогая ему тянуть повозку дальше с помощью обсидиановых щупалец, растворяющихся в ночи.
И вновь единственным звуком среди нашей группы оставался хруст земли под копытами лошадей и тяжёлое дыхание гончих.
И всё же по нашей связи тревога Роката нарастала, громче карканья трёх воронов, круживших над головой, с каждым шагом, приближавшим нас к лагерю Армии Демонов.
Потому что Рокату, печально известному Халалхиво, обладающему силой призывать мёртвых сражаться за него, скоро предстояло объяснить, как пятьдесят тысяч его воинов погибли под его командованием, когда именно он считался самым устрашающим воином во всём Келети.

----------

2

2
Трон из ангельских костей впивался мне в зад, пока я ждал момента, когда снова приму командование своими войсками. И всё же я не мог оторвать внимание от своей истинной, всё ещё отдыхающей в нашей постели. Наше возвращение к Армии выдалось тяжёлым, и при этом она ни разу не пожаловалась.
Она, мать твою, едва не умерла, и я ненавидел себя за то, что позволил этому зайти так далеко. Моё отвращение к Ангелам, моя жажда их крови возросли в десять раз за время нашего перехода через пустыню Пакс.
Несколько дней мы восстанавливались в тайне. То, что мы вернулись под покровом темноты, стало настоящим благословением. За это время я подробно рассказал Раппу и Тролу о том, что произошло после того, как мы разделились.
Я поведал им о своём плане включить в Армию и женщин. Я говорил Ассирии правду перед нашим уходом: Армия должна измениться. Мы могли бы с лёгкостью увеличить нашу численность, а кроме того, женщины могли бы сосредоточиться на сражении с Ангелами-женщинами, пока мужчины сохраняли бы силы для более крупных противников. А с нашими новыми подразделениями, обученными магическому бою, наша Армия станет неудержимой.
И я был готов к тому, чтобы Ассирия стала мне настоящей равной.
Рапп сразу же подружился с моей истинной и наблюдал за нашими отношениями с самого начала, так что эти изменения не стали для него неожиданностью. Трола пришлось убеждать чуть дольше, но после тех тяжёлых потерь, которые мы понесли, он довольно быстро согласился.
Изначально я собирался вернуться в Ужгород, столицу Мира Демонов, с несколькими отрядами и поговорить с Верховной жрицей Киирой и Кралом Ксаннирином, моими кузенами и соучастниками, о новом наборе. Вместе мы превратили общество Демонов в преданное, верное и послушное стадо. Как бы сильно мне ни хотелось лично обсудить будущее нашей армии, сейчас время было нашим врагом не меньше, чем эти белокрылые насекомые.
Рапп предложил попросить Кииру набирать исключительно из жриц, поскольку они не станут ставить под сомнение её приказ. Она рассказывала истории почти божественно, и всё, что она провозглашала, принималось за истину, независимо от того, было это правдой или нет. Трол окончательно укрепил наш план, предложив искать только обладательниц сильной магии и отправлять их на обучение в Фюред вместе с теми, кого мы собрали ещё несколько месяцев назад.
Трол управлялся с массами солдат как опытный пастух: справедливо, твёрдо и расчётливо, хотя при необходимости мог быть беспощадным. Он лучше разбирался в мелких конфликтах и политике, возникающих внутри столь огромной армии. По его мнению, если сначала интегрировать небольшую группу, это постепенно повлияет на всех остальных, когда вся Армия вновь объединится.
И всё же мне ещё предстояло искупить свою вину, и я не хотел, чтобы Ассирия стала свидетелем этого. Она всё ещё была такой слабой, даже после нескольких дней отдыха. Меня тревожила бледность её загорелой кожи, пока она продолжала лежать в нашей новой постели. Сухость её губ. Скулы, заострившиеся от недостатка еды.
Стыд, какого я никогда прежде не испытывал, тяжёлым грузом давил на меня.
Слухи о моём возвращении разрастались, словно колючие сорняки в ухоженном саду. Особенно после того, как никто больше не вернулся к основным силам с запада. Вопросы становились всё острее: почему только мы с Ассирией вернулись и куда исчезли остальные мужчины.
Попытки отвлечь их не смогли подавить растущее беспокойство.
Особенно потому, что Ангелы, окопавшиеся по другую сторону Луцка, с тех пор как мы вновь соединились с Армией, держались особняком.
Именно поэтому мы и организовали это собрание, чтобы все солдаты услышали мою речь. Чтобы слухи рассеялись. Я барабанил пальцами по черепу на конце подлокотника трона, мысленно прогоняя речь, которую собирался произнести. Никогда прежде я не боялся обращаться к своим солдатам, и всё же этот момент оказался ближе всего к тому, чтобы это чувство пробило мои закалённые стены.
Гул голосов снаружи вырвал меня из мыслей.
Пора.
Я поднялся, поднял с земли свой шлем и закрепил его на голове. Рога из зловещего чёрного обсидиана устремлялись к небу, а две прорези в чёрной маске-черепе позволяли всем видеть мои бордовые глаза.
Я был одет для битвы, потому что это обращение определённо потребует всей силы моего присутствия. Веками я вдалбливал Армии определённые убеждения, главным из которых было то, что женщинам здесь не место. Но известие о гибели пятидесяти тысяч солдат вызовет худшую возможную реакцию. Особенно когда они узнают, почему те никогда не вернутся.
Когда я расправил плечи и медленно выдохнул, движение на периферии привлекло моё внимание. Из задней комнаты вышла Ассирия, одетая в кожаную броню, которую я достал для неё после того, как она попросила что-нибудь более удобное для верховой езды, чем платья.
После нашего возвращения я приказал тщательно вычистить всю нашу одежду, проследив, чтобы в ткани не осталось ни единой песчинки. И всё же, увидев её в чём-то настолько стандартном, я замер.
Ей нужно больше. Ей нужно стать чем-то большим, если всё это действительно должно сработать.
Но сейчас было не время думать об этом.
— Что ты делаешь не в постели? — спросил я её, хотя в моём тоне звучало скорее беспокойство, чем упрёк.
Она подошла ближе, заправляя длинные волосы за свои заострённые уши. Остальные свободно спадали до самой талии, блестящие и чистые. И всё же под её глазами залегли тёмные круги, словно лиловые напоминания об истощении.
— Я здесь, чтобы стоять рядом с тобой как твоя истинная. Тебе больше не нужно сталкиваться со всем в одиночку, помнишь? — бросила она. Несмотря на усталость, эта язвительность никуда не исчезла.
Уголки моего рта дрогнули. Я не знал, хочу ли отправить её обратно отдыхать или поцеловать за то, что она решила быть рядом.
Ассирия, должно быть, почувствовала мою внутреннюю борьбу, потому что тихо фыркнула.
— Думаю, мы уже прошли тот этап, когда ты можешь притворяться, будто не способен подпускать к себе других и показывать кому-либо слабость. Может, им ты этого и не показываешь, но мне показываешь.
Её голос оставался твёрдым и ровным, а взгляд был таким упрямым, что сразу давал понять: отступать она не собирается.
Как и всегда, когда дело касалось меня.
В памяти вспыхнул момент нашей первой встречи. Как она скрестила руки на груди и отказалась назвать мне своё имя. Как угрожала убить либо меня, либо себя, лишь бы покончить с ситуацией, в которую нас загнали Судьбы.
Я, мать твою, обожаю этот огонь в ней.
Мои руки напряглись по бокам, пока я обдумывал её слова. Несмотря на то что инстинкты велели мне подавить всё, что я чувствовал, и снова взвалить весь груз на себя, я заставил пальцы разжаться, отпуская рукоять контроля, и принял то, что она мне предлагала.
Потому что она была права.
— Продолжай делать это.
Мне понадобится её помощь, чтобы и дальше исправлять это защитное поведение. Чтобы снова научиться чувствовать.
— Договорились, — сказала она, шагнув ближе и прижав ладони к металлическим пластинам на моей груди. — Просто скажи, что тебе нужно от меня, и я это сделаю.
— Стой рядом со мной. Будет сказано много жёстких слов, но не позволяй им задеть тебя. И постарайся следить за своим острым языком, — сказал я, и в моём голосе прозвучало веселье.
Её ответная улыбка была полна озорства.
— Ты же знаешь, у меня никогда хорошо не получалось держать язык за зубами.
— Именно поэтому мне стоит отправить тебя обратно в наш шатёр, — прорычал я. Обняв её за плечи, я направил её к комнате с картами.
— Тебе не кажется забавным, что у тебя такой характер, а я не умею молчать? — спросила она, и лёгкость в её голосе явно была попыткой успокоить мои страхи.
— Не думаю, что «забавно» — это именно то слово, которым я бы это описал, — проворчал я, когда мы вошли внутрь вместе. Рапп и Трол подняли головы от разговора.
— Готов? — спросил меня Рапп, бросив взгляд на Ассирию рядом со мной.
— Настолько, насколько вообще могу быть.
Я потянул за нижний край шлема, убеждаясь, что он сидит идеально.
Кивнув, он вместе с Тролом вышел наружу, оба резко свистнув. Гул голосов мгновенно стих.
Рядом со мной Ассирия расправила плечи. Она слегка опустила подбородок, давая понять, что готова. Втянув воздух, я выпрямился, возвышаясь над землёй. Затем откинул полог и тяжёлым шагом вышел на свет.
Чтобы добавить происходящему ещё больше устрашения, я нырнул в колодец обсидиановых теней в своей груди и вытянул чёрные щупальца к рукам и ногам. Ассирия сделала то же самое, и вместе мы заняли место на платформе, которая всегда стояла в центре военного лагеря, демонстрируя глубину нашей силы, дарованной Дарующим.
Рапп и Трол встали в нескольких шагах позади нас. Повсюду солдаты опускались на колени в знак почтения, хотя немало взглядов впивалось в меня, и в них уже сквозили недоверие и враждебность.
Я отметил их расположение. Их будет сложнее всего убедить, и, возможно, для них потребуется дополнительное давление.
— Встать, — приказал я, и мужчины поднялись словно единая волна. — Все эти слухи о том, почему я вернулся без своих Батальонов, прекращаются сейчас.
Яростный шёпот прокатился по толпе. Я тихо зарычал, и магия сгустилась у моих ног.
— Тот, кто осмелится заговорить снова до того, как я закончу, окажется привязанным к столбу и будет готовиться к порке.
Над лагерем воцарилась тишина.
Я глубоко вдохнул, чувствуя, как грудь распирает под металлическими пластинами, готовясь рассказать о случившемся.
— Ваши братья сражались храбро, день за днём оттесняя этих чёртовых фанатиков и убивая их тысячами. Пока мы не достигли соляной равнины, где путь сузился.
Стук моих сапог по дереву эхом разносился в паузах между словами, пока я медленно обходил платформу по кругу. Каждая сторона получала равную долю моего внимания.
И равную долю моей оценки.
— Чего я не знал, так это того, что Ангелы уже долгое время берут пленных. Эти пленники сообщили руководству Ангелов, что я привёл с собой женщину.
Чей-то голос привлёк моё внимание, и я слегка наклонил голову, прищурившись на нарушителя.
— Хочешь что-то сказать? — прорычал я в его сторону.
Стоявшие рядом с ним мужчины тут же поспешно отступили. Он стиснул челюсти и шагнул вперёд.
— Я знал, что падшая принесёт нам только проблемы.
Жар пополз вверх по моему позвоночнику. Я рявкнул ближайшему Сзазадосу:
— Приведи его сюда.
Офицер без колебаний вытащил мужчину из толпы. Когда тот начал сопротивляться, к ним присоединился второй Сзазадос, и вместе они втащили его на платформу.
— Привяжите его к столбу.
Он был не единственным несогласным, в этом я не сомневался. Но станет первым, кто пострадает.
Рапп, Трол и Ассирия отошли в сторону, пока я поднимал трость. Обычно я начинал с девятихвостого кнута, но собирался покончить с этим прямо здесь и сейчас.
Сзазадосы раздели мужчину, оставив его спину обнажённой. Как хищник, преследующий добычу, я приблизился к нему.
— Это, — я остановился в двух шагах от него, вновь переведя взгляд на собравшихся, — моя, мать вашу, истинная.
По лагерю прокатился общий вздох.
Я резко развернулся и взмахнул тростью, рассекая воздух со свистом. Пот выступил на спине солдата.
А затем я ударил.
Треск удара эхом разнёсся в тишине. На коже мгновенно вспухла красная полоса. К его чести, мужчина не закричал и не стал молить о пощаде.
— И каждый, кто осмелится плохо говорить о ней, получит то же самое наказание.
Второй удар обрушился с той же силой, что и первый. На спине вспух ещё один рубец. Пот стекал по его коже, пока он сильнее сжимал кожаные ремни. Ассирия наблюдала за происходящим не моргая, пока я наносил удары.
— Прошу прощения, Халалхиво. Если бы я знал, то не позволил бы себе подобных слов, — процедил он после третьего удара.
— Нет, не позволил бы.
Я нанёс ещё два быстрых удара подряд, а затем махнул Сзазадосам, чтобы они его отпустили. Мужчина обмяк у них на руках, пока его тащили обратно в строй.
Я вновь повернулся к толпе, и Ассирия вернулась ко мне, небрежно скрестив руки на груди.
— Кто-нибудь ещё хочет высказаться?
В ответ меня встретили только холодные, непроницаемые лица.
— Хорошо. Тогда я продолжу.
Не выпуская трость из руки, я снова медленно пошёл по кругу платформы.
— Они забрали Ассирию и предложили мне выбор. Её жизнь или жизни остальных.
Прошло мгновение. Затем ещё одно. Мужчины смотрели на меня, и я уже начал думать, что это откровение осело на них скорее как лёгкая пыль песка, а не как удар молота.
Мгновение спустя моя иллюзия рассыпалась вместе с тишиной. Ярость, словно неудержимый лесной пожар, вспыхнула во всех направлениях. Повсюду раздавались крики, в мою сторону обвиняюще указывали пальцами. Сзазадосы и Везэто вытаскивали солдат из строя, пока Паранксоки орали на остальных, пытаясь подавить беспорядки.
Один из мужчин прорвался сквозь хаос и тяжёлым шагом двинулся к платформе. Инстинктивно я сместился ближе к Ассирии, и магия туго скрутилась вокруг моих кулаков. Выражение её лица не изменилось, но тьма, клубящаяся вокруг неё, напряглась.
— Пятьдесят тысяч? Ты, блядь, серьёзно? И ты позволил им уйти? Что ты за лидер такой?
Обсидиановые нити рванулись вперёд, стиснув его руки и заставив рухнуть на колени у моих ног.
— Кто я такой? — взревел я, и мой голос прогремел громче хаоса, мгновенно подавляя его. — Я ваш господин, и именно я принимаю решения за всю Армию. Судьбы избрали меня спасителем расы Демонов, даровав мне силу призывать мёртвых исполнять мою волю. Более того, за всю нашу письменную историю подобный дар был дан лишь одному существу — мне.
Я позволил словам повиснуть в воздухе, словно дыму. Сквозь прорези шлема я обвёл взглядом каждого мужчину, удерживаемого офицерами.
— Я, мать вашу, Халалхиво.
Эти слова обрушились тяжёлыми ударами, и мужчина затрясся под тяжестью моего гнева. Глядя на него, я бросил вопрос всем собравшимся:
— Мне убить его прямо сейчас и поднять его труп, чтобы напомнить вам всем, на что именно я способен? Напомнить, кто я, мать вашу, такой?
— Нет, Халалхиво, — раздались голоса. Многие заметно сглотнули.
На этот раз Рапп и Трол шагнули вперёд и сами привязали самого громкого противника к столбу. Я оставил его там ждать, желая сначала закончить своё чёртово обращение, прежде чем оставить всем выжигающее память напоминание о том, что произойдёт, если они снова вздумают бунтовать.
— Если бы моя истинная погибла, это надолго лишило бы меня сил. Многие из вас, похоже, не способны думать дальше ближайших пяти минут, но я способен. Спасение нашей расы от уничтожения — первостепенно. Эти пятьдесят тысяч, безусловно, сыграли бы роль. Именно поэтому мы так старались увеличить численность Армии. Но без должного руководства их невозможно было бы использовать с максимальной эффективностью.
Я втянул воздух, готовясь к новой реакции.
— Не думаю, что мне нужно напоминать вам о засаде, с которой начался этот конфликт. О том, что я был единственным выжившим. Из-за всё усиливающихся атак Ангелов на наш Мир, из-за их фанатичного желания стереть нашу расу с этого континента у нас не осталось выбора, кроме как дать отпор. Победа в этой войне жизненно необходима для нашего общего выживания. Именно поэтому отныне мы позволим женщинам вступать в наши ряды.
До моих ушей донёсся чей-то презрительный смешок, и я среагировал мгновенно. Когда послышались новые, мои тени тоже взметнулись вверх, рванув во все стороны и вытаскивая недовольных вперёд. Толстые верёвки помогали мне прижимать их к земле, пока Рапп разбрасывал свою связывающую магию, словно лассо.
Я поднял одну руку, с которой стекала тьма, и всё мгновенно замерло.
— Решение уже принято. Мне не нужно ваше мнение. Более того, — я выдержал паузу, убеждаясь, что мои слова доходят до каждого, — к моей истинной будут относиться с тем же уровнем уважения, что и ко мне.
Ассирия вскинула подбородок, когда на неё обрушился вес тысяч взглядов.
— Она проявила такую же стойкость и упорство, как и многие солдаты. И если кто-то посмеет относиться к ней как к чему-то меньшему… что ж, сейчас вы увидите, что тогда произойдёт.
На этот раз я сменил трость на кнут. Этот ублюдок должен был истекать кровью.
Металлические шипы на кожаных хвостах блеснули в солнечном свете, когда я отвёл руку назад. Удар лёг с удовлетворяющим треском. На его коже вспухли рубиновые полосы, пока я отдёргивал кнут, хотя оттенок всё ещё был недостаточно багровым для того, чего я добивался.
Взгляд Ассирии прожигал меня насквозь, а по нашей связи прокатилась пьянящая волна желания. То же чувство вспыхнуло и во мне. Кровь раскалилась в венах от осознания, что ей нравится, как я её защищаю.
Кнут снова рассёк воздух свистом, и второй удар лёг точно. Мышцы на шее мужчины вздулись, пока он сжимал зубы, терпя боль. Напряжение медленно уходило из моих плеч, пока я нанёс ему ещё два удара, расписывая его спину словно художник. Только в моей работе не было ничего творческого; это было всего лишь выражением того, насколько, мать вашу, серьёзно я намерен поддерживать порядок и контроль.
Когда на шестом ударе его спина наконец разошлась кровавыми полосами, я остановился. Тяжело дыша, я поднял взгляд на всех наблюдавших солдат, медленно скользя глазами по толпе.
— Я ясно выразился?
В ответ мне поднялись тысячи салютов. Некоторые выглядели менее воодушевлёнными, чем другие, и во многих взглядах всё ещё пылала ярость. Офицеры низших рангов разберутся с этими недовольными и проследят, чтобы те подчинились.
Я отбросил кнут в сторону, и два Сзазадоса тут же бросились вперёд, уводя нарушителя прочь с моих глаз. Тишина повисла над лагерем тяжёлым туманом, пока я продолжал удерживать Армию под своим контролем. Показывая им, кто здесь правит. Никто не осмеливался говорить. Едва ли кто-то осмеливался дышать.
— Офицеры, убедитесь, что ваши подразделения полностью поняли нашу новую реальность, а затем доложите в командный центр. Вы свободны.
Приглушённый шёпот вспыхнул, словно я чиркнул спичкой. Ассирия возникла рядом со мной, пока мы наблюдали, как они расходятся, а Рапп и Трол углубились в толпу, выкрикивая приказы и жёстко осаживая недовольных. Они ясно давали солдатам понять, что мы едины.
Мимо нас проходили мужчины. Некоторые щурились, глядя на неё, другие выглядели так, будто хотели плюнуть ей под ноги. Я сделал полшага вперёд, и они тут же отшатнулись, словно я их ударил. При виде этого внутри меня свернулось удовлетворение. То же чувство отозвалось по нашей связи.
«Кто бы мог подумать, что тебе понравится, когда я наказываю других во имя тебя, маленькая самозванка?»
«Не я , — ответила она, и в её голосе звучала лёгкая хрипотца. —Хотя, думаю, мне понравилось бы куда больше, будь у них белые крылья.»
«Хочешь, я вырву их из спин наших врагов и сложу к твоим ногам?»
Пьянящая волна желания прокатилась по нашей связи.
«Думаю, это начало бы облегчать боль от того, что они сделали.»
«Тогда я сделаю тебе трон из белых перьев, истинная. Чтобы ты сидела рядом со мной, пока мы будем насмехаться над их поражением.»
Тогда мы повернулись друг к другу, и между нами словно потрескивала молния. Но тени под её глазами и бледность губ были слишком очевидны. Она всё ещё была слишком слаба для того, что мне хотелось с ней сделать.
«Пойдём, позволь мне позаботиться о тебе , — тихо сказал я. — Тебе нужно отдохнуть.»
«Тебе тоже,» — ответила она, закрывая рот, чтобы подавить зевок.
«Ты права. Я оставлю офицеров на завтра. Мы всё равно пока никуда не двинемся, особенно когда солдаты всего в шаге от того, чтобы взорваться.»
Она кивнула, и мы покинули платформу, направившись в командный центр. Большинство мужчин уже разошлись обратно по секторам своих отрядов, оставив центр лагеря в его привычном состоянии с снующими туда-сюда солдатами.
Я коротко переговорил с Раппом, приказав ему после докладов отправить Сзазадосов и Везэто обратно с распоряжением вернуться утром.
Затем я отвёл Ассирию в наши покои и обвился вокруг неё, слушая ровный ритм её дыхания, пока она снова засыпала. Самое худшее осталось позади, но до того места, куда я хотел нас привести, было ещё очень далеко. И Ассирия, моя маленькая, пылкая, ослепительная истинная, находилась в самом центре всего этого.

----------

3

3
Мягко рассеивающийся свет и медленно нарастающий гул голосов вырвали меня из сна. Тихий стон сорвался с моих губ, когда я взглянул на часы у кровати и увидел, который час. Ассирия всё ещё спала, обе её руки были под подушкой, а обнажённая спина обращена ко мне.
Как можно осторожнее я прижался поцелуем к её лопатке, затем выскользнул из постели и надел доспехи. Грем и Зик приоткрыли красные глаза, но не сделали попытки последовать за мной, пока я на цыпочках направлялся к выходу. Вместо этого они дождались, пока я наполовину не вышел в раннее утро, чтобы присоединиться к Ассирии.
Она их избаловала, но злиться я не мог. Пока они были рядом с ней, она будет под защитой.
И теперь, больше чем когда-либо, её безопасность была первостепенна.
Военный шатёр ждал меня вместе со всем тем дерьмом, которое принесёт день. Рапп встретил меня на полпути, и над ним словно нависла тёмная туча.
— Доброе утро. Сзазадос хотят высказать своё мнение.
— Блядь, — пробормотал я, сжимая переносицу.
Он переместил вес, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что мы одни.
— Разумеется, публично они поддержат тебя, но вчера группа из них была в командном центре и выражала желание воспользоваться аудиенцией с тобой, чтобы их выслушали.
Хотя его тон оставался ровным, под ним всё равно чувствовалось раздражение.
— Они могут выражать всё, что хотят, но это не изменит моих планов. — Я повёл плечами, пытаясь ослабить узел напряжения в шее.
— Знаю. Просто выслушай их. Дай им почувствовать, будто ты принимаешь их слова к сведению, — вздохнул Рапп.
Он был рядом с ними, пока я отсутствовал вчера. Неделями он в одиночку вёл свою фракцию, преследуя треть армии Ангелов. И Трол тоже. Они знали настроения наших солдат лучше, чем я.
Рапп был одним из немногих, кому я доверял в этом мире. И одним из немногих, кто мог указать мне на моё дерьмо и не столкнуться с ужасными последствиями.
Схватившись за край доспеха и дёрнув его прочь от тела, я попытался дать себе возможность дышать. Эта часть перемен не будет лёгкой. Чёрт, всё было куда проще, когда страх был моим способом правления. Хотя я всегда позволял другим высказываться, потому что не был настолько глуп, чтобы считать, будто способен предвидеть всё, мне не нравилась сама мысль о том, что те, кто настолько ниже меня, думают, будто обладают хоть крупицей влияния. Не тогда, когда следующие несколько ходов в этой сложной военной игре определяли разницу между жизнью и смертью.
— Ладно, пошли, — проворчал я.
Вместе мы вошли через закатанные задние пологи, сперва миновав секцию хранения, прежде чем углубиться дальше внутрь. Я резко остановился, увидев свой трон. Красный слой пыли, покрывавший его, исчез, и белые кости теперь сияли.
— Вчера приказал его почистить, раз все уже знали, что ты вернулся, — пожал плечами Рапп, проходя мимо меня.
Во мне зародилось зерно благодарности. Я оставлял его грязным, потому что приказать кому-то отполировать его было почти равносильно признанию, что я здесь. То, что Рапп позаботился об этом, пока я был вымотан после своей речи, заставило моё сердце болезненно сжаться тем новым, всё ещё непривычным образом.
Голоса приглушённо доносились сквозь полотно, отделявшее нас от соседнего пространства. Среди них звучал грубый голос Трола.
Я подошёл к своему костяному трону и сел, устраиваясь так, будто скучал и откровенно бездельничал. Если я чему-то и научился у Ксаннирина, так это тому, что подобные образы имеют значение и дают стратегическое преимущество. За столетия нашей дружбы Рапп тоже это усвоил.
Когда я устроился, то опустил подбородок в его сторону.
— Впусти их.
Он отдёрнул занавесь, разделяющую две части шатра, открывая меня их взглядам. Здесь присутствовал каждый Паранксок и Сзазадос лагеря — число, значительно сократившееся после гибели моих батальонов. Они опустились на одно колено, упираясь лбами в предплечья в знак почтения к своему лидеру. Стоять остался только Трол, и он едва заметно склонил голову, признавая то, что я собирался сделать.
— Халалхиво, — произнесли они в унисон.
По крайней мере, этот уровень уважения они всё ещё сохраняли.
— Встать, — приказал я холодным, лишённым эмоций тоном.
Первый поднялся, сделав несколько осторожных шагов вперёд.
— Халалхиво, — начал он и замолчал, бросив взгляд на остальных.
— Ты говоришь за себя или тебе нужен грёбаный хор? — рявкнул я, сжимая пальцы.
Он тут же перевёл внимание обратно на меня.
— Нет, Халалхиво.
— Тогда говори по существу.
Каждое слово вырывалось из меня, словно укус.
У него дёрнулся кадык, а затем он пустился в длинное объяснение, почему ему тяжело верить, что мы действительно выиграем войну. Другие подхватили, некоторые — с откровенной враждебностью. Большая часть их смятения проистекала из чудовищных потерь на соляных равнинах.
Но последний высказал яростное несогласие с моим предложением. Хотя назвать это предложением было слишком щедро. Всё случится независимо от того, нравится это тем, кто под моим командованием, или нет.
— …и именно поэтому женщинам не место среди нас. Вы сами бесчисленное количество раз это говорили, Халалхиво.
Мужчина — Сзазадос из одного из крылатых подразделений Раппа — закончил свою речь, склонив голову.
Моё терпение истончилось тоньше нити Жнеца перед тем, как он её обрезает.
Я обвёл взглядом каждого офицера, позволяя тяжести своего суждения задержаться на них, чтобы они поняли окончательность моих слов.
— Я и прежде говорил всё это. Теперь я изменил своё мнение. Именно так поступает хороший лидер.
Лёд в моём голосе был ясен, как ледники на вершинах Гор Скала. Уперев ладони в подлокотники трона, я поднялся на ноги, затем скрестил руки на груди.
— Я выслушал достаточно мнений по этому поводу. Моё решение окончательно. Сзазадос свободны. Паранксок, останьтесь для разбора.
На челюстях дёрнулись мышцы, когда младшие офицеры начали уходить. По крайней мере, у них хватило ума ворчать только после того, как они покинули чёрный шатёр, хотя их недовольство всё равно достигало моего слуха.
— Они смирятся, Халалхиво, — сказал один из Паранксоков, когда я сошёл с помоста.
Проигнорировав его, я направился в комнату стратегии.
Мне не требовались его заверения. Эти солдаты либо изменят своё мнение, либо снова попробуют вкус кожи. Неповиновение каралось пятьюдесятью ударами плетью. Вчера я был щедр, назначив меньшую меру каждому из этих крикливых ублюдков.
Паранксок окружили стол, а Рапп и Трол заняли свои привычные места по разным концам. Я упёрся костяшками пальцев в сучковатое дерево и окинул взглядом фигуры. Одного взгляда на карту хватало, чтобы моя кровь закипела, особенно после очередной волны самодовольных солдат. Часть ярости улеглась, когда я глубоко вдохнул и оценил обстановку в комнате.
Стол казался больше без погибших Паранксоков. Нужно будет повысить новых, чтобы занять места убитых.
Только точно не из этих грёбаных Сзазадос.
Ангелы всего за две грёбаные недели каким-то образом сумели уничтожить значительную часть сил Раппа и Трола. Как я узнал после возвращения, отряды Зафа застали Трола врасплох и перебили тысячи Демонов прежде, чем его батальоны успели перегруппироваться. Именно тогда он понял, что с моим наступлением произошло нечто ужасное.
Во время одного из наших личных разговоров на вторую ночь моего пребывания в лагере Рапп признался, в каком ужасе они были, когда вновь встретились. Никто из них не получал от меня вестей. Оба считали, что я мог погибнуть. Они отправили нескольких доверенных разведчиков прочёсывать пустыню в поисках любых следов меня или наших войск. Через несколько дней поисков один из крылатых Везэто Раппа заметил нас с Ассирией и, следуя приказу, вернулся за своим Хадвезером.
Рапп бросился нам на помощь прежде, чем Везэто успел договорить.
Сказать, что к моменту, когда он нас нашёл, мы были в плохом состоянии, значило бы сильно преуменьшить. Если бы солдаты низших рангов увидели меня полумёртвым, это лишило бы блеска и притягательности тщательно выстроенный мной образ.
Снова сосредоточив внимание на карте, я изучил камни, сосредоточенные вокруг Луцка, где мы противостояли Ангелам. Судя по тому, что я успел увидеть с воздуха, города практически больше не существовало. Дома рассыпались в пыльную землю, наполовину стоящие стены были разнесены на куски, а кости лежали повсюду. Падальщики устроили себе роскошный пир за то время, что Ангелы проходили через город, а затем были вынуждены отступить.
Теперь они скрывались среди руин и растекались по взрытой траве за их пределами.
Захватить город, если это ещё можно было так назвать, станет самой трудной частью нашего следующего наступления. Из-за множества укрытий и поддержки с обеих сторон нам придётся снова разделить силы и сражаться на трёх фронтах. Новости о победе Зафа и обнаружении моей новой связи истинной пары наверняка уже распространились по армии Ангелов.
Давление от необходимости заставить их отступить ещё дальше, одновременно добывая женщин для армии и, более того, интегрируя их, было колоссальным. Вздохнув, я выпрямился и потёр виски. Передо мной открывалось слишком много путей, и каждый имел свою цену и преимущества. Удержать Ассирию подальше от рук Ангелов тоже было непросто. Мы не могли позволить себе ещё одну потерю в двадцать тысяч, не говоря уже о пятидесяти тысячах солдат.
И я не смог бы удержаться от того, чтобы вырезать их всех, какой бы ни была цена. Они уже однажды причинили ей боль, и больше никогда не коснутся её. Она принадлежала мне: защищать её, жаждать её, любить её. Слишком долго я был с ней ублюдком и теперь хотел искупить своё поведение.
А ещё оставался вопрос Бананда, Демона с бордовыми глазами, обладавшего силой создавать направленные эпидемии. По словам Ассирии, Ангелы держали его и Зурронара, Паранксок с тёмно-бордовыми глазами и магией крови, в плену в своём лагере вместе с ещё полудюжиной других.
Риск того, что они воспользуются своим преимуществом и заставят Бананда создать новую заразу, был огромен. В первый раз это оказалось невероятно эффективным, и они уже уничтожили огромную часть наших сил. Как бы я ни ненавидел это признавать, Захал Ишим хорошо разыграл свою партию за последний год войны.
— Пока Ассирия была в плену, она узнала, что Бананд и Зурронар всё ещё живы.
Эти слова рухнули, словно боевой молот, разбивая тишину среди моих офицеров. Рапп и Трол, разумеется, уже знали, но Паранксок нет. Все семеро заговорили одновременно, вопросы сыпались с их губ, как залп стрел. Я дождался, пока шум стихнет, прежде чем снова заговорить.
— Нам нужно разработать план их освобождения. Когда Бананд снова окажется у нас, мы сможем быстро и жестоко ответить за наши прежние потери.
При напоминании о моей жертве несколько ртов сжались в тонкие линии. Чувство вины царапнуло внутренности, но я тут же оттолкнул его прочь. Сейчас не время, и этому чувству не было места, когда речь шла о защите того, что принадлежало мне.
— Нам нужно отправить разведчиков на поиски места, где их могут держать. Я бы предположил, что где-то ближе к тылу, вне нашей досягаемости. Соберите лучших из каждого батальона, особенно тех, кто лучше всех умеет скрываться в тенях, и готовьтесь к разведке, — приказал я, и мой тон не оставлял места для возражений.
— Да, Халалхиво, — ответили они, хотя в их голосах не было энтузиазма. Слишком многие трещины всё ещё требовали восстановления, и исправить это можно было лишь доказательством моей преданности нашей победе. По крайней мере, эта спасательная миссия станет началом этого пути.
А ещё она даст нам время отправить ворона в Ужгород с посланием для Ксаннирина и Кииры.
Моё внимание скользнуло к двум Хадвезерам, стоявшим неподвижно по обе стороны стола.
— Что-нибудь ещё? — спросил я офицеров.
Ответом мне стала тишина.
— Хорошо. Встретимся снова на закате. Вы знаете, что должны сделать сегодня.
Они ушли, собираясь группами и обсуждая организацию своих задач.
Рапп и Трол остались.
— Нам стоит пригласить лидеров Ангелов сюда для переговоров, — прорычал я, и ненависть грохотала в моём голосе, словно гром. — Они должны знать, что я жив и что у них нет того преимущества, которое, как им кажется, у них есть.
— Да, — задумчиво протянул Рапп, играя языком с кольцом в губе.
Трол сместил вес в сторону, затем постучал маленьким камнем, обозначающим Фюред, по столу.
— Паранксок Олет говорит, что тренировки проходят гладко и контроль над силами усиливается с каждым днём.
Олет покинул Ужгород примерно с десятью тысячами мужчин за несколько недель до нашего северного похода, направившись в военную академию обучать самых сильных новобранцев. Войны выигрывали не только числом, но и могущественными обладателями магии. После того, что произошло, когда мы разделились, моё решение казалось ещё более мудрым, чем прежде.
— Хорошо. Тогда они смогут работать с женщинами индивидуально, когда те прибудут.
Я наклонил голову в сторону, затем другой рукой глубоко потянул шею.
— Мне нужно написать письмо, пока день окончательно не ушёл.
— Оставлю тебя с этим, — сказал Трол, забирая меч с ближайшего стола и снова прикрепляя его к бедру. — Я прослежу, чтобы солдаты не тратили слишком много времени на ворчание из-за изменений в нашей армии.
— Спасибо, — сказал я.
Он отсалютовал мне сжатым кулаком, затем вышел на площадь за пределами командного центра.
Рапп оттащил от стены два стула и придвинул их к столу. Со вздохом я опустился в один из них и вытащил из груды лист пергамента и кусок угля. Несколько долгих мгновений я смотрел на страницу, размышляя, с чего начать.
— Всё, что тебе нужно написать, это то, что киска Ассирии превратила тебя из холодного мрачного ублюдка в того, кто готов пожертвовать пятьюдесятью тысячами мужчин ради её жизни, — хохотнул Рапп, толкая меня в плечо.
Я бросил на него мрачный взгляд.
— А вторым предложением можешь написать что-нибудь вроде того, как её рот заставил тебя увидеть звёзды, также известные как женщины, вступающие в армию, чтобы заменить всех погибших солдат.
Предупреждающее рычание прокатилось у меня в горле.
— И не забудь добавить, что прежний ты не исчез окончательно и всё ещё готов придушить меня за поддразнивания. Иначе они начнут переживать, что произошло что-то действительно ужасное.
Уголь в моей руке переломился надвое.
— Грёбаные Судьбы.
Я бросил обломки на пергамент, даже не пытаясь скрыть раздражение.
— Тебе обязательно здесь быть?
Он запрокинул голову и рассмеялся.
— Безусловно. Меня неделями лишали возможности поиздеваться над тобой.
Я сжал переносицу.
— Если это хоть что-то значит, Рокат, я рад, что ты наконец одумался. Ассирия — невероятная женщина. Всё, что ей нужно, это кто-то, кто позволит ей расцвести.
Я медленно выдохнул.
— Я и собираюсь стать тем мужчиной, который будет стоять рядом, пока она расцветает. Начиная с этого.
Затем я поднял более длинный обломок угля и начал писать своё признание кузенам.

----------

4

4
Сила начала возвращаться в мои ноющие конечности после нескольких дней в постели. Хотя время ощущалось скорее как недели после дезориентирующего перехода через пустыню. По крайней мере, здесь воды было в изобилии. Никогда раньше я не ценила её прохладный, свежий вкус. И больше никогда не стану принимать его как должное.
Со стоном я выбралась из кровати и встала на ноги. Роката рядом не было. Обязанности по управлению армией всё чаще уводили его прочь после возвращения. Из кувшина, стоявшего на маленьком обеденном столе, я налила себе жёлтого сока и жадно осушила его в три больших глотка. Утолив жажду, я схватила холодную булочку и впилась в неё зубами.
Грем и Зик даже ухом не повели и глаз не открыли. Их грудные клетки поднимались и опускались в ровном ритме. Верные псы были так же измотаны, как и я. Короткая вылазка, когда я поддерживала Роката во время его обращения к мужчинам, дорого мне обошлась, снова приковав к постели ещё на один день.
Но если я продолжу лежать здесь, то потеряю всё преимущество, которое получила во время тренировок с Рокатом.
А это было недопустимо, особенно теперь, когда он поклялся интегрировать женщин в армию. Но чтобы удержать его у этого обещания, мне самой нужно было стать частью происходящего, и как можно скорее.
Я не позволю ему отказаться от своих слов. Не тогда, когда это так важно для меня. Не тогда, когда я мечтала об истинной паре, которая даст мне силу, а не будет держать меня в тени.
Судьбы никогда не были ко мне добры, и я всё ещё не доверяла тому, что всё это не является частью их замысла снова скрыть меня.
Я натянула свои поношенные кожаные вещи, всё ещё слабо пахнущие дымом, и доела остатки скромного завтрака.
— За мной, — сказала я псам.
Они подчинились, хоть и с явным ворчанием. Каждый поднялся с жёсткого матраса, вытягивая длинные лапы, прежде чем встряхнуть косматую чёрную шерсть.
Зик ткнулся мордой мне в ладонь, и я почесала его за ушами.
Я думала, что выйти из тихого уединения нашего жилища станет чем-то значимым. Но напряжение в воздухе ощущалось сразу. Хотя чёрные шатры в центре были относительно защищены и скрыты от чужих взглядов, этого было недостаточно, чтобы не слышать крики ярости, доносившиеся с площади, где моя жизнь уже не раз резко менялась.
Настроившись на магию нашей связи истинной пары, я почувствовала Роката совсем неподалёку, в командном центре. Грем и Зик не отходили от меня ни на шаг, пока мы проделывали короткий путь и входили через задний вход. Проходя мимо трона из костей, на котором сидел Рокат, когда наши взгляды встретились и наши судьбы бесповоротно изменились, я обнаружила его и Раппа, склонившихся над картой Келети.
Квадратный лист пергамента был плотно сложен, и Рокат капал на него горячим воском. Я остановилась у входа и наблюдала, как он прижал к нему кольцо, расплющивая расплавленный красный воск в круг.
— Что это? — спросила я, привлекая его внимание.
— Перемены, — прогрохотал он.
Моё сердце переполнилось, и то зерно сомнения в искренности Роката мгновенно исчезло.
— Рад, что ты наконец снова можешь двигаться, Ассирия, — поддразнил Рапп.
Он освободил своё место, принёс ещё один стул и оставил ближайшее к Рокату свободным для меня.
— Место, — приказала я Грему и Зику.
Они потрусили к лежанкам у входа и улеглись. Прежде чем присоединиться к мужчинам за столом, я наполнила тарелку свежими закусками. Голод грыз мой живот; организм наконец был достаточно насыщен водой, чтобы начать беспокоиться о чём-то помимо жажды.
— Полагаю, мужчины недовольны тем, что ты объявил? — осторожно спросила я, бросив взгляд на записку, прежде чем отправить в рот крупную виноградину.
— И что навело тебя на эту мысль? — спросил меня Рокат.
Я пожала плечом и взяла ещё горсть фруктов.
— Крики Трола были прекрасно слышны во время моей короткой прогулки сюда.
Рапп хохотнул, а Рокат что-то невнятно проворчал себе под нос. Я накрыла свободной рукой ладонь Роката.
— Спасибо. Я знаю, что это нелегко.
От того нежного взгляда, который он мне подарил, я растаяла сильнее, чем от дневной жары, постепенно проникающей внутрь.
— Ради тебя я сделаю что угодно, истинная пара.
— Я знаю, — прошептала я.
Мы задержались так на мгновение, пока любовь текла по нашей связи, а затем я отстранилась.
— Итак, что ты думаешь насчёт спасательной миссии для Бананда и Зурронара? — спросил Рапп у Роката.
На челюсти Роката дёрнулась мышца.
— Зависит от того, где именно их держат в лагере. В прошлый раз Ангелы позволили погибнуть тысячам, лишь бы добраться до Бананда. Скорее всего, они поступят так же, чтобы удержать его. А значит, мы тоже потеряем ещё больше своих сил.
Узел скрутился у меня в животе. Рокат уже пожертвовал слишком многим ради меня, и теперь готовился к новым потерям. Но, полагаю, такова была реальность войны. Раньше я была от неё изолирована, пока Рокат держал меня на расстоянии. И то, что теперь они с Раппом обсуждали свои планы при мне, тоже говорило о многом.
— Почему вам нужно освободить их именно сейчас?
Я не хотела, чтобы они страдали, но также не понимала, почему Рокат готов так рисковать и так скоро.
— Нам нужно спасти их прежде, чем Ангелам придёт в голову устроить ещё одну эпидемию.
Он медленно выдохнул и начал растирать виски круговыми движениями.
— Я хочу помочь, — выпалила я.
Моё сердце подпрыгнуло от этой возможности. Я могла показать этим мужчинам, что полезна. Даже больше, чем тогда, когда Рокат учил меня разведке.
— Нет. Я не могу снова рисковать тем, что ты попадёшь к ним в руки, — прорычал Рокат.
Напряжение исходило от него почти осязаемыми волнами, а по нашей связи вспыхнула яростная потребность защищать меня.
— Но…
На его челюсти снова дёрнулась мышца, и в его измученном выражении лица разыгрывалась совсем другая война.
— Для чего ещё нужна моя магия, если не для этого? — настаивала я, не собираясь отступать.
Я бросила умоляющий взгляд на Раппа, надеясь, что он поддержит меня перед Рокатом. Он всегда был на моей стороне, даже когда это шло против желаний Роката.
Но он едва заметно покачал головой.
Мне предстояло самой убедить свою истинную пару выслушать меня.
— Дарующий благословил меня чем-то настолько сильным и уникальным, а Ткачиха связала наши судьбы. Именно это мне и предназначено делать.
— Мне плевать, — прорычал Рокат, и весь его гнев обрушился прямо на меня. — Я хочу, чтобы ты была в безопасности. Если они снова хоть пальцем тебя тронут, я сравняю их Мир с землёй. И больше не допущу провала в своей защите тебя.
Виноградины глухо застучали по тарелке, когда я бросила их обратно. Похоже, часть нашего противостояния никуда не исчезла, несмотря на признание в чувствах.
— Тогда научи меня сражаться. Научи использовать мою магию в полной мере. Ты уже начал раньше, так почему бы не продолжить сейчас?
Рокат резко поднялся на ноги, опрокинув стул. Псы вздрогнули и разбежались, когда он навис надо мной, используя своё массивное тело для устрашения, как я уже много раз видела прежде.
Но он меня не пугал.
Я вскинула подбородок и встретила его тёмный, яростный взгляд.
— Твоё место не посреди очередного поля боя, Ассирия. Не после того, что они с тобой сделали.
Его слова звучали медленно, размеренно, сдержанно, но под ними скрывался едва удерживаемый страх.
Мои губы приподнялись, обнажая зубы.
— Моё место там, где я, блядь, хочу быть. Ты всё время говоришь, что любишь меня, но каждый раз, когда я пытаюсь встать рядом с тобой, ты задвигаешь меня за свою спину.
Он ничего не ответил, лишь продолжал смотреть на меня сверху вниз. Потому что знал, чёрт возьми, прекрасно знал, что я права.
— Раньше ты выбрал армию вместо меня. Не совершай эту ошибку снова, — прошипела я, впиваясь ногтями в деревянный подлокотник кресла.
Он вздрогнул, словно я ударила его, и отступил. Пока он поднимал свой стул, в уме досчитывал до десяти, как делал всегда, когда пытался успокоиться и заговорить разумно.
— Мы можем захватить нескольких женщин Ангелов, чтобы ты приняла их облик, — процедил он, и каждое слово будто с трудом прорывалось через горло.
Победа была так близко, что я почти ощущала её вкус. Хотя сама мысль о том, чтобы отправиться в лагерь Ангелов, выворачивала мне желудок. Что, если они снова меня схватят? На этот раз они наверняка не отпустят меня так легко. Возможно, вообще не отпустят.
Едкий запах горелой плоти поднялся из моих воспоминаний вместе с криками пятидесяти тысяч, которых безжалостно вырезали.
Тревога и возбуждение бурлили в моей крови. С одной стороны, предложение Роката было огромной уступкой с его стороны. С другой, травма от плена, почти случившегося изнасилования, использования меня как пешки и вынужденного наблюдения за тем, как Ангелы убивают десятки тысяч прямо у меня на глазах, всё ещё жила во мне.
Что они сделают в следующий раз, теперь, когда знают, что обладание мной делает их кукловодами Роката?
Я проглотила свой страх и выпрямила спину.
— И ты не позволишь мне идти одной?
Рокат покачал головой и тяжело опустился обратно на стул.
— Ни за что. Я никогда не попрошу и не позволю тебе приблизиться к ним одной. Я обещал защищать тебя, и именно это буду делать сейчас и всегда.
Искренность в его хриплом голосе была очевидна. Я опустила взгляд на его руки, в самом центре которых виднелись розовые шрамы. Следы от кольев Зафа почти зажили. Он согнул пальцы, словно почувствовал, что я думаю о том, как он ими пользовался.
— Значит, это да? Я смогу помочь? — спросила я, нуждаясь услышать эти слова, чтобы убедиться, что они реальны.
Он сжал переносицу, и по нашей связи пронёсся вихрь эмоций.
— Каждый мой защитный инстинкт вопит, чтобы я сказал нет. Но я пытаюсь стать лучше. Стать лучше для тебя. — Долгая пауза удерживала моё дыхание в плену. — Так что мой ответ — да.
Волнение вспыхнуло во мне. Наконец-то. Чёрт возьми, наконец-то. Больше никакого молчаливого страдания. Я заставлю заткнуться всех тех, кто так громко возмущался решением Роката позволить нам занять место в армии, одним своим присутствием.
— Спасибо, Рокат.
Я обвила руками его широкие плечи, едва касаясь кончиками пальцев. С тихим вздохом он притянул меня ближе и уткнулся носом в основание моей шеи, где волосы спадали, скрывая его лицо.
Он глубоко вдохнул, и его плечи слегка расслабились.
— Если тебе предстоит ходить по переулкам среди Ангелов, я должен убедиться, что твоё владение магией безупречно.
Когда он отпустил меня, его внимание переключилось на Раппа.
— Нам придётся отправить отряд устроить небольшую стычку, чтобы захватить нескольких женщин. Чем раньше мы начнём тренировать Ассирию, тем лучше.
Тошнота снова поднялась к горлу. Из-за меня погибнет ещё больше Демонов. И всё же, если я смогу принять облик Ангела, проникнуть в их лагерь и освободить Бананда и Зурронара, удастся спасти тысячи, если не миллионы жизней.
Выбор был очевиден.
— Да, обсудим это с Паранксоками сегодня вечером. К тому времени они уже соберут разведчиков для выхода после заката. Надеюсь, утром у нас будет карта их лагеря получше. Тогда тебе станет спокойнее насчёт Ассирии, — ответил Рапп, барабаня пальцами по столу.
Он поднял один из камней с карты и начал подбрасывать его в руке.
Я улыбнулась Раппу, и он едва заметно склонил голову. Несмотря на то что он был лучшим другом Роката, меня он тоже всегда поддерживал.
— С чего начнём?
— Начнём с уроков ангельского языка. Я надеюсь, что тебя не поймают, но если это всё же случится, ты должна говорить на их языке, чтобы тебя не раскрыли под маскировкой, — объяснил Рокат.
В этом был смысл. Они не стали бы говорить на общем языке с тем, кто выглядит как один из них.
— Как нам назвать её магию? Ей нужно нормальное название, — вмешался Рапп. — Особенно такой полезной и крутой силе.
У меня вырвался тихий смешок, а Рокат закатил глаза.
— Сейчас не время.
— Пф, — отозвался Рапп, хлопнув себя по ноге. — Время ничем не хуже любого другого. К тому же нам не помешает немного веселья.
— Вообще-то, я склонна согласиться с Раппом.
Я подарила Рокату приторно-сладкую улыбку.
— Что насчёт Ликолова?
Рапп покачал головой.
— Нет, слишком пресно. Нужно что-то более впечатляющее.
Рокат пробормотал что-то о том, какие мы нелепые, прежде чем стащить у меня кусок сыра. Я возмущённо фыркнула и попыталась его ударить, но он уже успел закинуть сыр в рот.
— Поддельщица? — предложил Рапп, приподняв бровь и прерывая нашу игру в гляделки.
— Нет, звучит слишком похоже на денежные махинации.
Я постучала пальцем по подбородку, готовая в любой момент накрыть тарелку рукой, если Рокат снова попытается стащить мою еду.
— Изменчивая? Потому что я меняю своё тело?
— Самозванка, — фыркнул Рокат, наконец решив вмешаться. — Я дал тебе это имя ещё при нашей первой встрече. Так и будет называться.
— Мне нравится. Звучит чертовски круто. Прямо как ты, когда полностью овладеешь этой силой, Ассирия, — усмехнулся Рапп, сверкнув острыми зубами.
Затем он подался вперёд и стащил с моей тарелки горсть ежевики.
— Эй! — возмутилась я, ударяя его по руке. — Там есть еда, если вы оба голодны.
— Но куда веселее воровать её у тебя, когда ты ведёшь себя как голодный пёс, — ухмыльнулся Рапп, закидывая ягоду в рот.
Я закатила глаза.
Рокат подтянул к себе чистый лист пергамента, сосредоточенно нахмурив брови.
— А теперь, если можем вернуться к делу. У Ассирии совсем мало времени, чтобы выучить сложный язык.
Рапп отодвинулся от стола.
— Да, оставлю вас заниматься в тишине. Если почувствуете желание поубивать друг друга, просто быстро потрахайтесь.
Я фыркнула, а Рокат зарычал вслед Раппу, когда тот засунул руки в карманы и неспешно вышел из шатра. Его невинный свист ещё несколько мгновений доносился до нас, прежде чем снова воцарилась тишина.
Я тут же вернула себе украденные фрукты и закинула несколько в рот. Затем повернулась к Рокату, и наши взгляды столкнулись, словно удар молнии.
— Я готова. Учи меня.
Слова прозвучали более хрипло, чем я собиралась, но когда он смотрел на меня вот так…
Его горячие бордовые глаза скользнули по мне, посылая дрожь желания вдоль позвоночника. Тыльной стороной пальцев он провёл по моей щеке и заправил прядь волос за острое ухо.
— Если в какой-то момент тебе покажется, что это слишком, скажи мне. Мы найдём другой способ.
— Скажу, — пообещала я. — Но я хочу помочь. Хочу доказать тем мужчинам, что я полезна.
Я кивнула в сторону внешнего мира.
— Тогда именно это мы и сделаем.
Рокат начал выводить на бумаге буквы ангельского алфавита, произнося звучание каждой. Хотя он и не ожидал, что мне придётся читать, он хотел, чтобы я знала их на случай, если в лагере окажутся знаки, которые помогут мне добраться до пленников. Остаток дня мы посвятили изучению базовых фраз.
Когда солнце наконец опустилось за горизонт, мы прервались на ужин. Мы с Рокатом и Раппом ели вместе в одном из огромных продовольственных шатров. Входя внутрь, я держала голову высоко, показывая мужчинам, что нет ничего неправильного в том, что я без вуали и нахожусь среди них. Теперь взгляды стали ещё тяжелее, когда они знали моё имя и кем я являюсь для Роката. Раньше я была просто «падшей» и редко появлялась одна за едой, как из-за чрезмерной опеки Роката, так и из-за собственного желания не попадаться им на пути.
Метка «H», вырезанная на моих запястьях, зудела под их взглядами.
Я должна была принять свою роль. Я отказывалась дрогнуть под их осуждением. Потому что я заслуживала места здесь, заслуживала той жертвы, которую Рокат принёс ради меня, и собиралась сделать всё возможное, чтобы Демоны выиграли эту войну.
Потому что если я умру, делая это, то хотя бы на своих собственных грёбаных условиях.

----------

5

5
Еда тяжело ворочалась у меня в желудке, пока я дочиста соскребал остатки с тарелки и ставил её к груде грязной посуды для мытья. По крайней мере, у Ассирии не возникло проблем с едой. Её воодушевление от возможности помочь Армии не шло ни в какое сравнение с моим страхом снова потерять её из-за Ангелов. С наступлением сумерек пришёл столь необходимый прохладный ветерок, и мы вернулись в командный центр на ночное собрание офицеров.
Ассирия держалась вплотную ко мне, и я собственнически обнял её за плечи. Мне нужно было прикасаться к ней, чувствовать её, напоминать себе, что она всё ещё здесь. Что с ней ничего не случится, пока она находится рядом со мной.
— Ты можешь вернуться в нашу палатку вместе с собаками, — сказал я, когда мы приблизились к откинутому пологу.
Она тут же остановилась, и моя рука повисла в пустоте.
— Ты сказал, что я часть этого.
Рапп благоразумно нырнул внутрь и задёрнул завязки, чтобы оставить нас наедине.
— Так и есть, маленькая самозванка. Но…
Она оборвала меня прежде, чем слова успели сорваться с губ.
— Никаких «но»! Либо я участвую, либо нет.
Она скрестила руки на груди и выставила бедро, а её взгляд обжигал мне кожу.
У меня заныли зубы от того, как сильно я их стиснул.
— Будет лучше, если мы с Раппом сами поговорим с Паранксоками о задании.
Ассирия ткнула пальцем мне в середину груди.
— Правда? Потому что они понятия не имеют, на что я способна. Или это просто уловка, чтобы вообще не пустить меня?
— Ассирия, — прорычал я, вкладывая угрозу в её имя.
Моя истинная пара не вняла предупреждению.
— Нет, Рокат.
Вот и моё настоящее имя, прошипевшее между её разъярёнными губами.
— Я рискую ради этого своей жизнью. И я имею право там присутствовать.
— В этом-то и проблема, — прорычал я, схватил её за запястья и резко притянул к своей груди.
Сердце выбивало отрывистый ритм о рёбра при одном напоминании о рисках.
— Я не могу мыслить логически о том, что необходимо сделать, пока ты стоишь там. От одной мысли о том, что ты войдёшь в их лагерь, становится невозможно, мать его, дышать.
Решительная складка между её бровями смягчилась. Напряжение, удерживающее её тело натянутым, постепенно ушло.
— Я знаю.
Её голос был едва громче шёпота.
— Мне тоже страшно. Но я этого хочу.
Она тяжело сглотнула, кадык дёрнулся. Больше всего на свете мне хотелось обхватить его рукой и сжать. Эта женщина была до невозможности раздражающей, и всё же я не мог встать у неё на пути. Эти противоборствующие силы, которые она пробуждала во мне, действовали мне на нервы.
Я позволил своему взгляду снова вернуться к этим коварным бордовым глазам. Увидел безмолвную мольбу, затаившуюся в них. И всё же моя челюсть осталась напряжённо сжатой.
— Я хочу сама выбирать свою жизнь. Хотя бы раз.
Эти слова ударили меня под дых. Отголосок самого начала, когда наша Связь истинной пары была проклятием. Напоминание о том, как Судьбы соткали для нас этот путь вопреки желаниям нас обоих.
Но теперь?
Она была мне нужна.
Воздух с трудом вырвался из лёгких, когда ужас сжал их тисками. Внутри меня бушевала яростная, неистовая битва, пока я пытался произнести эти слова. Впустить её в эту часть моего мира, ту часть, которая приближала её к смерти.
— Тогда идём.
Я не отпустил её, когда мы вошли в командный центр, где Рапп, Трол и Паранксоки были поглощены разговором. Они замолчали, когда я подошёл к столу вместе с Ассирией.
Она была права. Учитывая её ключевую роль в нашем плане, Паранксокам пора было узнать о её силе. И научиться уважать её место рядом со мной.
Как бы сильно я ни ненавидел мысль о том, чтобы подвергать Ассирию опасности, её дар Самозванки был тем, что мы могли использовать для освобождения Бананда и Зурронара. Едва эта мысль мелькнула у меня в голове, как грудь болезненно сжалась. Сильно. Я прижал ладонь к середине рёбер, прямо там, где тени моей Магии теней кружили вокруг нашей Связи истинной пары, и надавил, пытаясь унять боль.
Я ни за что во всех мирах не позволил бы ей отправиться туда одной. Или даже без меня.
Но что это за мужчина, который использует свою собственную истинную пару, чтобы выиграть войну? Меня тошнило от самого себя за то, что я вообще об этом думал. Чёрт, даже за то, что позволил ей присоединиться к нам. Но я бы ненавидел себя ещё сильнее, если бы заставил её замолчать, держал бы её спрятанной от мира, точно так же, как это делал её проклятый муж.
Мои ногти впились в ткань туники, когда рука сжалась в кулак. Никогда в жизни я не был настолько раздираем противоречиями.
По крайней мере, силы, которыми благословил меня Дарующий, было достаточно, чтобы делать меня невидимым под покровом темноты, а другие в лагере обладали схожими способностями, которые помогли бы нам незаметно проникнуть внутрь.
Что оставляло нерешённой лишь одну проблему для этой спасательной операции.
Ассирия расправила плечи, стоя рядом со мной и выдерживая взгляды офицеров. По сравнению с нами, окружавшими стол, она была крошечной. И всё же её уверенность делала её величественной, словно статуя.
Если Ангелы снова схватят её или причинят ей вред, я не остановлюсь, пока весь их лагерь, весь их Мир не превратится в пепел. Я выследил бы каждого из них до последнего. Без пощады. Без колебаний. Даже если бы они схватили и меня, я отдал бы им всё, что они пожелают, лишь бы она была в безопасности и воздух продолжал наполнять её лёгкие.
И это был очень опасный факт.
Когда все собрались и заняли свои места, я перевёл взгляд на Паранксоков.
— Мне нужны три Ангела-женщины. Захватите их и приведите ко мне.
Один из них резко втянул воздух.
— Зачем нам тратить на них наши драгоценные ресурсы?
Я уже исчерпал свою дневную норму «потому что я так сказал», и, к сожалению, не мог полагаться исключительно на свой авторитарный стиль правления, особенно когда хотел добиться сотрудничества и воодушевления перед грядущими переменами. В конце концов, страх был великолепным инструментом контроля, но не менее действенной была и вера. Мы с кузенами использовали их вместе, чтобы занять свои нынешние положения.
— Потому что Дарующий благословил Ассирию магией принимать облик другого человека, но только если у неё есть время его изучить. Я хочу использовать её силу, чтобы освободить Демонов, которых Ангелы держат в плену.
Глаза расширились, губы приоткрылись. Рапп был прав: сила Ассирии была «крутой», как он выразился. Она также была чрезвычайно полезна для разведчика. Внимание всех семерых обратилось к моей истинной паре. К её чести, она даже не дрогнула.
— Вы готовы подвергнуть свою истинную пару риску ради этой миссии? — спросил один из них, оторвав взгляд от Ассирии и встретившись своими гранатовыми глазами с моими.
Меня покоробил этот вопрос. Низкое рычание прокатилось в моей груди, когда я упёрся кулаками в стол и подался вперёд.
— Ты сомневаешься в моей преданности нашему делу?
Обсидиановая тьма просочилась между моими пальцами и поплыла в его сторону, неподвластная моему контролю.
Как он посмел озвучить именно тот вопрос, который пожирал меня изнутри.
Мужчина переминался с ноги на ногу.
— Нет, Халалхиво. Я лишь подумал, что вы не захотите ставить её на путь, который может привести к её смерти. Или к вашей.
От этого намёка мои губы приподнялись, обнажая зубы. Я прекрасно понимал, что, когда дело касалось Ассирии, я был безнадёжно пропащим. Мне не нужно было, чтобы подобная мысль укоренилась ещё и в головах моих подчинённых.
— Когда придёт время выполнять эту миссию, я не окажусь слабым звеном, — резко бросила моя истинная пара, повторяя мою позу и прожигая взглядом провинившегося Паранксок. — Если вы ещё не заметили, у меня тоже бордовые глаза. И то, что у меня нет члена, не означает, что я не способна справиться с подобным испытанием. Особенно когда я связана с Халалхиво и он может меня обучать.
Брови Раппа взлетели на лоб, и он прикрыл рот рукой, скрывая веселье. Ассирия была бойцом. Я узнавал это на собственном опыте каждый проклятый день, пока она отказывалась подчиняться моим приказам. И эти мужчины в её глазах ничем не отличались.
Ради её собственной безопасности я хотел, чтобы она стала сильнее — и в обращении со своей силой, и физически. В будущем нас неизбежно будут разделять во время столкновений, и хотя она никогда не останется совсем одна, я также никогда не хотел, чтобы она чувствовала себя беспомощной перед противником.
Паранксок склонил голову.
— Прошу прощения, истинная пара Халалхиво. Я не хотел вас оскорбить.
— Именно такое отношение и должно измениться, — заявила она, и её голос пылал огнём. — Слишком долго вы, мужчины, считали нас слабым полом лишь потому, что мы не давали отпора. То, что наша физическая сила уступает вашей, ещё не означает, что мы беспомощны. Мои способности помогут нам выиграть эту войну. Мне лишь нужно использовать их в той мере, в какой того желал Дарующий.
Гордость расцвела в моей груди, когда она заняла своё место рядом со мной.
— Верно, — согласился Рапп, и уголок его рта изогнулся в кривой усмешке. — У женщин есть собственные сильные стороны, которых нет у нас. Всем нам стоит это помнить.
— Конечно, — ответил Паранксок, и ещё несколько человек негромко выразили согласие.
— А теперь, если мы можем вернуться к обсуждаемому вопросу, — сказал я, сглаживая переход. — Как только у нас появятся пленные Ангелы и сведения о возможных местах содержания Демонов, мы сможем удерживать Ангелов здесь несколько недель, пока я буду обучать свою истинную пару.
В моей голове уже начинали складываться очертания плана, но прежде чем нанести удар, мне требовалось время, чтобы обдумать все возможности и вероятные исходы. Разведчики, которым предстояло скрытно проникнуть в ночь для наблюдения за лагерем Ангелов, тоже должны были помочь в этом. Их донесения были необходимы для любых решений, которые нам предстояло принять.
— Я возглавлю следующую атаку, Халалхиво, — вызвался один из Паранксоков Трола, стукнув по столу костяшками пальцев в тёмно-бордовой латной перчатке. — Мы захватим Ангелов для вашей истинной пары и присоединимся к вам в спасении наших собратьев-солдат.
Именно такого настроя я и добивался.
— Мы ценим вашу готовность к жертве, Паранксок.
Хотя я надеялся, что потери в результате нападения окажутся не слишком серьёзными.
— Успех этой миссии зависит от сотрудничества и жертвенности ради общего блага. Ангелы не должны понять, что мы намеренно ищем пленников, иначе начнут задаваться вопросом, почему спустя столько времени это вдруг стало частью нашей стратегии. Всё должно выглядеть как случайная возможность.
Ангелы никогда не горели желанием попадать в плен, именно поэтому я давно отказался от идеи использовать их в качестве рычага давления, и сражались до последнего, лишь бы избежать этого. В памяти всплыли десятки воспоминаний о кинжалах, пересекающих собственные глотки, вонзающихся в боковые стороны шеи, или о том, как они бросались со скал. Они предпочли бы смерть подчинению Демону.
Их самоубийства затрудняли сбор дополнительной информации об их планах, убеждениях и дальнейших действиях. Я подозревал, что это было сделано намеренно по воле Захал Ишима. Большая часть информации, которой мы располагали в Мире Демонов, происходила из сведений, доступных широкой публике в Мире Ангелов. А за последние несколько столетий, с тех пор как Корон Стадиэль занял трон, многое изменилось.
— Вы уже отобрали разведчиков? — спросил я, возвращая мысли в настоящее.
Паранксоки назвали выбранных кандидатов и предложенные маршруты, основанные на быстрых разведках, проведённых днём. Ассирия внимательно слушала, пока мы обсуждали планы, корректируя их по мере появления новой информации. Когда мы наконец остались довольны выбранным направлением действий, я заглянул ещё дальше вперёд.
— Мы будем удерживать Ангелов здесь столько, сколько сможем. Мы знаем, как выживать в этих суровых условиях. Они этого не умеют. После этой атаки больше не двигайтесь с места, если только вас не вынудят. Возможно, именно ожидание станет ключом к победе.
— Да, Халалхиво, — ответили они.
— Вы свободны. Отправьте разведчиков и напомните им, ради чего мы ведём эту войну, — приказал я.
Они отсалютовали мне сжатыми кулаками и покинули шатёр. Паранксок, вызвавшийся предоставить свой отряд, отделился от остальных, чтобы подготовить своих воинов к стычке, которую им предстояло начать в предрассветные часы.
Пусть потом Ангелы отправятся искать своих похищенных солдат. Пусть сами шагнут в острые клыки лагеря Демонов. Я с наслаждением ждал момента, когда смогу снова напомнить Захалу, кто я, чёрт возьми, такой и почему ему следует меня бояться.
Ассирия вложила свою руку в мою и мягко сжала её.
— Ты правда думаешь, что это сработает?
И всё же, несмотря на уверенность в её голосе, в её ладони чувствовалась едва заметная дрожь.
— Да, — ответил я ей.
Но затем я скользнул в её разум, чтобы дать обещание, которое не хотел, чтобы услышал кто-либо ещё.
«Если именно так выглядит выбор собственной жизни, тогда я, чёрт побери, перекрою весь мир, лишь бы этот выбор остался за тобой. Я бы сделал для тебя что угодно, маленькая самозванка.»
«Тогда продолжай это доказывать,» — парировала она, но её обычная язвительность заметно смягчилась.
Я взглянул на Трола и Раппа, ища молчаливого подтверждения их веры. Оба были непоколебимы.
Я, безусловно, верил в неё. Она снова и снова доказывала свою силу. Но вера не выигрывает войны. Если бы это было так, Ангелы давно бы уничтожили нас одной лишь силой своего фанатизма.
Победителя определяет сила. Магия, мощь, рычаги влияния — неважно что именно, если ты этим обладаешь.
И когда Ассирия смотрела на меня так, словно я был всем, что ей нужно в этой жизни, я собирался собрать этой силы с избытком, чтобы защитить свою истинную пару.

----------

6

6
Три беловолосые женщины с безумными глазами смотрели на нас снизу вверх со своего места на земле. Два Везэто удерживали каждую из Ангелов, заставляя их стоять на коленях и не давая подняться. Бронзовые наручники поблёскивали в полуденном свете. Несмотря на безнадёжность своего положения, они извивались как гадюки, поднимая вокруг целые облака пыли.
Я поправила шарф на голове, прикрывая нос и рот, чтобы вдыхать как можно меньше пыли. Хотя с того рокового дня, когда мы покинули дворец Дьёра, я больше не носила вуаль, эта лёгкая ткань была абсолютной необходимостью в жарких и сухих землях. Даже моя светло-бронзовая кожа обгорала на высоте пустыни Пакс. По крайней мере, в Луцке мы находились на её окраине, а не посреди бескрайних просторов, где мы блуждали и едва не погибли.
Кровь покрывала руки Везэто от десятков мелких порезов, а другие, участвовавшие в стычке, ковыляли мимо нас в сторону палаток целителей. Никто не обращал внимания на рубиновые капли, падавшие на землю и питающие Судьбы за столь необходимую нам победу.
Одна женщина с океанически-голубыми глазами плюнула мне под ноги.
— Шлюха, — выплюнула она на общем языке.
Две другие тут же последовали её примеру.
Из горла Роката вырвалось рычание, и он угрожающе шагнул к зачинщице. Один из Везэто сжал её волосы в кулак и дёрнул голову назад, заставляя смотреть в глаза Халалхиво. Потому что именно им Рокат был в этот момент. Моя истинная пара носила множество масок, и я начинала понимать, что эту особенно люблю видеть. Что-то в том, как он вызвал вспышку страха в её глазах, возвышаясь над ней, заставило низ моего живота потеплеть.
— Как тебя зовут? — потребовал он на общем языке.
Если мне предстояло выдавать себя за них, мне нужно было знать как можно больше. Их личности были для этого крайне важны.
Её губы оттянулись от зубов, но она ничего не ответила. Рокат выждал мгновение и повторил вопрос:
— Как тебя зовут?
Он перешёл на ангельский язык, но приказ в его голосе был неоспорим.
На миг её выражение дрогнуло, прежде чем на лицо снова вернулась ненависть.
Рокат резко повернул голову к одному из Везэто, удерживавших её.
— Кошмар. Сейчас же, — приказал он на демоническом языке и отступил назад.
Грудь Везэто расширилась, и воздух перед Ангелом задрожал.
В памяти мелькнул день, когда мы проверяли магию всех членов отряда «Ловак». То, как Дромак кричал от того, что показал ему этот мужчина.
Прошло совсем немного времени, прежде чем вопли женщины пронзили воздух, сменив собой отголоски криков моего бывшего друга.
Две другие закричали ей что-то на ангельском языке, но мелодия их слов терялась среди панических выкриков. Однако их соратница не могла их слышать, настолько полностью она была поглощена миром кошмара. Отчаянные руки попытались вцепиться ей в голову, но другой Везэто перехватил их и заставил замереть перед ней. Она рванулась в его хватке, и по её щекам потекли слёзы.
— Хватит! — закричала она на общем языке.
Везэто посмотрел на Роката, ожидая подтверждения. Тот кивнул.
Воздух вновь стал обычным, а грудь Ангела тяжело вздымалась под кожаным доспехом.
— Меня зовут Эша.
Рокат даже не удостоил её ответом, сразу переключив внимание на голубоглазую.
— А тебя? — потребовал он на общем языке.
— Фаэя, — ответила она, и в её голосе дрогнула лёгкая нотка страха.
— Я Аракуэль, — сказала третья прежде, чем Рокату пришлось задавать вопрос.
Её бирюзовые глаза метались между моей истинной парой и мной. Из вчерашних уроков с Рокатом я уже знала, что цвет её глаз делал её самой сильной из этих троих. Более того, это был третий по силе цвет глаз во всём Мире Ангелов. Тот, кому удалось захватить её, заслуживал повышения до Сзазадос.
«С этим я согласен,» — прозвучал голос Роката в моём сознании.
Её волосы были цвета тумана, стелющегося над равнинами Стрыя ранними осенними утрами. Коротко остриженные, они касались плеч. Большая их часть выбилась из кожаной ленты на голове. Лицо покрывали грязь и кровь, но под ними скрывались тонкие черты, узкие брови и полные губы.
— Почему вы оставили нас в живых? — спросила она, и каждое слово звучало с сильным акцентом.
Рокат фыркнул и вместо ответа продолжил допрос.
— Какие у вас способности?
— Я создаю свет, — тут же выпалила Эша.
Я поджала губы, подавляя смешок. Один кошмар, и она уже была готова выложить всё.
— Я Усилитель, — со вздохом призналась Фаэя.
Рокат снова перевёл взгляд на Аракуэль.
Она держала подбородок высоко, отказываясь съёживаться под взглядом Халалхиво. Прошло долгое мгновение, прежде чем она заговорила.
— Я Сенсор.
— Подавление или усиление? — уточнил Рокат.
— И то и другое, — просто ответила она.
Её лицо оставалось спокойным. И всё же в глазах таился едва заметный оттенок осуждения, словно она одновременно защищалась и оценивала нас.
Что-то неприятно скрутилось у меня внутри, словно предупреждение о том, что здесь что-то не сходится. Сила Ангелов была благословлена Богиней, поэтому они поклонялись Ей, и многие из них обладали могущественной магией разума.
Сказала ли она правду о своей способности?
— Проследите, чтобы их накормили и дали им возможность помыться. Ни при каких обстоятельствах не снимайте с них наручники, — приказал Рокат наблюдавшему за этим Паранксок, пока я продолжала изучать всех троих.
Судя по одной только силе, именно на Аракуэль мне нужно было сосредоточиться больше всего. По знакам отличия на её доспехах я также подозревала, что она занимает определённое положение в армии Ангелов.
— Что нам делать с ними потом? — спросил мужчина.
Рокат перевёл взгляд на пустую клетку, стоявшую сбоку на площади.
— Перенесите её в командный центр, — он кивком указал на клетку, — и заприте их внутри.
— Да, Халалхиво, — ответил Паранксок, отсалютовав сжатым кулаком.
Затем он склонил голову в мою сторону.
— Госпожа.
После чего увёл свой отряд.
По крайней мере, хоть кто-то начинает воспринимать меня иначе.
Хотя технически, будучи замужем за Вагачем, я принадлежала к знати, слышать такое обращение в связи с Рокатом казалось… неправильным. Будто я была его приложением, а не частью его самого. Да и самого Роката я не воспринимала как представителя королевской семьи, несмотря на то что он принадлежал к самому влиятельному Дому в Мире Демонов.
Для меня он был моей истинной парой. Моим защитником. Моим злодеем.
Ничто другое больше не имело значения.
То, что Рокат раскрыл дарованные мне Дарующим способности, помогло представить меня в новом свете. По крайней мере, для Паранксоков. Теперь от меня была какая-то польза помимо того, чтобы греть постель Роката. За пределами высших кругов сохранение моей магии в тайне оставалось крайне важным. Если Ангелы узнают о моей способности вдобавок к тому, что я являюсь истинной парой Роката, нам снова придётся менять планы.
Судьбы, я действительно начинаю говорить как он.
Его постоянный поток мыслей в моём сознании изменил мой взгляд на многое. Не помогало и то, что его разум никогда не прекращал работать. Моменты тишины были ещё большей редкостью, чем его искренние улыбки.
— Идём, — сказал он мне.
Я закатила глаза, но всё равно подчинилась.
— Я не собака, — напомнила я ему, ускоряя шаг, чтобы не отставать.
Мы вошли в командный центр, спасаясь от удушающей жары. Там Рапп и Трол подводили итоги вместе с несколькими Сзазадос, которые возглавляли бой по захвату трёх Ангелов-женщин.
— Каковы наши потери? — спросил Рокат, уже привыкший к мысли о гибели солдат.
Все взгляды обратились к нему, и четверо Сзазадос поспешно отсалютовали.
Я тем временем подошла к кувшину с водой на соседнем столе и налила себе. Даже спустя несколько дней после возвращения я всё ещё не могла перестать пить при любой возможности. Обезвоживание в пустыне было ужасным испытанием. В своём бреду я даже решила, что Жнец проклял нас умереть мучительной смертью за то, что мы полюбили друг друга.
Рокату в конце концов удалось меня переубедить.
Даже сейчас, когда мой разум был ясен, избавиться от этого страха было непросто.
Я приготовилась услышать число солдат, погибших ради того, чтобы помочь мне, и эта мысль всё ещё болезненно задевала меня.
— Всего двадцать, Халалхиво, — ответил один из них. — Мы убили гораздо больше. Благодаря сведениям разведчика нам удалось застать их врасплох.
Часть напряжения ушла из плеч Роката.
— Вы все отлично справились. Поешьте и хорошенько отдохните. Вы это заслужили.
Они поблагодарили его и вскоре ушли.
Рокат рассказал двум Хадвезерам о захваченных Ангелах. Поскольку я уже присутствовала при этом разговоре, то проскользнула в костяную комнату и обнаружила Грема и Зика, развалившихся на своих любимых подушках. Зик, хвала Ткачихе, полностью восстановился. Я до сих пор гладила место, где его когда-то распороли, с величайшей осторожностью.
Это помогало приглушить боль от осознания того, что из-за меня погибли люди.
Рокат и Рапп нашли меня в тот момент, когда обе собаки соревновались за моё внимание.
— Никогда не подумаешь, что они способны вырвать горло любому, на кого мы укажем, — заметила я, когда занавес за ними опустился.
Рапп рассмеялся и тоже наклонился, чтобы погладить собак.
Рокат же лишь вздохнул.
— Когда вы двое закончите, Ассирии сегодня ещё нужно продолжить боевую подготовку.
— Ты имеешь в виду прелюдию? — поддразнил Рапп, выпрямляясь.
— Это не прелюдия, — проворчал Рокат, разминая пальцы так, словно ему хотелось ударить друга за этот намёк.
Я прижала тыльную сторону ладони ко рту, чтобы скрыть смешок.
С момента нашего возвращения мы не тренировались, потому что я была слишком измучена. Даже сейчас дневная жара высасывала из меня силы. И всё же это было необходимо, и я была готова сделать всё, чтобы стать настолько опасной, насколько только могла. Поэтому, несмотря на ноющие и протестующие мышцы, я поднялась.
— Пойдём.
Мы нашли место неподалёку от командного центра, где было относительно мало солдат. Рокат сказал, что много пространства не понадобится, поскольку он хотел сначала вернуться к тренировкам рукопашного боя, прежде чем снова доверить мне что-нибудь острое.
По крайней мере, теперь я больше не пыталась намеренно его заколоть.
От этой мысли на моих губах появилась лёгкая улыбка.
Я встряхнула уставшими руками и повернулась к нему в центре круга, который он очертил носком сапога на земле. Рапп сидел, прислонившись спиной к деревянному столбу, а по обе стороны от него лежали собаки. Грем и Зик положили головы на лапы, внимательно следя за каждым нашим движением.
— Попробуй ударить меня, — приказал Рокат.
Я одарила его приторно-сладкой улыбкой.
— Я весь день ждала возможности это сделать.
Затем я рванулась вперёд и одновременно выбросила левую руку в прямом ударе. Но прежде чем успела достать его, отвела её назад и ударила правой. Рокат принял удар животом. К сожалению, его лицо находилось чуть дальше, чем мне хотелось бы.
— Очень хорошо, — похвалил он, и мои щёки тут же вспыхнули.
— И никаких замечаний? — спросила я, потому что раньше после каждой попытки он обязательно объяснял, что можно сделать лучше.
— Возможно, позже, — пожал он плечами, разворачиваясь на опорной ноге и уходя из зоны досягаемости. — Нападай снова.
Я бросилась за ним, лихорадочно вспоминая комбинации, которые он показывал мне раньше. Рапп тоже время от времени подсказывал, а Рокат намеренно замедлялся, чтобы дать мне возможность правильно выполнить каждое движение. Мы вошли в ритм, а затем он начал добавлять контратаки и парирования, делая наш танец всё сложнее.
— Мне нужен перерыв, — выдохнула я спустя почти полчаса под палящим солнцем.
Пот стекал по мне солёными ручьями.
Рапп бросил мне бурдюк с водой, и я жадно вылила его содержимое себе в рот. Тыльной стороной ладони я вытерла лоб. Бесполезно. Даже на краю пустыни Пакс было настолько жарко, что влага мгновенно выступила снова.
Однако я должна была признать, что капли, скатывающиеся по торсу Роката, выглядели слишком соблазнительно.
Как и всегда во время наших тренировок, он был без рубашки. Его точёные плечи были полностью открыты взгляду, как и две линии мышц, уходившие по нижней части живота в соблазнительную V-образную форму и исчезающие под поясом штанов.
При воспоминании о том, что скрывалось там, желание свернулось тёплым узлом внизу живота.
Возможно, Рапп был прав, и это действительно походило на прелюдию.
Не помогало и то, что с момента возвращения мы тоже не были вместе. Рокат был занят, а я восстанавливалась. Наша Связь истинной пары вспыхнула в ответ на мои жадные мысли, и внимание Роката мгновенно переключилось на меня.
Пламя вспыхнуло в его глазах, и он медленно скользнул по мне голодным взглядом.
Я отбросила бурдюк в сторону и снова повернулась к нему лицом. Приподняв подбородок, я начала кружить вокруг него, как кошка кружит вокруг своей добычи. Рокат принял вызов. Его массивная фигура словно стала ещё больше, когда он призвал к своей коже дымчатый оникс. Тёмные линии поползли по его рукам и вокруг торса, а затем взметнулись позади него и растеклись под ногами с каждым его шагом.
Глубоко вдохнув, я призвала собственную магию, создавая тьму. Как делала уже бесчисленное количество раз во время путешествия с Армией, я сформировала из неё плотные полосы. Только теперь вместо того, чтобы использовать их для перевозки грузов или толкания повозок, позволила им свободно вытянуться, словно кнуты. Сжав их в кулаках, я приготовилась резко взмахнуть запястьями и направить их на Роката.
Мы ударили одновременно. Мои тени столкнулись с прочным щитом Роката. Глубокая борозда на поверхности оникса продержалась лишь мгновение, прежде чем магия Роката поглотила её. Словно смерч, она закружилась вокруг меня, позволяя видеть мою истинную пару лишь урывками. Я завертелась на месте, пытаясь понять, где он находится и откуда последует следующая атака. Окутывающая меня сила делала невозможным определить его положение.
Внезапно непроглядная тьма исчезла, и он прижался к моей спине. Одна рука зажала мне рот, а другая обвила живот.
Перед глазами вспыхнуло воспоминание о том моменте, когда Ангелы сделали то же самое. Когда они прижали к моему лицу отвратительную тряпку и лишили меня сознания.
Из моего горла вырвался крик, и я забилась в хватке Роката, пока по венам разливался чистый ужас.
Он тут же отпустил меня, и я резко рванулась вперёд. Развернув меня к себе, он присел так, чтобы наши лица оказались на одном уровне.
— Дыши, Ассирия. Рядом со мной ты в безопасности. Они больше не смогут причинить тебе вред.
Тьма рассеялась, пока я моргала, возвращаясь в реальность. В лагерь. К ощущению мозолистых рук моей истинной пары на моих плечах. К запаху немытых тел и обожжённой солнцем земли.
Я судорожно вдохнула, подстраиваясь под подъём и опускание груди Роката.
— Прости. Мне не следовало прикасаться к тебе таким образом. Я не подумал…
Разумеется, он сразу понял, что именно меня расстроило. С тех пор как мы признались друг другу в своих чувствах и приняли Связь истинной пары, которой благословили нас Судьбы, между нами больше не осталось никаких барьеров.
Когда я ничего не ответила, он отступил на шаг, ноздри его дрогнули. Но именно чувство вины в его взгляде заставило меня потянуться к его руке. Искать утешение, которое мог дать только он.
— Рядом с тобой я в безопасности, — повторила я, главным образом для той дрожащей части себя, которая всё ещё кричала, требуя бороться.
Его суровые черты смягчились, а большой палец легко скользнул по тыльной стороне моей ладони, помогая мне окончательно вернуться в настоящее.
— Когда будешь готова, я покажу тебе, как именно действовать, если кто-нибудь снова попытается сделать с тобой подобное, — прорычал Рокат, и его защитный инстинкт вспыхнул, словно столб пламени.
Эта тёмная вспышка успокоила ту часть меня, которую снова и снова ранили мужчины с дурными намерениями.
Я больше никогда не хотела быть настолько беззащитной.
Прижав ладонь к бешено колотящемуся сердцу, я напомнила себе, зачем мы здесь. Чтобы учиться. Чтобы становиться лучше. Чтобы расцветать.
Спокойствие вновь опустилось на меня.
Ты справишься, Ассирия.
— Покажи мне.
Рокат опустил руки и снова встал у меня за спиной. Его влажная кожа коснулась моей, и я ещё раз напомнила себе, что моя истинная пара не причинит мне вреда. Его запах задержался на моей коже, когда он снова расположил руки так же, как прежде.
— Если у нападающего только одна рука обхватывает тебя за талию, это его слабое место. Толкни её вниз и одновременно выкручивайся в сторону.
От его дыхания, касавшегося моей шеи, по телу пробежала дрожь. Обхватив руками его запястье, я изо всех сил надавила вниз, одновременно поворачиваясь к нему. Сопротивления он почти не оказал. Через мгновение я уже была свободна.
— Ещё раз, — приказал он.
Я снова встала перед ним, а он положил широкую ладонь мне на живот. Ещё немного ниже, и его пальцы коснулись бы пояса моих штанов. Мышцы на его предплечье дрогнули, когда я ухватилась за него. Когда я оттолкнула его руку вниз и в сторону, его пальцы скользнули ещё ниже, так близко к месту, которого мне отчаянно хотелось ощутить его прикосновения.
Когда мы повторяли упражнение в пятый раз, твёрдость Роката упёрлась мне в ягодицы. Очевидно, не только я реагировала на наше положение.
На этот раз Рокат также закрыл мне рот рукой.
— Не беспокойся об этой руке так сильно, как о второй, — сказал он. — Может показаться, будто именно этой рукой я контролирую тебя, но на самом деле основную работу выполняет другая. Здесь находится твой центр тяжести, и именно через него я могу использовать твой вес, чтобы управлять твоим движением.
В голове неожиданно возник образ того, как он резко тянет меня назад, усаживает к себе на колени и…
Лишь мгновение спустя я осознала, что столь подробная картина пришла вовсе не от меня.
От него.
Рапп многозначительно присвистнул и ухмыльнулся как безумец, когда наши взгляды одновременно метнулись к нему.
— Если вы двое закончили тереться друг о друга, могу предложить научить Ассирию и тому, как контратаковать из этого положения?
Рокат что-то процедил в адрес Раппа себе под нос, а я в ответ хихикнула.
Он убрал ладонь с моего рта и снова обвил меня другой рукой, после чего расположил мои руки так, чтобы одной я держала его за запястье, а другой обхватывала собственную кисть.
— Держи так, пока будешь выкручиваться из захвата. Не отпускай, когда начнёшь обходить меня со спины. В конце ты должна прижать мою руку за спиной.
— Хорошо, — сказала я, сглотнув.
Связно мыслить было трудно, когда мы так тесно соприкасались.
Я толкнула его руку вниз и разжала пальцы, начиная поворачиваться к нему. Мышцы перекатились под кожей его плеча, пока я шагнула вправо и прижала его кулак к боку.
— Продолжай обходить меня, — сказал он.
Я послушалась, неуклюже перемещаясь вокруг него, пока не завела его кулак ему за поясницу. После этого отпустила.
— Так?
— Почти. Иди сюда.
Рокат жестом подозвал меня обратно к себе за спину. Он обвил мои руки вокруг своей талии, а я выглянула из-за его плеча, наблюдая за его действиями. Используя тот же захват, который показывал мне, он опустил мою руку вниз и повернулся ко мне лицом.
— Следи за ногами.
Я внимательно смотрела и поняла, что перепутала последовательность шагов, когда он оказался у меня за спиной и зафиксировал мою руку.
— Дай попробовать ещё раз.
Он отпустил меня, и мы начали сначала.
На этот раз движение получилось гораздо плавнее, хотя я потеряла захват на его руке, сосредоточившись на работе ног. Ещё пять повторений ушло на то, чтобы наконец собрать все элементы воедино.
— Да! — воскликнула я, вскинув обе руки над головой.
Когда я опустила их, они шлёпнулись по бокам.
— Может, на сегодня хватит? Иначе я, кажется, просто потеряю сознание от жары.
Рапп усмехнулся и поднялся, отряхивая штаны от пыли. Грем и Зик тоже встали, встряхнув шерсть.
— Продолжим завтра. И вместе с этим вернёмся к урокам ангельского языка. Следующие несколько дней будут решающими для подготовки тебя к предстоящей миссии, — заявил Рокат.
Он был беспощадно настойчив, но мне действительно требовался отдых.
Хотя я ценила то, насколько сильно он обо мне заботился. После замужества с Вагачем в моей жизни больше не было никого подобного. Да и до этого отец всё равно отдал меня ему, прекрасно зная, каким человеком тот был. По крайней мере, мама тогда попыталась возразить.
— Мне нужно ещё лучше изучить Ангелов, — сказала я, стараясь вспомнить все их черты.
Будет ли создать их облик легче или сложнее, чем облик Демона?
Их внешность разительно отличалась от нашей: волосы всех оттенков белого и глаза всех оттенков голубого. Больше всего я переживала именно из-за этого. Мне не хотелось провалиться при первой же настоящей возможности доказать свою ценность этим солдатам, которые были недовольны тем, что женщины вступают в Армию.
Рокат резко притянул меня к себе и обнял за талию.
— Я горжусь тобой, Ассирия. Не многие женщины так охотно вызвались бы на столь опасную миссию. Даже если мне самому хотелось бы, чтобы ты осталась в лагере, где безопасно.
— Я знаю, — ответила я, устраивая подбородок на его груди. — Но ты будешь тренировать меня усерднее, чем кто-либо другой, и проследишь, чтобы я была полностью готова.
— Именно так и будет, — сказал он, проводя костяшками пальцев по моей скуле.
Затем он отступил и перевёл внимание на Раппа.
— Может, сегодня снова поужинаем вместе с солдатами?
— Думаю, это будет разумно, — ответил Рапп, бросая Рокату его рубашку.
Вместо того чтобы надеть её, Рокат заткнул её за пояс штанов.
— Пойдёмте.
Я зашагала между двумя могущественными лидерами, а Грем и Зик следовали позади нас. На каждом шагу нас встречали приветствия и салюты, пока мы не добрались до одной из самых больших палаток для приёма пищи. Мужчины тут же повскакивали на ноги и поспешили поприветствовать своих Хадвезера и Халалхиво, прежде чем вернуться к еде.
Меня никто не приветствовал.
Рокат тоже не стал обращать на это внимания.
Стиснув зубы, я прошла между столами и нашла для нас свободное место, пока эти двое отправились за едой. Взгляды впивались в меня со всех сторон, но я уже настолько привыкла к ним, что просто игнорировала. Грем и Зик устроились у моих ног.
Когда вернулся Рапп, он наклонился под стол и поставил перед собаками две миски с водой. Затем достал из-под руки наполненный бурдюк и протянул его мне. Я сделала несколько больших глотков, утоляя жажду.
Рокат принёс поднос, нагруженный едой, и поставил его передо мной. Они с Раппом уселись рядом на скамью, и мы разделили между собой кашу.
По крайней мере, за пределами пустыни Пакс выбор продуктов был больше. Хотя выглядело всё это не слишком аппетитно. Но хуже той бурды, которую я пыталась есть одной рукой во время нашего путешествия по глубокому каньону, это быть не могло.
После первой осторожной ложки мой желудок пресёк любые дальнейшие возражения, и я принялась поглощать еду так, словно это был тот самый день, когда мы наконец снова нашли лагерь.
Рокат и Рапп тихо разговаривали между собой, неторопливо отправляя еду с тарелок в рот. Солдаты вокруг постепенно забыли о нашем присутствии, и к тому времени, когда я закончила есть, мне хотелось только одного — помыться и лечь спать.
К чёрту секс.
Мне хотелось оказаться в постели совсем по другой причине.
Когда я поднялась из-за стола, каждое движение отзывалось протестом в теле. Рапп предложил убрать всё сам, чтобы Рокат мог проводить меня обратно в нашу палатку.
Я пожелала другу спокойной ночи, а затем последовала за своей истинной парой прочь от света, в темноту.
По крайней мере, теперь, когда солнце уже село, нас обдувал прохладный ветерок.
Когда мы приблизились к нашей палатке, рука Роката коснулась моей. Я переплела свои пальцы с его и украдкой взглянула на него из-под ресниц. Окружавшая нас тьма не шла ни в какое сравнение с той энергией, что исходила от него.
Я приветствовала её.
Погружалась в неё, словно в прохладный поток, готовый подхватить и унести меня прочь.
Потому что Рокат научил меня одной важной вещи, ещё более важной, чем умение сражаться.
Безопасность существует для наивных.
Чтобы выжить в этом мире, мне нужна сила. Меня сломал жестокий муж. Меня ранили Ангелы, которые захватили меня в плен. Я знала, что значит задыхаться в молчании, быть отвергнутой, проигнорированной и услышать недоверие вместо поддержки.
Больше никогда.
Заф и остальные даже не подозревали, какого Самозванца помогли создать.
И когда я надену лица этих женщин, я буду наслаждаться осознанием того, что являюсь волком в овечьей шкуре, а они даже не будут догадываться, что я среди них.
Я буду улыбаться, уничтожая их всех.

----------

7

7
Я спасался от солнца, когда юркнул в свою палатку, пряча за спиной свёрток. Моя истинная пара отдыхала в поздней послеполуденной жаре, а по обе стороны от неё дремали гончие. Когда пологи за моей спиной тихо сомкнулись, она села и подарила мне мягкую улыбку.
— Тебе удалось поспать? — спросил я, остановившись у изножья кровати.
Она потянулась, подняв руки над головой, и зевнула.
— Немного.
Затем она взглянула на часы.
— Они скоро прибудут?
Тем вечером должны были прибыть Ангелы, включая Захал Ишима. Именно поэтому после нашей сегодняшней тренировки я ненадолго заглянул к портному. Чёрный кожаный доспех тяжело лежал у меня в руках, когда я наконец показал его. Я подумывал обратиться и к кузнецу, но металлические пластины лишь замедлили бы её, а мне требовалось, чтобы она оставалась подвижной.
Кроме меня, никто в Армии не носил чёрного. Офицеры были облачены в красные металлические доспехи под цвет своих глаз, тогда как большинство солдат носили светло-коричневую кожаную форму. Кое-где также встречались элементы из красного металла, в зависимости от выбранного оружия. Наручи защищали руки тех, кто предпочитал ближний бой, а шлемы и защитные воротники закрывали головы лучников, поднимавшихся в небо вместе с Раппом.
Миндальные бордовые глаза Ассирии вспыхнули от восторга. Она понимала символизм моего подарка не хуже меня самого. Здесь не было изысканных драгоценностей, и я никогда не смог бы предложить ей корону.
Но Ассирия и не хотела этого от меня.
— Спасибо, — выдохнула она, принимая одежду.
Она провела тонкими пальцами по гладкой коже, прежде чем бережно положить комплект на нашу кровать.
Обхватив обеими руками край туники, она стянула её через голову, открывая повязку на груди.
От этого зрелища мой член мгновенно напрягся.
Успокойся. Сейчас не время.
Вместо того чтобы зацикливаться на похотливых мыслях, я сосредоточился на том, чтобы надеть собственное снаряжение. К тому моменту, когда я взял свой чёрный рогатый шлем, Ассирия уже полностью переоделась и заплетала свои длинные тёмные волосы. Толстая коса почти доставала до нижних рёбер, когда она завязала её. Затем перебросила её через плечо и подняла подбородок.
— Готова.
Однако по нашей Связи истинной пары её нервозность пронзила меня насквозь.
На встрече будут присутствовать все высшие офицеры армии Ангелов, а также несколько других лиц, включая Зафа.
Его присутствие было полностью намеренным со стороны Захала.
Для меня уже само по себе было бы победой не свернуть Зафу шею при первой же встрече. Для Ассирии же испытанием станет не дрогнуть под тяжестью воспоминаний о том, что он сделал с ней. С нами.
Я шагнул вперёд и кончиками пальцев приподнял её подбородок ещё выше.
— Ты моя, Ассирия. Я всегда буду тебя защищать.
Затем я накрыл её губы своими, позволяя поцелую передать всё то, что готов был для неё сделать. Я бросил шлем на кровать и положил ладони ей на поясницу, притягивая её вплотную к себе.
Она сразу приоткрыла губы для меня, и я скользнул языком по её языку, ощущая вкус спелых ягод, пока аромат роз наполнял мои лёгкие. Я глубоко вдохнул, пьянея и от него, и от неё. Когда я сжал её упругую ягодицу и толкнулся бёдрами вперёд, с её губ сорвался тихий стон.
Затем я слегка прикусил её язык и отстранился. Её щёки покрывал румянец, а губы в форме лука стали вишнёво-красными.
— Продолжим позже, — прорычал я, поднимая руку к её горлу и проводя большим пальцем под линией челюсти.
— Обязательно, — хрипло ответила она и сглотнула.
Я проследил взглядом движение её горла.
Возможно, позже там окажется и мой член.
Я потянулся мимо неё за своей маской. Она легла на лицо словно вторая кожа, и Ассирия впилась зубами в нижнюю губу, глядя на меня снизу вверх.
— Я пугаю тебя, маленькая самозванка?
— Разве ты однажды не говорил, что собираешься специально этим заниматься? — ухмыльнулась она, склонив голову набок.
В памяти вспыхнуло наше первое знакомство. Тогда я был в бешенстве. Да и ещё несколько недель после этого оставался таким же. Я хотел запугать её до покорности. Контроль был тем, от чего я не отказывался ни ради кого. И всё же Ассирия одерживала одну победу за другой благодаря своему упорству и огню, который горел внутри неё.
— Возможно, мне стоит выполнить это обещание, — прорычал я.
Её зрачки расширились.
— Гораздо привлекательнее, когда ты пугаешь других людей. Особенно ради меня.
Мрачный смешок прокатился в моей груди.
— Этого ты хочешь сегодня вечером, Ассирия? Хочешь, чтобы я запугал Ангелов так сильно, что они обмочатся?
Её губы растянулись в хищной улыбке.
— Пожалуйста.
Из меня невольно вырвался стон.
— Мне нравится, когда ты просишь.
Похоть вспыхнула в нашей Связи истинной пары, и все мои мысли тут же сосредоточились на том, чтобы перегнуть её через эту кровать и лишить способности здраво мыслить.
Рапп спас меня от искушения Ассирии, крикнув снаружи:
— Вы двое готовы?
Наполнив лёгкие воздухом, я мысленно досчитал до десяти. Затем медленно выдохнул, заставляя своё тело успокоиться.
— Да, — проворчал я, беря Ассирию за руку и выводя её из палатки.
Грем и Зик тут же вскочили на лапы и потрусили следом за нами.
Напряжение висело в воздухе тяжёлым туманом, хотя небо оставалось кристально чистым. Солнце медленно опускалось за горизонт, растягивая по лагерю длинные тени. В небо взмывали искры костров, а дым рассекали гневные выкрики.
Удовлетворение разлилось внутри меня, пока я шагал вперёд.
Ангелы прибыли.
Трол позаботится о том, чтобы они ждали моего появления. Ещё один тщательно продуманный ход, призванный показать им, насколько они находятся в моей власти.
Не то чтобы я собирался проявлять к ним хоть каплю милосердия.
Особенно после того, что они сделали с моей истинной парой.
Шрамы в местах, где колья пронзили мою кожу, болезненно зачесались, и я подавил желание прикоснуться к ним. Вместо этого тепло кожи Ассирии рядом со мной успокаивало эту боль.
Рапп поравнялся с нами, и вместе мы направились к командному центру. Чем ближе мы подходили, тем громче становился шум толпы. Гул ударов в грудь и топот ног прокатывались сквозь полотно палатки, отделявшее нас от основной части Армии. Несмотря на недовольство, вызванное объявлением нашего нового курса, мужчины сплотились в трудный момент, потому что у всех нас был общий враг. Враг, угроза которого объединяла нас независимо от того, что ещё происходило в наших жизнях. Ангелы. Их фанатизм точно так же сплачивал их общей ненавистью к Демонам и верой в то, что они обязаны стереть нас с лица этого мира.
Именно поэтому эта война была столь жестокой. И именно поэтому я должен был добиться победы Демонов.
Мы остановились у входа, прислушиваясь к голосам внутри. До нас донёсся грубый голос Трола, говорившего на общем языке с теми, кого я считал представителями Ангелов.
В ответ прозвучал мелодичный голос, тоже на общем языке:
— Где Халалхиво? Мы должны были встретиться с ним.
— Он скоро прибудет, — ответил Трол.
Я посмотрел на Раппа, и тот лишь коротко кивнул. Он приоткрыл полог и скользнул внутрь бесшумно, как змеи, ползающие по пустыне.
Ассирия сжала мою руку, и я опустил взгляд, заметив на её губах коварную улыбку. Мы оба знали, что простоим здесь ещё несколько минут, испытывая терпение фанатиков. Я подробно объяснил ей, как именно она должна вести себя в их присутствии, и, к моему удивлению, она приняла мои указания почти без споров.
Ангелы начали недовольно переговариваться на своём языке, бормоча непристойности о беззаконии Демонов, об их неуважении и о том, что не стоило ожидать ничего иного.
«Ты слушаешь?» — спросил я через нашу мысленную связь.
Последние несколько дней мы тренировались часами, и Ассирия вкладывала все силы в учёбу. То, насколько серьёзно она относилась к этой миссии, вызывало во мне желание бесконечно её целовать.
«Да, — ответила она. —Один из них прокомментировал пирсинг Раппа, когда тот вошёл.»
«Очень хорошо,» — похвалил я.
Мои слова прокатились по её сознанию, словно камнепад.
Она провела языком по нижней губе.
Прошла ещё минута, после чего я перенёс вес на другую ногу и расправил плечи. Я ждал достаточно долго, чтобы донести свою мысль. Отпустив Ассирию, я шагнул вперёд и взялся за полог.
— Искать, — рявкнул я Грему и Зику.
Их хвосты замахали, когда они исчезли в полумраке внутри палатки. Мгновение спустя Ассирия проскользнула под моей рукой, а я вошёл следом, позволив полотну захлопнуться за спиной.
По рядам Ангелов прокатилась тревога, когда Грем и Зик пронеслись между ними, тщательно обнюхивая их ноги. Зик внезапно остановился перед одним из них и угрожающе зарычал.
К моему удовольствию, это был Заф.
Насекомое вздрогнуло и отшатнулось, а Зик развернулся и потрусил на своё место слева от трона из костей.
Низкий зловещий смех прокатился в моей груди, пока я шёл через зал, удерживая ладонь на пояснице Ассирии.
Все взгляды мгновенно обратились ко мне.
Я не сказал ни слова, пока мы поднимались на возвышение.
Лицо моей истинной пары было твёрже базальтовых колонн, удерживающих дворец Дьёра. Не отрывая взгляда от Зафа, она обошла трон и заняла место справа от него, а Грем устроился у её ног.
Я демонстративно повернулся к Ангелам спиной, показывая, насколько незначительной угрозой они для меня являются.
Когда я опустился на трон, мои пальцы впились в черепа по краям подлокотников, невольно привлекая внимание Ангелов к их павшим собратьям. На челюсти Захал Ишима дёрнулся мускул, а его ледяно-голубые глаза были холоднее ледников в Горах Скала.
Предводитель армии Ангелов не производил внушительного впечатления. Более того, если бы я встретил его на улицах Сиви, то решил бы, что он в лучшем случае принадлежит к торговому сословию. Хотя он был высоким, его телосложение оставалось скорее жилистым, чем мощным, и мускулов, способных устрашить противников, у него почти не было. Я мог бы без труда обхватить рукой его рёбра и расколоть их изнутри.
Когда-то в начале войны я почти сделал именно это с женщиной, которая была ему дорога.
Её череп был одним из тех, что украшали переднюю часть трона, как дополнительное напоминание лично для него.
Мы встречались здесь уже много раз, и каждый раз его отвращение к тому, что я сделал, было совершенно неприкрытым. Как и его ярость.
— Захал Ишим, прошу прощения, что заставил вас ждать.
Он фыркнул, а его губы искривились в презрительной усмешке.
— Мы оба знаем, что вы опоздали намеренно, Халалхиво.
Он произнёс мой титул так, словно это было горькое лекарство.
Для него, для его Корона и Короны моя сила являлась величайшим доказательством того, почему Демоны были не более чем животными и слишком нечистыми, чтобы существовать в одном мире с ними. Поднимать мёртвых считалось святотатством, а использовать эту силу на поле боя — величайшим грехом.
И всё же они её боялись.
И каким-то образом его собственная сила Улья, позволяющая контролировать разум живых и использовать их как продолжение самого себя в бою, считалась святейшим даром их Богини.
Я откинулся на спинку трона, изображая скучающее безразличие.
— Я ждал достаточно долго, пока ваш Падиса убивал моих солдат.
Я даже не удостоил Зафа взглядом. Он этого не заслуживал.
У Захал Ишима хватило наглости усмехнуться.
— Ах да. Этот самый Падиса теперь стал Мирзой за успешную операцию по ослаблению вашей армии.
Я едва удержался от того, чтобы не закатить глаза.
Мухи всегда жужжат, пытаясь привлечь к себе внимание, но питаются лишь тем, что оставили после себя другие. Точно так же Заф никогда не был настоящим убийцей. Во время всей той бойни он даже не поднял клинок.
— Как видите, мы с моей истинной парой выжили. Возможно, Мирза упустил эту деталь. Или, возможно, прежде чем вы пожаловали ему новый титул, он сообщил вам, что мы погибли вместе с остальными.
Я пренебрежительно махнул рукой в его сторону, словно отгоняя надоедливое насекомое.
— Но что сделано, то сделано. И благодаря его действиям наша ответная мера снова окажется вдвое более жестокой, чем все ваши жалкие уловки вместе взятые.
Что-то мелькнуло на лице Захал Ишима, когда я напомнил ему, как именно началась эта война. Как тот никчёмный Ангел осмелился устроить засаду на мой Батальон и почти уничтожить его. Тогда он не знал, что среди них находится Халалхиво, а когда я обратил мёртвых себе на службу, было уже слишком поздно.
В живых остался только Заф, чтобы донести послание Ишиму.
Метка «H», которую я вырезал на его лбу, служила постоянным напоминанием для всех, кто осмеливался забыть о моей мощи.
Очевидно, им требовался ещё один урок.
Я закинул лодыжку на колено и опёрся на локоть, намеренно вдавливая его в очередной ангельский череп.
— Я дам вам возможность отступить, если хотите остаться в живых.
Ярость исказила черты лица Ишима.
— Отступать должны вы, звери-Демоны.
Он плюнул мне под ноги, и обе мои преданные гончие тут же зарычали, вздыбив шерсть на загривках.
Ассирия даже не дрогнула. Она лишь продолжала держать подбородок высоко поднятым и смотреть свысока на горстку Ангелов, стоявших перед ней. Как же мне хотелось увидеть их у её ног, умоляющих о прощении за всё, что они сделали.
Скоро.
Низкое, зловещее рычание прокатилось в моей груди.
— Осторожнее с выражениями, Ишим. Я не позволю даже твоей слюне оказаться рядом с моей истинной парой.
— Тогда, возможно, нам придётся забрать её снова. Только на этот раз она не останется в живых, — прошипел он, едва сдерживаясь от ярости.
Его гнев не шёл ни в какое сравнение с моим.
Кровь стучала у меня в ушах, и я так сильно стиснул зубы, что мне показалось, будто они вот-вот раскрошатся. Мои руки сами собой дёрнулись, словно желая сомкнуться на шее Захала.
Его слова стали растопкой для огня, который я разжигал ещё до их прибытия.
Высокомерие Ангелов и их чувство превосходства всегда делали их лёгкой добычей для провокаций. Этим приёмом я пользовался уже бессчётное количество раз.
— Хотел бы я посмотреть, как ты попытаешься, — насмешливо ответил я, удерживая ярость взаперти.
Рядом со мной Ассирия напряглась. Прежде чем её успела захлестнуть паника, я продолжил:
— Если ты осмелишься сделать это снова, я лично вырву твои кости из тела, пока ты ещё будешь жив. Более того… — Наконец я перевёл взгляд на Зафа. — Думаю, именно это я сделаю и с тобой, Мирза. После того как оторву тебе крылья и подарю их моей истинной паре.
Похоть вспыхнула в нашей Связи истинной пары, и я глубоко вдохнул через нос, стараясь успокоиться.
Хвала Судьбам, что рогатый чёрный шлем скрывал большую часть моего лица.
Мне нравилось, что Ассирию так возбуждает моя жестокость. Особенно когда она направлена ради неё.
Потому что теперь, когда я признал её воплощением совершенства, мне хотелось показать ей, насколько далеко я готов зайти, чтобы доказать свою любовь. Свою преданность. Показать, как я буду её защищать.
Теперь эта война значила для меня больше, чем когда-либо прежде.
Я спасал не только всех Демонов от гибели.
Я спасал свою маленькую самозванку.
Заф рванулся вперёд, но Ишим резко ударил его ладонью в грудь, останавливая. Глухой звук эхом прокатился по тесному помещению.
При виде этого зрелища на моих губах появилась улыбка. Впрочем, под шлемом её никто не видел.
Всего несколькими фразами я основательно вывел их из равновесия.
— У вас есть то, что принадлежит нам, Халалхиво, — процедил Ишим, бросив на Зафа взгляд, ясно говоривший: «Успокойся, чёрт возьми».
Я задавался вопросом, заговорит ли он о трёх пленённых женщинах.
— И что же именно? — спросил я, не собираясь ничего признавать.
— Три женщины. Мы видели, как вы увели их с собой, — резко ответил он, наконец убирая руку от груди Зафа.
— Да, увели. Это был первый шаг нашего возмездия. Теперь они мертвы. После того как я позволил своим солдатам развлечься с ними. Всё-таки они уже давно воюют, а женщин здесь нет, чтобы составить им компанию.
Ложь от первого до последнего слова.
Но они этого не знали.
Лицо Ишима налилось ярко-алым цветом.
Рапп кашлянул, и я перевёл на него взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как он прикрывает рот рукой, скрывая ухмылку.
— Здесь находится твоя истинная пара. Они могли воспользоваться её киской, — прошипел Ишим, прищурившись и посмотрев на Ассирию.
Тонкая стеклянная преграда, удерживавшая мой гнев, разлетелась вдребезги.
В одно мгновение я оказался на ногах, а чёрные тени взметнулись вокруг меня.
Ангелы, стоявшие позади остальных, благоразумно отступили на шаг.
Рапп и Трол бросились ко мне прежде, чем я успел ударить Ишима. Они схватили меня за руки и резко дёрнули назад.
«Рокат, остановись!» — крикнула Ассирия по нашей мысленной связи.
Я моргнул и посмотрел на неё, тяжело дыша. Её бордовые глаза пылали яростью и решимостью, пока она удерживала мой взгляд.
«Не теряй своё преимущество сейчас.»
Она была права, и её слова притупили острие моего гнева.
Стряхнув с себя руки своих Хадвезера, я хрустнул шеей и размял пальцы, прежде чем снова повернуться к Ишиму.
Ублюдок ухмылялся с самым самодовольным видом.
Мне хотелось стереть эту ухмылку с его лица.
Был лишь вопрос времени, когда головы его и Зафа будут болтаться у меня в руках, пока я иду по улицам Сиви, как когда-то увидела Киира.
Я обнял Ассирию за плечи, защищающе прижимая к себе. Она расправила плечи и не дрогнула под намёками Ангела, когда мы вновь повернулись к ним лицом.
— Есть что-нибудь ещё, что ты хотел обсудить, Ишим?
Улыбка Захала стала ещё шире, а его ледяно-голубые глаза вспыхнули торжеством.
— Пока нет. Но я знаю, где тебя найти, если мне снова потребуется твоё внимание.
Каждое слово он произносил, не отрывая взгляда от Ассирии. Угроза в его голосе была такой же очевидной, как цвет его глаз.
Мне хотелось вырвать их из его черепа.
— Тогда уходи, — прорычал я, вкладывая в ответ собственное обещание насилия. — Мы достаточно скоро встретимся на поле боя.
— С удовольствием, — выплюнул он.
Перейдя на ангельский язык, он приказал своим спутникам внимательно следить за любыми признаками присутствия женщин, пока они будут покидать лагерь.
Именно поэтому я и подозревал, что он принял моё приглашение явиться в командный центр. Рапп и Трол понимали это не хуже меня. Они покинули свои места по краям помещения и направились сопровождать Ангелов за пределы лагеря.
Ни я, ни Ассирия не двинулись с места, пока последний из них не исчез через проход в комнату с картами.
А затем снова поднялся шум.
Вслед уходящему врагу понеслись выкрики, насмешки и оскорбления.
На этот раз я хотел оставить их без оков.
Этим Ангелам требовалось напомнить, с кем именно они имеют дело, чтобы во время следующего столкновения мы окончательно сломили их волю и вышвырнули их к чёрту из Мира Демонов.
Потому что одно я знал наверняка: снова я не проиграю.
В следующий раз, когда мы столкнёмся, мы не просто прорвём их ряды.
Мы сокрушим их волю.
А мы с Ассирией?
Мы станем для них их проклятыми Богами.

----------

8

8
Воздух со свистом вырвался из моих лёгких, и я обмякла, прислонившись к Рокату.
— Это было напряжённо, — пробормотала я спустя мгновение.
Мои конечности покалывало, пока адреналин постепенно отступал. Увидеть их снова, увидеть снова Зафа после того, как он причинил вред Рокату и мне, оказалось почти так же тяжело, как я и представляла. И всё же то, как Рокат меня защищал… заставило низ моего живота затрепетать.
— Ты в порядке? — спросил он, подцепив двумя пальцами мой подбородок и заставив меня посмотреть на него.
— Я в порядке, Рокат, — сказала я, и на моём лице расцвела мягкая улыбка. — Даже больше чем в порядке.
Я выскользнула из-под его руки и прижала ладони к его закованной в броню груди. Тёмные волосы рассыпались по моей спине, пока я смотрела на него из-под длинных ресниц.
— Ты правда вырвал бы их кости из плоти, пока они ещё были живы?
— Маленькая самозванка, я бы наслаждался каждым мгновением боли, которую причинял бы во имя тебя, — мрачно пробормотал он, обхватив меня за талию и заставив мой дыхание сбиться. — Хочешь, чтобы я сделал что-то ещё хуже? Я сделаю. Я сделаю всё, что угодно, чтобы показать тебе, что защищу тебя от любого вреда.
Он откинулся на свой трон из костей, увлекая меня за собой. Я оседлала его бёдра и провела пальцами вверх к коже, едва видневшейся в просветах между пластинами его доспехов. У основания его горла дёрнулся кадык, когда я провела по щетине на его шее. Просунув руки под его шлем, я сняла чёрный как смоль череп и увидела серьёзность его обещания, отпечатавшуюся в суровых чертах его лица.
Он убрал руку с моей поясницы и запустил её в волосы у основания моей шеи. Жгучая боль почти заставила меня зашипеть, но затем он сжал мои волосы и наклонил мою голову в сторону. Шероховатое прикосновение его лица к моей шее успокоило боль, а то, как его язык скользнул по трепещущему пульсу, полностью её прогнало. Его горячее дыхание коснулось моего чувствительного уха, когда он хрипло произнёс:
— Ты моя истинная пара.
От этого слова по мне пробежала дрожь.
— Истинная пара, — прошептала я в ответ, качнув бёдрами навстречу его. — Мне понравилось слышать, как ты называл меня так у них на глазах.
Рокат застонал, когда я замерла, ощущая под собой его быстро твердеющее возбуждение.
— Я достаточно их напугал для тебя?
— Да, — выдохнула я, положив руки ему на плечи и снова устраиваясь поудобнее.
Шов моих брюк восхитительно потёрся о самый чувствительный центр моего тела.
Рокат отпустил мои волосы и одним плавным движением поднял меня со своих колен, поставив на ноги перед троном. С моих губ сорвался протестующий звук, пока он не подался вперёд к краю сиденья и не опустил меня на колени. Тяжесть его рук на моих плечах лишила меня воздуха.
— Ммм, ты так прекрасно выглядишь там, маленькая самозванка. Совсем как в первый раз, когда я тебя увидел.
Бордовый цвет глаз Роката почти исчез, когда его зрачки расширились. Похоть затопила нашу Связь истинной пары.
— Всё, о чём я тогда мог думать, — это о том, как хочу заставить тебя замолчать, засунув свой член тебе в горло. Думаю, сейчас я именно это и сделаю.
Я провела зубами по нижней губе, глядя вверх на свою истинную пару. Его фигура была внушительной, мощной, властной, а его энергия заполняла всё пространство. Не разрывая зрительного контакта, он расстегнул ремни на плечах, позволяя металлическим пластинам соскользнуть вниз. С бережной осторожностью он положил их на пол рядом с креслом. Грем и Зик разбежались по своим лежанкам, словно почувствовав тёмную перемену в воздухе.
Подавшись вперёд, он стянул через голову тунику, открывая черепа, розы и животных, украшавших его торс. В тусклом свете на его рельефном животе играли мышцы, когда он потянулся к завязкам своих штанов. Мой взгляд скользнул к длинному, толстому очертанию над металлическими пластинами, закреплёнными на его бёдрах.
— Освободи мой член, Ассирия, — приказал он, заключив моё лицо в свои большие ладони и заставив меня снова посмотреть на него. Его бордовые глаза гипнотизировали меня глубиной преданности, скрытой в них. — Покажи мне, насколько ты оценила то, как я тебя защищал.
Он отпустил меня и откинулся назад, опираясь жилистыми предплечьями на черепа, украшавшие его трон. Рокат, возможно, и не был королём, но не оставалось никаких сомнений в том, что среди нас он был Богом. Облизнув губы, я придвинулась ближе и потянулась к нему.
Каждый раз до этого, когда он оказывался у меня во рту, именно он управлял происходящим, а я была пассивной участницей его удовольствия. Впрочем, я не могла отрицать, насколько сильно мне нравилось его господство надо мной. В животе затрепетало волнение, когда я нерешительно обхватила его ладонью и сжала.
— Вот так, — хрипло произнёс он, когда я сделала это снова. — А теперь просунь руку внутрь и дай мне почувствовать свою горячую кожу.
Сделав так, как он велел, я ослабила завязки и нашла его. Вдоль длины пульсировала толстая вена, и я провела по ней большим пальцем, прежде чем обхватить его всей ладонью. Глаза Роката закрылись, а между его бровей пролегла складка, пока я водила рукой вверх и вниз. Воодушевлённая тем, какое воздействие оказываю на него, я потянула его штаны шире и ниже, пока его член полностью не предстал перед моим взглядом.
Плетёный ковёр впился в мои колени, когда я придвинулась ближе, открывая рот, чтобы принять его. Обхватив основание рукой, я облизнула губы, а затем сомкнула их вокруг блестящей головки. Круговое движение моего языка вырвало у Роката низкий стон. Его пальцы впились в черепа на подлокотниках, побелев от напряжения, пока я опускала голову ниже.
Гордость расцвела в моей груди, а возбуждение разлилось между бёдер.
Моя челюсть начала ныть, пока я старалась принять его глубже. Закрыв глаза, я двигалась вверх и вниз, пока меня не остановила рука, обхватившая мои длинные волосы.
— Смотри на меня, пока твои красивые губы обхватывают мой член, — хрипло произнёс Рокат.
Подняв взгляд по его торсу к лицу, я подчинилась. Слюна вытекала из уголков моего рта и стекала по подбородку. Рокат крепче собрал мои волосы, убирая их в сторону.
— Продолжай.
Я расслабила горло, стараясь принять его глубже. Он коснулся задней стенки, и меня передёрнуло, пока я пыталась справиться с этим и продолжать дышать.
— Ты справишься, — сказал он, и абсолютная уверенность в его голосе придала мне сил продолжать.
Раздувая ноздри, я втянула прерывистый вдох и опустилась ниже. Но Рокат не был удовлетворён. Используя свой рычаг, он подтолкнул меня дальше, пока мой нос не коснулся его живота. Слёзы затуманили зрение и покатились по щекам, когда весь воздух оказался перекрыт.
— Чёрт, Ассирия, твой рот, — прорычал Рокат; этот звук был опьяняющей смесью первобытного наслаждения и грохота падающих камней.
Между моих бёдер разлилась влага от осознания той власти, которой я обладала над своей истинной парой. Меня снова передёрнуло, и только тогда Рокат позволил мне отстраниться. Тонкая нить слюны всё ещё соединяла нас.
Рокат обхватил мой подбородок и провёл большим пальцем по моей припухшей нижней губе.
— Такая хорошая девочка для меня, — похвалил он, и ещё больше влаги скользнуло по внутренней стороне моих бёдер.
Затем он провёл рукой от моего лица к основанию шеи и обхватил её своей большой ладонью.
— Скажи мне, тебе понравилось, когда я лишил тебя воздуха?
— Да, — выдохнула я, и его пальцы снова сжались сильнее.
Он подался вперёд, и его член качнулся вслед за движением. На кончике выступила капля влаги, готовая упасть на кости давно умерших Ангелов.
Когда это произошло, через меня прокатилась порочная, греховная волна жара. Мой взгляд метнулся вверх, к возвышавшейся надо мной фигуре Роката. Эти проклятые губы изогнулись в зловещей, беспощадной усмешке.
— Открой рот для меня, истинная пара.
Послушно я подчинилась. Рокат не стал терять времени и снова толкнулся внутрь. Прижав ладонь к затылку, он надавил вниз. Меня резко передёрнуло, лёгкие судорожно сжались, пока он двигался вперёд и назад. Ощущения захлестнули меня, а сердце грохотало о рёбра. Слёзы непрерывными струйками текли из глаз, пока он продолжал искать собственное удовольствие. Невероятно, но он стал ещё твёрже на моём языке. Одним резким толчком он вошёл до конца. Горячие струи покрыли заднюю стенку моего горла, и всё, что мне оставалось, — сглатывать. За этим последовала череда ругательств, и наконец он отпустил меня.
Я едва успела сделать вдох, как он рывком поднял меня с колен. Колени болезненно запротестовали, пока он разворачивал нас, усаживая меня на свой трон. Рокат развёл мои бёдра в стороны и опустил голову между кожаными складками одежды. Глубоко вдохнув, он сжал мои ноги, впиваясь большими пальцами в чувствительную внутреннюю сторону бёдер.
— Чёрт, я чувствую по запаху, насколько ты возбуждена, Ассирия.
Поверх шва моих штанов он провёл зубами по самому чувствительному месту. От этого прикосновения мои бёдра дёрнулись вперёд, и из горла сорвался бесстыдный всхлип.
— Пожалуйста, Рокат.
— Умоляй меня, — приказал Рокат, поднимая свои безумные бордовые глаза к моим. — Умоляй меня о своём удовольствии.
Нас всегда учили считать желания чем-то постыдным, и всё же сейчас, когда Халалхиво — избранный Судьбами спаситель Демонов — стоял на коленях между моих бёдер, единственным чувством, которое я испытывала, была гордость.
Гордость от того, что именно я поставила на колени самого устрашающего мужчину во всём Келети.
Готового поклоняться мне.
Когда-то я ненавидела его; теперь я любила его. Власть, боль, удовольствие — я жаждала всего этого. Жаждала всего, что было связано с ним.
Рокат открывал двери внутри меня, о существовании которых я никогда не подозревала, вытаскивая наружу натуру, которую я так долго скрывала. И я не собиралась отказываться просить его научить меня большему, дать мне больше. Особенно когда он всегда был готов исполнить мою просьбу.
— Пожалуйста, ты мне нужен, — тяжело дыша, произнесла я, пока похоть растекалась по моим венам.
В челюсти пульсировала боль — напоминание о том, насколько грубо он использовал мой рот. И всё же я не могла думать ни о чём другом, кроме того, чтобы снова ощутить его внутри себя.
С момента нашего возвращения мы ещё ни разу не были вместе. Наша Связь истинной пары вспыхнула, словно тоже помнила, сколько времени прошло, становясь такой же настойчивой, как моя истекающая желанием плоть и его пульсирующее возбуждение.
— Сейчас, — всхлипнула я; это прозвучало скорее как отчаянное требование, чем как покорная просьба.
Он прижал костяшки пальцев к шву моих штанов и медленно провёл ими.
— Эта маленькая киска такая жадная до удовольствия, не так ли?
— Да, — выдохнула я, подаваясь навстречу ему и стремясь получить больше ощущений.
Он вознаградил меня ещё одним движением руки по самому чувствительному месту. Стон, сорвавшийся с моих губ, прозвучал так громко, что меня на миг пронзило беспокойство: а вдруг нас услышат?
— Пусть слышат тебя, маленькая самозванка. Пусть знают, кто твоя истинная пара и как хорошо я заставляю твоё тело дрожать.
Больше не дразня меня, Рокат дёрнул за завязки моих штанов и разорвал их по бокам. С кожаной туникой он тоже расправился быстро, пока мои стянутые повязкой груди тяжело не поднялись в густом мускусном воздухе. Обхватив их ладонями, он приподнял их и сжал, затем провёл большими пальцами по затвердевшим вершинам под ними.
— Встань, — приказал он, отступая назад и оставляя мою кожу мучительно разгорячённой.
Без колебаний я подчинилась. Рокат стянул тунику с моих плеч, затем просунул пальцы между моими рёбрами и полосой ткани, обмотанной вокруг груди. Одним мощным движением он сорвал её, вырвав из моей груди судорожный вдох.
Из его горла вырвался низкий мужской стон, когда он наклонился и поочерёдно вобрал в рот каждый сосок, не забывая слегка провести по ним зубами. Мир закружился вокруг меня, пока его язык кружил вокруг чувствительных вершин, и я буквально таяла в его руках.
Его ладони скользнули под пояс моих штанов и стянули их к лодыжкам. В тот миг, когда они коснулись пола, я переступила через них, потому что, чёрт возьми, мне нужно было чувствовать его между своих бёдер, а единственный способ получить это — развести их.
Я отступила от Роката, не отрывая от него взгляда. Из-под полуопущенных век он наблюдал, как я опускаюсь на его трон и обхватываю пальцами черепа по краям подлокотников. Его член был направлен прямо на меня, на кончике блестели капли влаги. Бронза поблёскивала на его бёдрах, а тёмная ткань туго натягивалась под тяжестью доспехов. Неподвижный, но смертоносный, с той самой напряжённой неподвижностью хищника, от которой по моему позвоночнику пробежала дрожь.
Сначала одна нога, затем другая опустились в стороны. Его взгляд мгновенно скользнул к блестящей влаге, покрывавшей меня.
— Такая мокрая для меня, — прорычал он, делая шаг вперёд.
Словно валуны, срывающиеся с гор, его колени ударились о пол. Земля дрогнула почти так же сильно, как и я. Когда он опустил голову к моему лону, мне показалось, что я могу потерять сознание.
Почувствовав его горячее дыхание на своей коже, я непроизвольно сжалась.
— Пожалуйста, — снова произнесла я, и мой голос охрип.
— Пожалуйста что?
— Пожалуйста, прикоснись ко мне. Пожалуйста, доставь мне удовольствие. Пожалуйста, позволь мне почувствовать тебя внутри себя.
Каждая следующая фраза звучала отчаяннее предыдущей, но мне уже было всё равно.
С хищным стоном он склонился ниже. Крик, сорвавшийся с моих губ от его прикосновения, раскатился под полотняными стенами шатра. Когда он прижал язык и продолжил свои ласки, моя голова бессильно откинулась назад. Воздух хлынул в лёгкие, когда он раздвинул меня. И тут же покинул их, когда внутрь скользнул первый палец.
— Рокат, — тяжело выдохнула я; мой голос был не громче лихорадочного шёпота.
«Такая тесная, Ассирия. Мне придётся как следует подготовить тебя, чтобы ты смогла принять меня.»
В меня скользнул второй палец. Он развёл их внутри, а затем согнул, нащупав глубоко внутри чувствительную точку. Из меня вырвалось ещё больше влаги, пока он продолжал уделять ей внимание. Тихие всхлипы и бессвязные слова смешивались с моим сбившимся дыханием, пока он доводил меня до исступления.
В тот момент ничего больше не существовало, кроме нас. Ни войны, ни Ангелов, ни Демонов. Только истинная пара, которой меня благословили Судьбы, его мастерские движения и любовь, струящаяся между нами. Преданность Роката не вызывала сомнений, пока он ласкал меня, подводя к самому краю наслаждения. Ведь Рокат властвовал над этим царством так же, как властвовал на поле боя.
Перед моими глазами замелькали картины того, как он истребляет целые орды Ангелов, а затем возвращает к жизни их трупы и подчиняет своей воле. Его несомненная сила, его доказанная беспощадность, его тёмная власть, всё это завораживало меня так, что выходило далеко за пределы нашей Связи истинной пары.
Боль внутри него отзывалась болью внутри меня.
И чтобы сорваться за этот край, мне нужен был лишь намёк на неё.
— Сделай мне больно, — простонала я, подаваясь бёдрами ему навстречу в поисках большего.
Его хватка на моём бедре стала болезненной, и локтем и рукой он развёл мои ноги ещё шире. Края костей впились в мою мягкую плоть, принося укус боли среди удовольствия от его пальцев и языка.
— Да, — прошипела я, запрокидывая голову.
«Смотри на меня, маленькая самозванка» , — приказал Рокат в моём сознании.
Я тут же опустила взгляд, встречаясь с его порочным взглядом. Его тяжёлые брови были сведены, всё его внимание было сосредоточено на том, чтобы полностью завладеть мной.
«Ты кончишь тогда, когда я скажу, Ассирия. Ты принадлежишь мне. Мне приказывать. Мне защищать тебя. Мне дарить тебе удовольствие.»
Мои мышцы сжались вокруг его пальцев. Рокат медленно вытащил их до первой фаланги. С моих губ сорвался протестующий вскрик. Он резко ввёл их обратно до основания прежде, чем звук успел стихнуть. Моё тело снова задрожало. Особенно когда он снова коснулся той самой точки.
— Не думаю, что смогу продержаться дольше, — выдохнула я, складывая губы буквой «о», пока он продолжал ласкать меня. — Чёрт. Сделай это ещё раз. Пожалуйста.
Он подчинился, добавив для верности лёгкое прикосновение зубов.
«Когда ты кончишь, выкрикни моё имя. Выкрикни его так громко, чтобы эти проклятые Ангелы тебя услышали.»
— Да, Халалхиво, — простонала я, потому что именно этим голосом он говорил со мной.
Не было смысла отрицать, что в разгар наслаждения мне до безумия нравилось, когда он обращался ко мне этим властным тоном.
Он застонал, долго и низко. Эта вибрация смешалась с быстрыми движениями его пальцев. Передо мной возник край экстаза. Не отрывая взгляда от его глаз, я стремительно неслась к нему, ощущая, как всё внутри пульсирует. Ещё одно прикосновение, и я сорвалась.
Проваливаясь сквозь воздух, теряя всякое ощущение пространства и времени, пока наслаждение разрасталось всё сильнее.
— Халалхиво! — выкрикнула я, и мои пальцы онемели от того, как сильно я впилась ими в черепа наших врагов.
Моя истинная пара продолжала ласкать меня, пока капли пота выступали на моём лбу и стекали вниз, а всё тело дрожало от силы переживаемого наслаждения. Когда дыхание наконец начало возвращаться ко мне, он отпустил меня.
Тяжело дыша, я наблюдала, как он поднимается во весь рост. Татуировки, покрывавшие его тело, выглядели ещё более угрожающе в тусклом свете. Он согнул пальцы, подзывая меня, и я подалась вперёд.
— Оближи их.
На них блестели следы моего возбуждения, и я взяла их в рот почти так же, как до этого брала его член. Я почувствовала собственный вкус — терпкий и сладкий одновременно, а в его глазах вспыхнул жар. Когда я закончила, то выпустила его пальцы с тихим влажным звуком.
Рокат избавился от остатков одежды, пока всё его смертоносное тело не оказалось обнажённым передо мной. Он обхватил рукой свою внушительную длину и провёл по ней ладонью.
— Кто я для тебя, Ассирия?
В его голосе звучала скрытая угроза, и мои бёдра дрогнули.
— Моя истинная пара, — хрипло ответила я.
Он шагнул вперёд, и его член оказался на уровне моего лица. Свободной рукой он обхватил мой подбородок и приподнял голову, заставляя меня посмотреть на него снизу вверх.
— И?
— Мой защитник, — простонала я, проводя языком по губам, чтобы увлажнить их.
Он пригладил мои растрепавшиеся волосы, затем сжал прядь у основания моего затылка.
— Продолжай.
Дрожь прокатилась по моему телу, пока между нами потрескивала энергия.
— Пожалуйста, ты нужен мне внутри.
Моё тело изнывало от того, насколько близко он был.
Схватив меня за волосы, он рывком поднял меня на ноги и впился в мои губы жёстким поцелуем. Его язык настойчиво скользнул по линии моих губ, и я раскрылась ему навстречу, вновь ощущая собственный вкус. Он тоже чувствовал свой вкус: солоноватый, терпкий, смешанный с мускусным ароматом. Его зубы впились в мою нижнюю губу, пока он обхватывал мои бёдра и поднимал меня вдоль своего твёрдого тела.
Развернувшись, он опустился на трон, и я снова оказалась верхом на нём. Я качнула бёдрами, прижимаясь к его, и из моей груди вырвался всхлип, потому что между нами наконец не осталось никаких преград.
— Я скажу тебе, кто ты для меня, Ассирия, — прорычал Рокат, обхватывая рукой своё возбуждение и направляя себя ко входу в моё тело.
Я обвила руками его шею, пытаясь удержаться и подготовиться к тому, как он растянет меня.
— Ты причина, по которой мой клинок будет обрушиваться на врагов с новой яростью.
Он прижался ко мне, и моё дыхание сбилось.
— Ты причина, по которой я дышу.
Один. Проклятый. Дюйм.
Только столько он дал мне, когда я жаждала всего его целиком.
— Ты моя боль.
С моих губ сорвался тихий стон, когда он позволил мне ощутить ещё немного.
— Ты моё удовольствие.
Влага скользнула по моим бёдрам, когда его головка наконец оказалась внутри меня.
— Ты единственная женщина, которую я когда-либо любил. Единственная, которую я когда-либо буду любить.
— Рокат, — выдохнула я, и в этом слове не осталось ничего, кроме желания.
Влажный, скользящий звук наполнил пространство, пока он погружался глубже.
— Ты моя истинная пара. Я убил бы миллион солдат, чтобы услышать эти три слова из твоих прекрасных губ. Чтобы услышать своё имя на них, когда ты рассыпаешься на части от наслаждения. Чтобы чувствовать, как ты дрожишь, пока я вытягиваю из тебя удовольствие.
— Рокат, пожалуйста, — взмолилась я, больше не скрывая своего отчаяния.
Если он не окажется внутри меня прямо сейчас, я погибну.
Одним мощным движением он вошёл до конца. Наши тела столкнулись с такой силой, что меня подбросило вверх, прежде чем я снова тяжело опустилась на него.
— Судьбы, — выдохнула я, и перед глазами вспыхнули искры желания.
Рокат впился пальцами в мои бёдра и потянул меня на себя. Моё тело двигалось навстречу ему. С моих губ вырвался прерывистый вдох.
— Только я твоя Судьба, — прорычал Рокат, повторяя движение.
Он был так глубоко внутри меня, таким большим, что каждый нерв в моём теле ожил от ощущения его близости.
— Никто не имеет над тобой такой власти, как я.
— Нет, — простонала я в ответ, качая бёдрами и задавая ритм, который вновь понёс меня к этому сладкому краю. — Так же, как никто не имеет власти над тобой, кроме меня.
Тёмный смешок прокатился по его груди.
— Это не одно и то же.
— Посмотрим, — тяжело дыша, ответила я, дрожа и продолжая гнаться за своей разрядкой.
Рокат направлял меня вверх и вниз по своей длине. Из его груди вырвался первобытный стон, когда я начала двигаться сильнее и быстрее. Пот покрывал мой позвоночник, но мне было всё равно. Мощная пульсация прокатилась внутри меня, и моё тело сжалось в ответ. Я была так, так близко…
Рокат сильнее сжал мою талию, останавливая мои движения. Мой рот тут же открылся, готовый возразить ему, но беспощадное выражение его лица заставило меня замолчать.
— Скажи эти три слова, и я позволю тебе кончить.
Я попыталась ухватиться за то, в чём так отчаянно нуждалась. Это лишь заставило Роката удерживать меня ещё крепче.
— Я люблю тебя, Рокат, — простонала я.
Он был прав, моё тело действительно оказалось жадным до удовольствия.
— Хорошая девочка.
Он стал ещё твёрже внутри меня. В горле застрял судорожный вдох, когда он изменил положение моих бёдер и снова повёл меня по себе.
— Ох, блядь, Рокат…
— Вот так, маленькая самозванка, кончи для меня. Снова выкрикни моё имя. Моё настоящее имя, — прорычал он, сохраняя именно тот ритм, который был мне нужен, пока я срывалась за край.
— Рокат! — снова выкрикнула я, ничуть не сдерживая ни громкость, ни силу своего голоса.
Мой крик звенел в ушах, пока экстаз разбивал меня на части, словно я действительно рухнула на землю после прыжка со скалы. Он лишил меня всех мыслей, всех ощущений, кроме бесконечных волн наслаждения.
— Я люблю тебя, Ассирия, — хрипло произнёс он мне в шею, прижимаясь зубами к месту, где бился мой пульс, словно врезая эти слова в мою кожу. Он двигался навстречу мне снизу, и звук соприкасающихся тел сопровождал его тяжёлые рычащие выдохи. — Когда Ткачиха захотела создать совершенство, она соткала тебя.
Голова кружилась, и я рухнула в его объятия, цепляясь за него так, будто он был самой моей жизнью. Потому что так и было.
— Я люблю тебя, Рокат. Твою силу, твою защиту, твою преданность. Всё это.
Из его груди вырвался низкий стон, и он ещё крепче прижал меня к себе.
— Ещё, — прозвучал его голос в моём сознании.
— Мы созданы друг для друга. Наш огонь. Наша страсть. Наша боль, — тяжело дыша, произнесла я.
Мои бёдра дрожали от того положения, в котором он меня удерживал. Новая волна наслаждения поднималась быстро и неумолимо.
— Кончи со мной, — приказал он.
— Да, — сумела выдохнуть я прежде, чем меня снова накрыло.
Его зубы вновь впились в кожу, и металлический запах крови наполнил мои ноздри. Он застонал, а затем отстранил меня от себя.
Дрожь наслаждения продолжала прокатываться по моему телу, пока мы оставались в объятиях друг друга, постепенно возвращаясь к реальности после пережитого. Рокат лизнул место на моём плече, которое сам же прокусил, успокаивая боль. Благодаря нашей быстрой регенерации рана уже начинала затягиваться.
— Моя, — произнёс он в последний раз, оставляя поцелуй в изгибе моей шеи, на точке пульса, а затем чуть ниже уха.
— Твоя, — ответила я, проводя ногтями по основанию его черепа.
Когда он наконец отстранился и посмотрел мне в глаза, тьма в них уже отступила. Больше не опьянённый желанием, он просто держал меня так, словно я была самым драгоценным его сокровищем. Он провёл костяшками пальцев по моему влажному виску и убрал волосы с моего лица.
— Думаю, пришло время рассказать мне, что с тобой произошло. Что сделало тебя тем мужчиной, которым ты стал сегодня. Всю правду, целиком. Больше никаких попыток закрыться от меня и отмахнуться. После всего случившегося я заслуживаю этого, — тихо произнесла я, прижимаясь к нему.
Рокат напрягся, затем медленно выдохнул.
— Хорошо. Но не здесь.
Он бросил взгляд в сторону выхода из шатра.
— В нашем шатре. И мне понадобится немного скейла.
— Я думала, здесь действует правило «никакого алкоголя»? — спросила я, склонив голову набок.
На моих губах появилась дразнящая улыбка, смягчённая блаженством, всё ещё разливающимся по венам.
— Действует. Но я Халалхиво, а на меня правила не распространяются.
Я фыркнула и соскользнула с его колен. Очень на него похоже.
Рокат подошёл к одному из сундуков в глубине шатра и вернулся с куском ткани и кувшином воды.
— Сядь. Позволь мне тебя привести в порядок.
От его нежности у меня сжалось сердце. Я уже собиралась сесть, когда вспомнила, что именно там он оставил следы своего удовольствия. Из меня вырвался смех.
— Это первый раз, когда ты кончил на свой трон?
— Первый. Но точно не последний.
Он оказался у меня за спиной и потянулся через плечо, чтобы стереть всё тканью. Исходящее от него тепло было настоящим блаженством.
— Особенно теперь, когда я знаю, насколько тебе нравится выражать им своё презрение. Коварное создание.
Он слегка подтолкнул меня вперёд, и я наконец села, позволяя ему стереть следы нашего удовольствия с моей чувствительной кожи. Закончив, мы быстро оделись. Из того же сундука он достал флягу и убрал её в карман.
Затем протянул мне руку.
— Идём. И я расскажу тебе всё.
Я переплела свои пальцы с его, наслаждаясь ощущением грубых мозолей, скользнувших по моей коже.
Всё с Рокатом было… правильным.
Тьма между нами. Боль. Травмы. Всё это было соткано Судьбами не для того, чтобы сломать нас, а чтобы связать воедино. Чтобы мы могли истекать кровью, гореть и защищать друг друга тогда, когда это нужнее всего.
Теперь Рокату оставалось лишь одно: отказаться от своего с таким трудом завоёванного трона и впустить меня внутрь.

----------

9

9
Подтащить стул к столу ощущалось так, словно я тащил на место плаху для казни, мрачное преддверие разговора, который давно должен был состояться.
Ассирия сидела напротив меня, и её коварные бордовые глаза, в которые я безнадёжно влюбился, изучали меня с эмоцией, которую я почти никогда не приветствовал, беспокойством. И всё же от неё, от моей истинной пары, я был готов принять всё.
Дерево скрипнуло, когда я опустился на стул и поставил на гладкую столешницу кружку и металлическую флягу.
Чёрт, этот разговор не будет лёгким.
Столетия подавленных чувств не спешили вырываться наружу через горло и срываться с моих губ даже ради моей истинной пары.
Именно для этого мне и нужен был скейл.
Я налил себе двойную порцию. Янтарная жидкость плеснула в кружке. Не теряя времени, я осушил её одним глотком. Пряный алкоголь обжёг всё внутри до самого желудка, прежде чем осесть там. Хотя сам желудок вовсе не успокоился. Нет, он бушевал, словно штормовое море.
Грем подошёл ко мне и положил голову мне на колени, глядя на меня своими пронзительными красными глазами. Я погладил его мягкую чёрную шерсть, позволяя этому ощущению и скейлу удерживать меня в реальности. Ассирия потянулась через стол и сжала моё предплечье. Её маленькие пальцы скользнули по татуировке шипов и роз, обвивающих череп, а затем она убрала руку.
После возвращения мы переоделись: она в одну из моих туник, доходившую ей почти до колен, я в свободные штаны, которые позаимствовал у Раппа. Всё остальное наше имущество осталось в лагере, который мы покинули.
Когда мы прибудем в Фюред, я найму портного, чтобы он снова сшил нам достойную одежду.
Ассирия выразительно прочистила горло, вырывая меня из мыслей.
— Ты можешь тянуть сколько угодно, но всё равно расскажешь мне.
Её голос был твёрдым, но мягким.
Я выдохнул, досчитал до десяти и сосредоточился на ощущении того, как опадает моя грудь. Почти бессознательно я потёр грудную мышцу прямо над сердцем.
Грем не сдвинулся со своего места, пока я наливал себе ещё.
Когда я снова осушил кружку, Ассирия заметила:
— Эта штука отвратительна. Не понимаю, как ты её пьёшь.
Кружка стукнула о стол, когда я поставил её обратно.
— И откуда тебе это знать, маленькая самозванка?
Она фыркнула и закатила глаза.
— Я выпила ту бутылку, которую ты прятал у себя в комнате во дворце Дьёра.
— Разумеется, выпила, — проворчал я, встряхивая флягу.
Она была почти пустой. Совершенно недостаточно, чтобы пережить следующий час моей жизни.
Чтобы рассказать ей всё, потребуется время. Слишком многое нужно было поведать, и, если честно, я даже не знал, с чего начать.
Её рука снова преодолела расстояние между нами.
— Просто начни говорить. Что первым приходит в голову. Не думай о том, что я знаю, а чего не знаю. Честно говоря, мне самой не помешает всё освежить в памяти.
Не встречаясь с её пронизывающим взглядом, я провёл пальцем по краю кружки.
— Мой отец был братом последнего Крала. Средним братом. Он всегда чувствовал себя забытым, словно не имел своего места в мире. Свои мнимые недостатки он вымещал на мне. Впрочем, его братья были ничуть не менее жестоки.
После короткой паузы Ассирия спросила:
— А что насчёт твоей матери?
— Умерла, рожая меня, — пробормотал я.
Я никогда её не знал, а отец почти не говорил о ней. Он так и не женился снова. Долгое время я не мог понять, почему: потому что любил её настолько сильно или потому что ненавидел. Это вообще было постоянной темой моей жизни — противостояние ненависти и любви, двух сторон одного и того же чувства. Одно не могло существовать без другого. Глубина моих чувств к Ассирии была тому доказательством.
— Мне так жаль, Рокат, — тихо произнесла она, крепче сжимая мою руку.
Наконец я встретился с ней взглядом.
— Это ничто по сравнению с тем, что произошло в моей юности.
Бордовые глаза Ассирии заблестели, и она кивнула, безмолвно показывая, что понимает.
Я посмотрел в потолок, пытаясь подобрать слова, чтобы объяснить ей, каким ублюдком был мой отец. Что именно он заставлял меня делать.
— Мы с Ксаннирином рано отправились в Фюред, в военную академию. Прежний Крал был суров и к Ксаннирину тоже. Я всегда старался защитить его от худшего. По крайней мере, в академии я думал, что у нас появится хоть немного свободы. — Вздохнув, я покачал головой. — Я ошибался.
Холод окутал меня, словно туман, который ранним утром накатывает с побережья. Одного этого ощущения и воспоминаний оказалось достаточно, чтобы перед моим мысленным взором ожили яркие картины прошлого.
— Крал и мой отец часто приезжали в Фюред, чтобы проверить нас. Отец даже чаще. Он был строже ко мне, чем любой из инструкторов. А все они склонялись перед ним и позволяли ему делать всё, что угодно, пока он находился там. Он хотел, чтобы я поднимался по армейским званиям, чтобы стал кем-то значимым, раз уж сам был никем. Когда я совершал ошибки, он уводил меня в свои комнаты и избивал. Ломал мне рёбра, нос, пальцы.
Ассирия резко втянула воздух.
Она рассказывала мне о своём муже, том самом, которого убила и чью личность присваивала себе до того момента, пока между нами не возникла Связь истинной пары, и о тех ужасах, которые он ей причинил. Во время нашей первой встречи её слова буквально содрали с меня кожу, вызвав глубоко инстинктивную реакцию. И дело было не только в том, что она являлась моей истинной парой. Да, во мне вспыхнули защитные инстинкты, но вместе с ними всколыхнулась и моя собственная травма.
Столетиями я бежал от воспоминаний, которые преследовали меня во снах. Я выковал себя в Халалхиво, холодного, беспощадного, внушающего страх предводителя Армии Демонов, потому что защищать других у меня получалось лучше, чем защитить самого себя. Я также надел маску, чтобы скрыться от мира, после того как мы с Ксаннирином и Киирой решили стать Судьбами, ступающими по земле.
Услышать, как Ассирия рассказывает о похожем насилии, оказалось достаточно, чтобы в одно мгновение расколоть этот фасад. Сорвать с меня тщательно выкованный шлем. Заставить увидеть самого себя.
Моя истинная пара наклонилась через стол, и слеза скатилась по её щеке. Самым лёгким прикосновением она коснулась бугорка на моём носу.
— Если их не вправить сразу, они срастаются неправильно, — сказал я ей. — Через какое-то время я перестал пытаться.
— А пальцы? — тихо спросила она.
— Я всегда говорил целителям, что прищемил их или ударил обо что-то, — пожал я плечами. — Они были слишком важны для владения мечом.
— Поэтому ты так хорошо переносил боль от кольев, — сказала она, забирая из моей руки пустой стакан и вкладывая в неё свою ладонь.
Она провела пальцами по белому шраму на моей ладони, затем по букве «А», которую вырезала на моём запястье, метке, которую оставила мне в ответ на ту, что я оставил ей. Наш общий знак принадлежности друг другу, заметнее даже идеальных кругов между нашими лопатками.
Это прикосновение успокаивало, и я позволил себе наслаждаться тем утешением, которое она мне дарила.
Так редко я позволял себе подобную роскошь, считая, что не заслуживаю её. Что для всех будет безопаснее, если я останусь отстранённым.
Но сейчас Ассирия предлагала мне другой вид безопасности. Тот, к которому мне отчаянно хотелось склониться, хотя я до сих пор не знал, как полностью сдаться ему.
— Однажды он приехал незадолго до моего совершеннолетия, и уже в тот момент, когда вышел из кареты, я понял: это будет его худший визит. Когда несколькими днями позже прибыл Крал, мы с Ксаннирином уже были на взводе. Отец хотел продемонстрировать брату мои способности. Показать, насколько хорошо я научился ими пользоваться.
— Что он заставил тебя сделать? — спросила Ассирия, теперь поглаживая мои пальцы, словно могла унять их боль спустя столетия.
— Бой трое против одного. Я должен был призвать мёртвых и использовать их, чтобы убить остальных. Тогда я ещё не владел своей силой так хорошо, как сейчас, — объяснил я.
Теперь я мог одновременно управлять сотнями тел. Однажды я поднял несколько тысяч, но на таком масштабе моя магия истощалась слишком быстро. Количество, которое я выбирал в каждом конкретном случае, основывалось на столетиях опыта. Последнее десятилетие отточило этот навык даже сильнее, чем годы отцовских издевательств.
— Он заставил тебя убить троих солдат Демонов? — уточнила она, и в её голосе звучала печаль.
— Да. После этого он позвал меня к себе. Чтобы избить, хотя за что именно, я не понимал. Я выполнил всё безупречно. Но к тому моменту с меня было достаточно. Он закрыл дверь.
Я замолчал. Челюсть напряглась, когда воспоминание всплыло передо мной ясное, как небо над пустыней Пакс.
— И тогда я сделал так, чтобы он больше никогда не осмелился поднять на меня руку.
Ассирия тихо издала сочувственный звук, давая понять, что внимательно слушает.
Я убрал руку, чтобы вылить остатки скейла в стакан.
Следующая часть истории будет самой тяжёлой.
Судьбы, я даже не говорил о Тасте с Раппом и Ксаннирином, хотя они оба были там.
Ассирия наблюдала за мной, всё так же сидя на самом краю стула, готовая в любой момент протянуть руку и утешить меня.
— После того как я действительно провинился, он нашёл другой способ меня наказывать.
Я осушил стакан, наслаждаясь жжением в горле. Затем повёл плечами, пытавшись избавиться от напряжения. Желудок болезненно сжался, а ладони вспотели.
Будет ли Ассирия смотреть на меня иначе после того, как я открою ей свой величайший провал? Свой величайший позор?
— Уверена, всё было не настолько плохо…
Я прервал её, покачав головой.
— Место, — сказал я Грему.
Недовольно фыркнув, он потрусил к своей лежанке на другом конце шатра. Покружив несколько раз, он устроился рядом с Зиком.
Я повернулся к Ассирии и положил руки на стол.
Сейчас мне было необходимо её присутствие. Её способность удерживать меня на плаву.
Она поняла мою безмолвную просьбу и придвинулась ближе, прижимая свою тёплую руку к моей.
Опустив голову, я так и не смог унять бешено колотившееся сердце.
Она заслуживала знать всё. Всю правду.
И всё же я никогда ни с кем не говорил об этих событиях.
Никогда.
Рапп и Ксаннирин не раз пытались завести этот разговор, но каждый раз я заставлял их замолчать.
— Та сумка, потрёпанная, изношенная до ниток… она принадлежала мужчине по имени Таст. Я храню её как напоминание…
Я замолчал, сглотнув.
Затем, судорожно выдохнув, поднял взгляд на свою истинную пару.
— Таст был четвёртым в нашей компании. Мы с Ксаннирином, Раппом и Тастом жили вместе в Фюреде, а затем снова оказались вместе, когда нас направили на пограничный форпост, первое назначение каждого выпускника. Именно там я наконец получил звание Везэто. Моё первое патрулирование в новом звании выпало на день после Нового года.
Под столом дёрнулось колено, когда поднялась первая волна стыда.
Я заставил себя замереть.
Заставил себя продолжить.
— Разумеется, будучи молодыми и невероятно глупыми, накануне вечером мы вчетвером отправились пить, несмотря на то что на рассвете должны были выдвигаться к стене. Если честно, весь отряд ехал на заставу в стельку пьяным. Из-за притуплённой бдительности на нас напали Ангелы. Из всех нас выжили только шестеро.
Моя хватка на руке Ассирии усилилась, словно я мог физически удержать её рядом, если после этого признания она захочет отвернуться от меня.
— Ох, Рокат, — прошептала она в ответ, сжимая мою руку вдвое сильнее. — Теперь понятно, почему у тебя такие строгие правила.
— Отчасти поэтому, — признал я.
На челюсти дёрнулся мускул, пока я подбирал слова для того, что произошло дальше.
— Но окончательно они сформировались из-за последствий.
Она медленно кивнула, давая мне время разобраться в собственных мыслях.
Её непоколебимая преданность очищала меня. Словно, обнажая перед ней свою душу, я стряхивал с этих воспоминаний вековую пыль.
— Когда прибыли Крал и мой отец, они были в ярости. Никогда прежде я не совершал настолько серьёзной ошибки и едва не погубил Ксаннирина. Шестеро выживших — Ксаннирин, Рапп, Таст, я и ещё двое солдат — стояли перед ними на коленях и просили прощения. Но у моего отца было собственное представление о прощении.
Я замолчал на мгновение.
— Уйти оттуда живыми могли только трое. И поскольку командовал я, одним из них должен был стать именно я, чтобы жить со своими ошибками. Отец предложил мне выбор: либо я сам убью остальных с помощью своей силы и подарю им быструю смерть, либо позволю ему поступить так, как он сочтёт нужным. Если бы это сделал он… их ждало бы медленное и жестокое путешествие в объятия Жнеца.
Губы Ассирии плотно сжались.
По её щекам покатились две слезы.
Её руки дрожали от того, как крепко она держала мои.
Не разрывая прикосновения, она поднялась со своего места и обошла стол. Остановившись передо мной, она оказалась почти на уровне моих глаз, несмотря на разницу в росте.
Я поднёс наши переплетённые руки к губам и поцеловал её костяшки.
Затем усадил её к себе на колени.
Она начала мягко разминать мои плечи и молча оставалась рядом, пока я изо всех сил пытался удержать под контролем нахлынувшие эмоции.
— Тебе не обязательно быть сильным ради меня, Рокат. Я здесь, чтобы разделить твои тяготы, твою боль, — тихо произнесла она. — Я знаю, каково это — оказаться во власти жестокого человека.
Из моей груди вырвался сдавленный всхлип, и я тут же прижал кулак ко рту, пытаясь его заглушить. Стиснув зубы, я боролся с ножом, готовым вспороть меня изнутри. Не только из-за собственной боли, но и из-за её боли. Из-за того, что Вагач сделал с ней все те годы назад. Из-за перемен, которые я помог вплести в общество.
Судорожно выдохнув, я сказал:
— Я не смог убить Ксаннирина. Крал избавил меня от этого выбора, как и Раппа, потому что у него тоже были бордовые глаза. Остались Таст и ещё двое. Он просто позволил мне это сделать.
Мой голос надломился, рассыпался на части, когда в памяти всплыли последние слова Таста.
Всё в порядке, Рокат.
— Он не пытался бороться со своей судьбой. Просто принял, что Жнец готов забрать его. Он не закричал, когда я убил его. А когда мне пришлось Призвать его тело…
Дрожь прокатилась по мне, и холод внутри стал ещё сильнее.
— …и заставить его убить остальных двоих, мой отец наблюдал за этим с удовлетворением.
Я стиснул зубы, и Ассирия перенесла свои прикосновения к моей челюсти. Несколько мгновений она осторожно массировала напряжённые мышцы, пока я пытался вернуть себе самообладание.
— Задолго до этого я поклялся убить его. После того, что он заставил меня сделать, мы с Ксаннирином сошлись во мнении, что братья должны умереть. Угроза со стороны Ангелов росла, а они решили казнить троих полностью обученных солдат. Ради чего? Чтобы мой отец доказал, что всё ещё имеет надо мной власть?
Мои руки сжались в кулаки.
— Потребовались десятилетия, чтобы всё как следует спланировать. Крал и оба его брата должны были погибнуть одновременно, чтобы Ксаннирин смог унаследовать трон. Но мы не приступили к исполнению плана, пока я не поднялся по армейским званиям. После одного особенно жестокого столкновения у стены с меня было достаточно. Нам не хватало мужчин для защиты Демонов, а Ангелы с каждым годом становились всё яростнее. К счастью, Киира согласилась со мной, когда я усадил их обоих и сказал, что пришло время. Она могла быть бастардом, но была не понаслышке знакома с жестокостью, которую творили эти трое.
— По крайней мере, вы были друг у друга, — тихо сказала Ассирия, прижимая ладони к моей груди.
Моё сердце билось ей в ладонь, словно знало, что находится в полной безопасности. Словно знало, что принадлежит только ей.
— Да. И ещё Рапп. Он не был королевской крови, но помог нам пройти через всё это, — сказал я.
Уже сейчас мне стало легче, словно, произнеся самые страшные воспоминания вслух, я лишил их возможности дальше разъедать мою душу.
— Значит, вы втроём убили их? — уточнила она.
Я покачал головой.
— Только я нанёс смертельные удары, маленькая самозванка. К тому времени я уже оцепенел к убийствам. Ксаннирин лишил жизни лишь нескольких существ, а Киира… я не хотел запятнать её этим.
— Ты всегда всех защищал, Рокат. А кто защищал тебя?
Я сжал зубы, борясь с копьём скорби, вонзившимся мне в грудь.
Ассирия обладала пугающей способностью называть мои самые сокровенные желания и вытаскивать наружу все связанные с ними чувства.
Воздух застыл у меня в лёгких, пока я заставлял очередной всхлип остаться внутри.
— Никто. Мне никто не был нужен.
Ассирия покачала головой.
— Ты не хотел никого рядом, потому что тогда пришлось бы делиться этим. Но теперь я здесь.
Она обхватила ладонью мою щёку, и только когда её большой палец скользнул по коже, я понял, что по лицу уже течёт солёная слеза.
— Позволь мне защищать твои чувства так же, как ты защищаешь моё тело. Позволь мне стать твоим утешением, когда всё становится слишком тяжёлым. Сложи к моим ногам свои тревоги, свои страхи, свою боль. Мы можем нести это бремя вместе.
И в этот момент я сломался.
Я резко притянул Ассирию ближе, заключая её в объятия так крепко, что наши тела слились воедино, словно металлы в кузнечном горне. Тяжело дыша, я уткнулся лицом в её волосы, пряча там своё горе, свой стыд, свой гнев.
Мои ноздри наполнил аромат роз, позволяя мне ещё глубже погрузиться в любовь, которую она мне дарила. Любовь несомненную, неослабевающую несмотря на всё, что я ей рассказал, и настолько чистую, что я по-прежнему был уверен: я её не заслуживаю.
Через нашу Связь истинной пары Ассирия изливала на меня искреннее сострадание к тому, что мне пришлось пережить. Вместе с ним текло и то, насколько сильно она любит меня за то, что я поделился с ней этими ужасными воспоминаниями.
Моя истинная пара никогда не возводила стен между тем, что чувствовала, и тем, что показывала.
Уязвимость выжгли из меня столетия назад.
И всё же рядом с Ассирией было безопасно позволить и моим стенам рассыпаться в пепел.
— Спасибо, — с трудом выдавил я.
Выпрямившись, я позволил ей увидеть благодарность, написанную в моих глазах, в моей душе.
Потому что именно там она и жила. Внутри меня.
Её изящные руки ласково коснулись моего лица, стирая следы слёз.
— Я люблю тебя, Рокат. Ничто и никогда этого не изменит.
Я кивнул, слишком опустошённый, чтобы говорить.
Я был обнажён до самой сути, выпотрошен собственными признаниями, и это были чувства, которые мне совершенно не хотелось переживать.
Медленно она высвободилась из моих объятий и снова взяла мои руки в свои.
— А теперь давай спать.
Я позволил ей увести себя к нашей постели, по пути задувая свечи. Когда она забралась на матрас, я погасил последний источник света, а затем лёг рядом.
Устроившись на подушках, я сказал:
— Иди сюда.
Без малейшего колебания она свернулась в моих объятиях, и я обвил её руками. Её мягкие изгибы растворились в жёстких линиях моего тела, пока я полностью не окружил её собой.
Я закрыл глаза, а она принялась водить пальцами по моим татуировкам.
— Спасибо, что рассказал мне всё это, — прошептала она в темноту. — Я знаю, что это было нелегко.
— Нелегко, — признал я.
Усталость тянула каждую частицу моего существа вниз, и впервые за долгое время сон пришёл ко мне сам.
Возможно, дело было в Ассирии, лежащей в моих объятиях, в перепадах сегодняшнего дня или в том, что всё разом наконец настигло меня.
Но когда я провалился в сон, я провалился по-настоящему, погрузившись в самый глубокий отдых за многие годы.

----------

10

10
За день до запланированного спасения Зурронара и Бананда мне хотелось, нет, мне было необходимо ещё немного времени, чтобы изучить трёх женщин-Ангелов. Принять их облик было жизненно важно для успеха миссии. Всё должно было быть исполнено безупречно ради моей безопасности и безопасности всех, кто отправится с нами спасать Демонов, заключённых в лагере Ангелов.
Ты справишься, Ассирия.
Мы с Рокатом разошлись в комнате с костями, и я не смогла удержать румянец, вспыхнувший на щеках при воспоминании о том, как он взял меня на этом столе несколько дней назад.
Пробираясь через чёрный шатёр, я направилась к пленницам. В этой задней комнате они находились достаточно близко, чтобы Рокат, Рапп и остальные офицеры могли прийти на помощь по одному крику, но достаточно далеко, чтобы я могла спокойно заниматься.
Впрочем, мне не понадобилось бы, чтобы кто-то меня спасал. Из-за бронзовых браслетов на их запястьях и лодыжках их магия была запечатана, а прутья самодельной тюремной клетки отделяли их от меня. Что касается моей магии, теперь, как никогда прежде, она была продолжением меня самой, отточенная словно лезвие клинка, готовая сорваться по одной лишь мысли.
— Почтённые нашим божественным создателем, — поприветствовала я их традиционными ангельскими словами, входя в отгороженную часть командного центра.
Три пары голубых глаз тут же устремились на меня. Только Эша прищурилась. Несмотря на то что её штормового цвета глаза указывали на наименьшую силу среди них, она вела себя так, словно владела магией на уровне Аракуэль, самой могущественной из троих.
Глаза Файи загорелись, когда она заметила свёрток у меня в руках с чистой одеждой.
Они отдали свои доспехи для моего использования в тот же день, когда мы захватили их. Хотя «отдали» было не совсем точным словом. Скорее мужчины силой сняли их с них. Бело-серые одежды, теперь безупречно чистые, лежали в моём мешке и ждали, когда я надену их во время последней репетиции.
— Это для нас? — спросила Файя по-ангельски.
— Да, — ответила я, положив свёрток на табурет, чтобы снять лямки с плеч.
Сумка глухо ударилась о ковёр, и я покрутила шеей, радуясь избавлению от тяжести. Затем подошла к клетке.
Файя и Эша мгновенно вскочили на ноги. Аракуэль осталась сидеть, прислонившись спиной к прутьям на противоположной стороне клетки и подтянув колени к груди. Она изучала меня и своих сокамерниц с отстранённым видом. Если честно, я сама наблюдала за всеми тремя так же пристально, потому что знание хотя бы чего-то об их характерах помогло бы мне правильно отреагировать, если меня остановит кто-то, кто их знает.
К этому моменту я разрывалась между тем, чтобы принять облик Файи или Аракуэль. Будь последняя более откровенной, менее расчётливой, выбор был бы очевиден. Впрочем, жизнь в клетке не особенно располагает к тому, чтобы показывать своё истинное лицо. Действительно ли Аракуэль была такой проницательной, какой казалась? Или это просто её инстинкты выживания заставляли её защищаться?
Эша категорически не подходила из-за цвета своих глаз. Она не занимала бы важного положения в вопросе пленных Ангелов. К тому же она была самой открыто враждебной из всех, и я всё ещё не была уверена, вызвано ли это сложившейся ситуацией или же она действительно такая по своей природе.
Файя, казалось, смирилась со своим положением уже ко второму дню. Она разговаривала со мной на ангельском, не зная, почему я его практикую. Хотя она не предлагала никакой дополнительной информации по собственной инициативе, из всех троих она казалась самой дружелюбной. За время жизни под гнётом Вагача я научилась распознавать такое поведение: заискивание. И всё же оно было куда полезнее, чем отношение двух остальных.
Вытянув руки на всю длину, я повесила одежду на прутья клетки и отступила назад. В конце концов, они всё ещё были Ангелами, а я им не доверяла. Этот небольшой жест доброты был продиктован моей потребностью получить от них больше информации.
По правде говоря, мы использовали друг друга.
— Вам ещё что-нибудь нужно? — спросила я.
— Мне нужно в уборную, — призналась Файя, стягивая с себя грязную тунику.
Я внимательно осмотрела её торс, выискивая татуировки или родимые пятна, которые мне следовало бы учесть. Заметив небольшую надпись на её рёбрах, я спросила:
— Что здесь написано?
Она взглянула себе под руку, одновременно натягивая чистую тунику через голову.
— Мирр.
Она медленно произнесла ангельское слово, давая мне возможность уловить всю сложность его звучания.
— Это означает «мир», — добавила она уже на общем языке, вытаскивая свою длинную косу из-под воротника и укладывая её на плечо.
Я моргнула, на мгновение растерявшись.
Зачем ей было навсегда запечатлевать слово «мир» на своей коже?
Заправив несколько коротких платиновых прядей за уши, она снова повернулась ко мне.
— Ты отведёшь меня или позовёшь кого-нибудь из мужчин?
Стряхнув с себя удивление, я вернулась к разговору.
— Можешь повторить? — попросила я, решив, что неправильно поняла её с первого раза.
Чётко выговаривая каждое ангельское слово, она сказала:
— Ты отведёшь меня в уборную или позовёшь кого-нибудь из мужчин?
— Мужчин, — ответила я, с облегчением понимая, что на этот раз всё расслышала правильно. — Насколько срочно тебе нужно? Ты можешь подождать?
— Неshe-tas-y , аsay-tes-y , — поправила Файя моё произношение слова «подождать». — Лучше бы поскорее.
— Мне тоже, — добавила Аракуэль, наконец поднимаясь на ноги. — Я подожду с переодеванием до возвращения.
Кивнув, я оглянулась через плечо.
— Сейчас вернусь.
Все трое проводили меня взглядом. Снаружи я нашла двух солдат, которые в данный момент несли караул, и передала им просьбу женщин. Они последовали за мной обратно внутрь, и я встала у стены, пока они защёлкивали дополнительные цепи на запястьях Файи, а затем Аракуэль и уводили их прочь.
Снова запертая в клетке, Эша смотрела на меня с неприкрытым отвращением. В конце концов, мы были врагами. Для неё я была немногим больше тюремщицы и шлюхи Халалхиво. Ангелы не верили, что у Демонов действительно может существовать истинная пара, считая это каким-то тёмным магическим обманом, дарованным Судьбами.
Между нами повисло молчание, пока мы ждали возвращения остальных. Чтобы скоротать время, я призвала тени в своей груди, пробуждая их к жизни. Даже если я не собиралась выдавать себя за Эшу, использование магии всё равно было хорошей практикой. Потянув за её нити, я сначала сплела её лицо, сосредоточившись на линии носа и наклоне бровей. Когда убедилась, что справилась, подошла к своему мешку и достала спрятанное там зеркало. Переводя взгляд с отражения на Эшу, я внесла несколько небольших поправок в её лоб, прежде чем решила, что этого достаточно.
Затем я подошла ближе, стараясь воспроизвести кремовый оттенок её волос.
Немного больше света было бы кстати .
Продолжая переплетать нити своей магии, я сформировала вокруг себя остальную часть её облика. Её острые, устремлённые к небу уши, кольца, украшавшие их нижний край. Всё это время она наблюдала, а её лицо менялось от враждебности к страху, когда она видела перед собой собственное отражение.
Я надеялась, что она видит ту же уродливость, что и я.
До этого момента я не показывала им, на что способна. Часть меня испытывала огромное удовлетворение от её реакции на мою силу. Рапп был прав — это было чертовски круто.
Эша яростно зашептала что-то себе под нос на ангельском, сцепив большие пальцы и прижав раскрытые ладони к груди. Она отбивала ими ритм в такт своим пылким словам. Из всего сказанного мне удалось разобрать только «Защити меня, Богиня», а также слова «тёмная магия» и «Демон». Мне не нужно было понимать каждый слог, чтобы знать: она молится своему божеству, прося спасти её.
Мне хотелось изгнать её из этой комнаты. Какими же нелепыми они были, не замечая, что между нами больше сходства, чем различий. Что Демоны так же достойны жить, как и они. Что мы не какое-то порождение зла от других богов.
Резкий вдох отвлёк меня от Эши.
Файя и Аракуэль вернулись вместе с охранниками и застали свою сестру по ордену в таком состоянии. Я отступила от клетки, сохраняя контроль над магией, пока мужчины снова заковывали их. Если бы не моя чёрная кожаная одежда, они без сомнения приняли бы меня за неё.
Двое мужчин отсалютовали мне на выходе. Их шёпот растворился в шатре, но был слишком тихим, чтобы я смогла разобрать слова. Вероятно, они обсуждали мою магию, учитывая, как мало кто видел её в действии, если вообще знал о её существовании.
Я повернулась к женщинам и наконец отпустила магию, возвращаясь к собственному облику.
— У тебя действительно очень сильная магия, — заметила Аракуэль.
Затем она повернулась ко мне спиной и начала переодеваться. И снова я искала какие-нибудь важные особенности, но её кожа была такой же гладкой, как замёрзший ручей. Ни единой веснушки или шрама не нарушало её поверхность. Это было почти… неестественно.
Файя закончила переодеваться и бросила грязную одежду через прутья в сторону моего мешка.
— Она проклинает нас, принимая наши облики! — возмутилась Эша, чья одежда всё ещё висела на прутьях.
— Лучше быть проклятой и живой, чем иначе, — огрызнулась Аракуэль с большей резкостью, чем я слышала от неё с момента нашего пленения.
Она заправила за уши короткие растрёпанные пряди и вытряхнула остальные из-под воротника туники.
Интересно.
Я отложила эту деталь в памяти на потом. Трое начали препираться, их речь была слишком быстрой, и я могла уловить лишь отдельные слова.
Пока они всё сильнее распалялись, я подошла к ближайшему полотнищу шатра и закрепила его, впуская в помещение больше света. Всё ещё недовольная результатом, я решила встать на табурет и открыть одну сторону сверху. Поскольку солнце уже почти достигло зенита, помещение осветилось достаточно, чтобы я могла рассмотреть все мелкие детали их внешности.
— Тихо, — прошипела я, спрыгнув вниз и возвращаясь к клетке.
Мне нужно было практиковаться, а для этого требовалось, чтобы они стояли спокойно.
— Аракуэль, можешь подойти ближе?
С непроницаемым выражением лица она подчинилась. Свет искрился в её бирюзовых глазах, подчёркивая маленькие серые вкрапления. Очертания её высоких скул будут самой сложной частью для воспроизведения.
Глубоко вдохнув, я снова обратилась к источнику своей магии, заставляя её вырезать эти линии, формировать её благородный нос и придавать объём её изящным губам. По крайней мере, её дымчатые волосы было легко создать. Когда я закончила, она почти не моргнула, даже глядя на собственное отражение.
— Впечатляет, — сказала она без малейшей эмоции в голосе. — Уши нужно сделать острее.
Она повернула голову набок, чтобы я могла лучше рассмотреть. Свет идеально падал на её ухо, и я внесла исправление, заодно отметив расположение четырёх серёжек в самом верхнем углу, образующих рисунок, похожий на звезду.
— Почему ты мне помогаешь? — не удержалась я от вопроса, пытаясь подражать её голосу.
В нём присутствовала хрипотца, и её было сложнее воспроизвести, пока я ещё и неуклюже говорила на их языке.
Она слегка пожала плечом.
— Возможно, я хочу, чтобы у тебя всё получилось.
Я фыркнула.
— Сильно сомневаюсь.
— Я Сенсор. Я владею всеми видами восприятия, включая те, что невидимы. Зрение, обоняние, слух — всё это лежит на поверхности. Интуиция уходит гораздо глубже, — ответила она, переходя на общий язык.
И я была благодарна за это, потому что не была уверена, что иначе поняла бы её. Жнец, я и сейчас не была уверена, что понимаю. Её слова были загадочными, и я знала, что ещё долго буду прокручивать их в голове, пытаясь понять, что именно она имела в виду.
Отбросив эти мысли, я попросила Файю подойти следующей и принялась оттачивать навык, сплетая вокруг себя её черты. Когда я окончательно убедилась, что способна убедительно изображать их обеих, я достала из мешка одежду Файи и надела её.
Её грудь была больше моей, зато мои бёдра были шире её, поэтому мне пришлось изменить свой облик, чтобы одежда правильно села по фигуре.
— Ты — это я, — выдохнула Файя, слегка приоткрыв рот. — Почему? Какова твоя цель?
Рокат прямо запретил мне делиться с ними конкретными планами. И снова, мы не могли им доверять. Они были нашими врагами. Они вполне могли снабдить нас ложной информацией, чтобы обеспечить наш провал.
А если мы потерпим неудачу, Ангелы снова смогут использовать Бананда, чтобы уничтожить нас.
Я ничего не ответила, расхаживая по комнате и привыкая к ощущению чужого тела поверх своего. Моя магия была скорее внешней оболочкой, чем чем-либо ещё, хотя я всё равно смотрела её глазами и говорила её ртом. Странное чувство, если задуматься, но после месяца, проведённого в коже Вагача, я почти перестала его замечать.
Удовлетворённая результатом, я переоделась в одежду Аракуэль и приняла её облик.
— У вас есть какие-нибудь особые военные приветствия? — спросила я, внимательно наблюдая за лицами всех троих в поисках признаков обмана.
Эша ответила «нет» одновременно с тем, как Аракуэль сказала «да».
Я выгнула бровь и перевела взгляд на женщину, чей облик сейчас носила.
— Ты Падиса, верно?
Она кивнула.
— Солдаты низших рангов приветствуют старших, прикладывая руку к сердцу и склоняя голову. Одновременно они произносят: «Да хранит тебя Богиня».
Я отработала жест и слова.
— Это богохульство, что она говорит с Богиней! — резко бросила Эша, сжимая пальцами прутья клетки.
Её кандалы звякнули о металл, когда она встряхнула их.
Я закатила глаза и проигнорировала её.
— Что-нибудь ещё? — спросила я Файю и Аракуэль.
— Если увидишь Бананда, передай ему, что пламя ждёт за стеной из стекла, — сказала Аракуэль на общем языке.
Мне пришлось стиснуть зубы, чтобы не раскрыть рот от удивления. Холод пробежал по позвоночнику, пока она продолжала удерживать мой взгляд своим взглядом. Действительно ли Аракуэль была Сенсором? Потому что мне казалось, что она скорее Провидица.
Если она знала Бананда и знала его достаточно хорошо, чтобы передать столь конкретное, пусть и загадочное, послание, значит, она тесно с ним общалась. А это означало, что мне нужно использовать именно её облик, чтобы добраться до него.
Но как она вообще могла догадаться о наших планах?
Мне нужно было поговорить с Рокатом.
Отпустив магию, я вернулась к своему настоящему облику и снова надела кожаную одежду.
— Я прослежу, чтобы охрана принесла вам еду, — сказала я им, вновь завязывая полотнища шатра и погружая помещение в полумрак.
Затем я поспешно сложила всё обратно в сумку. Зеркало отправилось последним, надёжно устроившись у плоской стенки, чтобы не разбиться.
— Посмотрим, благоволят ли тебе Судьбы, — произнесла Аракуэль, прежде чем снова принять ту же позу, в которой находилась, когда я пришла.
Если она и понимала, насколько сильно меня тревожит, то никак этого не показывала.
Кровь гулко стучала у меня в венах, пока я уходила, а холодные бирюзовые глаза Аракуэль не выходили из головы. Что она знала? И почему не боялась? С ней что-то было не так. Со всей этой ситуацией что-то было не так. Тревога узлом скручивала мне живот.
Мгновение спустя я проскользнула через занавесь и вошла в комнату с картами.
— Аракуэль знает Бананда, — выпалила я.
К счастью, внутри были только Рапп, Трол и моя истинная пара.
Рокат поднял голову от стопки бумаг, нахмурившись.
— Что ты имеешь в виду?
— Она сказала: «Если увидите Бананда, передайте ему, что пламя ждёт за стеной из стекла», — повторила я, скручивая пальцами ремень своей сумки.
— И что это вообще значит? — вслух спросил Рапп, проводя пальцем по кольцу в губе.
Я пожала плечами.
— Не знаю. Но что, если она сможет рассказать нам больше о его местонахождении в лагере?
— А что, если это ловушка? — тут же возразил Рокат. — Что, если она играет на твоём сочувствии и просто догадывается о нашей стратегии?
— У меня нет сочувствия к Ангелам, — резко ответила я, сильнее сжимая кожаный ремень.
— У тебя есть сочувствие к другим женщинам, — сказал Рокат, и жёсткость исчезла из его голоса.
Я открыла рот, чтобы возразить, но тут же закрыла его.
В этом он был прав, как бы мне ни хотелось самой себе в этом не признаваться.
— Хорошо. Но что, если она искренна? Что, если мы сможем спасти жизни? Не только Бананда и Зурронара?
Я вздохнула, опираясь руками на спинку стула и наклоняясь вперёд в поисках опоры.
— Она права, Рокат, — сказал Рапп.
Трол, что было вполне разумно, во время этого разговора молчал. Насколько я успела заметить, Трол относился к тем, кто просто выполняет приказы, тогда как Рапп спорил с Рокатом гораздо настойчивее.
Рокат небрежным движением бросил бумаги на стол перед собой.
— Мы поговорим с ней наедине и посмотрим, захочет ли она говорить. Если ей действительно есть что сказать, то уж точно не при тех двоих. Эта плюющаяся ядом — настоящий подхалим.
Я была вынуждена согласиться: Эшу никогда не удастся склонить к сотрудничеству без применения силы. Она уже не раз называла меня шлюхой и больше одного раза одаривала Роката презрительными взглядами, скрывая за ними ложную храбрость.
— Когда? — спросила я.
Рокат посмотрел на часы, стоявшие рядом с кувшином воды.
— После того как принесём жертву, — прорычал он, поднимаясь.
Рапп и Трол тоже встали.
— Если Судьбы решили сплести путь, на котором Аракуэль действительно собирается поделиться с нами сведениями, тогда мы должны заранее поблагодарить их за это.
Сняв с плеч сумку, я оставила её на свободном стуле и последовала за своей истинной парой навстречу солнечному свету.

----------

11

11
Передо мной стояли девять мужчин, готовых к нашему скорому отправлению. Ассирия справа от меня, облачённая в белую броню Аракуэль, едва заметно перенесла вес с одной ноги на другую. Солнечный свет лишь слегка просачивался между острыми пиками Гор Скала вдали, пока мы ждали последнего члена нашей штурмовой группы: Раппа.
Словно я призвал его одной мыслью, он вышел из лагеря, и его длинные ноги быстро понесли его к нашей группе. С лёгким кивком он сообщил, что всё готово для начала спасательной операции.
К моему удивлению, Аракуэль предоставила нам точное местоположение шатра, где держали пленников Ангелов. Но когда я надавил на неё, пытаясь сломить и заставить раскрыть её истинные намерения, она плотно сомкнула губы. Ни расспросы, ни угрозы больше не смогли её разговорить. Острота её взгляда продолжала покалывать мне спину ещё долго после того, как я снова запер её в клетке вместе с двумя другими.
Я всё ещё ей не доверял. Даже несмотря на то, что наши разведчики после своей вылазки пришли к выводу, что Бананд и Зурронар, вероятнее всего, удерживаются именно в этой зоне.
Холодный узел тревоги скрутился в моём животе, когда Рапп занял место слева от меня, перекинув лук через торс. Колчан, доверху набитый стрелами, тоже был при нём, настолько туго набитый, что я надеялся: он сможет вытаскивать стрелы, не рассыпав их все в процессе.
Я взглянул вниз на Ассирию, и внутри меня бушевала война. Одна часть меня испытывала гордость: за её упорство, за её неустанное стремление овладеть ангельским языком, за её всё возрастающий контроль над своей магией. Другая же была тем самым собственническим зверем, который не мог снова её потерять.
Не потому, что я не пожертвовал бы ради неё ещё пятьюдесятью тысячами солдат. Да к чёрту, пусть будет уничтожена вся Армия, лишь бы она осталась со мной.
Теперь она была причиной всего, что я делал; без неё у меня не осталось бы никакого желания защищать остальных Демонов. Я бы сам захотел, чтобы Жнец забрал меня, лишь бы снова быть с Ассирией — в нашей следующей жизни или в одной из последующих. Потому что я ни секунды не сомневался: я всегда её найду. Наши души звали друг друга, как боевые рога, звучащие над полем битвы.
Моя истинная пара подняла на меня взгляд из-под тёмных ресниц. Остатки дневного света мерцали в её глазах, подчёркивая бордовую мозаику.
«Всё будет хорошо, Рокат. Со мной всё будет в порядке. Кроме того, если случится что-то плохое, ты основательно проредишь их ряды, пока будешь пробиваться ко мне.»
Она удивительным образом умела успокаивать эти новые эмоции, которые вырывались наружу, ломая клетку, в которой я так долго их держал. И умела поставить меня на место, когда мои дикие защитные инстинкты брали верх.
«Я бы сжёг к чертям весь мир, чтобы добраться до тебя, маленькая самозванка. Если хоть какой-нибудь Ангел только косо на тебя посмотрит, я перережу ему глотку и буду ликовать, глядя на кровь, которую мы прольём во славу Судеб.»
Уголок её губ дёрнулся вверх. Она никогда не сторонилась моей тьмы. Наоборот, с каждым днём всё больше её принимала. Наша общая травма определённо пробудила в ней порочную сторону, и мне хотелось видеть её всё чаще.
«Давайте начнём, пока я не передумал .»
Ассирия одарила меня коварной улыбкой, прежде чем опуститься на колени и склонить голову. Рапп и девятеро воинов передо мной сделали то же самое.
Солнце последним мазком золота окрасило землю. Я выдернул церемониальный нож из ножен и сжал пальцы на рукояти. Скоро земля станет красной, и не только от подношения, которое собирались сделать мы двенадцать.
Во время высшего солнца мы уже провели молитвы со всей Армией, как делали каждый день, но из-за риска, на который я шёл, позволяя Ассирии расхаживать по лагерю Ангелов так, словно она принадлежала ему, я хотел — нет, нуждался — в уверенности, что Судьбы будут благосклонны к нам.
А кровь они любили чертовски сильно.
— Ткачиха, что прядёт нити наших судеб, проложи перед нами путь, по которому мы будем идти, непреклонный и неразрывный. Мы идём по твоему велению, наши ноги связаны нитями, которые ты соткала. Направь нас к славе, когда этой ночью мы будем спасать наших собратьев из когтей тех, кто желает истребить Демонов. Свяжи наши судьбы, чтобы мы могли подняться победителями.
Я рассёк глубоким порезом ладонь, позволяя багровой крови свободно течь на взрыхлённую землю. Затем передал нож Ассирии. Она принесла щедрое подношение, после чего распростёрлась ниц. Рапп тоже не жалел крови, бросив выразительный взгляд на мужчину перед собой, который не слишком глубоко вонзил лезвие в плоть. Пристыженный, тот обхватил ладонью клинок и выдавил ещё больше рубиновой крови.
— Дарующий, благослови нас неиссякаемыми источниками магии, чтобы мы могли использовать её во имя твоё в битве. Пусть кровь, которую мы прольём, утолит твою жажду, и позволь нам уничтожить тех, кто противится твоему замыслу. Даруй нам силу, необходимую, чтобы прославить твоё имя. Нашей кровью мы чтим тебя.
— Нашей кровью мы чтим тебя, — эхом повторили десять мужчин и Ассирия, проводя ладонями по лицам длинными красными полосами. Именно моя истинная пара предложила раскрасить себя в оттенки красного, чтобы они соответствовали цвету наших глаз. Когда этой ночью мы столкнёмся с Ангелами, они увидят тех чудовищ, которыми нас считали. Пусть верят во что угодно. Пока мы побеждаем, мне было абсолютно плевать.
— Жнец, чьё проклятие обрушивается на тех, кто сходит с пути, не дай нам вкусить твой гнев. Мы предлагаем эту кровь как залог нашей преданности. Пусть твой взор обратится в другую сторону и покарает тех, кто осмеливается сомневаться в твоём великом могуществе. Если этой ночью мы падём, даруй нам быстрый переход в новую жизнь.
— Мы приносим нашу преданность Жнецу, — ответили они. — Пусть наша победа будет быстрой. Наши жизни, наша магия, сама наша сущность принадлежат Халалхиво.
— Поднимайтесь, — велел я.
Они выпрямились. Моя рана уже успела затянуться. Ассирия вернула мне нож, и я тщательно вытер его небольшим лоскутом ткани, прежде чем снова убрать в ножны. Отобранные мною Везэто и Сзазадос вернулись на свои места, расправив плечи; в их красных глазах не было ни намёка на тревогу. Среди них находился только один Паранксок, переведённый из одного из крылатых батальонов Раппа. Его способность Подавителя могла сдержать магию двух десятков Ангелов, если нам потребуется быстрое отступление.
Рапп подошёл к ним и передал последние указания, пока я разговаривал с Ассирией.
— Подай мне сигнал, если окажешься в беде, — сказал я тоном, не оставляющим места для споров.
И у неё ещё хватило наглости закатить глаза.
— Как будто ты не будешь всё это время находиться у меня в голове.
Несмотря на её браваду, по нашей связи проскользнул лёгкий отголосок тревоги.
— Я серьёзно, Ассирия.
Я шагнул к ней, поддел костяшкой указательного пальца её подбородок и приподнял его. Эти коварные бордовые глаза встретились с моими.
— Не подвергай себя ненужному риску.
— Вошла и вышла, — пообещала она с тяжёлым вздохом.
Я обнял её хрупкое тело и притянул к себе, вдыхая её цветочный аромат. Сердце грохотало о рёбра, а связь металась, словно дикий зверь, умоляя меня приковать её к нашей постели и самому отправиться спасать Бананда и Зурронара.
Она подняла на меня взгляд, и её тёмные локоны рассыпались по спине.
— Ты тоже будь осторожен.
Даже сейчас, несмотря на постоянные заверения, в ней всё ещё жила крупица страха, что наша любовь приведёт к моей смерти.
— Маленькая самозванка, Судьбы свели нас не просто так. Я не умру. Не раньше, чем мы выиграем эту войну и у меня будут столетия, чтобы исследовать каждый дюйм твоего тела, — прорычал я.
Зрачки Ассирии потемнели.
— Тебе определённо ещё многое предстоит исследовать.
— Как и тебе, — прогрохотал я, проводя рукой вниз по её рёбрам и впиваясь пальцами в её бёдра. — Я хочу, чтобы ты открыла в себе каждое тёмное желание, которого тебя лишили. Я заставлю тебя чувствовать себя настолько живой, что ты забудешь обо всём, что было до того, как наша связь встала на место. Каждый вдох, каждое прикосновение, каждый оргазм, который ты испытаешь, — всё это принадлежит мне.
Под тугой кожей штанов моя плоть напряглась, когда желание хлынуло по нашей связи. Я притянул Ассирию ближе, чтобы она почувствовала обещание, скрытое в моих словах.
— Сегодня ночью мы отпразднуем нашу победу по̀том, прикосновениями кожи и теми сладкими звуками, которые ты издаёшь, когда мой рот оказывается между твоих бёдер.
Сжав в кулаке её волосы на затылке, я впился в её губы, совершенно не заботясь о том, что солдаты стали свидетелями этого. В этом поцелуе не было ничего нежного; только притязание, только обладание, только жестокость. Мои зубы впились в её нижнюю губу, выступила капля крови. Я слизнул её, прежде чем мой язык переплёлся с её языком, позволяя металлическому вкусу наполнить наши рты.
Грудь Ассирии тяжело вздымалась, когда я отпустил её.
— А теперь призови свою магию.
Она несколько раз моргнула, и дымка желания постепенно рассеялась. Бросив взгляд через моё плечо, я поправил себя под штанами, устраиваясь удобнее. Вокруг нас начали вспыхивать костры, пока сгущалась ночь, отбрасывая дрожащие отблески на безупречное лицо Ассирии.
Подарив мне последний полный желания взгляд, она провела руками по одежде Аракуэль. Затем закрыла глаза и глубоко вдохнула.
Обсидиановая тьма вырвалась из её рук и закружилась вокруг неё яростным вихрем. После того как я заметил, насколько медленно она натягивает свои обличья, я предложил ей использовать тени вокруг собственного тела как помощь. Время её превращения стремительно сократилось, пока для обращения в Самозванку не стало требоваться всего одно мгновение.
Я едва успел поразиться тому, насколько гордился ею, как на меня уже смотрел Ангел — выше ростом, с более пышной фигурой и совершенно незнакомыми мне бирюзовыми глазами.
Наша связь приглушилась, словно кто-то набросил на неё толстую меховую шкуру. Чистый, ничем не сдерживаемый ужас, который сжимал меня с того момента, как она не ответила на мой зов на соляных равнинах, с новой силой ожил внутри.
«Ты меня слышишь?» — прозвучал в моей голове голос Ассирии, мгновенно успокаивая тревогу.
«Да», — ответил я, и, несмотря на попытку сохранить ровный тон, в нём всё же проскользнуло облегчение.
Мы тренировались уже несколько дней, и хотя я знал, что мы способны разговаривать таким образом, сам звук её голоса успокаивал меня так, в чём раньше я ни за что не признался бы.
Несколько мужчин ахнули, после чего поспешно замаскировали это кашлем. Никто из них прежде не видел магию Ассирии, и одной из главных причин, по которой их выбрали для этой миссии, было то, что после возвращения в лагерь их языки останутся за зубами. Лишь немногие знали, какой именно силой наделяют её бордовые глаза.
И лучше, чтобы так и оставалось. В конце концов, причиной нашего удара стало то, что сведения о способности Бананда создавать чуму распространились в лагере Ангелов. Что бы сделали Ангелы, если бы узнали, что моя истинная пара способна ходить среди них неузнанной?
Прокашлявшись, я наклонился, чтобы поднять свою маску, но замер, едва мои пальцы сомкнулись на металле. Ассирия положила руку мне на предплечье. Я едва не закинул её себе на плечо и не унёс обратно в наш лагерь-дом. Но я старался стать лучше. Стать лучше ради неё.
Поэтому я глубоко вдохнул и закрепил последний элемент доспехов на голове. Из чёрного черепа, скрывавшего моё лицо, изгибались рога цвета тёмного обсидиана. Сквозь глазницы светились лишь мои глаза. Этот шлем был создан, чтобы внушать страх и напоминать проклятым фанатикам, кто я такой.
Когда он занял своё место, это напомнило и мне самому.
— Вперёд, — приказал я, и в моём голосе звучало насилие.
На лице Раппа расплылась кровожадная ухмылка, и он ударил кулаком в грудь. Остальные мужчины сделали то же самое, исторгнув из себя рёв гордости.
Воздух был наэлектризован, когда мы разделились на свои группы. Вспыхнула энергия, когда мы обнажили оружие.
И всё же, когда я сделал первый шаг за пределы нашего лагеря, страх, которого я никогда прежде не знал, обрушился на меня, словно боевой молот, ударивший прямо в живот.

----------

12

12
Тьма душила путь впереди, пока мы крались к лагерю Ангелов. Мы не могли позволить себе даже малейший отблеск факела, чтобы освещать дорогу, иначе рисковали быть обнаруженными. Вместо этого нас вёл тот скудный свет, который дарили звёзды. Луна не поднималась в небо, её лик скрывала та же чернильная мгла, что окутывала весь мир вокруг нас.
Луцк, несмотря на свои полуразрушенные здания и перепаханную землю, не таил в себе тех опасностей, что пустыня Пакс. А именно ядовитых кобр, готовых атаковать при малейшей провокации. Дрожь пробежала по моему позвоночнику при воспоминании о той, что впилась клыками мне в икру, и о жгучем огне, который затем разлился по моим венам.
Рокат оставался рядом со мной, пока мы пробирались через сломанные заборы, обходили гниющие оранжевые тыквы и толстую фиолетовую свёклу и старались не подвернуть ногу в незаметной впадине в земле. Чем ближе мы подходили к белым шатрам вдалеке, тем громче становились мелодичные голоса. Я не сводила взгляда с земли в нескольких шагах перед собой, стараясь не думать о том, что иду прямо в осиное гнездо.
Мы укрылись в небольшой роще миндальных деревьев, когда миновали худшую часть городских окраин. Приторный аромат лишь усиливал тошноту, уже подступавшую к горлу. Я хотела доказать всей проклятой Армии, на что способна, и всё же страх продолжал цепляться за меня, словно этот чёрный плащ, который Рокат настоял надеть поверх облика Аракуэль. Её туманные волосы и белую форму заметить было куда легче, чем тёмную одежду мужчин, сопровождавших нас.
Рапп и Паранксок возглавляли нашу группу, и после нескольких взглядов в сторону лагеря Рапп поднял сжатый кулак. Мы сразу остановились позади него.
— Здесь наши пути расходятся, маленькая самозванка, — прогрохотал Рокат своим хриплым голосом, от которого у меня всегда разогревалась кровь.
Я сглотнула, хотя во рту было суше, чем в пустыне Пакс.
— Я сообщу тебе, как только найду их.
— Мы будем ждать твоего сигнала, чтобы устроить отвлекающий манёвр, — вновь заверил меня Рокат, хотя я уже не была уверена, кому из нас это требовалось больше.
Но я больше не была слабой женщиной, которая съёжилась под натиском Вагача. Я была, чёрт возьми, Самозванкой, единственной в своём роде за всю историю, и собиралась использовать свою магию, чтобы спасти Бананда и Зурронара так же, как Рокат использовал свою, защищая нас на поле боя.
Я была обязана Изгату, мужчине, который погиб, защищая мою истинную личность, спасти его брата. И была обязана самой себе заявить права на собственную силу.
Потянув за завязки плаща, я позволила ему соскользнуть с плеч, а затем передала его своей истинной паре. Я уже собиралась отойти, но он схватил меня за запястье и снова притянул к своей груди.
— Я люблю тебя, — сказал он так тихо, что никто, кроме меня, не услышал.
— Я тоже люблю тебя, Рокат. А теперь отпусти мои запястья, чтобы я могла спасти двух мужчин, которых ты столь основательно потерял. В конце концов, кто-то же должен убирать за тобой этот беспорядок.
Для пущего эффекта я похлопала его по груди.
В ответ он только хмыкнул, но разжал пальцы.
Сделав глубокий, успокаивающий вдох, я отвернулась от него и на мгновение встретилась взглядом с Раппом, который ободряюще кивнул. Подтверждение его веры в меня стало ещё одним слоем моей брони.
Ты справишься, Ассирия.
Тени затрепетали в моей груди, словно потрескивающее пламя, готовые откликнуться на мой зов, если понадобятся. Затем я покинула безопасное укрытие миндальной рощи и медленно, пригнувшись, направилась к первому ряду белых шатров. Мой слух был напряжён до предела. Я прислушивалась к голосам вокруг, стараясь уловить обрывки разговоров и определить, где могут находиться другие Ангелы. То, что я выглядела как Аракуэль и знала несколько слов на ангельском языке, ещё не означало, что я собиралась беспечно разгуливать между аккуратными рядами шатров.
Держась тёмной окраины лагеря, я искала полосатый шатёр на внешнем кольце. Аракуэль сказала, что лучше всего входить именно там. От него до клеток с пленниками было всего четыре ряда вглубь лагеря, в шатре с таким же узором.
Прошла минута, затем ещё одна, прежде чем я наконец его нашла. Прижавшись к полотнищу у края шатра, я выглянула из-за него, убеждаясь, что путь свободен. До меня доносился лишь далёкий гул лагерной жизни. В лагере Ангелов был час ужина, и это тоже стало одной из причин, по которой Рокат стратегически выбрал именно это время для нашего нападения.
Я двинулась вперёд, напряжённо расправив плечи и внимательно следя за всем вокруг. Пройдя два ряда, я резко замерла от звонкого взрыва смеха.
Вместе с ним послышались шаги.
И они приближались.
Чёрт. Чёрт. Чёрт.
Я быстро огляделась в поисках укрытия. Заметив узкий проход между задними стенками двух шатров, я метнулась туда. Белокурые волосы высокой женщины мелькнули на краю моего зрения за мгновение до того, как я зажала ладонью рот, стараясь заглушить дыхание.
— …Заэ такой потрясающий, правда, — захихикала одна.
— Но он даже не Басси, — заметила другая с мечтательным вздохом.
— Мой отец сказал, что если я и найду себе мужчину в армии, то только офицера.
— Забудь, что говорит твой отец. Его здесь нет. К тому же Богиня любит, когда мы курим её благословенные травы и предаёмся любви под её звёздами, — ответила первая.
— Слишком давно мы этого не делали. Думаю, в следующий раз…
Их голоса постепенно затихли вдали, и очень вовремя.
Я шумно выдохнула, пытаясь справиться с сердцем, которое бешено колотилось в груди, борясь за место с дыханием. Выждав ещё минуту, я выбралась из своего укрытия.
«Всё в порядке?» — спросил Рокат по нашей связи.
«Да».
Я закрылась от Роката. Мне нужно было сосредоточиться.
После тщательной оценки окружающей обстановки я снова двинулась вперёд. Полосатый шатёр должен быть совсем рядом…
Вот он.
Я снова нырнула в темноту.
Костяно-белые полосы выделялись на фоне синевы, такой насыщенной, как полуденное небо. Шатёр был длинным, почти таким же длинным, как командный центр в самом сердце лагеря Демонов, и столь же широким. А перед ним стояли два стражника. По обе стороны от них возвышались два высоких факела, отбрасывая вокруг дрожащий свет.
Один из них переместил вес с ноги на ногу, и лёд пронзил мои вены.
Это был тот самый Ангел, которого я ударила коленом в лицо во время собственного плена.
Лёд мгновенно сменился огнём, когда его взгляд скользнул в мою сторону.
Он меня ещё не заметил.
«Нашла их», — сообщила я Рокату.
«Подожди, пока они уйдут, прежде чем пытаться войти», — ответил он, оставаясь командиром даже сейчас.
«Я знаю», — резко отозвалась я, не сводя взгляда со стражников.
Они тихо переговаривались между собой, слишком далеко, чтобы я могла разобрать слова. Вскоре до меня донеслись далёкие крики.
Отвлекающий манёвр начался.
Оба мгновенно схватились за рукояти мечей. Они обменялись тревожными взглядами. Один шагнул вперёд, но другой покачал головой и дёрнул большим пальцем через плечо.
Блядь.
В ночи зазвенела сталкивающаяся сталь, а над нами небо озарили вспышки белого света. Пока их внимание было приковано вверх, я воспользовалась моментом и метнулась вперёд, ближе к столбу с обмотанными вокруг него верёвками, удерживавшими натянутое полотно шатра.
Воздух прорезал чей-то крик, и один из мужчин выругался.
— Мы можем оставить их на пять минут. Если будем там, эти Демоны будут мертвы в рекордные сроки.
Другой усмехнулся.
— Это точно. Никто не сражается так, как мы.
Я подавила желание закатить глаза.
Мечи со скрежетом покинули ножны, и я снова вжалась в тени, даже призвав магию, чтобы сделать их гуще и скрыться из виду. Через мгновение оба пронеслись мимо. Я считала удары собственного сердца, надеясь, что они не вернутся сразу же.
Снова раздались крики, громче прежнего и, к счастью, всё ещё вдали. Воспользовавшись шансом, я бросилась к оставшемуся без охраны входу. Вытащив кинжалы из скрытых ножен у рёбер, я прорвалась сквозь полотно.
Ни один Ангел не вздрогнул от моего внезапного появления.
Хвала Судьбам.
Свечи затрепетали от принесённого мной порыва воздуха. Я резко обернулась, оценивая обстановку. В переднем помещении стояли ящики, и ни один из них не был открыт. Я втянула воздух носом и уловила лёгкий цитрусовый запах. Но под ним скрывалась безошибочная вонь немытых тел.
Осторожно пробираясь между деревянными ящиками, я пошла на запах, пока он не привёл меня в другую комнату, уже предыдущей. Вдоль неё тянулся длинный рабочий стол, заваленный десятками инструментов, беспорядочно разбросанных по поверхности.
Желчь подступила к горлу, пока я кралась вперёд.
Впереди стоял стол, почти такой же, к которому когда-то привязывали меня.
Ряды металлических зубцов скалились мне навстречу, покрытые красными следами прежних разрушений.
А на соседнем столе?
Демон, наполовину скрытый под тёмной простынёй.
Рубиновая кровь сочилась из его спины и капала, словно дождь, в узкие щели под ним.
Из его горла вырвался тихий хриплый стон.
Как он вообще ещё жив?
Дыша через рот, я преодолела оставшееся расстояние и поднялась на носки, чтобы заглянуть через него. Его дыхание было поверхностным, а лицо смертельно бледным. На лбу выступили капли пота, и, когда я посмотрела на его руки, заметила жёлтый гной, готовый вот-вот закапать на пол. Он умирал, и, судя по тому, насколько сильно воспалилась рана, это должно было случиться совсем скоро.
Боль настолько поглотила его сознание, что он даже не пошевелился, почувствовав моё присутствие.
Проклятые Ангелы.
Почему они испытывали такую потребность причинять нам страдания? Что они надеялись получить от этого мужчины? Я его не узнавала, а значит, скорее всего, он служил в батальонах Трола. У них было меньше полезной информации, чем почти у любого другого подразделения Армии. Неужели все эти пытки были просто развлечением?
Стиснув зубы, я отвернулась от него.
Мне нужно было найти Бананда и Зурронара, и как можно скорее.
Ещё несколько шагов привели меня в другую комнату, гораздо более тёмную, чем остальные.
— Чтоб вас Судьбы побрали, — выругалась я на демоническом и вернулась за свечами.
Когда я снова вошла, заработав по пути несколько ожогов горячим воском, то принялась осматривать помещение и едва не вскрикнула, оказавшись лицом к лицу с несколькими мужчинами, сидевшими вместе в клетке.
Они тут же вскочили на ноги и вцепились в прутья. Один яростно затряс их, осыпая меня проклятиями на демоническом языке, от которых у меня буквально отвисла челюсть. Даже проведя столько времени в военном лагере, я никогда не предполагала, что слова нашего языка можно использовать настолько изобретательно.
— Где Бананд и Зурронар? — перебила я его, отвечая на демоническом.
Мужчина замер, нахмурившись. Остальные отступили на полшага назад. Один из них выдал их местоположение характерным взглядом.
Не обращая внимания на менее сообразительных пленников, я прошла дальше в темноту, пока не увидела два знакомых лица.
— Благословение Дарующего, — выдохнула я, устанавливая свечу на пол.
В ответ на меня смотрели одни бордовые глаза и одни тёмно-бордовые, полные совершенно понятного недоумения.
— Аракуэль? — медленно произнёс Бананд, вцепившись в прутья и прижавшись к ним лицом. Нахмурившись, он внимательно всматривался в мои черты.
Значит, они действительно знали друг друга.
Расплетая нити своей магии, я позволила проявиться своему настоящему лицу вместо лица Ангела.
Бананд отшатнулся так резко, словно его ударили.
Зурронар несколько раз быстро моргнул.
— Ассирия?
Я перевела взгляд на него.
Тёмно-бордовые глаза были затянуты мутной белёсой плёнкой, а тёмную кожу покрывала болезненная бледность. Он выглядел хуже, чем всего несколько недель назад.
— Тсс! — одёрнула я их, быстро оглядываясь по сторонам. — Я пришла вытащить вас отсюда. Стражники могут вернуться в любой момент. Как открыть эти клетки?
— Твой голос… — начал Зурронар, подходя ближе к свету свечи.
Его тело сотряс приступ хриплого кашля, и он уткнулся лицом в плечо, прикрывая рот.
Тяжёлый камень лёг мне в живот.
Мне нужно было вытащить его отсюда и доставить к целителю. Срочно.
Изгат погиб из-за меня, и самое меньшее, что я могла сделать, это спасти его брата от такой же судьбы.
— Как ты здесь оказалась? — спросил Бананд. — И как ты была Аракуэль?
Я перевела взгляд на него.
— Объясню позже. Но она велела передать тебе: пламя ждёт за стеклянной стеной.
Прищурившись, я внимательно следила за его реакцией на эти слова.
Подозрение всё ещё клубилось у меня внутри.
Демон, способный создавать чуму, медленно поднялся на ноги. Его взгляд был рассеянным, словно он глубоко задумался. Я щёлкнула пальцами перед ними обоими, заставляя сосредоточиться. Мне нужно было, чтобы они помогли мне помочь им.
— Как мне вытащить вас отсюда?
— Ключи должны висеть на кольце в комнате для пыток, — ответил Бананд, бросив взгляд на Зурронара.
Тот тоже поднялся на ноги. Его шатало, и он вцепился в прутья клетки, чтобы не упасть.
— Я сейчас вернусь, — пообещала я.
Затем бросилась обратно мимо остальных пленников и вернулась в помещение, где один из Демонов медленно истекал кровью на столе с металлическими шипами.
Разумеется, проклятые Судьбами ключи висели на крюке слишком высоко, чтобы я могла до них дотянуться, даже в более высоком облике Аракуэль.
С раздражённым выдохом я подпрыгнула, ухватилась за свисающие зубцы одного из ключей и дёрнула.
Кольцо слетело с крюка, пролетело через комнату и с грохотом ударилось о пол.
Выругавшись, я наклонилась, чтобы подобрать его.
Ослепительная боль взорвалась у меня за рёбрами.
Одна рука метнулась вперёд, чтобы удержать меня на ногах, а другая вцепилась в грудь. В то самое место в центре груди, где среди моей магии жила наша связь.
Там всё горело от боли.
Что-то случилось.
Что-то ужасное.
«Рокат! Ты в порядке? Что происходит?» — закричала я по нашей связи.
С его стороны взорвалась ярость.
Раздавшийся следом рёв сотряс землю у меня под ногами.
А потом всё стихло.

----------

13

13
Ангелы окружали нас со всех сторон, загоняя в широкий проход в задней части своего лагеря. Мы в одиннадцать человек сомкнули строй, с Раппом и мной по краям, следя за всем вокруг.
Ассирии нужен был этот отвлекающий манёвр, чтобы освободить пленников, и мы собирались его ей обеспечить.
Вспышка белой магии света устремилась ко мне, и я скользнул влево как раз вовремя, чтобы она врезалась в строение позади меня. Используя инерцию движения, я развернул клинок и глубоко вогнал его в плечо заклинателя. Сила удара заставила его рухнуть на колени.
Мелькнула серебристая сталь, когда он в отчаянной попытке покалечить меня полоснул кинжалом по моему бедру. Насмешливый смех прокатился у меня в груди, пока я выдёргивал свой меч с навершием в виде черепа. Мой сапог впечатался ему прямо в грудь, и он рухнул на землю с шумным выдохом. Кинжал отлетел в сторону, и прежде чем Ангел успел подняться, я пронзил ему сердце.
Я не стал задерживаться, чтобы насладиться победой.
— Это Халалхиво! — передавали Ангелы впереди нас тем, кто находился дальше.
Проклятье.
Скоро прибудет ещё больше подкреплений.
— Продолжайте давить! — прорычал я своим солдатам.
Рапп тоже выкрикивал приказы, пытаясь удержать наш начинающий рассыпаться строй. Три стрелы сорвались с его лука и поразили двух Ангелов, приближавшихся из соседнего прохода между шатрами. Наложив новые стрелы на тетиву, он снова взял на прицел противников перед нами.
Между нами взорвались тени. Разрушители использовали свою магию, вздымая землю под ногами Ангелов. Вынужденные отпрыгивать и уворачиваться, они потеряли строй, позволяя остальным Демонам добивать их.
Из-за двух шатров вылетело копьё и пронзило одного из Везэто. Рапп выругался и оттолкнул раненого мужчину себе за спину, подальше от опасности. Тот застонал, пытаясь вытащить наконечник из плеча.
Ещё один Демон рухнул на землю с глубокой раной на бедре; Ангелы сражались с всё большей яростью.
Впереди появились ещё десятки, словно шершни из потревоженного гнезда. Нас превосходили числом ещё до того, как мы покинули лагерь Демонов, но теперь чаши весов стремительно склонялись не в нашу пользу.
В самую гущу боя ворвались два широкоплечих, массивных мужчины, сразу пробиваясь в первые ряды. Они разделили внимание: один устремился ко мне, другой сосредоточился на Раппе.
Те несколько мгновений, которые у меня были на оценку положения, исчезли, когда Ангел с лазурными глазами направил клинок прямо мне в живот. Искры обожгли воздух, когда наши мечи столкнулись с оглушительной силой.
Мышцы дрожали от напряжения. Наши клинки были сцеплены, зубы стиснуты, и мы боролись за превосходство. Ангел внезапно отвёл меч назад, лишая меня опоры, и тут же нанёс новый удар. Я пригнулся, выбросил ногу вперёд и ударил его по икре, после чего развернулся, позволяя бронзовому клинку продолжить движение вместе со мной. Он отшатнулся, едва спасая шею, а затем снова ринулся в атаку.
Рядом со мной остальные Демоны тоже были заняты своими схватками, в то время как всё больше беловолосых насекомых стекалось в нашу сторону.
Что так долго делает Ассирия?
С рычанием я толкнул противника назад, и тот споткнулся о тело одного из своих погибших собратьев.
Крик привлёк моё внимание слева, и сердце остановилось.
Мужчина, из чьего торса торчали стрелы, выбил ноги Раппа из-под него. Опираясь одной рукой о землю и всё ещё сжимая другой изгиб своего лука, Рапп пытался подняться.
Время замедлилось.
Ангел занёс серебристый клинок и направил его прямо в грудь Раппа.
— Нет! — взревел я, бросаясь к ним.
Ониксовая сила вырвалась из меня и ударила в Ангела за долю мгновения до того, как я сам врезался в него. Мы рухнули на землю, разбрасывая грязь во все стороны. Я выхватил кинжал из ножен на бедре и принялся наносить удары вслепую.
Мы влетели в белое полотно, и шатёр обрушился на нас сверху.
Ярость делала мои удары точнее.
Кинжал вошёл в мягкую плоть.
На следующий удар я услышал болезненный стон.
Затем я вырвался из-под обломков. Мужчина схватил меня за лодыжку, и я наступил ему на руку, вырывая из его горла удовлетворённый крик. Я полоснул ладонь до кости, прежде чем развернуться к продолжающемуся бою, ожидая увидеть, что Рапп уже восстановил наш небольшой строй.
Я замер.
Кровь застыла в венах.
Серебристое лезвие торчало из груди Раппа насквозь.
В отблесках белой магии оно сияло, словно отполированный драгоценный камень, а не оружие войны.
Одно короткое мгновение мы смотрели друг другу в глаза.
Его взгляд был полон сожаления.
И тогда из моего горла вырвался рёв, наполненный такой яростью, что я надеялся: даже Жнец содрогнётся от него и обратится к Ткачихе с просьбой прервать путь, по которому шёл мой друг.
Красная пелена накрыла зрение.
Тени вокруг меня обезумели, хлеща каждого Ангела, который попадался им на пути, без разбора и без пощады.
Я не призывал их.
Не приказывал им.
Они действовали сами по себе, пока всё моё внимание было приковано к мужчине, который находился рядом со мной ещё с тех времён, когда мы были юнцами в военной академии.
Я рухнул на колени и ударил кулаком по пропитанной кровью земле, призывая мёртвых восстать и защитить нас, пока я пытался понять, как, во имя всех Судеб, спасти ему жизнь.
— Рокат, — выдохнул Рапп вместе со сгустком крови.
Мне было плевать, что он назвал моё настоящее имя посреди лагеря Ангелов.
Короткий меч не задел сердце, но всё равно вошёл между рёбер, вероятно, пробив лёгкое.
— Даже не думай говорить. Даже не думай умирать. Ты меня слышишь? — процедил я сквозь зубы, лихорадочно перебирая в голове способы ему помочь.
— Не сегодня, — прохрипел он.
Я ударил его по ноге.
— Береги силы. Ты отдал свою кровь Судьбам. Твоя нить не оборвётся.
Сквозь пелену до меня донеслись крики, наконец заставляя отвлечься от Раппа. Мёртвые уничтожали всех, кто попадался им на пути.
Но хаос порождали не только они.
В небо поднимался дым, густой и зловонный, словно погребальный костёр.
Леденящий ужас пробежал по моему позвоночнику.
Где, во имя всех Судеб, Ассирия?

----------

14

14
Я качнулась в сторону, удержавшись за столб.
«Рокат!»
По-прежнему никакого ответа.
Чёрт, нужно было вытащить нас отсюда. Страх сжал рёбра, и я бросилась обратно к Бананду и Зурронару. Руки дрожали так сильно, что мне понадобилось три попытки, чтобы вставить ключ в замок и освободить Бананда.
— Нам нужно уходить. Сейчас же, — резко бросила я без малейшего сожаления. Моя истинная пара была в беде, и он мне не отвечал.
Он сказал, что не умрёт…
— Ага, — ответил Бананд, забирая у меня ключи.
Я не стала возражать, особенно когда адреналин хлынул по венам и сделал невозможным сосредоточиться.
Раздался лязг, и дверь клетки Зурронара распахнулась. Мужчина шагнул вперёд, используя прутья как опору, в то время как Бананд пошёл освобождать остальных. Пятеро вырвались из своих клеток, оскалив зубы и готовые к бою. Но на лодыжках и запястьях всех мужчин были серебряные браслеты, сковывавшие их магию.
Это объясняло, почему Зурронар выглядел так, будто не исцелился от поразившего его недуга. Бананд подхватил Демона с тёмно-бордовыми глазами и, наполовину неся его на себе, направился к выходу. Когда мы вышли в комнату для пыток, Бананд остановился и передал Зурронара двоим другим. Затем повернулся ко мне.
— У тебя есть кинжал?
С неохотой я вытащила один из потайного кармана и протянула ему.
— Для чего?
Он кивнул в сторону мужчины, находившегося на пороге смерти.
— Избавить его от страданий.
У меня скрутило желудок. Я видела, как мой отец забивал множество животных: лошадь, которая охромела и больше не могла тянуть плуг, телёнка, родившегося с искалеченной ногой, коз, которые не могли разродиться. То, как говорил Бананд, слишком сильно напомнило мне это отношение. И всё же он был прав. Подарить этому мужчине путь к покою было лучше, чем позволить Ангелам продолжать его мучить. Я сомневалась, что Ангелы дадут ему погребальный костёр, чтобы его душа смогла перейти в следующую жизнь.
— Я найду чем развести огонь, — сказала я, чувствуя, как решимость разливается по всему телу.
В конце концов, мы собирались сбежать, и что могло стать лучшим посланием «пошли вы на хуй» для Ангелов, чем сжечь как можно большую часть их лагеря по пути?
Бананд велел остальным идти к передней части шатра. Я принялась обыскивать полки в поисках чего-нибудь горючего. Моё внимание привлёк ряд бутылок, и я схватила их, выдёргивая пробки и принюхиваясь. Первые четыре оказались целебными зельями — ничего, что могло бы поддерживать пламя. Но затем я заметила кувшин с маслом, засунутый за несколькими инструментами. Сердце подпрыгнуло, и я забралась на стол, одним движением руки смахнув металлические инструменты в сторону.
Стоило мне поднять крышку, как в нос ударил запах растительного масла.
Это подойдёт как нельзя лучше.
Я спрыгнула вниз и вернулась к Бананду, который стоял с опущенной головой.
— Следуй за нитью Ткачихи к покою. Да будет долгой твоя следующая жизнь, — произнёс он молитву глубоким, звучным голосом.
У меня сжалось горло, и я опустила подбородок к груди. Тихо я присоединилась к нему, отдавая честь нашему солдату.
— Пусть твой дар никогда не угаснет.
Мы с Рокатом были измучены, сломлены, когда произносили несколько слов над теми, кого предавали огню за их жертву. Но он настаивал, чтобы эти слова были сказаны над каждым мужчиной без исключения. Не останавливался даже тогда, когда его голос охрип от бесчисленных повторений. И благодаря этому я усвоила бесценный урок лидерства: чтить тех, кто следует за тобой.
Сражаться за дело Демонов означало рисковать тем, что Жнец перережет их нить, и они заслуживали того, чтобы их признали, пусть даже всего на мгновение.
Бананд провёл ножом по горлу страдающего мужчины, и гранатовая кровь хлынула наружу, переливаясь через края раны. Вздымание и опускание его груди прекратилось мгновение спустя, возвещая конец его страданий.
Я подняла голову и вновь расправила плечи, собирая силы для следующего этапа спасательной операции.
Меня пробрал холодок, когда высокий худощавый мужчина выпрямился и посмотрел на кувшин в моих руках.
— Я впечатлён, Ассирия. Халалхиво известен своей жестокостью и отсутствием милосердия. Похоже, кое-что из этого передалось и тебе, по крайней мере когда дело касается Ангелов.
В тот момент я решила, что Бананд мне чрезвычайно нравится. Он не относился ко мне как к какой-то слабой женщине, годной лишь раздвигать ноги. Он видел меня такой, какая я есть, и понимал, на что я способна.
— Возможно, я тоже жажду мести, — парировала я с напускной бравадой, вытаскивая второй кинжал.
Но внутри желудок скручивался от страха, потому что Рокат всё ещё мне не отвечал. По нашей связи грохотала ярость, однако в ней ощущалась мощная примесь ужаса. Что бы ни происходило с отвлекающим манёвром, оно полностью завладело его вниманием. Чем скорее мы выберемся из этого жалкого полосатого шатра, тем скорее они смогут отступить подальше от того, что причиняло Рокату столько мучений.
Я окунула клинок в кувшин, смачивая его маслом, а затем разбрызгала капли вокруг нас.
Бананд усмехнулся и взял несколько длинных свечей с ближайшего стола.
— Поджигай, — сказала я, чувствуя, как во мне пульсирует гнев. Эти проклятые Ангелы заплатят за то, как обращались с моими близкими и со мной. — По дороге наружу разольём ещё.
— Ага, истинная пара Халалхиво, — ответил Бананд, наклоняя пламя к промасленному пятну на штанах мёртвого Демона.
Стараясь не пролить растительное масло на одежду, я вернулась ко входу в шатёр, где остальные ждали вместе с Зурронаром. Дым валил клубами, густой и жадный, пожирая всё вокруг. Бананд выбежал из этого облака лёгкой трусцой, неся ещё две свечи.
— Убираемся отсюда.
— Полностью согласна, — бросила я и призвала свою магию, вновь накладывая лицо Аракуэль поверх собственного.
Несколько мужчин приглушённо закашлялись, и я подавила собственный кашель.
— Уткнитесь лицами в плечи, — посоветовал Бананд, подтягивая грязную тунику, чтобы закрыть нос.
Остальные последовали его совету.
Мои тени рассеялись, и несколько мужчин настороженно посмотрели на меня, когда я снова стала Ангелом.
— Я пойду первой, — прохрипела я на демоническом языке, стараясь не вдыхать этот удушающий воздух.
Тыльной стороной ладони я осторожно приоткрыла вход, осматриваясь в поисках хоть какого-нибудь признака того, что двое часовых вернулись. Не обнаружив ни следа жизни, я выскользнула наружу, лишь слегка разочарованная тем, что не смогу располосовать их по пути.
Убедившись, что поблизости никого нет, я придержала полог для остальных.
— Туда, — указала я в сторону миндальных деревьев. — Быстрее, у нас мало времени.
Двое, поддерживавшие между собой Зурронара, первыми бросились вперёд, за ними последовали остальные трое. Мы с Банандом замыкали группу, оставляя за собой всё новые очаги огня. Со всех сторон раздавались крики, пока всё больше дыма поднималось в небо.
Впереди возвышался особенно большой шатёр, белое полотно которого было покрыто узором из завитков, и я направилась прямо к нему. Уронив кинжал в траву, я схватила почти опустевший кувшин обеими руками и выплеснула остатки содержимого на светлую ткань. Затем швырнула его в проход между шатрами, и по дороге из него вылилось ещё немного масла. Бананд метнул одну свечу в сторону кувшина, а вторую — на огромное промасленное пятно на шатре. Пламя вспыхнуло мгновенно, и жар заставил нас отшатнуться.
— Это они будут тушить долго, — заметила я, чувствуя, как внутри разливается удовлетворение.
Так что, возможно, сегодня я и не убила ни одного Ангела, зато сожгла к чёрту их лагерь и тюрьму, в которой нас держали.
— Пошли, нам нужно двигаться, — сказал Бананд, оглядываясь по сторонам. — Не хватало ещё, чтобы Халалхиво убил меня за то, что я не смог защитить его истинную пару сразу после того, как меня наконец спасли.
Я фыркнула и побежала рядом с ним, проверяя каждый проход мимо которого мы пробегали, чтобы убедиться, что нас не преследуют. К моему облегчению, ни один Ангел не появился. Судьбы действительно были на моей стороне в моей первой миссии, что стало приятной переменой по сравнению с тем, как складывалась вся остальная моя жизнь.
Впереди показался край лагеря, и остальные пересекли узкую полоску земли между шатрами и деревьями.
— Быстрее! — крикнул Бананд.
Мужчины впереди нас резко ускорились. Сердце колотилось о рёбра, пока мы с Банандом мчались к укрытию следом за ними. Лёгкие горели от дыма, которым я надышалась, а между рёбрами разливалась боль.
Но я не остановилась. Не сбавила темпа. Даже когда сладкий аромат миндаля начал перебивать запах горящего растительного масла.
Наша группа ворвалась в рощу, тяжело дыша. Мужчины прислонились к толстым стволам и опустились вниз, скрываясь из виду. Бананд сразу подошёл к Зурронару, проверяя, не ухудшилось ли его состояние.
«Рокат, я вывела их!» — крикнула я по нашей связи.
Согнувшись пополам и упершись руками в колени, я жадно хватала воздух, словно воду после того, как мы пережили суровую пустыню.
Я обернулась к лагерю, и рот сам собой приоткрылся, когда я увидела, насколько далеко распространился наш пожар. Воздух наполняли крики, и я прищурилась, пытаясь разглядеть среди хаоса остальных участников ударной группы.
Несколько фигур, пошатываясь, направлялись к нам, почти бегом, пока пламя окрашивало их силуэты в рубиновый цвет и кровь. Над головой захлопали крылья, заставляя меня поднять взгляд вверх.
И когда я увидела свою истинную пару, из моего горла вырвался крик.

----------

15

15
— Отступаем в лагерь! — крикнул я на демоническом.
Мои оживлённые солдаты выстроились в собственную линию, расчищая для нас пространство, чтобы мы могли собраться и отступить. Не то чтобы Ангелы теперь уделяли нам много внимания. Дым сгустился, поскольку ветер дул в нашу сторону, а зубчатое инферно выжигало небо. Десятки нарушили строй, устремившись к пламени, словно мотыльки на огонь.
«Рокат, я вывела их!» — передала Ассирия.
Спасибо тебе, Ткачиха.
Мы пролили более чем достаточно крови, чтобы хотя бы эта часть чёртовой спасательной миссии прошла успешно.
— Сейчас будет больно, — сказал я Раппу, меняя положение, чтобы поднять его на руки.
— Твою мать! — выругался он, когда я просунул руки под его торс.
Меч лязгнул о мою броню, когда я поднялся, и из глубокой раны хлынуло ещё больше крови. Я не мог вытащить его. Пока нет. Иначе он без всяких сомнений истечёт кровью.
— Когда ты успел стать таким чертовски тяжёлым? — выдохнул я, призывая ещё больше обсидиановых щупалец, чтобы помочь удерживать его.
— Нужно было… соревноваться с тобой, — ответил он, не в силах промолчать, несмотря на мой недвусмысленный приказ.
Я предупреждающе зарычал на него. Такими темпами он сам себя убьёт. А потом мне придётся оживить его, чтобы утолить свою ярость из-за того, что этот ублюдок посмел умереть у меня на руках.
Паранксок, сопровождавший нас, подбежал ближе, и его глаза широко распахнулись при виде бледного тела Раппа.
— Халалхиво, я буду сопровождать вас в небе. Мы должны немедленно доставить Хадвезера Раппа к целителям, — заявил он так, словно я и без него этого не знал.
— Да, — процедил я сквозь зубы, чувствуя, как мышцы и магия напрягаются от усилия.
Затем он крикнул остальным продолжать движение к деревьям.
Чёрные перепончатые крылья вырвались из-за моих лопаток, и я взмыл в небо. Рапп дёрнулся один раз, а затем обмяк, и его глаза закатились.
— Не смей отключаться, — прорычал я, используя ещё больше своей силы, чтобы удерживать его теперь уже безвольное тело прямо.
Паранксок присоединился к нам мгновением позже. Оникс закружился вокруг его рук и рванулся к земле, где группа белых крыльев исчезла из существования, не позволяя им последовать за нами. Впрочем, они и без того не слишком стремились нас преследовать, когда задняя часть их лагеря была охвачена пламенем.
«Это твоих рук дело?» — спросил я Ассирию, всматриваясь в линию деревьев в поисках хоть какого-нибудь её признака.
Именно там мы договорились встретиться после того, как пленники будут спасены.
«О, так теперь ты решил мне отвечать , — огрызнулась она в ответ, и в её голосе переплелись страх и злость. —Я думала, ты ранен, Рокат!»
«Я нет. Но Рапп — да.»
«Я вижу.»
Её голос дрогнул на последнем слове.
Наконец я заметил движение среди деревьев. Я крикнул отступающим мужчинам присоединиться к ним, разрываясь между необходимостью спасти Раппа и желанием защитить свою истинную пару.
Блядь, зачем я вообще позволил себе привязаться? Позволил себе чувствовать?
До Ассирии паника, державшая меня в заложниках, никогда бы не осмелилась выбраться из клетки, в которой я её держал. Я бы сохранил хладнокровие. Раппа бы вообще не ранили.
Голос Ассирии прорезал внутренний хаос в моей голове, словно клинок.
«Ты не можешь винить себя, Рокат.»
Как ей удавалось оставаться такой спокойной, когда я разваливался на части, было выше моего понимания.
«Береги себя. Немедленно возвращайся в лагерь.»
«Бананд руководит нашим отступлением, а остальные уже догнали нас. А теперь лети. Спаси Раппа. Я не могу потерять и его тоже.»
Рыдание отчётливо слышалось даже через нашу ментальную связь. Она потеряла слишком многих за свою жизнь, и я не позволю ей пережить ещё больше горя, если только смогу этому помешать.
Поэтому я надавил сильнее, пролетая чуть более длинным маршрутом между деревьями и лагерем, пытаясь одновременно следить за Ассирией и проложить для Раппа прямой путь к целителям.
Казалось, прошли годы, пока красные точки вдалеке не превратились в узнаваемые силуэты. Они были ничем по сравнению со скользким горячим гранатовым цветом, покрывавшим мои руки. Мою броню. Капавшим на землю, словно из выпотрошенного животного, пока я нёс своего друга к единственным, кто мог спасти ему жизнь.
Воздух тяжело входил и выходил из моих лёгких от уровня напряжения.
Паранксок, сопровождавший меня, начал выкрикивать приказы в тот самый момент, когда мы оказались в пределах слышимости лагеря.
Там, где прежде царило беспокойное спокойствие, теперь бушевал хаос.
Демоны хватались за оружие и мчались в сторону Луцка, чтобы обеспечить безопасное возвращение пленников. Целители срывались со своих рабочих мест и вскидывали взгляды к небу, оценивая расстояние и прикидывая, что им понадобится, когда мы наконец приземлимся.
Море красного, серого и чёрного проносилось подо мной.
Я снижался всё ниже и ниже, пока наконец не оказался достаточно близко, чтобы коснуться земли на бегу.
Мои тени плотнее обвились вокруг Раппа. Его дыхание было таким, таким чертовски слабым.
Главный целитель бросился ко мне, одновременно направляя меня и оценивая состояние своего Хадвезера.
Двое учеников откинули полотнища палатки, жестом приглашая нас внутрь. После того как мы вошли, они закрепили их на месте, впуская в помещение прохладный ночной воздух.
Группа опытных целителей готовила стол: расстилала белые ткани, подкладывала свёрнутое полотенце под голову и наполняла тазы свежей водой.
Когда я приблизился, они мгновенно сосредоточились на работе, их пальцы задвигались, переплетая свою магию с моей.
Вместе мы осторожно опустили Раппа на стол, оставив его тело зависать ровно настолько, чтобы клинок, торчавший из его спины, не выдвинулся наружу от давления.
Главный целитель протолкнулся вперёд, тщательно осмотрел серебряный меч и начал отдавать приказы.
Его пальцы сомкнулись на рукояти, слегка приподнимая её, пока зазор между кожаной бронёй Раппа и быстро пропитывающейся кровью тканью сокращался.
Я задержал дыхание, когда его безвольное тело коснулось стола, уверенный, что это движение сдвинет оружие и немедленно убьёт его.
Из него вырвался хриплый выдох, а затем все чернильные завихрения исчезли.
Целители мгновенно приступили к работе, ведь каждая секунда была бесценна.
Один из них провёл тремя пальцами по тёмному рубиновому цвету, покрывавшему его кожу, и втянул их в рот.
Кто-то положил руки мне на плечи, пытаясь оттащить назад.
Я стряхнул их, наблюдая, как мужчина глубоко разрезает себе руку и позволяет своей жизненной крови стекать в стеклянный сосуд.
— Халалхиво, дальше мы справимся сами, — сказал один из целителей.
Его голос звучал отдалённо, словно он находился под водой. Или, возможно, это я ушёл на глубину, потому что чувствовал, будто тону. Я не мог дышать, не мог двигаться, не мог отвести взгляд от бледного тела Раппа.
Кулак врезался мне в грудь — резко и неожиданно, словно верёвка, выдёргивающая меня из глубокой воды.
В одно мгновение я пришёл в себя и увидел, что моя истинная пара смотрит на меня снизу вверх. Её бордовые глаза сияли бурным смешением эмоций.
— Позволь им работать, Халалхиво. Ты загораживаешь им путь, — прошептала она.
Две слезы скатились по её щекам, когда она бросила взгляд через плечо.
Кивнув, я сделал шаг назад, увлекая Ассирию за собой.
У стены стояло несколько стульев, и я опустился на один из них, усаживая свою истинную пару к себе на колени.
Она была нужна мне. И я был нужен ей.
— Чёрт, Ассирия, я не могу потерять его.
На ней всё ещё была одежда Аракуэль, но её запах, напоминавший цветущий сад, тот самый запах, который пленил меня в тот миг, когда достиг моих ноздрей, был здесь. Сильнее. Надёжнее, чем я сам в этот момент.
— Я знаю, — выдавила она, обвивая тонкими руками мою шею.
Я крепко прижал её к себе, не заботясь о том, что кровь пропитывает мой торс. Что есть другие, кому нужна помощь. Что мне следовало проверить, как там Бананд и Зурронар.
Ткачиха, Жнец, Дарующий, я всегда исполняю вашу волю. Пожалуйста, не дайте ему умереть. Он нужен мне, чтобы помочь выиграть эту войну во имя вас.
Ужас и скорбь хлынули по нашей связи.
Ассирия задрожала, а затем её грудь сотряс тихий всхлип. Она прижала ладонь ко рту.
Она пытается быть сильной ради меня.
— Чувствуй всё, что тебе нужно чувствовать, маленькая самозванка, — хрипло произнёс я.
Её эмоции всегда были такими сильными, и обычно я старался отгородиться от них. Но сейчас позволил им накрыть меня, смешиваясь с моими собственными.
Когда погиб Таст, между известием о его казни и её исполнением прошло всего несколько минут.
Сейчас?
Будущее Раппа было окутано туманом.
Его рана была тяжёлой.
Я стоял на краю пропасти, рискуя потерять ещё одного друга, смотрел вниз с обрыва и ждал сильного ветра, который столкнёт меня в бездну.
Сейчас у меня было меньше контроля, чем в тот роковой день, когда мой отец и прежний Крал заставили меня убить Таста и ещё двоих.
Тысячи острых мыслей разрывали мой разум, пока мы ждали хоть чего-нибудь от целителей.
Они по-прежнему скрывали Раппа из виду, плотным кольцом окружив его. Багровые тряпки летели в вёдра. Один из учеников помчался за новыми зельями.
Чернильные завитки вились вокруг рук главного целителя.
Ассирия разрыдалась сильнее, а я продолжал прижимать её к себе, потому что, чёрт возьми, сейчас она была единственным, в чём я был уверен.
Она нуждалась в этих объятиях не меньше меня.
Рапп был единственным, кто поддерживал нас с того самого дня, когда между нами сформировалась связь истинной пары.
Воспоминание о том, как он хохотал до слёз, когда Ассирия бросила мне вызов после того, как я велел ей подчиняться ему так же, как она подчинялась бы мне, обрушилось на меня подобно лавине.
Насколько всё могло бы быть иначе, если бы я с самого начала прислушался к Раппу и Киире?
Со временем Ассирия успокоилась, лишь тихо шмыгая носом и продолжая покоить голову на моём плече.
Наша связь была наполнена изнеможением с обеих сторон, и всё же мы отказывались покидать свой безмолвный пост.
Лихорадочная суета работы целителей постепенно стихла.
Тряпки летели всё реже.
Их тени рассеивались, словно дым на ветру.
Я поглаживал угольно-чёрные волосы Ассирии, и этот ритм успокаивал меня так же, как и её.
Я ненавидел бездействие, но не мог заставить себя пошевелиться, кроме этого единственного маленького движения.
Один из помощников принёс главному целителю чашку воды, и тот жадно осушил её, отступая от слишком неподвижного тела Раппа.
У меня всё оборвалось внутри, когда он повернулся к нам. Его лицо выглядело измученным и преследуемым пережитым ужасом.
Тяжело вздохнув, он поставил чашку в сторону, а затем начал осторожно пробираться между ранеными. Другие целители всё ещё оставались рядом с Раппом, тихо переговариваясь между собой.
Ассирия выпрямилась у меня на коленях и тыльной стороной запястий быстро вытерла глаза, пытаясь привести себя в порядок.
— Халалхиво, — медленно начал главный целитель, вытирая руки о чистую тряпку.
Недовольно проворчав, он огляделся и нашёл ещё один стул. Схватившись за спинку, развернул его и осторожно опустился на сиденье с отчётливым скрипом.
Он упёрся локтями в колени, и усталость буквально тянула его тело вниз.
— Хадвезер Рапп стабилен. Пока что.
Змея, сдавливавшая мой торс, немного ослабила хватку.
— Но…
Она тут же сжалась снова.
Главный целитель тяжело вздохнул.
— Это может измениться в любой момент. Его рана находилась всего в нескольких дюймах от смертельной. Кроме того, у нас полностью закончились запасы пиума. Если кто-то ещё получит столь тяжёлое ранение, мы не сможем его спасти.
Его взгляд скользнул к моей истинной паре, и я понял, что именно он имеет в виду.
— Каковы его шансы выжить? — спросил я.
Каждое слово будто приходилось вытаскивать из самой глубины отчаяния.
Мне нужно было подготовить себя. И Ассирию. К худшему.
Он посмотрел через плечо, несколько мгновений наблюдая за работой своей команды, прежде чем ответить:
— Честно? Учитывая всё, что мы в него вложили, думаю, они высоки. Но не воспринимайте это как обещание, — предупредил он.
Главный целитель всегда говорил со мной прямо, и это было одной из причин, по которой я назначил его на эту должность.
— Спасибо, — хрипло выдавил я.
Облегчение, словно сильнодействующий наркотик, прокатилось между мной и Ассирией по нашей связи.
— Я прослежу, чтобы ваши запасы были пополнены как можно скорее. Всё, что вам понадобится, я достану.
Он кивнул и поднялся на ноги, словно старый скрипучий корабль.
Усталость, окружавшая его глаза, была бесспорной.
— За ним будут наблюдать непрерывно, пока он не очнётся.
Когда он попытался вернуть стул на место, Ассирия вскочила на ноги.
— Позвольте мне, — сказала она, забирая его у него из рук.
Он не стал спорить и лишь устало побрёл обратно к столу, где заговорил с остальными, продолжавшими работать над своим Хадвезером.
Затем она повернулась ко мне.
Медленно.
Словно само это движение причиняло ей боль.
Её опухшие, покрасневшие глаза встретились с моими, а плечи были опущены так низко, словно слёзы утянули её на самое дно отчаяния.
Мы оба были истощены — и физически, и эмоционально.
И конца этому не было видно.
Я поднялся.
— Пойдём, — сказал я, протягивая ей руку.
Она сразу приняла её и прижалась ко мне. Мой взгляд задержался на бессознательном теле друга. Толстый ряд швов пересекал его торс, нарушая плавные линии его татуировок.
Его бы взбесило, что годы кропотливой работы по украшению собственного тела были испорчены.
Но к чёрту это. Он будет жив. И это было куда важнее.
Бросив на него последний взгляд, я вывел Ассирию из палатки.
Мы шагнули в разрушенную ночь.
Дым от пожара, который устроила моя истинная пара, тонкими струйками проникал в лагерь.
Я резко остановился.
В колышущемся воздухе, среди песка и пепла, стоял наш ударный отряд. И несколько спасённых нами пленников. И все они смотрели прямо на мою истинную пару.

----------

16

16
Мы наконец вышли из палатки целителей в ночь.
Хотя это уже была не совсем ночь.
Вдали проступали первые проблески рассвета, принося с собой новый день.
По крайней мере, Рапп будет жить.
Наверное.
Скорее всего.
Рокат внезапно остановился, и я перевела внимание на него, прежде чем заметила, что все мужчины, сопровождавшие нас во время спасательной миссии, поднялись на ноги.
Пустые, запавшие глаза встретились с нашими, а некоторые едва заметно покачивались на месте.
Неужели они прождали здесь всю ночь?
— Халалхиво, — произнесли они в унисон, отдавая ему салют с прижатым к груди сжатым кулаком.
— Каково состояние Хадвезера Раппа? — спросил Паранксок, нерешительно шагнув вперёд.
С губ Роката сорвался тяжёлый вздох.
Я сжала его руку.
— Главный целитель считает, что он может выжить. Но это не гарантия.
Сдержанное облегчение прокатилось по рядам мужчин: их брови разгладились, а плечи немного расслабились.
Бананд шагнул вперёд и опустился на одно колено между мной и Рокатом.
Он опустил взгляд, пока его бордовые глаза не встретились с моими. В них горело благоговение.
Затем он склонился так низко, что его лоб коснулся предплечья, на которое он опирался.
— Сельхамош, моя жизнь, мой меч принадлежат вам.
Сельхамош.
Самозванка.
Бананд не только преклонил передо мной колено в знак почтения, но и даровал мне почётный титул, подобный Халалхиво Роката, соответствующий моей силе.
Я моргнула, пытаясь осознать значимость этого жеста.
Волна мужчин повторила за ним, и до меня донеслись тихие голоса, произносившие:
— Сельхамош…
— Сельхамош…
Слёзы защипали глаза, а в горле образовался ком.
Я добилась их уважения.
«Да, добилась, Ассирия, — прогрохотал голос Роката в моём сознании.— Ты в одиночку меняешь отношение в этой Армии. Весть о спасательной миссии скоро разойдётся повсюду. И, вероятно, слухи о твоей силе тоже.»
Лёд скользнул вдоль моего позвоночника.
Всю свою жизнь я сосредоточенно скрывала свою магию.
Старалась оставаться незамеченной.
Осознание того, что мой путь повернул в совершенно новом направлении, ничуть не ослабило это чувство, будто мне всё ещё необходимо прятаться.
Кто знает, какие ножи ждут меня, когда мир узнает, что я могу стать кем угодно в вихре теней?
— Встаньте, — сказала я дрожащим голосом. Руки тоже тряслись, и я спрятала их за спину, проворачивая кольцо на пальце, чтобы хоть немного унять тревогу, терзавшую мои нервы.
Они подчинились, а Рокат отпустил их. Некоторые предпочли остаться, поддерживая Раппа, Зурронара и ещё нескольких раненых, которым всё ещё требовалась помощь целителей.
Бананд был среди них.
— Могу я поговорить с вами, Халалхиво? — спросил он, нервно покосившись на тех, кто всё ещё находился поблизости.
Рокат кивнул и, положив руку мне на поясницу, отвёл нас троих в сторону, подальше от чужих ушей.
Бананд опустил голову и медленно, протяжно выдохнул.
— Сколько?
Слова прозвучали так тихо, что я едва их расслышала. Но невозможно было не заметить стыд и вину, которые лежали на них тяжёлым грузом.
Сочувствие сжало мне сердце. Когда я впервые узнала, что чума была делом рук одного из наших, я пришла в ярость. Когда выяснилось, что Рокат участвовал в сокрытии правды, эта ярость превратилась в настоящий гнев. Прошлой зимой из-за этого погибла вся моя семья, оставив меня совершенно одной в этом мире. И всё же, видя последствия того, что Ангелы заставили Бананда делать своей магией, я чувствовала, как пламя моей ярости угасает, пока от него не остаются лишь тлеющие угли.
— Их смерти не на твоей совести, — прорычал Рокат. — Но я хочу получить полный отчёт обо всём, что ты слышал, видел и делал, находясь у них в плену.
Бананд поднял голову. Его бордовые глаза блестели. Щёки ввалились, а кожа на лице слишком туго обтягивала кости. Ночью он показался мне просто худощавым, но теперь я поняла, что он буквально чахнет на глазах.
— Конечно, Халалхиво. Всё, что вам потребуется. Я хочу искупить всю боль, которую причинил.
Рокат повернулся ко мне.
— Я провожу тебя обратно в нашу палатку, чтобы ты отдохнула, а затем поговорю с Банандом.
Я покачала головой.
— Нет. Думаю, нам всем нужно поспать. И поесть. Ночь была долгой. К тому же Рапп ещё не очнулся. Он тоже захочет это услышать.
Лицо Роката смягчилось, и он провёл костяшками пальцев по моей щеке. Я отказывалась верить во что-либо, кроме того, что Рапп выживет. В любую минуту он позовёт нас.
Он.
Не.
Умрёт.
— Сельхамош права, — тихо произнёс Бананд. — Честно говоря, мне бы не помешали кровать и еда. Уже давно у меня не было в достатке ни того, ни другого.
Рокат перевёл взгляд с него на меня и обратно, после чего уступил.
— Завтра мы встретимся снова. Найди Хадвезера Трола, и он позаботится о том, чтобы у тебя было всё необходимое, Бананд.
— Да, сэр, — ответил он, отдавая Рокату салют с прижатым к груди кулаком.
Он склонил голову передо мной, затем развернулся на каблуках и ушёл.
— Пойдём, — сказал мне Рокат.
Бросив последний взгляд на палатку целителей, я последовала за ним через лабиринт лагеря к чёрным палаткам, которые мы называли своим домом. Усталость тянула мои конечности вниз, почти заставляя волочить ноги по земле. Часовые, стоявшие снаружи, сразу отправились за едой и водой для нас. Словно в тумане, я вошла в прохладную темноту.
Грем и Зик оживились, спрыгнув с кровати, чтобы встретить нас. Зик протяжно и тихо заскулил, словно чувствовал агонию, кипевшую под нашей кожей. Грем ткнулся носом в меня, и я опустилась на землю, уткнувшись лицом в его шерсть. Рокат присел рядом и обнял меня со спины.
Мы оставались так до тех пор, пока один из мужчин не объявил о своём приходе и не сообщил, что принёс нам еду. Мы с Рокатом поели быстро и молча, каждый погружённый в собственные тревоги. К тому времени, когда я допила воду, я едва могла держать глаза открытыми.
Я сняла кожаную одежду Аракуэль, пропахшую горелым семенным маслом, и забралась в постель. Рокат смыл в умывальном тазу столько крови, сколько смог, а затем присоединился ко мне. Он обвился вокруг меня, и мышцы его сильной руки напряглись, когда он крепко прижал меня к своему твёрдому телу. Я растворилась в нём, ища утешение, которое мог дать только он. Он держался за меня так, словно от этого зависела его жизнь — жизнь Раппа. Буря эмоций, бушевавшая внутри него, отражала мою собственную.
Вскоре меня захватил беспокойный сон. Снова и снова мои мысли возвращались к тревогам, но в конце концов остановились на одной-единственной: что бы ни решили Судьбы, как бы ни горел этот мир, по крайней мере Рокат был рядом со мной.
Шум воды, стекающей в металлический таз, коснулся моих ушей. Сжимая ткань сильнее, чем было необходимо, я выкручивала её так, словно могла вместе с водой выжать из себя желание снова вернуться к мысли, что все, кто мне дорог, обречены умереть. Из-за затуманенного зрения было трудно поливать её свежей водой из кувшина. Мне было всё равно, даже когда часть воды попала на меня.
По правде говоря, я просто механически приводила себя в порядок. Тревога глубоко вонзила в меня свои когти, не позволяя сосредоточиться ни на чём, кроме попыток дышать. Кроме попыток подавить всепоглощающий ужас от мысли, что Рапп может не пережить своё тяжёлое ранение.
Судорожно выдохнув, я повесила ткань сушиться на край таза. Ухватившись за него обеими руками, я приготовилась развернуться и встретить то, что осталось от этого дня. Одна слеза скатилась вниз, затем другая. Я быстро смахнула их, не желая, чтобы Рокат увидел, как я плачу.
Мы с моей истинной парой не разговаривали с самого пробуждения, которое случилось гораздо позже обычного. Из-за физического истощения после нашей миссии и чистого, ничем не сдерживаемого страха, натянувшего нашу связь до предела, никто из нас толком не спал. Я сомневалась, что Рокат вообще сомкнул глаза. Его бессонница наверняка только усилилась из-за того, что нить жизни нашего друга оказалась в считаных мгновениях от того, чтобы быть перерезанной Жнецом.
Медленно я повернулась к Рокату.
С отсутствующим взглядом он одну за другой надевал детали своей чёрной металлической брони. Я скользнула взглядом по его фигуре, отмечая почётный титул, вытатуированный на костяшках пальцев, черепа, охватывающие основание его шеи, змеиные клыки, искажённые морщинами тревоги на его лбу.
От той властной силы, которую он обычно излучал, не осталось и следа.
Грем и Зик тихо заскулили со своего места, наблюдая за нами. Ни у одного из нас не хватило духу выгнать их с кровати, хотя вчетвером там было ужасно тесно.
Этот звук заставил меня сдвинуться с места. Я присела на край жёсткого матраса, поглаживая длинные заострённые уши Зика и почёсывая Грема под горлом. Их мягкая шерсть успокаивала, но ничто не могло облегчить эту боль, пока я не узнаю, что Рапп будет жить.
Рокат возвышался надо мной, словно буря на горизонте. Но он не нёс в себе угрозу молний и грома. Нет, его плечи едва заметно сутулились, будто были дождевыми тучами, отяжелевшими от влаги, а сильные брови оставались напряжёнными. Между ними тоже залегла складка.
Поднявшись на носки, я потянулась вверх и разгладила её большим пальцем.
Он вздохнул и подался навстречу моему прикосновению.
Прошло несколько мгновений, прежде чем он обнял меня и притянул ближе.
Мы ничего не говорили, потому что в этом не было необходимости. Каждая наша эмоция была общей.
Связь позволяла нам утешать друг друга так, как другие никогда не смогли бы понять.
— Самое худшее во всём этом то, что теперь мне нужно идти и руководить. Нужно притворяться, что со мной всё в порядке, хотя это не так, — пробормотал Рокат так тихо, что мне показалось, будто я это вообразила.
Я подняла голову, чтобы посмотреть на него.
На его челюсти дрогнула мышца.
— Я не чувствовал себя так уже… столетиями.
Он медленно выдохнул, и я обхватила ладонями его лицо.
— Я буду рядом с тобой, — пообещала я. — Теперь наша боль общая.
Я повторила слова, которые говорила ему снова и снова, пока трещала его закалённая годами броня.
Мы оба были одиноки, пусть и каждый по-своему: он — потому что считал, будто обязан нести бремя своего лидерства в одиночку, я — потому что думала, что не могу доверять никому настолько, чтобы позволить о себе заботиться.
Каждый день Рокат доказывал, что будет защищать и поддерживать меня; каждый день я показывала ему, что он может опереться на меня.
— Сегодня нам нужно допросить Бананда и Зурронара, — сказал Рокат, проводя костяшками пальцев по моей щеке. — Поскольку во время их спасения ты проявила такое бесстрашие, тебе тоже следует присутствовать.
Я кивнула, хотя гордость, которая должна была расцвести внутри меня, увяла, словно бутон, прихваченный поздними весенними заморозками.
— Наверное, именно мне стоит рассказать Зурронару о…
Я осеклась, когда в глазах Роката вспыхнула тьма.
Напоминание об Изгате, которого он сжёг на погребальном костре после того, как нас едва не застали вместе, после того как раскрылась моя настоящая личность и между нами сформировалась связь истинной пары, явно всё ещё оставалось для него болезненной темой.
— Ты всегда была моей, — прорычал он, и собственнические нотки в его голосе отозвались теплом внизу моего живота.
— Я знаю, — успокоила его я.
У меня не было сил спорить с ним. Да и время было неподходящим, когда его эмоции и без того были натянуты до предела.
— А теперь я всегда буду твоей. Обещаю.
Он наклонился и поцеловал меня с нежностью, которая удивила меня.
Вместо того чтобы заявлять на меня права, он просто позволил нашим губам задержаться вместе на короткое мгновение.
— Пойдём.
Я вложила свою руку в его, когда мы вышли из нашего жилища.
Именно такие простые прикосновения успокаивали меня сильнее всего — осознание того, что Рокат рядом и что наша любовь не оставит меня без него.
Он свистнул, подзывая Грема и Зика.
Небо затянули облака, а ветер шелестел между временными постройками вокруг нас.
Угрюмая атмосфера идеально соответствовала моему настроению.
Мгновение спустя мы вышли на открытую улицу, и внезапный порыв ветра взметнул вымпелы.
До моих ноздрей донёсся тошнотворный запах горелой ткани и плоти, и я поспешно подняла шарф, прикрывая нос.
Рокат остановился и повернул голову в сторону лагеря Ангелов.
— Дым всё ещё идёт.
— Ну, я ведь использовала семенное масло, чтобы устроить пожар, — заметила я. — Его невероятно трудно потушить. Обычно одной воды недостаточно.
Рокат фыркнул и покачал головой, прежде чем снова двинуться вперёд.
— Мне следовало догадаться, что я не единственный, кто способен принять на себя твой огонь.
— Правда следовало. Честно говоря, не знаю, почему ты вообще мог подумать иначе, — поддела его я, и боль в моём сердце немного ослабла, когда между нами снова завязалась привычная перепалка.
— Возможно, мне стоит научить тебя направлять его и другими способами, чтобы я не оставался единственной целью, — ответил он, открывая вход в командный центр и пропуская меня внутрь.
— Но гораздо веселее, когда целью оказываешься именно ты, — надулась я, а затем расплылась в улыбке.
Рокат закатил глаза и направил меня мимо трона из костей в комнату с картами.
Трол уже был там вместе с несколькими другими офицерами.
— Халалхиво.
Он сжал кулак и коснулся им лба, отдавая салют Рокату.
Остальные сделали то же самое.
Затем все они склонили головы передо мной.
Очевидно, наша успешная миссия принесла мне ещё больше их расположения.
— Найди Бананда и Зурронара и передай им, что они должны явиться сюда, — приказал Рокат одному из Паранксоков.
— Да, сэр.
Тот тут же покинул палатку.
— Остальные свободны.
Они быстро собрали свои вещи и ушли, оставив нас наедине с Тролом.
— Рано утром я заходил к Раппу. Он всё ещё спит, — сказал Трол прежде, чем мы с Рокатом успели задать этот вопрос.
По крайней мере, он больше не умирал.
Сон был хорошим знаком.
Я надеюсь.
— Спасибо, — тихо произнёс Рокат, опускаясь на один из стульев.
Я нашла другой и придвинула его вплотную к нему.
Поскольку мы находились внутри, я сняла шарф с головы и бросила его на стол перед собой.
Рокат отодвинул уголок ткани с дороги, продолжая изучать карту.
Затем, недовольно проворчав, провёл рукой по волосам и потёр шею сзади.
— Трол, мне не хочется просить тебя об этом, но, думаю, Раппу придётся вернуться вместе с нами в Фюред, чтобы восстановиться. Ты справишься здесь до нашего возвращения с подкреплением?
— Всё, что потребуется, Халалхиво, — поклялся он. — Я знаю, насколько глубока ваша дружба с Раппом.
Рокат поднял голову и встретился взглядом со своим Хадвезером.
Я оставалась молчаливой наблюдательницей их разговора, с увлечением замечая перемены в Рокате.
— Не думай, что я не ценю тебя тоже, Трол. Я выбрал тебя ещё в академии не просто так.
Как и у нас, у Трола были бордовые глаза.
Его волосы были коротко острижены, а сам он всегда носил плотно облегающую кожаную броню, оставлявшую руки открытыми.
В отличие от Раппа и Роката, его кожу не украшали татуировки.
До этого мы общались лишь несколько раз, и я вдруг поняла, что не знаю, какой редкой магией он обладает.
— Если вы не против, можно спросить, какая у вас сила? — выпалила я, не сумев скрыть своего любопытства.
Трол перевёл внимание на меня, хотя уже без той суровости, которую обычно демонстрировал солдатам.
На его губах появилась лёгкая улыбка.
— Я Разломщик. По сути, если объединить лучшие стороны Разрушителей и Кошмаров, получится то, что умею делать я. Я создаю разрезы в воздухе или на земле, которые выглядят настолько реальными, что Ангелы стараются держаться от них подальше. Разумеется, последствия падения в них существуют.
Мои брови поползли вверх от проснувшегося интереса.
— Какие именно?
— Они невероятно острые. Поэтому, если кто-то падает в такой разлом полностью, его буквально разрывает на части. А если лишь коснуться края, ощущение такое, будто тебя рассекли мечом.
— Ничего себе, — ответила я.
Его сила была не похожа ни на что из того, о чём я когда-либо слышала, что, впрочем, было характерно для всех обладателей бордовых глаз.
— Так вот как вам удалось так далеко их оттеснить?
Он кивнул.
— Да. Но чем больше разлом, тем меньше времени я способен его удерживать. Поэтому в каждом сражении мне приходится очень тщательно выбирать, где и когда использовать такой разлом.
— Именно поэтому ты так ценен, Трол. После всего этого ты и сам заслуживаешь отдыха. Ты слишком долго находишься здесь без передышки, — добавил Рокат.
Трол пренебрежительно махнул рукой.
— Отдохну, когда придёт время. Сейчас важнее всего, чтобы передышку получили солдаты, которые находятся здесь дольше всех. Они сражаются гораздо больше, чем я.
Порыв ветра приподнял несколько прядей моих волос, когда в командный центр вошли ещё двое, прерывая наш разговор.
— Халалхиво, — поприветствовали сначала Роката Бананд и Зурронар, затем Трола.
Наконец их внимание твёрдо остановилось на мне.
— Сельхамош.
Этот титул заставил мурашки пробежать по моей коже.
Быть признанной за свою силу…
Что ж, о таком я никогда даже не мечтала.
— Садитесь, — приказал Рокат.
Они оба подчинились.
Затем он повернулся ко мне.
— Ты умеешь писать?
У меня вырвался смешок прежде, чем я успела его сдержать.
— Конечно умею. Меня научила мама.
«Ты знала, что сто лет назад женщинам было запрещено писать, за исключением жриц, которым это было необходимо для общения?» — прозвучал голос Роката в моём сознании.
У меня всё оборвалось внутри.
Это объясняло, почему нас никогда не учили этому в школе.
Мама всегда настаивала, что наш почерк должен быть исключительно изящным. Она говорила, что мы никогда не должны показывать его другим, если не хотим, чтобы наш стиль украли.
Другие девочки в деревне наверняка начали бы меня копировать.
По крайней мере, именно так объяснял это мой детский разум, и поэтому я никогда ни с кем об этом не говорила.
Я никогда не задумывалась над этим глубже.
«Что ж, хорошо, что умею, раз уж мы меняем общество ,» — заметила я.
«Да ,» — отозвался Рокат в моём сознании.
Он достал пергамент и чернила и передал их мне.
Я аккуратно разложила всё перед собой, ожидая, что именно он попросит меня сделать.
Затем он повернулся к двум мужчинам, которых я спасла.
— Ассирия будет вести записи вашего отчёта. Начнём с самой важной информации, которую вам удалось подслушать.
Бананд и Зурронар, причём Зурронар выглядел значительно здоровее, чем в тот день, когда мы его спасли, по очереди перечисляли всё, что им удалось услышать, иногда останавливаясь, чтобы обсудить точное значение сказанного, поскольку многое было на ангельском языке. Рокат просил их повторить фразу, если они могли её вспомнить, а затем велел мне исправить то, что я записала. Трол время от времени вмешивался, уточняя детали.
По всей видимости, почти год плена оказался достаточно долгим сроком, чтобы собрать огромное количество сведений. Не один раз мне приходилось встряхивать руку, потому что мышцы сводило от того, сколько я писала.
Когда они рассказали всё, что могли, Рокат перевёл разговор на то, как с ними обращались Ангелы. Пока они рассказывали о своих пытках, мой желудок болезненно сжимался. Глаза жгло от слёз, а они оба оставались стойкими и невозмутимыми, несмотря на всю боль, через которую прошли. Как и у меня, у них навсегда останутся глубокие невидимые шрамы.
Я не записала ни единого слова. Вместо этого просто сидела рядом с ними в знак солидарности, оставаясь свидетелем их страданий.
Когда они закончили, я прочистила горло и встретилась взглядом с Зурронаром.
Сходство с Изгатом было поразительным, хотя цвет глаз у них различался. У них было одинаковое подтянутое телосложение, а волосы Зурронара, хоть всё ещё и были растрёпанными, напоминали причёску брата с коротко выбритыми висками и собранными наверху волосами.
— У меня есть новости о твоём брате, — начала я, и мой голос дрогнул.
Рокат напрягся рядом со мной, и наша связь натянулась. Но затем он выдохнул, его грудь опустилась, и под столом он коснулся моей ноги. Легко сжал её и оставил руку на месте.
От этого жеста поддержки в моём сердце разлилось тепло. То, что он боролся с собственными чувствами ради того, чтобы помочь мне пережить этот тяжёлый разговор, говорило о многом.
— О котором? — спросил Зурронар.
Оба его брата служили в Армии, хотя я предполагала, что второй всё ещё жив. Я даже не была уверена, как его зовут и в каком подразделении он находится.
— Об Изгате.
Я тяжело сглотнула.
Как мне сказать ему, что его брат погиб из-за меня?
Я крутила на пальце кольцо матери, пытаясь решить, с чего начать.
— Я впервые встретила его, когда он приехал проводить набор в Стрый. Ты видел мою магию, поэтому знаешь, что я могу стать кем угодно. Я тайком проникла в Армию, и в конце концов он узнал, кто я на самом деле. Когда мы вернулись в Ужгород, чтобы присоединиться к остальным солдатам…
Я замолчала, пытаясь подобрать нужные слова.
— Я убил его, — прямо сказал Рокат.
Я резко повернула голову в его сторону и увидела на его лице непроницаемое выражение.
— Но он умер по благородной причине. Правда, тогда я этого не знал. Он защищал личность Ассирии до самой смерти, за что я буду благодарен ему вечно. Именно благодаря его чести она оказалась в моих руках, а не где-нибудь в гораздо худшем месте.
Слёзы защипали глаза и переносицу.
Зурронар побледнел и ненадолго закрыл глаза.
Он медленно и дрожащим дыханием втянул воздух.
— Знаете, месяцами я гадал, погиб ли он от чумы. Жив ли он и продолжает ли сражаться. То же самое было и с Оннароном.
На его челюсти дёрнулась мышца, когда он перевёл на Роката тяжёлый взгляд, наполненный горем.
— Если честно, лучше уж знать наверняка. Неизвестность разъедала меня изнутри.
— Мне так жаль, — выпалила я, потому что что ещё я могла сказать?
Бананд тоже выглядел так, словно испытал облегчение.
Ещё одной жизнью меньше на его совести.
Внимание Зурронара переместилось на меня, и я подавила желание поёжиться.
Вместо этого расправила плечи и подняла подбородок.
Он скользнул по мне своими тёмно-бордовыми глазами, словно оценивал меня совершенно по-новому.
— Моя жизнь за его жизнь. Спасибо вам, Сельхамош.
Моя челюсть отвисла, прежде чем я снова сомкнула зубы.
Я ожидала, что он начнёт кричать на меня. Что-нибудь бросит. Проклянёт меня.
Но благодарить?
Такого я точно не ожидала.
— Конечно, — запинаясь, ответила я.
Мой голос звучал далеко не так уверенно, как мне хотелось.
Тёмно-бордовый и бордовый взгляды переплелись ещё на одно мгновение, прежде чем он снова обратился к своему лидеру.
— Халалхиво, я достаточно долго служил в вашей Армии, чтобы знать: ваши правила строги, а наказание следует быстро и без исключений. Я скорблю о смерти брата, но меня утешает то, что он нарушил правила по веской причине.
Он замолчал, переводя взгляд с одного из нас на другого.
Рокат сильнее сжал моё бедро под столом.
— Она ваша истинная пара, и Ткачиха благословила вас обоих. Мой меч принадлежал вам и всегда будет принадлежать вам.
Он склонил голову в знак почтения и для верности прижал руку к сердцу.
Я сохранила самообладание, хотя больше всего на свете мне хотелось обмякнуть от облегчения.
Неужели всем лидерам приходится сообщать такие новости?
«Да, приходится. И это лишь первое из многих испытаний, с которыми тебе предстоит столкнуться, если ты хочешь изменить наше общество. Но я всегда буду рядом, помогая тебе расцвести,» — прозвучал голос Роката в моём сознании.
«Спасибо,» — мысленно ответила я.
После его слов раздражение из-за того, что он читает мои мысли, бесследно исчезло.
— Кто-нибудь из вас хочет вернуться в Фюред и немного передохнуть? Вы более чем заслужили это, — сказал Трол, выпрямляясь на стуле и потянувшись за стаканом воды.
Зурронар уверенно покачал головой.
Бананд высказался сам:
— Мы слишком долго просидели в клетке. Не знаю, как Зур, а я жажду ангельской крови. Кроме того, моя магия гораздо полезнее здесь. Теперь я знаю, как создавать болезни для Ангелов.
Измождённость ещё не исчезла с его лица, но несколько сытных приёмов пищи и немного солнца быстро вернули бы ему здоровье.
Рокат убрал руку с моего бедра и упёрся локтями в стол.
Подавшись вперёд, он пристально посмотрел на Бананда.
— У нас здесь три женщины, когда захочешь начать.
Бананд посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло что-то, чего я не смогла понять.
— Аракуиэль одна из них, не так ли?
Я кивнула.
— Она сообщила нам точное место, где вас держали.
Рокат слегка наклонил голову набок.
— Она была одной из ваших тюремщиков?
— Да, — ответил Бананд слишком поспешно.
Он отвёл взгляд от нас всех, словно обдумывал свои следующие слова.
— Она была единственной доброй среди них, — добавил Зурронар, на мгновение задержав взгляд на Бананде, прежде чем снова посмотреть на нас. — И единственной, кто не забывал регулярно нас кормить.
Рокат опустил руки и забарабанил пальцами по столу.
Его разум понёсся через целую вереницу мыслей, и я тут же закрылась от него, прежде чем он устроил мне чёртову головную боль.
Кроме того, он не видел того, что происходило на самом деле.
— И когда ваши отношения перестали быть просто отношениями пленника и тюремщика? — спросила я Бананда.
Он поперхнулся и резко повернулся ко мне.
— Как ты догадалась?
— Мужчины, — пробормотала я себе под нос. Затем уже громче добавила: — По тому, как вы говорили друг о друге. По тому, что она хотела передать тебе сообщение через меня. По тому, как ты отводил от нас взгляд.
Четыре пары глаз уставились на меня.
Я закатила глаза.
— Очевидно, есть не одна причина, по которой женщины должны служить в Армии. Никто из вас не обладает достаточной наблюдательностью.
Рокат фыркнул, но по нашей связи ко мне проскользнула нотка гордости.
Прежде чем он или Трол успели расспросить Бананда дальше, один из часовых, стоявших снаружи, просунул голову внутрь, держа в руке свёрнутый лист пергамента.
— Сообщение для вас, Халалхиво.
Рокат жестом подозвал его.
Тот вошёл и опустился на колено, протягивая послание предводителю Армии Демонов.
Я наклонилась ближе, пытаясь увидеть содержимое, пока он разворачивал свиток.
На его челюсти дёрнулась мышца, когда он пробежался взглядом по написанному.
Затем он снова свернул письмо и посмотрел на присутствующих.
— Моя истинная пара права. Именно поэтому нам нужно как можно скорее отправиться в Фюред и забрать всех наших новых рекрутов. Благодарю вас за службу и стойкость. После войны я позабочусь о том, чтобы вы оба получили щедрую награду за свои усилия. А до тех пор вы свободны.
— Да, сэр, — одновременно ответили Бананд и Зурронар, поднимаясь на ноги.
Я ткнула Роката локтем в бок.
Он бросил на меня косой взгляд, ясно говоривший:поговорим позже .
Трол тоже поднялся. Ему нужно было заняться делами нескольких своих батальонов.
Все трое продолжили разговор уже по пути обратно в лагерь.
Как только полотнища входа сомкнулись за ними, Рокат тяжело вздохнул.
Я заёрзала на стуле, пока не развернулась к нему лицом, и стала ждать, когда он заговорит.
— Это ответ Ксаннирина и Кииры на моё предыдущее письмо, — наконец сказал он, глядя куда-то вдаль, пока его разум работал с бешеной скоростью.
— И?
— Они оба встретят нас в Фюреде вместе с несколькими женщинами для Армии.
Улыбка мгновенно озарила моё лицо, но Рокат выглядел далеко не таким воодушевлённым.
Моя радость быстро угасла.
— Что случилось?
Наконец Рокат вынырнул из своих мыслей и посмотрел на меня.
Взяв мои руки в свои, он потянул меня к себе на колени.
Уткнувшись носом в изгиб моей шеи, он глубоко вдохнул.
— Ты даже не представляешь, сколько усилий было вложено в создание общества таким, каким оно является сегодня, маленькая самозванка. И хотя я благодарен тебе за то, что ты показала мне, насколько далеко мы свернули с правильного пути, мне всё ещё тревожно из-за предстоящего разговора с моими кузенами. Понадобится время, чтобы разрушить то, что мы создавали веками.
Я протянула руку и почесала его сзади по шее.
— Как хорошо, что Демоны живут тысячелетиями.
Он поднял голову, позволяя мне увидеть всю глубину своих чувств.
— Только если мы выиграем эту войну.
Я тяжело сглотнула.
— Выиграете. Выиграем.
— Я пытаюсь снова в это поверить, — тихо признался он.
Видеть, насколько сильно потрясли моего сильного и уверенного истинного пару события последних недель, было почти физически больно. Это словно проникало между моих рёбер и полосовало моё и без того израненное сердце. Сердце, которое он постепенно исцелял каждым своим поступком, исправляя несправедливости нашего общества лишь потому, что я попросила его об этом. Потому что теперь и сам считал это правильным.
— Тебе тоже пойдёт на пользу немного отвлечься, — тихо сказала я, проводя рукой по густой щетине на его челюсти.
Он кивнул, затем прижался лицом к моей ладони и поцеловал её.
— То, что вчера ты участвовала в миссии, не значит, что сегодня можешь пропустить тренировку. К тому же это поможет отвлечься от всего остального.
Я соскользнула с его коленей, когда он поднялся на ноги.
— А тебе это тоже поможет отвлечься? — спросила я, приподняв бровь и глядя на него снизу вверх.
Он фыркнул.
— Да, мне это тоже поможет.
Я искренне улыбнулась ему.
— Тогда я готова.
Он свистнул, подзывая Грема и Зика, и вскоре мы вчетвером пробирались через лагерь к тренировочному кругу, заполненному мужчинами.
На этот раз никто не смотрел на меня свысока и не одаривал презрительными взглядами.
Впервые до моих ушей долетал шёпот:
— Сельхамош…
Действительно ли я была этим удивлена после всего времени, проведённого среди них?
Эти мужчины сплетничали даже хуже, чем девочки в моей деревне, когда мы были детьми.
Рокат вытащил кинжал из ножен на бедре и протянул его мне.
Когда я повернулась к нему, то взяла оружие именно так, как он меня учил.
А затем мы начали свой танец.

----------

17

17
Рапп оставался подвешенным между жизнью и смертью несколько дней. Пока он боролся за каждый чёртов вдох, мы с Тролом строили планы на будущее. Вместе с офицерами мы решили, кому необходимо остаться на передовой, а кому отправиться с нами в Фюред для столь необходимой передышки. Мы также спланировали, как закрепиться и удерживать эту позицию до нашего возвращения. Мужчины с мощными цветами глаз от рубиновых до бордовых тренировались уже несколько месяцев и станут ценным ресурсом на следующем этапе этой войны. И женщины, которые присоединятся к их подразделениям, будут лидерами по-своему, открывая путь следующему этапу развития нашего общества.
Над всем этим нависало нечто более важное, чем любой отдельный фронт: мне всё ещё предстояло объясниться перед Ксаннирином и Киирой.
Их общий ворон передал сообщение об их скором отбытии в военную академию. Если и Крал, и Верховная жрица сочли необходимым поговорить лично, значит, разговор предстоял действительно серьёзный. Но он должен был состояться. Ксаннирин будет в ярости из-за потери, в этом я был уверен. Киира же обрадуется тому, что я наконец принял Ассирию как свою истинную пару.
Как они отнесутся к моим новым планам по интеграции женщин в Армию, оставалось загадкой. Я мог представить, как их реакции разлетятся по бесчисленному множеству вариантов.
По крайней мере, они везут их сюда без особого сопротивления.
Солнце палило на нас, пока мы спешили через лагерь; собрание, которое прервал посланник, было полностью забыто. Порыв ветра сорвал бордовый шарф с тёмных волос Ассирии, пока она почти бежала впереди меня, ещё сильнее, чем я, желая собственными глазами убедиться, что Рапп жив.
Все мои тревоги растаяли, когда мы с Ассирией подошли к шатру целителя. Полотнище было подвязано, позволяя нам без труда нырнуть внутрь. Свежий воздух свободно гулял по шатру, став прохладнее с приближением смены сезона.
Полусидя среди нескольких подушек, всё ещё чертовски бледный, Рапп ухмыльнулся, когда мы подошли. Коротко остриженные волосы по бокам головы успели отрасти, и ему не помешало бы побриться. Но он был жив, он дышал и, чёрт возьми, моргал, и в тот момент это было всем. Ассирия бросилась к нему, едва не обняв, прежде чем резко остановила себя.
Толстая белая повязка на его груди служила суровым напоминанием о его ранении.
— Ассирия, — тепло поприветствовал он её.
Поморщившись, он взял её за руку и слегка сжал.
— Ты обещал мне, что с тобой ничего не случится, — твёрдо сказала она, и уголки её губ опустились в хмуром выражении.
Рапп продолжал ухмыляться.
— Если я правильно помню, я обещал тебе, что мы с Халалхиво не умрём. Как видишь, этого не произошло.
Ассирия хлопнула его по плечу, и мне пришлось подавить смешок, когда я подошёл ближе.
— Не переворачивай свои слова, — пожурила она его.
Взгляд Раппа остановился на мне, и улыбка исчезла с его лица.
— Ты спас мне жизнь.
— Не в первый раз, — отмахнулся я.
Рапп фыркнул со смешком.
— Нет, но ни в один из прошлых раз я не находился на грани смерти.
От этого напоминания у меня сжалось горло. Я прочистил его, прогоняя эмоции.
— Мы забираем тебя с собой в Фюред, чтобы ты восстановился.
— Через несколько дней я буду в порядке, — запротестовал Рапп, чем вызвал явное неудовольствие у подошедшего главного целителя.
— Скорее через несколько месяцев, Хадвезер, — сказал тот, ставя поднос с водой и едой на ближайший столик. — Ваше левое лёгкое было серьёзно повреждено, и потребуется время, чтобы оно зажило достаточно для того, чтобы вы могли поднимать что-либо, не говоря уже о стрельбе из лука.
Рапп закатил глаза, затем наклонился к Ассирии.
Заговорщически понизив голос, он сказал:
— Эти целители понятия не имеют, о чём говорят. Все до единого слишком осторожны. Я настоящий воин, и боль меня не беспокоит.
— Сколько мака вы ему даёте? — спросил я главного целителя.
Рапп бросил на меня сердитый взгляд. Удовлетворение разлилось внутри меня от перемены наших ролей. Обычно именно я был тем ворчуном, который отказывался заботиться о себе, а Рапп заставлял меня отдыхать.
— Достаточно, — вздохнул главный целитель, потянувшись к повязке.
Рапп поморщился, когда тот снял её; вместе с тканью оторвались засохшие хлопья крови. Толстые ряды швов яростно выделялись на его коже.
Он посмотрел на них и присвистнул.
— От этого останется шрам.
— Вы живы, — сухо заметил главный целитель, поднеся к ране влажную ткань и осторожно промокая её. От ткани исходил лёгкий запах алоэ, которое в изобилии росло у входа в каньон, ведущий из Устляка в Луцк. По крайней мере, его можно было использовать, пока мы ждали новые поставки пиума.
Когда главный целитель закончил, он подошёл к подносу и попытался покормить Раппа.
Хадвезер отмахнулся от него.
— Я сам справлюсь.
— Нет, не справитесь, — проворчал тот.
— Я сделаю это, — вмешалась Ассирия. — Уверена, у вас есть другие пациенты, которым нужна помощь. А мы сможем поговорить с Хадвезером Раппом, пока он ест, и рассказать ему обо всём, что он пропустил.
Она посмотрела на меня так, словно ждала подтверждения, что это допустимо.
Я кивнул, и в груди расцвела гордость от того, как усердно она училась брать ситуацию под контроль. Для меня это было непривычно — не вести разговор и не устанавливать правила самому. Но с каждым днём мне всё больше нравилось наблюдать, как Ассирия обуздывает своё пламя. Поначалу это давалось тяжело, но она с такой решимостью боролась за право стоять рядом со мной, что в конце концов я уступил.
По большей части.
Главный целитель согласился и пообещал вернуться позже, чтобы заново перевязать грудь Раппа.
Ассирия устроилась на узком свободном участке рядом с ним. Я подвинул стол ближе к ней, чтобы она могла легко дотянуться до еды, а затем принёс себе стул.
— Какая же это всё чушь, — пробормотал Рапп, когда Ассирия поднесла к его губам миску с прозрачным бульоном.
Она широко ему улыбнулась.
— Сделай глоток, и я расскажу тебе, что произошло, пока ты был без сознания, — предложил я, стараясь скрыть своё веселье, поддразнивая его.
— Да пошёл ты, Рокат, — проворчал он, но всё же сделал, как я велел.
— Хороший мальчик, — сказал я, откидываясь назад и скрещивая руки на груди.
Он снова посмотрел на меня с раздражением. Я начинал понимать, почему Раппу так нравилось меня дразнить.
— Ассирия успешно спасла Бананда и Зурронара, а также ещё нескольких человек. И вдобавок сожгла примерно четверть лагеря Ангелов дотла.
Рапп допил остатки бульона, и его брови поползли вверх. Когда Ассирия забрала миску, он сказал:
— Это чертовски круто. Кто бы мог подумать, что в тебе скрывается такая жестокость?
Она пожала плечами, затем взяла булочку и отломила от неё кусок.
— Полагаю, это вы с Рокатом на меня влияете. Но я убила своего мужа, а потом пробралась в Армию, чтобы избежать казни, так что, думаю, всё это было во мне с самого начала.
Рапп рассмеялся, затем его брови сошлись.
— Чёрт, больно. Постарайся больше не быть смешной.
— Прости, — сказала Ассирия, мягко сжав его здоровое плечо.
Та первобытная, защитническая часть меня немедленно рванулась наружу, желая оттащить её от него, потому что она была моей. Я подавил это чувство и напомнил себе, что Рапп не представляет угрозы для моей истинной пары.
— Теперь лагерь называет Ассирию Сельхамош, — добавил я.
— Похоже, тебе стоит сказать Киире, чтобы она добавила её в молитвы, — заметил Рапп с набитым ртом.
— Сам ей скажешь, когда увидишь её в Фюреде, — ответил я.
Рапп вопросительно приподнял бровь, и серьга над ней блеснула на свету.
— Она будет там?
— И Крал тоже, — сообщил я.
Ассирия подала ему ещё хлеба, и в его щеки постепенно вернулся цвет.
— Думаю, на сегодня это всё, что я могу съесть, — сказал он, когда булочка закончилась. — Похоже, с тех пор как я ел в последний раз, прошло несколько дней, и мой желудок сейчас очень ясно мне об этом напоминает.
— Тебе нужно отдохнуть? — спросил я.
Он поёрзал среди подушек, пока Ассирия поднималась на ноги.
— Немного воды, а потом да.
Ассирия выжала сок из конца листа алоэ в приготовленную для Раппа чашку, затем поднесла её к его губам. Он сделал три больших глотка, после чего снова откинулся назад.
— Так когда мы отправляемся в Фюред?
— Значит, ты всё-таки смирился с этой идеей? — спросил я, склонив голову набок.
— Не думаю, что у меня есть особый выбор, верно? — вздохнул он, упираясь языком в щёку.
— Нет, — ответил я. — Мы выезжаем завтра, раз ты уже очнулся. Для тебя подготовят специальную повозку, поскольку верхом ехать ты не способен.
Рапп пробормотал себе под нос несколько весьма выразительных ругательств, но в конце концов кивнул.
— Ненавижу быть беспомощным.
В этом мы были удивительно похожи.
Я поднялся со своего места и подошёл к нему. Ассирия отступила, давая нам пространство.
— Я знаю. Но я чертовски рад, что ты жив.
Горло снова сдавило, и я вновь прочистил его.
— Я не смог бы выиграть эту войну без тебя.
Перед глазами вспыхнули воспоминания о днях после того, как мне пришлось убить Таста, и о том, как Рапп ни на шаг не отходил от меня. Как заставлял меня есть, пить воду. Как помогал снова найти смысл в том, чтобы взять в руки меч. А ещё раньше он был моим другом.
А после?
Он стал братом, которого у меня никогда не было.
— Ох, Рокат, только не становись сейчас сентиментальным, — поддразнил он меня, и в моей груди прокатилось низкое рычание.
Весы вновь начинали склоняться в другую сторону, и это мне совсем не нравилось.
— Но ты прав, и я тебе определённо нужен. Так что я восстановлюсь, а потом мы оторвём голову Зафу, а заодно и чёртовому Захалу. Идёт?
Эти слова были таким же утешением для него, как и для меня.
— Идёт, — согласился я, поправляя на нём тунику. — Отдыхай. Утром мы за тобой придём.
Кивнув, он откинул голову назад и закрыл глаза.
Мы покинули шатёр целителя в молчании. Ни один из нас не мог отвести от него взгляд, пока темнота внутри шатра полностью не поглотила его силуэт.
Солнце пылало высоко над головой, пока мы шли по главной дороге лагеря.
Ассирия внезапно остановилась на полушаге, и я замедлил шаг, поворачиваясь к ней.
Она поправила шарф и подняла взгляд на меня.
Пламя в её глазах вспыхнуло с новой силой — обновлённое, ожившее и ненасытное.
В нём горело обещание: мы сожжём всё, что встанет между нами и победой.
И из пепла построим мир, в котором ни одной женщине больше никогда не придётся скрывать, кто она на самом деле.
Интерлюдия.
Крал восседал на своём троне, и его корона сверкала в лучах света, льющихся через роскошные окна. Рядом с ним стоял Халалхиво, скрестив руки на бронированной груди. После смерти их отцов он оставался рядом со своим кузеном, обеспечивая ему защиту до тех пор, пока не будет подготовлено достойное подразделение охраны, соответствующее его высоким требованиям.
Мгновение спустя в зал вплыла недавно назначенная Верховная жрица. Её длинное скромное чёрное платье шелестело по отполированному полу. Полупрозрачная чёрная вуаль скрывала её черты, а венец на лбу удерживал её на месте.
— Что думаете? — спросила она своих кузенов, медленно повернувшись вокруг себя, демонстрируя наряд.
— Великолепно, — сказал Крал, проводя пальцами по нижней губе.
Верховная жрица остановилась, и ткань собралась вокруг её лодыжек, прежде чем она снова расправила её.
— Теперь все жрицы будут носить чёрное, как перо ворона. Остальные смогут выбирать цвета по своему вкусу, но все будут носить такие же вуали.
Её улыбка — натянутая, надломленная, хрупкая — была маской, мало чем отличавшейся от тонкой ткани, скрывающей её лицо. Остались в прошлом дни её открытых летних платьев. Дни, когда она показывала свои сильные руки и стройную фигуру. Теперь ей и всем женщинам этого мира приходилось прятаться за тёмной тканью.
По крайней мере, в этом новом мире она всё ещё оставалась равной своему кузену-мужчине, даже если её пастве этого не было дано.
— Найюр Оллмунд Варрир должен прибыть с минуты на минуту. Если Судьбы на нашей стороне, он окажется меньшей змеёй, чем остальные, — сказал ей Крал, жестом приглашая занять место слева от себя. — Сможешь рассказать ему о своих планах относительно одежды, как только мы получим его согласие. В конце концов, именно он является крупнейшим производителем тканей в Мире Демонов.
Верховная жрица заняла своё место. Расправив плечи и приподняв подбородок, она стала ждать дворянина, который, как они все надеялись, поможет склонить на их сторону остальных.
У дверей паж постучал, объявляя о прибытии Найюра.
— Войдите, — произнёс Крал.
Двери распахнулись, открывая дворянина с бордовыми глазами. Хотя он был значительно старше любого из кузенов, в нём всё ещё сохранялась жизненная энергия молодости. И всё же хитрый изгиб его губ, когда он преклонил колено перед новым Кралом, вызвал тяжёлое чувство тревоги в животе Верховной жрицы.
Халалхиво лишь смотрел на Найюра сверху вниз через прорези своего нового шлема. Лишь один класс людей вызывал его раздражение — дворянство. Он бы предпочёл вообще не допускать этих подхалимов к их планам. В военной академии сыновья дворян постоянно пытались заслужить расположение Крала и его самого, и он ненавидел каждое мгновение этого. Ненавидел каждый бал, который отец заставлял его посещать во дворце Дьёра. Ненавидел пустые разговоры, фальшивую лесть и сделки, заключаемые в темноте.
Никто из них не понимал истинной цены власти.
Потому что никто из них ею не обладал.
То, что у них было, являлось лишь грандиозной иллюзией.
Но Крал снова и снова настаивал, что без их помощи ничего не получится.
— Мой Крал, — промурлыкал Найюр, выпрямляясь. — Чем я могу служить вам? Именно поэтому вы призвали меня сюда, не так ли?
Крал не ответил. С нарочитой медлительностью он скользнул взглядом по дворянину. Найюр лишь ждал, нисколько не смущённый тем, что ещё не прошедший испытаний Крал его оценивает.
— К этому моменту вы уже слышали о битве при Краскиве.
Это было скорее утверждение, чем вопрос.
— Я слышал слухи, но с удовольствием выслушаю полный рассказ от мужчины, которому удалось пережить подобное нападение, — ответил Найюр Оллмунд, переводя тяжёлый взгляд на Халалхиво.
Пальцы Халалхиво сжались за спиной, пока он готовился произнести заранее подготовленную речь, которую они отрабатывали вместе с Верховной жрицей. Истории, как она бесчисленное количество раз повторяла ему за последние недели, обладали огромной силой. Именно способность вызвать у людей эмоции приводит к быстрым переменам. Их пыл, их возмущение, их негодование — всё это было необходимо, чтобы укрепить положение новой троицы.
— Орда Ангелов осмелилась вторгнуться на нашу суверенную территорию у форпоста Краскив. В то время я как раз инспектировал новое строительство вдоль нашей стены. Я никак не ожидал нападения таких сил. Их было гораздо больше, чем мне доводилось видеть за всё время службы в Армии Демонов. Тысячи и тысячи, по меньшей мере. Нас сразу же подавили числом, и лишь немногим удалось пережить первый натиск. Но вместо того чтобы вонзить клинки нам в животы или перерезать горло, Ангелы спустили со стены верёвки и затянули петли на шее каждого захваченного мужчины. Мы смотрели, как они сохраняли им жизнь, позволяя птицам выклёвывать им глаза, прежде чем выпустить наружу их внутренности на пиршество.
При этом чудовищном описании Найюр побледнел. Верховная жрица внимательно наблюдала за его реакцией, ведь это было первое испытание её тщательно выстроенного рассказа.
— Те из нас, кто выжил, отказались уходить, пока не смогут предать огню тела своих замученных товарищей. Но и это оказалось тщательно подготовленной ловушкой. Как только пламя разгорелось, они напали вновь. В ту ночь мы наполнили жадное чрево Судеб кровью Ангелов. Я призвал своих павших солдат помочь нам, их тела всё ещё пылали. Лишь по воле Ткачихи я стою перед вами сегодня.
Лицо Найюра Оллмунда покраснело, когда Халалхиво рассказал о повторной атаке.
— Взгляд Жнеца прошёл мимо вас. Скажите, что вы перебили их всех.
— Да, — подтвердил Халалхиво, и в его голосе прозвучала мрачная решимость. — Дарующий наделил меня Даром Призыва не просто так. Чтобы я возглавил Армию Демонов.
— Мы благословлены тем, что Судьбы столь ярко благоволят вам, — ответил он, выпрямляясь и переводя внимание на женщину под вуалью. — И вам, Верховная жрица.
— И не забывайте о своём Крале, — с лёгким укором произнёс тот, поднимаясь с трона, — ведь мои способности Говорящего даровали мне великое понимание.
Он спустился с возвышения и приблизился к Найюру.
— Сколько лет прошло с вашего Вознесения?
— Столетия, мой Крал. Прошло столько времени, что я уже не могу назвать точное число, — ответил Найюр.
— И за это время такой мужчина, как вы, сумел выстроить прочные связи, — продолжил Крал.
— Разумеется. Хотя это не означает, что я закоснел в своих взглядах. — Его взгляд скользнул между тремя кузенами. — Я всегда открыт для новых связей. Пока эти отношения взаимовыгодны.
Крал начал обходить Найюра кругом, словно хищник, окружающий добычу. Его начищенные сапоги мерно постукивали по полу.
— И какую выгоду вы ищете?
Тот тихо усмехнулся.
— Какой мужчина не желает золота? Власти? Престижа?
— Согласен, в этом мы похожи. А разве это не прекрасная основа для взаимовыгодных отношений?
Крал произнёс это так, будто мысль возникла случайно, а не являлась частью тщательно продуманного плана.
Верховная жрица напряглась. Сказал ли он это лишь для того, чтобы манипулировать Оллмундом, или действительно так считал? Сомнения относительно его истинных намерений поползли вверх по её позвоночнику. Но она не могла озвучить их. Не здесь. Не сейчас.
— Склонен согласиться, мой Крал. Так почему бы вам не рассказать, чего именно вы добиваетесь?
Найюр приподнял бровь, глядя на самого высокопоставленного Демона во всём Келети.
Самоцветы рассыпали по залу блики света, когда Крал шагнул в поток солнечных лучей.
— Мы считаем, — он указал на стоящих рядом кузенов, — что общество Демонов отчаянно нуждается в переменах. Людям нужна еда. Им нужна работа. Им нужна возможность служить. Мужчинам — в Армии и на полях. Женщинам — в деле увеличения нашего населения. Всё это понадобится нам, если мы собираемся закрепиться по обе стороны Гор Скала.
Уголки губ Найюра поднялись.
— Вижу, вы предлагаете сразу всё.
— Да, — ответил Крал. — При условии, что вы сможете гарантировать поддержку остальной знати.
— Вы не хуже меня знаете, что среди нас существуют различные фракции, каждая из которых стремится получить больше, — сказал Найюр, слегка наклоняя голову. — Так почему вы считаете, что именно я способен объединить их, если вы сами, без обид, разумеется, на это не способны?
Предыдущий правитель был жестоким, даже порочным, и обращаться с ним следовало крайне осторожно. Его сын, похоже, мало чем отличался, хотя и не обладал теми столетиями опыта, которыми располагал Найюр в подобных делах.
Теперь усмехнулся уже Крал.
— Ох, Оллмунд. Я без труда заставил бы их подчиниться, если бы захотел. Но для этого пришлось бы применить силу, к которой я не желаю прибегать столь рано в своём правлении. Отношения, как бы трудно они ни давались, — вот истинный путь к установлению порядка.
Улыбка Найюра стала шире, но в ней не было ни дружелюбия, ни веселья. Он недооценил хитрость нового Крала. Там, где ожидал увидеть неопытного мужчину, которым легко манипулировать, он столкнулся с зарождающейся политической силой.
— Вы совершенно правы, мой Крал. Обещание дополнительных земель и возможностей для накопления богатства наверняка склонит многих на вашу сторону. Как и этот ужасный случай в Краскиве.
Крал в ответ внимательно изучал своего знатного слугу. История о битве заинтересовала Найюра — по крайней мере эмоционально. Но чтобы добиться его полного участия, потребуются другие способы убеждения. Поэтому он не стал терять время, пытаясь понять, какой именно рычаг влияния Найюр желает получить над Домом Врак.
— Кого будет легче всего склонить на нашу сторону?
— Ах, не так быстро, — сказал Найюр, поднимая руку. — Я ещё не озвучил свои условия.
Крал улыбнулся, понимая, что заставил Найюра раскрыть именно то, что хотел узнать.
— Назовите их.
— Во-первых, лучшие земли в Мире Ангелов перейдут Дому Варрир. Нам потребуется достаточно пространства для выращивания материалов для наших тканей.
— Они ваши, — согласился Крал. — Назовите остальные условия.
— У меня только ещё одно.
Найюр Оллмунд сделал паузу, переводя взгляд на Верховную жрицу. От того, как он смотрел на неё, в её животе свернулась тревога. По крайней мере, вуаль скрывала то, как она сглотнула, хотя ей отчаянно хотелось не быть вынужденной скрываться под тканью ради нового порядка.
Напряжение густо повисло в зале, пока трое кузенов ждали его следующего требования.
— За мою дальнейшую поддержку и влияние на остальных дворян — потому что мы оба знаем, что я обладаю влиянием, иначе вы бы обратились к кому-то другому, — мне потребуется одна услуга, в которой вы не сможете мне отказать и которую я потребую тогда, когда сочту нужным.
На челюсти Халалхиво дёрнулась мышца.
Вот почему он терпеть не мог дворян.
Вечно плетут интриги ради большей власти.
Вечно готовы всадить нож в спину другому, чтобы возвыситься самим.
— Нет, — прорычал он, делая полшага вперёд. — Вы либо конкретизируете свои условия, либо добавляете ограничения. Мы не оставим вам возможность однажды потребовать трон себе после того, как прольём кровь ради завоевания Мира Ангелов.
Тёмно-бордовые глаза Найюра блеснули.
— Справедливое замечание, Рокат.
Из груди Халалхиво вырвалось рычание, и он шагнул к дворянину.
— Этого имени больше не существует.
Поначалу он сопротивлялся предложению кузена скрыться под личиной Халалхиво. Но после того как они создали историю о битве при Краскиве, дополнительная загадочность и анонимность пришлись ему по душе. Шлем тоже давал возможность скрываться на виду у всех. А ещё позволял показывать те стороны себя, которые ему всегда велели подавлять.
Например, его печально известную ярость.
Несмотря на внушительную фигуру мужчины, возвышавшегося над ним, Найюр даже не дрогнул под его гневом.
Не отводя взгляда, он сказал Кралу:
— Похоже, вам ещё есть что рассказать.
— Назовите своё второе и единственное оставшееся условие, и тогда мы расскажем больше, — ответил Крал. Его голос оставался ровным и холодным, тогда как его кузен буквально вибрировал от едва сдерживаемой ярости.
— Я уточню свои условия. Я не стану требовать, чтобы Дом Врак отказался от трона. И не стану требовать уничтожения всех дворянских домов, кроме моего собственного. Я согласен с тем, что нам необходимо спасти нашу расу от этих фанатиков. Эта услуга не помешает достижению нашей общей цели — больше земель, больше золота и больше власти для Демонов. При условии, что меня будет устраивать направление, в котором всё движется.
Каждое слово было тщательно подобрано для защиты интересов Дома Варрир.
Крал и Халалхиво это прекрасно понимали.
Связать себя обязательствами с таким мужчиной было огромным риском, но без его поддержки они не могли достичь своих целей.
— Хорошо, — наконец согласился Крал, надеясь, что только что не вручил свою судьбу в руки Жнеца.
— Скрепим договор кровной клятвой, — сказал глава Дома Варрир, извлекая из ножен на поясе короткий церемониальный нож.
Рука Халалхиво мгновенно метнулась к мечу за его спиной, когда он шагнул вперёд.
— В насилии нет необходимости. Я не собираюсь причинять вред своим новым союзникам, — произнёс Найюр, бросая на Халалхиво взгляд, полный презрения.
Крал стиснул зубы. Внутри него боролась нерешительность.
Клятва перед Судьбами означала, что им придётся исполнить всё, чего однажды потребует глава Дома Варрир. Но вместе с тем она не позволит Найюру заставить Дом Врак отказаться от трона.
Он вытащил собственный клинок и рассёк ладонь.
— Ваши условия будут соблюдены, — сказал он, протягивая руку Найюру.
Тот тоже порезал ладонь и прижал свою рану к ране Крала.
— Я к вашим услугам, мой Крал.
После того как Халалхиво и Верховная жрица принесли аналогичные клятвы, они вытерли руки, а раны уже начали затягиваться.
— Что ж, давайте начнём ткать наше будущее.

----------

18

18
Переход от сухого, наполненного песком воздуха пустыни к солёному морскому воздуху оказался долгожданной переменой. Когда мы перевалили через очередной пологий холм, перед нами раскинулся Фюред, протянувшийся по плато, которое напрямую выходило к глубокому синему океану. Вдоль дороги тянулись болотистые зелёные растения, покачиваясь под солёным ветром. За столетия своей жизни я провёл здесь больше времени, чем где-либо ещё в Мире демонов, включая Ужгород.
Военная академия, в которой учились мы с Ксаннирином и Раппом, возвышалась рядом с оживлённым приморским городом, словно его суровый спутник. Издалека она выглядела неприступной крепостью: высокие круглые башни через равные промежутки окружали её со всех сторон. Каменные укрепления выступали над краем утёса, защищая от нападения с тыла. Хотя вряд ли кто-нибудь оказался бы настолько глуп, чтобы попытаться взобраться по отвесным скалам, о которые непрерывно разбивались яростные пенящиеся волны.
Сам ветер тоже был грозным противником.
Стоило моему взгляду остановиться на самой высокой башне в задней части академии, как меня накрыло яркое воспоминание о том, как меня столкнули с неё. Вой ветра. Крики. Хлопанье крыльев посвящённых, встречающих смерть среди острых скал и бушующего океана внизу. Как воздушные потоки швыряли меня из стороны в сторону, словно лист. Как захватывало дух от свободного падения. Как грудь наполнялась гордостью в тот миг, когда мои крылья раскрылись в предпоследний момент и поймали восходящий поток, унося меня прочь от смертельно опасных скал.
Но мужчина, прыгнувший после меня, выдохся. Он не сумел правильно управлять своим телом и камнем рухнул в море.
Его смерть не вызвала во мне ни скорби.
Ни сожаления.
Ни каких-либо других чувств.
Как и смерти ещё дюжины других, павших жертвами могущества природы.
Война была игрой на выживание. Если они не могли преуспеть в академии, то не пережили бы ни одного настоящего сражения.
На башнях под ветром развевались чёрные знамёна с эмблемой Армии — скрещенными мечами. Значит, Крал ещё не прибыл. Когда он появится, их заменят бордовые знамёна с тремя черепами Дома Врак.
Узел в моём животе ослаб.
Из-за позднего отъезда, пока мы ждали пробуждения Раппа, я опасался, что они доберутся сюда раньше нас. Втайне я даже надеялся, что что-то задержит их в пути и у меня появится немного времени, чтобы собраться с мыслями перед разговором с ними.
Мои небольшие молитвы были услышаны.
— Так вот оно? — тихо спросила рядом со мной Ассирия.
Я оторвал взгляд от академии и посмотрел на свою истинную пару. Чёрная кожаная броня облегала её, словно вторая кожа, а посадка в седле новой кобылы была гордой и уверенной. Блейз захромал после нашего тяжёлого путешествия, и он заслужил отдых. Как и солдаты, ехавшие позади нас и начинавшие всё заметнее проявлять последствия пережитого. Они сражались, истекали кровью, пережили бесчисленные стычки — некоторые на протяжении многих лет. Такое никогда не проходит бесследно.
Фюред всегда был местом дисциплины.
Жестокости.
Безжалостных тренировок.
Но, возможно, он мог стать чем-то… другим.
С приходом Ассирии, с приходом женщин, с тем будущим, за которое мы сражались, возможно, только возможно, именно это место станет горнилом перемен. Местом, где смогут заживать раны любого рода. Где те, кого давно разлучили, смогут вновь встретиться.
Где Судьбы обратят на нас свой благосклонный взор и помогут положить конец этой чёртовой войне.
Ассирия вдавила каблуки в бока тёмно-гнедой кобылы, подгоняя её вперёд. Мы ехали бок о бок весь путь от пустыни Пакс, и теперь я позволил ей вырваться немного вперёд, когда мы приблизились к развилке.
На вершине холма она остановилась и окинула взглядом раскинувшийся перед нами простор. Навыки разведчицы, которым я обучал её все эти месяцы, сработали сами собой. На моих губах мелькнула лёгкая улыбка. Время, которое мы проведём в Фюреде, будет посвящено дальнейшему развитию её способностей и боевых навыков. Когда мы вернёмся на фронт, она будет полностью готова снова встретиться с Ангелами.
И убивать их на каждом шагу.
Она станет такой же грозной, какой выглядела сейчас: волосы заплетены назад, острый язык готов уничтожить любого, кто осмелится её оспорить.
— Так вот оно, — повторил я её слова, натягивая поводья жеребца и направляя его рядом с кобылой.
Мысли Ассирии вновь вернулись ко всем тем ужасным воспоминаниям, которыми я делился с ней о своём отце и обо всём, что произошло со мной здесь.
— Всё совсем не так, как я себе представляла, — сказала она, поёрзав в седле.
— И чего же ты ожидала, маленькая самозванка? — спросил я, опуская руки на переднюю луку седла.
Она слегка пожала плечом.
— Наверное, чего-то более зловещего.
Низкий смешок прокатился в моей груди.
— Неужели я настолько тебя испортил, истинная пара, что только опасность заставляет твоё сердце биться чаще? Заставляет чувствовать себя живой?
Она посмотрела на меня, прикусывая нижнюю губу.
— Нет.
— Тогда я постараюсь лучше, — ответил я, и в моём голосе прозвучало мрачное обещание.
Стук копыт разрушил наш момент, и я оглянулся через плечо.
Остальная часть нашего отряда наконец догнала нас.
А значит, пора было двигаться дальше.
Из груди вырвался тяжёлый вздох, и я размял шею.
Моя истинная пара посмотрела на меня. Её коварные бордовые глаза внимательно изучали меня.
— Ты готов?
— Да, — ответил я, цокнув языком и вновь пуская чёрного жеребца вперёд.
Левая дорога на развилке вела прямо к воротам академии. Поворот на неё не вызывал во мне ни тепла, ни чувства возвращения домой.
Вместо этого холодный ужас цеплялся за меня, словно густой туман.
— Если я задам ещё вопросы об академии, ты будешь отвечать мне чем-то длиннее одного-двух слов? — поддела она, когда её кобыла вновь поравнялась со мной.
— Если хочешь, буду, — проворчал я.
Чёрт возьми, ненавижу, когда она так точно меня подлавливает.
Она одарила меня приторно-сладкой улыбкой.
— Да, пожалуйста.
Моя кровь вскипела, мгновенно отозвавшись в паху.
— Мне нравится, когда ты умоляешь.
Я направил своего жеребца ближе к ней.
— Возможно, позже мне придётся заставить тебя умолять о чём-нибудь ещё.
Желание прокатилось по нашей Связи истинной пары.
«Только после того, как мы искупаемся», — отозвалась она, и её голос прозвучал в моём сознании хрипловато и томно.
— Подожди, пока не увидишь мои комнаты здесь. Тебе захочется принять ванну вместе.
Я сказал это, и перед глазами тут же вспыхнули образы именно этого.
Её горло соблазнительно дрогнуло.
Впереди с тяжёлым скрипом начали открываться двойные осадные ворота. Справедливости ради, отряд такого размера трудно было не заметить, особенно когда на каждой передней башне круглые сутки дежурили наблюдатели. А теперь, когда Ангелы всё глубже проникали на территорию Демонов, это было необходимо.
Я оглянулся на повозку, в которой ехал Рапп, всего в дюжине шагов позади нас. Он всё ещё оставался частично недееспособным, особенно когда речь заходила о том, чтобы долго удерживать себя в сидячем положении. По крайней мере, после нескольких недель восстановления он уже мог полноценно пользоваться руками и самостоятельно есть. Но любое напряжение грудных мышц отбрасывало его назад на несколько дней.
Что он уже проделывал слишком много раз, к всеобщему неудивлению.
Из ворот вышла группа солдат во главе с Паранксоком Олетом. Он был самым высокопоставленным офицером, постоянно находившимся здесь, и руководил подготовкой Демонов с сильными способностями, которых я отправил сюда после массового призыва. Его тёмно-бордовые доспехи блестели на солнце, и я был доволен тем, что без моего надзора он не стал менее собранным. Его дисциплина была одной из причин, по которым я выбрал именно его для этой задачи.
По обе стороны от него стояли другие старшие офицеры. Все они опустились на одно колено и склонили головы к рукам, когда мы остановились. Я спешился, передал поводья Ассирии и подошёл к Паранксоку.
— Встаньте, — приказал я.
Он поднялся, хотя остальные продолжали оставаться в своих почтительных позах.
— Халалхиво, — приветствовал он меня, с понятным любопытством изучая моё лицо. — Я рад, что ваше путешествие прошло быстро и без происшествий. Как себя чувствует Хадвезер Рапп?
Перед отъездом я отправил ворона с сообщением, что мы прибудем в Фюред вместе с ранеными с фронта, а Ксаннирин и Киира примерно в то же время привезут группу женщин, поскольку я не знал, сколько займёт их путь. Подробности и причины я намеренно опустил. Эти разговоры должны были состояться позже, лицом к лицу, чтобы убедиться, что он поможет направить тех, кого обучал, в нужную сторону.
— Он, как и следовало ожидать, крайне недоволен своим нынешним положением. Надеюсь, время, проведённое у моря, пойдёт ему на пользу, — ответил я, жестом указывая через плечо на повозки, которые уже останавливались позади нас.
Олет усмехнулся, проследив за моим взглядом.
— Так и будет. Мы подготовили ваши комнаты, а также отдельную комнату для Хадвезера Раппа, чтобы он мог отдыхать с удобством. Целитель тоже ждёт возможности его осмотреть.
Я окинул взглядом остальных мужчин, всё ещё стоявших на колене.
— Хорошо. Когда мы разместимся, встретимся в моём кабинете.
— Да, Халалхиво. Я в вашем распоряжении, — ответил он.
Затем щёлкнул пальцами, и все стоящие позади него поднялись.
— Помогите разместить наших новых товарищей в казармах.
Солдаты тут же направились к нашему обозу. Вскоре воздух наполнился голосами, заглушая крики чаек над головой и шум волн, разбивающихся о скалы внизу.
Ассирия спешилась и, взяв поводья обеих наших лошадей, повела их вперёд.
— Паранксок Олет, — произнесла она, сохраняя прямую осанку и высоко поднятый подбородок.
Однако по нашей Связи истинной пары я уловил лёгкую тревогу.
В конце концов, в последний раз, когда они виделись, именно он бросил её к моим ногам и спросил, как следует наказать её за преступления.
В его тёмно-бордовых глазах мелькнуло узнавание. Тёмные брови сошлись, прорезав глубокую складку между ними. Он открыл рот, собираясь заговорить, но Ассирия опередила его.
— Рада видеть, что после отъезда из Ужгорода вы благополучно добрались сюда, — сказала она, окидывая его взглядом.
Она обращалась к нему как старший по званию, а не как женщина, которую когда-то наказывали по его приказу.
Смелый ход.
И именно за это я её полюбил.
— Это Ассирия, Сельхамош. Моя истинная пара, — официально представил я её Олету.
В моём голосе отчётливо прозвучала угроза.
Он побледнел, переводя взгляд с неё на меня и обратно. Затем провёл рукой по коротко остриженным волосам и сжал ладонью затылок.
— Истинная пара? — наконец выдавил он.
— Позже я объясню подробнее, — ответил я, не оставляя места для споров.
— Разумеется, Халалхиво, — сказал он, и в его голосе послышалась лёгкая дрожь.
Мог ли я его за это винить?
Он хлестал Ассирию плетью, разрывая кожу на её спине.
А я был самым страшным Демоном во всём Келети не просто так.
Хотела ли часть меня отплатить ему тем же за то, что он посмел причинить вред моей истинной паре?
Разумеется.
Но ещё по дороге сюда я решил, что наказания от меня он не получит. Тогда он действовал, исходя из той информации, которой располагал.
А сейчас его преданность была нужна мне как никогда.
Проявив значительно больше уважения, он поприветствовал Ассирию и даже слегка поклонился ей.
Возможно, она никогда не станет Краловной по титулу.
Но в моих глазах?
Она правила целым миром.
— Добро пожаловать в Фюред, Сельхамош.
Она сохранила совершенно нейтральное выражение лица, когда он выпрямился.
В моей груди разлилась гордость.
С каждым днём Ассирия становилась всё увереннее в общении с офицерами и солдатами.
— Благодарю, Паранксок Олет. Надеюсь, вы сможете помочь в подготовке новых женских подразделений. Моя истинная пара рассказывала о вас много хорошего. Надеюсь, всё это правда.
Её голос сочился сладостью, но под ней отчётливо чувствовалась язвительная насмешка.
Очень в духе моей маленькой самозванки.
Олет снова посмотрел на меня.
На его лице одно за другим сменялись выражения искреннего недоумения.
Я лишь ждал ответа с каменным лицом.
Ассирия рисковала, разговаривая с ним подобным образом, особенно на глазах у всех этих мужчин, которые её не знали. Мне хотелось, чтобы она довела это до конца.
Чтобы заняла своё законное место рядом со мной.
Даже если я сам никогда не стал бы поднимать подобную тему на публике.
Наконец он прочистил горло и сказал:
— Разумеется, Сельхамош. Что бы вам ни понадобилось, я всё выполню.
— Для начала нам следует отвести лошадей в конюшню и убедиться, что Рапп устроился, — заявила она, переводя внимание на меня.
— Я покажу тебе, где она находится, — сказал я. — Увидимся за ужином, Олет.
Он отсалютовал нам, когда мы вошли в ворота академии.
Вокруг нас кипела жизнь. Люди спешили по своим делам и, заметив меня, останавливались, чтобы поприветствовать с должным уважением. Со всех сторон раздавались возгласы:
— Халалхиво!
Но большинство голосов стихало, стоило им заметить Ассирию рядом со мной.
Все эти мужчины покинули лагерь ещё на следующую ночь после того случая, и никто из них, кроме Олета, не знал всего, что произошло. У них не было нескольких месяцев, чтобы привыкнуть видеть её без вуали, наблюдать, как она общается со мной и Раппом.
Вина ударила меня в живот, словно нож.
Так долго я позволял ей терпеть их шёпот.
Их взгляды.
Их осуждение.
Но она ни разу не дрогнула, оставаясь непреклонной в своём неповиновении.
Раньше я это ненавидел.
А теперь?
Это было то, что мне хотелось защищать.
Лелеять.
Помогать расти.
Потянувшись через нашу Связь истинной пары, я коснулся её сознания дымчатым щупальцем магии. Мне хотелось взять её за руку, ощутить тепло её кожи. Эти маленькие прикосновения успокаивали меня не меньше, чем её.
Они давали понять, что она рядом и в безопасности.
Что её не собираются вновь подвесить на жертвенном алтаре Ангелов.
Из-под густых ресниц она подняла на меня взгляд.
И, как всегда, пленила меня этими глубокими бордовыми глазами.
Добравшись до конюшни, мы передали лошадей конюхам, после чего вернулись во внутренний двор, куда одна за другой въезжали повозки. Повозка Раппа шла первой. По обе стороны от него присели два Везэто, помогая ему сесть. Грем и Зик уже спрыгнули на землю и смотрели на них снизу вверх, мягко помахивая хвостами.
К тому моменту, когда мы подошли, Рапп уже стоял на ногах.
— Прямо как в старые времена, а? — спросил он меня с широкой ухмылкой.
Я закатил глаза.
— Ничего общего со старыми временами.
— Пф, — фыркнул он и подмигнул Ассирии. — Единственная настоящая разница в том, что теперь здесь есть ты.
Ассирия улыбнулась.
— Давай, отведём тебя к целителю, чтобы он тебя осмотрел. Хотя, возможно, стоит проверить ещё и твою голову, — сказал я, закидывая его руку себе на плечо и помогая идти вперёд.
Я свистнул, подзывая гончих.
— Опять же, я могу идти сам, — проворчал он.
За нашими спинами Ассирия хихикнула.
— Можешь. Но ты слишком медленный.
— Полагаю, мы оба знаем, что Халалхиво любит всё делать быстро, — съязвил Рапп.
Они оба расхохотались.
С губ Раппа сорвалось шипение, и он поморщился.
Резкое напоминание о том, что он едва не потерял.
О том, что едва не потеряли мы все.
— Прекратите оба, иначе он снова себе навредит. Как в прошлый раз. И как в позапрошлый, — заметил я.
Рапп скривился и свободной рукой прижал ладонь к груди.
— К сожалению, этот засранец прав.
Когда мы свернули за угол крепости, перед нами появилась короткая лестница. Лечебное крыло занимало два этажа, но нижний предназначался для экстренных случаев.
— Думаешь, сможешь подняться? — спросил я, выходя из-под его руки.
Грем и Зик уже помчались вперёд, закружились на верхней площадке и теперь смотрели на нас сверху почти осуждающе.
Рапп кивнул, стискивая зубы.
Ухватившись за перила со стороны здорового бока для дополнительной опоры, он начал подниматься.
Медленно.
Шаг за шагом.
Ассирия шла рядом с ним, а я держался в двух шагах позади, готовый подхватить его, если он упадёт.
На середине лестницы мы остановились, и я окинул взглядом знакомое пространство.
Здесь было непривычно тихо, если не считать голосов, доносящихся из других коридоров.
Рапп вытер пот со лба и поставил сапог на следующую ступень.
Я знал по собственному опыту: он не хотел, чтобы слишком много людей видели его таким слабым.
Когда мы наконец поднялись наверх, я велел Ассирии сбегать вперёд и найти главного целителя. Остаток пути Рапп преодолел самостоятельно, опираясь на стену, хотя я был готов вмешаться в любой момент, если ему понадобится помощь.
Мужчина с рубиновыми глазами появился несколько мгновений спустя вместе с моей истинной парой. Его оценивающий взгляд уже скользил по Хадвезеру.
— Заходи сюда и дай мне тебя осмотреть. Эти полевые целители не всегда хорошо справляются с настоящим лечением, — проворчал он. — Неряхи, все до единого.
Ассирия прижала ладонь ко рту, подавляя смешок.
— Если ты скажешь, что завтра я смогу натянуть лук или размахивать мечом, я расскажу всем, насколько ты лучше них, — заметил Рапп, сворачивая за угол и входя в смотровую комнату.
Главный целитель тяжело вздохнул с таким раздражением, что я удивился, почему он не отвесил Раппу подзатыльник.
— Просто сядь на стол.
— Подождите, — сказала Ассирия Грему и Зику, прежде чем войти вслед за нами.
Гончие недовольно фыркнули, но послушались, замерев по обе стороны входа словно две статуи.
Вместе с Ассирией мы помогли Раппу устроиться, хотя он и пытался отмахнуться от нашей помощи. Но бледность его кожи и испарина на лбу ясно говорили о том, насколько тяжёлой оказалась для него эта короткая прогулка.
Он откинул голову на стену, тяжело и неглубоко дыша, пока расшнуровывал кожаную броню.
Целитель открыл ближайший шкаф и начал выкладывать инструменты и зелья на небольшой столик.
— Оставим вас, — сказал я.
— Сегодня вечером вы получите полный отчёт, — пообещал он, подтаскивая свои принадлежности ближе к Раппу.
Ассирия быстро сжала Раппа за бедро.
— Увидимся позже. Обещаю.
Он лишь кивнул и продолжил стягивать рубашку.
— Будь хорошим мальчиком и делай всё, что говорит главный целитель, — сказал я, не сумев скрыть усмешку.
Ассирия рассмеялась, когда Рапп показал мне непристойный жест.
Целитель что-то пробормотал себе под нос о том, что Рапп лишь усугубит своё состояние.
После этого мы оставили нашего упрямого друга и вышли обратно в коридор.
Я мягко прикрыл за собой дверь, позволяя Раппу сохранить хоть немного уединения во время осмотра.
— И что теперь? — спросила моя истинная пара.
Когти собак застучали по каменному полу, когда мы покинули лечебное крыло.
— А теперь мы будем купаться. И если тебе повезёт, я позволю тебе прикасаться не только к мылу. — На моих губах появилась ухмылка.

----------

19

19
Рокат не лгал, когда сказал, что его комнаты невероятны. Расположенные на вершине одной из задних башен, эти покои были одновременно уединёнными и роскошными. В каменные стены гостиной были встроены широкие окна, открывающие вид на огромные морские утёсы и простиравшийся за ними океан. Я прижала ладонь к прохладному стеклу и посмотрела вниз, пытаясь разглядеть, что ждёт под ними.
Мой истинный двигался по покоям с чёткой деловитостью, сдёргивая ткани с мебели так, будто готовил к битве поле боя, а не наше жильё. Отступив с его пути, я осмотрела остальное пространство. Двустворчатые двери вели в спальню, а дальше обещали место для купания.
Эти покои были не такими роскошными, как его комнаты во дворце Дьёра, но намного лучше палатки, к которой я, к сожалению, успела привыкнуть.
Грем и Зик протрусили мимо меня к мягким лежанкам, выступавшим вдоль стены под окнами, и плюхнулись каждый на свою. К счастью, они не запрыгнули на кровать, потому что, как и я, оба не отказались бы от хорошей долгой ванны. Хотя соблазн пушистого матраса был почти слишком велик, чтобы я могла ему сопротивляться.
Рокат поставил наши сумки в угол спальни, привлекая моё внимание.
— Сразу предупреждаю: жизнь здесь крайне регламентирована, и я ожидаю, что ты будешь её придерживаться…
Я открыла рот, чтобы ответить, но Рокат опередил меня.
— Без возражений.
Мои зубы клацнули, когда я сомкнула челюсти, и я фыркнула.
— И что это за распорядок такой?
— Здесь есть три группы, и все они придерживаются схожего расписания, которое начинается в разное время. Но каждый в своей группе встаёт одновременно. Ест каждый приём пищи одновременно. Тренируется одновременно. Учится одновременно. Ложится спать одновременно. И это время никогда не меняется, — медленно объяснил он, слегка приподняв руки, словно заранее готовился защищаться.
— Ладно, но мы ведь вне этих правил, разве нет? Это уже неоднократно давали понять более чем ясно, — заметила я, скрестив руки на груди и выставив бедро.
Рокат медленно снял шлем, и на его лице отразилась абсолютная серьёзность. Внутри я застонала.
— Здесь, особенно теперь, когда к нам присоединились женщины, мы должны демонстрировать высочайшее уважение к правилам. Даже мужчины, сопровождающие нас, до сих пор не перестали ворчать из-за этих перемен, и если они хотя бы на секунду решат, что женщины получают иное отношение, это лишь подольёт масла в огонь их доводов, — указал Рокат.
— Доводы, которыми вы веками пользовались, чтобы не допускать женщин, — парировала я.
— Я в курсе, — проворчал он, откладывая шлем в сторону.
Затем он начал расстёгивать доспехи, снимая их часть за частью, и закрепил их на манекене, чтобы они сохранили форму. Когда после этого он стянул через голову рубашку, мои бёдра непроизвольно сжались. Его мощное тело никогда не переставало поднимать во мне вихрь желания, особенно теперь, когда мы признались друг другу в своих чувствах.
— Так что насчёт той ванны… — начала я, уже забыв и о соблюдении правил, и об их нарушении.
С нескрываемым голодом я провела взглядом по жёстким линиям его торса и покрывающим их татуировкам.
Он ответил мне взглядом, полным такого же жара, пока я дёргала шнуровку своей кожаной туники и позволяла ей упасть на пол.
— Идём, — приказал он тем единственным способом, который заставлял меня хотеть подчиниться.
Купальня сама по себе была почти такой же большой, как гостиная. У меня отвисла челюсть, пока я рассматривала каждый уголок этого помещения. Огромная ванна стояла перед окнами, которые были выше Роката, и из них открывался идеальный вид на океан. Пол был выложен каменными плитами, а потолок, как и в спальне, уходил высоко вверх. Когда облака расступились, свет заиграл по всему помещению.
Рокат открыл краны, и вода с шумом хлынула в высеченную из камня ванну, отдаваясь эхом в моих ушах.
— Наверное, сначала тебе стоит ополоснуться там, — сказал он, указывая на кран на уровне пояса, выступавший прямо из стены. Под ним находился широкий слив.
Я сняла последние остатки одежды, сморщив нос от едкого запаха, которым она пропиталась, и швырнула её через открытый дверной проём.
— Только не говори, что теперь мне ещё и самой придётся стирать свою одежду.
Мгновение спустя его штаны пролетели мимо меня.
— Эту привилегию мы сохраним.
— Хвала Судьбам, — выдохнула я, едва не обмякнув от облегчения.
Я подставила ступню под струю воды, но меня встретил пронизывающий холод. Взвизгнув, я тут же отпрыгнула прямо к тёплому телу Роката. Его смех прокатился по моей спине. Вместе с прижавшейся ко мне внушительной твёрдостью.
Резко обернувшись, я посмотрела на него. Слои грязи на нас обоих были особенно заметны теперь, когда мы разделись.
Он протянул мне грубую мочалку.
— Это должно ускорить процесс.
Мой взгляд скользнул к роскошной ванне и пару, поднимающемуся над её поверхностью с божественным ароматом лаванды. Я явно недостаточно ценила купальню в поместье в Стрые.
Вместе мы быстро смыли с себя основную грязь, чтобы потом не отмокать в ней. А отмокать я собиралась долго.
Когда ткань стала настолько коричневой, что я уже не была уверена, помогает ли она вообще, я осмотрела свою кожу и решила, что она достаточно чистая. Повесив мочалку на ближайшую стойку, я подошла к ванне.
Вода плеснула, когда я опустила в неё ногу, и я едва не вздрогнула от разницы температур. Ванна ещё не наполнилась полностью, и, хвала Ткачихе, вода не стала сразу мутной, когда я опустилась в неё. А вот что произойдёт, когда я окуну голову, чтобы вымыть волосы, было уже совсем другим вопросом. Я не была уверена, что когда-нибудь сумею полностью вымыть весь песок из кожи головы.
Через несколько мгновений ко мне присоединился Рокат, перекрыв воду. Я почти собралась возразить, но когда он сел, вода едва не выплеснулась через край, вытесненная его массивным телом. Ванна была достаточно большой, чтобы мы оба могли удобно вытянуться, но, к моему удивлению, Рокат взял меня за руки и притянул к своей груди. Я оседлала его колени, ощущая его твёрдость между ног.
Я качнулась навстречу этому ощущению, и с моих губ сорвался стон. Он переместил руки на мои бёдра и провёл меня вдоль своего тела.
— Продолжай в том же духе, и нам придётся мыться трижды до ужина.
— Скажи, пожалуйста, что у нас есть на это время, — простонала я, потому что именно этого и хотела.
— К сожалению, нет, маленькая самозванка, — прогрохотал Рокат, и глубина его голоса отозвалась вибрацией в моих рёбрах.
Он усадил меня поудобнее к себе на колени, затем наклонился вперёд и медленно провёл носом вдоль моей шеи, так что следующие слова прозвучали прямо у моего уха.
— Поэтому мне понадобится, чтобы ты очень быстро кончила. Сможешь это сделать? — спросил он.
Жар скрутился низко в моём животе.
— Смогу, — выдохнула я, и Рокат откинулся на каменный край ванны.
Солнце мерцало на каплях воды, цепляющихся за его тело. Его бицепсы напряглись, когда он устроился подо мной поудобнее, а головка его толстого члена коснулась моего входа.
Одним мощным толчком он вошёл в меня, заставив воду выплеснуться через край ванны на пол. С моих губ сорвался хриплый стон, когда он растянул меня по всей своей длине.
— Рокат, — выдохнула я, запрокидывая голову.
— Смотри на меня, — прорычал он.
Я тут же перевела взгляд вперёд и встретилась с его бордовыми глазами, пылающими желанием. Он толкнулся в меня снизу, заставляя ещё одну волну воды перелиться через край. Наша Связь истинной пары пульсировала наслаждением, когда он сделал это снова. И снова. И снова.
Напряжение закручивалось во мне всё сильнее, пока наши взгляды оставались прикованными друг к другу, а вода продолжала исчезать вокруг нас. Словно сам океан оказался заключён в этой ванне, бурля и пенясь, пока Рокат удерживал меня на месте и дарил мне самое сладкое блаженство.
— Тебе придётся снова наполнить ванну, — задыхаясь, проговорила я, упираясь руками в его каменные плечи, чтобы сохранить равновесие, пока поднималась всё выше, выше и выше.
Рокат ускорил темп. Его брови сошлись на переносице, а дыхание стало рваным.
— Теперь мы живём рядом с морем, маленькая самозванка. Недостатка в воде здесь нет.
Он сменил хватку, выгнув мою поясницу и прижимая меня так, что усилилось трение. Из меня вырвался судорожный вздох.
— Не останавливайся. Мне нужно больше, — взмолилась я.
Он подался вперёд до упора, и перед глазами заплясали звёзды. Почти вся вода уже выплеснулась наружу, и лишь тонкий слой ещё плескался вокруг моих щиколоток.
Одним плавным движением он приподнял меня и развернул лицом к окнам. Прижавшись ко мне сзади, он выдохнул мне в ухо:
— Держись за край.
Я подчинилась мгновенно, так сильно вцепившись в камень, что костяшки пальцев побелели.
В этой позе Рокат всегда был беспощаден.
Он шлёпнул меня по ягодице, сильно, и звук эхом прокатился по купальне. Из моего горла вырвался вскрик, который тут же сменился стоном, когда он снова вошёл в меня.
Впившись пальцами в мои бёдра, он выгнул мою спину, задевая что-то глубоко внутри.
— Блядь, — хрипло выдохнул он, когда мои мышцы сжались вокруг него.
Гладкая поверхность окна отражала его тёмный восторг, пока он двигался позади меня. И в этом обсидиановом выражении лица я находила безопасность. Защиту. Уверенность в том, что он больше никогда не позволит никому причинить мне боль.
Боль от его безграничной преданности расцвела в моей груди и через нашу Связь отразилась обратно к нему, пока наши взгляды встретились в отражении.
И всё же окна были огромными, открытыми, и если кто-нибудь подлетит сюда, перед ним откроется ничем не прикрытый вид на то, чем мы занимались. От этой мысли моя кровь вспыхнула жаром.
— Твоё тело чертовски идеально. Ты чертовски идеальна, моя истинная пара, — прогрохотал Рокат, протягивая руку к моей шее.
Он лишь слегка усилил хватку, перекрывая мне воздух.
Я словно поднялась ещё выше.
— А если кто-нибудь подлетит сюда и увидит нас? — выдохнула я сквозь его пальцы.
— Тогда он умрёт, — просто ответил он, будто здесь и вопроса никакого не существовало.
Рокат послал мне через нашу Связь образы того, что именно он сделает несчастному, который увидит, как он берёт меня сзади. Это лишь усилило экстаз, когда его тело напряглось.
Тихий, бесстыдно жаждущий звук сорвался с моих губ прежде, чем я успела его сдержать.
— Тебе бы это понравилось, не так ли, маленькая самозванка? — прорычал он, сильнее сжимая хватку.
— Да.
Я боролась за каждый вдох. Руки дрожали, пока я пыталась удержаться на ногах, хотя больше всего мне хотелось просто обмякнуть. Пот выступил на моём лбу и стекал по спине, пока Рокат двигался во мне.
— Ещё. Пожалуйста.
Каждое слово вырывалось из меня с трудом, пока мир кружился вокруг. Перед глазами плясали пятна, а напряжение внутри натянулось так туго, что мне почти ничего не требовалось, чтобы сорваться.
Он навис надо мной, проникая так глубоко, что мне казалось, будто я могу разломиться надвое. Ещё один вскрик вырвался из моего горла.
— Кончи для меня, думая о том, что случится с тем несчастным солдатом, который увидит, как я беру тебя.
Уверенными пальцами он коснулся меня, и в следующее мгновение я исчезла.
Сильнее, чем волны внизу, наслаждение поднялось гребнем и обрушилось на меня. Брови сведены, рот раскрыт в беззвучном крике, я плыла на приливе удовольствия, то погружаясь в него, то всплывая вновь.
— Тебе понравилось бы, если бы я убивал во имя тебя, так же сильно, как тебе понравилось, когда я наказывал во имя тебя. Знаешь, я ведь так и не рассказал тебе, что, когда эти проклятые фанатики забрали тебя у меня, я до крови избил дюжину солдат за то, что они позволили им подойти к тебе так близко. Этого было недостаточно.
Наша Связь истинной пары закружилась жестоким обещанием и плотским наслаждением. Волна за волной тёмного желания накатывала от Роката ко мне, продлевая моё удовольствие.
Когда он отпустил мою шею, воздух вновь хлынул в лёгкие.
— Мне бы понравилось, — выдохнула я.
Кровь гудела в моих венах от предвкушения грядущей бойни. От мысли о мести, которую мы с Рокатом обрушим на Ангелов.
По замку прокатился гул огромного гонга, заглушая звуки наших движений и мои стоны.
— Чёрт, — выругался Рокат, ускоряясь. — Судьбы создали тебя идеально для меня, Ассирия. Наша тьма. Наша боль. Наше наслаждение.
Подчёркивая свои слова, он подался вперёд до конца и медленно повёл бёдрами.
— Да, — прошипела я, прижимаясь к нему.
Он схватил мою косу и намотал её на кулак, заставляя меня снова выгнуться.
— Ты моя, Ассирия. Всегда была моей. Всегда будешь моей. В каждой жизни, в каждом мире, в любом обличье.
Все преграды между нами исчезли, когда он полностью открылся мне через нашу Связь. Его отражение потемнело, как и его настроение. Та собственническая защитная ярость, что жила в нём, поднималась всё выше по мере того, как его накрывало. И это лишь усиливало моё удовольствие; пальцы на ногах поджались, а внутри вновь начало нарастать напряжение.
— Подари мне ещё один раз, раз уж мы всё равно уже опаздываем, — приказал Рокат.
И я подчинилась, потому что и без того находилась на самом краю.
Его имя сорвалось с моих губ, когда он снова и снова вбивал меня в это ощущение. Мой разум очистился от всего, кроме моего истинного.
Он застонал — низко, по-мужски, первобытно — и отстранился.
Наше дыхание было рваным и тяжёлым, когда он подхватил меня на руки и развернул к себе. Его губы накрыли мои, забирая тот небольшой запас воздуха, который я успела восстановить.
С ним этого никогда не было достаточно. И никогда не будет достаточно.
Он прервал поцелуй и прижался своим лбом к моему.
— Почему ты заставляешь меня нарушать все мои собственные правила?
— Ты мог бы просто изменить их, — заметила я, и уголки моих губ приподнялись в лёгкой улыбке.
Я не могла отрицать, что мне нравилась власть, которую я имела над ним. С самой нашей первой встречи он пренебрегал своими тщательно выстроенными правилами ради меня.
Его признание и рассказ о Тасте заставили меня взглянуть на все эти решения по-новому. Для Роката строгие ограничения были способом гарантировать, что подобное никогда больше не повторится. И то, что он продолжал сгибать и нарушать их ради меня, было доказательством его обожания. Доказательством того, как сильно мы любили друг друга.
Я провела ногтями по его бороде, затем сцепила пальцы у основания его шеи. Глядя в его тёмные глаза, я выразила словами то, что наша Связь уже давно ему говорила.
— Я люблю тебя.
Он обхватил мои запястья, освобождая голову, и поцеловал каждую Метку «H», которую вырезал на них.
— И я тебя, Ассирия.
Наши губы снова встретились в нежном поцелуе, а он провёл костяшками пальцев вверх и вниз по моим рёбрам. Со вздохом я отстранилась.
— Поторопись с волосами. Позже ты сможешь искупаться снова, пока я буду разговаривать с Олетом, — сказал он низким хрипловатым голосом.
Затем он отпустил меня и снова открыл краны.
Взяв кусок мыла с теперь уже промокшей стопки банных полотенец, я быстро взбила пену и вымылась. Потом расплела волосы и опустила голову под поток воды. Почёсывая кожу головы, я пыталась вымыть как можно больше песка. К сожалению, моим волосам требовалось гораздо больше одной помывки, чтобы вернуться в нормальное состояние. Фыркнув, я сдалась, решив, что достаточно освежилась, чтобы есть среди мужчин. Особенно учитывая, что даже сейчас я была чище, чем они в военном лагере.
Пока я вытиралась и приводила волосы в порядок, чтобы с них не капало по всему полу, Рокат нашёл нам одежду. Когда мы вернулись в спальню, Грем и Зик дремали на своих лежанках, даже не потрудившись приоткрыть глаз при нашем уходе.
— Так насколько мы опаздываем? — спросила я с тихим смешком, пока Рокат пристёгивал к себе кинжалы.
По крайней мере, он был не в полном доспехе, хотя его вид от этого ничуть не становился менее устрашающим.
Рокат бросил взгляд на часы на стене.
— К тому моменту, как мы доберёмся туда, всего на полчаса.
— Упс, — пожала плечами я, натягивая сапоги.
Рокат что-то недовольно пробормотал обо мне себе под нос, и я швырнула в него подушку.
Он без труда поймал её, затем широким шагом подошёл ко мне и рывком поднял на ноги. После этого обхватил рукой моё горло, поглаживая бешено бьющийся пульс.
— Пойдём, пока я не решил вовсе пропустить ужин и не наказать этот острый язычок.
Я одарила его приторно-сладкой улыбкой.
Тогда он закинул руку мне на плечи и направил нас из своих покоев к длинной винтовой лестнице, которая должна была вернуть нас к реальности.
Гул голосов сотрясал каменные стены по мере того, как мы приближались к трапезному залу, а мой желудок громко заурчал, когда до меня донёсся запах жареных овощей и свежевыпеченного хлеба.
Мягко говоря, лагерная еда была немногим больше, чем орудием пытки, предназначенным лишь для того, чтобы поддерживать нас в живых.
Настоящая еда?
В данный момент она была лучше любого секса, который мог предложить мне Рокат.
«Похоже, я недостаточно сильно заставил тебя кончить, маленькая самозванка».
Я резко остановилась, и с моих губ сорвался насмешливый звук. Он пробрался в мои мысли, а я даже не заметила этого.
В ответ на моё мысленное ругательство через Связь меня встретило самодовольное удовлетворение.
Рокат продолжил идти вперёд уверенными, мощными шагами, оставляя меня позади.
Фыркнув, я ускорилась, чтобы догнать его, расправила плечи и приняла его манеру держаться. Большинство этих мужчин были мне незнакомы. Ранее я сумела не уступить Паранксоку Олету, а теперь пришло время доказать себя и остальным.
Я надеялась, что те, кто путешествовал вместе с нами, уже успели распространить слухи о моей новообретённой дурной славе, а разговоры о моей благословенной Дарующим силе помогут завоевать благосклонность остальных.
В конце коридора двустворчатые двери были распахнуты настежь, и внутри огромного зала мужчины двигались, ели и разговаривали друг с другом.
Но когда Рокат вошёл в просторную общую залу, разговоры стихли, движения замедлились, а жующие рты замерли.
Хотя перед уходом он не надел свой чёрный рогатый шлем, одной лишь его ауры было достаточно, чтобы внушать страх и требовать уважения.
Те, кто стоял, опустились на одно колено. Те, кто сидел, склонили головы.
Но одно слово шёпотом слетало с каждых губ, мимо которых мы проходили:
— Халалхиво.
Он даже не удостоил взглядом никого из них, пока мы направлялись к возвышенному столу с видом на весь зал.
Паранксок Олет уже был там, вместе с Раппом, который выглядел ещё более раздражённым, чем тогда, когда мы оставили его у целителя.
Однако, когда я села, он послал мне весьма недвусмысленное подмигивание.
Мои щёки вспыхнули. А затем вспыхнули ещё сильнее, когда на меня устремились сотни взглядов. Они не привыкли видеть меня без вуали. Но я отказалась показывать хоть малейшую неуверенность. Ещё до того, как мы покинули дворец Дьёра, я решила, что больше никогда не надену вуаль. И не собиралась отступать от этого решения сейчас.
Когда я впервые начала выходить к остальным в военном лагере, меня судили как падшую Роката. Повсюду ходили шёпоты о нашей близости или её отсутствии. Ещё больше разговоров было о моих бордовых глазах и о том, что именно я сделала, чтобы оказаться прикованной к Халалхиво. Косые взгляды, разговоры, которые затихали при моём приближении и возобновлялись после того, как я проходила мимо, и демонстративное избегание моего пути подготовили меня к этой битве.
К этому моменту я практически стала невосприимчивой к вниманию мужчин.
Поэтому я расправила плечи и проигнорировала зал точно так же, как это сделал Рокат.
— Паранксок Олет, Хадвезер Рапп, — официально поприветствовала я их, поскольку у нас была публика.
— Сельхамош, — ответили они.
Разговоры среди мужчин за столами внизу снова возобновились, и я с облегчением выдохнула.
Мгновение спустя появился молодой мужчина с кружками и кувшином, поставил по одной передо мной и Рокатом и наполнил их цитрусовой водой. Я потянулась к своему стакану, но не успела его взять, потому что появился ещё один слуга с подносами еды.
На одной тарелке лежала жареная рыба под каким-то белым соусом, другая была заполнена тушёной зеленью. В верхнем углу ждали кусок хлеба и сыр. Оба слуги быстро отступили и исчезли прежде, чем я успела толком понять, что произошло. Рокат не стал терять времени, схватил нож и вилку и принялся за еду, поэтому я взяла свои приборы и последовала его примеру. Олет и Рапп тоже вернулись к трапезе.
— Как прошло ваше путешествие? — спросил Олет. Его тарелка уже была пуста. Даже в военном лагере все ели быстро, независимо от того, что лежало перед ними.
— К счастью, без происшествий, — начал Рокат, сделав паузу, чтобы отпить воды. — Хотя постоянные жалобы Хадвезера Раппа развлекали нас всю дорогу.
Его взгляд скользнул к Раппу, который ткнул вилкой в рыбу, но та соскользнула, когда он поднял её. С его губ сорвалась череда ругательств, и я едва сдержала смешок.
— Клянусь, если кто-нибудь скажет мне, что я не могу возобновить тренировки на следующей неделе, я всё равно это сделаю. К демонам последствия, — проворчал он, на этот раз сумев удержать еду на вилке.
— И что сказал главный целитель? — спросила я лёгким, поддразнивающим тоном.
— Не это, — проворчал он с полным ртом.
Олет и Рокат погрузились в разговор, а я занялась своей тарелкой, съев всё до последнего кусочка. После этого мой живот болезненно ныл от сытости, но мне было всё равно. Не тогда, когда ещё месяц назад я едва не умерла в пустыне.
С этого момента я собиралась наслаждаться всем, что могла предложить жизнь.
Включая десерт, который слуги поставили передо мной мгновение спустя. Я успела съесть всего пару ложек, когда снова раздался удар гонга, и я громко застонала. За столами внизу мужчины поднялись на ноги, выстраиваясь в ровные очереди, чтобы вернуть свои тарелки и кружки.
Появился слуга, и я махнула ему рукой, прогоняя прочь. Ни за что не собиралась отдавать это. По крайней мере, пока. Кроме того, теперь я была Сельхамош, а значит могла нарушать некоторые правила, нравится это Рокату или нет.
Он вопросительно приподнял одну тёмную бровь в мою сторону. В ответ я одарила его таким же недовольным взглядом, молча бросая вызов. С раздражённым вздохом он оставил меня в покое и велел слугам сначала собрать тарелки у всех остальных.
Я запихнула остатки пирога в рот, едва успев поймать крошки, которые посыпались вниз. И тут же тарелку выдернули прямо у меня из-под носа.
— Добро пожаловать в жизнь военной академии, Ассирия, — усмехнулся Рапп, поднимаясь на ноги.
Я пережила вещи и похуже. Выжила рядом с мужем, который считал меня своей собственностью. Не уступила Рокату, когда мы боролись друг с другом за контроль. Избежала смерти от рук Ангелов.
Но это место?
Оно собиралось испытать меня так, как ничто прежде.
Здесь я не просто буду стоять рядом с Рокатом как его истинная пара.
Я вступлю в свою роль Самозванки и изменю этот мир.

----------

20

20
Громкий звон колокола вырвал у меня стон. Я перевернулась на другой бок, нащупала рукой подушку и натянула её себе на голову, пытаясь заглушить звук. Мгновение спустя Рокат выдернул её.
— Пора вставать, маленькая самозванка.
Я приоткрыла один глаз. В темноте едва угадывался его силуэт.
— Ненавижу тебя.
Он усмехнулся и выбрался из кровати. Грем и Зик встряхнули шерсть, громко захлопав ушами, будто решили присоединиться к этому проклятому сигналу подъёма. Я потянулась за одеялом, намереваясь накрыться с головой. Чьи-то руки сомкнулись вокруг моих лодыжек, и без всякого предупреждения меня стащили с мягкого матраса прямо на ноги.
— Теперь я ненавижу тебя ещё сильнее, — съязвила я, содрогаясь от холода.
— Быстро одевайся. Следующий гонг прозвучит через десять минут, — сказал Рокат, уходя прочь.
— Через десять минут? — простонала я, втирая основания ладоней в глаза.
Этот засранец вытащил меня из самого глубокого сна за последние месяцы. Вчера вечером, как только я вернулась в нашу комнату, я сразу отключилась. Я едва проснулась даже тогда, когда вернулся Рокат.
На ощупь найдя свою одежду, я натянула её на себя. Пока оставались драгоценные минуты до следующего великолепного звона, я зашнуровывала кожаную экипировку, спотыкаясь по пути в купальню.
Мой истинный стоял перед зеркалом и проводил бритвой по коже головы. Я подошла к умывальнику и открыла кран, подставила ладони под ледяную воду и плеснула её себе в лицо. Это было… освежающе, мягко говоря. Моргая сквозь капли, повисшие на ресницах, я нашла полотенце и вытерлась.
— Пока мы ждём Ксаннирина и Кииру, я хочу проверить пределы твоей магии. Что возможно, а что нет, — сказал Рокат, проводя влажной рукой по голове.
На моём лице расцвела улыбка.
— Не могу дождаться. До тебя у меня никогда не было никого, кто мог бы меня учить. Всё, что я знаю, я выяснила сама. Случайно.
Так долго я скрывала свою силу по настоянию матери, что почти начала её бояться. Но теперь я становилась той, кем должна была быть, а это означало принять каждую частицу магии, которой благословил меня Дарующий.
Мои пальцы быстро заскользили по волосам, собирая тёмные пряди в длинную косу. Тугое плетение убрало волосы от лица, подчёркивая высокие скулы. В моих глазах плясало возбуждение, когда я смотрела на своё отражение в зеркале.
— Готова, — объявила я, разворачиваясь к Рокату.
В тот же момент прозвучал гонг, созывающий на завтрак, и я тихо рассмеялась. По крайней мере, на этот раз мы не опоздаем к еде — вероятно, именно поэтому Рокат и вытащил меня из постели.
К тому времени, как мы добрались до нижнего этажа крепости, коридоры уже кипели жизнью. Мужчины спускались со своих постов, выглядя куда бодрее тех, кто проснулся вместе с нами. Все они направлялись к божественному аромату хлеба с розмарином.
Мой желудок заурчал в предвкушении еды.
Подхваченные этим потоком, мы вошли в общую залу. Рокат притянул меня ближе к себе и увёл подальше от длинной очереди солдат к возвышенному столу.
Олет и Рапп уже были там, причём последний выглядел значительно лучше, чем накануне.
— Доброе утро, — поприветствовала я Раппа, слегка сжав его здоровое плечо, прежде чем занять место рядом с ним. Рокат сел напротив меня, а его офицеры расположились между нами.
Олет сразу же перевёл внимание на меня.
— Сельхамош, я хотел бы принести свои самые искренние извинения. Если бы я знал, что вы истинная пара Халалхиво, я бы никогда вас не ударил.
Мышцы моей спины непроизвольно напряглись при воспоминании о том, как он хлестал меня кнутом. Я сглотнула, пытаясь справиться с нахлынувшим чувством беспомощности. По нашей Связи вспыхнула ярость Роката.
Я посмотрела на него.
Для него это воспоминание было почти таким же болезненным, как и для меня.
Стиснув челюсть, он едва заметно кивнул, давая понять, что говорить должна я.
— Паранксок Олет, надеюсь, вы сожалеете не только потому, что знаете, кто мой истинный. Женщины не заслуживают того обращения, которое мы получали последние несколько столетий, — сказала я, тщательно подбирая каждое слово и вкладывая в него вызов.
Пальцы Раппа сильнее сжали край стола, пока он ждал, к чему приведёт этот разговор. Рокат продолжал неотрывно смотреть на меня.
Олет медленно выдохнул.
— Я прошу прощения и за это, Сельхамош. Вы совершенно правы. Хотя поначалу план Халалхиво потряс меня, его мудрость не вызывает сомнений. Обе мои сестры были выданы замуж совсем молодыми, и с тех пор, как я вступил в Армию, я почти их не видел. К сожалению, это сильно ограничивало мой взгляд на происходящее. Надеюсь обрести новое понимание, когда прибудут наши новобранцы.
Мои брови взлетели вверх, но я быстро взяла себя в руки и подарила ему мягкую искреннюю улыбку.
— Спасибо, Паранксок Олет. Между нами всё прощено.
Напряжение ушло из его плеч.
— Рад это слышать.
Мгновение спустя из кухни появились четыре дымящихся подноса, и слуги с отработанной сноровкой поставили их перед нами.
«Олет довольно быстро принял нашу сторону после того, как вчера вечером я рассказал ему о наших планах. Но я не ожидал, что он извинится перед тобой. Ты хорошо справилась», — сказал Рокат, пока вслед за едой на стол ставили воду, сок и дымящийся чай.
Сделав глоток сока, я ответила:
«Спасибо».
— Когда закончим есть, я проведу тебе экскурсию, — через мгновение сказал Рокат вслух.
Я склонила голову набок, внимательно рассматривая его.
— Мы пропускаем экскурсию и сразу идём тренироваться.
«Похоже, я наделил тебя слишком большой властью, маленькая самозванка. Не забывай, что здесь главный я» , — прозвучал его голос у меня в голове.
Моя улыбка стала одновременно сладкой и вызывающей.
«Пока что».
«У тебя уже есть планы свергнуть мою власть?» — в его мысленном голосе слышалось веселье.
«Зависит от того, насколько быстро ты научишь меня как следует закалывать людей насмерть» , — парировала я, взяла вилку и для пущей убедительности с силой вонзила её в яйца на тарелке.
По нашей Связи прокатился смех, хотя внешне его лицо осталось совершенно невозмутимым.
— Хорошо. Пойдём на тренировочный двор. Рапп сможет понаблюдать, чтобы чувствовать себя по-прежнему важным.
Рапп недовольно проворчал.
— Если бы мы сейчас не сидели перед всеми этими солдатами…
— У тебя нашлось бы для него несколько очень выразительных слов, — поддразнила я.
— Именно, — подтвердил Рапп, отправляя в рот кусочек слоёной выпечки.
Я ела быстро и, к счастью, закончила до того, как прозвучал гонг. Допив остатки воды, я поднялась и задержалась на месте, проверяя, не нужна ли Раппу помощь.
Он бросил на меня раздражённый взгляд.
Я лишь плотно сжала губы, чтобы не расплыться в улыбке.
Олет направился к столам солдат, развернул свиток пергамента и начал зачитывать задания на день. Тем временем мы с Раппом и Рокатом пробирались через общую залу к выходу в коридор.
Предвкушение пульсировало в моей крови, а наше медленное продвижение только усиливало это чувство. Хотя до спасательной миссии я уже тренировалась, всё это было жалкой тенью того, чему я хотела научиться.
Сегодня я наконец начну раскрывать тайны своей магии.
Сегодня я открою в себе те части, которые слишком долго держала скрытыми.
Сегодня я делала первые шаги к тому, чтобы стать Сельхамош.
Тренировочная площадка на восточной стороне академии уже кипела жизнью к тому времени, как мы до неё добрались. Металл звенел о металл, смешиваясь с криками мужчин, сражавшихся в рукопашных поединках. Двор был огромным, с достаточным количеством места для тренировок с оружием или магией, а также с площадками для наблюдателей, откуда можно было смотреть на дерущиеся пары. Наверху крытые переходы позволяли случайным прохожим заглядывать вниз, а сбоку располагались трибуны, где отдыхали покрытые потом мужчины.
На самом нижнем ряду сидел Олет, выкрикивая указания паре, которая совершенно не справлялась с выполнением какого-то сложного приёма с длинными посохами. Другие офицеры находились в стороне и обучали группу, которая, судя по всему, состояла из Разрушителей, стоявших напротив особенно массивного древесного ствола.
Большинство были слишком сосредоточены на своих занятиях, чтобы заметить Роката, Раппа и меня, державшихся по краю площадки.
«Поищем более тихое место для практики, чтобы ты могла сосредоточиться» , — прозвучал голос Роката в моей голове.
Рапп устроился рядом с Олетом и начал выкрикивать указания другой группе. Мы с Рокатом пошли дальше и нашли за трибунами благословенно пустое пространство.
Хотя крики и звуки сражений всё ещё были слышны, они стали достаточно приглушёнными, чтобы превратиться лишь в фоновый шум.
В стороне лежали запасное оружие и тюки сена. Рокат подтянул один из них поближе и уселся на него.
— Начнём с твоей Магии теней. Покажи мне, сколько ты способна создать.
Кивнув, я закрыла глаза и потянулась к своему источнику магии. После столь частого использования за последние месяцы он открылся легко и охотно. Дымчатые вихри выскользнули из моих ладоней вместе с выдохом. Я погрузилась глубже, сосредотачиваясь на ощущениях, которые они вызывали как в груди, так и на коже. Вокруг меня магия сгущалась, возникая из ничего. Но я ещё не добралась до предела своих возможностей. Поэтому продолжала черпать её, пока передо мной не возникло ощущение пустого стакана с видимым дном. На этом я остановилась, не желая перенапрягаться, и открыла глаза.
С моих губ сорвался вздох, когда я увидела, сколько тонких чёрных нитей заполнило пространство вокруг нас. Целое море клубилось у ног Роката, а он смотрел на меня так, словно я была его спасением после недели, проведённой в пустыне. Этот взгляд залечил ещё один клочок моего израненного сердца. Не могло быть никаких сомнений в его любви ко мне, не тогда, когда он смотрел на меня именно так.
Почти инстинктивно я подняла руку и провела кончиком пальца по воздуху, направляя магию вверх по его телу. Он не шелохнулся и лишь продолжал наблюдать за мной, пока я обвивала тенями его торс и руки. Когда его чёрная одежда почти скрылась под моей силой, я сжала пальцы в кулак и дёрнула.
Обсидиановые путы заставили Роката подняться на ноги, на что он ответил порочной улыбкой.
— Сегодня ты действительно напрашиваешься, не так ли, маленькая самозванка?
— Возможно, — ответила я, и мои губы тоже изогнулись в лукавой улыбке.
Рокат уже не раз использовал на мне свои силы, и меня всегда восхищало мастерство, которым он обладал.
Я хотела того же.
Тренировки с ним перед спасательной миссией показали мне, что я едва коснулась поверхности того, на что способны мои бордовые глаза.
— Отпусти. Тебе ещё понадобится часть магии, чтобы проверить вторую способность, — тихо произнёс он.
Когда я ослабила хватку, он протянул руку и провёл пальцами сквозь чёрные нити, пока те втягивались обратно в меня. Благоговение, с которым он смотрел на мою силу, заставило тепло разлиться внизу живота.
Когда всё исчезло, он снова сел на тюк сена. От того, как внимательно он меня изучал, мне хотелось поёрзать, но я заставила себя стоять неподвижно и ждать, пока он заговорит. Его мысли кружились слишком быстро, чтобы я могла за ними угнаться.
— Ты всегда пыталась создавать только чужое тело? Никогда не пробовала воспроизводить одежду?
Я покачала головой.
— Только самого человека. Когда я тайком выбиралась из дома Вагача, я воровала его одежду и уже под неё создавала новую внешность.
При упоминании моего покойного жестокого мужа на челюсти Роката дёрнулась мышца.
Неужели мне нравилась его жестокость потому, что, знай он тогда о моей ситуации, он бы меня защитил?
Яростная собственническая любовь Роката, его беспощадная защита, его жестокая преданность… то, насколько сильно я наслаждалась всем этим, должно было бы заставлять меня чувствовать стыд. Но каждый раз, когда эта сторона меня проявлялась, он лишь поощрял её. Пережитые травмы оставили в нас обоих острые обсидиановые осколки, и чем больше мы открывали их друг другу, тем крепче становилась наша Связь истинной пары.
Рокат вернул моё внимание к себе новой командой.
— А теперь попробуй.
— Превратиться в кого-то другого уже в его одежде? — уточнила я, заправляя выбившуюся прядь волос за острое ухо.
— Да, — ответил он, устраиваясь поудобнее на тюке.
Кивнув, я вновь погрузилась в свой источник магии, представляя Кииру такой, какой видела её в последний раз. Шёлковую гладкость её тёмных волос. Гибкость её фигуры. Платье с длинными рукавами и запахом. Тонкую бриллиантовую цепочку, обвивавшую её шею и спускавшуюся между грудей.
Чернильная магия закружилась вокруг меня, как и советовал Рокат, чтобы сократить время, необходимое для создания нового облика, пока я продолжала вызывать в памяти всё больше деталей. Прошло мгновение, затем ещё одно, пока я делала образ всё более чётким.
Затем я расслабила пальцы, позволяя магии ускользнуть вместе с ветерком. Сердце колотилось о рёбра, когда мой взгляд скользнул вниз. Хотя на мне всё ещё были кожаные штаны, поверх них появилась иллюзия шёлковой блузы с длинными рукавами, сверкающей бриллиантами.
Я подняла взгляд и встретилась глазами с Рокатом. Он изучал меня взглядом полководца, оставаясь совершенно невозмутимым тем, кого именно я решила изобразить.
— Пытаешься выглядеть как Киира на балу? — уточнил он, имея в виду те несколько мгновений, которыми я успела насладиться во дворце Дьёра, прежде чем он вытащил нас обоих из зала.
— Да, — ответила я.
Он поднялся на ноги и начал обходить меня кругом, словно хищник.
— Значит, одежду создавать возможно. Просто тебе нужно больше практики, — пробормотал он почти себе под нос.
— Спасибо, что озвучил очевидное, — всё равно ответила я, закатив глаза.
Он остановился прямо передо мной.
Отпустив образ, я подняла голову, чтобы посмотреть на него. В его глазах вспыхнул голодный огонёк.
— Следи за своим острым язычком, если не хочешь, чтобы его позже наказали, — предупредил он хриплым голосом, наполненным недвусмысленным обещанием.
— Что ещё вы желаете, чтобы я попробовала, господин? — съязвила я, вложив в последнее слово изрядную долю сарказма.
Одним плавным движением его рука уже обвилась вокруг моего горла. Поглаживая линию моей челюсти большим пальцем, он заставил меня вздрогнуть.
— Сегодня ты действительно испытываешь моё терпение, Ассирия, — прогрохотал он.
Но в его словах не было ни капли злости. Наша Связь истинной пары наполнилась желанием.
Он резко вдохнул, а затем заставил себя сделать шаг назад. Моё тело болезненно тянулось к его прикосновениям, стремясь приблизиться к нему. Но это отступление было необходимо, если мы собирались продолжить урок.
Ирония того, что сегодня именно он обладал большим самообладанием, не ускользнула от меня.
— Направь своё желание на создание нового облика, — тихо сказал он, снова устраиваясь на сене.
Несмотря на все мои попытки прояснить голову, лёгкая дымка всё ещё оставалась, но я сделала так, как он просил, и попыталась воссоздать наряд Кииры с бала. На этот раз я сосредоточилась исключительно на одежде, не изменяя своё тело. Тени исчезли, открывая полноценное платье, хотя драгоценности на нём по-прежнему мерцали.
— Подожди, я могу лучше, — сказала я, закрывая глаза и снова погружаясь в магию.
Следующая попытка оказалась немного удачнее: вся ткань стала шёлковой. После ещё одной попытки на моей шее появилась россыпь драгоценных камней. Я пошевелилась и повела плечами, пытаясь избавиться от неприятного ощущения. Несмотря на кожу и магию, меня не покидало чувство обнажённости.
Похоже, Рокат вовсе не замечал моего дискомфорта, полностью поглощённый своими размышлениями.
— Итак, теперь мы знаем, что ты можешь изменять как внешность, так и одежду. А что насчёт чужой магии? Раньше ты говорила, что не можешь её копировать. Но ты вообще когда-нибудь пыталась?
— Да, хотя это было очень давно, — призналась я, окончательно отпуская магию.
Мои плечи опустились, а я встряхнула руками.
— Расскажи мне об этом, — велел он.
Со вздохом я опустилась на сено рядом с ним.
— Когда проявилась моя сила, мать запретила мне использовать её при ком-либо. Она настаивала, что меня отнимут у семьи и превратят в какую-нибудь политическую пешку.
Я фыркнула от смеха, потому что, несмотря на все старания моей матери, именно это в итоге и произошло после того, как я покинула Стрый.
— Но я хотела точно знать, на что способна. Жрица Анара не особенно стремилась обучать женщин магии, поэтому я начала экспериментировать самостоятельно. Что, учитывая, что я тогда ещё даже не достигла совершеннолетия, очевидно, закончилось не слишком хорошо.
Рокат потёр ладони друг о друга, внимательно слушая и обдумывая каждое моё слово, пока я открывала ему всё новые части самой себя.
— Я попыталась воспроизвести магию своего отца. Возле одного особенно большого валуна было трудно сажать растения, и я подумала, что с моими бордовыми глазами, если бы я смогла использовать его силу, то могла бы расколоть его на части, и тогда он больше не мешал бы.
— Какого цвета были его глаза? — спросил Рокат.
— Алые. Ничего особенно сильного, — ответила я.
— Значит, с валуном ты ничего не смогла сделать? — уточнил Рокат.
Я покачала головой.
— Нет. Мне едва удалось даже слегка сдвинуть его своей основной магией.
Рокат посмотрел поверх моей головы на трибуны, где мужчины отдыхали и наблюдали за сражающимися внизу.
— Каждая вторичная способность ощущается по-разному. Мне, например, чтобы призывать мёртвых, приходится использовать эту ударную волну теней. Полагаю, тебе требуется гораздо большая умственная концентрация.
Он медленно поднялся на ноги.
— Подожди здесь.
Свернув за угол, он оставил меня сидеть на тюке сена на несколько минут. Когда он вернулся, с ним были двое мужчин, а следом шёл Рапп.
— Расскажите ей, как вы используете свою вторичную способность, — сказал он им.
Рапп опустился рядом со мной.
— Меня очень интригует эта возможность. Два Призывающих? Два Связывающих? Два Разломщика? Если удвоить число наших сильнейших бойцов, это будет иметь огромное значение.
Надежда расцвела в моей груди. Возможно, именно это мне и было предназначено делать с самого начала. Если я смогу призывать вместе с Рокатом, вся Армия — Судьбы, весь Келети — будет дрожать перед моей мощью.
Мужчина с рубиновыми глазами шагнул вперёд, вырывая меня из моих мыслей. Он прочистил горло и перевёл взгляд с Роката на меня.
— Я Разрушитель. Чтобы использовать свою силу, мне нужно сосредоточиться на том, каким именно образом я хочу что-то разрушить. Например, этот камень, — он указал на стены крепости, — более сложная цель, потому что трудно прочувствовать свойства камня, так как он не живёт так, как живём мы, если это имеет смысл. А вот с растениями всё гораздо проще. Я покажу.
Из сложенной в стороне стопки он взял ещё один тюк сена. Подняв ладонь над ним, он позволил тьме заструиться вниз.
— Сейчас я думаю о том, каким это сено было до того, как его скосили, о том, что даже сейчас оно остаётся ярко-жёлтым. Но я хочу, чтобы оно почернело. Поэтому переключаю своё внимание именно на это.
И действительно, верхние стебли начали буреть и скручиваться, постепенно приобретая болезненный оттенок. Затем он убрал руку.
Рокат жестом подозвал меня, и я подошла к трём мужчинам.
— Сначала попробуй притянуть к себе его облик. Затем посмотри, сможешь ли воспроизвести его магию.
Кивнув, я сосредоточилась на мужчине с рубиновыми глазами. Он был среднего телосложения, с коротко остриженными, как у большинства солдат, волосами. Я изучала более тонкие черты его лица, и, надо отдать ему должное, он помогал мне. Поворачивая голову то так, то эдак, он позволял мне рассмотреть себя со всех сторон. Затем медленно повернулся вокруг своей оси.
Убедившись, что образ достаточно чётко отпечатался в моей памяти, я призвала магию. Оникс поднимался и опускался в такт моему дыханию, а затем мужчина уставился на своё отражение.
По крайней мере одежда получилась полностью.
Я улыбнулась мужчине, которого изображала. Его глаза расширились, как и глаза остальных, когда они увидели мою силу вблизи.
Я проигнорировала их изумление и сосредоточилась на задаче. Мне необходимо было овладеть этим. Показать им, насколько полезной я могу быть.
Разместив ладонь над сеном, я представила, как оникс падает на него дождём и окрашивает в чёрный цвет каждую соломинку. Я заставляла стебли увядать, становиться болезненными вместо зелёных.
Взгляды всех присутствующих впивались в меня, покалывая кожу своим вниманием. Своими ожиданиями. Пот скатился по моему виску, пока я сосредотачивалась, но сколько бы силы я ни вкладывала, ничего не происходило.
Раздражение нарастало. Я стиснула зубы и предприняла последнюю попытку.
Но жёлтый цвет так и не умер.
С раздражённым вздохом я отпустила магию и вернулась к своему собственному облику.
— Не думаю, что это возможно.
В горле стало тесно, и я принялась рассматривать кольцо моей матери, вместо того чтобы встретиться взглядом со своим истинным.
— Давай попробуем другую способность, — предложил Рокат. — Именно поэтому я привёл двоих. Нам нужно убедиться.
Второй мужчина обладал добрыми гранатовыми глазами и говорил тихо. Он быстро объяснил свою магию Хаоса и то, как обходит сознательный разум противников, вызывая замешательство. И вновь я натянула на себя новый облик. По крайней мере, эта сторона моей магии получила полноценную тренировку, даже если в остальном я терпела неудачу.
В том, от чего зависела жизнь и смерть.
Сглотнув, я сосредоточилась на том, что мужчина рассказал о своей силе. Наши взгляды встретились, и я попыталась обратить его способности обратно на него самого.
После нескольких минут, проведённых за попытками тянуть нити тьмы, он покачал головой.
— Ничего.
Я тут же отпустила магию. По спине уже стекал пот. Моя сила превратилась в едва заметные дымчатые клочья, почти полностью исчерпанная. Мой источник не был настолько пустым со времён первых дней призыва.
И всё же меня захлестнуло разочарование от собственной полной неудачи. Что, если я не способна копировать чужую магию? Или вообще ничью?
Рокат хмыкнул и отпустил обоих мужчин.
Слёзы жгли глаза, и я быстро провела тыльной стороной запястий по лицу, прежде чем кто-либо успел это заметить. Мой истинный положил руку мне на плечо и развернул меня к себе.
— По крайней мере, мы попытались, и теперь знаем наверняка, — сказал он ровным, почти успокаивающим тоном.
— Ты уверен? — спросила я надломленным голосом. — Может быть, я способна копировать только определённые виды магии. Мы можем продолжать пробовать, пока не найдём такую.
Рокат покачал головой и подвёл меня к тюку сена, усаживая рядом с Раппом.
— У каждой силы есть пределы. Это твой предел. И никто не станет уважать тебя меньше только потому, что ты не можешь копировать их магию.
Его слова стали бальзамом для моей тревоги. Любовь, струившаяся по нашей Связи истинной пары, ещё сильнее смягчила эту боль.
Рапп ткнул меня локтем в бок, привлекая внимание.
— Одни битвы мы выигрываем, другие проигрываем. Главное — в конце концов выиграть войну. Твоя магия достаточно сильна, чтобы помочь нам в этом, и мы разберёмся, как использовать её наилучшим образом.
— Спасибо, — вздохнула я, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони.
Рокат скрестил руки на широкой груди и принял более устойчивую стойку.
— Мы продолжим тренироваться каждый день, чтобы ты могла сражаться как с помощью магии, так и с помощью оружия. У меня есть и другие идеи, которые могут тебе помочь. Но гонг вот-вот прозвучит, и сегодня у нас уже нет на это времени.
— Откуда ты знае…
Мои слова оборвал звон, который он только что предсказал.
Рапп рассмеялся, придерживая рукой бок, чтобы поддержать рёбра.
— Совсем как в старые времена.
Рокат закатил глаза и помог другу подняться на ноги.
— После десятилетий к этому привыкаешь, — сказал он мне.
А затем мы втроём влились в поток остальных мужчин, покидавших тренировочную арену и направлявшихся к прохладным стенам крепости военной академии.

----------

21

21
С губ сорвалась череда ругательств, когда я дёрнула за ручку очередной кладовой.
— Почему в этом месте так чертовски много дверей? — пробормотала я себе под нос, захлопывая её.
С шумным выдохом я продолжила идти по коридору четвёртого этажа в поисках лестницы.
Надо было всё-таки согласиться на ту экскурсию от Роката.
Мой истинный сейчас был занят подготовкой к прибытию Ксаннирина и Кииры. Я хотела посмотреть, где будут размещены женщины, и убедиться, что там чисто, потому что пробыла рядом с этими мужчинами достаточно долго, чтобы знать, что они считают приемлемым. И что они провели рядом с женщинами далеко не достаточно времени, чтобы хоть немного понимать наши потребности.
Указания Роката до их казарм были такими: вниз на два пролёта по винтовой лестнице от его кабинета, первый поворот налево по длинному коридору, выйти на внутреннюю стену, вторая дверь справа, вниз по ещё одной винтовой лестнице, и я окажусь на месте.
Якобы.
Я всё ещё искала этот чёртов длинный коридор.
Проклиная своего истинного себе под нос, я распахнула ещё одну дверь, ожидая увидеть перед собой метлу. К моему удивлению, за ней меня ждало огромное пространство.
— Наконец-то, — пробормотала я, шагнув внутрь.
Голоса разносились вдоль каменных стен, что тоже было хорошим знаком.
Тяжёлая дубовая дверь захлопнулась за моей спиной с громким стуком. Мгновение спустя по крепости прокатился удар гонга. Я продолжила идти, твёрдо намереваясь добраться до первого поворота налево до того, как мужчины начнут сновать туда-сюда.
Однако по мере того, как я шла дальше, вокруг не раздавалось торопливых шагов. Меня не встречал низкий мужской смех.
Я не в том коридоре?
Впереди показалось первое разветвление, и я ускорила шаг, направляясь налево. Поворачивая, я бросила взгляд на проход справа и тут же резко остановилась.
— Пожалуйста, заставьте это прекратиться, — всхлипнул мужчина, свернувшись в комок и закрыв уши руками.
Одежда безвольно висела на его теле, а бледная кожа была насквозь пропитана потом. Прижавшись спиной к стене, с крепко зажмуренными глазами и дрожащим телом, он явно был не в порядке.
Я медленно поставила одну ногу перед другой, приближаясь к нему и не желая его пугать. Подойдя ближе, я опустилась на пол, чтобы не нависать над ним.
— Здравствуйте, — сказала я, сохраняя ровный, спокойный тон.
Вздрогнув, он резко распахнул глаза, открывая багровый оттенок радужек.
У меня сжалось сердце.
Он был на передовой, и Судьбам ведомо, как долго.
— Вы можете заставить это прекратиться? — спросил он голосом настолько надломленным, что слёзы затуманили мне зрение.
Его ладони всё ещё прижимались к бокам головы.
— Гонг? — уточнила я, часто моргая, чтобы прогнать влагу.
Он кивнул.
Мгновение спустя прозвучал последний удар, оставив после себя затихающую вибрацию. Я подождала, пока она исчезнет, прежде чем снова заговорить.
— Видите? Больше ничего. Теперь вы можете убрать руки от ушей. Вы в безопасности.
Медленно он опустил руки, а его взгляд заметался по сторонам.
— Где они?
— Кто именно? — мягко спросила я.
— Ангелы, — прошептал он так, словно они могли нас услышать.
Его подбородок дрожал, будто он изо всех сил пытался не развалиться на части.
Я сглотнула эмоции, подступающие к горлу.
— Они очень, очень далеко. Здесь они не могут до нас добраться. Именно поэтому вы вернулись с нами, разве нет? Чтобы немного отдохнуть?
— Да.
Это слово, такое тихое и в то же время настолько разбитое, полоснуло по моему сердцу.
— И где вы должны находиться, пока отдыхаете? — осторожно спросила я, потому что понятия не имела, где нахожусь сама, и если бы попыталась отвести его обратно в лечебное крыло, то, скорее всего, мы бы оба заблудились.
Он поднял руку и указал на дверь в дюжине шагов от нас.
— Т-там. Мы все должны быть там. Я-я… заблудился на обратном пути из уборной.
— Почему бы мне не проводить вас, чтобы вы снова не заблудились? — Мой голос оставался лёгким и мягким, пока я упиралась ладонями в пол и поднималась на ноги.
Мужчина заставил себя подняться, всё ещё опираясь на стену.
— Да, пожалуйста, Сельхамош.
По крайней мере, он знает, кто я.
Некоторое время он стоял, прижавшись спиной к камню, переводя взгляд с меня на дверь и на коридор за моей спиной.
— Вы помните, кто мой истинный? — спросила я, наблюдая за каждой его реакцией.
— Да, — ответил он, хотя в его голосе звучала нотка настороженности.
— Если здесь на нас кто-нибудь нападёт, Халалхиво немедленно придёт за мной. Он сможет защитить вас так же, как защищает меня, — сказала я, надеясь, что это немного ослабит его тревогу.
Мужчина кивнул и глубоко вдохнул. Затем, словно это причиняло ему физическую боль, сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Я выждала несколько мгновений и пошла следом, следя за тем, чтобы всё время оставаться в поле его зрения. Меньше всего мне хотелось снова его напугать.
Мы подошли к двери, на которую он указал. Мои плечи расслабились, когда он взялся за ручку и открыл её.
Внутри ожидала небольшая группа других мужчин, сидевших на деревянных стульях, расставленных ровным кругом. В одном конце сидел мужчина, которого я не знала. Его волосы были длиннее, чем позволялось в Армии, а одет он был в шерстяные штаны и аккуратную тунику.
— А, вот ты где, Мак. Я уже собирался кого-нибудь послать…
Он оборвал себя, когда я появилась позади мужчины с багровыми глазами.
— Сельхамош.
Жар подкрался к моим щекам, когда все мужчины повернулись ко мне.
— Простите, я не хотела прерывать это… — Я замолчала, не зная, как назвать это собрание.
— Мы говорим… о том, что с нами произошло, — тихо сказал мне Мак.
Я подняла на него взгляд, только сейчас заметив, насколько он молод. В лучшем случае едва достиг совершеннолетия, с телосложением мужчины, который ещё не до конца сформировался. Но та невинность, которая так часто сопровождает этот возраст, была полностью у него отнята.
Моё внимание скользнуло к остальным, а зрение затуманилось от непролитых слёз.
— Тогда я пойду, чтобы вы могли продолжить.
Руководитель поднялся и жестом велел Маку вернуться на его стул. Солдат выполнил приказ. Но вместо того чтобы отпустить меня, хорошо одетый мужчина обошёл его и принёс ещё один стул.
— Почему бы вам не присоединиться к нам?
Всё, что я смогла сделать, — это моргнуть, глядя на него, пока он передвигал стулья, ставя теперь уже свободный рядом со своим.
Я нерешительно шагнула вперёд, окидывая взглядом собравшихся. Эти мужчины не привыкли к женщинам, не говоря уже о женщинах без вуали. Или о женщине, связанной истинной парой с их почитаемым лидером.
Каждый инстинкт подсказывал мне отказаться.
И всё же, когда я рассказывала Киире о своей травме, после этого мне стало бесконечно легче. А с тяжестью всего пережитого за последние несколько месяцев мне определённо не помешало бы избавиться хотя бы от части этого груза.
— Только если я не буду мешать.
— Напротив. Думаю, присутствие человека, которого так почитают, поможет этим солдатам почувствовать, что их слышат, — сказал мужчина с вишнёвыми глазами.
Несколько других согласно кивнули, хотя некоторые смотрели на меня с лёгкой настороженностью.
Мои ноги двинулись прежде, чем я осознала, что делаю. Я опустилась на стул, встречаясь взглядом с каждым солдатом перед собой.
— Спасибо, что позволили мне посидеть с вами.
— Почему бы каждому из нас не представиться Сельхамош? Я начну первым. Я Эксен, целитель разума Фюреда.
Он кивнул в сторону мужчины рядом с собой.
— Я Тал, Сельхамош. Вам рады в этой группе, как и всем остальным.
Этот выглядел более закалённым, словно служил в Армии годами, а не месяцами, как многие другие мужчины здесь.
— Приятно познакомиться, Тал, — ответила я.
Затем каждый солдат по очереди назвал своё имя, а я поблагодарила их за службу и за то, что они позволили мне присоединиться.
Когда все закончили, Эксен возобновил разговор.
— Мак, что задержало твоё возвращение?
Всё внимание обратилось к мужчине с багровыми глазами.
Но это было не то тяжёлое, осуждающее внимание, которому я сама подвергалась слишком долго. Напротив, каждый смотрел на него с открытостью и сочувствием.
Мак тяжело сглотнул.
— Когда прозвучал гонг…
Мужчина рядом с ним ободряюще сжал его плечо.
Мак выдохнул и продолжил:
— Он напомнил мне об иллюзии, которую Ангел заставил меня пережить. Колокола звонили повсюду, будто мы одержали великую победу. Когда я понял, что меня обманули, и вырвался из неё, мой лучший друг стоял прямо передо мной с копьём, пронзившим его насквозь. Он… он отдал свою жизнь за меня. Потому что я не следил за своим разумом, не удерживал себя в реальности, чтобы не позволить этим насекомым использовать против меня такую магию.
Многие мужчины заёрзали на своих местах или опустили взгляды в пол.
У меня болело сердце за Мака. За всех этих солдат.
Я тоже винила себя в смерти всех, кого любила.
Ещё несколько мужчин рассказали истории о том, как потеряли друзей или братьев из-за Ангелов. По мере того как проходил час, я узнала, что большинство находилось здесь из-за того, как именно они умерли. Одна трагическая история за другой сжимала мне рёбра.
Мужчины утешали друг друга лёгкими прикосновениями, словами поддержки и разделёнными чувствами. Эксен мастерски вёл разговор, помогая находить слова тем солдатам, которым было трудно озвучивать свои мрачные воспоминания.
Тени скользили вокруг них, пока они рассказывали свои истории, и я с заворожённым вниманием наблюдала, как часть их эмоций постепенно ослабевала.
После встречи мне обязательно нужно было спросить его, как это работает.
В конце концов он перевёл внимание на меня.
— Сельхамош, вы уже несколько месяцев являетесь частью этой Армии. Есть ли что-нибудь, чем вы хотели бы поделиться?
Перед моим мысленным взором промелькнули лица всех, кого я потеряла.
Моя мать.
Мой отец.
Моя сестра…
Но все они умерли во время чумы.
Общей темой среди этих мужчин были друзья.
И две потери до сих пор тяжёлым грузом лежали на моих плечах.
— Мой лучший друг тоже погиб, пытаясь защитить меня, — прошептала я, позволяя двум слезам скатиться ради Олруса.
Ещё одна скатилась ради Изгата.
Несмотря на то, как далеко мы находились от Ужгорода, запах обожжённой плоти наполнил мои ноздри.
Он остался благородным даже тогда, когда его сожгли заживо на костре за отказ раскрыть мою настоящую личность.
Но я не могла говорить о нём. Не могла, не раскрывая секретов, которыми мы с Рокатом предпочли бы не делиться.
Я искупила это, спасая Зурронара, и была с этим куда более примирена, чем с Олрусом.
Мак встретился со мной взглядом.
— Как вы с этим живёте?
У меня вырвался дрожащий смешок при воспоминании о наших последних мгновениях с садовником.
— Перед моим уходом он сказал мне, что я должна сделать свою жизнь достойной того, чтобы её прожить. Забыть о нём и сосредоточиться на себе. Искать приключения. Думаю, ни один из нас не мог представить, куда приведёт меня мой путь.
Тыльной стороной ладони я стёрла влагу со щёк, когда воспоминание о записке Кииры обрушилось на меня и лишило дыхания.
— Только когда мы уже были глубоко в пустыне, я узнала о его смерти. Это разбило меня.
Я замолчала, втягивая рваный вдох, пока моё израненное сердце билось о рёбра.
Мужчины ждали, пока я возьму себя в руки.
От них не исходило ни капли осуждения из-за того, что я открыто показывала свои эмоции.
Никто не смотрел на меня так, словно из-за своих слёз я была хуже других.
Впервые с тех пор, как я шагнула во тьму руководства ими рядом с Рокатом, я почувствовала… уважение к своей уязвимости.
— Я всё ещё часто думаю о нём, обычно поздно ночью. Но я засыпаю, зная, что исполняю его желание для меня. Что он хотел бы, чтобы я чего-то добилась в жизни. Потому что тогда его жертва была не напрасной.
— Вот почему мы должны выиграть эту войну, — тихо произнёс кто-то другой.
Я перевела взгляд на него.
— Именно. И мы выиграем. — Мой голос стал сильнее, увереннее. Я расправила плечи. — Вы все невероятно храбры. Вы сражаетесь за свой Мир. Защищаете тех, кого любите. Жертвы — печальная часть этой войны. Я так благодарна вам, так же как наши погибшие друзья были благодарны нам. Вместе мы почтим их память.
Несколько мужчин поддержали мои слова.
Эксен поймал мой взгляд и слегка склонил голову.
Это одобрение разлилось в моей груди, исцеляя ещё одну частичку меня.
На самом деле весь этот час помог мне увидеть свою травму в новом свете.
И мужчины тоже смотрели на меня не как на истинную пару Халалхиво, не как на Сельхамош, а как на равную себе.
И это был самый великий подарок из всех.
— Спасибо, что позволили мне присутствовать на вашей встрече, — сказала я голосом, густым от эмоций.
Эксен поднял небольшие часы с пола рядом со своим стулом.
— До следующего удара гонга осталась всего минута. Если вам нужно подготовиться, сейчас самое время.
Несколько мужчин, включая Мака, поднялись и направились в дальний угол комнаты, где вдоль стен лежали толстые подушки.
С небольшого столика многие взяли комочки ваты и затолкали их в уши.
Остальные собрали стулья и сложили их аккуратными стопками, освобождая место. Затем подошли к своим братьям и сидели рядом с ними всё время, пока звучал гонг.
Челюсти были сжаты.
Пальцы скрючены.
Ноздри раздувались.
Эксен стоял рядом со мной, наблюдая за группой, пока не стих последний звук.
Затем с отработанной сноровкой они собрали свои вещи и направились к двери.
Большинство остановилось, чтобы отсалютовать мне, согревая меня изнутри.
— Как вы себя чувствуете, Сельхамош? — спросил Эксен, когда последние несколько мужчин вышли в коридор.
— Потрясённой. С разбитым сердцем. По-разному. — У меня вырвался тихий, лёгкий смешок. — Вы часто этим занимаетесь?
— Несколько раз в день. Это тяжёлая работа, и некоторые дни изматывают сильнее других. Но возможность дать этим солдатам облегчение, в котором они нуждаются, делает всё это стоящим, — ответил он.
Стук в дубовую дверь привлёк моё внимание.
На пороге стоял Рокат, его взгляд скользнул по мне.
— Эксен, — поприветствовал он мужчину, подходя ближе.
— Халалхиво.
Эксен низко поклонился, потому что для него Рокат был не только лидером, но и представителем знати.
Я тряхнула головой, пытаясь прояснить мысли.
Слишком часто я забывала, что если Крал умрёт, Рокат унаследует трон.
«Ты заблудилась, маленькая самозванка?» — прозвучал в моей голове голос Роката.
«Вообще-то нет. Я была именно там, где должна была быть.»
Слова дались мне легко.
Потому что я верила в них всем сердцем.
Мне нужно было это увидеть.
Мне нужно было увидеть, за что ещё я сражаюсь, кроме равенства для женщин в Мире.
И этим мужчинам тоже нужно было увидеть меня.
Я не сомневалась, что они вернутся в свои подразделения и расскажут о моём сострадании и доброте. О том, что у меня тоже есть сила, даже если не та физическая сила, которую они так часто ставят превыше всего.
— Пришли на собственную встречу? — спросил Эксен моего истинного.
Уголок губ Роката дёрнулся вверх.
— Всего лишь пытался выяснить, куда исчезла Сельхамош, когда не нашёл её в женских казармах.
Эксен взглянул на меня.
— Знайте, что вы всегда можете присоединиться к нам. Оба.
— Спасибо, Эксен, — искренне сказала я, встречаясь с ним взглядом. — В будущем мне бы очень хотелось узнать больше о вашей магии. Но сейчас мне всё же нужно проверить размещение.
— Я всегда к вашим услугам, — ответил он.
Я склонила голову не потому, что он стоял выше меня по положению, а из уважения.
Рокат обменялся с ним ещё несколькими словами на прощание, прежде чем я последовала за ним в коридор.
В отличие от прошлого раза, когда я здесь бродила, теперь он был полон мужчин, постоянно проходивших туда и обратно.
«Я думала, тебе нужно готовиться к прибытию Ксаннирина и Кииры?» — спросила я через нашу связь истинной пары.
В его сознании мелькнуло что-то — металл ударяется о металл — за мгновение до того, как он оттолкнул этот образ и ответил.
«Я закончил раньше и пришёл искать тебя. Представь моё удивление, когда оказалось, что ты находишься на совершенно другой стороне крепости.»
Даже в мыслях его голос звучал самодовольно.
«Если ты скажешь: «Я же говорил»…»
Смех прокатился по нашей связи.
«Ты уже сама об этом думаешь, и этого достаточно.»
Рокат повёл меня через запутанный лабиринт коридоров к пустующим казармам.
Перед нами высились огромные арочные двери. Потянув за массивные кольца, Рокат распахнул их.
Вместо затхлого запаха заброшенного помещения меня встретил аромат цитруса и уксуса.
Я шагнула внутрь, отмечая просторную зону отдыха у входа: подушки аккуратно взбиты, сиденья выглядят безупречно. За разделительной стеной тянулись ряд за рядом койки, а простыни уже были туго заправлены под матрасы.
Ноги сами понесли меня вперёд, мимо Роката, пока я замечала яркий блеск окон под потолком, отполированную плитку в примыкающей купальне.
Безупречно чистые зеркала висели над рядом умывальников.
С приоткрытым ртом я резко развернулась к своему истинному.
— Это сделал ты?
— Лично? Нет. Это работа для новобранцев, — ответил он.
Оба его коварных бордовых глаза искрились весельем.
Лёгкая улыбка тронула уголки моих губ.
— Спасибо.
Звук, похожий на раскат грома, вырвался из его груди, когда он шагнул ко мне. Проведя костяшками пальцев по моей щеке, он удержал меня своим взглядом.
— У меня есть для тебя ещё один подарок.
Я выгнула бровь.
— Правда?
Его другая рука появилась из-за спины, удерживая свёрток, завёрнутый в ткань.
— Когда ты…
— Я оставил его здесь, когда не нашёл тебя. Знал, что мы сюда вернёмся, — перебил он меня.
Я приняла предмет из его рук и потянула за края ткани, чтобы развернуть его.
Его ладонь накрыла мою, останавливая.
Я подняла взгляд.
— Прежде чем ты откроешь его, я хочу, чтобы ты кое-что знала.
Выражение его лица было смертельно серьёзным, а хрипловатый голос пустил дрожь вдоль моего позвоночника.
— Что именно? — спросила я, склонив голову набок.
— Это не способ контролировать тебя.
Любопытство свернулось внутри меня тугой спиралью. Я приподняла бровь, и он отступил, позволяя мне закончить разворачивать подарок.
Ткань соскользнула.
У меня вырвался резкий вдох, эхом отразившись от плитки, словно торжественная клятва.
Потому что это был не просто подарок.
Это был символ.
Эбеновый шлем сиял там, где свет касался его поверхности.
В отличие от шлема Роката, гладкий металл украшали выпуклые завитки узора. Бордовые розы окружали толстые шипы, уходящие вверх и назад от макушки.
Форма шлема обрамляла лицо, сходясь внизу в резкий острый наконечник.
Узкая прорезь посередине оставляла место для глаз и пересекалась другой прорезью, уходящей вниз к моему рту.
Он был свирепым.
Смертоносным.
Прекрасным.
— Я заказал его для тебя не для того, чтобы заставить тебя снова скрывать своё лицо. А чтобы показать миру, кто ты на самом деле. Самозванка.
Рокат привлёк моё внимание, шагнув вперёд. Его фигура расплывалась перед моими глазами. Рыдание застряло у меня в горле. Он сделал это для меня. Продумал каждую деталь.
И как давно?
Как долго он прятал это в глубинах своего разума, чтобы я ничего не узнала? Он заказал это для меня. Чтобы я могла быть его настоящей равной. Во всём.
Осторожно я повернула шлем и надела его. Он сел удивительно легко. Через узкую прорезь для глаз я встретилась взглядом со своим истинным. И почтение в его взгляде заставило меня сбиться с дыхания.
— Спасибо.
Больше мне нечего было ему сказать.
Но всплеск эмоций, прокатившийся по нашей связи истинной пары, выразил всё то, что я не могла облечь в слова.
Пальцы Роката скользнули под острый выступ шлема и приподняли мой подбородок.
— Твоя преданность исцелила меня так же, как моя исцелила тебя. Но наша любовь? Она не просто исцеляет. Она охотится. Когда ты наденешь это и встанешь рядом со мной на поле боя, мир будет дрожать у наших ног. Даже сами Судьбы не смогут пойти против нашей воли.
Уверенность его слов закрепилась в моих костях.
Наполнила меня новой силой.
— Мы заставим Ангелов преклонить перед нами колени. Заставим их поклоняться земле, по которой мы ходим.
На губах моего истинного появилась порочная улыбка.
— Вот это моя коварная маленькая самозванка.
Он снял шлем с моей головы и протянул мне. Я прижала его к боку, осторожно удерживая под рукой, чтобы не уронить. Вместе мы вышли из казарм под солнечный свет.
Я позволила ему омыть моё лицо и заиграть бликами на моём прекрасном новом шлеме.
Рокат запер двери за собой.
Он действительно обо всём позаботился. После воссоединения с Армией у нас было непростое начало. Напряжение, конфликты, разногласия. Его страх снова потерять меня вставал на пути нашего продвижения вперёд.
Но теперь?
Его преданность этому пути — стремлению показать миру, что я его равная, — вызвала у меня новые слёзы.
Он стёр их большими пальцами, глядя на меня сверху вниз так, словно я была причиной, по которой он дышит.
— А теперь пойдём тренироваться. Мне нужно убедиться, что к тому времени, как мы вернёмся на передовую, ты будешь способна убить даже меня.
— Кто сказал, что я уже не могу? — поддразнила я.
Он фыркнул и покачал головой.
— В первый раз, когда я дал тебе кинжал. Я даже прижал его к своей груди ради тебя. И всё равно у тебя не получилось.
Я закатила глаза.
— Это было несколько месяцев назад. Сейчас я намного лучше.
Он наклонился, и его горячее дыхание скользнуло по моему уху.
— Тогда покажи мне.
С этим вызовом он отступил, не сводя с меня взгляда.
Жар хлынул по моим венам, и я бросилась за ним.
Его длинные шаги быстро сокращали расстояние до тренировочной площадки, вынуждая меня бежать трусцой, чтобы не отставать.
Когда мы добрались туда, мужчины уже сражались, обливаясь потом и осыпая друг друга ругательствами.
Пыль взметалась под моими сапогами, пока я снова надевала свой шлем, и его блеск привлёк внимание солдат, стоявших по краям площадки.
Когда я проходила мимо них, они смотрели на меня настороженно. Я лишь улыбнулась под своей маской. Пусть думают, что я всё ещё хуже них из-за того, что находится между моих ног.
Довольно скоро я докажу, что достойна своего места здесь, возглавляя их.

----------

22

22
Резкий звук рога прорезал тишину, вырвав меня из бумаг, грудой лежавших на столе передо мной. Внутри всё скрутило, и инстинкты взяли верх прежде, чем разум успел осознать происходящее. Я глубоко вдохнул, напоминая себе, кто я и где нахожусь, прежде чем моя реакция вышла из-под контроля. Сколько бы лет ни прошло с тех пор, как я окончил академию, этот звук по-прежнему вызывал первобытный отклик.
Ассирия выпрямилась там, где сидела с книгой на одном из диванов в другом конце комнаты. Грем раздражённо фыркнул, убирая голову с её колен. На полу рядом с ней Зик приоткрыл красный глаз.
— Что это было? — спросила она, нахмурившись и оглядываясь по сторонам.
Я отодвинул кресло, разминая шею и плечи, пока поднимался на ноги.
— Это, маленькая самозванка, означает, что прибыл кто-то важный.
Книга захлопнулась с глухим хлопком, и она тут же отложила её в сторону.
— Например, Крал?
Грем соскользнул с дивана, вытягивая длинные лапы, а затем встряхнул шерстью. Зик поднял голову и зевнул, демонстрируя свои смертоносные зубы, но больше не сделал попыток подняться.
— Например, Крал и Верховная жрица, — ответил я, обходя стол к углу, где лежал мой меч.
Во время обучения в военной академии я предпочитал не носить ежедневно полный металлический доспех, оставляя его для тренировок. Пластины изнашивались бы быстрее, особенно из-за солёного воздуха.
Вместо этого, когда не находился на ринге, я носил нечто среднее между парадной формой и боевым кожаным снаряжением. Этот случай не стал исключением, и мне пришлось прикрепить ножны к бедру вместо спины, как я обычно предпочитал.
Ассирия вскочила на ноги, приглаживая волосы и одёргивая край туники, чтобы расправить её. Затем она посмотрела вниз на свои тёмные кожаные штаны и шерстяной топ с длинными рукавами.
— Мне нужно переодеться? В этом нельзя встречаться с Кралом. Это недостаточно официально.
— Если у Ксаннирина возникнет с этим проблема, он может высказать свою жалобу лезвию моего меча, — прорычал я, скользя взглядом по телу своей истинной пары.
Её одежда самым лучшим образом подчёркивала изгибы её тела, выделяя крепкие мышцы, появившиеся за годы работы в полях вместе с семьёй, и плавный изгиб талии, который заставлял меня хотеть опуститься на колени и поклоняться каждому дюйму её тела. После нескольких недель боевой подготовки её руки и плечи тоже превратились в смертоносное оружие.
Было бы ошибкой недооценивать её привлекательную внешность. Я уже не раз видел огонь, который ждал возможности вспыхнуть под этой оболочкой.
Она выставила бедро в сторону и упёрла туда кулак, не отрывая от меня взгляда.
— А ты готов?
В последний раз я видел своих кузенов на балу перед нашим отъездом. Я вытащил Кииру в коридор вместе со своей истинной парой, чтобы отчитать их. Когда я вернулся, Ксаннирин заявил мне, что я должен взять себя в руки и перестать позволять Ассирии так сильно на себя влиять. Сказать, что мы расстались на хорошей ноте, было бы преувеличением.
В то время он был почти так же недоволен моей внезапно возникшей Связью истинной пары, как и я сам.
Я не ожидал, что с тех пор что-то изменилось, несмотря на то, как сильно я полюбил Ассирию. Эта встреча не обойдётся без сильного напряжения.
Я столетиями сражался с этими чёртовыми белыми фанатиками. Но когда дело доходило до противостояния собственной крови? К такой битве я был не готов.
Почему, во имя всего, меня так волновало мнение моих кузенов? Обычно я раздавал приказы и почти не сталкивался с сопротивлением. Но с включением женщин в Армию я вступал на политическую территорию, где не обладал полной свободой действий.
— Да, — проворчал я, ненавидя то, что она чувствовала мою нервозность.
Я схватил свой рогатый шлем и надел его. Когда лишь прорези в чёрном черепе открывали скрывавшегося под ним злодея, я почувствовал себя спокойнее. Сила загудела в моих венах, когда маска Халалхиво встала на своё место. Женщины должны были увидеть, кто я, чёрт возьми, такой, сразу по прибытии.
Как и Ксаннирин.
Бросив последний взгляд в зеркало, я свистнул собакам. Грем потрусил к двери, а Зик после короткой встряски шерсти последовал за ним. Ассирия взяла свой шлем, покрытый розами, быстро отполировала один из завитков рукавом, а затем надела его.
За чёрным металлом блеснули её коварные бордовые глаза.
— Я готова.
— Тогда идём, — прорычал я, направляясь к двери.
Рванув за ручку, я позволил ей пройти под моей рукой и первой выйти в коридор. По мере того как мы спускались по лестнице, шум нарастал: мужчины жаждали увидеть новых прибывших. Ближе к нижнему пролёту мы нагнали Раппа, чья скорость, несмотря на огромное количество пиума, которое он ежедневно употреблял, всё ещё была ближе к скорости слизня.
Хлопнув его по плечу, я поторопил его, чтобы мы не опоздали встретить Ксаннирина и Кииру.
— Как думаешь, стоило надеть другую тунику? В этой бинт слишком заметен, — пошутил он, стряхивая мою руку.
Я оглядел его одежду. И действительно, его серая рубашка низко расходилась по центру, открывая верх белой повязки, закрывавшей его всё ещё заживающую рану.
— Почему ты всё ещё это носишь? Я думал, целитель сказал, что тебе больше не нужно её закрывать.
— Да, ну это было до того, как я вчера разошёл пару швов и меня снова пришлось перебинтовать, — проворчал он.
Позади нас Ассирия рассмеялась.
— Перестань пытаться натягивать этот чёртов лук, — раздражённо бросил я. — Ты только оттягиваешь момент, когда действительно сможешь снова сражаться.
— Не делай вид, будто сам не занимался бы тем же самым, — огрызнулся Рапп.
Я открыл рот, чтобы ответить, но Ассирия шлёпнула меня по спине.
— Даже не пытайся это отрицать.
Рапп фыркнул.
— Я когда-нибудь говорил тебе, как сильно мне нравится, что она так тебя достаёт?
Мы начали последний спуск к внутреннему двору, и я прорычал:
— Прекратите оба и подавайте пример солдатам.
— Он просто не хочет, чтобы мы развлекались за его счёт, — сказала Ассирия, ухмыльнувшись Раппу.
Я остановил нашу процессию и повернулся к своей истинной паре.
— Я могу очень легко положить этому конец. Более чем легко, если уж на то пошло. Будешь наматывать круги вокруг академии, пока не начнёшь задыхаться. Тогда твой острый язычок наконец будет держаться за зубами.
Она скрестила руки на груди и наклонила голову набок.
— Ты бы предпочёл заставить меня замолчать таким способом, а не другими?
Я едва не подавился, когда Рапп расхохотался.
— Можно меня не впутывать в ваши любовные игры? И вообще, мы опоздаем.
Бормоча себе под нос что-то насчёт характера Ассирии, я снова повёл нас вперёд. Наружные двери встретили нас порывом солёного воздуха с ощутимым холодом. В Мир Демонов пришла зима вместе с ветрами, дующими с побережья.
— Почти заставляет скучать по пустыне Пакс, — заметил Рапп, пытаясь скрыть дрожь, когда мы вышли из открытой галереи во внутренний двор.
Солдаты уже стояли в безупречном строю, опустившись на колени единой огромной волной.
Олет ждал у ворот. Его тёмно-бордовый доспех блестел, а руки были сцеплены за поясницей. Он поприветствовал нас троих сообщением:
— Разведчики заметили знамёна Дома Врак в нескольких милях отсюда. Крал и Верховная жрица должны прибыть с минуты на минуту.
— Что-нибудь известно об их численности? — спросил я.
— Судя по всему, несколько тысяч. Хотя не могу сказать, что они были довольны, когда увидели, что все они женщины. — Олет переместил вес с ноги на ногу и тяжело вздохнул. — Боюсь, впереди нас ждёт долгий путь.
На моей челюсти дёрнулась мышца. Те, кто прибыл вместе с нами, знали о планах, но тем, кто уже находился здесь, мы ещё не делали официального объявления.
Сегодня был именно этот день.
— Я ценю твою поддержку, Олет.
Он склонил голову.
— Разумеется, Халалхиво.
Я шагнул назад и крикнул мужчинам, стоявшим у ворот:
— Открыть их!
Над нами часовые начали выкрикивать распоряжения друг другу. С тяжёлым скрежетом осадные ворота пришли в движение, а их массивные цепи с громким лязгом наматывались друг на друга. Ассирия, Рапп и Олет последовали за мной в раскрывшийся проём. Позади нас солдаты поднялись и двинулись вперёд.
Этот манёвр я отрабатывал бесчисленное количество раз ещё в годы своего обучения здесь. Каждый раз, когда прибывал мой отец или Крал, мы делали в точности то же самое. Я оттолкнул воспоминания об этих ублюдках и сосредоточился на тех, кто приближался к нам сейчас — на своих кузенах.
Мы с Ассирией заняли место во главе дороги, ведущей от академии, а высшие офицеры расположились по обе стороны от нас. Солдаты выстроились позади для смотра. Грем и Зик бегали по траве, вынюхивая запах новых прибывших. Резкий свист вернул их обратно ко мне.
Стук копыт грохотал по земле, поднимая за собой клубящиеся облака пыли. Крал появился на вершине последнего холма верхом на огромном чёрном жеребце и замедлил коня до полной остановки. В этот момент облака разошлись, словно ждали именно его, а усыпанная драгоценными камнями корона заискрилась на солнце. Его длинные волосы были собраны на макушке, а борода аккуратно подстрижена. Формальный наряд прикрывал широкий бордовый плащ, перекинутый через одно плечо. Пуговицы сияли так, будто этот камзол только что достали из гардероба, а не провезли через весь Мир Демонов во время многонедельного путешествия.
Рядом с ним ехала Киира. Её голову обвивал серебряный обруч, сверкавший таким количеством бриллиантов, что мог соперничать с Ксаннирином. Её чёрное платье трепал ветер, как и полупрозрачную вуаль, закрывавшую лицо. Сжимая поводья обеими руками, она спускалась с холма лёгким галопом, и множество сияющих браслетов звенело при каждом движении.
По обе стороны от них ехали высокопоставленные члены Краловой гвардии, и их красные доспехи поблёскивали на свету. Я оторвал взгляд от кузенов, когда на вершине холма появилась следующая волна прибывших. Среди повозок с припасами сотни женщин в чёрных одеяниях ехали верхом. Ещё больше двигались по дороге пешком. Мне пришлось несколько раз моргнуть, чтобы убедиться, что у меня не начались галлюцинации.
Они все жрицы?
Их становилось всё больше и больше, словно из перевёрнутой чернильницы разливались чернила. Я начал считать их, не веря собственным глазам. Возбуждение Ассирии просочилось через нашу Связь истинной пары и отвлекло меня от созерцания происходящего.
«Их так много! — воскликнула она, глядя на меня через прорези своего шлема. —Я думала, приедут лишь несколько человек.»
«Я тоже», — ответил я, чувствуя, как часть напряжения покидает мою грудь.
Если они привели с собой так много женщин, возможно, мои кузены отнеслись к этой идее более благосклонно, чем я ожидал.
Эта короткая надежда была мгновенно уничтожена, когда Ксаннирин резко натянул поводья своего жеребца и остановил его всего в нескольких футах от нас. Его бордовые глаза были жёстче камней, из которых были сложены стены академии. Я стоял здесь, встречая своего отца, больше раз, чем хотел помнить, и каждый раз он смотрел на меня с тем же холодным презрением, с каким сейчас смотрел Ксаннирин.
Губы Кииры были сжаты в тонкую прямую линию. Её раздражение было заметно даже под вуалью, хотя смотрела она не на меня, а на нашего кузена.
Я изучал их обоих, пока все вокруг меня опускались на колени перед своим Кралом. Рапп пошатнулся, опускаясь вниз, и Ассирия тут же подхватила его, помогая завершить движение. Позади меня солдаты прижали лбы к предплечьям и издали боевой клич.
Лишь когда их голоса стихли, я поприветствовал своих кузенов:
— Мой Крал. Верховная жрица.
Одним плавным движением Ксаннирин спешился. Один из его гвардейцев подхватил поводья, пока сам он направлялся ко мне тяжёлыми шагами.
— Халалхиво.
Его голос был холоден как лёд, пока взгляд скользил по мне, а затем по моей стоявшей на коленях истинной паре.
Киира с гораздо большей грацией подошла мгновение спустя. Увидев Раппа, она удивлённо вскинула брови.
— Что здесь произошло? Об этом не было ни слова в твоём письме!
Он поднял голову и поморщился, когда движение потянуло повязку.
— Это произошло недавно.
— Поднимитесь, Хадвезер. Нет нужды, чтобы вы и дальше страдали из-за меня, — приказал Крал, и Ассирия помогла Раппу снова подняться на ноги.
Олет, однако, остался стоять на коленях, как и остальные солдаты.
Ксаннирин подошёл ко мне ближе, пока Киира направилась к Раппу и моей истинной паре, обмениваясь приветствиями. Сквозь стиснутые зубы он прошипел:
— Ты хочешь сказать, что Хадвезер Трол снова единственный на фронте?
— Да, — прорычал я, вплетая угрозу в свой голос.
Мне не нравилось, как он разговаривал со мной, словно я сам не понимал, что делаю. Армия была моей, мать её, сферой ответственности, так же как духовная сфера принадлежала Киире, а дворянство и остальное население — ему.
— Какого хрена, Рокат? Я думал, у тебя всё под контролем, но, очевидно, это не так.
Как он смеет использовать моё настоящее имя вот так, при всех.
— Поговорим позже, — резко бросил я, не оставляя места для возражений. — Сейчас не время.
— Да, мы поговорим позже, потому что мне нужны объяснения всему этому, — прорычал он, прежде чем отступить назад.
Стерев ярость со своего лица, он поприветствовал Раппа. Мою истинную пару он, однако, полностью проигнорировал.
Мои пальцы дёрнулись к рукояти меча. Это презрение не останется без ответа, но придётся подождать.
К тому времени, как официальные приветствия завершились, тысячи жриц уже заполнили склоны холмов. Все они стояли прямо и гордо, лицом к лицу со своими мужчинами-соперниками. Киира и Ксаннирин встали рядом со мной, по крайней мере создавая видимость единого фронта, хотя внутреннее чутьё подсказывало мне, что мы были чем угодно, только не едины.
Я глубоко вдохнул, готовясь заговорить.
— Добро пожаловать в Фюред. Время служить своему миру настало. Здесь вы будете обучаться как воины, владеющие и магией, и оружием, чтобы помочь в войне против Ангелов, которые хотят истребить наш народ.
Мои слова разнеслись по ветру. Я повернулся к всё ещё стоявшим на коленях мужчинам. Немало из них украдкой поглядывали на женщин, ожидавших по ту сторону.
Ксаннирин прочистил горло.
— Можете подняться.
Я бросил на него взгляд, хотя через шлем он всё равно не мог его увидеть. Прежде чем он успел снова заговорить, я обратился к своим солдатам:
— Эти женщины прибыли, чтобы пополнить ваши ряды. Вы примете их. Будете обучать их. Будете помогать им. И, прежде всего, будете относиться к ним как к равным. Их магия в сочетании с вашей, вероятнее всего, станет разницей между победой и смертью. Любое недовольство будет пресекаться незамедлительно. Всем ясно?
Некоторые лица помрачнели. Несколько человек наклонили головы, чтобы что-то сказать своим соседям.
Это неприемлемо.
Обсидиановая тьма хлынула из моих рук и заскользила по земле к тем, кто посмел проявить неуважение к церемонии. Раздались выкрики, когда моя магия обвилась вокруг их ног и заставила их опуститься на колени.
— Сзазадос, проследите, чтобы после обеда эти мужчины понесли наказание, — прорычал я.
Не убирая свою магию, я снова обратил внимание на женщин.
Но прежде чем я успел продолжить свою речь, вперёд шагнул Ксаннирин.
— Ваше место здесь не высечено в камне. Вы должны заслужить его, как пришлось заслуживать его Халалхиво и мне. Как пришлось заслуживать его этим мужчинам, — он указал на собравшихся солдат.
У меня в горле застряло рычание. Как он смеет подрывать мой авторитет.
Он снова открыл рот, чтобы заговорить, но я перебил его.
— Вы все добровольно вызвались служить делу Демонов, и за это Крал, Верховная жрица и я благодарим вас. Как и Сельхамош.
Я указал рукой в сторону своей истинной пары. Она сделала полшага вперёд, расправив плечи и высоко подняв голову. Несколько жриц в первых рядах улыбнулись при её виде. Другие начали перешёптываться с соседками, прикрывая рты ладонями и широко распахнув глаза.
Я не мог позволить им уйти от того, что всего мгновение назад сам назвал нарушением дисциплины. Но прежде чем я успел что-либо сделать, Ассирия раскрыла ладони, и тьма скользнула вперёд, обвивая талии многих нарушительниц. Она поймала не всех, но сделала достаточно.
Её взгляд метнулся ко мне.
«Мы в этом вместе.»
Любовь разлилась в моей груди, когда я смотрел на свою смелую истинную пару.
— В этой Армии есть правила. Они не прогибаются и уж точно не нарушаются. Неповиновение наказывается быстро и без пощады. То, что вы женщины, не освобождает вас от тех же дисциплинарных мер, которые я применил бы к мужчине. Советую вам выучить эти правила и выучить их хорошо. Любое знание о нарушении правил автоматически делает вас соучастниками самого нарушения.
Подбородки были подняты, плечи расправлены, а на лицах застыла решимость, за исключением тех, чьи фигуры были оплетены тенями Ассирии, завивавшимися вокруг них и почти неотличимыми от их платьев.
Крал шагнул вперёд и встал перед моей истинной парой, заслоняя её от взглядов.
Мои ногти впились в ладонь.
Ещё одно пренебрежение.
Мой взгляд скользнул к Киире, которая наблюдала за нашим кузеном с невозмутимым выражением лица. Однако напряжение в уголках её глаз говорило совсем о другом.
Что происходит между ними?
«Не уверена, но я тоже это чувствую,» — прозвучал голос Ассирии в моём сознании.
Я и не заметил, что передал эту мысль через нашу Связь истинной пары.
Двумя лёгкими шагами Верховная жрица поравнялась с Кралом.
— Мы проделали долгий путь, и вы заслужили отдых. Халалхиво, — она не сводила взгляда с Ксаннирина, но обращалась ко мне, — не могли бы вы показать нам дорогу к нашим комнатам?
Прочистив горло, я жестом подозвал Олета.
— Это Паранксок Олет. Он проследит, чтобы вы все разместились и получили места в казармах. После этого он покажет вам дорогу в столовую.
Ксаннирин и Киира вернулись к нам с Раппом и Ассирией, пока Олет отпускал часть мужчин и поручал другим помочь с разгрузкой припасов. Вскоре вход в военную академию превратился в настоящий водоворот деятельности.
— Перед ужином я хотел бы привести себя в порядок, — заявил Ксаннирин, не отрывая от меня взгляда.
Я встретил его взгляд с таким же неприятием.
Неужели это напряжение существовало между нами дольше, чем Ассирия и я были связаны Связью истинной пары? Я действительно не понимал, что делать с этой открытой враждебностью по отношению ко мне.
— Ты знаешь, где находятся ваши комнаты.
Мой голос звучал жёстко и грубо.
Ассирия придвинулась ближе ко мне. Не задумываясь, я положил ладонь ей на поясницу, нуждаясь в чём-то, что удержит меня на месте, прежде чем я потеряю самообладание на глазах у всех.
— Я помогу Хадвезеру Раппу вернуться в крепость, — объявила Киира, устраиваясь с его раненой стороны.
С осторожной заботой она обвила рукой его талию, поддерживая его.
— Мне правда не нужна помощь, — запротестовал он, но один её взгляд заставил его замолчать.
Как и Ассирия, Киира могла бы поджечь кого-нибудь, если бы сочла это нужным. В ней всегда была глубина силы, которая производила на меня впечатление. Наверное, она была у всех нас после того насилия, которое мы пережили от рук своих отцов.
Кралова гвардия сомкнулась вокруг них, когда они направились в общий поток людей, оставляя нас с Ассирией стоять во главе дороги. Грем и Зик поднялись и затрусили среди жриц, проходивших мимо нас. Многие останавливались, пусть даже на мгновение, чтобы рассмотреть мою истинную пару.
Чёрная тьма стекала с неё и собиралась у её ног, словно и она понимала, насколько важен этот момент для нашего будущего.
Ассирия была создана для меня. Создана для этого.
И всё же я не мог избавиться от истины, которая грызла меня изнутри.
Настоящая битва только начиналась.
И на этот раз мне, возможно, придётся пролить кровь не только ради победы.
Мне, возможно, придётся пролить кровь за то, во что мы верили.

----------

23

23
Грем ткнулся мне в бедро, требуя ласки, как и подобало той жадной гончей, которой он был. Я не отказала, запуская пальцы в его мягкую чёрную шерсть, пока рассматривала бурную деятельность за пределами академии. Мимо проходили Жрицы, и их шёпот о моём шлеме зарождал в моей груди семена гордости. Ещё больше говорили о моём почётном титуле. Внешне я подражала стоицизму Роката, но на самом деле мне хотелось рвануть вперёд и обнять их всех.
Тысячи из них.
Надежда перехватила моё дыхание. Они были в Фюреде из-за меня. Но знали ли они это? Даровали ли Судьбы Киире ещё одно Видение? Подготовила ли она их к тому, что должно было произойти?
Слёзы обожгли глаза. Это изменит очень многое — не только для войны, но и для общества Демонов в целом.
Если мы сумеем убедить несогласных, конечно. Судя по выражениям на лицах многих мужчин, открытому презрению Ксаннирина и ярости Роката, мы прошли лишь несколько шагов по этому долгому извилистому пути.
Рокат провёл большим пальцем по моей пояснице.
«Что тебя беспокоит?» — спросила я через нашу связь.
«То, как вели себя Киира и Ксаннирин…» — его мысль оборвалась, превратившись в жестокий шторм.
«Между ними не всё в порядке. И между Ксаннирином и тобой тоже», — добавила я, надеясь, что это поможет ему удержаться.
«Это ещё мягко сказано. Вопрос в том, почему и когда это началось», — проворчал он.
Слегка подтолкнув меня, он направил нас обратно в академию.
«Ну, по крайней мере, они не трахаются, как, по моим предположениям, могли бы Бананд и Аракуэль», — поддразнила я, пытаясь вытащить его из мрачного настроения.
Его бесстрастное выражение лица ясно дало понять, что моя шутка его не позабавила.
Я закатила глаза.
«С Ксаннирином я по-настоящему общалась только один раз раньше. В остальное время мы в основном лишь пересекались. Хотя сегодня он показался мне гораздо более холодным, чем тогда, когда я жила в соседней комнате. А что касается Кииры…»
Верховная жрица встретила меня с энтузиазмом и добротой. Рапп тоже. Но когда дело касалось Роката и Ксаннирина, её поведение было совершенно иным. Хотя с моей истинной парой это проявлялось меньше, чем с их кузеном.
«Кажется, с тобой она более насторожена, чем раньше.»
Он кивнул, принимая мой ответ.
«Если твоя наблюдательность подскажет тебе что-нибудь ещё, обязательно сообщи мне.»
«Похоже, мы нашли, чем ещё я могу тебе помочь. Раз уж твои эмоциональные способности сравнимы с каплей слюны Грема, я могу быть твоим переводчиком людей», — съязвила я, ухмыляясь ему снизу вверх.
«То, что ты можешь быть наблюдательнее меня, ещё не означает, что я на это не способен», — прорычал он; в его тоне звучало предупреждение, на которое я не обратила внимания.
Грем и Зик исчезли в заполненном людьми дворе. Большинство уже привыкло к их присутствию и не обращало на них внимания, пока они всё обнюхивали.
«Конечно. Пойдём поужинаем, пока ты не начал убеждать себя ещё и в том, что ты красивее», — поддразнила я, потянув его за руки, чтобы повести к общему залу. Хотя гонг ещё не прозвучал, судя по положению солнца, это должно было случиться совсем скоро.
Вместо того чтобы позволить мне выбирать путь, он дёрнул меня в нишу, скрытую от посторонних глаз. Схватившись за рога своего шлема, он стянул его через голову, открывая мрачное выражение лица, от которого мои бёдра невольно сжались.
«Я видел, как ты на меня смотришь. Слышал, о чём ты думаешь.»
Он отложил в сторону свой шлем в форме черепа, затем потянулся к моему. Его глаза пылали первобытным намерением. Я одарила его приторно-сладкой улыбкой, пока он упирался руками по обе стороны от моей головы.
«Ты мужчина. Твоё внимание куда более откровенно, чем моё когда-либо могло бы быть. Те похотливые мысли, которые ты слышишь от меня? Всего лишь эхо твоих собственных.»
Затем я похлопала его по центру груди с максимально возможным снисхождением и выскользнула из-под его рук. Наклонившись, я подняла украшенный розами металлический шлем и зажала его под мышкой. Он что-то пробормотал себе под нос, а затем его тяжёлые шаги последовали за мной по открытому коридору. Наши гончие вновь присоединились к нам, когда мы влились в поток людей, направлявшихся на запах чеснока и розмарина.
Трижды нам приходилось останавливаться, когда мужчины пересекали наш путь, неся сумки, ящики и другие припасы к восточным казармам. Жрицы сопровождали их, держась на расстоянии. Недоверчивые взгляды встречались так же часто, как и похотливые.
Когда прозвучал гонг, академия всё ещё напоминала растревоженный улей. Рокат перекрикивал шум.
— Вольно. Столовая останется открытой, и повара накормят вас. Заканчивайте то, чем занимаетесь.
Солдаты и Жрицы продолжили свои дела.
Мы вошли в общий зал бок о бок, целенаправленно направляясь к главному столу. Олет, Рапп и Киира уже сидели там и ждали нас. Длинные столы для солдат были заполнены едва ли наполовину, и всё же женщины, устроившиеся на скамьях, перешёптывались о моём открытом лице.
Они ожидали, что я надену вуаль, сняв шлем?
Я держала подбородок высоко поднятым и позволяла им увидеть, что происходит, когда мы бросаем вызов мужчинам, которые нас контролируют, и побеждаем.
Лицо Верховной жрицы просияло, когда мы приблизились, и она жестом пригласила меня на стул рядом с собой. Не раздумывая ни секунды, я опустилась на него, поставив доспехи на пол подле себя. За время, проведённое взаперти во дворце Дьёра, мы с Киира сильно сблизились, и, кроме той единственной записки, которую она прислала мне об Олрусе, я не разговаривала с ней с тех пор.
Рокат занял место рядом с Олетом, а мгновение спустя в зал вошёл Ксаннирин. Солдаты и Жрицы приветствовали его салютами и реверансами, когда он проходил мимо. Однако он не удостоил их и крупицей внимания. За нашим столом никто не произнёс ни слова, пока он садился.
Даже прислуживающие, казалось, не решались подойти из-за грозовой тучи, нависшей над ним. Рокат жестом подозвал их, и они вернулись к своим обязанностям, расставляя перед нами стаканы с водой, а затем дымящиеся корзины с хлебом. На ужин снова была рыба, и я быстро поняла, что это было обычным делом из-за близости к морю.
Честно говоря, мне было всё равно, лишь бы это не была та кашеобразная, безвкусная, липкая баланда, которую готовили в военном лагере. Мне было жаль Трола, которому так долго приходилось её терпеть. Когда мы будем уезжать, я привезу ему настоящей еды, чего-нибудь, что хотя бы переживёт дорогу, чтобы выразить свою благодарность за все его жертвы.
— Как прошло ваше путешествие? — спросила я Кииру, откусывая кусок сыра.
— Без происшествий. Хотя в каждом городе, где мы останавливались, у людей были к нам просьбы, — ровным голосом ответила Киира.
Ксаннирин ткнул вилкой в свою тарелку с большей силой, чем было необходимо. Рокат перевёл взгляд с него на неё, а затем посмотрел на меня.
«Определённо что-то не так.»
— Например? — спросила я Киира.
Она намазала на булочку масло с шнитт-луком.
— В основном молитвы или просьбы о помощи. Хотя многие задавали вопросы о войне.
Её взгляд скользнул к Ксаннирину, прежде чем она откусила хлеб.
Крал наконец поднял взгляд, и он пронзил меня насквозь.
— Я не знал, что крестьянам разрешено обедать за главным столом, Рокат.
Ярость хлынула по нашей связи, и не только от моей истинной пары. Мои губы приподнялись, обнажая зубы. Но Рокат заговорил раньше меня.
— Она моя истинная пара.
Последнее слово сочилось жестоким намерением.
— Следовательно, она член Дома Врак.
Олет и Рапп затаили дыхание, пока эти двое мерились взглядами. Я посмотрела вниз, на столы, за которыми теперь сидели и солдаты, и Жрицы. Никто из них не обращал внимания на войну, разворачивающуюся между кузенами.
На лице Ксаннирина появилась усмешка. Он отложил приборы и промокнул рот салфеткой.
— Не до тех пор, пока вы не поженитесь.
Лицо Роката приобрело такой оттенок красного, какого я не видела со времён наших первых ссор. Его руки дрожали, пока он впивался пальцами в стол.
— Мне не нужна церемония, чтобы знать, что она моя.
Киира наклонилась ко мне и прошептала на ухо:
— За Кралом остаётся последнее слово в вопросах наших браков. Это единственная настоящая власть, которая у него есть над нами.
Неужели Ксаннирин действительно мог заставить Роката жениться на другой, несмотря на нашу связь?
— Я всегда считала тебя членом Дома Врак. Не волнуйся, Ассирия. Мы разберёмся с этим беспорядком.
Слова Киира стали бальзамом, и я слегка толкнула её плечом в знак безмолвной благодарности.
Ксаннирин вновь привлёк наше внимание.
— Она не офицер. Она не благородных кровей. Она может сидеть с остальными.
Он дёрнул подбородком в сторону Жриц.
Олет демонстративно не поднимал головы. Рапп заёрзал на месте, словно дерево под ним горело. Однако это движение приблизило его к нам с Киирой. Незаметно он протянул руку под стол и положил ладонь ей на бедро.
Рапп и Киира были близкими друзьями, как оба говорили мне. Но этот жест был чем-то большим, чем дружба, знаком негласной поддержки. Встал бы Рапп на сторону Кииры в любом споре с Ксаннирином? Что, если это противоречило бы желаниям Роката? И где лежала верность самой Кииры?
Я уже привыкла к отношениям между Рокатом и Раппом, но Рокат и его кузены были совершенно другой историей.
— Она останется здесь, — заявил Рокат, и в его голосе звучало больше чем просто намёк на вызов.
Взгляд Ксаннирина вновь остановился на мне. Я отказалась склониться под ним.
— Нравится вам это или нет, мой Крал, Судьбы благословили Халалхиво и меня связью. А разве Судьбы не мудры в своих сплетениях?
Слова, которыми пользовались против меня, чтобы заставить подчиниться, повиноваться, отказаться от собственной воли, теперь были брошены обратно мужчине, ответственному за большую часть этого.
На его челюсти дёрнулась мышца.
— Любопытно, не правда ли, как во время войны появляются новые символы?
Он подался вперёд, по-прежнему полностью сосредоточив своё внимание на мне.
— Какая жалость, что внимание может быть настолько смертоносным.
И с этими словами он оттолкнулся от стола, заставив прислуживающих позади него шарахнуться в стороны. Быстрыми, точными шагами он вышел из зала. Рокат вскочил на ноги, но Олет схватил его за руку и дёрнул обратно на место.
— Халалхиво, думаю, сейчас следовать за Кралом было бы неразумно.
Лесной пожар ярости охватил нашу связь, пока моя истинная пара смотрел вслед удаляющейся спине кузена. Киира потянулась к нему, и он вздрогнул, когда её рука коснулась его предплечья.
— Кузен, нам многое нужно обсудить. Но сначала давай поедим. Прошли недели с тех пор, как я ела что-то приличное.
Рокат смягчился под воздействием её мягкой просьбы. С тяжёлым вздохом он вновь обратил внимание на нас.
— Хорошо.
Я коснулась его через нашу связь, предлагая ему свою силу. Была ли я в ярости из-за возмутительного отношения Ксаннирина ко мне? Конечно. Но сейчас лучшее, что я могла сделать, это поддержать свою истинную пару.
В конце концов, это были его кузены. Он создал всё это вместе с ними. Если я хотела убедиться, что общество Демонов изменится к лучшему, мне придётся научиться играть по правилам. Любимой игрой Ксаннирина, по словам Роката, был казат. Я сделаю свои ставки, вынужу его принять вызов, от которого он не сможет отказаться. Если потребуется, я даже смошенничаю, чтобы обеспечить себе победу и заставить его выполнить условия после поражения.
Я посмотрела на ряды женщин внизу. Чистая радость, проскальзывавшая сквозь их вуали, согревала моё сердце и наполняла меня силами.
Я не отправлялась из Стрыя с намерением стать лицом целого движения. Но теперь, когда это произошло, я скорее сожгу всё дотла, чем снова склонюсь.
И я не подведу ни одну из этих женщин, ни остальных, разбросанных по всему миру и продолжающих страдать
.

----------

24

24
Угроза Ксаннирина, прозвучавшая за ужином, отдавалась в голове громче, чем звук моих шагов по каменной лестнице. Спустившись на три уровня вниз, я остановился и провёл рукой по гладким кирпичам, пока не нащупал кирпич со сколом. Я вдавил в него основание ладони, и с протяжным скрежетом расположенная рядом плита отъехала в сторону, открывая скрытый проход.
Военная академия располагала двумя главными резиденциями, по одной в каждой из задних башен. До покоев Крала добраться было гораздо сложнее, и это был один из двух путей, ведущих к его покоям. Основной маршрут был более известен, тогда как тот, в который вошёл я, служил одной цели: побегу в случае нападения.
Это был самый быстрый путь от моей комнаты к покоям Ксаннирина, а ярости, горевшей внутри меня, требовался выход.
Дверь закрылась за моей спиной, погружая проход во тьму. Я уверенно зашагал вперёд, отсчитывая шаги, пока не понял, что приближаюсь к скрытому механизму, открывающему выход с другой стороны. Шероховатый камень сменился гладким участком, и я снова нажал, выходя из узкого проёма к ещё одной винтовой лестнице.
Стиснув зубы, я заставил воздух наполнить лёгкие, пытаясь обуздать ярость, которая поднималась к горлу, впиваясь в него когтями. Зверь внутри меня жаждал возможности наказать Ксаннирина за его поведение с самого момента прибытия. Страх, который я испытывал из-за того, как мои кузены отреагируют на предлагаемые перемены, превратился во что-то гораздо более опасное.
Жар лизнул позвоночник, закаляя его перед предстоящим разговором.
С каждым шагом, который я тяжело делал вверх по лестнице, из глубин памяти поднимались воспоминания о событиях многовековой давности, когда мы втроём начали предпринимать необходимые действия, чтобы подчинить общество Демонов своей воле. Чтобы обеспечить успешное воплощение нашего замысла. Чтобы обеспечить выживание нашей расы.
Правильные ли решения мы принимали на этом пути? Мы определённо были далеко не там, где рассчитывали оказаться, когда начинали.
Наверху лестницы тяжёлая деревянная дверь стояла приоткрытой. Из-за неё доносились приглушённые голоса, пока я смотрел на неё, потирая челюсть по бокам.
«Неужели могущественный Халалхиво сомневается в себе?» — Ассирия заговорила у меня в голове, её тон был лёгким и дразнящим. Но я знал, что она беспокоится обо мне. Благодаря нашей связи мы делились всем, и скрывать свою тревогу из-за этого разговора было непросто.
«Только в своей способности сдерживаться» , — ответил я, чувствуя, как пальцы так и чешутся сомкнуться на шее Ксаннирина.
«Прибереги это для наших настоящих врагов. А пока будь той силой перемен, которой хочешь стать», — сказала она, и её голос был пронизан убеждённостью. Свирепая сила этой убеждённости укрепила и мою собственную.
«Я люблю тебя, Ассирия. Я делаю это не только ради тебя, но и потому, что это правильно. Ты показала мне истинный путь».
С этими словами я расправил плечи и толкнул дверь, входя внутрь.
Как и мои собственные покои, комнаты Крала были обставлены с роскошью: просторная гостиная зона, массивный письменный стол и вид на окрестности. Сейчас, однако, из окон были видны лишь густые тёмные тучи, накатывающие со стороны моря.
Киира и Ксаннирин сидели по разные стороны круглого стола, оба с напитками в руках. На глазах у солдат никто из офицеров не употреблял алкоголь, поскольку мы подавали пример. Но спиртное и вино всегда были под рукой, особенно когда Крал находился в резиденции.
— Рокат, — тепло поприветствовала меня Киира.
Она всегда была миротворцем между нами троими, но сегодня выглядела как взведённый арбалет. Её вуали не было, а бордовые глаза, поблёскивающие в свете свечей, выдавали сдержанность. Длинные, покрытые лаком, ногти обвивали округлую чашу винного бокала. Тёмные круги, которые занимали пространство под её глазами, почти полностью исчезли с тех пор, как несколько месяцев назад я покинул Ужгород, но худоба, тревожившая меня, никуда не делась.
Ксаннирин же лишь хмыкнул и одним глотком допил то, что выглядело как внушительная порция скейла. Киира бросила в его сторону острый взгляд, поднимаясь на ноги. Я поцеловал её в обе щеки, прежде чем опуститься на стул между ними.
Ещё одно воспоминание вырвалось на передний план моего сознания. Только в том воспоминании я был покрыт кровью Ангелов после Битвы при Краскиве, а отношение Ксаннирина и Кииры было прямо противоположным нынешнему.
— Ты заставила Раппа ещё раз показаться целителю перед тем, как оставить его? — спросил я её, поскольку после нашего ужина именно она сопровождала его обратно в его временное жильё.
— Он немного посопротивлялся, а потом жаловался всё время, — вздохнула Киира, закручивая фиолетовое вино в бокале. — Ещё жаловался на то, как ты нянчился с ним всю поездку.
Дождь барабанил по окнам, и этот ритмичный стук служил зловещим фоном для нашего разговора.
Я фыркнул и подтянул к себе бутылку скейла. Ксаннирин молча подвинул мне тяжёлый хрустальный стакан. Я задержал на нём взгляд чуть дольше, пока наливал напиток.
— У него было пробито лёгкое.
— И как именно это произошло? — наконец резко бросил Ксаннирин.
Теперь, когда рядом не было публики, способной его осудить, он позволил себе проявить неприкрытый гнев. Я пригвоздил его взглядом, полным ненависти. Всю свою жизнь мы с Ксаннирином были как братья, и всё же из-за того, как он смотрел на меня через стол, я чувствовал себя кем угодно, только не братом.
А то, как он обошёлся с моей истинной парой после прибытия?
Чёрт, да ещё до этого?
Неприемлемо.
Я прижал стакан к губам и опрокинул его. Алкоголь обжёг горло до самого живота. Эта боль была желанным отвлечением от стремительно тающего самообладания.
— Вы хотите, чтобы я начал с конца или с самого начала? — Я не собирался отказывать им в объяснении, особенно если оно могло погасить то, что разгоралось между нами.
— Начни с самого начала, пожалуйста. Я хочу понять, как всё это произошло, — попросила Киира мягким голосом. Она потянулась к моей руке и слегка сжала её. — В твоём письме было мало подробностей, а я хочу узнать больше, особенно если это касается Ассирии.
Гром прогрохотал где-то вдали, на мгновение отвлекая моё внимание. За окном пронеслись три чёрные птицы, и их карканье рассекло воздух.
Стряхнув с себя ощущение, будто за мной наблюдают, я начал рассказывать о событиях последних месяцев. О слухах, прокатившихся по лагерю после появления Ассирии. О том, как она пыталась сбежать от меня и была укушена коброй. О том, как отчаянно я боролся с настойчивым требованием связи быть рядом с ней. О том, как ухаживал за её раной, учил её разведке и начал показывать ей основы боя. О том, как мы с Раппом разделились, чтобы зажать Ангелов со всех сторон и вынудить их отступить. О том, как неделями я одерживал одну победу за другой, пока мы не добрались до сложного участка местности.
Никто из них не перебивал меня, пока я рассказывал обо всём этом. Но мой рассказ почти замедлился до полной остановки, когда я наконец дошёл до той части истории, где должен был признаться, почему потерял всех тех солдат. В письме я не упомянул этого, написав лишь, что Ангелы нанесли нам сокрушительное поражение, и именно поэтому нам необходимо изменить армейские правила, позволив сражаться и женщинам.
Скейл снова обжёг меня, когда я допил остатки. Я с тяжёлым стуком поставил стакан на стол.
Пусть слова ударят с такой же силой.
— Ангелы забрали Ассирию.
Киира ахнула, прижав руку к груди. Рот Ксаннирина превратился в жёсткую линию, а пальцы сильнее сжали стакан.
— Откуда они узнали о ней?
— До этого я ещё дойду.
Молния вспыхнула, озарив тёмные углы комнаты. Мгновение спустя раскатился гром. Я дождался, пока он стихнет, прежде чем продолжить.
— Они предложили переговоры при условии, что мы встретимся с ними на соляной равнине без оружия. Поэтому мы пошли. Обе армии стояли друг напротив друга. Я решил, что они потребуют мою жизнь в обмен на её, а из такой ситуации я легко смог бы выбраться. — Ярость поднялась внутри меня приливной волной, когда я вспомнил, что они сделали с Ассирией. — Как оказалось, Падиса, устроивший засаду на мой батальон десять лет назад, был одним из старших офицеров, командовавших тем подразделением армии Ангелов.
— Тот самый, которому ты изуродовал лицо? — уточнил Ксаннирин.
Он знал тот случай и того конкретного паразита не хуже меня.
Я кивнул.
— Вместо моей жизни за её жизнь он потребовал жизни всех моих солдат за её.
Очередной раскат грома прокатился над зданием, сотрясая комнату.
Но не так сильно, как напряглись мышцы на шее Ксаннирина.
— Какого хрена, Рокат? — прорычал Ксаннирин, оскалившись. Вспыхнули его заострённые клыки. — Пятьдесят тысяч мужчин? Просто так? После того как нам пришлось проводить принудительный набор и рисковать тем, что народ восстанет против нас?
Ксаннирин резко вскочил на ноги и швырнул стакан в стену, разбив его вдребезги. Звон осколков, ударившихся о пол, заполнил пространство между его тяжёлыми, гневными вдохами. Он упёрся руками в стол, пытаясь нависнуть надо мной и запугать меня так же, как я много раз видел, как он поступал с дворянами, не желающими подчиняться.
Меня он не пугал.
Я медленно поднялся, показывая ему, что, как бы он ни считал нас равными, моя сила превосходит его.
Напряжение в комнате было настолько густым, что его можно было резать клинком.
— Она моя истинная пара, — прорычал я, и в моём голосе звучало насилие. Кончики пальцев впились в стол, пока я пытался обуздать ярость, наполняющую мои вены.
— Ты её даже не хотел, — презрительно бросил он, и кольца вспыхнули в свете свечей, когда он сжал руки в кулаки.
Его слова ужалили, как вовремя отвешенная пощёчина. Он был прав, и я ненавидел себя за это. Сколько раз я мечтал повернуть время вспять и принять то, что Судьбы столь щедро мне даровали?
Но Ксаннирину не удалось так легко сбить меня с пути этого разговора. Я ответил ему с не меньшей, если не большей враждебностью за то, что он продолжал проявлять неуважение к Ассирии.
— А теперь хочу. Теперь я, мать твою, люблю её, Ксаннирин. Я не смог бы отказаться от неё ни за что на свете. И не должен. Судьбы связали нас не просто так.
Я едва закончил говорить, как Ксаннирин бросил свою угрозу на стол.
— Если ты действительно так считаешь, она вернётся с нами в Ужгород, где мы сможем обеспечить её безопасность, раз уж ты явно не способен этого сделать. И я не позволю тебе жертвовать ещё большим количеством мужчин ради собственных эгоистичных желаний.
Моё самообладание разлетелось вдребезги.
— Эгоистичных желаний? Моих эгоистичных желаний? Да как ты думаешь, ради кого всё это, мать твою, делается? — Я угрожающе шагнул из-за стола. Удар моего сапога о пол прозвучал громче бури за окном.
Ксаннирин не отступил и не умерил своего презрения.
— Если всё твоё внимание сосредоточено на ней, ты не победишь. Ты сам это говорил перед отъездом. Из-за неё мы проигрываем. Снова.
— Следи за языком, — прорычал я, пытаясь удержаться от желания вбить его в землю.
Этот разговор стремительно катился в пропасть из-за того, как он продолжал давить на меня через Ассирию.
— Что с тобой случилось, Рокат? Похоже, стоило тебе начать совать свой член в киску своей истинной пары, как ты стал слабым и потерял хватку.
Ксаннирин рассмеялся, но смех вышел сухим, усталым, и этот звук царапал зверя внутри меня.
Красная пелена застлала мне зрение, и я ударил.
Ксаннирин пригнулся, уклоняясь от удара, но я был готов к его ответному движению. Левой рукой я нанёс апперкот, точно попав ему в челюсть. Удар отбросил его назад, воздух со свистом вырвался из его лёгких, когда он тяжело рухнул на пол. Я двинулся следом и вдавил тяжёлый сапог ему в грудь. Из ножен на бедре я выхватил кинжал и подбросил его в воздух, перевернув через рукоять, не заботясь о том, какой стороной поймаю.
Ксаннирин закашлялся, и его глаза расширились.
Молния снова вспыхнула, резко высветив его страх.
— Какого хрена, по-твоему, ради кого идёт эта проклятая Судьбами война? — повторил я свой вопрос, сильнее наваливаясь на него.
Слишком долго доверие к нашему союзу затуманивало мой рассудок. Мне нужно было услышать его настоящий ответ, чтобы подтвердить то, что я уже подозревал.
— Ради расы Демонов…
Но Ксаннирин не успел закончить. Я оборвал его, сильнее вдавив сапог.
— Даже не пытайся скормить мне это дерьмо, Ксаннирин.
Тени сорвались с кончиков моих пальцев и закружились вокруг рук в неистовом вихре. Если он не хотел признаться сам, я заставлю его. Он всегда ломался, когда в детстве против нас применяли армейские методы допроса.
— Я твой Крал, — прорычал Ксаннирин, глядя на мою магию так, словно тоже вспомнил издевательства наших отцов в этой самой комнате. — И ты будешь это уважать, Рокат.
— Я не один из твоих драгоценных дворян, — выплюнул я. — Ты мной не командуешь. Ты не можешь меня принуждать.
— Ещё как могу, — резко бросил он. — И если я скажу прыгать, ты, мать твою, будешь прыгать. Если я скажу, что женщинам не место в грёбаной армии, значит, женщинам не место в грёбаной армии.
Слишком поздно я заметил тёмные щупальца, собравшиеся в его руках. Резким движением он швырнул их в меня, выбивая из равновесия. Спустя секунду он уже был на ногах, принимая боевую стойку.
— Как будто ты хоть что-то понимаешь в победе на поле боя, — процедил я сквозь зубы, отводя ногу назад и напрягая мышцы в ожидании схватки.
— И что, по-твоему, я должен вернуться в Ужгород и расхваливать твою новую стратегию после того, как ты потерял пятьдесят тысяч солдат? А ещё эта стратегия теперь включает разрешение женщинам добровольно вступать в ряды армии? Благородные дома взбунтуются. Они и до твоего отъезда были на грани, а после этого поднимут мятеж. И как, по-твоему, я должен всё это преподнести, чтобы остаться на троне?
С каждым словом его лицо наливалось всё более тёмным оттенком красного.
— Да, потому что именно это тебя и волнует, Ксаннирин. Только это тебя всегда и волновало. — Тьма разрасталась, пока я позволял себе почувствовать всё то, что так долго подавлял. — Всё это всегда было ради тебя. Твоего видения правления всем Келети, вдохновлённого разговорами с монархами из других миров. Спасение расы Демонов всегда было лишь маской для твоих истинных амбиций, и ты ничем не пожертвовал ради их достижения.
Лицо Ксаннирина застыло в холодном, яростном выражении. Обсидиан растёкся по полу, когда его собственная магия поднялась навстречу моей.
— Прекратите оба! — взвизгнула Киира, вставая между нами.
Даже не взглянув на неё, я метнул в её сторону ониксовые нити и пригвоздил её к мягкому креслу. Всё моё внимание было сосредоточено на моём кузене, Крале, который вытянул из меня всё и ещё имел наглость заявлять, что я не способен защитить свою истинную пару.
— Я назначенный Судьбами правитель всех Демонов. Не ты, — прогремел он, и верёвки смоляной тьмы устремились к моим ногам.
Но годы бездействия сделали его небрежным, а я только что вернулся с поля боя. Орудуя своей магией как кнутами, я отбросил их прочь.
— Неужели ты и правда начал верить всем историям, которые мы сами придумали? Когда наша пропаганда стала для тебя реальностью? — потребовал я, и в моём голосе потрескивало больше силы, чем в буре за окном.
Мы создавали эти истории, чтобы спасти Демонов. Не ради одних лишь его грёбаных амбиций.
— В их правдивости никогда не было сомнений, — прорычал Ксаннирин, скручивая пальцы и окутывая себя ониксом. — Мы всего лишь доносили эту правду до народа. Я — назначенный Судьбами правитель. Ты — назначенный Судьбами герой. Киира — избранная Судьбами Провидица. Для чего ещё дана нам наша магия, если не для того, чтобы я правил ещё многие тысячелетия?
Его слова были гладкими, как стекло, именно так он обычно заговаривал дворянам зубы, вынуждая их подчиняться.
И всё же они заставили меня замереть на мгновение.
Потому что именно тогда я осознал: эта история стала частью и моей собственной жизни.
Но я прекрасно помнил её истоки, и хотя в его словах присутствовала доля правды, мне всё ещё хватало смирения признать собственную способность ошибаться.
— Прежде чем мы вступили на этот путь, мы решили, что будем равными. Или ты забыл об этом за все годы жизни в роскоши и мире? — спросил я, и слова отдавали горечью.
Мышцы на моей шее вздулись от того, с какой силой я заставлял себя сохранять самообладание.
Я не мог и не собирался позволить его мастерству интриг и манипуляций отвлечь меня от главной задачи: исправить то, что мы сломали.
— И всё же народ слушает меня больше, чем кого-либо другого, — огрызнулся он в ответ.
Мне до чёртиков надоело его заблуждение.
Мы с Киирой уничтожали самих себя ради его амбиций, а он этого даже не видел.
С рычанием я напомнил ему, какой властью на самом деле обладаю.
— Я, мать твою, контролирую армию. Не испытывай меня, Ксаннирин. Как бы сильно я ни ненавидел саму мысль о правлении, я могу убить тебя и забрать твой трон в ту же секунду, как приму это решение. В конце концов, посмотри, как легко я перебил наших отцов.
Сверкнули его зубы, и он снова обрушил на меня магию.
Но я был, мать твою, готов, потому что годы накопленной обиды наконец вырвались наружу.
Уклонившись от его атаки, я прыгнул вперёд, обхватил его поперёк туловища и повалил на пол. Мы рухнули с тяжёлым грохотом, а мой кинжал со звоном отлетел в сторону. Не теряя ни мгновения, я занёс руку и сжал кулак. С животным рычанием я обрушил удар вниз.
В последний момент он дёрнул головой в сторону, и мой кулак врезался в твёрдый камень.
Боль меня даже не остановила.
Я ударил снова, пока Киира кричала, чтобы я его не убивал. Ксаннирин схватил меня за руку прежде, чем я успел ещё сильнее разбить ему губу, и перекатил с себя. Мы разошлись в стороны, тени исчезли, пока мы готовились драться голыми кулаками.
— Ассирия показала мне, что именно мы должны изменить, — бросил я ему. — Вот почему она так важна. Потому что мы шли по неправильному пути.
— Ассирия не более чем падшая убийца. Её следовало сжечь за её преступления в тот самый момент, когда ты о них узнал.
Ксаннирин ударил, но я перехватил его кулак, заломил руку за спину и прижал его к своей груди. Несколько мгновений он сопротивлялся, а затем прекратил. Иначе у меня не возникло бы ни малейших колебаний вырвать ему плечо.
— Рокат, прекрати! — завизжала Киира, вырываясь из удерживающих её магических пут. — Ассирия — лучшее, что случалось с тобой. Ты её заслуживаешь. Ты заслуживаешь счастья. И ты не одинок в своих претензиях к Ксаннирину!
Именно её последние слова, больше любых других, заставили меня замереть.
Зверь внутри меня продолжал метаться, умоляя заставить Ксаннирина заплатить за его слова о том, что он якобы сможет защитить мою истинную пару лучше меня, за его заявление, что её следовало убить.
Но я всё же остановился.
Втянув воздух в лёгкие, я подавил его так же, как ставят на место провинившегося солдата.
Я перевёл внимание на свою кузину.
— Что ты сказала?
— Я тоже испытываю обиду на Ксаннирина, — повторила она, и её нижняя губа задрожала.
Слеза перелилась через край и прочертила дорожку по её щеке. Ксаннирин попытался дёрнуться передо мной, но я сильнее сжал его руку.
Киира торопливо вытерла глаза.
— Когда я получила твоё письмо… или, правильнее сказать, перехватила его, я испытала такое облегчение, какого никогда раньше не знала. Мне показалось, что я снова могу дышать. Не Ксаннирин без возражений привёл сюда женщин. Это сделала я.
Воздух покинул мои лёгкие, пока я смотрел на кузину.
Тогда, в тот момент, во мне шевельнулось подозрение, когда единственным ответом, который я получил, было подтверждение их скорого отъезда. Я испытал облегчение, решив, что они оба доверяют моему решению. Но теперь, когда это письмо вновь всплыло в моей памяти, я осознал, что оно было написано почерком Кииры.
Я прорычал Ксаннирину прямо в ухо:
— Это правда?
Ксаннирин кивнул, и рубиновая кровь стекла из его носа на тунику.
— Именно поэтому все они жрицы. Она даже не сказала мне об этом до дня перед своим отъездом.
После их слов самообладание снова оказалось в пределах моей досягаемости. Сердце перестало бешено колотиться, а в мысли вернулась ясность. Взмахом руки я развеял ониксовые путы, удерживавшие Кииру в кресле.
Она тут же поднялась и подошла ко мне.
С мягкой осторожностью обхватила руками мою руку и потянула.
Уступая её просьбе, я отпустил Ксаннирина.
Он сразу отступил и развернулся, отходя к ближайшему дивану, словно ища за ним защиту.
Я не сводил с него взгляда.
— Чтобы победить, нам нужно, чтобы женщины тоже сражались. Нам нужно, чтобы они помогали и другими способами. Они могут помогать и другими способами.
— И как тогда мы будем контролировать народ? — резко спросил Ксаннирин, вытирая кровь с лица подолом туники. — Пока женщины были подчинены, нам нужно было убедить только мужчин.
— Думаю, народ у нас и так под полным контролем, — сказала Киира, скрестив руки на груди и бросив на него тяжёлый взгляд. — Истории, которые мы создали, заставили большинство поверить, что мы практически Боги, ходящие по земле. С теми немногими, кто не верит, ты можешь поступать так же, как поступал всегда. Мы с Рокатом проделали немало работы, чтобы нас почитали почти как самих Судеб.
— Да, — согласился я, разминая шею, чтобы снять часть напряжения.
Ксаннирин не двигался, и я почувствовал, что мы наконец начали продвигаться вперёд.
— И не только это. Теперь у нас есть ещё и Ассирия. Её магия сильна и полезна. Именно благодаря ей мы спасли Бананда.
Ксаннирин резко втянул воздух.
— Он жив?
— Да. И мы можем использовать его так же, как можем использовать других женщин, чтобы снова склонить чашу весов в нашу пользу. Он настоял на том, чтобы остаться на передовой и помогать Тролу, вместо того чтобы вернуться сюда и восстанавливаться. Есть люди, которые хотят сражаться. Ассирия в том числе. Потому что они тоже верят в спасение Демонов. И мы позволим им это.
Снаружи бушевала буря. Дождь всё сильнее бил по окнам, словно подтверждая мои слова.
— Возможно, нам стоит закончить на сегодня и встретиться снова утром, когда у нас будет время обдумать всё сказанное, — предложила Киира, и её поза стала мягче. — Страсти слишком накалились, а я слишком хорошо знаю вас обоих, чтобы не понимать: никто из вас больше ничего не уступит, пока не успокоится.
Мышца дёрнулась у меня на челюсти, пока мы с Ксаннирином продолжали смотреть друг на друга.
К сожалению, она была права.
— Кроме того, то, что мы строили веками, не рухнет за одну ночь. Всё это потребует времени. И мы это сделаем, — сказала Киира, одарив Ксаннирина взглядом, достаточно горячим, чтобы обжечь.
Наш кузен плотно сжал окровавленные губы, будто изо всех сил удерживался от возражений.
Я повернулся к нему спиной и налил себе ещё скейла.
Одна порция, затем вторая, обожгли мне внутренности.
Киира присоединилась ко мне, допивая остатки своего вина.
— Где ты остановилась? — спросил я её, когда Ксаннирин даже не попытался подойти к нам.
Она пожала плечами.
— У меня есть собственная комната этажом ниже, но я подумала попросить принести раскладную кровать в комнату Раппа. На случай, если ночью ему понадобится помощь.
— Ему повезло иметь такого друга, как ты.
Я понизил голос и слегка повернулся так, чтобы Ксаннирин не мог услышать следующих слов.
— А я благословлён Ткачихой за то, что у меня есть такая кузина, как ты.
Она подарила мне мягкую улыбку.
— Мы оба благословлены. Мы его убедим. Вместе.
Сжав мои руки, она отступила и взяла свою вуаль. Надев её и закрепив на голове обруч, она замерла.
Затем снова сняла и то и другое и убрала в карман своего платья.
— Начиная с завтрашнего дня я больше не буду носить вуаль. И ни одна из жриц здесь тоже. Ассирия уже высказала своё мнение на этот счёт, и я не позволю, чтобы она одна ловила на себе взгляды всех окружающих из-за этого. Первый шаг к тому, чтобы женщин считали равными, — убрать саму вещь, которая скрывает нас от глаз.
На мгновение повисла тишина.
Затем Ксаннирин медленно выдохнул.
— Как пожелаешь, Киира.
— Именно, — ответила она, и её слова были жёстче молний, рассекающих небо. — А теперь я удалюсь на ночь, потому что прекрасно знаю, насколько рано здесь звучит этот гонг.
— Спокойной ночи, — одновременно произнесли мы с Ксаннирином, когда она выплыла из комнаты.
После её ухода мы остались вдвоём.
Сделав ещё один глоток пряного алкоголя, я озвучил ему последнее предупреждение.
— Ты будешь относиться к Ассирии как к равной нам. Так же, как относишься к Раппу. Больше никакого пренебрежения и никаких угроз вроде тех, что ты позволил себе за ужином. Я ясно выражаюсь?
— Более чем, — ответил он.
И всё же я не пропустил сарказм, прозвучавший в его голосе.
Он переступил с ноги на ногу, и я ждал, что он скажет дальше.
— Не могу представить, что ты почувствовал, когда понял, что Ангелы её захватили. Никому бы не пожелал оказаться в такой ситуации. Тем более человеку, который был рядом со мной с самого нашего детства.
Его слова притупили остроту моей злости на него, но я не доверял им настолько, чтобы не предположить, что они были тщательно подобраны именно с этой целью.
— Поступки говорят громче слов, — напомнил я ему.
После этого я поднял свою рубашку и оставил его стоять посреди бури, которую он сам же и создал.

----------

25

25
Молния расколола небо снаружи, озаряя незнакомые очертания мебели в комнате Роката. Прошли часы с тех пор, как он оставил меня здесь, и теперь мы с собаками лежали в постели, ожидая его возвращения. Сила эмоций, затопивших нашу связь, подсказывала мне, что разговор с Ксаннирином и Киирой проходил неудачно. С каждой минутой его отсутствия сопротивляться желанию проникнуть в его разум становилось всё труднее. Мне хотелось верить, что, когда он вернётся, то опустит свои стены и всё мне расскажет. Наши отношения становились крепче с каждым мгновением уязвимости, которым мы делились друг с другом.
Но буря, бушевавшая внутри него, была ещё сильнее той, что назревала за окружавшими меня каменными стенами.
Поэтому я возвела прочный барьер вокруг своего разума, пытаясь дать ему пространство и уединение, необходимые для решения его дел, и наблюдала, как тёмные тучи наползают со стороны бушующего моря.
Грем фыркнул, придвигаясь ко мне ближе. Его длинная шерсть всё ещё была слегка влажной после ванны, которую я устроила ему и Зику, после чего мне самой понадобилась ещё одна. По крайней мере, запах мокрых собак ослаб. Вздохнув, я обняла его и притянула ближе. Зик поднялся, отряхнулся и свернулся у меня за спиной, так что я оказалась зажатой между ними двумя.
Яростная трещина рассекла небо, и вслед за ней башня содрогнулась.
Затем дождь забарабанил по окнам. Этот ритмичный звук успокаивал мой мечущийся разум, и, укутанная теплом гончих, я с каждым морганием всё сильнее и сильнее погружалась в сон. Я зевнула, пытаясь не заснуть. Над головой прокатились новые раскаты грома, смешиваясь с шумом дождя, пока я уплывала, уплывала, уплывала…
Треск, похожий на щелчок кнута, разорвал воздух, и я резко проснулась. Короткая вспышка осветила тень, стоявшую передо мной. Воздух застрял у меня в горле, когда я судорожно вдохнула. Гром прогремел, и я села, вглядываясь в темноту. Все свечи погасли, и в комнате не осталось ни единого источника света. Прижав руку к груди, я чувствовала, как моё бешено колотящееся сердце бьётся о ладонь.
Молния снова сверкнула, открывая моему взгляду сломленную фигуру моей истинной пары. Опираясь о деревянный столб в изножье кровати, он низко и тяжело опустил голову. И Грем, и Зик недовольно заворчали, когда я выбралась из пространства между ними и направилась к Рокату. Я потянулась к нему как раз в тот момент, когда новая вспышка наполнила комнату светом.
Когда он поднял на меня эти бордовые глаза, его боль вонзила нож между моих рёбер.
— Иди сюда, — тихо сказала я, протягивая руку к его руке.
Мои пальцы едва сомкнулись на его мускулистом бицепсе, когда я попыталась подтянуть его ближе. Он покачал головой.
— Я не могу защитить тебя, Ассирия.
От его дыхания разило алкоголем, и мои брови сошлись на переносице. Рокат редко пил, и то, что от него пахло так же, как от Вагача, а на самом деле даже сильнее, в день, когда я убила его, было тревожным.
— О чём ты говоришь? Конечно, можешь. Ты единственный, кто может, — попыталась успокоить его я, но он отступил назад.
Выругавшись, я сползла с кровати, и его туника почти доходила мне до колен. На ощупь добравшись до прикроватного столика, я нашла спички, которыми раньше зажигала свечи.
Чиркнув одной из них, я сумела осветить крошечный участок пространства. Я вздрогнула, когда увидела, который час. Три.
Как долго я спала?
Как долго Рокат разговаривал со своими кузенами?
Моя истинная пара опустился в кресло и зарылся головой в ладони. Я подошла к нему, положив руки ему на плечи. Под моими пальцами они были твёрдыми как камень. Я мягко массировала их, надеясь облегчить хоть часть того, что его терзало.
Он снова посмотрел на меня.
— Я эгоистичный, эгоистичный мужчина. Я жажду тебя сильнее, чем должен.
Он обхватил меня за талию и притянул ближе. Я раздвинула ноги и устроилась у него на коленях, так что наши глаза оказались на одном уровне. Свет свечи подчёркивал его татуировки, придавая им призрачную выразительность, особенно черепам с пустыми глазницами на его шее.
Пряный запах чешуи ударил мне в ноздри, когда он заговорил снова.
— Я готов зайти слишком далеко ради хотя бы одной твоей ничем не скрытой улыбки. Чтобы зарыться носом в твои волосы и вдохнуть твой запах. Чтобы чувствовать, как ты извиваешься подо мной. Чтобы гоняться за тобой повсюду и снова и снова заявлять на тебя свои права.
— Рокат, что происходит? — спросила я, обхватывая его лицо ладонями.
На его челюсти дёрнулся мускул, и я переместила пальцы туда, мягко выводя круги. Из него вырвался долгий стон, когда он расслабился под моими прикосновениями.
— Почему ты так пьян?
— Я не…
— Нет, пьян, — резко оборвала его я, прекращая массаж. — Мне очень хорошо знаком этот запах.
В его глазах вспыхнул огонь.
— Я хочу разорвать их на части. Конечность за конечностью. Содрать с них кожу. Заставить их страдать.
— Ангелов? — уточнила я.
— Знать. Тех, кто причиняет вред женщинам. Ангелов. Всех их, — прорычал он, и насилие, вплетённое в его голос, заставило волосы на моём затылке встать дыбом. — Но особенно Вагача. Чёрт, Ассирия, я так горжусь тобой за то, что ты убила эту свинью. Но мне нужно отомстить за тебя. За всё. Ты моя, и я должен тебя защищать. Но не могу.
Рокат говорил бессвязно, почти невнятно, и немало слов выходило у него смазанными.
— Ты можешь…
— Нет, — рявкнул он, и мои зубы со стуком сомкнулись. — Они забрали тебя, Ассирия. А если бы с тобой случилось что-то хуже? А если бы они попытались тебя изнасиловать?
У меня внутри всё скрутило от воспоминания о том, как расстёгивался ремень Зафа. Я не столько намеренно скрывала тот момент от Роката, сколько сама вытеснила его из памяти. Но я не могла рассказать ему об этом в таком состоянии. Лишь Судьбам известно, что он тогда сделает.
И всё же он, должно быть, прислушивался к моим мыслям, потому что мгновение спустя его черты исказила ярость.
— Прежде чем отсечь ему голову, я увенчаю тебя его костями. Пока он ещё будет дышать. Чтобы он видел, кого осмелился тронуть.
У меня одновременно перехватило дыхание и сжался низ живота.
— Скажи мне, что происходит, Рокат, — прошептала я.
Его эмоции всё ещё кружили внутри него, как яростная буря за окном.
— Ксаннирин… Киира…
Он замолчал и покачал головой. Я поудобнее устроилась у него на коленях, снова опираясь руками ему на плечи. Они подались вперёд, и он уткнулся лицом в изгиб моей шеи. Я прижала его ещё крепче, сжимая так сильно, как только могла. Он нуждался в моей поддержке, но не мог подобрать слов, чтобы попросить о ней.
— Ксаннирин был так зол, когда я всё ему рассказал. Он хотел забрать тебя у меня. Увезти обратно в Ужгород, где ты была бы в безопасности. От одной этой мысли я обезумел. Но он был прав. Там тебе было бы лучше.
— Нет, — твёрдо сказала я. — Моё место рядом с тобой.
Он поднял голову и прислонился своим лбом к моему.
— Именно там я хочу, чтобы ты была. Всегда. И это пугает меня. Чёрт, я никогда прежде не чувствовал ничего подобного и до сих пор не знаю, как с этим справляться. Я хочу заботиться о тебе. Я хочу быть мужчиной, которого ты заслуживаешь, особенно после того, как мы построили общество, которое так с тобой обращается. Я о столь многом сожалею.
Я почесала его бороду, снова массируя челюсть.
— Я знаю. Но ты ведь вносишь изменения, верно?
Он кивнул, на мгновение прикрыв глаза.
— Ксаннирин долго спорил со мной и Киирой из-за этого. Так долго я думал, что один испытываю к нему эту обиду. Оказалось, Киира чувствовала то же самое. Теперь мне больше не нужно её подавлять.
— Давай ляжем спать. Я хочу, чтобы ты обнимал меня, — пробормотала я.
Сердце болело за него, за силу эмоций, бушевавших внутри него. Ему нужно было проспаться и избавиться от действия алкоголя, чтобы утром мыслить ясно. В его состоянии убедить его, что он делает достаточно для моей защиты, было невозможно.
— Это я могу, — согласился он, поднимаясь вместе со мной на руках.
Он отнёс меня к кровати и опустил с такой бережностью, что у меня защемило внутри. Затем стянул рубашку через голову, даже не расстёгивая её, и выскользнул из сапог. Снова сверкнула молния, открывая рельефный рисунок его торса. Мгновение спустя он сбросил штаны, полностью обнажаясь передо мной.
С тихим стоном он навис надо мной, вынуждая меня лечь на спину, и заключил меня в клетку своего крепкого тела. Его член, прижатый к моему бедру, налился ещё сильнее.
— Ты нужна мне, Ассирия. Мне нужно чувствовать что-то кроме этой боли.
Я кивнула, и дыхание сбилось от силы его взгляда. Опираясь на одну руку, он провёл ладонью по моему бедру, приподнимая подол своей рубашки всё выше и открывая мой центр. Прохладный ночной воздух, скользнувший по коже, заставил дрожь пробежать по позвоночнику.
— Сядь, — приказал он, откидываясь назад и давая мне место.
Я подчинилась, и он сорвал рубашку через мою голову. Его взгляд скользнул по мне с голодом измождённого человека.
Склонившись, он обхватил меня за спину и припал ртом к одному соску, облизывая и посасывая его с необузданной жадностью. Между моих бёдер стало влажно, когда он затопил меня ощущениями. Я запустила ногти в его волосы и надавила, безмолвно прося большего. Он дал мне это с безупречной точностью.
Рокат полностью забрался на кровать, прижимая меня своим телом и одновременно прогоняя собак. Первобытное рычание вибрировало в его груди, пока он переключился на другой сосок, делая его таким же твёрдым и напряжённым, как первый. Всё это время я таяла под ним, а мое возбуждение сочилось из меня.
— Рокат, — взмолилась я, выгибаясь ему навстречу.
Каким бы пьяным он ни был, в нём жила глубокая потребность в этой связи между нами. Исцелить его. Исцелить меня.
Он провёл зубами по моему чувствительному соску, а затем отпустил его. Его рот прочертил дорожку между моими грудями и вниз по животу, мучительно медленно, словно он поклонялся каждому месту, которого касались его губы. Добравшись до моих тазовых косточек, он поцеловал каждую из них, прежде чем опуститься ниже. Его дыхание скользнуло по моему раскалённому центру.
— Блядь, твое возбуждение пахнет божественно. Такая чертовски влажная для меня, а я едва к тебе прикоснулся.
Горячий язык Роката скользнул по коже внутренней стороны моего бедра. Острые зубы впились в неё, вызывая вспышку боли. Из меня вытекло ещё больше влаги. Рокат поймал её движением языка, и я ахнула. Его пальцы собрали остальное, размазывая всё вдоль моей щели. Затем он втянул их в рот.
— На вкус ты лучше победы. Но этого недостаточно.
С этими словами он припал ко мне, лаская мой клитор языком, пока его пальцы раздвигали меня. Влажные звуки были непристойными, но я хотела, чтобы он их слышал. Чтобы слышал, насколько сильно я его желаю. Чтобы слышал, как искусно он лишает меня самообладания. Ему это было нужно.
Когда он ввёл в меня один палец, я впилась ногтями в его кожу головы.
— Ещё, — сказала я ему.
Он не стал терять времени и добавил второй, растягивая меня. Без всякого стыда я двигалась навстречу его рту и руке, преследуя собственное удовольствие.
«Используй меня, Ассирия. Всё, что меня волнует, это видеть, как ты рассыпаешься на части из-за меня», — прозвучал голос Роката в моём разуме.
— Я люблю тебя, Рокат, — выдохнула я, ускоряя движения.
Он согнул пальцы, нажимая на ту самую точку глубоко внутри меня, и я едва не расплакалась от того, насколько невероятным было это ощущение.
— Не останавливайся.
«Прикоснись к себе, Ассирия. Поиграй с этими прекрасными сосками ради меня».
Он надавил сильнее, и я сделала, как он велел. Резкое жжение от щипка заставило мои стенки сжаться вокруг его пальцев, затягивая их глубже. Низкий стон завибрировал у моей плоти. Он обвёл языком мой клитор, и этого оказалось достаточно, чтобы оргазм накрыл меня.
Толкаясь бёдрами, я выгнулась над кроватью, словно щёлкающий кнут. Крик вырвался из моего горла, пока Рокат продолжал лизать меня и трахать пальцами, доводя до беспомощного безумия.
Воздух с трудом вырывался из моих лёгких, когда я начала приходить в себя после наслаждения. Медленно Рокат отстранился от пространства между моих бёдер и поднялся. Его пальцы были липкими от моей влаги, и он использовал её, чтобы покрыть себя. От того, как он водил рукой по своему члену, мне хотелось ещё больше его.
— Оседлай меня, — хрипло произнёс он, и властность в его голосе заставила меня немедленно подчиниться.
Моя кровь разгорячилась, когда он откинулся на спину, а его член, длинный и налитый, лёг вдоль живота. Я устроилась над ним так же, как сидела у него на коленях в кресле, и взяла его в руку. Когда я обхватила его по всей длине и провела ладонью вверх-вниз, его глаза закатились.
Пьянящее чувство власти захлестнуло меня. Я провела головкой по влаге, покрывающей меня, затем направила его ко входу в себя.
— Судьбы!
Его пальцев было далеко недостаточно, чтобы подготовить меня к его размеру, особенно под таким углом.
Дюйм за мучительным дюймом я опускалась вниз. Всё это время Рокат с восторженным вниманием наблюдал за тем, как исчезает во мне.
— Ты была создана, чтобы принимать мой член, маленькая самозванка, — прорычал он, находя руками мои бёдра и впиваясь в них пальцами.
Из моего горла вырвался вздох, когда он толкнул меня до самого конца. И тогда я оказалась такой восхитительно полной.
— Я была соткана для тебя, а ты был соткан для меня, — простонала я, привыкая к его толщине.
Он потянул меня вперёд, и мой клитор потёрся о его низ живота, пока он давил на мои стенки. Уперевшись руками в его грудь, я поймала ритм, двигая бёдрами в такт его медленным толчкам снизу вверх.
— Я чертовски люблю тебя, Ассирия, — повторил Рокат, и глубина его преданности выплёскивалась через нашу связь.
Словно раздвигая грозовые тучи за пределами башни, я убрала барьер, который возвела раньше. Моё обожание Роката обрушилось на него дождём.
— Для меня ты всегда будешь злодеем. Ты уничтожишь любого, кто посмеет прикоснуться ко мне. Но самое главное, ты моя истинная пара, и я доверяю тебе свою защиту, Рокат. Раньше не доверяла, но сейчас? Я прошла бы среди тысячи Ангелов, зная, что со мной ничего не случится.
Его член стал ещё твёрже внутри меня. Я снова двинулась, ускоряя темп. Не осталось ни одного места, которого не коснулась бы его длина.
— Ты продолжишь обучать меня, чтобы я стала такой же сильной, как ты. Как другие с бордовыми глазами. Я сама стану силой в Армии. И всё это будет потому, что ты любишь меня.
Сердце грохотало о мои рёбра, пока мы с Рокатом неотрывно смотрели друг другу в глаза, такие же нерушимые, как связь, которую Ткачиха предназначила нам.
Впервые мы не трахались.
Мы занимались любовью.
Каждым движением бёдер я показывала ему свою преданность. Каждым словом похвалы, слетавшим с его губ, он дарил мне свою.
Я впилась ногтями в его мускулистую грудь и начала двигаться жёстче. Капли пота выступили у меня на лбу, на спине и скользнули вниз по позвоночнику.
— Вот так, маленькая самозванка. У тебя отлично получается, — похвалил Рокат, меняя угол с помощью хватки на моих бёдрах.
Он скользнул по той чувствительной глубокой точке, заставив меня впиться зубами в нижнюю губу. Мои брови сошлись на переносице, пока я стремительно приближалась к краю.
— Ты уже свирепа, но я сделаю тебя беспощадной. — Он заклеймил меня глубоким толчком. — Ты уже сильна, но я сделаю тебя безграничной. Эти гребаные фанатики падут к твоим ногам, Сельхамош.
Мои стенки сжались после почётного прозвища, которое дали мне солдаты. Губы Роката изогнулись в порочной усмешке.
— Ты станешь Богиней среди Демонов. Тебя будут почитать за твою силу. Ксаннирин, Киира, я — мы все Судьбы. Я подниму и тебя до этого положения.
Наша кожа шлёпала о кожу, пока мы оба двигались быстрее, прилагали больше усилий.
— Моя, — снова и снова, снова и снова заявлял Рокат каждый раз, когда полностью погружался в меня.
— Твоя, — задыхаясь, отвечала я. Моё дыхание стало рваным. Наслаждение текло по моим венам, закручиваясь внутри меня всё сильнее, пока я не поняла, что близка к пределу. Этот оргазм, как и тот, который он подарил мне в нашу первую близость, должен был разбить меня на части и создать заново. Подчинение превращалось во власть. Насилие превращалось в экстаз. Ненависть превращалась в любовь.
— Кончи для меня, маленькая самозванка. Кончи для меня и выкрикни моё имя. Здесь, наверху, тебя никто не услышит. И мне, блядь, нужно знать, сколько удовольствия я тебе дарю, — приказал он, и в его голосе переплетались жестокость и уязвимость.
Эти слова столкнули меня за край, и я совсем не сдерживала свой голос. Он снова и снова отражался от стен комнаты, пока я рассыпалась на части, а наслаждение воспламеняло каждый нерв. Глаза Роката потемнели, а его хватка усилилась до синяков. Это лишь продлило время, которое я провела в блаженстве.
Затем, без предупреждения, он поднял меня с себя и застонал, изливая семя себе на живот. Руки дрожали от напряжения, когда он снова усадил меня к себе на колени. Мы оба тяжело дышали.
И всё же мы не разорвали зрительный контакт, и благодаря этому между нами пронеслось нечто божественное.
Мгновение спустя Рокат стиснул меня в объятиях, прижимая к себе так крепко, как всегда удерживал всё остальное вместе.
В одиночку.
Мне было всё равно, что мы оба были липкими. Я просто хотела его. И хотела, чтобы он это знал.
Мы оставались в этих объятиях ещё долго после того, как он наконец заснул.

----------

26

26
Чёрная магия волнами расходилась от Роката, пока он смотрел на упрямого бронника. Обветренное лицо мужчины говорило о том, что он пережил почти две тысячи зим. А кожа, которой он был обвешан? Он был мастером своего дела.
Жаль, что он отказывался шить доспехи для женщин и навлёк на себя гнев Роката.
И мой тоже, но после прошлой ночи Рокату был нужен выход.
Сегодня утром Рокат едва не проспал гонг, прозвучавший чертовски рано. Он проснулся только после того, как я вылила на него воду. Честно говоря, я даже подумывала дать ему поспать, учитывая, как мало он обычно отдыхал и в каком измученном состоянии вернулся домой.
Но я знала, что его правила важны. И то, что нам предстояло сделать сегодня, тоже было важно.
— Если не хочешь лишиться своего положения и своих денег, ты займёшься этим, — прорычал Рокат, нависая над бронником.
Я бросила взгляд вдоль открытого коридора, убеждаясь, что никто не пытается незаметно пройти мимо и подслушать разговор. Все должны были собраться на тренировочной площадке, но я не доверяла этим мужчинам. Они кружили вокруг, как акулы, выжидая момент для атаки из-за своего недовольства.
— Я служу этой Армии уже тысячу лет. И не позволю традициям рухнуть из-за твоей прихоти, — огрызнулся он в ответ, совершенно не впечатлённый попытками Роката его запугать.
— Ты сомневаешься в пути Ткачихи? — хрипло спросил Рокат. Его голос был похож на лезвие, скребущее по камню. — Ведь Верховная жрица видела наше будущее.
Не совсем ложь. Киира не раз упоминала, что всё, что она сообщала как увиденное, принималось за истину просто из-за того, кем она была.
Бронник ткнул узловатым пальцем в лицо моей истинной пары.
— Ты не ценишь Судьбы. Никогда не ценил, даже когда был здесь мальчишкой.
Я закатила глаза, радуясь, что шлем скрывает моё раздражённое выражение лица.
Ониксовые щупальца обвились вокруг руки мужчины, прижимая её к боку. Только тогда выражение ярости на его лице изменилось.
— Отпусти меня!
— Нет, — заявил Рокат, и в его голосе звучал приказ. — Я, блядь, Халалхиво. Здесь командую я. Если я говорю, что ты изготовишь десять тысяч комплектов доспехов, значит, именно это ты и сделаешь. Если откажешься, я сломаю тебе шею и подвешу твоё тело на балюстраде в назидание всем, что происходит с теми, кто не выполняет прямой приказ. Выбор за тобой.
Глаза бронника выпучились, а его лицо приобрело тот же алый оттенок, что и глаза.
— Ты делаешь это невозможным.
Я почти ему сочувствовала, поскольку сама не раз оказывалась по другую сторону подобных приказов. Но его устаревшее мышление ни к чему нас не приведёт.
— Выбирай сейчас. У нас есть дела поважнее, — резко сказала я.
Его взгляд метнулся ко мне, а губы сжались в тонкую линию. Очевидно, моё вмешательство ему не понравилось. Типично.
Тени Роката обвились вокруг шеи бронника.
— Ладно! — выкрикнул он, извиваясь в чёрных путах. — Я сделаю это. От меня не услышите ни единой жалобы.
Тёмные змеи немедленно отступили, совершенно не заботясь о том, как мужчина рухнет на землю. С глухим выдохом он повалился вниз, а затем поднялся на дрожащих ногах.
— Если я услышу хотя бы шёпот твоего несогласия, в следующий раз я не стану колебаться, — пообещал Рокат, нависая над ним.
На этот раз бронник ответил с должной долей испуганного уважения.
— Да, Халалхиво.
Рокат прошёл мимо него, пока тот поправлял рубашку. Я даже не удостоила его взглядом, проходя следом и подстраиваясь под шаг своей истинной пары.
— Сколько ещё раз нам придётся делать это?
— Слишком много, — проворчал в ответ Рокат.
У меня вырвался долгий вздох, когда мы свернули за последний угол, ведущий к тренировочной площадке. Поднявшись по короткой лестнице, мы обнаружили, что остальные уже ждут нас.
Киира одарила меня широкой улыбкой, когда мы приблизились. Моё воодушевление отражало её собственное. Тем утром мы вместе сообщили жрицам, что им больше не нужно носить вуали. Даже сейчас их заразительное возбуждение отзывалось во мне.
Однако Ксаннирин выглядел едва ли в лучшем настроении, чем накануне. Он мрачно смотрел на нас обоих.
Когда я заняла место рядом с кузенами, напряжение повисло в воздухе густым туманом, и я не могла решить, есть ли место, где мне хотелось бы находиться меньше, чем здесь сейчас.
Разве что снова в поместье в Стрые, всё ещё будучи замужем за Вагачем.
Бесчисленные взгляды остановились на мне, рассматривая мой чёрный шлем, покрытый розами, шерстяную тунику, скрывающую торс, кожаные штаны, защищавшие ноги. Рокат в полном доспехе выглядел устрашающе. Внимание женщин должно было быть приковано к нему, и всё же губы шевелились, головы дёргались, руки прикрывали шёпот. Теперь, когда их лица были открыты, всё это было хорошо заметно.
Я приветствовала это, каждым вдохом, каждым ударом сердца показывая им, что я не скрыта. Не заставлена молчать. Не напугана.
Я была сильной.
Рокат поднял руку, и над жрицами опустилась тишина. Они всё ещё носили свои чёрные платья, а послушницы по-прежнему были подпоясаны белыми верёвочными поясами. Вместе они стояли на пороге перемен. Они ещё не были солдатами, но сегодня это изменится. В конце концов, именно для этого и было собрание. Чтобы начать объединение с мужчинами-солдатами.
Все они выпрямились чуть сильнее, когда взгляд Халалхиво остановился на них.
Солдаты выстроились вдоль задних стен и на балконах напротив нас, наблюдая за происходящим с разными выражениями лиц. Некоторые выглядели безразличными. Другие едва скрывали презрение, вероятно, те самые, которых накануне высекли за неповиновение. Большинство же испытывали смесь любопытства и тревоги.
Вот тех нам и нужно найти, чтобы они помогли нам.
— Сегодня каждая из вас продемонстрирует свою силу и будет распределена по подразделениям. После этого вы получите новую форму, подходящую для боя. После оценки вашей магии бронники снимут с вас мерки. Новые доспехи будут доставлены вам в ближайшие дни.
Рокат сделал паузу, окидывая взглядом собравшихся.
Гордость наполнила мою грудь. Вместе мы докажем, что у нас есть место в этом мире, что мы достойны покидать свои дома и иметь право распоряжаться собственной жизнью. Что нам не нужен мужчина, чтобы направлять каждый её шаг, и что мы способны приносить пользу не только своим чревом.
— Советую вам не сдерживаться. Используйте всё, что умеете. На обучение ещё будет достаточно времени. Но точная оценка вашей силы крайне важна.
Рокат слегка повернул голову, взглянув на Ксаннирина. Крал лишь продолжал молчать и смотреть вперёд.
По крайней мере, это уже прогресс .
Женщины согласно закивали. Мужчины, державшиеся по краям, зашевелились. Другие, с дощечками для записей в руках, вышли вперёд.
— Пусть начнётся оценка, — приказал Рокат.
Мы вчетвером отошли от балюстрады и скрылись в тени колонн.
— Я останусь и помогу, — объявила Киира, заправляя длинные волосы за уши.
Затем она быстро намотала их длину на палец и закрепила кожаным ремешком так, чтобы они лежали поверх плеча, не касаясь шеи.
Ксаннирин что-то пробормотал о письмах, на которые нужно ответить, развернулся на каблуках и стремительно ушёл.
— В чём его проблема? — спросила я, прожигая взглядом его спину.
Он ушёл строить планы? Подрывать всё, что мы делаем? Его пренебрежение читалось в каждом ударе ноги о каменный пол.
Киира и Рокат переглянулись.
Затем Киира полностью проигнорировала мой вопрос.
— Ассирия, позволь познакомить тебя с несколькими добровольцами. Думаю, они тебе понравятся.
Подавив раздражённый вздох, я уже собиралась последовать за ней, но Рокат тихо зарычал.
— Ассирия — Сельхамош. Она идёт первой.
— Ах да, — ответила я, отбрасывая остатки раздражения и принимая свою роль.
Из-за положения Кииры я автоматически позволяла ей вести. Но теперь я была одной из них и должна была вести себя соответствующе.
Даже если Ксаннирин этого не делал.
К счастью, Киира не обиделась.
— После вас, Сельхамош, — хихикнула она, ткнув меня локтем в бок.
Тихо рассмеявшись, я прошла мимо неё и начала спускаться по лестнице, ступенька за ступенькой, морально готовясь к тому, что наверняка окажется ошеломляющим событием.
На тренировочной площадке царил хаос.
Вспышки чёрного мелькали по краям моего зрения, пока мы пробирались вдоль стены через сотни тел. Со всех сторон раздавались грохочущие удары, когда Разрушители демонстрировали свою магию.
«Куда мне идти?» — спросила я у Роката, не в силах разглядеть что-либо за всем этим безумием.
«Прямо вперёд. К мужчине с высоким узлом на голове. Мне нужно проверить, что бронники выполняют свою работу, но позже я тебя найду.»
«Удачи.»
В ответ он лишь хмыкнул и отделился от нас.
Сзазадос, которого я узнала по сеансу исцеления, на который когда-то случайно наткнулась, делал записи, наблюдая за тем, как женщины используют свою магию. Сначала они призывали свои тени, затем вторую силу. Перепрыгнув в сторону, чтобы не столкнуться с отступающим солдатом, который меня не заметил, я начала пробираться к Сзазадосу.
Заметив наше приближение, он остановился, опустился на одно колено и прижал лоб к предплечью. Затем он многозначительно прочистил горло.
Женщины вокруг него немедленно сделали то же самое.
— Можете встать, — сказала я ему и остальным, и они подчинились.
Несколько женщин вытянули шеи, пытаясь лучше меня рассмотреть, и в ответ я тепло им улыбнулась.
— Пожалуйста, продолжайте. Мы хотим понаблюдать.
— Да, Сельхамош, — ответил он, а затем снова повернулся к женщинам. — Кто следующая?
Вперёд вышла женщина с тёмно-бордовыми глазами и присела в глубоком реверансе.
— Верховная жрица, Сельхамош.
— Это Маария. Она десятилетиями служила на различных должностях и была одной из первых добровольцев, — сообщила мне Киира.
— Это правда? — спросила я её.
— Да, Сельхамош. С самого детства я хотела служить своему миру. Поначалу единственным способом сделать это было стать жрицей. Теперь у меня появилось больше возможностей.
У меня сжалось горло, когда я увидела в ней отражение самой себя.
— Пожалуйста, продемонстрируй свою силу, — приказала я, хотя мои слова прозвучали гораздо мягче, чем жёсткие приказы Роката.
Она закрыла глаза и глубоко вдохнула. Оникс закружился вокруг неё, словно смерч, взметнув её распущенные волосы в безумном вихре. Когда всё улеглось, она достала нож и полоснула себя по большому пальцу. Другая женщина шагнула вперёд, и Маария провела красную линию на её запястье, после чего отступила.
Когда она встала напротив второй женщины, проявилась ещё одна магия.
Вторая бросилась вперёд, но внезапно застыла прямо в воздухе. Она моргала, но продолжала висеть на месте, пока Маария смотрела на неё, сосредоточенно нахмурив брови.
— Это Иззенна. Хотя она присоединилась к жрицам относительно недавно, она быстро заявила о себе. Она была нашей второй доброволицей, — представила её Киира.
Маария продолжала удерживать Иззенну на месте. На её лбу выступили капли пота. Сзазадос приказал ей отпустить магию.
С шумным выдохом она подчинилась. Иззенна качнулась вперёд, и Маария подхватила её. Обе широко улыбались, поворачиваясь ко мне.
— Мне нужно лишь небольшое количество собственной крови и прикосновение к другому человеку, чтобы удерживать его на месте, — объяснила Маария. — Я надеюсь, что после тренировок смогу удерживать больше людей и дольше.
— У тебя невероятный дар. Дарующий определённо благословил тебя, — ответила я.
Лёгкий розовый румянец окрасил её щёки, и она отошла в сторону, позволяя Иззенне продемонстрировать свою магию.
— Они уже поклоняются тебе, — тихо сказала Киира. — Миф о тебе после этого распространится очень быстро.
Эта мысль одновременно воодушевляла меня и пугала. Но у меня не было времени как следует разобраться в этих чувствах.
Воздух перед Иззенной задрожал.
Из горла Маарии вырвался крик, и она зажала рот руками.
— Кошмары, — пробормотала я, поражённая сосредоточенностью Иззенны.
— И очень реалистичные, — ответила Киира так, словно знала это по собственному опыту.
После завершения демонстрации Сзазадос поставил обеим женщинам по четыре балла в каждой из их категорий.
Они снова присели в реверансе передо мной и Киирой, после чего направились к очереди жриц, ожидавших снятия мерок.
Насколько я могла судить, большинство женщин обладали кроваво-красными, вишнёвыми и рубиновыми глазами. Все они были достаточно сильны в магии, чтобы постоять за себя, даже если наши тела были меньше и хуже приспособлены к тяжёлым ударам, чем тела мужчин.
— Они уже так хорошо работают вместе, — заметила я, наблюдая, как они объединяются в пары для демонстрации своих способностей, когда это необходимо.
— Мы можем не владеть клинками, по крайней мере до этого момента, но мы всегда действовали сообща, чтобы возвышать души и облегчать страдания, — объяснила Киира.
В этом был смысл.
Они были сплочённым коллективом, как и Армия. А такие противники перемен, как Жрица Анара, которая твёрдой рукой управляла школой и Храмом в Стрые, были исключением. Точно так же, как исключением были мужчины, отказывающиеся признавать, что эти женщины тоже заслуживают возможности служить своему миру.
Каждая доброволица, которую представляла Киира, говорила с воодушевлением, от всей души благодаря меня за возможность стать воином. Повсюду сияли открытые улыбки, пока они позволяли своей силе расцветать, а затем отходили в сторону, давая своим сёстрам сделать то же самое.
Тысячи женщин проходили через этот процесс с отлаженной эффективностью, пока в ожидании своей очереди не осталось лишь несколько групп.
— Киира, как тебе удалось всё это организовать? — спросила я.
Учитывая, сколько времени прошло между вороном Роката и ответным сообщением, число добровольцев приводило меня в восхищение.
Она провела зубами по нижней губе, не отрывая взгляда от происходящего впереди.
— Долгое время я была недовольна своим положением. Но отодвигала эти чувства в сторону ради общего блага. Прошло так много времени, что я почти забыла, что вообще когда-то так себя чувствовала. Пока не появилась ты. — Затем она повернулась ко мне, и в её глазах засияла решимость. — Ты напомнила мне о том, какой была жизнь раньше.
Мои брови взлетели вверх.
— Правда?
— Правда, — повторила она. — Я начала работать над собственными планами вскоре после того, как ты уехала.
Я чувствовала, что она что-то недоговаривает, но не стала расспрашивать. Тренировочная площадка, заполненная жрицами и солдатами, была не тем местом, где стоило обсуждать подобные политические вопросы. Особенно когда кузены всегда так тщательно скрывали свои замыслы.
Я подняла взгляд на часы, вмонтированные в ближайшую башню, и отметила, что время полуденной трапезы и молитвы уже почти наступило.
Рокат вернулся за несколько мгновений до удара гонга.
— Верховная жрица, не могли бы вы присоединиться ко мне и провести сегодня традиционный армейский ритуал?
— Вообще-то, думаю, вести должна я, — сказала я, приподнимая подбородок. — Я Сельхамош.
Гордость расцвела в нашей связи.
— Да, так и есть.
— Разумеется, вести должна Сельхамош, — улыбнулась Киира. — Я с радостью постою рядом с двумя могучими воинами, пока вы проводите молитву.
Мы втроём снова повернулись к собравшимся, и вокруг нас солдаты, как мужчины, так и женщины, замолчали, ожидая дальнейших указаний.
Расправив плечи, я вышла в центр тренировочной площадки. Рокат и Киира заняли места по обе стороны от меня, а все жрицы, ставшие воинами, опустились на колени, привычно следуя установленному времени дня. Мужчины, расположившиеся по краям площадки и на трибунах, сделали то же самое.
Рокат вытащил из ножен клинок. Бронза сверкнула на солнце. Он протянул его мне.
Я глубоко вдохнула.
Я уже делала это раньше.
И могла сделать снова.
Подняв кинжал и свою руку, я выкрикнула:
— Ткачиха, что прядёт нити наших судеб, проложи для нас путь, по которому мы будем идти, непреклонный и нерушимый. Мы идём по твоему велению, наши ноги связаны нитями, которые ты соткала. Веди нас к славе, пока мы маршируем под знаменем войны. За Крала, за Халалхиво эти новые солдаты будут проливать кровь. Свяжи наши судьбы с их судьбами, чтобы мы могли восстать победителями.
На моей ладони выступила кровь, когда я сделала глубокий надрез, принося щедрую жертву Судьбам. Рокат протянул руку, и я подала ему клинок, чтобы он сделал то же самое.
Его порез оказался не менее глубоким, чем мой. Но затем он совершенно ошеломил меня, заговорив и сжав кулак так, что гранатовая кровь заструилась между его пальцами.
— Вы проливаете кровь не только за меня и Крала. Свяжите также свои судьбы с судьбой Сельхамош, чтобы вместе мы могли уничтожать наших врагов и принести Демонам быструю победу.
Его слова прогремели по всей площадке, сотрясая её, словно землетрясение. Голос Халалхиво был создан для того, чтобы внушать благоговейный страх каждому, кто его слышал.
С хищной медлительностью он опустился на колено. И всё же каждое соприкосновение его колена с землёй отдавалось чистой силой. Волосы на моём затылке поднялись дыбом, когда он прижал ладони к камню.
Я тоже опустилась на землю, хотя не распростёрлась ниц.
— Дарующий, благослови нас обильными источниками магии, чтобы мы могли использовать её во имя твоё в бою. Пусть кровь, которую мы проливаем, утолит твою жажду, и пусть мы уничтожим тех, кто бросает вызов твоему замыслу. Даруй нам силу, необходимую для того, чтобы прославить твоё имя. Своей кровью мы чтим тебя.
Затем я прижала ладони к камню и коснулась лбом его прохладной поверхности.
— Своей кровью мы чтим тебя, — эхом отозвались все.
Мужские и женские голоса слились воедино, пока каждый приносил Судьбам мазок алой крови.
Мы с Рокатом одновременно выпрямились. Стоя плечом к плечу со своей истинной парой, я окинула взглядом солдат, смотревших на нас.
Затем я произнесла последние слова молитвы:
— Жнец, чьё проклятие обрушивается на тех, кто сходит с пути, не дай нам познать твой гнев. Мы приносим эту кровь как клятву нашей преданности. Пусть твой взор обратится в другую сторону и покарает тех, кто ставит под сомнение твоё великое могущество. Если мы согрешим, пусть твоё проклятие будет быстрым и неумолимым.
— Мы клянёмся в своей преданности Жнецу.
Тысячи голосов повторили моё славословие, и этот звук преследовал меня ещё долго после того, как слова стихли. На мгновение на меня обрушилась тяжесть их почтения.
Я должна была стать для них одной из Судеб.
Они были здесь не потому, что были обязаны. Они были здесь потому, что сами сделали этот выбор. Выбрали отказаться от своего удобного положения жриц и ухватиться за возможность стать солдатами.
Поэтому я вознесла собственную последнюю безмолвную молитву.
Пусть эти перемены будут приняты с распростёртыми объятиями. Пусть сопротивление исчезнет, чтобы мы могли идти по твоему божественному пути, Ткачиха.
Хотя я всё ещё сомневалась в своей вере, в том, насколько велика власть Судеб над этим миром, и продолжала избавляться от лжи, которой меня кормили всю жизнь, желание того, чего я действительно хотела, могло лишь усилить моё стремление к этому и вдохновить других поступать так же. Если Судьбы действительно слышали меня, если действительно принимали во внимание мои мольбы, тогда наше общество стало бы от этого только лучше.
Киира поднялась, привлекая всеобщее внимание. Её голос прозвучал громко и отчётливо по всему просторному залу.
— Пусть победа Халалхиво будет быстрой, а правление Крала вечным. Пусть Сельхамош поведёт нас по новому пути к праведности. Наши жизни, наша магия, наша сущность принадлежат их воле.
— Мы принадлежим их воле.
Уверенность в голосах женщин обрушилась на меня волной воодушевления.
Используя лишь силу своих ног, Рокат поднялся, возвышаясь над всеми, кто всё ещё стоял на коленях. Я тоже поднялась рядом с ним.
— Судьбы не просто так даровали мне способность призывать мёртвых себе на службу. Чтобы положить конец Ангелам и их неустанному фанатичному стремлению уничтожить расу Демонов. Никогда не забывайте, на что они готовы ради этой цели. Именно поэтому вы все здесь. Потери, которые мы недавно понесли, были огромны. Ваше упорство, решимость и магия могут изменить всё. Мы даём вам возможность доказать себя. Не растратьте её впустую.
Прозвучал второй удар гонга, но никто не двинулся с места, продолжая смотреть на нас троих. Когда звук стих, Рокат заговорил снова.
— Свободны.
Сдержанно возбуждённые, они поднялись на ноги, переговариваясь между собой и собираясь небольшими группами. Через арочный проход во внутренней завесе они потоком направились к общей трапезной. Мужчины снова объединились со своими давними друзьями и последовали за ними.
Мы втроём задержались, наблюдая за их уходом. Когда площадка опустела, мы тоже двинулись следом, сохраняя разумную дистанцию.
— Что думаешь, Халалхиво? — спросила я, проводя большим пальцем по маленькому гранату в кольце моей матери.
Демонстрации силы показались мне впечатляющими, особенно количество бывших жриц, которые уже обладали значительным мастерством в обращении со своей магией.
— Только время покажет, — проворчал он, не отрывая взгляда от дороги впереди.
— И что будет после трапезы? — спросила я, когда мы вошли в зал.
Ксаннирин отсутствовал за главным столом.
Рокат снял шлем и сел. Его осанка оставалась напряжённой, а взгляд был прикован к пустующему месту.
— Мы просмотрим их оценки и начнём распределять их по подразделениям, — ответил он. — Рапп сможет помочь с этим, поскольку целитель приказал ему ещё несколько дней соблюдать постельный режим.
Мы с Киирой рассмеялись за счёт Хадвезера.
— Не уверена, что мы все поместимся в той крошечной комнате, — добавила Киира, когда к нам подошли двое мужчин с едой.
— Тогда ему стоит перестать, чёрт возьми, рвать свои швы, если хочет выбраться оттуда раньше, — заявил Рокат, вонзая вилку в небольшой дымящийся мясной пирог.
Я покачала головой и принялась за свою еду.
Пока я жевала, мой взгляд скользил по остальной части обеденного зала. Мужчины сидели с мужчинами, а женщины с женщинами. Каждая группа боролась за место за длинными столами.
По крайней мере, так будет недолго.
Весь наш план строился на том, чтобы объединить их и как можно быстрее вернуться на фронт. Вонзая вилку в еду, я старалась не думать о последствиях того, что будет, если нам не удастся этого добиться.

----------

27

27
Пот пропитал мою тренировочную одежду на груди, когда я устроилась на деревянных трибунах арены. Киира выглядела не лучше, вытирая лоб рукавом. Недавно распределённые женщины проходили мимо нас, возвращаясь в свои казармы, чтобы помыться перед тем, как отправиться на ночной отдых.
Киира, Рапп, Рокат и я несколько дней занимались тем, что распределяли их по подразделениям в соответствии с их талантами. Ксаннирин отсутствовал, хотя нельзя было сказать, что кузены не виделись друг с другом. Нет, они разговаривали далеко за полночь, и Рокат всегда возвращался в ярости.
Усталость тянула мои конечности из-за дисбаланса между тем количеством часов сна, которые мне удавалось урвать ночью, и уровнем нагрузок днём. Я хотела только одного: забраться в постель и остаться там навечно. Но моя истинная пара и его Хадвезер стояли на противоположном конце арены, склонив головы друг к другу и указывая на пергаменты, прикреплённые к переносным доскам.
А это означало, что он не уйдёт ещё очень долго. И я тоже, поскольку единственный ключ был у него.
— Давай прогуляемся, а? — предложила Киира, поднимаясь с тихим стоном.
— Уф, — запротестовала я, но знала, что если останусь сидеть, боль в мышцах начнёт ощущаться ещё быстрее, а подъём к комнатам Роката станет бесконечно тяжелее. Мужчины едва заметили, что мы уходим, полностью поглощённые тем, что обсуждали.
— Куда хочешь пойти? — спросила я её, когда мы зашагали рядом.
— Сначала на кухню, раздобыть немного вина, — сказала она лёгким, беззаботным тоном. — А потом в казармы.
Я тихо рассмеялась.
— Если Рокат узнает, он будет в ярости.
Киира ухмыльнулась мне.
— Тогда не позволяй ему узнать.
Как бы сильно моя истинная пара ни любила свои правила, я их не любила. Я никогда не умела хорошо им следовать. А когда рядом Киира и подталкивает к этому? Не было никаких шансов, что я скажу нет. Немного вина облегчит боль в мышцах и поможет гораздо быстрее преодолеть этот извилистый путь.
Свернув в коридор, мы направились через крепость. В этот час большинство уже устраивались на ночь. Немногие, кто ещё был на ногах, целеустремлённо шли к своим ночным постам.
На кухнях кипела работа: повара убирали после вечерней трапезы и готовились к следующему дню. Все они немедленно прекратили свои занятия, когда заметили Верховную жрицу и меня.
— Верховная жрица, Сельхамош, — произнёс ближайший из них, опускаясь на одно колено.
— В этом нет необходимости, — сказала ему Киира; её голос был тёплым и сочился мёдом. — Особенно если вы принесёте нам бутылку вина и бокалы.
— Разумеется, Верховная жрица, — ответил он и поспешно ушёл. Остальные вернулись к своей работе.
Несколько минут спустя он проскользнул обратно сквозь царившую вокруг суету, неся плетёную корзину.
— Здесь вы найдёте всё необходимое.
Киира приняла её с той же непринуждённой грацией, которую приносила с собой в любое помещение: ни единой заминки в шаге, ни малейшего наклона головы. Её самообладание, её очарование, её элегантность… от неё веяло королевским достоинством и высоким положением. Мы быстро ушли, оставив их заниматься своими обязанностями. Выйдя из крепости, мы пересекли самый большой внутренний двор, направляясь к восточным казармам.
Вечер был прохладным, и ветерок охлаждал мою кожу, разгорячённую после нескольких часов в душной арене. Мы продолжали идти неторопливо, просто наслаждаясь мгновением покоя.
Свет лился через приоткрытую дверь, и, распахнув её шире, я позволила Киире войти первой. Женские голоса разносились по помещению, смешиваясь с плеском воды о плитку.
— Сюда, — сказала мне Киира, мотнув головой в сторону небольшой лестницы, ведущей на верхние этажи.
Мы поднялись бегом на самый верхний уровень, где более влиятельные жрицы заняли себе места.
Ароматы лаванды, миндаля и ванили наполнили мои ноздри, когда мы вышли на этаж. В воздухе всё ещё висел пар, выплывая из купальни в центре казарм. Несколько мгновений спустя появились Маария, Иззенна и ещё несколько жриц, отжимая воду с кончиков волос.
Нас встретили восторженные вскрикивания, и они побросали свои банные простыни на койки и поспешили к Киире.
— Верховная жрица!
Каждая приветствовала её поцелуем в обе щёки.
— Пожалуйста, сейчас мужчин рядом нет, — ответила Киира, и в её взгляде плясало озорство. Затем она встряхнула корзину, заставив звякнуть бокалы. — И у нас есть вино.
— Благословлённое Дарующим, — сказала Маария, забирая ношу из рук Кииры.
Остальные жрицы приветствовали меня так же, а Иззенна даже продела свою руку под мою и повела меня к зоне отдыха. Маария поставила корзину на стол в центре комнаты и откинула крышку. Из её тёмной глубины она вытащила за горлышки две бутылки.
— Какое хочешь, Сельхамош? — спросила она меня, поворачивая их так, чтобы были видны этикетки.
— Здесь вы можете звать меня Ассирией.
Хотя мой опыт общения со жрицами всегда был отрицательным, наблюдение за тем, как легко Киира взаимодействует с ними, посеяло во мне семя тоски. У меня никогда по-настоящему не было друзей, и я отчаянно хотела их товарищества.
Маария улыбнулась мне, и моя надежда расправила крылья.
— Конечно. Ассирия, какое ты хочешь?
Мои познания в вине ограничивались цветом жидкости. Прикусив нижнюю губу, я несколько мгновений переводила взгляд с одной бутылки на другую, затем указала на красную.
— Отличный выбор, — сказала Маария.
Тонкая струйка обсидиановой магии выскользнула из кончиков её пальцев и скользнула под пробку. С хлопком бутылка открылась, а другая жрица поймала пробку прежде, чем та укатилась под стоявшую рядом софу.
Иззенна достала бокалы и с помощью собственной магии подняла их в воздух, пока Маария разливала вино. Вместе они обслужили нас всех.
— За наше здоровье, — провозгласила Киира, чокнувшись своим бокалом с моим.
Тепло расцвело в моей груди.
Вот что значит быть принятой. Я наслаждалась этим ощущением так же, как наслаждалась вином, делая долгий глоток. Сладость растеклась по моему языку, сопровождаемая лёгкой перечной ноткой, напомнившей мне о моей истинной паре. Я едва не застонала от этого роскошного вкуса.
— Хорошее, правда? — Киира заправила длинные волосы за уши и поджала под себя ноги на диване рядом со мной.
— Очень, — ответила я, на этот раз делая глоток поменьше.
— Как продвигаются ваши обсуждения с Кралом и Халалхиво? — спросила женщина с вишнёвыми глазами.
Как и Маария с Иззенной, она носила волосы длинными и распущенными, и, всё ещё влажные, они лежали глубокими волнами.
— Не очень, Воккия, — ответила Киира.
Она закружила фиолетовое вино в своём бокале, обдумывая следующие слова. Мне было любопытно услышать её мнение, потому что единственный настоящий взгляд на происходящее у меня был через Роката. Он хотел, чтобы я присутствовала, но из-за продолжающегося снисходительного отношения Ксаннирина он и Киира решили, что в моём присутствии они, вероятно, ни к чему не придут.
На мгновение она перевела внимание на меня.
— Эти трое — одни из моих самых доверенных советников в вопросах нашей веры.
Я поняла подтекст её слов. Она доверяла им помогать ей плести любые истории, которые, по её мнению, требовалось сплести, но не во всём, что касалось политики.
— Мне повезло быть принятой в этот круг, — сказала я, улыбнувшись каждой по очереди.
— Ты заслуживаешь быть здесь, Ассирия. Ты — символ всех нас. Киира много рассказывала о тебе перед нашим отъездом. — Воккия подарила мне тихую улыбку, наполненную благоговением.
— Неужели? — спросила я, склонив голову набок и изучая кузину Роката.
— Рассказывала. Потому что знала, кем ты станешь.
Прежде чем я успела спросить, что она имеет в виду под этими загадочными словами, она ответила на вопрос Воккии.
— Крал по-прежнему крайне сопротивляется всем этим идеям. Ему не нравится, что мы движемся вперёд без его одобрения. Мы с Халалхиво пытаемся склонить его на свою сторону. Хотя его несогласие определённо не остановит Халалхиво от действий, когда он считает себя правым.
Я фыркнула на это. Она хорошо знала мою истинную пару.
— А если вам не удастся его переубедить? — спросила Иззенна, и в её голосе прозвучала лёгкая дрожь. — Нам придётся вернуться на прежние места?
Киира поджала губы. Моё сердце болезненно сжалось при виде печали в рубиновых глазах Иззенны.
— Обещаю, я не позволю этому случиться. Вы нужны нам здесь, в Армии.
Она перевела взгляд на меня.
— Как тебе это удалось?
Я постучала пальцем по боку своего бокала, размышляя, как хочу ответить.
— Настойчивостью.
Компания разразилась смехом. Я поймала себя на том, что улыбаюсь, а счастье проникает мне в кости.
— Но если серьёзно. Я никогда не умела молчать. Из-за этого у меня были… проблемы с жрицей в Стрые. И с моим бывшим мужем. Каким-то образом мне удалось измотать Халалхиво.
Киира покачала головой.
— Ты недооцениваешь собственную силу, Ассирия. Халалхиво не уступает. Он не ломается. Оставаясь самой собой, ты открыла ему то, от чего он долгое время был закрыт. Судьбы знали, что делают, когда сделали вас истинной парой.
Мои щёки вспыхнули, и я сделала долгий глоток вина, чтобы это скрыть.
— Какую историю ты можешь рассказать Кралу, чтобы переубедить его? В конце концов, ты лучшая, — добавила Маария.
Безмятежное выражение лица Кииры на мгновение дрогнуло, прежде чем она вновь взяла себя в руки.
— Не уверена, что одна-единственная история что-то изменит. Он из тех мужчин, которым нужно думать, что это была их собственная идея. Клянусь, эго моих кузенов размером с Равасз.
После этих слов мы все снова рассмеялись.
— Так каким будет послание для будущего? — спросила я. Вино развязало мне язык.
Из разговоров с Рокатом я знала, что любые необходимые перемены сначала придут через жриц — по крайней мере до тех пор, пока Ксаннирин наконец не откажется от своей упрямой позиции.
— Это не обязательно будет что-то новое. Скорее развитие того, во что уже верят. Хотя Крал всё равно не согласился бы. Всё, что он видит, — это то, что мы столетиями добивались зависимости женщин от мужчин, и изменить курс сейчас для него было бы равносильно признанию, что этого вообще не должно было произойти.
— Чего и не должно было произойти, — заметила я.
Остальные трое кивнули.
— В этом мы согласны, — сказала Киира. — Но есть и другой путь. Люди верят, что у меня есть прямая связь с Судьбами, потому что она действительно есть. И если я скажу им, что видела будущее, в котором мужчины и женщины Демоны сражаются бок о бок, они в это поверят.
Она оглядела нашу небольшую компанию, и я вновь почувствовала, что есть нечто, о чём она не говорит.
— Единственное, в чём мы преуспели больше всего остального, — это непоколебимая вера народа в то, что Халалхиво, Крал и я избраны Судьбами. Несмотря на недовольство знати, они по-прежнему в это верят. И если Ксаннирин откажется убедить их, тогда это сделаю я, — заявила Киира, осушая свой бокал и жестом показывая Маарии передать ей бутылку.
Последние капли фиолетовой жидкости плеснулись в её бокал. Иззенна откупорила ещё одну бутылку, и мы все протянули свои бокалы за новой порцией.
— Я хочу помочь всем, чем смогу, — сказала я.
Эти жрицы, ставшие воительницами, тоже хотели этого, в этом я была уверена. И Рапп. Он веками был рядом с кузенами.
Чувствовал ли он себя чужаком, как я?
Но сколько бы времени ни прошло, он никогда по-настоящему не станет членом Дома Врак. Тогда как я была истинной парой Халалхиво.
Киира отвлекла меня от мыслей о нашем раненом друге.
— Судьбы выбрали и тебя. Мы воспользуемся этим.
— Так что будет первым шагом? — спросила Маария.
— Думаю, отмена вуалей станет хорошим началом. После стольких лет с ними это будет потрясением, но возможность снова видеть нас поможет и во всём остальном… когда бы мы ни смогли договориться с Кралом о том, что именно это будет.
Киира тяжело вздохнула, и тяжесть стоящей перед ней задачи заставила её плечи податься вперёд.
— Зачем ждать его? — спросила я. С его недавним настроем мне казалось, что он никогда не согласится на такие перемены.
В ответной улыбке Кииры я увидела отражение собственной.
— Ты права, Ассирия. Иногда лучше просить прощения, чем разрешения.
В памяти всплыл тот случай, когда она тайком вывела меня из комнаты Роката во дворце Дьёра. Именно тогда я решила, что Киира мне действительно нравится.
— Ты оставишь нас, когда Крал вернётся в Ужгород, Киира? — спросила Воккия, и в её голосе звучала осторожная печаль.
— Нет, — ответила она с такой уверенностью, что моя бровь дёрнулась вверх. — Я по-прежнему смогу работать отсюда, хотя всё будет занимать больше времени, поскольку придётся отправлять воронов так далеко на юг.
— Мы поможем всем, чем сможем. Мы учимся владеть оружием и оттачиваем свою магию, но это не значит, что мы полностью отказались от своих прежних обязанностей, — сказала Маария, перебрасывая влажные волосы через другое плечо.
— Завтра я отправлю ворона своей пастве и сообщу им, что им больше не нужно скрываться под полупрозрачными вуалями, — предложила Иззенна, осушая свой бокал.
— И я тоже, — заявила Воккия, вскинув подбородок.
Киира смягчилась и по очереди сжала руки своих жриц.
— Спасибо вам обеим. Мы не хотим слишком сильно торопить события. На каждую небольшую перемену потребуется время, чтобы к ней привыкнуть. Я ценю всю вашу поддержку до сих пор и всё, что, я знаю, вы дадите в будущем.
Солидарность. Вот чем это было. Женщины, объединяющиеся, чтобы создать перемены, которые принесут пользу всем нам.
— А я благодарна всем вам за то, что вы посвятили свои жизни Армии.
Горло сжалось, потому что правда заключалась в том, что эти трое, остальные, устроившиеся на своих койках дальше по комнате и этажами ниже… не все из них выживут.
Киира толкнула меня плечом в плечо, и я подарила ей грустную улыбку.
— Мы первые, но точно не последние, — поклялась Маария.
Затем в её тёмно-бордовых глазах вспыхнула идея.
— Мы должны отметить себя. Показать миру, кто мы такие. Ассирия уже стала нашим символом надежды. Что может быть лучшим способом почтить её храбрость, чем навсегда запечатлеть её на нашей коже?
Прежде чем я успела возразить, что не нуждаюсь ни в каком подобном почитании, Воккия хлопнула в ладоши, и её губы изогнулись в восторженной улыбке. Иззенна вскочила на ноги и бросилась к койкам.
— У меня есть идея.
В глазах Кииры заиграл восторг.
— Именно это нам и нужно, — тихо произнесла она.
Я понимала на уровне разума, что мы с Рокатом должны были стать легендой сами по себе. Но это?
Я была этого недостойна.
Иззенна вернулась с пергаментом и углём и начала набрасывать рисунок. Мы вчетвером ждали в нетерпеливом молчании. Её улыбка становилась всё шире и шире, пока рука летала по странице. Закончив, она резко развернула пергамент к нам.
У меня перехватило дыхание.
На нас смотрел глаз, открытый миру. Вместо цветной радужки в его центре распускалась роза. Острые шипы пронзали его сверху и снизу, почти напоминая два кинжала.
— Для коварных бордовых глаз, которые увидела Киира, — объяснила Иззенна, проводя пальцем по контуру. — Для роз на твоём шлеме. Для нашей женственности.
Она коснулась цветка в центре.
— Для силы, которой мы обладали прежде, и силы, которой будем обладать теперь. Для нашего единства в этой борьбе за то, чтобы нас увидели.
Она провела пальцем вдоль длинного шипа.
Слёзы защипали в носу, и мне пришлось сжать губы, чтобы сдержать радостный всхлип.
— Это идеально.
Иззенна просияла.
— Правда так думаешь?
Я кивнула, и остальные одобрительно зашептались.
— Но как мы нанесём этот знак на себя? — спросила я, и при этой мысли Метки «H», вырезанные на моих запястьях, болезненно заныли.
Воккия хихикнула и задрала рукав, открывая завитки чернил, так похожие на татуировки Роката.
— Я сделала их себе сама в один из своих бунтарских периодов до того, как стала жрицей. Всё, что мне нужно, — это игла, чернила и серебро.
Она широко улыбнулась.
— И всё это совершенно случайно лежит у меня в сумке.
Пока она пошла за ней, Маария собрала чистые тряпки и таз с водой.
— Ассирия должна пойти первой. В конце концов, всё это в её честь, — объявила Воккия, когда подготовила все свои инструменты и разложила их для работы.
— Куда мне её нанести? — спросила я.
У Роката татуировки были повсюду. Если не считать идеального круга между моими лопатками и его инициала на моих запястьях, моя кожа оставалась нетронутой.
— Думаю, на предплечье, — сказала Воккия.
Я сняла куртку и устроилась рядом с ней, вытянув руку. Она очистила мою кожу, задержавшись на Метке «H» на моём запястье. Вместо стыда во мне расцвела гордость. Рокат заявил на меня права задолго до того, как кто-либо из нас осознанно этого захотел. И теперь я ни за что не изменила бы тот момент.
Воккия окунула иглу в смесь чернил и серебра, а затем вколола её в мою кожу. На первое проникновение я зашипела, но она работала быстро, и вскоре боль притупилась. Мы продолжили разговор о войне, боевых навыках, владении магией и, конечно же, о мужчинах. Я совсем забыла, что она вообще работает, пока Воккия не объявила, что татуировка закончена.
Последним движением она вытерла мою руку тканью и открыла рисунок, который набросала Иззенна. Радость поднялась во мне волной, когда я кончиками пальцев проследила линии.
— Спасибо.
Воккия просияла.
— Ради тебя что угодно, Ассирия.
После меня настала очередь Кииры, и когда на наших предплечьях появились одинаковые символы, мы вместе любовались ими. При виде этого разорванные кусочки моего сердца словно сшились воедино. Особенно когда Иззенна стала умолять, чтобы следующей была она.
— Это только начало, — тихо сказала Киира.
Я подняла взгляд и встретилась с ней глазами.
— Впереди нас ждёт гораздо больше.
— Я не смогла бы сделать всё это без тебя, — так же тихо ответила я, и зрение затуманилось.
Мы обнялись, и от неё пахло лунным лотосом и лавандой. Эти цветочные ароматы подняли на поверхность воспоминания о днях, когда я ухаживала за садом.
Как далеко я ушла с тех пор, как сильно изменилась.
Когда мы отстранились друг от друга, каждой из нас пришлось вытереть слёзы.
— Нам с Ассирией лучше вернуться в свои комнаты, пока нас не хватились. И прежде чем это заметят.
Она указала на наши теперь уже пустые бокалы и бутылки.
— Завтра мы тайком вернёмся и посмотрим на татуировки всех остальных.
Маария собрала всё за нас, и, чувствуя ломоту во всём теле, я поднялась со своего места на диване. Потянувшись руками над головой, я наклонилась сначала в одну сторону, потом в другую, пытаясь разогнать подкрадывающуюся боль в мышцах.
Тепло обнявшись на прощание, мы попрощались, а затем с Киирой выскользнули из казарм под покровом темноты. Мы оставили корзину последнему работнику кухни, после чего направились через лабиринт коридоров к двум задним башням, где нас ждали наши комнаты.
Остановившись у двери, я тяжело вздохнула, морально готовясь к подъёму.
— Зайдёшь ко мне на минуту? — спросила Киира, переминаясь с ноги на ногу.
— Конечно, — ответила я, заинтригованная.
Что ей могло понадобиться так поздно?
Не сказав больше ни слова, она исчезла в арочном проходе, ведущем в башню Ксаннирина. Мы поднялись на несколько пролётов, прежде чем она остановилась у своей двери. Комнаты Кииры выглядели нетронутыми, и хотя они не были такими роскошными, как комнаты Роката, всё же оставались уютными и чистыми. Закрыв за нами дверь, она повернула замок. Затем прижала ухо к дереву, словно прислушиваясь, не идёт ли кто-нибудь следом.
Что она знала такого, чего не знала я?
Подозрение скрутило мне живот, и я осталась стоять неподвижно и молча, ожидая её следующего шага. Прошло несколько мгновений, в течение которых не раздалось ни звука, и наконец она отошла от двери.
— Мне нужно с тобой поговорить, — сказала она, направляясь к одному из мягких кресел, стоявших кругом возле окон.
Но даже усевшись в него, она заёрзала, никак не находя удобного положения. Осторожно подойдя, я опустилась в соседнее кресло. Закинув ногу на ногу, я начала крутить кольцо на пальце, гадая, что могло так взволновать Верховную жрицу.
— Всё в порядке? — осторожно спросила я, надеясь подтолкнуть её к разговору.
— Ну… нет.
Она посмотрела на свои руки, и её плечи подались вперёд.
— Помнишь наш первый разговор наедине?
— Когда мы были в саду? — уточнила я.
Она кивнула.
— Помню.
Тогда мы говорили о том, почему я не хочу быть жрицей, о боли, которую мне причинил мой покойный муж, и о моём будущем в Мире Демонов. Она обещала выяснить информацию об Олрусе…
При мысли о своём друге, сожжённом за то, что он защищал мой секрет, у меня сжалось горло. Это также напомнило мне об Изгате, и из глубины души поднялась новая волна вины.
— Ты не всё рассказала мне в своём письме? — с трудом выдавила я.
Она резко подняла голову, и её лицо исказила тревога.
— Судьбы, нет, это не связано с тобой. Прости, мне следовало сразу это уточнить. Речь обо… мне.
Облегчение накрыло меня, но затем смысл слов Кииры дошёл до меня, и ему на смену пришло беспокойство.
— Что-то случилось?
Она тяжело сглотнула, и её бордовые глаза заблестели от слёз. Подняв взгляд к потолку, она втянула рваный вдох.
— Знаешь, было гораздо легче просто не обращать на это внимания.
— Киира… — выдохнула я, и мой голос смягчился от сочувствия.
— Я ещё не рассказала Рокату и Ксаннирину, и я не знаю, просто… не могу. Они будут смотреть на меня иначе.
Наконец она встретилась со мной взглядом, и слёзы уже катились по её щекам. Я осторожно стёрла их с её лица.
— Хочешь рассказать мне, что произошло? — спросила я, придвигаясь ближе.
— Думаю, мне нужно поговорить об этом с кем-то, кто поймёт, — пробормотала она, и её голос был едва громче шёпота.
— Я рядом, — пообещала я, успокаивающе поглаживая большим пальцем её предплечье.
— Ты его не знаешь, но он один из самых влиятельных дворян в Мире Демонов. У него большое влияние на остальных, и он производит многое из того, что необходимо нашему миру. — Она замолчала, впиваясь пальцами в верхнюю часть своих бёдер. — Почему я выпила то, что он мне предложил?
На этом вопросе её голос надломился, и она сжалась, закрыв лицо руками. Рыдания сотрясали её тело, и я перенесла свои успокаивающие прикосновения ей на спину. Давая понять, что я рядом. Что я вижу её боль.
— Я думала, Ксаннирин обвинит меня, — выдавила она сквозь слёзы. — Если вообще мне поверит.
— Почему он не должен поверить? — спросила я.
— Мужчина, который меня изнасиловал, помог нам построить всё это, — ответила она. — Без него мы бы не справились, Ассирия. Мы знали, что это риск…
Она выпрямилась, но я не отпустила её. Ей нужно было знать, что с ней всё в порядке. Что я не смотрю на неё иначе из-за того, что с ней произошло. Как и со мной.
— И ты боишься, что Ксаннирин станет отрицать произошедшее из-за того, насколько он важен для мира.
— Да, — выдохнула Киира, и её голос был полон призраков прошлого.
Я тяжело вздохнула.
— Судя по тому, что я знаю о Рокате, он бы тебе поверил. Более того, как только ты ему расскажешь, он, скорее всего, решит отправиться в Ужгород и перерезать горло этому ублюдку.
У Кииры вырвался влажный смешок.
— Это очень похоже на то, что он бы сделал.
— Мужчины, — сказала я, и моё выражение смягчилось любовью и пониманием.
Я надеялась, Киира это увидела.
— Мужчины, — повторила она, и её губ коснулась лёгкая улыбка.
— Тебе нечего стыдиться, Киира.
— Тогда почему мне стыдно? — тихо спросила она.
— Потому что именно этому они учили нас веками. Заставляли чувствовать себя ниже них. Будто мы заслуживаем всё, что с нами происходит. Будто мы бессильны.
Эти слова вырвались из меня вместе со всей злостью, которую я подавляла, пытаясь быть кем-то, кем не являлась.
— И именно поэтому я здесь, а теперь здесь и ты. Мы готовы к этим переменам.
— Мы должны держаться вместе. Все мы, — хрипло сказала Киира.
И я знала, что она имеет в виду жриц, которых привезла с собой, несмотря на то, чего хотел этот чёртов Крал.
— Так и будет. Вместе мы сможем противостоять тому, какими мужчины считают, что мы должны быть. Мы, мать их, покажем им, — пообещала я. — К тому же на нашей стороне ещё Рокат и Рапп. Моя истинная пара может быть довольно пугающей, когда захочет.
Киира фыркнула.
— Всего за несколько дней я увидела в нём сторону, которую он не показывал с тех пор, как был совсем, совсем молодым. И всё это благодаря тебе.
— Знаю. Когда я чего-то хочу, я могу быть очень настойчивой. Что происходит практически постоянно, — рассмеялась я, перебрасывая косу через плечо.
— Именно такое качество нам сейчас и нужно, — сказала Киира. — Спасибо тебе, Ассирия. За то, что помогла мне увидеть.
— Спасибо тебе, Киира, что поделилась этим со мной. Что поверила мне, когда я рассказала тебе свою историю, — сказала я, крепко обнимая её. — Мне очень жаль, что тебе тоже пришлось через это пройти.
— Просто скажи, что я это переживу, — попросила она, положив голову мне на плечо.
— Переживёшь. И если тебе когда-нибудь понадобится поговорить, я рядом. И никому ничего не расскажу, клянусь, — пообещала я. — Но всё же думаю, тебе стоит поговорить об этом со своими кузенами. Возможно, именно это Ксаннирину нужно услышать, чтобы дать трещину. Или чтобы Рокат его убил. Одно из двух.
Киира вытерла нос, сдерживая проблеск веселья.
— Судьбы, Рокат был бы ужасным Кралом.
— Нет ничего на свете, что он ненавидел бы сильнее, — согласилась я. — Но ради нашей защиты он бы это сделал.
Некоторое время мы оставались так: я изучала Кииру взглядом, а Киира впитывала всё то заверение, которое ей было нужно от меня.
— Мне пора идти, пока Рокат не начал волноваться.
— Да, конечно, иди, если нужно. Со мной всё будет хорошо, — ответила она, приглаживая волосы.
— Ты уверена? Я могу остаться, если я тебе нужна.
Она покачала головой.
— Перед сном я, наверное, ещё раз загляну к Раппу. Убедиться, что сегодня он не переусердствовал.
После этих слов мы обе захихикали.
— О, он точно переусердствовал.
Пока она скрылась в купальне, чтобы плеснуть водой в лицо, я сидела в молчаливом раздумье. Моё сердце разрывалось из-за Кииры и всего, через что ей тоже пришлось пройти. Её история укрепила мои убеждения и разожгла мою ярость из-за того, как с нами обращались. Ради неё, ради остальных, ради каждой женщины в Мире Демонов я доведу эти перемены до конца.
В конце концов, Дарующий благословил меня этой уникальной силой, связью, превосходящей все остальные, и несокрушимой волей. Я была чёртовой Сельхамош, и к концу этой войны мир узнает, кто я такая на самом деле.

----------

28

28
Киира и я спускались по лестнице, держась за руки. Эта свободно подаренная привязанность исцеляла меня так же, как исцеляла её.
— Знаешь, я всегда мечтала о сестре. Молилась о ней, когда была маленькой, о ком-то, с кем могла бы быть так же близка, как Рокат и Ксаннирин были друг другу. Думаю, Судьбы наконец ответили мне, послав тебя.
— Ты сейчас заставишь меня расплакаться, — сдавленно произнесла я, сжав её руку.
В памяти вспыхнули воспоминания о моей собственной сестре. Она была последней из моей семьи, кто умер от чумы. Но, возможно, только возможно, я смогу обрести те же чувства с Киирой и среди женщин Фюреда.
— Я серьёзно. Среди жриц у нас есть сестринство, но я не могу делиться с ними так, как могу с тобой. Теперь ты в этом так же глубоко, как и я, — сказала она мне.
Впереди замерцал свет, когда мы спустились по последнему витку башни. Из-за позднего часа вокруг царила тишина, не было слышно даже шёпота стражников, которые обычно стояли у основания, охраняя своего Крала. Мы достигли площадки и вышли в прохладный ночной воздух. Дрожь сотрясла моё тело, и я отпустила Кииру, растирая руки, чтобы согреться.
— Ты уверена, что не хочешь, чтобы я проводила тебя? — спросила я, отступая в сторону башни Роката.
Рапп и лечебное крыло находились в противоположном направлении. Бросив взгляд себе за спину, я поняла, что ни у входа, ни вдоль коридора не было выставлено часовых.
Должно быть, у них перерыв.
— Со мной всё будет в порядке, — заверила она, плотнее запахивая куртку на груди. — Поспи немного. Ты выглядишь измученной.
Я фыркнула.
— Ты тоже.
Глаза Кииры распахнулись, дыхание сбилось — совсем не та реакция, которую я ожидала.
— Ассирия, береги…
Что-то твёрдое врезалось мне в спину, отправляя меня вперёд. Киира вскрикнула, отпрыгивая в сторону. В последний момент я вывернула тело и тяжело приземлилась на больное плечо. Вспыхнула боль, и до моих ушей донёсся громкий хруст.
— Блядь, — выругалась я, хватаясь за руку.
Киира продолжала кричать, и я распахнула глаза, увидев мужчину, возвышавшегося надо мной, вокруг которого клубилась расплавленная смола. Толстые хлысты хлестнули Кииру, впечатав её в ближайшую колонну. Её крики смолкли, и в ушах у меня остался только грохот собственного сердца.
Я упёрлась ногами в землю и оттолкнулась назад, создавая расстояние между собой и мужчиной в капюшоне. Из-за тени, скрывавшей его лицо, я никак не могла определить цвет его глаз. И какой у него второй дар.
«Рокат!» — закричала я по нашей связи, потянувшись к чернильному колодцу в своей груди.
В свете огня сверкнул серебряный клинок.
Не раздумывая, я швырнула свою магию во все стороны, накрывая Кииру на случай, если он попытается перерезать ей горло, пока она без сознания.
«Где ты?» — прорычал Рокат, и мой страх полыхнул по связи лесным пожаром.
«У основания башни», — сумела выдавить я в тот момент, когда мужчина прыгнул на меня.
Он врезался в меня, выбивая воздух из лёгких с пронзительным свистом. Острая боль полоснула по щеке. Перед глазами заплясали звёзды. Но мне удалось избежать удара кинжалом в сердце.
Мои тени дрогнули от соприкосновения с серебром. Я стиснула зубы и потянулась глубже в свой колодец.
Этот ублюдок меня не убьёт.
Сила обсидиана хлынула наружу, отбрасывая его от меня. С хрипом втянув воздух, я выбросила руку вперёд, удерживая его на расстоянии. Мучительная боль хлестнула по плечу, когда я подняла другую руку, направляя тёмные щупальца к его капюшону, чтобы раскрыть его личность.
Камень над нами задрожал.
Уголок моего рта изогнулся в зловещей улыбке.
— Ты совершил ужасную ошибку.
Несостоявшийся убийца зарычал и рассёк мою магию. Каждая верёвка пронзительно взвизгнула в знак протеста, рассыпаясь в ничто. Адреналин затопил мои вены, и я поднялась на ноги, готовясь драться кулаками.
Он снова бросился на меня, а я нырнула под удар, ускользая от него.
Он последовал за мной. Серебро со свистом рассекало воздух рядом, пока я продолжала уклоняться.
Почему в этой проклятой башне должно быть столько грёбаных ступеней?
Я не сомневалась, что Рокат сейчас несётся по ним вниз на бешеной скорости.
Заняв позицию между мужчиной и Киирой, я резко бросила:
— Кто тебя послал?
Потому что в тот момент, когда Рокат доберётся до меня, этот мужчина будет мёртв.
Он ничего не ответил, безмолвный, как призрак. Я направила в него ещё больше магии, пытаясь выбить его из равновесия и сорвать плащ. Но взмахом руки он в последний миг воздвиг перед собой щит из оникса.
Тьма завладела пространством между нами.
Моё сердце грохотало о рёбра.
Я не могла его видеть. С трудом различала даже собственные руки. А что, если сейчас он метнёт в меня клинок?
Эта мысль едва успела оформиться, как я уже двигалась.
И как нельзя вовремя.
Металл с лязгом ударился о камень, когда я рухнула на землю, и плечо вновь пронзила вспышка боли. На глаза навернулись слёзы, но я стиснула зубы, напрягла мышцы и приготовилась сражаться снова.
Рёв разорвал ночную тишину.
Наша связь вспыхнула яростью, когда я почувствовала, что Рокат всего в нескольких шагах от меня. Острый край клинка рассёк воздух. Раздался крик.
Свет огня вернулся, озаряя залитые кровью камни резким сиянием.
Мужчина рухнул на колени, обеими руками зажимая глубокую рану в боку.
А над ним стоял мой истинный.
У меня перехватило дыхание. На этот раз не от страха, а от благоговения.
Одетый лишь в штаны, с клинком, с которого капала багровая кровь моего нападавшего, с полностью открытыми татуировками, Рокат был воплощённой местью. Высеченный самими Судьбами, чтобы обрушивать божественное правосудие.
— Ты прикоснулся к моей истинной.
Из него вырвалось низкое первобытное рычание, заставив волосы на моём затылке встать дыбом. Я отползла ближе к Киире, убеждаясь, что их схватка не причинит ей вреда.
— Никому не позволено делать это, кроме меня. За своё преступление ты будешь выпотрошен так основательно, что Судьбы заплачут о том, что сами соткали.
Мужчина выхватил кинжал, спрятанный у бедра, и полоснул им по Рокату. Мой истинный уклонился, нырнул под удар и схватил убийцу за горло. Затем швырнул его в стену, сотрясая крепость.
Хрустнули кости, когда мужчина рухнул на землю. Кровь брызнула у него изо рта, когда он сплюнул на каменную мостовую.
— Символы восстают. Символы падают, Халалхиво, — насмешливо бросил он, снова рванувшись в атаку.
Лёд раскололся в моих венах.
Эти слова…
Лезвие скользнуло по груди Роката, но мой истинный вновь впечатал его в камни. Затем он обхватил затылок мужчины и ударил его головой о своё колено.
Из него выплеснулось ещё больше рубиновой крови, когда он вывернулся из хватки Роката.
Но его движения стали медленными, неуклюжими.
На следующем ударе Рокат перехватил его кулак и вывернул. Раздался ещё один треск. Мужчина взвыл от боли.
— Не так быстро, как никчёмные убийцы, — процедил Рокат.
Вырвав серебряный клинок из руки мужчины, он перехватил его обратным хватом и вонзил ему в горло.
В грудь.
В живот.
И протащил.
Поток гранатовой крови залил его одежду. С отвратительным булькающим звуком несостоявшийся убийца рухнул на землю. Капюшон его плаща тоже сполз, открывая остекленевшие тёмно-бордовые глаза.
Рокат бросился ко мне, заметив, что рядом лежит и Киира.
— Ты в порядке?
— Со мной всё будет хорошо. Киира без сознания, — сказала я, и соль защипала глаза.
Рокат провёл костяшками пальцев по порезу на моей щеке, и я зашипела.
— Кроме этого. И плеча. Оно снова повреждено.
С его губ сорвалась череда ругательств.
— Я отнесу вас обеих в лечебное крыло.
Одним мощным движением он подхватил на руки свою кузину. Затем помог мне подняться на ноги. Меня качнуло, и всё моё тело дрожало, когда начал спадать ужас после нападения.
Когда я убедилась, что не рухну, то нашла меч Роката и подняла его.
А что, если где-то прячутся другие, готовые напасть, если их сообщник потерпит неудачу?
Он сделал два шага и остановился.
— Где, мать их, часовые?
— Их здесь не было, когда мы спустились, — сказала я слабым голосом.
Ярость, горячее вулкана, полыхнула по нашей связи.
— Полетят головы.
В этом я не сомневалась.
На ноющих, уставших ногах я последовала за своим истинным в лечебное крыло. Киира застонала, её голова безвольно качнулась.
— Рокат?
— Тш-ш, пока отдыхай. Я отнесу тебя к целителю.
Рокат обожал Кииру и, как и я, сделал бы всё, чтобы защитить её. Она сама сказала мне это во время нашего разговора на террасе дворца Дьёра.
И увидеть это сейчас заставило меня любить своего истинного ещё сильнее.
Рокат разбудил главного целителя, находившегося в лечебном крыле, чтобы тот занялся мной и Киирой. Уложив Кииру на смотровой стол, он занялся глубокой раной на затылке. Я сидела на краю стола, баюкая руку.
— Где она?
Рапп ворвался в помещение, его лицо было искажено тревогой.
— Да чтоб тебя, только не вздумай снова разорвать швы, — прорычал Рокат, перехватывая своего Хадвезера. — С Ассирией всё в порядке.
Однако, когда я всмотрелась в широко распахнутые от ужаса глаза Раппа, у меня возникло ощущение, что этот страх был вызван не только мной.
Мгновение спустя он нашёл нас, и его плечи опустились от облегчения.
— Я услышал ваши голоса. Нужно было убедиться, что с вами всё в порядке.
— Мы в порядке. Просто немного напуганы.
Киира подарила Раппу успокаивающую улыбку, но, похоже, это ничуть не ослабило его тревогу.
— Кто на них напал? — резко повернулся он к Рокату.
Гнев вибрировал во всём мускулистом теле моего истинного.
— Теперь он мёртв. Но действовал не один.
Пока главный целитель заканчивал работу с Киирой, Рокат быстро пересказал случившееся. Затем целитель подошёл ко мне и быстро осмотрел.
— Я могу нанести мазь на щёку, чтобы не осталось шрама. Плечо придётся вправить. Тебе дать что-нибудь закусить?
— Пожалуйста, — сказала я, готовясь к предстоящей боли.
Он принёс кусок дерева, и я открыла рот, чтобы он вложил его между моими зубами.
Киира села прямо и взяла меня за здоровую руку.
— Сжимай так сильно, как понадобится.
Я кивнула и глубоко вдохнула через нос.
— Три, два…
Хлопок эхом разнёсся по помещению.
Из моего горла вырвался приглушённый стон, а рука задрожала от того, как сильно я сжимала ладонь Кииры. Рокат резко обернулся, почувствовав через нашу связь грубое вправление.
Я выплюнула деревяшку.
— Я в порядке, — быстро сказала я ему.
Он и без того был на пределе после покушения, а мне очень нужно было, чтобы этот целитель меня вылечил. Он не смог бы этого сделать, если бы оказался мёртв.
— Выпей это, — сказал целитель, протягивая мне молочно-зелёный флакон.
— Что это? — спросила я.
Запах был отвратительным, и я попыталась сдержать рвотный позыв.
— Смесь пиума, мака и ивовой коры. Ты уже повреждала это плечо раньше, поэтому так легко травмировала его снова. Эта комбинация успокоит ткани вокруг него и поможет ему быстрее восстановиться. Послезавтра ты уже должна быть в порядке.
Рапп издал звук недоверия.
— Почему ты не давал это мне?
— Потому что в твоём случае это не подействует, — ответил главный целитель, используя чистую ткань, чтобы нанести мазь на мою щёку.
Закончив, он отступил на шаг и посмотрел на мужчин.
— Проследите, чтобы обе сегодня спали и завтра отдыхали. Особенно Верховная жрица. Её рана должна затянуться к утру, но внутренним ушибам потребуется больше времени.
Рокат медленно выдохнул, и его грудь опала.
— Спасибо.
Целитель лишь кивнул и принялся собирать свои инструменты. Затем, вздохнув, протянул ещё один флакон Раппу.
— Раз уж ты не спишь, лишняя доза не повредит.
Я фыркнула от смеха, когда Рапп выдернул пробку и залпом выпил содержимое.
Киира покачала головой, но тут же поморщилась.
— Наверное, пока лучше этим не двигать.
Она прижала ладонь к виску, и показался край её новой татуировки.
— Ого, а это что? — спросил Рапп, хватая её за руку и задирая рукав выше.
Киира широко улыбнулась ему.
— Символ. Коварный глаз.
Рокат наклонился и несколько мгновений изучал татуировку, после чего перевёл взгляд на меня.
— Это была твоя идея?
— Вообще-то нет, — ответила я, стиснув зубы и стягивая куртку с плеча, чтобы показать ему рисунок на моей коже прямо под его Меткой «H». — Жрицы хотели что-то, что будет обозначать, кто мы и что мы делаем.
Рокат подошёл и остановился передо мной, обхватив ладонью мою щёку. Его большой палец скользнул по букве H на моём запястье.
— Ты настоящий лидер, Ассирия.
От его признания глаза защипало.
Не разрывая зрительного контакта со мной, он обратился к Киире:
— Сегодня тебе следует спать в моих покоях, чтобы я мог присматривать за вами обеими.
Рапп прислонился к столу рядом с ней, скрестив руки на груди.
— Она может остаться здесь со мной. Если ночью возникнут проблемы, целитель будет рядом.
На челюсти Роката дёрнулась мышца, пока он обдумывал это предложение.
— Ты не в том состоянии, чтобы сражаться, если за ней придут снова.
Я потянулась к своему истинному и притянула его ближе.
— Не думаю, что они охотились за Киирой.
Его тяжёлые брови сошлись на переносице.
— Почему ты так считаешь?
— Из-за того, что сказал тот мужчина. «Символы восстают. Символы падают».
Киира резко втянула воздух.
— Неужели ты хочешь сказать…
— Что, Ксаннирин имеет к этому какое-то отношение? — резко бросила я. — Возможно, никто из вас не помнит, насколько ужасно он обращался со мной во время нашего первого ужина, но я помню.
В глазах Роката вспыхнула такая тьма, от которой у меня сжалось нутро. Но под внешним гневом бушевала внутренняя буря.
— Есть множество других, кого не устраивает нынешнее положение вещей, — заметил Рапп. — И, к сожалению, для многих в Армии именно Ассирия стала его лицом.
— Он прав, — согласилась Киира.
То, как они отвергли моё предположение, в сочетании с тем, что боевой настрой покидал моё тело, вызвало во мне раздражение.
— Часовых там не было. Кто ещё обладает властью отослать их?
— Немногие. Мы, Олет, Сзазадос, отвечающий за ночной дозор, — сказал Рокат, мысленно перебирая бесконечные варианты. — Завтра я соберу каждого на допрос, включая мужчин, оставивших свои посты.
Он присел на корточки, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.
— Как бы сильно мне сейчас ни хотелось всё здесь разнести, я должен позаботиться о тебе. Твоё здоровье, твоя безопасность, твоя защита для меня превыше всего. Мне так жаль, что я не смог добраться до тебя раньше.
Слёзы обожгли глаза. Я подняла руку и коснулась его щеки. Мягкие волоски его бороды щекотали мою ладонь.
— Ты пришёл так быстро, как только мог.
Он наклонился вперёд и поцеловал меня в лоб.
— Пойдём, тебе нужно отдохнуть.
Кивнув, я соскользнула со стола. Он прижал меня к себе под руку — в самое безопасное место во всех мирах.
— Пошлите за мной, если вам что-нибудь понадобится, — сказал он Раппу и Киире.
— Пошлём, — пообещал Рапп.
Опираясь на стену, он медленно двинулся вперёд. Киира присоединилась к нему, её шаги были такими же осторожными, как и его. Мы с Рокатом проводили их до комнаты Раппа, после чего ускорили шаг.
У меня болело всё тело.
Когда мы добрались до входа в нашу башню, Рокат подхватил меня на руки. Я не стала возражать, пока он нёс меня вверх по винтовой лестнице. Лишь прижалась щекой к его сердцу и позволила его ровному ритму успокаивать меня.
А когда мы добрались до нашей спальни, я позволила ему раздеть меня. Позволила отнести меня в постель. Позволила ему обвиться вокруг меня. Позволила ему заставить меня почувствовать себя в безопасности.
— Спи, Ассирия. Я буду защищать тебя.
Но сегодня ночью я вкусила правду. И она была горькой. Никто, даже Рокат, не мог защитить меня от недовольства тех, кто предпочитал существующий порядок вещей. Предатели скрывались в тенях. Судьбы, да они были прямо на виду.
В следующий раз, когда они придут за мной, я не окажусь застигнутой врасплох.
Я буду ждать. Готовая. На взводе, с огнём в венах и яростью в сердце.
Они хотели срубить новый символ; вместо этого я покажу миру, что значит быть грёбаной Сельхамош.

----------

Интерлюдия.

Интерлюдия.
Верховная жрица скользила по коридорам Храма Варбад, её мысли перескакивали с одной из дюжины ещё не завершённых задач на другую.
Сегодня она поднялась позже обычного, совершенно случайно, и в полдень вернулась в свои роскошные покои на самой вершине, чтобы забрать блокнот, который оставила там в спешке.
— Верховная жрица, — приветствовали её послушницы, приседая в глубоких реверансах, когда она проходила мимо.
Каждой из них она в ответ слегка склоняла голову. В конце концов, она хотела, чтобы верующие чувствовали себя желанными гостями и как дома в этих стенах. Уже десятилетиями она обучала их, оттачивая их убеждения так же, как её кузен оттачивал своих солдат и их оружие.
Теперь наконец настало время отправлять их далеко и широко по всему Миру Демонов, чтобы распространять её слово. Что сопровождалось слишком большим количеством трудностей и куда большим объёмом работы, чем она когда-либо ожидала.
Она поднялась ещё по одной лестнице, мысленно отчитывая себя за то, что настояла на том, чтобы весь верхний этаж принадлежал только ей.
Ей хотелось иметь эти виды и это уединение, и всё же, пока её бёдра горели, преодолевая ступень за ступенью, она размышляла, стоило ли это всего того.
Запыхавшись, она остановилась на площадке и опёрлась о стену.
Этажом ниже жили жрицы высокого ранга — те, кто с огромным энтузиазмом присоединился к ним после объявления о строительстве Варбада.
Одна из таких женщин спускалась по широкой лестнице, тепло улыбаясь из-под своей вуали, пока не заметила бледность своей предводительницы.
— Верховная жрица? — произнесла она, поспешив вперёд.
Одним прыжком ей удалось подхватить Верховную жрицу прежде, чем та рухнула на пол.
Бордовые глаза Верховной жрицы закатились, оставив видимыми только побелевшие белки.
Судорога сотрясла её тело, и в уголках рта появилась пена.
— Помогите! — закричала женщина, оглядываясь по сторонам в поисках кого-нибудь ещё.
Снизу вверх по лестнице бросилась вторая. Увидев происходящее, она резко остановилась.
— Нужно отнести её в покои, — сказала вторая, стряхивая с себя оцепенение и хватая Верховную жрицу за ноги.
Она была самой первой послушницей и почти столетие назад заняла место рядом с Верховной жрицей. И всё же впервые видела свою наставницу в таком состоянии, хотя не было никаких сомнений в том, что это было — Видение.
Мгновение спустя появилась третья, ахнув при виде Верховной жрицы, лежащей на полу.
Вместе они сумели преодолеть последние пролёты лестницы до покоев Верховной жрицы и уложили её на кушетку.
Время от времени её тело сотрясала дрожь, пока они наблюдали за ней, едва осмеливаясь дышать.
Третья быстро полоснула себя по ладони, принося подношение Судьбам и молясь о благополучном возвращении своей Верховной жрицы.
Но то, чему они были свидетелями, не шло ни в какое сравнение с тем, что их предводительница увидела в будущем.
Воздух был густым от влаги, а приторный запах тропических растений бил в ноздри.
Осторожно она шагнула сквозь густой подлесок.
С зелени капало рубиново-красное.
Она едва не споткнулась о нечто, скрытое среди зарослей.
Опустив взгляд, она едва не вывернула желудок.
Остекленевшие, безжизненные голубые глаза смотрели в кроны деревьев над головой. Вокруг его головы растеклась лужа крови, а рана на горле была настолько глубокой, что голова держалась на теле лишь на тончайших остатках жил.
Медленно её взгляд двинулся вперёд, к целой тропе через густой лес, по обеим сторонам которой лежали такие же трупы.
Впереди до неё донеслись отдалённые звуки сражения.
Осторожно прокладывая путь между телами, она сокращала расстояние.
Когда она обогнула особенно толстый ствол, перед ней открылся город Сиви.
У неё перехватило дыхание при виде дыма, поднимавшегося от соломенных крыш и перекидывавшего огонь на соседние дома.
Там, вплоть до самого большого дерева в центре города, сражались две армии.
Посреди всего этого возвышался сияющий белый мраморный дворец, занимавший территорию вдвое больше дворца Дьёра в Мире Демонов.
Каждый её вдох словно был украден.
Каждый удар сердца отдавался барабанным ритмом в ритуале войны.
Это был не сон.
Это было возмездие.
Она бросилась вперёд, держась у каждого дерева на окраине столицы Ангелов и заглядывая в переулки, не заваленные телами.
Она изо всех сил старалась оставаться незамеченной и всё же едва не столкнулась лицом к лицу с убегающим Ангелом.
Он, казалось, даже не заметил её, промчавшись в густые папоротники всего в шаге от неё.
Её лоб нахмурился, и она двинулась дальше.
Снова никто не обратил на неё внимания, когда она вошла в самую гущу битвы.
Тела падали.
Затем поднимались.
И тогда её пронзило внезапное осознание: Халалхиво был здесь.
Группа безжизненных фигур, пошатываясь, двигалась вперёд. Их челюсти безвольно свисали, глаза были пустыми.
Они набрасывались на Ангелов в белом, разрывая плоть, и даже не вздрагивали, когда то же самое делали с ними.
Кровь брызнула в её сторону, но, посмотрев вниз, она увидела, что ни одна капля не запятнала её обнажённые руки.
Покачав головой, она двинулась дальше, высматривая хоть какой-нибудь след своего кузена, благословлённого Даром Призыва.
Слева раздался рёв, расколовший воздух.
Она бросилась в ту сторону, надеясь, молясь, чтобы этот рёв не был криком боли, вырвавшимся у него.
Выскользнув на главную улицу, она наконец увидела его.
Оникс кружился бушующим адским вихрем, поглощая каждого, кто оказывался в пределах нескольких метров от него, в неистовой ярости.
Его бронзовый клинок вспыхивал в лучах света, пробивавшихся сквозь кроны гигантских деревьев.
С резким свистом он рассёк воздух и вонзился в шею Ангела, стоявшего перед ним на коленях и пленённого чернильными щупальцами его силы.
Голова ударилась о землю с отвратительным глухим стуком.
Другие Ангелы бились в своих путах, и тогда она поняла, насколько огромной силой её кузен управлял одновременно.
Осторожно она шагнула вперёд, пытаясь разглядеть лучше.
И тогда она увидела Захала, стоявшего на коленях.
Его ледяные голубые глаза смотрели вверх с вечной ненавистью, а зубы были стиснуты в праведном гневе.
Халалхиво наклонился к нему, рыча ему прямо в лицо.
И всё же тот не дрогнул.
Тогда клинок снова описал дугу в воздухе, отделяя и его голову от плеч.
Тени перестали кружиться, когда Халалхиво поднял отрубленные головы.
Сжав в кулаках их белые волосы, он поднял их высоко над собой и издал ещё один рёв.
Даже его кузина содрогнулась от ярости, заключённой в этом звуке.
Затем он зашагал по центральной улице, не отрывая взгляда от королевского дворца.
Она поспешила следом, стараясь не отставать от его яростной поступи и уклоняясь от волны за волной беловолосых Ангелов, падавших ниц и моливших о пощаде.
Он остановился у подножия лестницы, всё ещё высоко держа обе головы.
По тому, как он сжимал их волосы, она заметила, что у одного из них на лбу была вырезана буква H.
И мгновенно узнала в нём мужчину, который высек искру, разжёгшую весь этот пожар войны.
— Корона Иоат, твой народ побеждён. У тебя больше не осталось армии, чтобы защищать тебя. Выйди из своих мраморных стен и сдайся, если хочешь жить.
С громким вдохом Верховная жрица резко села, напугав своих верных последовательниц, наблюдавших за ней. Они опустили сцепленные руки и бросились к ней, засыпая её десятками вопросов. Сильно моргая, Верховная жрица попыталась вновь обрести связь с настоящим, пока остатки её Видения растворялись.
Она не знала, когда произойдёт эта битва. Знала только, что она произойдёт — потому что Судьбы открывали ей лишь истины, которые ещё не родились для неё.
Но она не смогла сдержать улыбку, появившуюся на её губах.
— Что такое, Верховная жрица? — настойчиво спросила вторая. Она прижала тыльную сторону ладони ко лбу своей предводительницы, проверяя, нет ли жара.
Верховная жрица отмахнулась от её руки. Медленно она поднялась, и мир вокруг закружился. Усталость тяжёлым грузом лежала в её костях, и всё же она никогда не чувствовала себя настолько взбудораженной, настолько окрылённой, даже в те годы, когда они с кузенами пришли к власти.
— Найдите Крала и передайте ему, что я должна немедленно поговорить с ним. Здесь, в Храме, — распорядилась она, обращаясь к третьей. Пророчества забирали у неё слишком много сил, и ей необходимо было немедленно записать увиденное, чтобы потом как следует отдохнуть. — А ты принеси мне пергамент и чернила.
Первая поспешила прочь и мгновение спустя вернулась с тем и другим.
— Что вы увидели? — спросила она. Её голос был полон затаённого восхищения. В конце концов, Видения Верховной жрицы были легендой. А стать свидетельницей одного из них? Божественно. Свято. Священно.
Верховная жрица приняла принесённое, её руки дрожали от возбуждения.
— Я увидела, как Халалхиво выигрывает войну. — Она замолчала. Остатки откровения ускользали от неё, словно дым сквозь пальцы. И всё же в её животе сворачивался клубок зловещего ужаса — горького и жалящего, хотя она не могла понять его источник.
— Но цена…

----------

29

29
После нескольких дней допросов моих солдат я так и не приблизился к ответу на вопрос, кто напал на Ассирию и Кииру. Всех часовых нашли мёртвыми, спрятанными в кладовой с припасами. При виде этого у меня внутри скользнул холод. После этого поднялось лишь ещё больше вопросов, словно боевые знамёна.
У убийцы были бордовые глаза, и всё же он ни разу не воспользовался своей второй силой. Я не знал его. Стража Крала тоже, когда я допрашивал их.
Вся эта загадочность делала невозможным исключить причастность Ксаннирина. Мой кузен держался особняком, редко появляясь во время приёмов пищи. А когда я приходил к его комнате, он отказывался открывать дверь.
Я был уже наполовину готов вышибить её и заставить его поговорить со мной.
Зачем ему охотиться за моей истинной парой? И за Киирой?
Да, он был в ярости из-за всей этой ситуации. Но он знал, что смерть Ассирии сломает меня. И он хотел выиграть эту войну не меньше, чем все мы.
Пока голоса на задворках моего сознания шептали, что я не способен защитить свою истинную пару, а воспоминания преследовали меня, когда я входил на тренировочную арену, мне, пиздец как, был необходим отдых от этого места.
Наступил последний день недели, принеся с собой ослепительное солнце, которое не показывалось с самого прибытия моих кузенов. Это был единственный день, когда у нас было достаточно свободного времени, и большинство солдат отправлялись в Фюред на свои драгоценные несколько часов. Рынки и таверны давали передышку от строгого распорядка, а жители города всегда были рады принять солдат и их монеты.
На Ассирию у меня были другие планы. Её плечо срослось правильно, и после нескольких дней лечения травами от целителя оно почти вернулось в прежнее состояние. Порез на её щеке исчез. Почти казалось, будто нападения никогда и не было.
Почти.
Даже сейчас, когда её волосы веером разметались по подушке, во мне поднималось яростное желание защищать её. Убить того ублюдка один раз было недостаточно, чтобы унять мой гнев.
И всё же Ассирия не отказывалась ни от одной тренировки, которую могла посещать, занимаясь дважды в день вместе с женщинами. Казалось, будто огонь, всегда горевший внутри неё, разросся до бушующего пожара. Её постоянное рвение разогревало мою кровь самым приятным образом, и больше всего на свете мне хотелось погрузить свой член в неё и потеряться в ней навечно.
По крепости разнёсся звук колокола подъёма, его звонкий удар был глубоким и чистым. Недовольно пробормотав что-то, она перекатилась мне на грудь и рассеянно провела пальцем по одной из змей, обвивающих дерево, вытатуированное там.
— Нам обязательно вставать? У меня всё болит.
— Ты поспала на час дольше, — заметил я, поглаживая большим пальцем обнажённую кожу её плеча.
Она подняла голову и посмотрела на меня, прищурив глаза.
— Правда?
— Сегодня гонг звучит на час позже, чем во все остальные дни, — объяснил я.
— Но мы и легли позже обычного, — возразила она с недовольным фырканьем. — Так что в итоге я не получила ни минуты дополнительного сна. Думаю, завтра, когда эта проклятая штука меня разбудит, я зароюсь головой в подушки и сделаю вид, что меня не существует.
Смех прокатился в моей груди.
— Ты действительно очень усердно тренируешься. Но я не могу позволить тебе нарушать правила.
— Уф, — отозвалась она, распластавшись на моём большом теле. — Тогда какой вообще смысл быть твоей истинной парой?
Схватив её за бёдра, я сдвинул её вниз по своему телу, устраивая поверх моей эрекции.
— Вот такой.
— Мужчины, — вздохнула она, скатываясь с меня.
Я поймал её и притянул обратно прежде, чем она успела отползти слишком далеко.
— И что ты можешь знать об этом, маленькая самозванка? Или ты забыла, что принадлежишь мне?
— Во-первых, я тебе не принадлежу, — сказала она, ткнув пальцем чуть выше моего сердца. — Я сама себе принадлежу и делаю что-то только потому, что сама этого хочу.
Одним стремительным движением я перевернул её на спину и прижал под собой. Я качнул бёдрами о её бёдра, вызвав тихий вздох. Затем опустил голову к её уху.
— Не притворяйся, будто тебе не нравится, когда я приказываю тебе.
Желание пронеслось по нашей Связи истинной пары, и когда я отстранился, зрачки Ассирии уже потемнели. Мой член пульсировал у её бедра. Но сейчас было не время и не тот способ, которым я хотел её. Поэтому, застонав, я заставил себя увеличить расстояние между нами.
Но даже когда я сел на пятки, мой член всё ещё был направлен прямо на неё. Она жадно провела взглядом по всей его длине, затем приподнялась на локтях и потянулась ко мне. Я перехватил её руку прежде, чем она успела коснуться меня.
— Не сейчас. У меня на нас есть планы.
Она склонила голову набок, и её иссиня-чёрные волосы рассыпались по плечу, скрывая один из её безупречных сосков.
— И какие же?
— Мы идём на пляж, — объявил я.
Она посмотрела на меня так, словно не поверила.
— Здесь есть пляж? Разве не холодно?
— Есть, но он скрыт, и добраться туда можно только полётом. Решил, что это будет ещё и хорошая возможность попрактиковаться. А что касается погоды — да, будет прохладно. Советую одеться соответственно.
Она закатила глаза.
— Конечно, мне ведь ещё не хватало, чтобы ты указывал мне, что носить.
— Технически ты теперь член этой Армии, а я твой вышестоящий офицер. Так что если я скажу надеть эту кожу — ты её наденешь. Если я скажу надеть этот шлем — ты его наденешь. Если бы я захотел, чтобы ты носила ошейник и поводок, ты бы лаяла у моих ног. Чего бы я ни захотел, ты обязана это сделать.
Я не смог сдержать лукавую ухмылку, приподнявшую уголок моего рта.
— Как мне выйти из этой ситуации? — вздохнула она, глядя в потолок так, будто просила Ткачиху о помощи.
Я потянул её за лодыжки, придвигая ближе к себе и снова укладывая на спину. Затем опустился на колени между её бёдер. Запах её возбуждения наполнил мои ноздри, прежде чем я подул на её лоно.
— Ты уверена, что хочешь этого?
— Это совершенно нечестно, — сказала она, и её голос был полон сбивчивой потребности.
Я снова отступил, на этот раз полностью слезая с кровати, пока не отбросил свои планы и не взял её прямо здесь и сейчас.
— А как же завтрак? — спросила она, приподнимаясь.
Я натянул ранее сброшенные штаны и застегнул их.
— Я приказал собрать его с собой.
Она выгнула бровь.
— Значит, ты всё это планировал?
— Ага, — ответил я, находя тунику и застёгивая её. — Неужели в это так трудно поверить?
— Эм, да, — ответила она, соскальзывая с кровати.
На её стороне комнаты стоял стул, полностью заваленный её уже ношеной одеждой. Из этой кучи она вытащила самые тёплые кожаные вещи. После нашего прибытия я заказал ещё одежды для нас обоих, поскольку нам предстояло прожить здесь несколько месяцев. Не было смысла постоянно носить одни и те же два комплекта, когда места для большего количества вещей было предостаточно.
По крайней мере, портные оказались сговорчивыми после того, как я пригрозил одному из старших.
— Я строю множество планов, — заметил я. — В конце концов, именно я командую Армией.
Она натянула облегающие штаны, мгновенно привлёкшие моё внимание к её заднице.
— Но ни один из них не был романтическим, — парировала она.
Округлости её груди скрылись, когда она надела рубашку, а затем застегнула поверх неё кожаную куртку с высоким воротником. Вся наша новая одежда была соткана с помощью Магии теней, что позволяло выпускать крылья наружу. Поэтому не было необходимости снимать её для тренировок — или в случае нападения.
— Насколько тебе известно, — возразил я, находя ножны для кинжалов и пристёгивая их.
Она несколько раз открыла и закрыла рот.
Самодовольно я ждал, когда она сможет дать мне достойный ответ. Но вместо того чтобы признать поражение, она недовольно фыркнула.
— Ладно, я готова. Покажи мне этот свой романтический план.

----------

30

30
Мы вошли в зону отдыха, и там нас уже ждала корзина с едой. Грема и Зика нигде не было видно; вероятно, они улизнули вместе с тем, кто доставил нам завтрак. Эти двое знали, где раздобыть себе еду. Хотя они и не покидали пределы академии, им нравилось бродить по территории самостоятельно всякий раз, когда мы были здесь.
Схватив плед с одного из диванов, я бросил его Ассирии.
— Держи, понеси это.
Она поймала его на лету и сунула под мышку, пока я заканчивал последние приготовления к нашему отъезду. Наконец убедившись, что взял всё необходимое, я мотнул головой, показывая ей следовать за мной. Она остановилась, когда поняла, что я направляюсь не к главному входу.
— Подожди, куда мы идём? — спросила она.
Я навалился спиной на круглую часть стены рядом с картиной давно умершего Демона. Каменная плита с протяжным скрежетом отъехала назад.
— На крышу. Оттуда и полетим.
Её рот приоткрылся, когда она увидела потайную лестницу.
— Она всегда там была?
— Да? — ответил я. — А теперь пошли.
Покачав головой, она последовала за мной в проход и вверх по лестнице. Спустя недолгий подъём я распахнул дверь, ведущую на крышу этой башни — небольшое пространство, едва достаточно просторное для четырёх человек. Но её строили не для общего дозора, как остальные башни; нет, она была предназначена для побега или минуты уединения.
Ветер ударил в нас, едва мы вышли наружу, выбив несколько прядей из косы Ассирии. Перед нами бескрайне раскинулся океан — настолько глубокого синего цвета, что он был почти цвета сумерек. Сегодня лишь небольшие белые барашки усеивали его поверхность, поднимаясь и опадая под напором бриза. Но солнце припекало сильно, согревая мою кожу, когда я поднял к нему лицо.
Затем я потянулся к колодцу теней в своей груди и призвал свои крылья. Чёрный перепончатый размах расправился за моей спиной, добавляя моему телу дополнительный вес. В тот же миг Ассирия сделала то же самое, хотя свои крылья держала плотно сложенными.
Я шагнул вперёд и провёл пальцем по твёрдым гребням у их основания. Её тело содрогнулось от дрожи, когда ещё больше желания хлынуло в нашу связь.
— Чувствительные? — прогрохотал я, наслаждаясь тем, как её ресницы затрепетали по щекам, когда я сделал это снова.
— Да, — выдохнула она, почти подаваясь навстречу моему прикосновению. — Это словно ты ласкаешь мою магию.
— Позже я собираюсь ласкать многие части твоего тела, — сказал я хриплым голосом. — Но сейчас мы полетим.
С шумом втянув воздух сквозь зубы, она кивнула. Сделав шаг назад, я расправил крылья, убеждаясь, что для взлёта достаточно места. Затем слегка присел и прыгнул в воздух. Ветер подхватил меня снизу и унёс прочь от башни.
Зависнув в воздухе, я стал ждать Ассирию. Перехватив плед поудобнее и прижав его к груди, она сделала несколько быстрых шагов, взмахивая крыльями. Её губы в форме лука вытянулись в тонкую линию, пока она готовилась. С криком она бросилась с края башни. Воздух ударил в неё сбоку, и на мгновение она замешкалась, пытаясь поймать правильный поток.
Но затем она нашла подъёмную силу, и у неё вырвался восторженный смех. Изменив угол полёта, она устремилась прямо ко мне, а её лицо озарила широкая улыбка.
— Давай, полетели!
Ещё одно мгновение я любовался видом летящей ко мне Ассирии, а затем накренился и повёл её в сторону океана.
Когда мы пронеслись над краем утёса, её восхищение и изумление потекли по нашей связи. Обычно внизу вода с яростью разбивалась о скалы, но сегодня море было спокойным, словно и оно знало, что нам нужен миг покоя среди хаоса. Мы опустились ниже линии хребта, и свист в моих ушах стал тише. Каменистые гряды проносились мимо размытым пятном; известняк был изрезан в тех местах, где на него веками обрушивались морские брызги.
По пути попадалось несколько небольших пляжей, где береговая линия изгибалась внутрь. Один из них уже был заполнен мужчинами, и всё новые выходили из туннеля в скале, существовавшего задолго до того, как я поступил в академию.
Мы летели достаточно быстро, чтобы никто из них нас не заметил.
«Ты в порядке?» — спросил я Ассирию, проверяя её положение позади себя.
«Да» , — ответила она, но в её голосе слышалось лёгкое напряжение.
«Уже недалеко» , — пообещал я ей.
Затем я перевёл взгляд на раскинувшийся слева океан, высматривая небольшой остров. Он не был похож на пышные острова Хата в Мире Ангелов. На самом деле никто не захотел бы провести там больше нескольких часов. Но он был удалённым, уединённым и дарил редкое одиночество. Вода с западной стороны была достаточно спокойной, чтобы нырять на глубину и изучать скальные образования под поверхностью. А на востоке песок был чёрным, что делало этот остров уникальным среди серовато-бурых пляжей, тянувшихся вдоль этого участка Мира Демонов.
Заметив его вдали, я изменил курс. Когти на концах моих крыльев опустились, рассекая солёный бриз. Ассирия последовала за мной, используя потоки воздуха, смещённые моим телом, чтобы плавно скользить позади. Для той, кого подавляли и кому не давали достаточно возможностей овладеть своей магией, она прекрасно управлялась с полётом.
По крайней мере, это ещё одна вещь, из-за которой мне не придётся чувствовать вину.
Из моря поднялся скалистый выступ — одно из немногих ровных мест на острове, подходивших для посадки. Поджав крылья, я опустил ноги и приземлился лёгким бегом. Словно обрезая нить, я отпустил свою магию. Когда вес крыльев перестал соперничать с океанским ветром, я обернулся посмотреть на Ассирию.
Между её бровями появилась маленькая складка сосредоточенности. Солнце просвечивало сквозь перепонки её крыльев, когда она широко их расправила, подчёркивая прожилки бордового цвета. Её скорость снизилась, а затем крылья исчезли вовсе. Короткое падение заставило её споткнуться, когда она опустилась на остров, крепко прижимая плед к груди.
Но она сразу же выпрямилась, и из её лёгких вырвался шумный выдох, как только она обрела равновесие.
— Очень хорошо, — похвалил я.
Она одарила меня широкой улыбкой.
— На этот раз мне не понадобилась твоя помощь.
— Нет, не понадобилась, — подтвердил я. — Расстели здесь плед, а потом принеси немного веток для костра.
Она встряхнула ткань и расстелила её, после чего направилась к ближайшему берегу, куда часто выносило древесину. Каждый занялся своим делом: я доставал упакованную еду и раскладывал её, а она приносила всё, что могла найти. После её третьего возвращения я решил, что этого достаточно, и развёл небольшой костёр.
Особенно холодно не было, тем более при безоблачном небе, но дополнительное тепло было кстати.
Ассирия откинулась назад и издала долгий вздох.
— Здесь правда очень хорошо.
— Я рад, что тебе нравятся мои романтические планы, — сказал я, ударяя кинжалом о камень и рассыпая искры по сухим веткам. — Мы ведь ещё даже не добрались до еды.
После второго удара растопка наконец занялась, и запах дыма сквозь ветки достиг моих ноздрей. Я наклонился и подул на тлеющие угли, разжигая маленькое пламя. Убедившись, что оно разгорится, я вернулся к пледу и развернул варёные яйца.
Ассирия заметно оживилась, когда я разложил еду по нашим тарелкам. Сидя спиной к солнцу, она была окутана золотистым сиянием, придававшим ей почти неземной вид. При этом зрелище у меня сжало грудь.
— Что? — спросила она, склонив голову набок.
Я заставил себя выйти из оцепенения.
— Ничего, — пробормотал я, потянувшись за маслом, чтобы намазать его на хлеб.
И всё же я не смог удержаться и украдкой снова взглянул на неё в этом свете.
Мы ели медленно, бережно сохраняя этот момент и друг друга. Костёр потрескивал, разгораясь всё сильнее, подгоняемый редкими порывами ветра. Большую часть ветра заслоняли огромные валуны с восточной стороны, даря нам покой и тишину, в которых я, как оказалось, отчаянно нуждался.
— Расскажи мне какую-нибудь хорошую историю из своего времени в Фюреде, — неожиданно сказала она.
Я доел кусок твёрдого сыра и стряхнул крошки с рук. Упершись руками позади себя, я откинулся назад и вытянул ноги.
— Обнаружение этого острова было счастливой случайностью. Хотя то, что заставило меня его искать, таковым не было.
Я замолчал, пытаясь придумать что-нибудь получше.
— Если честно, большинство моих счастливых воспоминаний омрачены другими событиями, которые произошли незадолго до них или вскоре после.
— Тогда почему бы тебе не рассказать хорошую часть и сосредоточиться на ней, не думая о плохом? — предложила она, слегка толкнув мою ногу своей.
Я тяжело вздохнул.
— Однажды я отправился полетать, чтобы остыть после отъезда отца. Он только что сделал вот это, — я коснулся своего слегка кривого носа, — а я отказался идти к целителям, чтобы они снова его ломали и вправляли, как уже делали десятки раз до этого. Я знал, что он просто повторит это, когда вернётся.
Я замолчал, осознав, что всё равно начал с плохой части.
— Продолжай, — подбодрила Ассирия, и в её глазах заиграло сочувствие.
— В любом случае, если ты заметила по пути сюда, большинство солдат проводят свои выходные на пляже у туннеля. Есть ещё несколько пляжей подальше, но из-за ограниченного времени, которое им выделяют, до этого проще и быстрее всего добраться. Я настолько погрузился в свои мысли, что улетел дальше, чем собирался, и когда туман рассеялся, передо мной оказался этот остров.
Я обвёл рукой наше маленькое убежище спокойствия.
— Как будто Дарующий знал, что тебе нужно, и подарил это тебе, — тихо сказала она, медленно пережёвывая слоёную фруктовую выпечку.
— Ты правда хочешь сказать, что веришь в это? — спросил я.
Она состроила насмешливую гримасу.
— Не знаю. В какие-то дни мне кажется, что да, верю. Например, когда речь идёт о нашей связи истинной пары или о видениях Кииры. А в другие дни я уже не так уверена, понимаешь?
Она помахала выпечкой в воздухе, словно пытаясь подобрать правильные слова.
— Мы все знаем, что они существуют. Знаки, видения и всё остальное. Но действительно ли то, что мы отдаём им свою кровь, меняет то, как сложится наш путь? Или они определили этот путь ещё в тот момент, когда мы приходим в этот мир, и на этом всё? Есть ли у нас сила изменить свою жизнь, или это всего лишь иллюзия? И действительно ли Ткачиха, Дарующий, Жнец и Богиня — единственные, кто существует? А что, если есть и другие, которые ещё не открылись нам?
Я слушал её вопросы, полностью заворожённый. Ассирия никогда прежде не была со мной настолько откровенна в том, что касалось её убеждений, и было очевидно, что она много об этом размышляла. Это была уязвимая сторона её натуры, которую она ещё не показывала мне, и я поймал себя на том, что хочу услышать больше о том, как устроен её разум, о самых глубоких его уголках, которые редко выходят на поверхность.
— А кто сказал, что мы сами не являемся богами среди Демонов? — спросил я, просто чтобы посмотреть, что она ответит.
— Потому что у нас есть сила, которой нет ни у кого другого? — уточнила она.
Я кивнул.
Она пожала плечами.
— Не знаю. Возможно.
Ещё один кусочек выпечки исчез между её губами, пока она обдумывала свои мысли.
— Есть одна часть нашей веры, которую я надеюсь увидеть правдой.
— Какая именно, маленькая самозванка?
— Что если тело не сжечь, его душа не сможет перейти в другой мир.
На моём лице расплылась зловещая улыбка.
— Как ты думаешь, почему я сделал трон из костей? И почему собираюсь сделать для тебя такой же, только с перьями в тон?
Румянец пополз по её щекам, а в глазах вспыхнул жар.
— Я вообще-то думала о Вагаче, но и это тоже подходит.
При мысли о её покойном муже моя челюсть тут же напряглась. Этот чёртов скользкий ублюдок, который причинял ей боль до того, как она пришла ко мне. Каждый раз, когда она упоминала его, меня захлёстывала ярость, и теперь её вызывала уже не только наша связь. Она была моей, и никто не посмеет подвергать это сомнению, причинять ей вред и остаться в живых. Мне станет легче только тогда, когда у меня появится возможность собственноручно избить его труп.
— Хочешь добавить его кости к своему трону?
Она прикусила нижнюю губу, и это движение было слишком соблазнительным.
— Только если мы будем соединяться на нём.
Мой член мгновенно стал твёрже камня, на котором мы сидели, а связь довольно замурлыкала от порочного восторга.
— Блядь, Ассирия, ты даже не представляешь, что только что со мной сделала.
— Думаю, могу представить, — ответила она томным голосом.
Она поставила свою тарелку обратно в корзину, а затем поползла ко мне. Всё, о чём я мог думать, — это её губы вокруг меня, пока она стояла на четвереньках.
Я без колебаний оттолкнул в сторону всю еду, которую мы ещё не успели съесть, освобождая место для того, как собирался вместо этого наброситься на неё.
— Раздевайся для меня, — приказал я тоном, не оставляющим места для возражений.
Её пальцы потянулись к застёжкам куртки и одну за другой расстегнули их. Она сбросила куртку, открывая тонкую тунику под ней. Её она тоже сняла, оставшись только в повязке на груди.
Мой взгляд был голодным, пока я скользил им по каждому дюйму её обнажённой кожи.
Она поднялась на ноги, и я провёл взглядом по изгибу её бёдер, вниз по подтянутым ногам до самых ступней. Затем она сняла сапоги, оставляя пальцы ног обнажёнными, и пошевелила ими под солнечными лучами.
— И волосы тоже, — хрипло произнёс я, когда это золотистое сияние снова окутало её.
Лёгкое движение, и коса распустилась. Она зацепила большие пальцы за пояс брюк и стянула их вниз по ногам, оставшись почти без одежды. Солнце целовало её кожу, а внутри меня поднялась ревность, уродливым зелёным зверем вскидывая голову.
Затем она тряхнула головой, позволяя остальным прядям свободно рассыпаться. Ветер запустил свои пальцы в тёмные локоны и растрепал их.
Я потянулся к ней, наслаждаясь тем, какой гладкой была её загорелая кожа под моими мозолистыми ладонями. Притянув её ближе, я прижался губами к её талии и провёл ими по животу. Кончик моего языка скользнул наружу, пробуя на вкус соль, оставленную бризом. Она оперлась руками о мои плечи, чтобы удержать равновесие, пока я сжимал заднюю часть её бёдер, сильно их стискивая.
— Чёрт, как же это приятно, — простонала она.
Я снова начал массировать её, и напряжение стало покидать её тело. Зубами я подцепил мягкую ткань, прикрывавшую её лоно, и потянул вниз. Когда она опустилась до моих рук, я стянул её до конца и помог Ассирии переступить через неё.
Когда я поднял взгляд, наши глаза встретились, словно столкнулись две звезды. Но вместо враждебности, которая когда-то существовала между нами, теперь между нами текло лишь одно бесконечное, яркое чувство: любовь.
Я прижался поцелуем чуть выше её клитора, наслаждаясь теплом её тела, запахом её возбуждения, тем, как она отзывалась на мои прикосновения.
Я всегда знал, что Ассирия была из тех женщин, которых я мог бы желать, если бы позволил себе это; но теперь, когда позволил, никакого её количества никогда не будет достаточно, чтобы насытить меня. Блядь, я бы сделал для неё всё что угодно, а себя я никогда не считал мужчиной такого типа.
Глубина моей любви к ней должна была бы пугать меня; в конце концов, любовь считалась слабостью, уязвимостью. Но теперь? Она была клинком, который я понесу в бой. Она была тем, что заставляло меня хотеть покончить с этой проклятой войной раз и навсегда, чтобы каждый день проводить вот так, рядом с ней.
— Я люблю тебя, Ассирия, — пробормотал я, касаясь губами её бёдер, прежде чем развести их в стороны.
— И я люблю тебя, Рокат, — ответила она, разминая мои плечи.
У меня самого вырвался стон. Тени потекли из моих рук, окутывая её кожу дымчатой пеленой. Ещё одна дрожь пробежала по её телу, когда я направил их под повязку на её груди и снял её. Когда она упала на землю, моя истинная пара оказалась полностью обнажённой для меня. Я никогда не хотел видеть её иначе.
Кроме тех случаев, когда рядом были другие.
Потому что она принадлежала только мне: раньше, сейчас и навсегда.
Я плавно откинулся назад, используя свою магию, чтобы потянуть Ассирию за собой, пока она не оказалась прямо над моим лицом. С её губ сорвался тихий всхлип, когда я окутал её руки и торс чёрным полотном теней, удерживая её именно там, где хотел.
Возможно, до этого мы ели, но теперь пиршествовать собирался я.
Я опустил её ниже, пока моя борода не коснулась внутренней стороны её бёдер, и всё, что я мог чувствовать на вкус, всё, что мог ощущать по запаху, была она. Распластав язык, я провёл им по всей её длине, вырывая из её горла ещё один восхитительный звук.
— Рокат, — простонала она, запрокидывая голову назад.
Солнце золотило её тело. На одно благоговейное мгновение я просто любовался этим зрелищем.
Но я больше не мог ждать, чтобы вкусить её. Мой язык проник внутрь неё, и я застонал, когда её возбуждение наполнило мой рот. Одновременно удерживать концентрацию на своей магии и на её божественности было невероятно сложно, но по мере того как её стоны становились всё громче и отчаяннее, мои действия превращались в безупречно отточенную атаку.
Она собиралась утопить меня в своём освобождении прежде, чем я с ней закончу.
Чередуя движения языка внутри неё с круговыми движениями вокруг её клитора, я давал ей всё, чего она хотела, и даже больше. Её бёдра подались вперёд, и я зарычал, прижавшись к её лону.
«Оседлай моё лицо, Ассирия. Заставь себя кончить», — приказал я ей мысленно.
Втянув её красивые губы в рот, я вырвал из её горла ещё больше тихих стонов. Затем мой язык вновь проник в её сердцевину. Она двигалась на мне сверху, прижимаясь и скользя по моему лицу.
«Вот так, маленькая самозванка. Продолжай.»
Она ускорила движения, а я сжал её крепче, погружаясь в неё ещё глубже. Мой член натягивал ткань брюк, умоляя избавить его от мучительной тесноты.
В тот миг, когда она кончит мне на лицо, я войду в неё так глубоко, как только смогу.
Её внутренние мышцы затрепетали, и я понял, что она близко.
«Хочешь оргазм? Тогда забери его у меня. Отдай мне свой огонь. Покажи мне, как ты рассыпаешься на части.»
Я впился пальцами в её бёдра, причиняя лёгкую боль, чтобы усилить её наслаждение. Она отклонилась назад, удерживаемая нитями чёрных теней, и ещё сильнее изменила угол. Моя ладонь легла ей на живот и надавила, подбирая идеальное положение, чтобы окончательно её распутать.
— Чёрт, то, как ощущается твоя борода между моих бёдер, — простонала она, двигая бёдрами всё быстрее.
Я лизал её, посасывал, трахал языком так, словно её разрядка могла спасти мне жизнь.
«Кончи для меня так, будто ты была создана для этого. Кричи моё имя так, словно забыла все остальные слова. Пусть все миры узнают, кому ты принадлежишь.»
Резкий вдох сорвался с её губ. Её ресницы затрепетали по щекам.
А затем она взорвалась.
Словно щёлкнувший кнут, её позвоночник выгнулся и снова выпрямился. Её сердцевина сжалась вокруг моего языка, а затем её разрядка наполнила мой рот. Я застонал, поглощая её, как мужчина, умирающий от жажды.
Я не остановился, даже когда она закричала, даже когда начала умолять меня прекратить. Я хотел всё до последней капли. Лишь насытившись, я отпустил свою магию и сместил её со своего лица. Не теряя времени, я притянул её к себе на колени. Она оседлала меня, полностью обнажённая, тогда как я всё ещё был полностью одет.
Я завладел её ртом в страстном поцелуе, позволяя ей ощутить собственный вкус на моём языке.
«Мне нужно снять это», — сказала она мысленно, сжимая мою тунику.
«Тогда снимай», — ответил я.
Она не стала медлить, расстегнула пуговицы и стянула тунику с моих плеч. Солнечное тепло сразу коснулось моей кожи, но оно было ничем по сравнению с жаром, исходившим от моей истинной пары.
Я прервал поцелуй лишь затем, чтобы сбросить сапоги и снять штаны. Ассирия облизнула губы, увидев, насколько, блядь, сильно я был возбуждён из-за неё. Капля выступила на головке моего члена и упала на плед, когда я снова устроился на месте.
А затем она вновь оказалась у меня на коленях, а я направлял себя к её входу.
Она опустила взгляд, наблюдая вместе со мной, как наши тела становятся единым целым.
Одним целым, как наши души.
Одним целым, как наши жизни.
Одним целым, как наша связь.
Мы одновременно издали стон.
— Ты такая чертовски тесная. Создана для меня, — с трудом выдавил я.
— Ты такой большой, — всхлипнула она, когда я вошёл глубже.
Я обхватил её за талию, удерживая именно там, где хотел.
— Ты так чертовски сильно заводишь меня, когда бросаешь мне вызов.
Я толкнулся вверх, входя до конца, прежде чем снова отстраниться.
Губы Ассирии приоткрылись, образуя восхитительную букву «О». Я ввёл пальцы ей в рот и надавил на нижние зубы, удерживая его открытым.
— Я ненавижу это и люблю это. Я хочу, чтобы ты подчинялась, и хочу, чтобы ты сопротивлялась. Ты сводишь меня с ума.
Она попыталась закрыть рот, но я надавил сильнее. Затем снова толкнулся вверх, и наши тела шлёпнулись друг о друга.
— Вот так.
В её глазах вспыхнул огонь, а затем она впилась ногтями в мою грудь и провела ими вниз. Внутри неё я стал ещё твёрже.
«Хочешь, чтобы я сопротивлялась? Тогда дай мне честный шанс», — послала она мне мысль.
Из моей груди вырвалось низкое тёмное рычание, похожее на отдалённый раскат грома.
— Договорились.
Я отпустил её рот одновременно с тем, как резко опустил её на свой член. Из её горла вырвался короткий крик, когда я достиг самой глубокой точки внутри неё. Затем она толкнула меня в плечи.
Мои руки напряглись, удерживая её на месте. Влага стекала по моим яйцам и покрывала пах. Она прикусила нижнюю губу, пока я прижимал её грудь к своей груди и проводил носом вдоль её шеи.
— Так ты собираешься бороться со мной или нет?
С её губ сорвался тихий всхлип, и на мгновение мне показалось, что она сдалась.
Пока нас не поглотила обсидиановая пустота, и в следующий миг я уже лежал на спине на пледе, а Ассирия возвышалась надо мной.
— Ты даже не представляешь, что только что начала, — прорычал я, когда она использовала свою магию, чтобы удержать меня.
— Полагаю, тебе стоит показать мне, — поддразнила она.
Её расплавленные зрачки пленяли меня так, как ничто другое не могло. То, что ей это нравилось, что она этого хотела? Это лишь ещё раз подтверждало, что наша связь была благословением.
Чёрное как смоль желание бушевало между нами, пока я посылал ей один образ за другим того, что собирался сделать с ней, когда одержу верх. Её ноги заметно сжались.
— Но ты не сможешь сделать ничего из этого, если не сумеешь вырваться из моей магии, — промурлыкала она, и на её лице расплылась лукавая улыбка.
— Ох, маленькая самозванка, ты правда даже не представляешь, — ответил я.
Прошло одно мгновение, и дымчатые нити моей силы вспыхнули на коже, вступая в борьбу с её магией. Её глаза расширились, когда я разбил удерживающие меня оковы так легко, словно они были сделаны из стекла, и поднялся на ноги. Мы стояли друг напротив друга, а вокруг нас кружилась чёрная магия, ещё более неистовая, чем наше желание.
Я ударил своей силой, намереваясь схватить её и пригвоздить к скалам. Но она усердно тренировалась и отбила мою атаку взмахом собственной магии.
Мой член пульсировал.
— Блядь, это гораздо лучше, чем в первый раз, когда ты попыталась подчинить меня своей силой. На этот раз победа будет намного слаще.
— Кто сказал, что победишь ты? — парировала она.
Затем она атаковала, направив сразу несколько теней, чтобы отвлечь моё внимание. Когда одна из них обвилась вокруг моего запястья, мои собственные тени тут же отреагировали, переплетаясь с её. Слишком поздно она поняла, что уже не сможет распутать эти ониксовые нити.
С зловещим смешком я дёрнул её к себе, а затем заставил опуститься на колени. Некоторое время она сопротивлялась, прежде чем признать поражение. В моей груди кольнуло разочарование.
До тех пор, пока дымчатый поток не метнулся к моим ногам.
Я прыгнул в воздух, призывая крылья. Её атака пронеслась подо мной, и я отпустил её.
Из её спины вырвались крылья, и она поднялась в небо вслед за мной. Она резко дёрнулась вправо, вызывая у меня ответную реакцию, а затем проскользнула слева. Она полетела вглубь острова, и её насмешливый смешок унёс ветер.
Погоня в воздухе?
Мой член буквально изнывал от этого.
Я рванул за ней. Она ушла влево, я отрезал ей путь. Она взмыла вверх, и я последовал за ней, потянувшись к её лодыжке. Её крылья мгновенно сложились, и я устремился вниз следом за ней, падая быстрее и стремительнее, чем когда-то влюбился в неё.
Из неё вырвался дикий смех, когда она устремилась обратно к пледу. Выбросив руку вперёд, я соткал сеть из обсидиановых теней всего в нескольких футах перед ней, запутывая её в этом переплетении до тех пор, пока не решу отпустить.
Порочное ликование разогревало мою кровь, пока я зависал над ней, размышляя, что сделать дальше. Взмахом руки я рассеял тени и поймал её сзади, прижимая крылья к телу.
Откинувшись назад, я выпрямился так, чтобы мы смотрели на глубокий синий океан. С её губ сорвался тихий всхлип, когда я опустил руку на низ её живота и коснулся клитора. Другой рукой я обхватил её горло, перекрывая лишь самую малость воздуха. Прижатая ко мне таким образом, она была вынуждена полагаться на меня, чтобы оставаться в воздухе.
— Поймал тебя, маленькая самозванка. А теперь пришло время заставить тебя подчиниться.
Я провёл зубами вдоль гребня её крыла, одновременно скользнув рукой между её ног.
— Блядь, какая ты мокрая, — простонал я.
Мне не потребовалось никаких усилий, чтобы скользнуть пальцами внутрь неё.
— Тебе понравилось бороться со мной, пока я тебя не поймал?
Она кивнула вокруг моей руки. Я вжал основание ладони в её клитор и согнул пальцы, прижимая их к её внутренним стенкам. Мы всё ещё парили в воздухе, а под нами был опасный обрыв, и всё же Ассирия не выразила ни малейшего протеста по поводу своего положения.
То безоговорочное доверие, которое она мне дарила, исцеляло надломленную часть моей души.
После разговоров с Ксаннирином, после того как Ангелы похитили её, после того как за ней пришёл убийца, это было именно то, в чём я нуждался. Как она всегда это понимала, как всегда это чувствовала, было выше моего понимания, но, чёрт возьми, я был бесконечно благодарен ей за это.
Изменив угол, я проник глубже в свою истинную пару и сильнее надавил. Ещё больше влаги потекло по моей ладони, пока я ласкал место, которое она любила больше всего. Звук её влажности был громче, чем удары моих крыльев о воздух.
Снова я провёл острыми кончиками зубов вдоль её крыла, вызывая дрожь. По её коже выступили мурашки, пока я проводил языком по всей длине её шеи.
— О, не останавливайся, — простонала она. — Я даже не знала, что это может быть вот так.
Я начал двигать рукой ещё жёстче.
— Мне не терпится показать тебе каждый возможный способ испытывать удовольствие. У нас впереди ещё тысячелетия, чтобы исследовать каждое тёмное желание.
— Пожалуйста, — взмолилась она, пока мои пальцы двигались всё быстрее. — Пожалуйста, Рокат, ещё.
Из меня вырвался долгий низкий стон.
— Мне нравится, когда ты умоляешь. Кончи для меня вот так, а потом я заставлю тебя увидеть новые миры с помощью своего члена.
— Хорошо, — хрипло выдохнула она, запрокидывая голову и открывая мне лучший доступ к своей шее.
— Вот моя хорошая истинная пара, — похвалил я, покрывая её шею поцелуями.
Добравшись до места, где под кожей бился её пульс, я прикусил его. Её внутренние мышцы сжались вокруг моих пальцев. Я провёл языком по этому месту, успокаивая боль.
— Рокат, о, я сейчас…
Крик, сорвавшийся с её губ, был прекраснее любого звука, который издавал Ангел, когда я убивал его.
Её тело задрожало. Она ещё сильнее отдалась в мою власть. Нерушимая вера, которую она мне дарила, наполняла меня первобытным восторгом. Мой член упирался в её ягодицы, пока она переживала отголоски своего оргазма. Когда её дрожь начала утихать, я тоже стал медленно опускать нас вниз. Я вновь уложил её на плед, словно своё личное пиршество.
Сжав рукой свой член, я распределил собственное возбуждение по всей его длине, хотя в этом не было необходимости. Ассирия приподнялась на локтях и отвела колени в сторону, показывая мне, что именно я с ней сделал. Следы её разрядки покрывали её бёдра, поблёскивая на солнце. Я провёл по ним двумя пальцами и втянул их в рот. Затем повторил это и ввёл пальцы в рот Ассирии. Снова раздвинув её губы, я направил себя к её лону. Нижний ряд её зубов впился в мои пальцы, и всё же она позволила мне удерживать её так.
— Я собираюсь взять тебя жёстко, потому что, чёрт возьми, ты совершенство, и я больше не могу ждать, чтобы почувствовать, как ты рассыпаешься на части вокруг моего члена, — сказал я ей.
Её глаза потемнели, и она слегка кивнула, настолько, насколько это позволяла моя хватка.
Я отвёл её ногу ещё шире.
А затем толкнулся вперёд.
Между нами хлынула влага, когда я вошёл до самого основания. Я поднял её ногу выше, используя её, чтобы удерживать Ассирию на месте, пока снова и снова вбивался в неё. Её грудь подпрыгивала, а соски напоминали острые вершины, окружающие Ужгород. Пот выступил на нашей коже под жаром солнца, которое нещадно палило сверху.
И всё же мы не разрывали зрительного контакта. Бордовые глаза встретились с бордовыми глазами, душа связана с душой. Мы были едины. Мы были целостны. Мы были бессмертны.
«Моя совершенная истинная пара», — передал я по нашей мысленной связи.
Ей не нужно было отвечать, чтобы я понял, что она чувствует то же самое. Наша связь вибрировала силой обожания, более прочной, чем любой металл, который можно выковать для войны. Более прочной, чем камни, удерживающие горы вдоль хребта нашего континента. Более прочной, чем любая вера.
Потому что мы были уверены.
В этом мире и во всех остальных.
Я ускорил темп, мой член ныл от того, насколько отчаянно я, чёрт возьми, жаждал Ассирию. Она выгнулась навстречу мне, прижимаясь ко мне так же сильно, как я к ней.
— Вот так, маленькая самозванка. Покажи мне, как сильно ты любишь мой член.
Её веки затрепетали, когда я попадал в то место глубоко внутри неё, которое заставляло её внутренние мышцы сжиматься вокруг меня. Слюна потекла по уголкам её рта, а челюсть безвольно раскрылась в беззвучном крике, пока она приближалась к своей разрядке.
— Ты ведь кончишь для меня так чертовски сильно, правда?
Она едва смогла кивнуть, её пальцы судорожно пытались найти опору на пледе под нами. Я вынул пальцы из её рта, затем обхватил ладонями её челюсть с обеих сторон, удерживая рот открытым. Она ахнула, и её полуприкрытые глаза распахнулись.
— Высуни язык, — приказал я.
Она тут же подчинилась, а по нашей связи покатились любопытство и мучительное ожидание, пока я замедлил движения. Усмешка тронула мои губы. Она была именно там, где я хотел.
И тогда я плюнул.
Её внутренние мышцы сжали меня словно тиски, и перед глазами вспыхнули звёзды. Наши губы столкнулись в поцелуе, когда я жадно впился в её рот, отчаянно желая её вкуса. Я снова резко толкнулся в неё, вырывая из её горла всхлип.
— Рокат, — выдохнула она, разрывая поцелуй.
Её ногти впились мне в спину, оставляя жгучие борозды, пока пот стекал по нашей коже.
— Блядь, сделай это снова.
Я достиг того глубокого места внутри неё и замер, вращая бёдрами.
— Тебе это понравилось, Ассирия? — низко прошептал я ей на ухо.
Она задрожала подо мной.
— Да, — призналась она, подавая поясницу вперёд так, чтобы её клитор потёрся о мой живот.
Я забросил её ноги себе на плечи, крепко прижимая её к земле. Этот угол давал мне идеальную возможность сделать именно то, о чём она просила.
— Открой рот для меня.
Она подчинилась, и я снова обхватил её челюсть и плюнул. Не отпуская её, я вновь набрал беспощадный темп, а наслаждение обрушивалось по нашей связи, как волны разбиваются о берега острова.
Её веки снова затрепетали, а тёмные ресницы легли веером на скулы.
— О, кажется, я сейчас…
Она не договорила. Её прервал хриплый крик. Наслаждение пронзило её, и её внутренние мышцы так сильно сжали мой член, что утянули меня за собой прямо в экстаз.
Мои яйца напряглись, и я достиг разрядки, впервые кончая внутри неё. Даже если бы захотел, я не смог бы выйти из неё под напором нашего общего оргазма. Мы словно парили вместе, выше птиц над морем. Всё ещё двигаясь. Всё ещё тяжело дыша. Всё ещё единое целое.
Мы оставались соединёнными, пока медленно опускались вниз. Я наклонился и снова поцеловал её: сначала в губы, затем в лоб. Её бешено колотящееся сердце билось рядом с моим. Я убрал влажные пряди волос с её лица, любуясь румянцем на её коже.
Откинувшись назад, я осторожно снял её ноги со своей груди и мягко начал массировать их после того, как долго удерживал её в этой неудобной позе.
— Спасибо.
— За что? — тихо спросила она, и её лицо оставалось безмятежным.
— За то, что доверяешь мне заботиться о тебе.
— Ты всегда будешь это делать, — сказала она мягким голосом, наполненным обожанием.
Она потянулась к моему предплечью и ободряюще сжала его.
Сделав вдох, я обратился к своей магии и снова призвал крылья. Затем подхватил её под талию и поднял с земли. С тихим стоном я наконец вышел из неё, и влага потекла между нами, капая на плед. Она рассмеялась и покачала головой.
— Похоже, тебе понадобится новый.
— Да к чёрту его, — сказал я, и спустя несколько взмахов крыльев мы уже летели к месту на пляже, где было достаточно безопасно искупаться.
Мягкий песок уходил между моих пальцев, когда мы приземлились. Когда я поставил Ассирию на землю, она пошевелила пальцами ног в песке. Держась за руки, мы направились к воде.
— Здесь может быть немного холодно.
С её губ сорвался тихий удивлённый смешок, когда волна коснулась наших ног. Она виновато улыбнулась мне.
— Довольно холодно.
— Тогда я буду держать тебя ближе, — пробормотал я, притягивая её к своей груди.
Она снова зашипела, но вскоре расслабилась в моих объятиях, пока мы заходили глубже в воду.
Нам не пришлось идти далеко, прежде чем вода поднялась Ассирии до талии. Осторожно я протянул руку между её бёдер, и она резко втянула воздух.
— Что ты делаешь?
— Мою тебя? — переспросил я так, словно ответ был очевиден.
— О. А я подумала, что ты собираешься сделать что-то другое, — хихикнула она, поднимая на меня взгляд.
— Ну, я буду прикасаться к тебе там, — проворчал я, начиная смывать то, что осталось на её бёдрах. — Но не по этой причине. Я кончил в тебя, и не хочу, чтобы ты боялась забеременеть, когда знаю, что ты этого не хочешь.
Её глаза наполнились слезами, и она быстро заморгала, пытаясь прогнать их.
— Ты запомнил это?
— Конечно запомнил, — ответил я, осторожно раздвигая её, чтобы смыть с неё остатки себя. — Именно поэтому я никогда раньше не кончал в тебя. Я хотел уважать твои желания, а не навязывать тебе что-то ещё, чего ты не хочешь.
— Я думала, это потому, что ты сам тоже не хотел детей, — сказала она хриплым голосом. Она сглотнула, и моё внимание невольно задержалось на её горле.
— Отчасти и поэтому. Но это была не главная причина.
Я развернул её, затем опустился в воде ниже, стараясь как можно лучше смыть всё на данный момент.
— Когда мы вернёмся, я дам тебе ещё кое-что.
— Спасибо, — прошептала она, обхватив ладонями моё лицо и проводя большими пальцами по моей бороде.
Накатила волна, ударив по нам, и она упала в мои объятия. Я снова поцеловал её — долго, неспешно, словно в нашем распоряжении была вся вечность. Когда мы наконец отстранились друг от друга, я спросил:
— Хочешь поесть или поплавать?
— Поплавать, — тут же объявила она, выскальзывая из моих рук.
В следующий миг она исчезла под водой и вынырнула уже насквозь мокрой. Когда она снова показалась на поверхности, по её коже выступили мурашки, но на лице сияла широкая, ничем не сдерживаемая улыбка.
— Раз уж с этим покончено, идём.
Прежде чем я успел что-либо сказать, она нырнула вперёд, подняв брызги и прорезав набегающую волну. Я покачал головой и последовал за ней.
Наша связь всегда привела бы меня прямо к ней, но я больше никогда не хотел, чтобы между нами было больше дюжины шагов.
Когда наше время на острове подошло к концу, я собрал наши вещи, включая испорченный плед, и мы полетели обратно к военной академии так близко друг к другу, что края наших крыльев почти соприкасались. Мы без труда приземлились на крыше моей башни и спустились по лестнице, всё ещё пребывая в тумане послевкусия счастья.
Но когда я открыл потайную дверь, то резко замер на месте, а грудь сковал ужас.
Потому что Киира сидела на одном из кожаных диванов, закрыв лицо руками.
И рыдала.

----------

31

31
— Киира, что случилось? — спросила Ассирия, протискиваясь мимо меня и спеша к моей кузине.
Я поставил корзину и плед на ближайший стол, внимательно наблюдая за женщинами с настороженным, напряжённым вниманием.
Она шмыгнула носом и вытерла глаза рукавами, переводя взгляд с одной на другого.
— Я пришла так быстро, как только смогла.
— Это Рапп? — спросил я, сразу предполагая худшее. Ему ведь стало намного лучше…
— Судьбы, нет, — она решительно покачала головой.
Тиски вокруг моей груди тут же ослабли.
— На самом деле он пришёл бы со мной, если бы смог подняться сюда.
Я медленно подошёл и опустился в кресло напротив неё.
— Тогда в чём дело? В покушении? Ксаннирин что-то сделал?
Это были единственные логичные объяснения её состоянию.
Её нижняя губа задрожала, и Ассирия обняла Кииру, крепко прижимая к себе. Моя кузина прислонила голову к плечу Ассирии, впитывая утешение, которое дарила ей моя истинная пара.
— Судьбы дали мне ещё одно пророчество.
Моя кровь превратилась в лёд.
Ассирия застыла, лишь её внимание мгновенно переключилось на меня, словно она искала хоть какое-то подтверждение или успокоение.
— Что случилось?
Мой голос был ровным, лишённым эмоций, пока я готовился услышать неизбежно плохие новости.
Киира тяжело сглотнула и выпрямилась.
— Не о чем беспокоиться. Ну, если только…
— Если только что? — подтолкнул я, чувствуя, как сердце колотится о рёбра.
Киира должна была сказать это прямо сейчас.
— Если только им больше нельзя доверять, — сказала она едва слышным шёпотом.
— Я уверена, что это не так, — попыталась успокоить её Ассирия, но Киира покачала головой.
— Я увидела тебя, — сказала она моей истинной паре. — Впервые так ясно. Я хотела убедиться, прежде чем рассказывать кому-либо…
— Когда у тебя было это видение, Киира? — спросил я, чувствуя, как шея начинает гореть.
Раньше Киира видела лишь обрывки образов моей истинной пары. Перед глазами вспыхнули рисунки глаз Ассирии, которые она сделала. Эти изображения навсегда врезались мне в память с того самого момента, как я впервые взял один из рисунков в руки.
— До того, как мы покинули Ужгород, — тихо призналась она, опуская взгляд на свои украшенные кольцами руки.
— Ты здесь уже больше недели. Почему не сказала мне раньше? — прорычал я.
Ассирия пронзила меня резким взглядом и крепче обняла Кииру.
«Разве ты не видишь, что она расстроена? — резко бросила она по нашей связи.— Может, будешь немного добрее и позволишь ей договорить.»
Я недовольно проворчал, но отступил.
— Так что именно ты увидела обо мне? — спросила Ассирия мягким, направляющим тоном.
Киира подняла взгляд и посмотрела на меня так, словно умоляла понять её.
— В первом видении, где ты побеждаешь, Рокат, ты нёс по улицам Сиви головы Зафа и Ишима. Но теперь рядом с тобой находится Ассирия. И ты несёшь голову Корон Стадиэля.
Весь воздух покинул мои лёгкие. Несколько мгновений я мог только моргать.
— Что? Итог полностью изменился?
Киира прикусила нижнюю губу.
— Да.
— Я запуталась. Разве Видение работает не так? — уточнила Ассирия, сведя брови.
— Когда Киира получает Видение, оно всегда сбывается именно так, как она его увидела. У неё никогда не было повторяющихся Видений и никогда не было Видений, которые позже менялись. Если только я не ошибаюсь?
Я дал кузине возможность пояснить.
Она покачала головой.
— Никогда. До этого момента.
— Когда именно у тебя было это Видение? — повторил я свой вопрос, пытаясь понять, увидела ли она его до или после похищения Ассирии. Если до…
— Примерно за неделю до того, как я получила твоё письмо.
Змея, сдавливавшая мою грудь, немного ослабила хватку. Я даже не осознавал, насколько напряжён был при мысли, что мог поступить иначе, убить Зафа тогда, вместо того чтобы позволить ему вырезать мою армию.
— Значит, после того как Рокат выбрал меня вместо солдат, — тихо произнесла Ассирия, следуя тем же мысленным путём, что и я.
— Если всё произошло именно тогда, то мне кажется, это было испытанием для тебя, Рокат, — сказала Киира, наконец выходя из своей сгорбленной, подавленной позы. — Судьбы редко вплетают развилку в наши пути. Решение, какое направление выбрать, может повлечь за собой цену или дар, которые мы не способны предвидеть. Мне кажется, что, выбрав Ассирию, ты изменил будущее своей победы.
Я не знал, что должен чувствовать: облегчение или тревогу. Осознание того, что даже самый невинный выбор может повлечь за собой огромные последствия, скручивало неприятным чувством внутренности. Изменит ли новое пророчество Кииры время нашей победы? Растянет ли войну ещё на годы или сократит её до следующего наступления?
Но одно было несомненно: если я ещё хоть раз увижу Зафа, мне больше не придётся сдерживаться. Он, мать его, умрёт. Медленно. Болезненно. Мучительно. И я буду наслаждаться каждой секундой этого процесса.
— Что ещё? — спросила Ассирия.
Я моргнул, вырывая себя из хаоса собственных мыслей.
Моя кузина одарила её печальной полуулыбкой.
— Придётся принести великую жертву.
Я открыл рот, чтобы заговорить, но Киира подняла руку.
— Я ничего не знаю о том, что это за жертва. В моём Видении я смотрела, как ты приближаешься, Ассирия рядом с тобой, а за твоей спиной Армия мужчин и женщин. Рапп и Ксаннирин тоже были там. Но одно слово звучало громко и отчётливо, снова и снова.
— Жертва, — пробормотала Ассирия.
От этого слова лёд скользнул по моему позвоночнику.
Киира выдохнула, дрожаще и медленно.
— Меня охватил такой сильный холод, словно я стояла на вершине ледников в Горах Скала, хотя находилась в самом сердце леса Эшо. Это было одно из самых ярких Видений, которые у меня когда-либо были, если не самое яркое.
— И оно пришло с куда большей ясностью, чем другие Видения об Ассирии? — спросил я.
Мне нужно было понимать всё ясно. Только так я мог защитить Демонов.
— До сих пор я не помню ни рисунков, ни чего-либо ещё из того, о чём ты говорил относительно неё. Когда я пытаюсь об этом подумать, вижу лишь обрывки её глаз, — сказала Киира, и её внимание с явным интересом скользнуло по моей истинной паре.
— Может, это потому, что, когда я покинула Стрый, я использовала свою магию каждую минуту дня? — предположила она.
Рассеянно она повернула кольцо матери вокруг пальца.
Киира подняла плечо и опустила его.
— Возможно. Мы никогда не узнаем наверняка.
Раздражение когтями поднялось по моему позвоночнику, и я сжал пальцы в кулак, цепляясь за укус боли.
— Как мы теперь вообще можем знать что-либо наверняка, если знаем, что твои Видения могут меняться?
Между нами надолго растянулась тишина, пока Киира взвешивала мои слова. Моя кузина потянула себя за кончики волос, проводя пальцами по тёмной длине, как часто делала, когда глубоко задумывалась.
— Ищите важные поворотные моменты и тщательно их обдумывайте, — наконец предложила Киира. — Если Судьбы действительно испытывают нас, возможно, им нужно знать, что мы способны принимать верные решения самостоятельно, без их вмешательства.
— А что, если они вообще никогда не предопределяли наши пути? — возразила Ассирия, и в её глазах горели угли. — Что, если жизнь всегда состоит из череды выборов, а до сих пор вы трое просто всегда делали именно тот выбор, который приводил вас к увиденным Видениям?
В её словах был смысл. Мы могли называть себя богами, но никто по-настоящему не понимал, как действуют наши божества. Именно здесь в игру вступала сила веры, и эту силу мы бесконечно использовали в своих интересах, формируя общество. В конце концов, если народ верил, что это правда, если когти страха глубоко впивались в их сердца, они становились похожи на овец, которых легко гнать в любую сторону, какую мы пожелаем.
— В конце концов, сколько бы мы ни молились и ни проливали свою кровь, с нами всё равно происходят плохие вещи. — Ассирия опустила руки и подалась вперёд. — Мы можем говорить, что это Жнец проклинает нас, но за что? Почему они захотели бы заставлять страдать тех, кто им предан?
— Эти вопросы мучают многих уже очень давно, — сказала ей Киира, протягивая руки и беря её ладони в свои. — Поэтому ничего страшного, если они всё ещё живут в тебе. Исследуй их и найди смысл в своих страданиях. Именно это пришлось сделать мне в моём положении.
От этого зрелища что-то сжалось в моей груди. Что-то мягкое и редкое, очень похожее на то, какой должна быть семья.
— Ты уже рассказала об этом кому-нибудь ещё? — спросил я, возвращая разговор к сути дела.
— Только Раппу. Именно он убедил меня сразу рассказать вам обоим, — вздохнула она, снова опуская взгляд на свои руки.
Она крутила бриллиантовое кольцо, и камни играли в солнечном свете.
По крайней мере, она не рассказала об этом сначала Ксаннирину. Он мог бы использовать это как рычаг давления. Подозреваю, именно поэтому она и не сделала этого, учитывая, что, несмотря на все наши разговоры, он по-прежнему не согласился даже на самый минимум — допустить женщин в Армию.
— Пора заставить Ксаннирина слушать. Заставить его признать то, что правильно, — прорычал я, сгибая и разгибая пальцы по бокам. — Ему предстоит ответить на вопросы. Взять на себя ответственность. И я, мать его, устал от его игр.
— Думаешь, за убийцей стоял он? — спросила Киира, резко втягивая воздух.
— Не могу отрицать, что у него есть мотив. И его поведение выглядит подозрительным с тех самых пор. Да и вообще с момента нашего прибытия. Но теперь, когда у нас появилась новая информация, мы не можем больше ждать, пока он перестанет быть таким ублюдком. Нам нужно встретиться с ним лицом к лицу.
Киира поджала губы, но кивнула.
— Вчетвером. Ассирия тоже должна там быть.
Моя истинная пара обняла мою кузину.
— Спасибо.
Киира обняла её в ответ.
— Так будет правильно. Ты была возвышена до нашего статуса. Ты заслуживаешь своё место среди нас.
— Тогда решено. Завтра мы выломаем его дверь, если он не впустит нас. Мы сделаем всё необходимое, чтобы узнать правду о покушении и склонить его к будущему, — заявил я.
Но даже когда решимость разливалась жаром по моим венам, внутрь закрадывалось сомнение. Что произойдёт, если Ксаннирин упрётся? Что мне придётся сделать, если именно он пытался убить мою истинную пару?
Я никогда не боялся пользоваться властью. Руководить Армией было тем, для чего я родился. Но править? Быть Кралом? Ничего я не хотел меньше.
Поэтому, когда Киира наконец ушла, Ассирия обвила руками мой торс и крепко прижалась ко мне. Но пока я держал её рядом с собой, одно слово из Видения Кииры продолжало звучать внутри меня.
Жертва.
И я не мог не задаваться вопросом, кого из нас выберут Судьбы.

----------

32

32
— Открой ебаную дверь, — прорычал Рокат, ударяя кулаком по тяжёлому дереву.
Позади меня Киира переминалась с ноги на ногу. Стража Крала бросила всего один взгляд на яростное выражение лица Роката и благоразумно расположилась этажом ниже, подальше от его гнева.
И всё же Ксаннирин не ответил. Из-за двери не донеслось ни единого звука.
— Я знаю, что ты там. У тебя есть три секунды, чтобы впустить нас, прежде чем я разнесу эту дверь.
Рокат никогда не бросал пустых угроз.
— Один, — начал он считать, словно Ксаннирин был чёртовым ребёнком.
Хотя в данный момент он и вёл себя как очень избалованный ребёнок.
— Два, — произнёс Рокат, и его голос был пропитан насилием.
Прежде чем он успел открыть рот, чтобы произнести «три», дверь распахнулась, являя Крала Демонов.
Одетый в безупречную тунику и штаны, с кольцами, поблёскивающими на пальцах, он презрительно усмехнулся нам.
— Чего вы хотите?
Крайнее раздражение в его голосе полностью соответствовало тому, которое я сама хотела выразить по отношению к нему.
Рокат не ответил, лишь плечом оттеснил своего кузена в сторону, освобождая место, чтобы мы с Киирой вошли следом за ним. Я не стала извиняться, когда, проходя мимо, случайно толкнула его в торс.
Киира, к сожалению, выглядела более склонной к извинениям.
— Что всё это значит? — спросил Ксаннирин, захлопывая дверь и резко поворачиваясь к моей истинной паре.
— Ты уже несколько дней недоступен, — заявил Рокат, прислоняясь к окну и скрещивая руки на своей широкой груди.
Мы с Киирой сели на мягкий диван между двумя мужчинами.
Я совершенно не могла понять открытую враждебность Ксаннирина. Я настороженно наблюдала за ним, когда он сделал шаг ближе к Рокату. Крошечный гранат на моём кольце удерживал меня на земле посреди бури, назревающей в комнате, пока я крутила его.
Никто не говорил.
Напряжённые взгляды метались туда и обратно.
Кто сломается первым?
— Сначала у меня к тебе один вопрос, Ксаннирин, — сказал Рокат, произнося каждое слово медленно, словно пытался донести всю серьёзность того, что последует дальше.
Крал скептически приподнял бровь. Его волосы были аккуратно собраны назад, ни один волосок не выбивался. Борода выглядела недавно подстриженной, открывая его точёную челюсть. Словно он хотел показать миру, насколько собран, когда всё остальное вокруг него разваливалось.
— И какой же? — протянул он так, будто наш визит ему наскучил.
Рокат замолчал, и моё сердце заколотилось о рёбра. Каждая мышца в моём теле напряглась, даже несмотря на то, что я едва заметно подалась вперёд, ожидая, когда он заговорит. Киира тоже.
— Ты нанял кого-то, чтобы убить Ассирию и Кииру?
Вопрос расколол воздух, словно камень, пролетевший сквозь витраж.
Ксаннирин даже не моргнул. Даже не замешкался с ответом. Выражение его лица осталось совершенно невозмутимым.
— Нет.
— Позволь мне переформулировать. — Тьма окрасила выражение лица Роката, пока он сверлил взглядом своего кузена. — Ты каким-либо образом организовал нападение на Ассирию?
Внимание Крала на одно мгновение метнулось к Киире, прежде чем вернуться к моей истинной паре.
— Нет.
Пальцы Роката впились в его бицепсы.
— Тогда почему я тебе не верю?
— Это твоя проблема, а не моя, — парировал Ксаннирин, пожимая плечами.
— Ты бы солгал нам? После всего? — резко бросила Киира, вскакивая на ноги.
Лицо Ксаннирина смягчилось, когда он повернулся к ней.
— Я никогда не солгал бы тебе.
— Но Рокату солгал бы? — бросила она вызов, не поддавшись тому, как гладко он подбирал слова.
Мышца дёрнулась на его челюсти, и он сделал шаг к ней.
— Киира…
Ярость захлестнула нашу связь огненным инферно.
На лице Кииры отразился ужас.
Мои брови взлетели на лоб.
Схватившись за грудь, Верховная жрица отшатнулась от своего Крала.
— Нет, ты не имеешь права вот так произносить моё имя. Не сейчас. Говори правду.
Рокат оттолкнулся от стены, вибрируя от едва сдерживаемой ярости.
Ксаннирин резко перевёл внимание на мою истинную пару.
— Есть группа людей, которые недовольны тем, что теперь среди них есть женщины. Я лишь предоставил им некоторую полезную информацию.
Рёв потряс меня до глубины души, когда Рокат бросился на своего кузена.
Эбеновая тьма взорвалась вокруг них обоих, отправляя вазы на пол. Я вскочила на ноги, призывая собственную магию, готовая помочь своей истинной паре.
Облако ониксовой тьмы на мгновение рассеялось, открывая, как Ксаннирин полоснул кинжалом в сторону бедра Роката. Моя истинная пара ударил его по руке, и клинок с грохотом отлетел прочь. Они столкнулись в переплетении рук и ног, снова исчезая в пустоте силы.
— Нужно что-то делать, они убьют друг друга! — резко бросила я Киире.
Тени развернулись из её рук, и она управляла каждым плотным хлыстом с безупречной точностью. Рассекая ими тьму, она убирала часть дымного воздуха.
Рокат прижал Ксаннирина лицом вниз, и моя истинная пара просунул руку ему под подбородок.
Лицо Ксаннирина налилось густым красным цветом.
— Ты не можешь убить его! — закричала я, бросаясь вперёд.
Если он это сделает, Рокат станет Кралом, а он этого не хотел. Эта мысль настолько потрясла его, что прошлой ночью он вообще не спал. Как бы сильно мне ни хотелось возмездия за поступки Ксаннирина, я не хотела, чтобы оно досталось такой ценой моей истинной паре.
Сильным толчком я сбила Роката и Ксаннирина с ног. Они разлетелись в стороны, словно осколки обсидиана, брошенные о землю, и мне пришлось подпрыгнуть в воздух, чтобы избежать их рваных ударов. Но ни одного из них это не остановило в их яростном натиске.
— Послушай свою истинную пару! — крикнула Киира Рокату, пока магия струилась вокруг неё, оттесняя силу её кузенов.
Но оба мужчины были слишком поглощены своей яростью, чтобы услышать нас. Нырнув в источник магии в своей груди, я изо всех сил потянула за нашу связь. И всё равно они продолжали драться; кровь разлеталась в стороны, пока они обменивались ударами, от которых содрогались кости.
С рычанием Рокат ударил Ксаннирина в живот, сгибая его пополам. Тот отшатнулся назад, согнувшись и тяжело хватая воздух. Моя истинная пара не терял времени и повалил его на пол. От их столкновения содрогнулся пол, и меня отбросило в сторону; мне удалось удержаться, ухватившись за треснувший деревянный приставной столик.
Бронзовый клинок сверкнул, когда Рокат занёс его над головой.
— Остановись! — закричала я, предпринимая последнюю отчаянную попытку изменить его судьбу.
Но он опустил клинок вниз.
— Меня изнасиловал Оллмунд Варрир! — выкрикнула Киира. Её голос надломился на имени её насильника.
Рокат замер, и кинжал остановился всего в нескольких дюймах от шеи Ксаннирина.
Воздух в комнате застыл.
Ни один из мужчин не дышал, пока они смотрели на свою кузину.
— Что ты сказала? — прошептал Рокат, и это было куда страшнее любого рыка или оскала, которые я когда-либо от него видела.
Я резко повернула голову к ней, наблюдая, как её лицо смялось.
— Оллмунд Варрир изнасиловал меня.
У меня всё сжималось от желания подойти к ней, снова утешить её. Но я не осмеливалась двигаться, пока мужчины всё ещё стояли на грани насилия.
Клинок со звоном ударился о камень, когда пальцы Роката разжались.
Его измученное выражение лица врезалось мне в память, когда он поднялся с Ксаннирина, полностью сосредоточив всё своё внимание на Киире.
Крал выглядел не менее потрясённым ужасом, чем его кузен. Эта полная ненависти, презрительная усмешка полностью исчезла, сменившись чем-то разбитым. Он поднялся на ноги, вытирая окровавленное лицо о свою тунику.
— Когда? — процедил Рокат сквозь зубы.
На этот раз я всё же подошла к Киире, обняла её и крепко прижала к себе. Я бы защитила её, даже если эти двое идиотов не могли этого сделать.
— Он приехал в Варбад вскоре после того, как ты уехал, пытаясь повлиять на меня, чтобы я устроила Орит союз с тобой, поскольку всем известно, что я имею на тебя влияние, Рокат. Когда я сказала ему «нет»…
Она содрогнулась, и я лишь крепче обняла её, давая понять, что я рядом. Что он не стоит в нескольких мгновениях от того, чтобы снова прикоснуться к ней.
— Он что-то подмешал мне в вино, пока мы разговаривали. Я даже не заметила.
— В тот момент, когда я снова увижу его, он станет трупом, — прорычал Рокат, и горе с яростью обжигали нашу связь. — Половина меня готова прямо сейчас вернуться в Ужгород и содрать кожу с его костей.
— Почему ты не сказала мне? — спросил Ксаннирин, и его лицо стало пепельно-бледным. — Киира, я бы немедленно избавился от него.
Она склонила голову набок, не отводя от него взгляда.
Наступил момент истины. Тот самый момент, которого Киира боялась.
— Правда? С тем влиянием, которое он имеет на других аристократов? Когда они и без того шептались о том, что мы проигрываем эту войну? Он лишь сильнее раздул бы пламя их страхов. К тому же никому нет дела, когда насилуют женщину. Это было бы моё слово против его.
— Я верю тебе, Киира. И тогда бы поверил! — воскликнул Ксаннирин, запуская руки в свои длинные волосы и сжимая их. — Блядь!
Я наблюдала, как Крал рассыпается на части.
И всё же Киира держалась стойко, и это заставляло меня ещё сильнее злиться из-за поведения Ксаннирина.
И из-за всей этой проклятой Судьбами ситуации.
— Этот мир должен, блядь, измениться, — резко бросила я. — Киира не пережила бы этого. Чёрт возьми, и я не пережила бы этого, если бы вы не решили, какой нам позволено иметь жизнь! Если бы вы не скрывали нас под видом безопасности. Если бы вы не учили мужчин смотреть на нас как на собственность, а потом не наказывали нас за раны, которые они нам нанесли.
Яд сочился из каждого слова.
Моя грудь тяжело вздымалась от ярости моей тирады.
— Женщин заставляют ложиться в постель с похотливыми мужчинами, вступать в браки, которых мы не выбирали, рожать детей, которых мы не просили, а когда мы сопротивляемся, нас клеймят падшими — отвергают, отрекаются от нас, уничтожают. Молчание, которое нас вынуждают терпеть, удушает. Киира родилась аристократкой, а я возвысилась через брак, но это ничего не изменило. С нами всё равно обращаются как с племенными питомцами — нас ошейниками приковывают к вашей версии веры, выставляют напоказ ради чужого одобрения, держат на поводке эго мужчин, которые нас присвоили.
Я отпустила Кииру и направилась прямо к чёртову Кралу.
— Вы не просто скрыли наши тела. Вы научили весь мир считать наше подчинение священным.
К моему потрясению, Ксаннирин встретил мой яростный взгляд тем, что очень походило на сожаление.
Рокат заговорил снова, и его хриплый голос был едва громче шёпота.
— Мы зашли слишком далеко. Ты вообще понимаешь, какое давление возложил и на меня? Понимаешь всё, чем я пожертвовал, чтобы Ангелы не продвинулись дальше Устляка на территорию Демонов?
Ксаннирин перевёл внимание на мою истинную пару, как и все мы.
— Очевидно, нет.
Эти слова были острее клинка.
И вот он, тот самый Крал, которого я знала.
— Раз уж ты позволил пятидесяти тысячам солдат погибнуть из-за Ассирии. Наверняка всё, что в ней такого особенного, не сводится к тому, что она здесь рассказывает нам, как нужно менять общество? Какая, мать её, от этого польза? Я думал, она хотя бы окажется каким-то оружием, которое поможет тебе победить. А вместо этого она помогает нам проигрывать.
Киира сорвалась первой; её голос прорезал воздух прежде, чем мы с Рокатом успели отреагировать.
— Следи за тем, как говоришь об истинной паре нашего кузена. Если ты не прекратишь нести эту чушь, я выйду отсюда и расскажу миру, что мы сделали, Ксаннирин. Становится всё очевиднее, что ты больше не испытываешь никакого уважения к женщинам, и я этого терпеть не буду.
Его губы сжались в тонкую линию, пока он смотрел на нас всех.
— Меня это не устраивает.
— Тогда позволь показать тебе, какие ещё страдания произошли от твоего имени, и, возможно, тогда ты хотя бы на одну ебаную секунду оценишь, что мы сделали ради тебя.
Рокат начал расстёгивать тунику и стянул её через голову. Бросив её на пол, он повернулся, показывая шрамы, которые я знала слишком хорошо.
— Здесь, — он указал на место на рёбрах, покрытое более плотными чернилами, чем остальные, — мне попала стрела. Она едва не пробила лёгкие. Я сражался три часа с ней, застрявшей у меня в боку. А здесь, — он повернулся к нам спиной и указал на место чуть выше тазовой кости, — Ангел всадил в меня кинжал, пока я отбивался ещё от четверых перед собой.
Печаль осела в моих костях, пока Рокат перечислял бесчисленные случаи, когда был на волосок от смерти.
Конечно, я знала, что он никогда не щадил себя в бою, но это?..
Это полоснуло по моему сердцу совершенно по-новому.
Рокат перевернул ладони вверх и вытянул их вперёд, одну к Ксаннирину, другую к Киире, чтобы они могли увидеть. Центры ладоней украшали белые шрамы от каждого из кольев, которыми Заф пригвоздил его к земле.
Киира резко втянула воздух и подалась вперёд.
Осторожно она потянулась к одной из его ладоней, проводя пальцем по сморщенной рубцовой коже.
— Заф пригвоздил меня к земле кольями, пока вырезал всех моих солдат. Их крики эхом звучат в моих снах, когда мне всё же удаётся уснуть. Годами моя жизнь состояла лишь из смерти и крови. Моё тело, мой разум, моя душа впитали всё это и направили в то, что я умею лучше всего: убивать. Ярость внутри меня до сих пор горит. Но я хочу, чтобы ты хоть раз, мать твою, признал то, что я делаю ради тебя, Ксаннирин, — процедил он, сжимая пальцы в кулаки и скрывая шрамы. — И не смей говорить мне, что я не способен защитить свою истинную пару. Или что я не должен уделять ей ни секунды своего времени. И если ты когда-нибудь снова снизойдёшь до того, чтобы сообщить другим место, где она уязвима, я оторву тебе яйца.
Ксаннирин выдохнул долго и медленно.
Напряжение ушло из его плеч, пока он переводил взгляд с одного из нас на другого.
Неужели он наконец начал понимать?
Он открыл рот, чтобы заговорить, затем снова закрыл его. Проведя рукой по спутанным волосам, он снял кожаный ремешок, удерживающий их. Никто не произнёс ни слова, пока он заново собирал волосы.
— Мне никогда не следовало этого говорить, Рокат. Прости меня. Мне пиздец как жаль. И тебе, и Киире. — Он замолчал, его кадык дёрнулся, пока она держала подбородок высоко поднятым. — Я не могу отменить то, что произошло с тобой, Киира. Но я могу сделать так, чтобы это не повторилось в будущем. И с тобой, Ассирия. Я ужасно с тобой обращался, хотя должен был приветствовать тебя в Доме Врак.
Мои брови взлетели на лоб от этого почти-извинения.
— Ты был прав, Рокат.
Его голос охрип и был не громче шёпота.
— Всё это вышло из-под контроля из-за моих амбиций. Но ты не можешь сказать, что только они стали причиной всего. Наши отцы не смогли бы защитить нас так, как это сделал ты.
На несколько минут между нами воцарилась тишина.
Инферно эмоций закрутилось внутри Роката из-за признания Ксаннирина.
Я внимательно наблюдала за своей истинной парой, пытаясь понять, что именно пробудили в нём эти слова.
— Завтра я появлюсь во время тренировок и публично заявлю о своей поддержке интеграции.
После обещания Ксаннирина моя челюсть едва не встретилась с полом. Мы с Киирой обменялись удивлёнными взглядами.
— После этого я отправлюсь в Ужгород и найду для твоей армии других могущественных женщин, Рокат.
Я могла лишь моргать, глядя на Крала.
Рокат был настроен менее доверчиво; его челюсть всё ещё оставалась напряжённой.
— Правда?
Ксаннирин кивнул, разводя руки в стороны и позволяя им свободно опуститься вдоль тела.
— Да. Я услышал вас всех.
Прошло несколько мгновений, прежде чем заговорила Киира.
— Я останусь здесь после твоего отъезда. Я устала притворяться самой благочестивой женщиной во всём Мире Демонов. Мне нужен отдых.
Ксаннирин кивнул.
— Оставайся здесь. Когда я вернусь в Ужгород, я прикрою тебя. Но мне всё же нужно прибыть туда с новыми историями. Ты лучше всех умеешь это делать, Киира. Я доверяю твоему суждению.
Я внимательно изучала Крала.
Его слова, его поза — всё выглядело искренним.
И всё же я не могла избавиться от этого болезненного ощущения в желудке, когда смотрела на него.
— Мы были и всегда будем командой, — добавила Киира, глядя на него так, словно ей тоже было трудно поверить его словам. — Тебе просто нужно снова увидеть всю картину, Ксаннирин. Ты слишком далеко ушёл сам по себе, перестав ценить всё, что мы делали от твоего имени.
— Ты права, — сказал он ей. — Я не позволю этому повториться. Мы можем сделать что угодно, пока делаем это вместе.
— Да, — подтвердил Рокат, хотя продолжал смотреть на Крала с настороженностью.
— Почему бы нам не сесть, раз более холодные головы начинают брать верх, и не обсудить, что нам нужно делать дальше? — предложила Киира.
Напряжение всё ещё висело в воздухе густым туманом, но нам четверым всё же удалось расположиться вокруг большого обеденного стола в стороне от комнаты, не поубивав друг друга.
Честно говоря, признание Кииры словно вылило ведро ледяной воды на этих двух вспыльчивых мужчин. Их серьёзные лица, пока они оттирали кровь с лиц, говорили о том, насколько глубоко они заботились о своей кузине.
— Если позволите внести предложение, — начал Рокат, устраиваясь в кресле поудобнее. — Чтобы продать аристократии идею интеграции армии, мы можем сказать, что лучший способ показать Ангелам «пошли вы» — это позволить нашим могущественным женщинам, владеющим магией, сокрушать их на поле боя. Поскольку многие уже считают женщин гражданами второго сорта, это польстит самолюбию многих Найюров.
Ксаннирин открыл рот, чтобы что-то сказать, но затем снова закрыл его.
Удовлетворение Роката от того, что ему удалось лишить кузена дара речи, прокатилось по нашей связи. Я подавила самодовольную улыбку.
— Скажу иначе. Если мы позволим им тоже сражаться, то покажем Ангелам, насколько мы на самом деле сильны, что нам не нужны мужчины, чтобы разгромить все их силы. Мы проложим себе путь через северную часть их мира, предавая каждый город огню.
Рокат сделал паузу и подмигнул мне.
В ответ я одарила его коварной улыбкой.
О, мне очень нравилась его логика.
С такой аргументацией Ксаннирин не мог отказаться, даже если бы захотел.
— Затем мы окружим Сиви и казним Корона и Корону. Ты займёшь оба трона, дашь Ангелам на одну причину меньше ненавидеть тебя, на одну причину меньше сопротивляться твоему правлению, а потом каждый чёртов день будешь показывать им, что мы высшая раса.
Глаза Ксаннирина загорелись.
Я задержала дыхание.
Неужели Рокат действительно его убеждает?
— Это… любопытная возможность, — наконец произнёс Ксаннирин. — Аристократия, скорее всего, это поддержит. Да. Больше, чем любые другие предложения, которые ты выдвигал раньше.
Потому что, как и Ксаннирин, они были сборищем самовлюблённых ублюдков.
Я в полной мере познакомилась с таким образом мышления, будучи замужем за Вагачем.
— После нескольких выигранных сражений они поверят ещё сильнее, — настаивала я, чувствуя, как внутри меня растёт решимость.
Рокат едва заметно кивнул, и я продолжила:
— Большинство женщин, которых привела Киира, обладают сильной магией. А если Верховная жрица выступит свидетелем, все поверят историям, которые она будет писать тебе о славе, которую мы приносим Демонам.
— Они будут жаждать новостей с фронта. Историй о Сельхамош и истинной паре Халалхиво, — поспешно добавила Киира. — Особенно учитывая то, как я о них пишу. Уже давно у меня не было возможности создавать истории о нашей загадочности, Ксаннирин. Ты помнишь, как быстро они раньше влияли на народ. Мифология Халалхиво и Сельхамош заинтересует многих.
Ксаннирин потёр челюсть, обдумывая все слова, обращённые к нему.
— Я вижу это. Но…
Он замолчал и вперил в меня напряжённый взгляд.
В ответ я прищурилась, выпрямляясь ещё сильнее в своей жёсткой, вызывающей позе.
— Ты даёшь мне своё слово, что не воспользуешься своим новым положением, чтобы выступить против меня?
У меня вырвался смешок прежде, чем я успела его сдержать. Мои ногти впились в руки.
Какого чёрта он вообще смеет предполагать, что мне нужен его проклятый Судьбами трон? Не поэтому ли он с самого начала подослал ко мне убийцу?
— Ради всего святого, Ксаннирин, — резко бросил Рокат. — Мы не претендуем на твой трон. Именно это Ассирия кричала мне через нашу связь, когда я был в шаге от того, чтобы убить тебя. У меня нет никакого желания править.
Я подняла руку, заставляя свою истинную пару замолчать.
Затем, не отрывая взгляда от Крала всех Демонов, поднялась на ноги и медленно разложила ладони на полированной поверхности стола, палец за пальцем. Я подалась вперёд, обнажая зубы.
— Ты можешь быть Кралом, но я Сельхамош.
Вокруг меня взметнулся вихрь теней, и за один вдох я притянула лицо Ксаннирина к своему.
Он побледнел, увидев собственное отражение.
Я позаботилась о том, чтобы на моём лице отражалось и его ненавистное выражение.
Следующие слова прозвучали его голосом.
— Рокат может убить тебя, и никто никогда об этом не узнает. Мы будем править ещё тысячелетиями, и никто ничего не заподозрит. Советую тебе воздержаться от того, чтобы злить кого-либо из нас, если хочешь и дальше держать свою бесполезную задницу на своём драгоценном троне.
После этого я отпустила свою силу и спокойно опустилась обратно в кресло.
Из уголка глаза я уловила голодный взгляд Роката, но это было ничто по сравнению с тем, что обрушилось на меня через нашу связь.
Его голос прокатился в моём сознании, грубый, словно перекатывающийся гравий.
«Не знаю, что мне делать: пугаться или восхищаться. Эти оскорбления были острее моего меча.»
«Не забывай, что я могу направить их и в твою сторону в любой момент», — парировала я.
Тёмный смешок эхом отозвался в моём сознании.
«Никогда не забуду.»
Киира прикрыла рот рукой, пытаясь скрыть своё веселье, а Ксаннирин лишь моргал, глядя на меня. Спустя мгновение он прочистил горло и поёрзал в кресле так, словно мои слова подожгли его.
— Хорошо. Вы все высказали свои доводы. Я позабочусь о том, чтобы аристократия поверила в эту историю, а также в раскрытие.
Он бросил косой взгляд на Кииру, и я вспомнила наш разговор о том, что она не просила прощения за отправленное письмо.
— Пока вы сможете продолжать поддерживать нашу вездесущность, добавив теперь в эту смесь и Ассирию, я выполню свою часть.
Напряжение заметно ушло из плеч Кииры.
Моя собственная грудь тоже наконец расслабилась.
— Договорились, — одновременно сказали Рокат и Киира.
Смирившись, Ксаннирин откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди.
— Есть ещё кое-что, — тихо добавила Киира, наматывая длинную прядь волос на палец и закрепляя её на затылке.
На челюсти Ксаннирина дёрнулась мышца.
— Что?
— У меня было ещё одно пророчество, — сказала она, вновь положив руки на стол перед собой.
Он сразу выпрямился, опуская руки.
— Когда? О чём?
В его голосе звучало больше воодушевления и волнения, чем за всё время его пребывания в военной академии.
— Рокат и Ассирия на улицах Сиви. А за их спинами армия мужчин и женщин.
Киира улыбнулась, но это была не одна из её тёплых и добрых улыбок.
Нет.
Она выглядела так, словно была в шаге от того, чтобы перепрыгнуть через стол и разорвать кузену горло своими острыми зубами.
— Так что очень хорошо, что ты выбрал правильную сторону в этой борьбе, Ксаннирин.
Его рот приоткрылся.
— Но я думал…
— Что видения не могут измениться? — закончила она за него.
Он кивнул.
Недоверие отчётливо читалось на его лице.
— Я тоже так думала. Но после того как обсудила время этого события с Рокатом и Ассирией…
— Ты рассказала им раньше, чем мне? — резко перебил он, и его взгляд потемнел.
Она посмотрела на него в упор.
— Это касалось их, так что да.
Пальцы Ксаннирина сильнее сжались на полированной поверхности стола.
— Продолжай.
— Как я и говорила, — протянула она, — это видение пришло ко мне вскоре после того, как Рокат выбрал Ассирию вместо своих солдат. Выбрав её, он изменил свой путь. Он изменил путь всех нас.
Она собирается рассказать ему о слове «жертва»?
Я затаила дыхание, ожидая, что она продолжит.
К моему удивлению, на этом она остановилась.
Хотя я всё быстрее понимала, что, несмотря на всё их предполагаемое доверие друг к другу, никто из этой троицы никогда не раскрывал всего, что знал.
— Как такое возможно? — задумчиво произнёс Ксаннирин, ослабляя хватку.
Вместо этого он провёл большим пальцем по нижней губе, глубоко погружаясь в размышления.
Показали бы Судьбы Киире новое видение, если бы Ксаннирин продолжил отвергать эти перемены?
— Судьбы — боги. Мы нет, как бы ни пытались себя преподносить, — предостерегла Киира. — Если они хотят, чтобы что-то изменилось, у них есть для этого сила. В тот момент они явно действовали через Ассирию. И во все моменты до этого тоже, особенно в тот день, когда армия прибыла в Стрый для призыва, как мне кажется.
Ксаннирин снова внимательно посмотрел на меня, хотя на этот раз в его взгляде было меньше презрения, чем раньше.
Я не ответила ему меньшей враждебностью.
— Кажется, я начинаю понимать.
— Наконец-то, блядь, — пробормотала я себе под нос, переводя взгляд на Роката.
Он сидел развалившись, закинув лодыжку одной ноги на колено другой, словно этот разговор был скучным, а не жизненно важным для нашего будущего. Его бицепс напрягся, когда он опёр голову на сжатый кулак.
— Будут и другие перемены, Ксаннирин. Другие выборы. Будем надеяться, с менее тяжёлыми последствиями, чем те, с которыми столкнулся я.
Он посмотрел на меня, и наши взгляды сцепились так же, как в тот момент, когда между нами сформировалась связь истинной пары.
Его любовь затопила меня, смягчая боль в моём сердце.
— Но они всё равно придут. Поскольку мы не знаем точно, почему изменились видения Кииры, лучше всего рассматривать каждый такой момент с предельной осторожностью.
— При столь высоких ставках было бы неразумно действовать опрометчиво, — согласился он.
На несколько мгновений воцарилась тишина, пока каждый из нас размышлял о том, что может принести будущее.
— Я вернусь в Ужгород послезавтра. Тебе нужно как можно больше женщин, Рокат. На этот раз я искренне обещаю, что они у тебя будут. Самые могущественные из тех, кого я смогу найти.
— Лучше всего подойдут способности, пригодные для боя, независимо от цвета глаз, — добавила я, потому что теперь я тоже, чёрт возьми, была лидером, и ему нужно было это уважать.
Ксаннирин склонил голову.
— Киира, если у тебя есть сообщения, которые ты хочешь передать, что-то конкретное, что нужно сообщить или повторить, передай это мне завтра.
— Передам, — пообещала она, и уголок её губ приподнялся в лёгкой улыбке.
— И ты, — он перевёл внимание на меня. — Сделай Дом Врак предметом гордости.
Я совсем не этого ожидала.
Решимость выпрямила мою спину.
— Сделаю.
Но соглашалась я не ради себя.
Я соглашалась ради Кииры. Ради других женщин этого мира. Тех, кому нужно увидеть, кем мы можем стать. Тех, кому нужен символ, способный разжечь огонь в их сердцах. Тех, кто видел ложь своими коварными бордовыми глазами.
Мы выиграем эту войну.
И когда последние хлопья пепла опустятся на землю, наш мир уже никогда не будет прежним.

----------

33

33
Гладкие перила скользили под моими пальцами, пока я поднималась по бесконечным ступеням на вершину нашей башни. Мои бёдра протестовали при каждом нажатии стопы, уже израсходовав всю свою энергию этим днём во время тренировки. Позади меня в груди Роката прокатился смешок.
— Болит, маленькая самозванка?
— Каждый день я просыпаюсь, думая, что хуже уже быть не может. И к своему ужасу, каждый день оказывается, что может, — ответила я прерывистым дыханием. В любой момент моё сердце могло сдаться от того, как яростно оно колотилось о рёбра.
— Подожди, — сказал Рокат совершенно серьёзным тоном.
Но спорить с передышкой во время подъёма по лестнице я не собиралась. Я жадно втянула воздух и повернулась к нему, гадая, что ему понадобилось теперь.
Он едва заметно наклонил голову набок, словно к чему-то прислушивался.
— Ты это слышишь?
Единственным звуком, кроме голоса моей истинной пары, была кровь, гудящая в моих ушах.
— Нет?
Рокат прошёл мимо меня, и, тяжело выдохнув, я потащилась следом. Он остановился у ближайшего окна, встав так, чтобы посмотреть вверх, на маленький балкон на самой вершине.
— Глаз Жнеца, — выругался он и сорвался на бег.
— Что? — выдохнула я, пытаясь поспеть за ним и с треском проваливая эту попытку.
Через несколько секунд он исчез из моего поля зрения, и каким-то образом я возненавидела его ещё сильнее за то, как легко он преодолевал это орудие пытки.
К тому моменту, как я добралась до наших комнат, дверь была распахнута настежь, а Рокат уже навалился всем весом на камень, скрывавший тайный проход, ведущий на крышу. Грем и Зик вскочили на лапы, и их резкий лай эхом разносился по помещению.
Мои брови сошлись ещё сильнее, чем прежде, пока я упиралась руками в бёдра.
— Там кто-то есть?
Он оглянулся на меня через плечо.
— Не кто-то. Много кого.
— Стоять, — приказала я гончим, последовав за ним по ещё большей, мать её, лестнице. Я собиралась начать оставлять одно из этих окон открытым, чтобы после тренировок подлетать сюда. Или, может быть, Грема и Зика можно научить тянуть носилки, к которым я буду привязана.
Несколько потрясённых вскриков встретили меня, когда я поднялась на последнюю ступень. Рокат уже стоял за дверным проёмом, скрестив руки на груди.
— Что здесь происходит?
Я протиснулась мимо него, оглядывая группу солдат — мужчин и женщин, — которые при виде него все опустились на одно колено.
— Халалхиво, мы проводим ритуал посвящения, — сумел выдавить один из мужчин, заикаясь.
Без предупреждения Рокат призвал свои крылья, едва не сбив меня в сторону, и поднялся выше, разворачиваясь к башне Ксаннирина.
Крал тем утром отбыл в Ужгород, так что там не должно было быть никого, кроме Кииры.
Когда он снова приземлился, на его лице была высечена ярость. Я незаметно пнула его сзади по ноге в знак протеста. Но его бёдра были твёрже бронзы, которой мы пользовались, и всё, чего я добилась, — усилила собственную боль.
— Нет, абсолютно нет, — резко отрезал Рокат, его тон был жёстким. — Когда это снова началось?
Следующим осмелился заговорить другой мужчина — судя по виду, Сзазадос.
— Это никогда по-настоящему не прекращалось, Халалхиво.
Рокат пробормотал себе под нос череду ругательств.
— Мы не можем терять ещё больше новобранцев из-за этого нелепого испытания. Слишком многие разбиваются насмерть.
— Подождите, что это за ритуал? — спросила я, обходя его и вклиниваясь в центр разговора.
Рокат сжал переносицу.
— Они должны забраться на вершину шпиля и позволить ветру унести их над морем. Если не поймать правильный воздушный поток или если ты недостаточно сильный летун, рухнешь в океан.
Я вспомнила, каким сильным был ветер, когда мы прыгнули с этого балкона перед полётом на частный остров.
— Халалхиво прав, это слишком опасно, особенно с нашими новыми добровольцами, — повторила я.
В конце концов, мы выступали единым фронтом.
— Но вы сказали относиться к ним так же, как к любому мужчине, — сказал тот самый смельчак.
Очевидно, он был готов навлечь на себя гнев Жнеца. И Роката.
Но его возражение заставило мой желудок ухнуть вниз.
Он был прав.
Рискнём ли мы потерять уважение мужчин, если запретим женщинам участвовать?
Маария поднялась из своего распростёртого положения, и я едва не застонала. Ну почему именно она должна была оказаться одной из зачинщиц? Во время тренировок она была незаменима, убеждая даже самых непреклонных мужчин в своём подразделении помогать жрицам вместе с другими, кто менее охотно принимал перемены. Если Рокат накажет всех солдат, собравшихся здесь, она окажется среди них.
— Я не хочу, чтобы ко мне относились иначе, — заявила она, осмелившись выдержать взгляд Халалхиво.
Несколько других выпрямились в знак солидарности, выражая то же мнение. И не одна пара глаз украдкой показала мне татуировку коварного глаза, когда они повернули руки.
Разум Роката был вихрем мыслей. Сквозь этот шторм я сказала:
«Если мы этого не сделаем, это может навредить тому, чего мы пытаемся добиться.»
«Я знаю. Дай мне секунду», — последовал его напряжённый ответ.
Все выжидающе смотрели на мою истинную пару.
«Я тоже буду участвовать. Они будут уважать меня за это больше.»
«Абсолютно нет.»
«Я умею летать. Кроме того, мы прыгали отсюда на днях.»
«Когда я был рядом с тобой. Но это? Это одиночная миссия. Я не стану рисковать твоей жизнью ради чего-то настолько идиотского.»
Рокат проворчал что-то и развеял свои крылья.
— Ритуал посвящения будет. Но это будет новый ритуал, с новыми правилами. Моимиправилами . И никто, мать вашу, не умрёт.
— Как скажете, Халалхиво, — подтвердил Сзазадос.
Рокат напрягся от столь фамильярного обращения. Я прикрыла рот тыльной стороной ладони, скрывая улыбку, пока он сверлил мужчину взглядом.
— Будет так, как скажу я, потому что эту Армию возглавляю я.
Мужчина сглотнул, содрогнувшись под гневом Роката.
— Завтра получишь десять ударов плетью, — прорычала моя истинная пара.
Надо отдать ему должное, он лишь кивнул и принял свою судьбу. Остальные отвели взгляды или пинали носками сапог расшатанные камни.
— Что нам нужно сделать, Халалхиво? — спросила Маария, принимая стойку с прижатыми за поясницей руками.
— Для начала найдите остальных идиотов и скажите им встретиться с нами на полях за академией. Соберите и всех прочих тоже. Мы позовем Паранксок Олета и Хадвезера Раппа.
Вздох, который выпустил Рокат, был пропитан раздражением, но даже оно не смогло скрыть возбуждение, переполняющее лица солдат.
— Да, сэр! — ответила она.
Затем она призвала свои крылья и прыгнула в воздух, обогнула угол и скрылась из виду.
— Остальные — на поле. Свободны, — проворчал он.
Их болтовня уносилась ветром, пока они расходились.
Из меня вырвался тихий смешок, когда мы вернулись в наши комнаты.
— И что ты собираешься заставить нас делать?
— Пока не знаю. Что-нибудь придумаю по дороге вниз.
Грем и Зик встретили нас у основания тайного прохода, виляя хвостами. Рокат остановился, чтобы почесать их за ушами.
Я издала долгий стон и протиснулась мимо него.
— Блядь, мне снова придётся спускаться по всем этим лестницам.
— И потом подниматься обратно, — добавил Рокат.
Одной этой мысли было достаточно, чтобы заставить меня разрыдаться.
— Может, я передумала, — сказала я, рухнув на один из диванов.
Зик подбежал ко мне, ткнулся носом в бедро и ткнулся мордой под мою руку. Я запустила пальцы в его мягкую шерсть, мечтая заснуть в ней.
— О нет, не выйдет, — сказал Рокат, хватая меня за предплечье и снова поднимая на ноги.
Усталость заставила протестовать каждую мышцу.
— Ты сама это начала. И ты первой пересечёшь финишную черту, иначе я заставлю тебя пройти через всё это заново.
— Тебе нравится меня мучить? — Я сердито посмотрела на него, заправляя выбившиеся пряди волос за уши.
Он наклонился совсем близко, похищая воздух из моих лёгких. Затем прижался поцелуем к нижней стороне моей челюсти. Рука обвилась вокруг моей талии, притягивая меня к его твёрдому телу.
— Да. Мне нравится наказывать тебя, Ассирия. Ты будешь слишком уставшей и измученной, чтобы я смог трахнуть тебя сегодня ночью. Но, несмотря на это, я буду наслаждаться каждой минутой.
— Я говорила тебе когда-нибудь, что ненавижу тебя? — хрипло выдавила я, пока его язык скользнул к точке моего пульса.
Он провёл своими острыми зубами по этому месту, заставляя моё нутро сжаться ещё сильнее.
— Уже давно нет, — ответил он, отстраняясь и оставляя меня без дыхания.
Ухмылка на его лице была дьявольской.
— А теперь пошли.
Не дожидаясь ответа, он поднял меня на ноги. В тот момент, когда мои ступни коснулись каменных ступеней, я снова застонала.
— Просто убей меня прямо сейчас.

----------

34

34
Ряды факелов пылали на поле сразу за стенами академии. Мы с Киирой стояли во главе жриц, ставших воинами, с тревогой ожидая указаний от Роката и Раппа. Как только Киира узнала о новом ритуале посвящения, она тоже захотела участвовать. Несмотря на прохладный воздух, у всех нас рукава были закатаны, открывая одинаковые татуировки на нашей коже.
Мужчины, стоявшие вокруг, рассматривали одну татуировку за другой. Честно говоря, я сама была поражена тем, как много их оказалось. Тем, как много нас было объединено своей болью, объединено желанием проложить для себя новый путь.
Это, вместе с тем, что мы собирались сделать, должно было представить нас в совершенно новом свете перед солдатами, которые всё ещё считали нас недостойными места в Армии.
Я надеялась.
За моей спиной не стихал возбуждённый шёпот. Я оглянулась через плечо, осматривая собравшиеся подразделения. Подступающие сумерки затрудняли различение отдельных фигур. Олет и несколько других офицеров некоторое время назад исчезли среди холмов за полем, а теперь, с угасающим светом, их уже невозможно было увидеть.
Наконец Рокат ударил по металлическому щиту, привлекая всеобщее внимание. Он и Рапп вошли в круг огня, и красное свечение подчеркнуло его жёстко сжатую челюсть.
— Мы решили, что в этом посвящении будут участвовать все, поскольку именно это все будут делать в последующие годы. В конце концов, теперь мы все равны.
— Так что же мы тогда будем делать? — крикнула я, чувствуя, как меня захлёстывает возбуждение.
— Оно будет состоять из трёх испытаний, — объявил Рапп, опираясь для поддержки на деревянный столб. — Первое — кровавое подношение Судьбам. Состязание заключается в том, насколько далеко вы готовы зайти. Разумеется, есть пределы.
— Второе, — прорычал Рокат, вновь привлекая внимание всех присутствующих. — Вас свяжут в группы по трое, и вы пройдёте через серию препятствий. Вы не должны разорвать свою нить.
— И третье, — снова подхватил Рапп, — вы прыгнете с передней башни без крыльев. Внизу вас будет ждать бассейн теней. Если вам понадобится, чтобы кто-то помог вам при падении, потому что вы не успеете вовремя призвать свою магию, вам придётся сделать это снова.
Испытания казались честными, сбалансированными и с лёгким оттенком опасности. Я ткнула Кииру локтем в бок, и она одарила меня возбуждённой улыбкой. Я посмотрела на остальных женщин позади себя, и все они выглядели одинаково готовыми доказать, чего стоят.
— Испытания также будут проходить в темноте, чтобы вы ещё лучше смогли проявить себя. Вам придётся меньше полагаться на свои чувства и больше — на инстинкты. Именно они спасут вас в бою, — сказал Рокат, добавляя отрезвляющее напоминание о том, зачем мы все на самом деле здесь собрались.
Часть воодушевления угасла, но энергия всё ещё пульсировала среди собравшихся подразделений.
— Если вашего кровопускания окажется недостаточно, если ваша нить порвётся или если вы замешкаетесь перед прыжком, вы будете признаны недостойными, — предупредил Рокат, и хриплая шероховатость его голоса словно царапала воздух.
Мой желудок скрутило узлом.
Мы должны были сделать это. Все до единого.
Я оглянулась через плечо и испытала облегчение, увидев ту же решимость на лицах женщин.
Рокат отложил щит в сторону и вытащил кинжал из-за пояса.
— Пришло время сделать своё подношение Судьбам. Испытание заключается в следующем: вы должны нанести себе такой порез, чтобы суметь наполнить чашу до краёв, не перерезав ни одной жизненно важной вены или мышцы. Кроме того, у вас есть только одна попытка сделать разрез. Если вы исцелитесь прежде, чем сможете собрать достаточно крови, вы будете признаны недостойными. Поскольку времени на подготовку этого испытания у нас было немного, вашей неведущей руки будет достаточно. Если вы не наполните чашу полностью, вы также будете признаны недостойными.
Перевернув руки ладонями вверх, я попыталась понять, как именно должна это сделать. Я могла резать левой рукой, но не доверяла себе настолько, чтобы не ошибиться в движении. Зная Роката, именно это и должно было стать частью испытания.
Он и Рапп разделились, взяв каждый свою часть Армии для проверки.
Рокат подошёл к нам с Киирой и, заложив руки за поясницу, принял командную стойку.
— Можете начинать.
— О, это будет легко, — сказала Киира, вытаскивая для себя кинжал.
Тени обвили рукоять, пока она вытягивала руку. Острый кончик прижался к коже её предплечья, а затем теневые щупальца потащили лезвие назад, к локтю. Когда появился глубокий порез, она подставила ладонь под поток крови. Через несколько секунд её ладонь уже была полной.
— За Жнеца, чей взор пройдёт над нами, — произнесла она молитву достаточно громко, чтобы все услышали.
— Ты можешь перейти ко второму испытанию, — объявил Рокат.
Позади нас Маария и Иззенна восторженно взвизгнули.
Киира вылила кровь на землю и прошла мимо него.
— Следующая!
Он перевёл внимание на меня, и я обнажила свой клинок.
«Ты справишься», — подбодрил он меня по нашей ментальной связи.
«Я знаю, что справлюсь, — парировала я в ответ, призывая собственную Магию теней.— Опять же, не понимаю, почему ты во мне сомневаешься.»
«Я никогда не сомневался, маленькая самозванка.»
Веселье мерцало в его бордовых глазах, пока он наблюдал, как я повторяю действия Кииры, пусть и немного более неуклюже. В итоге мой кинжал оказался в траве, а я зажала руку, наполняя ладонь багровой кровью. Прошло десять секунд, и моя ладонь была полной. Я перевернула её, показывая собравшуюся в ней кровь.
— За Дарующего, который благословил меня редкой магией и ещё более редкой Связью истинной пары.
Ответ на моё заявление был не иначе как оглушительным.
Я широко улыбнулась своей истинной паре, когда он допустил меня к следующему испытанию. Наклонившись за своим кинжалом, я проскользнула мимо Роката и присоединилась к Киире по другую сторону. Мы подбадривали каждую женщину, и ни одна не провалила задание. Мы даже закончили раньше, чем мужчины достигли такого же количества участников в своих рядах.
Затем мы присоединились к группе Раппа и подбадривали остальных.
К тому моменту, когда тьма поглотила Фюред, все завершили испытание, а Судьбы были щедро накормлены.
Зажглись новые факелы, и многие несли их с собой, передвигаясь по полю и освещая путь другим, чтобы те не споткнулись о камень, скрытый среди пожелтевшей травы.
Однако Олет и остальные офицеры всё ещё не вернулись.
Объяснение мы получили несколькими мгновениями позже, когда Рокат выкрикнул следующие указания:
— Каждая женщина выберет себе двух партнёров-мужчин для прохождения полосы. Когда сформируете группу, возьмите верёвку из телеги и обвяжите её вокруг своих талий. Паранксок Олет и Сзазадос ждут вас среди холмов впереди, чтобы убедиться, что никто не будет жульничать.
Моё сердце сбилось с ритма, пока я оглядывалась по сторонам, пытаясь решить, с кем лучше объединиться. Я надеялась, что мы с Киирой и Маарией сможем действовать вместе, возможно, даже с Иззенной или Воккией. Но если нам нужно было привязать себя к мужчинам…
Я понимала логику Роката, но, будь он неладен, он поставил меня в крайне неловкое положение.
Никто не захочет объединяться с истинной парой Халалхиво, когда за прикосновение ко мне или, что ещё хуже, за причинённую мне травму можно навлечь на себя его гнев.
Группы начали формироваться, в основном внутри уже существующих подразделений. Киира, похоже, была столь же растеряна, как и я: мужчины бродили вокруг, глядя куда угодно, только не на нас.
Я раздражённо фыркнула.
— Ну раз они не хотят подходить к нам, тогда мы сами подойдём к ним.
— Согласна, — сказала Киира.
Вместе мы направились прямо в толпу. Лавируя между людьми и обходя их, мы пробрались в самый центр, и я начала высматривать мужчин покрепче, которые не меняли направление сразу же, как замечали нас.
— Ты! — крикнула Киира, хватая за руку проходившего мимо мужчину, которого я как раз собиралась выбрать.
— Уф, — отозвалась я, когда он с явной неохотой подошёл к ней.
Но когда я снова посмотрела вокруг, мой взгляд столкнулся со знакомой парой рубиновых глаз.
— Узадан?
Я осторожно шагнула вперёд к мужчине, который так давно прибыл в Стрый, чтобы набирать новых солдат. Чьё появление вместе с остальными членами Отряда Ловак безвозвратно изменило ход моей жизни.
Он ухмыльнулся, демонстрируя ряд своих особенно острых зубов.
— Прошу прощения, что избегал вас до сих пор, Сельхамош. Я решил, что будет лучше, если мы не будем встречаться ради вашего истинного. Но, похоже, вам нужен напарник.
Моё сердце потеплело, а на лице появилась такая же улыбка.
По крайней мере, он не отверг меня, как это сделал Дромак, когда мы снова встретились.
— Нужен. У тебя есть кто-нибудь третий, кто сможет присоединиться к нам?
Узадан резко свистнул и окликнул кого-то.
Из толпы подошёл высокий худощавый мужчина с глазами глубокого тёмно-бордового оттенка. Хотя он был не таким высоким, как Узадан, в нём чувствовалась значительная сила, что играло нам на руку.
— Это Дарркс.
— Сельхамош, — поприветствовал он меня уважительным салютом. — Для меня будет честью пройти испытание рядом с вами.
Я оглянулась на Кииру, которая уже заполучила второго мужчину. Она подмигнула мне, затем схватила обоих за руки и потащила к телеге с верёвками.
Я тихо хихикнула и снова повернулась к Узадану и Даррксу.
— Тогда идём, чтобы занять выгодную позицию.
— Ага, — согласился Узадан, используя свой рост, чтобы прокладывать путь через толпу.
Когда мы подошли ближе, он сказал:
— Подождите здесь.
Мы с Даррксом отошли в сторону, пока Узадан добывал для нас привязь.
Когда он вернулся, я поняла, что это была не одна общая верёвка, где все трое находились бы посередине. Нет. На самом деле это были три отдельных кольца, привязанных к большому центральному кольцу.
Но их толщина?
Она была минимальной.
Одного неверного рывка в противоположные стороны хватило бы, чтобы нити лопнули.
— И как мы должны в это залезть? — спросила я, рассматривая конструкцию.
— Думаю, в этом и заключается часть испытания, — усмехнулся Дарркс.
— Наверное, мне лучше первой, я самая маленькая.
Осторожно я шагнула в отверстие, затем протянула его через бёдра, пока петля не затянулась на моей талии.
Внимание обожгло мою кожу, и я подняла взгляд.
Собственнический взгляд Роката пригвоздил меня к месту.
«Нравится вид?» — отправила я по нашей связи, и уголки моих губ дрогнули в лёгкой улыбке.
«Очень. Надеюсь, оба этих мужчины знают, что их ждёт, если с тобой там что-нибудь случится», — пригрозил он.
«Уверена, знают», — парировала я.
Рядом со мной Дарркс закреплял верёвку вокруг своей талии.
«Я могу озвучить им это предельно ясно», — сказал Рокат, приподнимая бровь.
«Отвали и дай мне доказать им, чего я стою», — ответила я, одарив его игриво-ненавидящим взглядом.
Он закатил глаза, но двинулся дальше.
«Просто будь осторожна, хорошо?»
«Буду», — пообещала я, посылая ему по нашей связи волну любви.
Наконец Узадан тоже закрепил на себе верёвку, и мы втроём проверили, какие движения вообще возможны в связке.
— Думаю, вперёд мы хотя бы можем идти, — заметил Дарркс, указывая на группы, собиравшиеся у подножия ближайшего холма.
Рапп уже стоял на его вершине, наблюдая за происходящим. Хотя выражение его лица оставалось нейтральным, напряжённость, с которой он держал руку прижатой к боку, говорила мне, что ему больно.
Я была благодарна, что он здесь и участвует в этом вместе с нами. Его солидарность была непоколебимой и оставалась такой с самого начала моего пути в Армии.
— Ага, идём, пока не оказались в хвосте, — сказал Узадан.
И мы вместе направились туда, намеренно сохраняя шаги ровными и медленными. Было бы совершенно унизительно порвать эту нить ещё до начала испытания.
И я не собиралась давать сомневающимся ни единого повода судить меня или остальных женщин.
Когда все заняли свои места, Рокат присоединился к Раппу и окинул нас оценивающим взглядом.
— Правила просты. Не разорвите свою нить и вернитесь в течение часа. Вы будете стартовать группами по три. Первая группа, шаг вперёд. Остальные — распределитесь.
Первые три группы по трое шагнули вперёд, и я с радостью заметила среди них нескольких своих друзей. Их осанки выпрямились от яростной решимости, всё их внимание было устремлено вперёд, словно они готовились встретиться с настоящим врагом.
Мы заняли своё место в очереди примерно в дюжине рядов от начала.
Рокат высоко поднял факел над головой, и огонь выбросил в ночное небо россыпь искр.
— По моему сигналу.
Мышцы напряглись.
Моё сердце забилось быстрее.
— Вперёд! — крикнул он, взмахнув факелом.
Первые группы сорвались с места, а следующие выждали мгновение и тоже ринулись вперёд. Одна за другой они переваливали через вершину холма, пока наконец не настала наша очередь пройти мимо моей истинной пары.
Я посмотрела на него краем глаза, и он ободряюще кивнул.
Но сейчас речь шла не о нас.
Это было гораздо важнее.
Поэтому я глубоко вдохнула и посмотрела вперёд, сосредоточившись исключительно на том, чтобы сохранить эту нить целой.
И показать этим мужчинам, почему мы заслуживаем быть здесь.
Мы с Узаданом и Даррксом без труда поднялись на холм и сразу наткнулись на первое препятствие.
Впереди нас ждала огромная яма с грязью, уже испещрённая глубокими провалами от предыдущих шагов.
Хвала Ткачихе, луна висела высоко и тяжело среди звёзд. Без неё мы бы увязли за считаные секунды.
— Налево! — указала я, замедляя шаг, чтобы Узадан и Дарркс успели осмыслить мои слова.
Если бы я рванула вперёд сама, наша нить тут же порвалась бы.
— Хорошая мысль, — заметил Дарркс, следуя за мной.
Узадан сделал то же самое впереди нас.
Выстроившись друг за другом, мы двинулись по узкой полоске земли. Липкая жижа всё равно прилипала к нашим сапогам, несмотря на относительную твёрдость этого участка.
— Стой! — крикнул Узадан.
Я тут же замерла.
К несчастью, его нога всё-таки застряла, несмотря на все наши старания. Большинство остальных участников на этом участке испытания оказались в похожем положении.
Я прищурилась, выглядывая из-за его фигуры и оценивая, сколько нам ещё оставалось пройти.
Узадан широко развёл руки, словно собирался призвать свои тени, чтобы освободить сапог из грязи.
Ничего не произошло.
Ни малейшего шёпота силы не сорвалось с его пальцев.
Его плечи напряглись.
— Какого хрена?
Заинтересовавшись, я нырнула в свой источник силы и потянулась к нитям ониксовой тьмы.
Они не сдвинулись.
— Думаю, мы не можем использовать магию, — сказал Дарркс, потирая затылок. — Моя тоже не поднимается.
Узадан выругался и огляделся в поисках чего-нибудь, что могло бы помочь.
Я изучила наше положение в грязи.
— Вот что нам нужно сделать. Дарркс, — бросила я через плечо, — отойди немного назад, чтобы дать Узадану место высвободиться.
Дарркс положил руки мне на плечи, и я была благодарна, что он не такой крупный, как Рокат, иначе мы оба бы увязли. Он удерживал меня, следя, чтобы мы не отдалялись слишком сильно друг от друга, пока мы отступали назад.
Затем он протянул руки мимо меня и обхватил Узадана за талию.
Зажатая между их телами, я задержала дыхание.
Узадан выдернул один сапог, но сила рывка бросила его в сторону.
Сердце подскочило к самому горлу.
Только бы не порвать нить уже сейчас!
Мои руки метнулись вперёд, и мне удалось поймать его прежде, чем он завалился ниже уровня наших талий. Мышцы кричали от напряжения, удерживая его вес, и я стиснула зубы.
Дарркс снова прижал меня между ними, протянул руки и поднял Узадана обратно.
Мы оставались в таком положении, пока Узадан освобождал второй сапог.
— Готово, — объявил он, хотя в его голосе всё же дрогнула лёгкая нотка напряжения.
После короткой передышки мы одновременно двинулись вперёд. На этот раз мы разошлись чуть шире, чтобы равномернее распределить вес. Я тщательно выбирала оставшуюся часть пути, обходя самые вязкие участки.
Мы обогнали ещё две группы, чьи верёвки были натянуты до предела, пока их участники беспомощно барахтались в грязи.
Пожухлая трава стала долгожданным облегчением.
— Давайте побежим. Если будем держаться близко друг к другу, сможем наверстать время.
— Кто бы мог подумать, что в тебе есть соревновательная жилка, — поддразнил Узадан, сверкнув своими особенно острыми зубами.
— Несчастное последствие Связи истинной пары с Халалхиво, — парировала я.
Дарркс громко рассмеялся.
Я не смогла сдержать улыбку, расползающуюся по лицу, пока мы бежали вперёд.
Это знакомое чувство товарищества возвращалось, рождая надежду, что оно сможет расцвести между мужчинами и женщинами во всех подразделениях, владеющих магией.
С утёсов потянуло ветром, принеся с собой новую волну солёного морского воздуха. Я жадно вдохнула его, несмотря на холодное жжение в лёгких.
Впереди полыхали факелы.
Я сосредоточилась на тёмных силуэтах вокруг них, пытаясь понять, каким окажется следующее испытание.
— Это какая-то решётчатая конструкция, — выдохнула я. — Давайте замедлимся. Сейчас.
Мы одновременно замедлились, уделив несколько мгновений изучению препятствия и тех, кто его преодолевал. Я посмотрела и дальше, подсчитывая группы впереди нас.
Но моё внимание резко вернулось к сетке, когда один мужчина сорвался и из его губ вырвался крик.
В последний момент другой схватил его за руку и втащил обратно на сетку.
Я задержала дыхание, ожидая, что их нить порвётся от того, насколько сильно она теперь натянулась между всеми тремя.
Упавший быстро вскарабкался обратно, ослабляя натяжение.
Среди них была Иззенна, её губы были сжаты в твёрдой решимости.
— Нам нужно держаться на одном уровне, — пробормотал Дарркс, наблюдая за оставшейся частью их подъёма. — С нашей разницей в росте это может оказаться непросто. Сельхамош, тебе лучше идти первой.
Мы добрались до основания как раз в тот момент, когда команда Иззенны коснулась земли по другую сторону.
Она ухмыльнулась мне, затем развернулась и сорвалась в бег.
— Мы не можем позволить им нас обойти, — заявила я, хватаясь за нижний край сетки.
Ячейки были крошечными, едва достаточными для того, чтобы я могла поставить ногу, не говоря уже о более крупных мужчинах. Похоже, они просто связали вместе несколько рыболовных сетей, а затем натянули их между этими столбами.
Тонкие верёвки впивались в мои пальцы, пока я карабкалась вверх.
Когда я поднялась на несколько футов над землёй, Дарркс и Узадан последовали за мной.
Мы держались близко друг к другу, следя не только за собственными опорами, но и за опорами остальных.
Одна ошибка — и наша нить могла порваться.
На середине подъёма сетка стала скользкой.
То ли от пота предыдущих участников, то ли офицеры специально смазали её маслом — я не знала.
Так или иначе, преодолевать её становилось всё труднее.
— Блядь, — выругался Дарркс, когда его нога соскользнула.
Мышцы его предплечий напряглись, когда он крепче вцепился в сетку, что, честно говоря, было ненамного лучше, учитывая, как остро шпагат впивался в кожу.
С глухим рыком он вдавил носок сапога в перекошенный участок сетки.
— Ты в порядке? — спросил Узадан с другой стороны от меня.
Дарркс кивнул, и мы продолжили подъём.
Однако на вершине мой желудок подпрыгнул к самому горлу.
Теперь нам предстояло спускаться.
А мышцы моих плеч уже дрожали от напряжения.
Злые рубцы пересекали мои ладони крест-накрест — подарок от этой безжалостной сетки.
Я сжала и разжала пальцы, затем потёрла ладони друг о друга, пытаясь унять боль.
— И как нам развернуться? — спросила я, изучая наше положение.
— Внутри собственных петель. Другого способа нет, — сказал Дарркс, дёрнув свою.
Мы с Узаданом ослабили свои петли, затем осторожно перекинули ноги, разворачиваясь в противоположную сторону. Когда мы все заняли положение для спуска, снова затянули петли на талиях.
— На счёт три, — выдохнула я. — Раз.
Мужчины перехватили сетку поудобнее.
— Два.
Я тоже сменила хват.
— Три.
Я начала осторожно спускаться вниз, и мой сапог тут же соскользнул.
Проклятая грязь.
Резко втянув воздух, я нащупала другую опору и ухватилась за участок сетки ниже. Узадан и Дарркс спускались по обе стороны от меня.
Мы работали молча, полностью сосредоточенные на задаче. Примерно на середине пути Дарркс сказал:
— Отсюда можно спрыгнуть, если будем осторожны.
Мои исхлёстанные ладони немедленно согласились.
— Давайте.
— Согните колени, чтобы смягчить удар, и сцепите руки, чтобы нас не повело в сторону, — проинструктировал Дарркс. — Готовы?
Я представила, что именно он от нас требует. Мы с Узаданом дали понять, что готовы.
— По моему сигналу, — сказал Дарркс.
Дыхание застряло у меня в горле.
— Прыгаем!
Я разжала руки и полетела к земле.
Удерживая колени мягкими, я схватила Дарркса за руку. В последний момент он дёрнул меня к себе, и мы ударились о землю с тяжёлым, встряхнувшим всё тело глухим ударом.
Рывок едва не порвал мою нить, но, когда меня бросило вперёд, сетка поймала меня.
Мы втроём выровнялись.
Облегчение ослабило стеснение в груди, когда я убедилась, что наша нить всё ещё цела.
— Да чтоб меня, да! — ликующе выкрикнул Дарркс.
Я вцепилась в крепление на своей талии ноющими ладонями, снова ослабила его и развернулась. Когда мы все снова смотрели вперёд, мой энтузиазм угас, словно заходящее солнце. Испытание было ещё далеко не закончено. И я была такой, такой уставшей.
— Готова? — спросил Узадан.
Кивнув и собрав всю свою волю, я приготовилась снова перейти на бег.
На счёт три мы сорвались с места, и трава замелькала под нашими ногами.
Мои лёгкие горели от усилий, необходимых, чтобы не отставать от их длинных шагов.
На мгновение у меня мелькнула мысль притвориться, что у меня болит колено, просто чтобы мы могли замедлиться и я наконец смогла бы вдохнуть столь необходимый воздух.
Но потом мы обогнали одну группу.
Затем ещё одну.
— Впереди нас должно остаться всего около семи групп! — крикнул Дарркс, каким-то образом всё ещё способный говорить без одышки.
В груди вспыхнул жар.
Мы стартовали не слишком далеко от начала, но, учитывая, сколько групп уже обогнали, у нас были все шансы попасть в число лидеров.
Я не собиралась сдаваться.
Узадан победно завопил, и я тоже издала крик.
— Давайте обгоним их всех!

----------

35

35
Луна заливала холмы призрачным сиянием, и нам пришлось замедлиться, когда местность стала неровной.
Впереди одна тройка споткнулась и вцепилась друг в друга, пытаясь удержаться на ногах. Когда то же самое произошло со второй группой, до меня дошло, что мы, вероятно, приближаемся к следующему препятствию.
— Ты что-нибудь видишь? — спросила я Узадана, самого высокого в нашей команде.
— Кажется, там трещина в земле, — ответил он, вглядываясь вдаль.
Мы перешли на шаг, поднимаясь к вершине ближайшего холма.
И действительно, внизу все семь групп, опережавших нас, остановились и оживлённо жестикулировали, обсуждая, как перебраться на другую сторону.
Мгновение спустя в моей голове появилась какая-то мутность, и я забыла, что именно мы должны делать.
Я огляделась и заметила стоящего в стороне Олета. От его фигуры в бездну тянулись и исчезали струйки обсидиановой тьмы.
— Почему все стоят? — растерянно спросил Дарркс.
Мои брови сошлись, пока я пыталась ухватиться за мысль, которая всё время ускользала сквозь пальцы.
Олет…
Я пошла к мужчине.
Он был частью этого.
Должен был быть.
— Эй! — крикнул Узадан, словно обращаясь к лошади, и схватил меня за руку.
— Олет, — сказала я вслух, указывая свободной рукой на Паранксок.
— Чёрт, он использует свою магию, — выругался Узадан.
Я моргнула, осмысливая его слова.
— Да! Он Хаос.
Именно это мой разум и пытался мне подсказать.
— А что, если каньона на самом деле нет? Что, если это его магия?
Я призвала свою силу, надеясь, что, подняв собственные тени на поверхность, смогу освободиться из-под воздействия его магии.
На этот раз они откликнулись на мой зов, но рассеялись так же быстро, как и появились.
Уф.
— Если подползти к краю, мы сможем проверить это, не свалившись вниз, — предложил Дарркс.
— Давайте так и сделаем, — ответила я.
Мы осторожно начали спускаться по крутому склону, выстраиваясь рядом с остальными группами, которые пытались понять, как перебраться дальше.
Обрывки их разговоров долетали до меня, но большая часть слов звучала спутанно и бессвязно.
Все вместе мы опустились на колени, затем скользнули руками по влажной траве, пока не легли на животы.
В таком положении мы находились достаточно близко друг к другу и могли не беспокоиться о том, что порвём верёвку, связывавшую нас.
— Ну что? — спросила я.
Они кивнули.
Упираясь локтями в землю, мы поползли вперёд, к тёмной трещине в земле. Узадан вытянул руку над этой пропастью, и моё сердце подскочило к самому горлу. Момент истины. Пустота полностью поглотила его руку, и казалось, будто её у него вообще никогда не было.
— Ты что-нибудь чувствуешь? — подтолкнул его Дарркс. На его лбу выступили капли пота.
— Земля здесь есть, но я её не вижу. Нужно продолжать ползти, — ответил Узадан.
— А что, если внутри мы перестанем видеть друг друга? — спросила я, впиваясь зубами в нижнюю губу.
— Тут всё зависит от доверия. Я буду продолжать тянуться вперёд и крикну, если нам нужно будет остановиться. Ассирия, держись рядом со мной. Дарркс, держись рядом с Ассирией, — распорядился Узадан.
Он был прав. В этом и заключалось испытание — работать вместе, поддерживать друг друга и верить, что остальные сделают то же самое в ответ. Рокат и Рапп продумали всё очень умно.
Я подползла ближе, настолько, что при каждом движении вперёд мой локоть задевал бок Дарркса, давая ему понять, что я всё ещё рядом. Когда Узадан снова двинулся вперёд, я последовала за ним, чувствуя, как желудок скручивается узлами. Тьма сомкнулась вокруг нас, отсекая свет луны и звёзд над головой. И не только это — все звуки стали приглушёнными, словно нас накрыли плотным влажным одеялом.
Сквозь этот туман мы продолжали двигаться вперёд, слепо доверяя друг другу вести или не отставать. Локоть Дарркса постоянно касался моего плеча, а мой локоть — его рёбер.
— Всё в порядке, Узадан?
— Ага, — подтвердил он, хотя звучал так, будто находился на другом конце Келети.
Мы двигались медленно. Чертовски медленно. Но я совершенно не спешила свалиться насмерть. Я ещё никогда не заходила так далеко за пределы территории академии и не знала, что находится здесь. Вполне возможно, что в этой мутной бездне действительно скрывался настоящий обрыв.
— Стой! — крикнул Узадан.
Мы мгновенно замерли, и дыхание застряло у меня в горле.
— Что там? — прошипела я, не видя ничего, даже собственных рук в нескольких дюймах от лица.
— Здесь что-то есть, — объявил он.
— Настоящая трещина? — спросил Дарркс.
— Нет, что-то вроде стены. Нам нужно встать, — сказал Узадан. — По моему сигналу.
Я подтянулась, располагая ладони под плечами, а пальцы ног готовыми упереться в землю.
— Я готова.
— Раз, два, три, — отсчитал он.
Мышцы протестовали, пока я отталкивалась от земли. Но в тот момент, когда я устойчиво встала на ноги, верёвка на моей талии натянулась.
— Дерьмо! — выругался Дарркс.
Не раздумывая, я прыгнула в сторону его голоса, пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь. Ладонь ударила меня по лицу, и металлический привкус крови заполнил рот из-за рассечённой губы. Но я всё же вцепилась в его руку и дёрнула его к себе.
— Наша нить порвалась? — спросил Узадан, пока мы восстанавливали равновесие.
На ощупь проверяя наши тела, я нашла все три нити по-прежнему целыми и связанными вместе.
— Нет, хвала Жнецу. Ты в порядке, Дарркс?
— В порядке, — процедил он сквозь зубы. Звучал он совсем не так, будто был в порядке, но я решила не заострять на этом внимание.
— Двигайтесь вперёд, потом направо. Должен быть способ обойти стену, — объяснил Узадан. Снова доверившись его словам, я отпустила Дарркса, вытянула руку перед собой и начала нащупывать камень.
Через два шага острые края впились мне в пальцы.
Мои бедные руки заслуживали отдыха после всего, через что им пришлось пройти на этом испытании.
— Нашла.
— Я тоже, — подтвердил Дарркс.
— Хорошо, теперь двигайтесь боком, — распорядился Узадан.
Мы так и сделали, сталкиваясь сапогами в попытке сохранить близкое расстояние друг к другу. Я провела языком по рассечённой губе. Острый вкус всё ещё оставался, но рана уже затягивалась. Дарркс не хотел меня ударить, и, к счастью, к тому времени, как мы вернёмся, Рокат уже не сможет этого увидеть.
Я закатила глаза при мысли о том, как мой грубый истинный решил бы отомстить за случайность. И ведь он бы действительно это сделал. Особенно после покушения. Он до сих пор окончательно не оправился от него. Хотя я не верила, что когда-нибудь оправится.
Воспоминание об убийце, навалившемся на меня сверху, заставило мой желудок скрутиться. А что, если кто-то ещё ждёт меня в темноте? Моя сила была заблокирована, и я полностью зависела от милости владеющих магией. Кому-то достаточно было просто подкрасться сзади и полоснуть кинжалом по моему горлу, чтобы убить меня. Никто не увидел бы, что произошло. Чёрт, никто даже не услышал бы его приближения из-за приглушённых звуков.
— Ты что-нибудь чувствуешь? — спросила я Узадана, стараясь не дать дрожи прорваться в голос. Нам нужно было выбираться отсюда, и быстро. Всё моё тело покалывало, а дыхание становилось всё более поверхностным.
— Возможно, угол. Резко поворачивай, — ответил он.
Лёгкий рывок вокруг моей талии заставил меня ускориться, и вскоре шероховатый камень сменился гладким. Я немедленно повернула.
— Спасибо, блядь, — услышала я голос Узадана.
В следующее мгновение лунный свет снова ослепил меня. Я прижала основания ладоней к глазам, затем открыла их снова. Они постепенно привыкли к мерцанию ночного неба, позволяя мне увидеть оставшуюся часть испытания.
Перед нами никого не было.
Я обернулась, чтобы рассмотреть препятствие, которое мы преодолели. Две одинаковые стены обрамляли пасть тьмы, словно в склоне холма был вырыт широкий проход. Магия Олета отступила, и ясность обрушилась на меня.
И всё же я не могла избавиться от страха, что в темноте прячется ещё один убийца.
— Вперёд? — спросила я их, чувствуя, как предвкушение пульсирует в моих венах. Преодоление Хаоса было третьим препятствием, а поскольку всё строилось вокруг троек, это должно было быть последним испытанием.
— Ага, — ответили они.
Облегчение захлестнуло меня, когда мы снова перешли на бег, увеличивая расстояние между собой и этой пустотой. Когда мы поднялись на вершину склона, вдоль пути тянулись факелы, почти как заграждения, направлявшие нас к огненному маяку впереди.
— Вон там! — крикнула я, указывая на пылающие брёвна.
Тёмный силуэт рассекал красное свечение, и Связь истинной пары в моей груди вспыхнула жизнью. Я оглянулась через плечо и заметила, что ещё одна группа наконец сумела выбраться из тьмы.
— Быстрее!
Трава мелькала под нашими ногами, пока мы неслись прямо к моей истинной паре. С каждым шагом его невозмутимое выражение становилось всё отчётливее — всё тот же холодный, расчётливый Халалхиво.
Но по нашей связи пылала гордость.
Эта эмоция предназначалась только мне.
Рапп стоял рядом с Рокатом. Заклёпки на его лице блеснули в свете огня, когда он повернулся. Увидев, кто входит в первую группу, он издал ликующий вопль.
Сквозь моё отчаянное тяжёлое дыхание проступила улыбка, наполняя меня энергией, необходимой, чтобы закончить эту гонку. Впереди кровавая линия обозначала конец нашего пути.
Всё моё внимание сосредоточилось на ней, игнорируя жжение в конечностях. Мы были так, так близко.
Багровые брызги взметнулись в воздух, когда мы пересекли линию. Дарркс и Узадан вскинули кулаки вверх, и из их глоток вырвались победные крики. Я присоединилась к их ликованию, хлопая по ладоням и сталкиваясь с ними плечами. Из меня вырвался лёгкий смех, пока я вытирала пот со лба.
— Поздравляю с первым местом. Ваше время — тридцать девять минут, — объявил Рокат, взглянув на часы, стоявшие на ближайшем табурете.
Несколько мгновений спустя финишировала вторая группа, и Рокат назвал их время тоже.
Я улыбнулась ему, развязывая верёвку на своей талии. Когда мы все освободились от неё, Дарркс положил её в пустую телегу, стоявшую в стороне.
Поднявшись по ступеням, я заняла место рядом со своей истинной парой, там, где мне и следовало быть всегда.
«Ты действительно доказываешь им, чего стоишь, маленькая самозванка.»
«Я знаю,» — ответила я.
Его ладонь легла мне на поясницу, почти незаметно притягивая ближе. Тепло его руки успокаивало боль в мышцах. Теперь, когда напряжение схлынуло, каждая мышца ощущалась так, будто весила больше стального шара, а свежий зимний воздух, скользящий по моей коже, заставил меня вздрогнуть.
Узадан и Дарркс подошли, отдавая салют Халалхиво и своему Хадвезеру.
— Сэр, для нас было честью участвовать в испытании вместе с вашей истинной парой.
— Ваша работа в команде заслуживает похвалы, солдаты. Сохраните такой настрой, и вы подниметесь по службе, — сказал им Рокат.
— Мы поможем всем, чем сможем, сэр, — поклялся Узадан.
— Спасибо, — беззвучно произнесла я ему.
После этого они ушли, присоединившись к остальным завершившим испытание у одной стороны возвышения.
К моему облегчению, следующей финишировала группа Кииры, затем Иззенны, Воккии и Маарии.
Всё больше и больше участников прибывало к финишу, и я взглянула на часы.
Прошёл почти час, а сотни людей всё ещё не появились.
— Они ведь не могут действительно умереть там, в темноте? — уточнила я, переводя взгляд с Раппа на Роката.
— Не-а, — протянул Рапп, и его озорная ухмылка заставила кольца в губе блеснуть в свете огня. — Олет должен ослаблять свою магию, чтобы они могли найти выход.
— Что это вообще за место? — спросила я.
— Старое убежище от бурь. Его используют только тогда, когда с побережья идёт особенно сильный ураган, а такого у нас не было уже десятки лет. Олет просто использовал свою магию, чтобы дезориентировать всех, кто приближался к входу, — объяснил Рапп.
Хитро.
— Так вы хотели, чтобы все справились? — спросила я, склонив голову набок.
Рокат кивнул.
— И эти верёвки не порвались бы. Рапп вложил немного своей связывающей силы в каждую из них. Поэтому вы также не могли использовать свою магию.
Теперь всё вставало на свои места.
— Значит, всё это было лишь игрой разума?
— По большей части, — ответил Рапп, поморщившись, когда пожал плечами. — Так бывает всегда.
Если я чему-то и научилась, живя среди самых могущественных Демонов Келети, так это тому, что слова Раппа были правдой. Эти уловки входили в мой арсенал, осознанно или нет. Моим последним взаимодействиям с Ксаннирином это служило доказательством.
Последние группы вырвались из туннеля сплошным потоком, все как один отчаянно бросившись к финишной линии. Со всех сторон раздавались подбадривающие крики, призывающие их уложиться в отведённое время. Стрелки часов двигались, пока я переводила взгляд с них на команды и обратно. Когда цифра сменилась, обозначая наступление нового часа, самая последняя тройка бросилась вперёд, рухнув грязной кучей у подножия помоста.
Но справился каждый солдат до единого.
Когда Рокат объявил об этом, вся Армия взорвалась ликованием. Я не смогла сдержать улыбку, от которой заболели щёки. Видеть мужчин и женщин такими, доверяющими друг другу, празднующими вместе — это было всем.
Весь наш труд, все наши жертвы, вся пролитая кровь и все пролитые слёзы привели к этому моменту.
«И ты сделала это возможным, Ассирия.»
Я обвила руками талию Роката, не заботясь о том, что у нас были зрители.
— Халалхиво! Сельхамош! — выкрикивали они наши почётные титулы.
Из первого ряда солдат Киира сложила ладони рупором у рта и закричала:
— Поцелуйтесь!
Жар разлился по моим щекам, но Рокат не стал терять времени. Он запустил пальцы во влажные от пота волосы на моём затылке и склонился, прижимаясь губами к моим. Рёв, ещё более громкий, чем тот, что поднялся после его объявления о том, что все завершили испытание вовремя, ударил мне в уши. Любовь хлынула по нашей связи, яростная и неумолимая, и я с готовностью отдалась её притяжению.
Когда он отстранился, то прислонился своим лбом к моему.
— Как сказала Киира, легенда о нас будет подпитывать их. Они будут сражаться ожесточённее. И вдохновлять других делать то же самое, — пробормотал он так тихо, что услышать могла только я.
— Тогда давай действительно дадим им тему для разговоров, — с улыбкой ответила я, поднимая руки и обвивая ими его шею.
С рыком он снова поцеловал меня, и наши языки сплелись в борьбе за превосходство. Он сжал мою талию, и его твёрдость упёрлась мне в живот. Наслаждение свернулось в моём нутре при мысли о нём внутри меня. Забыв обо всех болях, я хотела только одного: скрыться в том убежище от бурь, чтобы он трахал меня до беспамятства.
Когда от нехватки воздуха у меня закружилась голова, мы оторвались друг от друга, всё ещё не сводя глаз.
— К сожалению, нам ещё предстоит завершить одно испытание.
Я издала стон.
— Чёрт. Я почти забыла, захваченная волнением и желанием. Уф. Если уж нужно.
— Хотя если ты хочешь, чтобы позже я занялся этой сладкой, сладкой киской, я не стану отказываться.
От его слов жар разлился по нижней части моего живота.
Он отпустил меня, оставив ощущение потери, и повернулся к толпе.
— А теперь последнее испытание. Смелый прыжок с передней башни академии. Прыгать вы будете в том порядке, в котором прибыли сюда.
Это означало, что мы с Даррксом и Узаданом шли первыми.
Моё тело ныло, пока мы направлялись к крепости, и только возбуждение, пульсирующее в венах, смягчало эту боль.
Когда мы добрались до неё, я призвала свои крылья, застонав от протеста мышц спины. Несколько взмахов, и я уже была в воздухе, направляясь к высокой стене.
Коснувшись вершины пальцами ног, я сложила чёрные перепонки ближе к телу.
Внизу Рокат, Рапп, Олет и Сзазадос плели сеть из ониксовой тьмы, колышущуюся под светом луны.
— Тебе лучше идти первой, Сельхамош, — сказал Дарркс, делая приглашающий жест рукой.
Я сглотнула комок, застрявший в горле. Он, конечно, был прав, но это не уменьшало моей тревоги. Падать предстояло долго, и я хотела выполнить всё идеально. И ещё я не хотела раскрывать крылья слишком рано и давать недовольным повод предположить, что я боюсь падения.
Сделав рваный вдох, я подтянулась и забралась между двумя каменными выступами. Опасно балансируя высоко над землёй, я снова посмотрела вниз, и мой желудок перевернулся.
Я была первой, кто прыгнул. Первой, кто выступил вперёд. Первой, кто потребовал перемен. Первой женщиной, занявшей влиятельное положение в Армии.
Я была символом возможностей. Перемен. Надежды.
Этот момент был выше моих страхов.
«Ты справишься, Ассирия.»
Собрав всю свою решимость, я шагнула с башни.
Земля понеслась мне навстречу, и адреналин взорвался внутри меня.
«Какого хрена ты творишь?!»
Ветер завывал в ушах, пока моё тело умоляло использовать силу, чтобы замедлить падение. Но я стиснула зубы и не поддалась. Сеть из теней подо мной натянулась.
«Раскрой крылья, Ассирия», — прорычал Рокат в моём сознании.
«Ещё нет», — ответила я, оценивая оставшееся расстояние. Время ещё было.
«Ты падаешь слишком быстро. Немедленно, мать твою, раскрой их», — потребовал он.
Я проигнорировала его, сосредоточившись на своей задаче.
«Ассирия!» — крикнул он.
В его голосе звучало неподдельное беспокойство.
Наконец я резко распахнула свои чёрные перепончатые крылья, и ветер ударил в них, дёрнув меня вверх всего в нескольких футах от покрывала из обсидиановой тьмы. Я пролетела над ним и прямо мимо своей истинной пары, мягко опускаясь на землю лёгким бегом. Развеяв свою магию, я замедлилась и остановилась перед группой женщин в первых рядах Армии.
— Это было потрясающе! — взвизгнула одна из них, хлопая в ладоши.
Остальные тут же подхватили её восторг, и даже несколько мужчин подошли вперёд, отдавая мне салюты и осыпая похвалой.
Я поблагодарила их, затем присоединилась к офицерам и вложила свою магию в сеть. Я подбадривала тех, кто в этом нуждался, помогая одному за другим пройти последнее испытание.
И справились все.
К тому времени, когда мы закончили, уже стояла глубокая ночь. Мы с Рокатом, Раппом и Киирой стояли перед солдатами, среди которых мужчины и женщины теперь окончательно перемешались. Единственным по-настоящему заметным различием между ними оставался разный рост. Некоторые даже поддразнивали друг друга, вызывая взрывы смеха.
Слёзы жгли мне глаза, пока я смотрела на эту картину. Усталость тяжёлым грузом лежала на моих конечностях, тени в моей груди превратились лишь в слабые клочья, но я была заворожена тем, чего мы достигли. Тем, что мы строили. Тем, как одно это событие изменило сердца и умы и позволило нам показать им, почему мы заслуживаем идти под знаменем Армии.
Халалхиво шагнул вперёд, скрестив руки на груди, словно оценивая достоинство каждого из нас.
— Поздравляю вас всех с успешным прохождением ритуала посвящения. За это завтрашний день будет выходным. Никаких тренировок, никаких обязанностей. Хотите — спите до полудня.
Из толпы поднялись радостные возгласы.
— Послезавтра будет вдвое тяжелее, — предупредил он.
В ответ раздались стоны.
Я не смогла сдержать улыбку, расползающуюся по моему лицу.
— Вы свободны. Возвращайтесь в свои казармы. Отдыхайте. Вы это заслужили.
По толпе прокатилась волна аплодисментов, а затем потоки солдат потянулись мимо нас к своим частям крепости.
— Лично я вымотана до предела, — вздохнула Киира, почти опираясь на Раппа, пока мы направлялись внутрь.
Какая перемена по сравнению с тем, что было раньше.
И то, как он смотрел на неё сверху вниз…
Рокат обнял меня за плечи, отвлекая моё внимание от них двоих. Он поцеловал меня в висок, и я прижалась к нему, ища утешения. Каждый шаг давался с трудом, а руки болели уже от одного того, что раскачивались при ходьбе.
— Никогда бы не подумала, что добровольно попрошу об этом, но… ты понесёшь меня по лестнице?
Я захлопала длинными ресницами, надеясь, что этот жест растопит его суровую оболочку.
Из его груди вырвался смешок.
— А я-то думал, ты снова меня ненавидишь.
— О, это всё ещё в силе. Тебе придётся снова завоёвывать моё расположение, — парировала я.
Без предупреждения он подхватил меня на руки, вырвав из моего горла удивлённый вздох.
— Я буду завоёвывать тебя каждый день до конца нашей жизни, Ассирия. Именно так мне следовало поступать с самого начала.
Тепло расцвело вокруг моего сердца, и я потянулась к его бороде, погладив её, прежде чем провести ладонью по его челюсти.
— Я поймаю тебя на слове.
— Не могу передать, как счастлива видеть вас двоих такими, — вздохнула Киира, разрушая наш пузырь покоя.
Мы добрались до развилки, ведущей к нашей башне и соседней, где находились комнаты Кииры. К моему удивлению, там дежурило вдвое больше часовых. После участия в испытании всех отпустили на ночь, и всё же эти мужчины по собственной воле продолжали охранять нас.
— Спокойной ночи, Киира, — фыркнул Рокат, и в его голосе прозвучало раздражение.
Рапп усмехнулся, уводя Кииру в противоположную сторону. По пути он приветствовал стражников и благодарил их за службу на постах.
Рокат понёс меня вверх по винтовой лестнице к нашим покоям на вершине башни. Даже лёгкая тряска у его груди причиняла мне боль.
К тому времени, как мы добрались до своих комнат, мои веки стали тяжелее бронзы, и держать их открытыми было почти невозможно. Но Рокат не отнёс меня в постель. Вместо этого он отнёс меня в купальню, открыл краны, наполняя ванну, и раздел меня. Я позволила ему заботиться обо мне как о домашнем питомце: купать меня, мыть мне волосы и вытирать насухо.
К тому моменту, когда мы наконец устроились под одеялом, для того чтобы я провалилась в глубокий сон, оказалось достаточно лишь того, что моя истинная пара притянула меня к своей широкой груди и уложила моё ухо над сердцем, которое билось только для меня.

----------

36

36
Адреналин мчался по моим венам, пока я нёсся через пустыню. Постоянно оглядываясь по сторонам, я искал свою истинную пару. Но это была не игра в догонялки, которой мы наслаждались снова и снова. Нет, ледяной страх пронзал меня насквозь. Белые перья устилали землю, становясь всё гуще по мере того, как поглощали песок, пока я не начал поднимать за собой целые облака из них. Они следовали за мной по собственной воле, словно насмехаясь.
— Ассирия! — крикнул я, но мой голос тут же исчез, будто они впитали его в себя, чтобы мои слова не смогли достичь моей истинной пары.
Только не снова. Пожалуйста, только не снова. На этот раз они без колебаний убьют её. Оставят мне лишь её кости, чтобы я их оплакивал.
Я потянулся к нашей связи истинной пары, умоляя её показать мне, где она. Она была такой слабой, такой едва ощутимой.
«Ассирия!» — снова крикнул я, на этот раз через нашу мысленную связь.
Я не получил ответа. Ни колкости, ни дразнящих слов. Лишь полная, разрывающая сердце тишина.
Впереди, на горизонте, появились точки, и я не стал терять времени, рванув быстрее. Но мои конечности были тяжёлыми, свинцовыми, словно я находился под водой и пытался бежать.
— Давай же, — процедил я сквозь зубы, заставляя их двигаться ещё быстрее.
Спустя то, что показалось вечностью, в поле зрения появились иссиня-чёрные волосы моей истинной пары. Она стояла на коленях посреди ложа из белых перьев, а её чёрные перепончатые крылья безвольно свисали по обе стороны от неё. Голова была опущена, скрывая её коварные бордовые глаза.
— Ассирия! — позвал я её, надеясь, что она посмотрит на меня.
Она никак не отреагировала на моё присутствие. Я продолжал двигаться вперёд, теперь сокращая расстояние быстрее.
Но, резко затормозив, я заметил серебряный меч, лежавший поперёк её колен.
— Где ты это взяла? — спросил я её.
Она наконец подняла голову, открывая ледяные голубые глаза.
Не тот цвет.
Слишком поздно я понял, что меня обманули.
Я отпрыгнул назад, но ещё дюжина Ангелов появилась у меня за спиной, повалив меня на землю. Взревев, я сбросил их с себя, но вид моей пары, моей настоящей пары, заставил меня замереть.
Её руки были связаны над головой, верёвка была привязана к толстой ветви, и она смотрела на меня с таким мучением, что у меня перехватило дыхание. Её лишили всего, оставив полностью обнажённой. Кляп не давал ей говорить, но слёзы, струившиеся по её лицу, говорили о многом.
По обе стороны от неё стояли Ангелы-мужчины: один держал кинжал у её горла, другой прижимал кинжал к её рёбрам.
— Чего вы хотите? — хрипло выдавил я, опускаясь на колени.
Один из них рассмеялся.
— Чтобы ты смотрел, как мы уничтожаем вас обоих.
Другой мужчина шагнул вперёд, расстёгивая штаны.
Из горла моей истинной пары вырвался крик, не похожий ни на один из тех, что я когда-либо слышал, когда он раздвинул её ноги.
— Нет! — взревел я, бросаясь к ней и не думая о последствиях…
— Рокат, — взмолилась Ассирия, и я резко проснулся.
Моя грудь тяжело вздымалась, пока я осматривался по сторонам. Моя истинная пара сжимала мои плечи так, словно трясла меня, а кожу покрывал густой пот. Простыни подо мной тоже промокли насквозь.
— Ассирия, — выдохнул я, прижимая её к своей грохочущей груди.
Никогда ещё я не был так благодарен за то, что нахожусь в академии, как в этот момент. Я поцеловал её в макушку, сжал так крепко, что она запротестовала.
— Ты меня задушишь, — прохрипела она едва слышно, и, испытывая лёгкое отвращение к самому себе, я отпустил её, чтобы она могла дышать.
Но всё равно уткнулся носом в её волосы, вдыхая её цветочный аромат, напоминая себе, что она здесь, что она в моих объятиях и что Ангелы её не забрали.
— Чёрт, Ассирия, я так сильно тебя люблю.
Мой голос был надтреснутым, напряжённым. Она высвободила руки и обняла меня в ответ, полностью забираясь на меня сверху.
— Кошмар? — тихо спросила она.
Я кивнул, не в силах говорить из-за того, насколько сильно нуждался в ней.
— Хочешь рассказать о нём? — продолжила она.
— Не особо.
Это был единственный способ изгнать его, чтобы он никогда не вернулся. Чтобы он никогда не стал моей реальностью.
Моё дыхание уже замедлилось, выравниваясь, пока её любовь и утешение наполняли меня. Рассказать ей о том, что я видел, значило лишь снова усилить мои эмоции. Тот абсолютный шок, который я испытал, когда понял, что женщина, стоящая на коленях, была не она. Тот абсолютный ужас, когда я обнаружил настоящую её, подвешенную, словно животное. И когда для этих чувств не было иного выхода, кроме солдат, которых мы обучали сражаться с этими грёбаными насекомыми…
Внезапно меня осенила идея, и я мысленно выругался за то, что не додумался до неё раньше.
— Сегодня я снова хочу тренироваться с твоей магией, — объявил я, пока мысли лихорадочно работали. — Как ты отнесёшься к тому, чтобы стать мной?
Я ослабил объятия, чтобы она могла поднять на меня взгляд.
— В смысле изображать тебя?
— Да, — ответил я. — Я из тех, кого большинство Ангелов старается избегать, за исключением глупцов, у которых слишком много бравады. Что, если в критической ситуации ты сможешь стать мной и сбить их с толку? Заставить их сомневаться, в какую сторону им следует двигаться?
Её глаза загорелись, а по нашей связи потекло возбуждение.
Как же мне, мать его, нравилось, что она больше не сдерживает свои эмоции рядом со мной. Это помогало мне понимать свою истинную пару на более глубоком уровне, недоступном никому другому. И в тот момент я знал, что она не откажется.
— Безусловно, — поклялась она, отталкиваясь от меня.
Её длинные волосы скользнули по моему торсу, когда она подалась вперёд, чтобы поцеловать меня. Со стоном я запустил пальцы в её волосы и удержал на месте. Мой член мгновенно напрягся, упираясь ей в ягодицы.
Блядь, мне нужно было оказаться внутри неё. Изгнать страх, оставшийся после того кошмара. Показать ей, что я никогда не позволю никому отнять её у меня. Она была моей, всегда была и всегда будет.
Потянувшись рукой, я направил свою твёрдость к её входу. Мы даже не разорвали поцелуй, когда она качнула бёдрами и одним глубоким движением приняла меня в себя. Её киска сжала меня словно тисками, пока она скользила вверх и вниз. Одной рукой удерживая её за поясницу, а другой за волосы, я направлял её жёстче, быстрее. Она всхлипнула мне в губы, когда я вошёл до конца.
Наши языки боролись, и я втянул её язык между зубами, вызвав у своей истинной пары ещё один пьянящий стон. Только тогда я отпустил её. Удерживая её, я резко запрокинул её голову назад.
— Моя, — прорычал я.
— Твоя, — ответила она, дыхание слегка сбилось, когда я снова вошёл до основания.
Она повела бёдрами самым мучительным образом, заставив мои глаза закатиться.
— Чёрт, маленькая самозванка, ты так хорошо принимаешь мой член.
— Он был создан для меня, — выдохнула она.
Я резко перевёл взгляд на неё, чувствуя, как кровь раскаляется.
— Так же, как твоя киска была создана для меня, — прорычал я. — Такая, мать её, идеальная. Всегда такая, мать её, мокрая для меня. Посмотри, как легко я только что вошёл в тебя.
— Вот так? — выдохнула она, упираясь руками мне в плечи и приподнимаясь, пока внутри неё не осталась лишь самая головка.
Стон, который сорвался с моих губ, сделал её взгляд расплавленным. Когда она снова опустилась на мои бёдра, её возбуждение покрыло верхнюю часть моих бёдер. Она повторила это движение, продолжая смазывать мой член. Он пульсировал внутри неё, и мне пришлось стиснуть зубы, чтобы не кончить уже сейчас.
— Ты будешь, мать твою, такой послушной для меня и кончишь три раза, — процедил я сквозь зубы, перемещая руки к подолу её рубашки и разрывая её через голову. — Один раз для Ткачихи, которая поставила нас на этот путь вместе.
Её дыхание сбилось, когда прохлада коснулась её кожи.
— Один раз для Дарующего, который благословил нас этой связью.
Я резко потянул её вниз и захватил губами идеальный сосок.
— Один раз для Жнеца, который оставил тебя в живых во все те разы, когда ты должна была умереть.
От этого действия из её горла вырвался всхлип.
— Ты сводишь меня с ума, — выдавил я, отпуская её.
Встретившие меня напряжённые вершинки заставили мой член дёрнуться.
— Хорошо, — выдохнула она, пока я провёл зубами по другому соску.
Затем я обвёл его языком, наслаждаясь ощущением её гладкой кожи. Звук, который она издала, был греховным.
— Продолжай.
Я подчинился, и она начала двигать бёдрами, насаживаясь на меня, пока я ласкал её ртом. С каждым движением её стенки всё сильнее сжимались вокруг меня.
— Вот так, маленькая самозванка. Прими меня всего.
Я снова скользнул языком по её чувствительному бутону, и она ускорила темп, приближаясь к наслаждению.
— Рокат.
Она простонала моё имя, наполовину как мольбу, наполовину как молитву, именно так, как мне нравилось.
— Кончи для меня, — приказал я.
И на следующем движении она рассыпалась на части.
Я отпустил её, пока она выгибалась, продолжая двигаться на мне через свой оргазм. То, как её кожа покрылась румянцем, как острые кончики её ногтей впивались в мои татуировки, какие бесстыдные звуки срывались с её губ в форме банта — всё это было причиной, по которой она была, мать её, совершенно безупречна и, мать её, создана для меня.
С прерывистым выдохом пик удовольствия оставил её, и я не стал терять времени, переворачивая нас. С её губ сорвался тихий протестующий звук, когда я вышел из неё, чтобы устроиться между её бёдер.
— Вид тебя, запах тебя, — простонал я, скользя взглядом по влаге, покрывавшей её бёдра, стекавшей по ягодицам и собиравшейся под ней на постели.
Мой член вдавился в матрас, и я потёрся о него, пытаясь облегчить боль от расставания с её идеальной киской.
Я прижался губами к внутренней стороне одного бедра, затем другого.
— Никто никогда не отнимет тебя у меня.
Её глаза встретились с моими, удерживая тот свирепый огонь, который я так любил.
— Никогда.
Не разрывая зрительного контакта, я провёл языком по её щели, затем втянул её клитор в рот. Её длинные ресницы затрепетали по скулам, пока я продолжал своё дело, пробуя её на вкус. Такая, мать её, сладкая.
Я ввёл язык внутрь неё, именно так, как ей нравилось, и она заёрзала, прижимаясь ко мне.
— Ещё, — взмолилась она. — Пожалуйста.
Это слово творило со мной жестокие, первобытные вещи. С глухим рыком я сжал её бёдра и уткнулся лицом в её киску. Её ногти тоже впились мне в кожу головы, посылая покалывание до самых кончиков пальцев ног. Мой член истекал смазкой, пока она всхлипывала и стонала.
— Ощущение твоей щетины на моих бёдрах… — выдохнула она, и её внутренние мышцы сжались.
Я повернул челюсть и потёрся ею там, вызвав у неё ещё один звук блаженства. Она выгнулась над кроватью, а я скользнул рукой под её бёдра, находя её отверстие. Оно уже было таким влажным от её возбуждения, что мне без труда удалось покрыть его целиком.
— Умоляй меня об этом, — сказал я, останавливаясь.
Она не стала терять времени, уже слишком глубоко погрузившись в то удовольствие, которое я ей дарил.
— Пожалуйста. Используй пальцы. Доведи меня туда. Я хочу чувствовать тебя везде.
— Пожалуйста, кто? — прорычал я, снова потирая бородой её бёдра.
— Пожалуйста,истинная пара .
— Я надеялся на «хозяин», но и это приму. Хотя бы потому, что мне нравится, как жалобно ты это произносишь.
Затем я снова провёл языком по её влаге и прижал кончик пальца к тугому кольцу.
Она резко втянула воздух, когда я вошёл до второго сустава.
— Эта киска моя. Эта задница моя. Этот рот мой. Я ясно выразился?
Она кивнула, и очередная волна влаги наполнила мой рот. Ей не нравилось, что ей нравились моя властность и моё обладание, и от этого её вкус становился лишь слаще. Эта своенравная женщина, теряющая контроль из-за меня, была выше всяких похвал.
Я растянул её отверстие сильнее, добавляя второй палец.
— Судьбы…
Она выругалась.
Я предупреждающе зарычал.
— Рокат, — тут же исправилась она, и её мышцы сжались вокруг меня.
Я поднял взгляд от своего занятия и увидел, как её брови сошлись на переносице, а между грудей выступили капельки пота. Я распластал язык и начал лизать сильнее, быстрее, одновременно вводя пальцы глубже в её задницу.
— Ох, блядь, — выдохнула она, её рот приоткрылся и застыл идеальной буквой «О».
Затем её ресницы затрепетали.
«Смотри на меня, пока я заставляю тебя кончать. Я хочу видеть весь эффект того, как растягиваю тебя.»
Мой приказ прозвучал в её сознании.
Её глаза распахнулись в тот же миг, когда её мышцы сжались, втягивая меня глубже внутрь.
Я простонал ей в киску, когда она кончила во второй раз.
— Вот так, моя хорошая истинная пара, — процедил я сквозь зубы, наконец отпуская её.
Я вытер влагу с бороды тыльной стороной чистой руки, затем впился в её губы жёстким поцелуем. Мой член истекал смазкой ей на живот, и я был напряжён до предела, настолько, что знал: когда снова войду в её киску, мне хватит всего нескольких толчков.
Когда я отстранился, её губы были розовыми и припухшими.
— Сейчас я возьму тебя сзади, а мой член будет в твоей заднице. Ты кончишь для меня, пока я снова буду заявлять на тебя права.
В этих коварных бордовых глазах вспыхнул огонь.
— Заяви на меня права, Рокат. Так же жёстко, как в первый раз.
Мой член дёрнулся, и из горла вырвался звериный рык.
Я перевернул её, и она посмотрела на меня через плечо, прикусив нижнюю губу. Одного лёгкого движения её ягодиц и прогиба в спине хватило, чтобы раскрыться для меня ещё сильнее. Я размазал ещё больше влаги по тугому кольцу, затем снова ввёл пальцы, растягивая её ещё шире.
Свободной рукой я ласкал её клитор, поддерживая её влажной для себя. С её губ сорвался пьянящий стон, когда я ввёл третий палец.
— Возьми меня, — взмолилась она.
— Не можешь дождаться, маленькая самозванка?
— Нет.
Это слово прозвучало как сломленная мольба.
Я не мог отказать своей истинной паре в том, чего она хотела.
Даже не меняя её положения, я ввёл свою твёрдость в её киску, покрывая её влагой для подготовки к её заднице. Когда я вышел, член был совершенно мокрым.
Из моей груди вырвался низкий рокочущий смешок.
— Мне нравится твоя открытость, Ассирия. То, как ты хочешь, чтобы я показывал тебе новые удовольствия.
Я убрал пальцы и направил головку к её входу.
С нарочитой медлительностью я надавил.
— Расслабься, — подбодрил я её.
Из неё вырвался тихий всхлип, и я продолжил выводить круги на её клиторе. Её отверстие раскрылось для меня шире, пока я полностью не ввёл внутрь одну лишь головку.
— Умница, — похвалил я, и её мышцы сжались, отчего перед моими глазами вспыхнули звёзды. — Каково это?
— Невероятно, — выдохнула она, её тело уже было натянуто до предела.
И за это я был благодарен, потому что мои яйца пульсировали в ожидании разрядки.
— Скажи мне, если будет слишком много, — велел я.
Затем я вошёл глубже, вводя и выводя свою длину так медленно, как только мог, несмотря на то, насколько отчаянно хотел вбивать её в забытьё. Но я не хотел причинить ей боль, особенно учитывая, что позже у меня были планы на её тренировки.
— Не слишком. Продолжай, — выдохнула она, подаваясь назад на меня.
Со стоном я подчинился, раздувая ноздри и сосредотачиваясь на дыхании, чтобы не кончить.
— Да, — прошипела она, и её глаза снова вспыхнули.
Она дышала рваными вдохами, наблюдая, как я беру её, а её взгляд скользил по моему покрытому потом торсу.
— Если бы ты только могла увидеть то, что вижу я, — сказал я ей.
— Покажи мне, — выдохнула она.
И я показал.
По нашей связи пронеслись образы её ягодиц, раскрывающихся для меня, принимающих мой толстый член. От увиденного она сжалась вокруг меня и тихо простонала:
— О…
— Ты так хорошо меня принимаешь.
Я опустил руку, ласкавшую её клитор, к её киске, делая её ещё более влажной. Её стенки пульсировали вокруг моих пальцев, когда я начал их выводить.
— Нет, — взмолилась она. — Оставь их там.
— Тогда ты должна кончить для меня.
Мой голос был жёстким, властным.
— Кончу, — пообещала она.
И я снова ввёл пальцы в её киску, прижимая основание ладони к её клитору.
Она раскрылась для меня, и я вошёл глубже, дюйм за опустошительным дюймом.
— Чёрт, — выругался я, почти до самого основания.
Нависая над ней, опираясь на одну руку, я потерял остатки контроля. Я согнул пальцы, проводя ими по месту внутри неё, которое она любила больше всего, пока продолжал заявлять права на её задницу.
Всё это время она не отводила от меня взгляда. Мир вокруг исчез, пока наша связь, наша любовь поглощали нас, словно лесной пожар.
Из неё вырвался рваный выдох, и каждая мышца её живота напряглась.
— Чёрт! — вскрикнула она, когда оргазм пронзил её, но в нашем положении она едва могла пошевелиться.
— Умница, — похвалил я её, выдерживая до последнего мгновения, прежде чем позволить собственному освобождению захлестнуть меня.
Горячие толчки семени наполнили её, пока я оставался внутри неё до конца.
Дрожа и тяжело дыша, я шептал ей на ухо слова одобрения. С её губ срывались тихие, сладкие звуки. Когда мой член начал мягчеть, я осторожно вышел из неё.
Она опустилась на матрас, её конечности дрожали. Я поцеловал её во влажный от пота позвоночник, затем отправился в купальню, чтобы набрать нам ванну.
Несколько минут спустя она присоединилась ко мне, погружаясь в воду. Было ещё рано, так что у нас оставалось время понежиться до первого удара гонга.
Перекрыв воду, я тоже забрался в ванну к ней.
— Это было… потрясающе, — вздохнула она, устраиваясь спиной у меня на груди.
Из моей груди вырвался низкий рокот, пока я смачивал ткань и обмывал её. Она резко втянула воздух, когда я провёл ею между её ног.
— Чувствительно? — спросил я.
Она кивнула.
— Я не могу решить, какая поза с тобой нравится мне больше всего.
— Тебе не нужно выбирать любимую. Я буду дарить тебе удовольствие во всех них, когда бы ты ни попросила.
Она запрокинула голову, чтобы посмотреть на меня, а я поцеловал её в лоб.
— Никто больше меня не заберёт. Ты тренируешь меня быть такой же свирепой, как ты. Я полностью тебе доверяю.
От её слов моё сердце сжалось.
Я отложил ткань в сторону и вместо этого обнял её за талию.
— Тогда нам лучше заняться сегодня моей идеей, чтобы ты могла пугать Ангелов и узнать, насколько сладок вкус такой победы.
— Думаю, мне это понравится, — ухмыльнулась она, показывая свою коварную сторону.
Я фыркнул ей в волосы.
— С твоей свирепостью я в этом нисколько не сомневаюсь.

----------

37

37
Снова я стояла напротив Роката в укромном углу тренировочной площадки. Мысль о том, чтобы изображать Халалхиво, запугивать других, не смягчая ни единой эмоции, волновала меня тем же первобытным образом, каким мой истинный партнёр волновал меня, когда заявлял на меня права ранее. Мысли и о том, и о другом заставляли болезненно пульсировать между моих ног. Я сжала губы, чтобы сохранить нейтральное выражение лица.
Когда я стала настолько похожей на своего истинного партнёра?
Была ли это связь истинной пары, заставлявшая меня жаждать этой силы, этого насилия, или же это была ещё одна часть меня, которую я подавляла, чтобы выжить в жестоком обществе, в котором выросла, мне было всё равно. Я просто втягивала это в себя так же, как вдыхала прохладный воздух, впуская внутрь.
— Готова? — спросил меня Рокат, и я кивнула.
Закрыв глаза, я нырнула в колодец теней в своей груди. Потянув за тёмные нити, я вывела их наружу. Они закружились в безумном вихре, пока я отчётливо представляла Роката в своём сознании. Это было нетрудно, учитывая, сколько раз я смотрела в его бордовые глаза и проводила пальцами по его бороде. Сколько раз обводила татуировки на его торсе и край его рваного уха. Сколько раз распадалась под ним, теряла себя вокруг его твёрдой длины, раскрытая так, как умел только он.
Я вытянулась, выросла, стала массивнее, превращаясь в Самозванца.
Сложность его доспехов оказалась испытанием. Сведя брови, я продиралась через неё деталь за деталью. Тёмные штаны, которые он носил, с металлическими пластинами на бёдрах и голенях. Тяжёлые сапоги на его ногах. Подогнанная по фигуре часть доспеха, закрывавшая живот и грудь. Гибкие пластины в области плечевых суставов. И наконец, наручи на предплечьях.
Убедившись, что полностью экипировала себя, я позволила обсидиановому вихрю исчезнуть. Моргнув и возвращаясь в настоящее, я вздрогнула, когда оказалась лицом к лицу со своим истинным партнёром. Этот новый рост и вес были тем, с чем я никогда прежде не экспериментировала, поскольку они слишком выделяли бы меня тогда, когда я хотела слиться с толпой.
Когда я заговорила, мой голос прозвучал в точности как его.
— Ну как у меня получилось?
С совершенно серьёзным выражением лица он обошёл меня кругом, и я боролась с желанием поёжиться.
— Издалека никто не заметил бы разницы, — заявил он, возвращаясь ко мне. — Как ощущения?
— Тяжело, — проворчала я, чувствуя, как пот уже выступает у меня на лбу.
— Странно смотреть на самого себя, — заметил он, отступая назад и скрещивая руки на груди.
В этот момент Рапп, прихрамывая, вышел из-за трибун и тихо присвистнул. Киира шла под его рукой, поддерживая его. Но с каждым днём он становился всё сильнее и сильнее, особенно благодаря улучшенному жидкому пиуму, который целителям удалось создать из высушенных листьев, привезённых Киирой и Ксаннирином из Ужгорода.
— Я не понимаю, кто из вас кто, и, пожалуй, именно это пугает меня больше всего, — заметил он, когда они с Киирой уселись на тюк сена.
Я закатила глаза.
Рокат сделал то же самое.
— Вот! — Рапп посмотрел на Кииру, но указал в нашу сторону.
Верховная жрица покачала головой.
— Это легко. Вот это Ассирия. — Она указала на Роката.
Смех вырвался у меня прежде, чем я успела его сдержать.
— Нет, это Ассирия, — заявил Рапп, толкнув её плечом.
— Он прав, — ответила я с улыбкой.
Киира лишь пожала плечами, словно её совершенно не волновало, кто победит в их споре.
— Самый простой способ понять, кто есть кто, — это предположить и посмотреть на реакцию.
Она была права.
— Можем мы вернуться к тренировке? — проворчал Рокат, обнажая свой меч.
Гранаты, вставленные в череп на навершии рукояти, сверкнули в солнечном свете.
Рапп поднял руки в притворной капитуляции.
— Мне стоит научиться двигаться так же, как ты, — сказала я своему истинному партнёру.
— Да, — согласился он. — Хотя ты уже во многом так и делаешь, просто потому что я руководил значительной частью твоих тренировок, обучение владению двуручным мечом в моей форме будет другим.
Он поднял второй меч, лежавший рядом с Раппом, и протянул его мне.
— Повторяй мои движения.
Подняв его, я приняла такую же стойку, как у Роката. Вес тянул мои плечи вниз, и даже несмотря на то, что сейчас я обладала телосложением своего истинного партнёра, это оказалось труднее, чем я ожидала.
Мы стояли бок о бок, с обнажёнными мечами, замершими в воздухе, пока Рапп и Киира с тихим интересом наблюдали за нами.
Рокат шагнул вперёд и выполнил простой приём.
Я сделала то же самое, остановившись в той же позиции, что и он.
Он отступил назад и развернулся, описывая кончиком клинка прямую дугу, словно рассекая живот противника.
Во время поворота я на мгновение потеряла равновесие, но сумела восстановить его.
Он снова двинулся вперёд, на этот раз объединяя несколько ударов.
Глубоко вдохнув, я повторила ту же связку, полностью выдохшись к её завершению.
— Хорошо. Ещё раз, — приказал он.
Мы развернулись лицом к Киире и Раппу, повторяя последовательность уже быстрее.
Во время третьего прохода несколько мужчин и женщин выглянули из-за верхнего ряда трибун, наблюдая, как их Сельхамош и Халалхиво работают в идеальном тандеме.
Я изо всех сил старалась не обращать на них внимания и сосредоточиться на движениях Роката.
Он добавил несколько уклонов и нырков, словно мы действительно сражались с врагами, подталкивая меня к пределу того, что, как он знал, я была способна выдержать.
Всё быстрее и быстрее мы двигались, пока я не поймала ритм, отставая от своего истинного партнёра всего на полсекунды.
Шум крови в ушах заглушал все остальные звуки.
Наконец Рокат остановился.
Я завершила последний удар и опустила клинок вдоль бедра.
Моя грудь тяжело вздымалась от напряжения, а сердце грохотало о рёбра.
Но эти звуки были ничем по сравнению с шумом сверху.
Я подняла взгляд.
Верх трибун был переполнен зрителями. Вход в небольшое пространство за ними тоже оказался полностью заблокирован. На лице каждого мужчины и каждой женщины застыло изумление.
— Как? — спросил кто-то, широко раскрыв глаза при виде двух Халалхиво.
Это был переломный момент.
Момент, когда я доказала, что имею право стоять рядом с Рокатом.
Что именно там моё место.
Киира подмигнула мне, когда я перевела внимание на неё и Раппа, а затем на своего истинного партнёра.
Он убрал меч за спину в ножны.
С длинным выдохом я позволила своей магии рассеяться, вновь принимая истинный облик.
— Она действительно равна ему, — произнесла одна из бывших жриц где-то среди толпы.
Окружавшие её мужчины согласно кивнули.
До моих ушей донеслись шёпоты моего почётного титула, и в каждом звучало благоговение.
— У всех вас есть тренировки, которыми вы должны заниматься, — прорычал Рокат, и его тон не оставлял места для возражений.
Смущённые, но воодушевлённые, они начали расходиться от трибун и возвращаться на свои места.
— Тебе не обязательно было их прогонять, — вздохнула я, проводя руками по лицу.
Несколько прядей выбились из моей косы и теперь прилипли к коже от пота. Я сморщила нос, взглянув на свои ладони, а затем вытерла их о штаны.
— У нас нет времени на праздные развлечения, — проворчал Рокат.
Рапп фыркнул так, будто был с этим категорически не согласен, а я прикусила губу, пытаясь скрыть улыбку.
— Для вас двоих всё это одна большая прелюдия. Я бы назвал это развлечением.
Рокат бросил на него взгляд, острый как кинжал, а тот лишь пожал плечами.
— Это было весьма впечатляюще, — заметила Киира, разглаживая юбку. — Позвольте им видеть вас, хотя бы ненадолго, если повторите это снова. Это укрепит их веру. Я также напишу об этом в столицу, помогая склонить на нашу сторону знать и народ, как и обещала Ксаннирину.
Рапп откинулся назад, опираясь руками на сено позади себя.
— Но магию ты всё ещё не можешь копировать, верно?
Я покачала головой.
— Жаль. Мне бы хотелось, потому что я знаю, насколько это было бы полезно.
Рокат подошёл ко мне и поцеловал в макушку. Подцепив пальцами мой подбородок, он заставил меня поднять на него взгляд.
— Ты и так очень полезна. Ты делаешь достаточно.
— Но я хочу делать больше. В моей силе столько потенциала, — возразила я с недовольным вздохом. — Я могу стать кем угодно. Наверняка есть ещё какой-то способ, которым я могла бы помочь?
Слова Олруса обрушились на меня, словно пришедшие из другой жизни, словно божественное вмешательство.
«Они будут использовать твою магию и превратят тебя в убийцу. Кто знает, куда они будут тебя отправлять и кого захотят, чтобы ты убила.»
Был ли Олрус прав в своей оценке? Что если я стану оружием для чьей-то выгоды? Возможно. Но я хотела этого. Я сама выбрала этот путь. И если бы это могло спасти расу Демонов, помочь моей второй половинке выиграть эту войну, я бы с радостью делала это снова, и снова, и снова.
— Что, если… — я замолчала, обдумывая, как сформулировать свою просьбу так, чтобы Рокат не отверг её сразу же. — Что если я буду использовать свою магию, чтобы изображать и других Ангелов? Мы будем захватывать высокопоставленных, а я смогу пробираться в их лагерь и собирать сведения или что-то вроде того.
Лицо Роката ожесточилось, и по нашей связи прокатилась волна страха и ярости.
— Я не могу так рисковать тобой.
— Подожди, вообще-то в этом есть смысл, — вмешался Рапп, поднимаясь с тюка сена.
Мы перевели внимание на Хадвезера, который стоял заметно увереннее, чем за последние недели.
— Что у нас всегда получалось лучше всего? Рассказывать истории. Ассирия может проникнуть в их лагерь и распространять слухи, а потом отступить. Ей даже не обязательно притворяться кем-то высокопоставленным.
— Её ангельский язык недостаточно хорош, — тут же возразил Рокат, и его пальцы напряглись.
— Мы можем больше практиковаться, — сказала я, чувствуя, как возбуждение гудит в моих венах. — В прошлый раз я освоила его довольно быстро.
На челюсти Роката дёрнулся мускул.
— Встречный вопрос. Что у Ангелов всегда получалось лучше всего?
— Устраивать нам засады, — проворчал Рапп, нахмурившись.
— Пора поменяться с ними местами.
Рокат медленно зашагал кругом между нами, глядя на вымпелы, развевающиеся на башнях неподалёку.
— Ассирия сможет выступать приманкой, отделяя части их армии. Она проникнет к ним, распространит слухи, истории, подбросит намёки о нашем местоположении. Это приведёт их прямо в наши ловушки.
Глаза Раппа загорелись, а на лице появилась зловещая улыбка.
— Мне нравится.
— Мы соберём всех, кто способен становиться невидимым с помощью магии теней, чтобы сопровождать её, — продолжил Рокат, останавливаясь и поворачиваясь к своему Хадвезеру. — На земле она будет под защитой, а ты выделишь своих лучших летунов для прикрытия с воздуха.
— Они у неё будут, — поклялся Рапп.
Мои руки дрожали одновременно от волнения и нервного напряжения.
Наконец-то Рокат не только позволял мне помогать, но и соглашался использовать мою редкую магию так, как Ангелы никогда не смогут предугадать. Без яростных протестов. Без попыток задвинуть меня себе за спину и назвать это защитой.
Всё складывалось настолько хорошо, что я не смогла сдержать улыбку.
— Тогда у вас появится новая группа, которую можно будет использовать. Вы сможете направить их обратно к основной армии Ангелов и застать их врасплох.
На губах Роката появилась коварная ухмылка.
— А во главе будешь ты, утверждая, что победила нас.
У меня от удивления приоткрылся рот.
— Это гениально.
Рокат закатил глаза.
— Как ты думаешь, почему именно я возглавляю Армию Демонов, маленькая самозванка?
— Уж точно не из-за твоего характера, — парировала я, перебрасывая косу через плечо.
Это вызвало смех у Кииры и Раппа.
Вокруг нас раздался скрежет металла, когда Рокат снова вытащил меч.
— Если это наш новый план, тогда придётся немного изменить твою подготовку. Как только мы соберём твою охрану, тебе нужно будет научиться действовать вместе с ними как единое подразделение. Почти как ударная группа, которую мы собрали, чтобы спасти Бананда и Зурронара.
— Судя по тому, как сейчас всё складывается, мужчины и женщины будут готовы бороться за место в этой группе. Особенно после этого, — сказала Киира, указывая на трибуны позади себя.
— Отлично. Тогда мы сможем выбрать лучших из лучших, — прорычал Рокат. — А пока давай убедимся, что ты всё ещё способна принимать облик Ангела. Выбери одну из женщин и сразись со мной.
Кивнув, я наложила на себя облик Аракуэль вместе с белыми доспехами. Из отдельной кучи я выбрала меч, лучше подходивший моему нынешнему размеру. Рапп и Киира снова устроились поудобнее, чтобы наблюдать.
Размяв плечи и приняв боевую стойку, я встала напротив Роката.
Затем подняла кончик клинка.
Энергия гудела во мне, обновлённая возбуждением от новых изменений в наших планах.
— Начнём.
Рокат атаковал, а я уклонилась, скользнув вперёд и направляя удар к его бедру, где доспех открывал крошечный участок нижней рубахи. Он сместился в сторону, и острый кончик едва не задел ткань.
Воздух засвистел у меня в ушах, когда я развернулась на носке и подняла меч как раз вовремя, чтобы его клинок ударил по моему. Отдача прошла по всей руке, едва не заставив меня выронить оружие.
Я оскалилась, мышцы задрожали, и оттолкнула его назад.
Рокат выглядел совершенно невозмутимым. Он использовал лишь самую малую часть своей силы, сражаясь со мной, и это было чертовски несправедливо.
С криком я разорвала контакт клинков и начала обходить его по кругу, выискивая возможность для атаки.
Он снова двинулся вперёд, и бронза вспыхнула на солнце.
Я пригнулась и нанесла удар ногой по внутренней стороне его бедра, где металлические пластины, закрывавшие переднюю и заднюю часть ноги, удерживались лишь ремнями.
Удар достиг цели, и он отвёл ногу назад, оставляя впереди свою неведущую ногу.
— Умный ход, — заметил он, проворачивая рукоять меча в руке.
— У меня был хороший учитель, — промурлыкала я, хлопая ресницами.
Мгновение спустя я выбросила меч вперёд, застав его врасплох. Он едва успел отбить удар.
Из его груди вырвалось одобрительное рычание.
— Используй эти уловки, маленькая самозванка. Однажды они могут спасти тебе жизнь.
Он выполнил сложную серию ударов, вынуждая меня отступать.
— А могут и не спасти.
Я упёрлась пяткой в землю и попыталась сдержать его натиск.
Наши клинки встретились, и я навалилась на них всем своим весом.
— А я думала, ты не позволишь этому случиться.
— Как ты думаешь, почему я тренирую тебя так усердно? Мне нужно выбить из тебя эту глупость сейчас, чтобы наши враги не сделали этого на поле боя, — резко ответил он.
Желание вспыхнуло между нами, пока мы оставались сцеплены в этой стойке.
— Никто не отнимет тебя у меня. Ни один Ангел. Ни одна Судьба. Даже смерть. Потому что я Халалхиво.
От собственнических ноток в его голосе желание свернулось тугим узлом у меня в животе.
Я оттолкнулась от него, развеивая магию, и одарила его коварной улыбкой.
Он выпрямился во весь рост, нависая надо мной. Этот жест должен был выглядеть устрашающе, но вместо этого лишь заставил жар быстрее побежать по моим венам.
— Почему, сколько бы раз я тебя ни получал, мне всё мало? Почему я никогда не могу утолить свою жажду к тебе? — спросил он голосом, полным хриплой тьмы.
— Потому что тебе постоянно приходится завоёвывать меня, Халалхиво. Что ты сказал мне в тот первый раз, когда велел бежать? Твоя любимая игра — догонялки?
Я шагнула вперёд, пока между нами не осталось лишь дыхания пространства.
Незаметно я призвала свою магию, дымчатый оникс уже был готов вырваться наружу.
— Нет ничего, что я любила бы больше, чем бросать тебе вызов. Чем заставлять тебя гоняться за мной.
Новая волна желания прокатилась между нами.
Но когда Рокат потянулся к моей голове, я упёрлась ладонями ему в грудь и толкнула.
Чёрная тьма взорвалась из моих рук, отбрасывая его назад.
Он споткнулся и начал падать на землю, когда я изогнула свою магию и обвила ею его торс.
Тени остановили его всего в нескольких дюймах от беспощадного камня.
Я медленно двинулась к нему, пока вокруг нас продолжали кружиться чернильные щупальца тьмы.
Огонь в его глазах полностью стоил той победы, которую я вырвала для себя.
— Коварные бордовые глаза, — прорычал он, пока вокруг него собиралась сила, борясь с моей магией и помогая ему выпрямиться.
Я отпустила свою магию, включая облик Аракуэль, и позволила ему подняться.
— Именно так Киира описала тебя ещё до того, как мы узнали о твоём существовании.
Он шагнул ближе, потянул за мою косу, заставляя посмотреть на него снизу вверх.
— Вот кем ты стала, Ассирия. И я, мать твою, невероятно горжусь тем, что могу назвать тебя своей истинной парой.
Удар гонга расколол наш момент.
Рокат раздражённо проворчал.
— Продолжим тренировку позже. А сейчас пора обедать.
Когда мы повернулись и направились к обеденному залу, Раппа и Кииры уже нигде не было видно. Должно быть, они ушли в какой-то момент во время нашей второй тренировки.
— Спасибо, — сказала я, останавливая его двумя тихими словами.
Но они казались слишком маленькими для всего, что он мне дал.
— За что? — спросил Рокат, слегка наклоняя голову набок.
— За то, что не держишь меня в стороне от всего этого. За то, что даёшь мне силу.
Я замолчала.
Рокат тоже остановился, изучая меня с мучительной напряжённостью.
— Когда я была девочкой, я действительно мечтала о своей истинной паре. Но о такой, которая помогала бы мне обходить правила общества для женщин. Которая любила бы эту мою бунтарскую сторону. Которая занималась бы садом вместе со мной.
Мой голос звучал тихо и уязвимо, и я опустила взгляд на свои руки, не в силах встретиться с ним глазами.
Палец под моим подбородком заставил меня поднять взгляд.
— Правда?
— Правда, — ответила я. — Всё получилось не так, как я это представляла… но ты дал мне всё это.
Он сжал меня в объятиях, прижимая так крепко, что мне не оставалось ничего, кроме как уткнуться в его твёрдый доспех.
— Я люблю тебя, Ассирия. Я всегда буду защищать тебя, всегда буду сражаться за тебя. Но помимо этого я сделаю так, чтобы ты могла делать и то и другое сама.
Отпустив меня, он присел, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.
— Ты моя. Возможно, я и правда тот собственнический грубиян, которым ты меня называла, но я не стану держать тебя в клетке, как это делал Вагач. По крайней мере, больше не стану.
— Ты всё ещё будешь пытаться сломать меня? Подчинить своей воле? — спросила я, чувствуя, как на губах расцветает улыбка.
— Только когда трахаю тебя, маленькая самозванка. Потому что тебе нравится подчиняться мне. Тебе нравится, что ты можешь доверять мне и позволять мне дарить тебе удовольствие. Помогать исследовать всё то, что тебе запрещали делать, — процедил он.
Жар в его голосе ударил прямо между моих ног.
Сглотнув, он выпрямился и быстро огляделся по сторонам, прежде чем поправить штаны.
При виде твёрдого очертания под тканью я прикусила нижнюю губу.
— Идём. Мы опоздаем на обед, а я совершенно не хочу, чтобы все смотрели на меня.
— Потому что ты не хочешь давать солдатам ничего определённого для их фантазий? — парировала я.
— Не хотят они этого, — проворчал он.
Пока мы шли, я проскользнула ему под руку и слегка прижалась к его боку.
— О, ещё как хотят, — поддразнила я.
Когда я впервые случайно подслушала разговор группы людей о моей истинной паре, меня охватила безумная ревность. Пока я не поняла, что только мне одной позволено быть с ним таким образом.
После этого я совершенно бессовестно хвасталась перед своими новыми друзьями.
Правда, Рокату я бы в этом никогда не призналась.
Его эго и без того было слишком большим.
Рокат пробормотал себе под нос целую череду непристойностей.
Я смеялась всю дорогу до обеденного зала, куда мы сумели войти так, что ни один взгляд не метнулся к паху моей истинной пары.

----------

38

38
Две недели совместных тренировок, и женщины уже действовали слаженно, как самостоятельные боевые подразделения. Многие мужчины отказались от своих прежних взглядов на этот вопрос и буквально сожгли их, особенно после ритуала посвящения. Обладатели сильной магии работали с новыми воинами один на один, помогая им совершенствовать свои способности.
Желающих вступить в мой элитный отряд оказалось так много, что выбор окончательного состава стал настоящим испытанием. Узадан, Иззенна и Воккия были очевидными кандидатами. Маария и Дарркс тоже. Остальную часть группы составили ещё несколько обладателей сильной и разнообразной магии — Скрытые Смертью, как они решили называть себя после нашей первой совместной тренировки.
Каждый день мы начинали с отработки командного взаимодействия, пока все ещё были полны сил, разумеется, под пристальным наблюдением Роката и Раппа. Благодаря устоявшемуся распорядку все наши планы воплощались на удивление гладко.
Однако был один аспект нашей новой жизни, который никто не предусмотрел.
Драмы.
И, к сожалению для меня, сегодня разбираться с ней выпало именно мне.
В кабинете, который мы теперь делили с Рокатом, напротив меня сидели двое мужчин: у одного была разбита губа, у другого из носа всё ещё текла багровая кровь.
— Ладно. Так кто из вас начал эту драку? — вздохнула я, беря в руку угольный карандаш и подтягивая к себе лист пергамента.
Рокат требовал подробных отчётов по каждому подобному случаю. Это позволяло относиться ко всем справедливо и служило доказательством на случай, если кто-то из оставшихся недовольных снова начнёт возражать.
— Он, — одновременно ответили оба, указывая друг на друга.
Я с трудом подавила желание закатить глаза.
— Из-за кого всё началось? — спросила я вместо этого.
Они переглянулись, словно ведя безмолвный разговор.
— Из-за Маарии, — наконец признался один из них.
— Да чтоб вас Судьбы… — пробормотала я себе под нос. — Вы ведь понимаете, что ни один из вас её не интересует?
— Но… — начал один из них, и я подняла руку.
— Халалхиво и я готовы ввести запрет на любые романтические связи, если подобное поведение продолжится.
В моём голосе отчётливо прозвучала угроза.
— Приберегите эту энергию для будущих сражений. Я ясно выражаюсь?
Чёрт. Я и правда начинаю говорить как моя истинная пара.
— Да, Сельхамош, — пробормотали они, избегая смотреть как на меня, так и друг на друга.
— Свободны, — приказала я.
Они поднялись, отсалютовали мне и исчезли в коридоре за дверью.
Я закончила записи и положила новый отчёт поверх стопки остальных.
В военном лагере не существовало никаких отчётов, а наказания раздавались тяжёлой рукой. Но здесь, среди порядка и формальностей, правила должны были быть немного другими.
Пока я наполняла свой стакан водой, моё внимание привлёк стук в дверь.
— Войдите, — крикнула я, надеясь, что очередную группу не поймали за дракой или сексом.
Последнее особенно раздражало Роката. Он постоянно ворчал, что они тратят силы на своих сексуальных партнёров — иногда сразу на нескольких, хотя я никого не осуждала, — когда должны сосредоточиться на том, чтобы убивать Ангелов. Каждый раз мне приходилось поджимать губы, чтобы не рассмеяться над его лицемерием.
Впрочем, мешать ему заставлять меня кончать я не собиралась.
Теперь, когда мы регулярно поддерживали чистоту, мы были вместе каждый день.
Мышцы внизу живота сжались при воспоминании о том, как прошлой ночью он снова взял меня перед окнами.
Я прогнала похотливые мысли, когда дверь открыл Рапп.
Я вскочила на ноги и поспешила распахнуть её до конца.
— Я, мать твою, и сам способен это сделать, — проворчал он.
Я лишь рассмеялась.
Хотя он почти полностью восстановился, мы всё ещё обращались с ним как с ребёнком исключительно ради собственного развлечения.
— Нельзя же позволить этой тяжёлой двери отбросить твоё выздоровление на несколько дней назад. Такими темпами ты больше никогда не натянешь лук.
— Перестань мне об этом напоминать, — вздохнул он, проходя мимо и занимая одно из недавно освободившихся кресел. — Я схожу с ума. Мне нужно делать что-то большее, чем просто сидеть без дела.
— Если ты так считаешь, можешь занять моё место. Мне совершенно не хочется сегодня снова обсуждать очередные сексуальные приключения солдат, — быстро предложила я.
Ни за что на свете я бы не упустила шанс сбежать от этой пытки.
Он фыркнул от смеха.
— Ни за что.
Я откинулась в кресле и провела рукой по лицу, словно могла таким образом содрать с себя весь стресс.
— Как мне заставить их прекратить весь этот бред?
Рапп ухмыльнулся, проводя языком по кольцу в губе.
— Никак. Большинство из них молоды, а всем им приходится соблюдать воздержание, при этом они каждый день проводят много времени рядом с женщинами. Им просто нужно выпустить пар.
— Избивать друг друга — не лучший способ это сделать, — вздохнула я, заправляя волосы за свои заострённые уши.
— Ты бы видела нас с Рокатом и Ксаннирином, когда мы сами были здесь. У женщин Фюреда не было ни единого шанса, — рассмеялся Рапп, хватаясь за бок для опоры.
В этот момент дверь открылась, и в кабинет вошёл Рокат. Следом за ним шагали Грем и Зик.
— Я услышал своё имя. Что вы теперь обо мне рассказываете?
Рапп приложил ладонь сбоку ко рту и наклонился ко мне.
— Что это такое? Если слишком часто произносить его настоящее имя, он магическим образом появляется рядом?
Я прижала кулак к губам, пытаясь сдержать смех.
— Это я тоже услышал, — проворчал Рокат, обходя стол и целуя меня в лоб.
Он задержался рядом, рассматривая бумаги, разложенные по столешнице.
— Так и было задумано, — парировал Рапп, вытаскивая один лист из поля зрения Роката и читая написанное мной.
Рокат закатил глаза и выхватил бумагу обратно.
— Раз уж ты выбрался из постели, мне бы пригодилась твоя помощь.
— Хвала Судьбам, — сказал Рапп, упираясь руками в подлокотники кресла и поднимаясь на ноги.
— А как же я? Кто-нибудь, пожалуйста, спасите меня от этого, — взмолилась я, отчаянно переводя взгляд с одного мужчины на другого.
Рапп ухмыльнулся так, словно наслаждался моими страданиями.
— Так что, быть лидером уже не так весело?
— Нет, — честно призналась я, отчаянно надеясь, что это поможет мне, блядь, выбраться из этого кабинета.
— Ты предпочтёшь закончить работу здесь или послушать обсуждение боевых планов? — спросил Рокат, приподнимая бровь.
Мои губы вытянулись в тонкую линию.
Единственное, что нравилось мне ещё меньше, чем эта работа, были военные совещания Роката. В основном потому, что там о смерти людей говорили с таким равнодушием.
Чем ближе я становилась к женщинам, тем тяжелее мне было на них присутствовать.
Рокат и Рапп снова и снова предупреждали меня не привязываться к ним. Говорили, что в конце концов это лишь причинит мне боль.
Но я ничего не могла с собой поделать.
Я знала реальность войны.
Смерть.
Потери.
Невозможные решения.
И всё же никогда прежде я не чувствовала такой дружбы и поддержки, как за последние несколько недель. Мы с Киирой проводили вместе часы свободного времени, как и остальные из её близкого круга.
Я действительно расцветала, становясь той, кем всегда должна была быть.
Именно поэтому я тренировалась с таким рвением и следила, чтобы остальные делали то же самое.
Если бы я могла предотвратить хотя бы одну смерть, я бы немедленно ухватилась за такую возможность.
— Я останусь здесь, — наконец простонала я, с ужасом глядя на груду бумаг перед собой.
Рапп усмехнулся и похлопал по одной из стопок.
— Веселись.
Я скорчила ему рожицу, чем только сильнее его развеселила.
Они уже собирались уйти, но я остановила их.
— Подождите! Хотя бы оставьте мне собак, чтобы они составляли компанию.
Им не обязательно было знать, что скоро придёт ещё и Киира.
Чем больше компания, тем лучше.
Особенно когда я была настолько измучена, что была готова расплакаться.
«Ты знаешь, что я умею читать твои мысли?» — предупредил Рокат.
«А вот и нет» , — тут же парировала я.
— Вы двое опять занимаетесь этой своей прелюдией через мысленную связь, да? — поддел Рапп.
Рокат пригвоздил его взглядом.
— Киира скоро придёт, так что у Ассирии будет компания.
— Предатель, — фыркнула я себе под нос, но достаточно громко, чтобы Рокат услышал.
Что-то промелькнуло на лице Раппа, прежде чем он снова придал ему обычное выражение.
Во мне шевельнулось любопытство.
В последнее время они тоже проводили вместе довольно много времени…
Пальцы Роката дрогнули, прежде чем он всё же уступил.
— Ладно.
Я едва удержалась от того, чтобы вскинуть руки вверх и объявить о своей победе.
— Идите сюда, — позвала я, не теряя времени и тут же присваивая себе наших питомцев.
Грем и Зик подбежали ко мне, радостно виляя хвостами.
— Кто у меня хорошие мальчики? — проворковала я, почёсывая обоих за ушами.
Рапп рассмеялся, пока они с Рокатом оставляли меня разбираться с этими озабоченными мужчинами, а сами отправлялись обсуждать будущие сражения.
Но прежде чем дверь успела полностью закрыться, Киира, как обычно, стремительно впорхнула внутрь. Её длинные волосы свободно развевались за спиной, а в руках она несла тарелку со свежей рыбой и сыром.
В отличие от меня, вне тренировок она по-прежнему носила красивую одежду. Сегодня на ней было чёрное платье с глубоким вырезом. Ткань была плотнее той, что она носила во дворце Дьёра, что в такую холодную погоду, особенно при пронизывающем прибрежном ветре, было необходимостью.
Она поёжилась, опускаясь в кресло напротив меня.
— Можешь подбросить дров в огонь?
— Конечно, — ответила я, снова отвлекаясь от своего стола и бросая несколько новых поленьев в камин. С появлением дополнительного тепла Грем и Зик перебрались на каменный пол перед очагом и тут же растянулись там. Я покачала головой и вернулась в своё кресло, отломила большой кусок сыра и отправила его в рот.
— Вот последнее, — сказала я, протягивая Киире отчёт о прогрессе в обучении жриц, ставших воительницами, составленный Сзазадосом.
Она просматривала его, продолжая жевать.
— Потрясающий прогресс по сравнению с предыдущим. Думаю, они действительно приняли свои новые роли. Не понимаю, как кто-то вообще может находить в них недостатки.
Я откинулась на спинку кресла, почувствовав облегчение от её слов.
— Благословение Дарующего.
Киира усмехнулась и вернула мне отчёт.
— Но ведь так и есть. Магия, которой обладают женщины, очень сильна, а если использовать её на поле боя так, как задумал Рокат, нас будет невозможно остановить.
— Так ты всё-таки пойдёшь с нами? — спросила я.
Она кивнула.
— Я знаю, что моя магия не настолько полезна, но думаю, что моё присутствие и поддержка веры принесут больше пользы, чем вреда.
Я некоторое время смотрела на неё, подбирая слова для вопроса, который давно вертелся у меня в голове. Мои подозрения росли всё сильнее, хотя я не была уверена, признается ли она мне вообще, учитывая глубокую мысленную связь между мной и Рокатом. Но всё же рискнула.
— И чтобы оставаться рядом с Раппом?
Её щёки мгновенно вспыхнули. Она схватила кувшин с водой и налила себе полный стакан, сосредоточив всё внимание на этом занятии.
— Не понимаю, о чём ты говоришь.
— Думаю, понимаешь.
Она сделала долгий глоток и демонстративно уставилась на воду, прежде чем снова заговорить.
— Он помогает мне справиться с…
Её слова оборвались, но мне не нужны были продолжения, чтобы понять, что она имела в виду.
Не раздумывая, я обошла стол и придвинула своё кресло ближе к её. Сейчас был не тот момент, когда стоило держать дистанцию. Особенно учитывая, насколько тяжело ей приходилось. Осторожно забрав стакан, я поставила его в сторону. Её стройное тело содрогнулось от тихого всхлипа, и я притянула её к себе, крепко обнимая. Перед Рокатом и Ксаннирином она держалась невероятно стойко, не желая, чтобы кто-либо из них переживал за неё. И от этого моё сердце болело ещё сильнее.
Мы обе знали, насколько ужасно оказаться слабее мужчины и быть вынужденной делать то, чего не хочешь. Мы понимали, что после такого уже ничего не бывает прежним. И понимали стыд от осознания того, что тебе не хватило сил остановить это.
— Рапп хороший, — с трудом произнесла я через сдавленное эмоциями горло.
— Очень хороший, — всхлипнула Киира.
Я гладила её шелковистые волосы, стараясь хоть немного облегчить её боль. Даря ей чувство безопасности и поддержки. Здесь, рядом со мной, она была в безопасности. Здесь, рядом с Раппом. Здесь, рядом со всеми нами.
— Почему бы нам не выйти подышать свежим воздухом? Сводим собак на пляж? — предложила я. Смена обстановки и успокаивающий шум океана должны были помочь ей. Я и сама не раз сбегала туда, когда всё становилось слишком тяжёлым.
— С удовольствием, — сказала она, выпрямляясь и вытирая глаза.
— Вино? — ухмыльнулась я, направляясь к стоящему рядом шкафу. За несколькими книгами в кожаных переплётах была спрятана небольшая коллекция алкоголя. Потому что, несмотря на всю любовь Роката к правилам, для нас всегда делалось исключение.
— Ты слишком хорошо меня знаешь.
Она тихо рассмеялась сквозь слёзы.
Я взяла бутылку красного вина, а затем игрушки для Грема и Зика. Стоило собакам заметить их у меня в руках, как они мгновенно вскочили на лапы.
— Тебе нужен плащ?
Для прогулки на улице она была одета не самым подходящим образом. Впрочем, как и я — только кожаные штаны и плотный свитер. С учётом того, как сегодня завывал ветер, моей куртки тоже было бы недостаточно.
— Я забегу к себе и переоденусь. Встретимся за воротами через десять минут? — предложила она, поднимаясь и разглаживая юбку.
— Договорились.
Путь к пляжу оказался приятным, особенно когда солнце наконец вышло из-за облаков. Мы по очереди бросали верёвки для Грема и Зика, смеясь, когда они неверно рассчитывали траекторию и щёлкали зубами по пустому воздуху. Я не была уверена, действительно ли они сегодня были не в форме или просто чувствовали тяжесть, не отпускавшую Кииру, и пытались её развеселить.
Я подозревала второе, особенно когда Зик снова и снова врезался в неё, принося игрушку, насквозь пропитанную слюной.
Но когда мы добрались до туннеля, ведущего к пляжу, псы бросили свои верёвки и понеслись вперёд, скользя когтями по мокрым камням. Я рассмеялась и покачала головой, хватаясь за импровизированные перила, чтобы устойчивее спуститься вниз. Сегодня вечером мне придётся купать их обоих после того, как они нырнут в ледяную воду, потому что независимо от температуры именно это всегда было первым пунктом их программы. В прошлый раз Грем умудрился так запутаться в водорослях, что мне пришлось полчаса разбирать его шерсть. Из-за этого я едва не пропустила ужин.
— Стоять! — крикнула я обоим, когда мои ноги коснулись песка.
Собаки уже были всего в одном прыжке от кромки воды. Как обычно, они проигнорировали меня и всё равно ринулись в брызги.
— Замечательно, — пробормотала я.
Рядом со мной Киира тихо рассмеялась. Она плотнее запахнула плащ, когда нас коснулся порыв ветра.
— Хорошо, что у них длинная шерсть. Я бы не рискнула прикасаться к воде в это время года.
Я сняла сапоги и оставила их у входа в туннель. Песок между пальцами ног оказался приятной переменой. Я пошевелила ими, зарываясь глубже, и тихо вздохнула.
Затем подняла лицо к солнцу.
Зик гавкнул, снова привлекая моё внимание. Он тяжело дышал, с него стекала вода, а взгляд был красноречиво направлен на игрушки, оставленные на пляже.
— Ладно, — сказала я ему и швырнула одну из верёвок в сторону воды.
Он снова гавкнул и бросился за ней.
Грем выскочил из тёмно-синего океана и всё равно успел первым.
Мы с Киирой несколько минут молча шли вдоль берега, слушая отголоски волн. Добравшись до подходящего места, мы опустились на песок. Киира вытащила пробку из бутылки, сделала глоток прямо из горлышка и протянула её мне.
Я отпила как следует. Вино отдавало ягодами и шоколадом с лёгкой горькой ноткой, которая мне очень нравилась. Слизнув последнюю каплю с губ, я воспользовалась случаем, чтобы расспросить ее о своих подозрениях.
— Я видела, как Рапп смотрит на тебя.
Мои слова прозвучали скорее как утверждение, чем как вопрос.
Она забрала у меня бутылку и посмотрела на волны так, словно пыталась разглядеть следующий континент.
— Мы дружим уже столетиями. Не знаю. Когда я начала ухаживать за ним после нашего прибытия… и когда рассказала ему про Оллмунда…
В этот момент к нам подбежали собаки. Зик наконец победил в их бесконечном перетягивании верёвки. Он бросил мокрую игрушку прямо к ногам Кииры.
Скривившись, она подняла её и снова бросила для них.
— Какая гадость, — заметила она, наблюдая, как они уносятся прочь.
— Это точно, — рассмеялась я.
Некоторое время мы сидели молча, а потом я сказала:
— Ты можешь поговорить со мной, Киира.
Она огляделась по сторонам, словно проверяя, что мы по-прежнему одни.
— Но не могу.
Я склонила голову набок.
— Из-за Роката?
— Да, — прошептала она. — Я не хочу, чтобы он узнал. А с вашей связью…
— Я могу скрыть это от него. Для чего ещё нужны наши татуировки, если не для того, чтобы показывать, что мы всегда будем держаться вместе? — поддразнила я, надеясь, что моя лёгкость передастся и ей.
— Что-то вроде этого, — она едва заметно улыбнулась, и часть напряжения исчезла из уголков её глаз.
За этим последовал долгий выдох.
— Обещаешь ему не рассказывать?
Я толкнула её плечом в плечо.
— Клянусь своей жизнью, — пообещала я, и в моём голосе прозвучала серьёзность.
Киира снова поднесла бутылку к губам.
— Кажется, я тоже в него влюбляюсь, — призналась она.
Её голос был едва слышен за шумом океана.
Она передала бутылку мне, и я сделала ещё один глоток, наслаждаясь вкусом вина на языке.
Откинув длинные волосы за плечо, она начала теребить их кончики.
— Когда я увидела рану у него на груди… не знаю. Что-то внутри меня надломилось. Я не смогла уйти, когда он едва мог самостоятельно двигаться, понимаешь? А в ту первую ночь, когда я наблюдала, как ему тяжело дышать… это было больше, чем чувство долга. Это была потребность. Это было желание. Я так долго ставила других выше себя, что это ощущалось правильнее всего, что происходило со мной за последние столетия.
— Я понимаю, — сказала я. — Иногда, даже когда мы поступаем бескорыстно, причина всё равно остаётся эгоистичной.
Как и часть моих мотивов, когда я хотела, чтобы женщины тоже служили в армии.
— Именно, — выдохнула она.
Грем и Зик вернулись и имели наглость отряхнуться прямо перед нами.
Несмотря на то что мы вскинули руки и отчаянно откинулись назад, пытаясь увернуться, нас всё равно окатило солёными брызгами и мокрой собачьей шерстью.
— Замечательно. Теперь ещё и мы будем пахнуть так же, — простонала я.
Я схватила их игрушку и снова швырнула её подальше, прежде чем ситуация стала ещё хуже.
Беззаботный смех Кииры согрел мне душу.
Она снова забрала у меня бутылку.
— Всё-таки это более убедительное оправдание, чем сказать, что мы сидим здесь и пьём между обедом и ужином.
В её живом взгляде сверкнул заговорщический огонёк.
— Рокат был бы недоволен, если бы узнал, что мы здесь отлыниваем от своих обязанностей.
Киира закатила глаза.
— Его всё раздражает.
Я фыркнула и снова забрала бутылку.
— И не говори.
Сделав ещё один глоток, я причмокнула губами.
— Так что мешает тебе рассказать всё это Раппу?
Она упёрлась руками позади себя и зарыла пальцы ног в песок.
— Рокат. Ксаннирин. После того, что произошло, они потеряют рассудок.
Мне было трудно представить, что Рокат спокойно воспримет такие новости.
После признания Кииры я тайком покопалась у него в голове, пытаясь понять его отношение к этому.
Хотя он и не был настолько яростно опекающим по отношению к Киире, как ко мне, он всё ещё видел во снах, как будет пытать Оллмунда Варрира за то, что тот сделал.
— Поэтому ты не можешь рассказать ему. И к тому же Рапп — часть нашего круга, а если ничего не получится…
— Ты не хочешь, чтобы потом стало неловко, — закончила я её мысль.
Она кивнула.
— Или чтобы Рокат после этого изгнал Раппа. У него больше никого нет.
— Он может и не носит фамилию Врак, но он семья, — уверенно сказала я.
А потом смысл собственных слов догнал меня, и у меня перехватило дыхание.
У меня снова есть семья…
Это было правдой, вплетённой в самые мои кости. Рокат, Рапп, Киира… они могли не быть моей кровью, но все они любили меня. И я любила их. Роката, разумеется, потому что он был моей истинной парой. Но Рапп и Киира тоже были мне очень дороги, так же, как когда-то была дорога моя сестра.
Словно почувствовав направление моих мыслей, Киира ткнула меня локтем в бок.
— У меня никогда не было братьев или сестёр, только кузены. Ты часть нашей семьи, Ассирия. Даже если официально ещё не носишь фамилию Врак. Пока что, — добавила она с лукавой улыбкой.
Я поёрзала, стряхивая с брюк прилипшие песчинки.
— Честно говоря, мне вполне хватает нашей связи, — сказала я ей. — Мне не нужна королевская свадьба.
— Поразительно, насколько вы с Рокатом похожи и одновременно совершенно разные, — вздохнула она, снова перебирая кончики волос. — Он тоже не захотел бы свадьбу. А Ксаннирин вообще никогда не женится.
— Значит, это придётся сделать вам с Раппом, — хихикнула я. В бутылке почти ничего не осталось, и я запрокинула её, делая последний глоток, прежде чем вернуть Киире.
— Посмотрим, — сказала она, допивая остатки. Собаки снова вернулись, но на этот раз принесли не игрушку, а окровавленную рыбу. Красные глаза Грема сияли от гордости и восторга, когда он выплюнул её к нашим ногам. Рыба бешено забилась на песке, раскрывая рот и судорожно хватая воздух.
С испуганным вскриком мы обе отползли назад.
— Думаю, нам пора уходить, пока эти свирепые звери не украли весь сегодняшний улов рыбаков, — рассмеялась я. Оба уставились на меня, высунув языки, пока я поднималась на ноги и стряхивала песок с брюк и задней части одежды.
— А где ваши верёвки? — спросила я, оглядывая пляж. Грем наклонил голову набок, а Зик начал крутиться на месте. — Ну так идите и найдите их, чтобы мы могли уйти.
Зик гавкнул и сорвался с места, поднимая за собой песок. В тот самый момент, когда Киира попыталась подняться, Грем отряхнулся, снова окатив нас обеих брызгами.
— Теперь мы точно пахнем рыбой, — простонала Киира. Она хлопала по плащу, словно могла таким образом избавиться от капель, всё это время хмуро глядя на Грема.
— По крайней мере, после вина мы будем чувствовать этот запах не так сильно, — заметила я, ощущая, как алкоголь всё сильнее кружит голову.
— Зато все остальные точно почувствуют, — ответила Киира, сморщив нос и наконец сдавшись. — Может, лучше вернёмся в свои комнаты, а не в кабинет.
— Думаю, ты права, — сказала я, когда Зик вернулся со своей насквозь промокшей игрушкой. Грем, похоже, совершенно не переживал из-за потери своей, а значит, она так и останется лежать на пляже.
Зик заметил направление, в котором мы собирались идти, и возбуждённо заскулил. Его задние лапы напряглись, а затем он рванул вперёд и помчался вверх по туннелю. Грем сразу же последовал за ним. Потому что куда бы ни отправился один, второй обязательно бежал следом.
Я застонала.
— Похоже, по пути наверх нам придётся очень крепко держаться за перила.
Как я и предполагала, туннель оказался насквозь мокрым и скользким. Эти маленькие чудовища ждали нас наверху, глядя вниз так, будто это мы мешали им продолжать веселиться. Я покачала головой, и стоило нам выбраться наружу, как они снова сорвались с места и понеслись через травянистые холмы.
— У них вообще когда-нибудь заканчивается энергия? — спросила Киира, пока я кричала им, чтобы они вернулись ко мне.
— Никогда.
Остаток пути мы прошли в уютном молчании.
Когда мы проскользнули в академию, то на цыпочках двинулись по коридорам, стараясь оставаться незамеченными. К счастью, вокруг никого не было, однако шёпот всё равно скользил вдоль гобеленов и достигал моих ушей. Я схватила Кииру за руку и остановила её, когда до нас донеслись почётные титулы Роката и мой.
— Тебе обязательно нужно зайти на тренировочную площадку, когда они тренируются вместе. Это не похоже ни на что из того, что я когда-либо видела. То есть мы все знаем, что они истинная пара, но это? Это совершенно другой уровень. С силой Сельхамош она может стать кем угодно, сделать что угодно! А Халалхиво? — восторженно произнёс женский голос.
— Он ужасает. Одного такого уже более чем достаточно, а двое? — добавил мужской голос.
— Ангелы развернутся и побегут, как только увидят его в двух экземплярах, — заметил другой мужчина с озорным смешком.
— А когда они обычно тренируются? — спросила вторая женщина.
— По вечерам. Я прикрою твою смену на кухне, чтобы ты смогла пойти. Это должны увидеть все. Честно говоря, я боялась предстоящей битвы, пока не увидела, как они сражаются вместе, — пообещала первая женщина. — А теперь? Теперь я готова.
Моё сердце согрелось, и широкая улыбка растянулась на лице. Мне не терпелось рассказать об этом Рокату. Киира слегка подтолкнула меня локтем, привлекая внимание.
— Всё, что нам было нужно, — это легенда о вас двоих. И это работает.
— Работает, — ответила я, чувствуя, как слёзы жгут глаза.
Кто бы мог подумать, что именно к этому мы придём после того, как возникла наша связь истинной пары и нас против нашей воли столкнули друг с другом?
— Пойдём, пока они не поймали нас за подслушиванием. Я хочу, чтобы они и дальше рассказывали подобное всем остальным, — сказала я Киире.
Она кивнула, и мы свернули в другой коридор, избегая встречи с этой четвёркой.
Хотя путь оказался длиннее, в конце концов мы вышли к подножию башен в задней части комплекса. Прежде чем разойтись, я понизила голос и приблизилась к ней, чтобы часовые нас не услышали.
— Клянусь, Киира, я не расскажу Рокату о тебе и Раппе и не позволю ему копаться в моих мыслях. Когда ты будешь готова объявить о ваших отношениях, я полностью поддержу тебя и помогу справиться со всем, что вспыхнет в этой толстой голове Роката.
Она рассмеялась и обняла меня.
— Спасибо, Ассирия. Мне так повезло иметь такую кузину, как ты.
Когда она отстранилась, мне пришлось часто заморгать, чтобы не позволить слезам, коловшим глаза, пролиться.
— Увидимся позже, — сумела выдавить я, прежде чем распахнуть дверь башни и отправить уже почти высохших собак вверх по винтовой лестнице к нашим комнатам.
Столько эмоций.
Хорошо ещё, что у меня был заложен нос от попыток сдержать слёзы счастья, иначе запах Грема и Зика мог бы меня доконать. И всё время, пока я их купала, я наслаждалась радостью, которую принёс этот день.

----------

39

39
Стук в наружную дверь вырвал меня из сна. Я резко сел, и простыни соскользнули по моему телу. В два шага я уже натягивал одежду и хватал меч. Грем и Зик залаяли, когда человек снова постучал, на этот раз гораздо настойчивее.
— Халалхиво! — крикнул мужской голос через дверь, и паника отчётливо слышалась в том, как он произнёс мой почётный титул.
Я рванул дверь на себя, увидев Сзазадоса, которого привёз с фронта на восстановление.
Он даже не отсалютовал мне.
— Халалхиво, мы подверглись нападению.
— Что? — рявкнул я. — Как? Где? Когда?
— Ангелы приближаются с севера-северо-запада. По нашим оценкам, около двадцати тысяч, — выдохнул он, и дрожь в его руках быстро исчезла, когда он спрятал их за спину.
— Как далеко? — прорычал я, чувствуя, как шея напрягается и наливается жаром.
— В нескольких милях, сэр. Ночной разведчик заметил их и немедленно вернулся обратно. Мы уже отправили других поднять всю академию. Все будут ждать ваших приказов.
— Да какого хуя, — прорычал я, стремительно возвращаясь в комнату, даже не потрудившись закрыть дверь. Нужно было поднять Ассирию и облачиться в доспехи. Времени терять не было.
— Немедленно пришли в мой кабинет Верховную жрицу, Хадвезера Раппа и Паранксока Олета. Отправь гонца в Фюред, чтобы подготовили горожан и запечатали эти ебучие внешние ворота. — Я бросал приказ за приказом через плечо.
— Да, сэр, — ответил мужчина и помчался вниз по лестнице, тяжело грохоча ногами по ступеням.
— Ассирия! — рявкнул я.
Она резко села в постели. Должно быть, увидела безумный взгляд на моём лице, потому что выскользнула из-под простыней и начала одеваться без единого требования с моей стороны.
— Что происходит? — спросила она, подпрыгивая и извиваясь, чтобы влезть в свои чёрные кожаные штаны.
— Ангелы атакуют, — ответил я, стараясь сохранить голос спокойным, несмотря на то, как сердце грохотало у меня в груди.
— Блядь, — выругалась она, находя остальные части доспехов и закрепляя их на себе.
Это заставило меня бесконечно радоваться тому, что я приказал изготовить несколько металлических пластин для более уязвимых частей её тела вместе с её шлемом, покрытым розами.
Какого хуя случилось с Тролом? Эта группа сумела ускользнуть незамеченной, как, по моим предположениям, удалось нам? Или его снова отбросили назад?
Мы не получали от него ворона почти неделю…
Я вытолкнул мысли об остальной армии из головы. Сейчас не было смысла беспокоиться о них, когда угроза перед нами была очень и очень реальной.
Через несколько минут мы оба были полностью одеты, с пристёгнутым оружием, готовые к бою. Грем и Зик тоже были в своих сбруях, высовывая языки из пастей и тяжело дыша.
— Идём, — прорычал я, чувствуя, как кровь начинает кипеть. Эти ублюдки не уничтожат нас здесь. Нас было меньше, но мы владели большей магией, и у нас был, мать его, я.
И моя истинная пара.
Я сбегал по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз, а Ассирия и собаки неслись следом. Когда мы достигли нижнего уровня, вокруг царил хаос. Мужчины и женщины метались во все стороны, выкрикивая требования принести оружие, указания или ещё факелы, чтобы осветить темноту. На случай подобного нападения у нас был разработан план, и офицеры, отвечающие за свои участки, чётко направляли каждое подразделение на боевые позиции.
Мы стремительно направились к внутреннему донжону, где располагались кабинеты и лечебное крыло. Открытый переход был переполнен движением, но большинство поспешно расступалось перед нами, видя, как я уверенно иду прямо на них.
На другой стороне двора лучники хватали луки и колчаны у женщин, раздававших их, и мчались вверх по лестницам башен. Внизу мужчины передавали мечи и дополнительные доспехи наземным отрядам, собравшимся у осадных ворот. Другие бежали вдоль верхних стен, занимая свои места с различным оружием.
Мы поднялись по последней лестнице к моему кабинету в центре академии. Олет уже ждал нас там, облачённый в свои тёмно-бордовые доспехи, вместе с несколькими Сзазадосами. Киира и Рапп вошли следом за нами спустя мгновение. Их одежда была помята, а волосы Кииры представляли собой полный беспорядок. Рапп пригладил свои здоровой рукой.
Только тогда я догадался посмотреть на время. Огромные часы на стене показывали три часа ночи.
— Проклятые Судьбы, — выругался я, поворачиваясь к своему Хадвезеру. — Сможешь сражаться?
Мышца дёрнулась на его челюсти, когда он покачал головой.
— Только магией.
— И этого достаточно. Не перенапрягайся, слышишь меня? Я предпочту, чтобы ты полностью исчерпал магию и был вынужден отступить, чем снова получил травму.
— Да, — ответил он голосом, твёрдым как сталь.
— Мы готовились к этому. Ты знаешь, как руководить с тыла. Я отправлюсь на передовую и призову, — сказал я ему.
— Где ты хочешь видеть меня? — спросила Ассирия, и я повернулся к своей свирепой, храброй истинной паре.
Решимость сияла сквозь прорези её шлема, но наша связь рассказывала совсем другую историю. Между нами просачивались тревога и неуверенность. Вспышки моего недавнего кошмара сжали рёбра железными тисками. Я помнил, что обещал, но теперь угроза стала чертовски реальной.
— Я не могу рисковать…
— К чёрту это, Рокат. Я буду сражаться рядом с тобой, — отрезала она, рассекая мои слова огнём своего голоса.
Свирепость вытеснила её страх. Она скрестила руки на груди, напрягая мышцы, заработанные тяжёлым трудом.
— Сейчас не время для этого, — прорычал я, делая угрожающий шаг к ней.
Офицеры демонстративно отвели взгляды и занялись оживлённым шёпотом, склонив головы.
Она лишь вскинула подбородок и уставилась на меня.
— Для того, чтобы ты вёл себя как мудак? Ты никогда не мог указывать мне, что делать, и сейчас это не изменится. Мы готовились к этому. Вместе мы сильнее.
Я стиснул зубы, глядя на свою непокорную истинную пару, пока разум лихорадочно искал способ одновременно обеспечить её безопасность и добиться победы. Я ненавидел, что она выводила меня на чистую воду, когда меня сковывал ужас, когда желание защитить её заглушало всякий разум. Я ненавидел то, что это заводило меня. И любил её за это ещё сильнее.
— Хорошо. Тогда ты станешь мной. Останешься с «Покрытыми Смертью» и Раппом.
Это подразделение неустанно тренировалось, чтобы охранять мою истинную пару. Каждый из них отдал бы за неё жизнь, а именно это мне сейчас и было нужно.
— Что ты задумал для нашей обороны? — спросил Рапп тихо и настойчиво.
Остальные офицеры снова сосредоточили внимание на нас, и я жестом подозвал всех к столу для планирования.
Я снял со стены карту Фюреда и академии и развернул её на столе.
— Разделим внимание Ангелов. Мы и так уже будем для них достаточно крупной целью, так что стоит использовать это в свою пользу.
Я взял из чаши горсть меточных камней и рассыпал их по поверхности карты, раскладывая аккуратными группами.
— Ты отправишься с Ассирией и «Покрытыми Смертью» наносить удар с юго-востока.
Передвигая по карте ещё несколько камней, я продолжил:
— Я зайду с северо-востока вместе с остальными элитными силами. Мы будем оставаться в пределах видимости друг друга и держать строй плотным.
Маркеры с крыльями я передвинул в сторону моря, за пределы академии.
— В темноте преимущество всё ещё на нашей стороне. Лучники обойдут их с фланга и будут стрелять по ветру, чтобы стрелы глубже входили в их ряды. Олет, ты будешь руководить ими с воздуха.
Из-за ранения Рапп не мог командовать так, как обычно.
— Да, Халалхиво, — подтвердил он. — Мы также используем наши тени, чтобы скрыть приближение.
Остальная часть плана складывалась у меня в голове, пока я расставлял новые маркеры по карте.
— Вы трое, — я сосредоточился на присутствующих Сзазадосах, — поведёте свои подразделения через заднюю стену и обойдёте с южной стороны. В зависимости от того, насколько далеко они продвинутся в ближайшие несколько минут, вы сможете использовать холмы в своих интересах и устроить засаду.
— Мы выходим сейчас, — сказал один из них, и я дал разрешение.
Каждое преимущество, которое мы могли урвать, было жизненно важным.
— А что насчёт меня? — спросила Киира, перенеся вес на одно бедро и крепко обхватив себя руками.
— Оставайся здесь и помогай целителям. Спасай тех, кого сможешь спасти. Утешай тех, кого не сможешь, — сказал я ей.
Моя кузина не была бойцом, несмотря на то, как усердно тренировалась всё время, проведённое здесь. Зато она помогала выхаживать Раппа, пока тот восстанавливался, и могла быть полезна там.
Она кивнула, и я испытал облегчение от того, что хотя бы одна упрямая женщина меня слушает. По крайней мере, Ксаннирина здесь не было со своими нелепыми предложениями. Судя по всему, сейчас он должен был находиться далеко от боевых действий и быть в безопасности от нападения Ангелов. Хотя мы с Кралом так и не смогли полностью восстановить отношения, я всё равно не хотел, чтобы он погиб.
Тогда мне пришлось бы, мать его, править.
— Всем понятен план? — процедил я, встречаясь взглядом с каждым присутствующим в комнате.
— Да, — ответили Олет и Рапп.
Их лица были мрачными, но решительными. Они так же хорошо, как и я, понимали, насколько сильно мы уступаем числом. Даже несмотря на приток женщин, у них за плечами было всего несколько недель подготовки.
Мне оставалось лишь надеяться, что этого хватит, чтобы спасти их.
— Мне понадобится больше магии, чтобы создать ещё и вашу одежду, — сказала Ассирия, большим пальцем теребя кольцо на своём пальце. — У тебя случайно нет где-нибудь запасного комплекта доспехов?
Моя челюсть снова напряглась. Это был мой единственный комплект, но я не хотел, чтобы Ассирия оставалась без защиты или слишком быстро расходовала свои силы. Особенно учитывая, как долго может продлиться эта битва.
— Нет. И, как я сказал Раппу, не доводи себя до предела. В тот момент, когда кто-либо из вас начнёт приближаться к полному истощению, возвращайтесь в академию.
— Вернёмся. А теперь идём. Я готова убить несколько ебаных Ангелов, — заявила она, разминая плечи.
Я обхватил её за талию и снял с неё шлем. Не колеблясь и не обращая внимания на остальных в комнате, я впился губами в её губы в жёстком, почти болезненном поцелуе.
«Чёрт, как же я люблю твою тьму, Ассирия. Мне стоило вытащить эту сторону наружу с самого начала. Моя маленькая свирепая самозванка.»
«Стоило» , — тут же парировала она.
Отстранившись, она сверкнула на меня своими коварными бордовыми глазами, которых я жаждал так глубоко. Затем схватила шлем и снова надела его.
Киира раскрыла объятия, и моя истинная пара шагнула к ней. Они обменялись несколькими тихими словами, обе коснувшись своих татуировок.
Затем Ассирия отпустила её и прошла на свободное место в центре комнаты. На следующем вдохе её грудь расширилась, и тени в безумном вихре закружились вокруг неё.
Мгновение спустя я смотрел на самого себя.
— Идём, — бросила она моим хриплым голосом, а затем расплылась в озорной улыбке.
Рапп фыркнул от смеха.
— Она тебя насквозь видит, не так ли?
Я закатил глаза и надел маску, закрепив ремень под подбородком.
Киира подошла ко мне и обняла.
— Береги себя там. Пожалуйста.
Я ответил на её объятие, надеясь, что то, как крепко я её сжал, передаст то, чего не могли передать мои слова.
— Буду.
Её прерывистый выдох скользнул по моим доспехам. Хотя Киира всегда знала, что я веду войну за пределами Ужгорода, для неё это всегда оставалось чем-то далёким и абстрактным. Это будет её первое столкновение с настоящим сражением. С болью и смертью, которые оно несёт.
Затем она подошла к Раппу, и их прощание длилось дольше, чем со мной.
Я жёстко напомнил:
— Нам пора идти.
— Да, — ответил Рапп, призывая тьму к своим обнажённым рукам.
Тёмные струйки закружились вокруг них, словно защитные рукава.
— Покажем этим грёбаным Ангелам, что они ничто по сравнению с нами.
И с этими словами мы покинули комнату, готовясь защищать академию и проливать свою кровь. Сколько душ заберёт Жнец, ещё предстояло увидеть.

----------

40

40
Рапп, Олет, Рокат и я вышли в главный двор и обнаружили море солдат, готовящихся к бою.
Резкий свист Роката заставил всех замолчать. Они обернулись, некоторые даже моргнули при виде своего Халалхиво в двух экземплярах, и всё их внимание сосредоточилось на нас.
Среди бывших жриц раздались восторженные выкрики:
— Сельхамош!
Некоторые мужчины неистово били себя в грудь. Над готовыми к битве воинами поднялся общий рёв, подстёгиваемый силой, исходящей от нас четверых.
Рокату пришлось снова призвать их к тишине, но по нашей связи прокатилось удовлетворение. Затем он начал выкрикивать указания согласно своему наспех составленному плану. С отработанной точностью группы перестроились. Олет отделился, чтобы присоединиться к лучникам, которых должен был повести в небо, а мы с Раппом направились к «Покрытым Смертью», собравшимся возле ниши рядом с осадными воротами.
Иззенна оскалилась в кровожадном вызове, отдавая нам честь. Воккия выпятила грудь.
Гордость расцвела во мне, когда я окинула взглядом их и остальных. Они не съёжились от страха. Они были готовы использовать свою магию и клинки ради дела Демонов.
— Пусть сейчас я выгляжу как Халалхиво, но я ваша Сельхамош. Моя магия чертовски сильна, и мы используем это в своих интересах. Пусть я не могу призывать мёртвых, но мы можем заставить этих Ангелов поверить, что могу. Защищайте меня, и мы сокрушим их, — прорычала я.
Воодушевляющая речь лилась из меня сама собой, необузданная и до боли правильная.
— Да, Сельхамош! — Их голоса звенели яростной решимостью.
Рапп вмешался и передал дальнейшие указания.
— Мы атакуем с левого фланга, и нам нужно выдвигаться сейчас. Призовите крылья, и мы полетим на позицию.
Отряд сделал несколько уверенных шагов в стороны друг от друга и выполнил приказ.
Не желая тратить больше магии и сил, чем было необходимо, я вернула себе облик Ассирии и призвала свои крылья.
— По моему сигналу, — предупредил Рапп.
Мы ждали, пока он отдаст приказ, а затем взмыли в небо.
Невозмутимое выражение лица Хадвезера исказилось от боли, когда мы скользнули над крепостными стенами. Я приблизилась к нему, собираясь сказать, что мы можем добраться до позиции бегом, но он бросил на меня резкий взгляд.
Я тут же закрыла рот.
Летя к передним башням, мы заложили вираж влево и обогнули их. Когда каменные стены остались позади, мы опустились низко над землёй. Трава была так близко, что я могла протянуть руку и провести по ней пальцами.
Я так и сделала, одновременно всматриваясь вперёд в поисках Сзазадосов, которых ранее отправил Рокат. Им удалось занять позиции среди высоких жёлтых стеблей. Они лежали плашмя на животах, ожидая приближения Ангелов.
Я вглядывалась в темноту так, словно мой взгляд мог прорезать эту пустоту и определить, выживем мы или нет.
Воздух застрял у меня в горле, когда взгляд остановился на орде белого и серого, растекающейся по склону холма, словно клубящийся дым. Под луной они пробирались через растительность бесшумными шагами. Тот, кто заметил их первым, действительно обладал острым зрением.
Мы приземлились среди остальных Демонов, и я выдернула меч из ножен, прежде чем вновь наложить на себя облик Роката.
— Как долго мы ждём? — прошептала я Раппу.
— До сигнального рога, — беззвучно ответил он одними губами.
Медленно выдохнув, я кивнула и снова сосредоточилась на происходящем впереди. Густая высокая трава служила укрытием, но одновременно заслоняла мне обзор на приближающихся врагов.
Сердце бешено колотилось о рёбра, а по венам раскалывающимся льдом растекался холод.
Каждое мгновение тренировок готовило меня к этому моменту. И всё же я не могла справиться с тошнотворным ощущением, поднимающимся из желудка. Всё это было лишь практикой, словно родитель, который оберегает своего ребёнка, пока тот только учится жить в этом мире.
А это было настоящим.
Здесь одна ошибка не приведёт к остановке занятия и исправлению.
Она приведёт к смерти.
Я попыталась глубоко вдохнуть животом, но это не помогло.
В моём сознании появился Рокат, и я никогда ещё не испытывала такого облегчения, услышав его.
«Перед первой битвой нервничать нормально. Но ты сильная, храбрая, умная. Коварная. Используй всё это себе на пользу, как я знаю, ты умеешь, а потом мы отпразднуем это, трахаясь в их крови, после того как перебьём их всех до последнего.»
Жестокое обещание в его словах разожгло жар внизу моего живота.
Его вера в меня вернула мне сосредоточенность.
«Я люблю тебя. Увидимся по ту сторону», — послала я в ответ вместе с волной бесконечной любви.
«Отступи, если понадобится. Для меня нет ничего важнее тебя, Ассирия. Всё это не будет иметь никакого значения без тебя.»
«Обещаю.»
Звук рога прорезал ночную тьму.
Как один, мы поднялись, и из наших глоток вырвался общий боевой клич. В нескольких сотнях ярдов впереди Ангелы замедлили своё наступление. Звёзды и луна отбрасывали зловещие отблески на серебряные клинки, которые они обнажили, когда мы бросились им навстречу.
Передо мной первая волна вонзила древковое оружие в строй противника, вырывая из их губ крики боли. Когда они выдернули клинки обратно, вторая волна проскользнула мимо них и обрушилась на тех, кто ещё оставался стоять в первых рядах.
Из третьей волны в их сторону ударила магия. Кошмары, Хаос и Порча множились повсюду, вырывая ещё больше криков. Резкие звуки били по моим ушам, но я не могла позволить себе вздрогнуть.
— Не останавливайтесь! — крикнула я.
И тогда Ангелы заметили, что я наступаю вместе с Раппом.
— Халалхиво! — завизжали они, почти как предупреждение.
Их ряды перестроились, словно косяк рыб, почувствовавший опасность. Вспышки белого света озарили ночь.
— Подавители, вперёд! — крикнул Рапп.
Группа женщин немедленно пришла в движение, закручивая свои тени в безумном вихре и не позволяя тем, кто владел светом, продолжать использовать свою магию.
Впереди меня падали тела.
Я стиснула зубы и продолжала двигаться вперёд. На место павших сразу поднимались новые бойцы, заполняя оставленную пустоту. Глубоко вдохнув, я нырнула в источник своей магии, глубже и мощнее, чем когда-либо прежде благодаря мастерскому обучению Роката.
Вихрь окутал меня, рассекая поле зрения. Я выбросила руки вперёд, целясь в центр особенно плотного скопления врагов.
Ангелов отбросило в стороны силой моего удара. Их тела с глухими ударами врезались в землю и друг в друга. Этот разрыв позволил женщинам с древковым оружием вонзить наконечники в животы своих противников.
С единым криком они выдернули оружие обратно, уложив полдюжины Ангелов.
Я торжествующе вскрикнула, воодушевлённая нашим успехом, и повторила атаку.
Магия и клинки рассекали ночь.
Оба пола сражались с яростной решимостью.
Остались в прошлом столетия общества, где женщины считались неспособными держаться в армии наравне с мужчинами.
Поле боя не делало различий.
Уступая числом, но действуя сообща, мы теснили Ангелов обратно к их миру.
Новые вспышки белого света прорезали тьму, и слева от нас возникла ещё одна группа, словно мерцающая волна.
— Иллюзия! — закричала я, называя её тем, чем она была, чтобы никто не отвлёкся.
Я вдавила ногу в землю, цепляясь за реальность. Другие сделали то же самое, и обман рассеялся по ветру.
Мы с Раппом, плечом к плечу, приблизились к передовой линии.
В его руках появились толстые чёрные канаты, и он без разбора швырял их в толпу. Пока один Ангел за другим падал, скованный магией Раппа, Демоны бросались вперёд и вонзали клинки им в сердца.
Наконец «Покрытые Смертью» перевалили через холм, вытесняя противника на ровную часть равнины.
После очередной атаки тенями я воспользовалась мгновением и окинула взглядом поле боя. В небе я заметила Олета и лучников, уклонявшихся от вспышек белого света и в ответ осыпавших врага стрелами.
Я продолжала искать, пока не нашла свою истинную пару.
Несмотря на множество тел, остававшихся за ним, он всё ещё не высвободил свою силу. Пока я изображала его, он не мог использовать трупы, усеявшие поле боя. Не если хотел сохранить существование Самозванки в тайне. Его Призыв был слишком узнаваемым из-за ударной волны, которая поднимала мёртвых на ноги и заставляла их сражаться.
— Давите сильнее! — приказала я.
Чем быстрее мы сократим расстояние между нашими отрядами, тем скорее он сможет воспользоваться своей силой и помочь нашему наступлению.
Крик снова пронзил мой слух, слишком близко для спокойствия.
Я резко повернулась на звук.
Одна из женщин с гранатовыми глазами рухнула на землю, прижимая ладонь к стреле, торчащей из её шеи.
Блядь.
Ещё один болт просвистел мимо, задев кого-то позади меня.
— Пригнитесь! — крикнул Рапп.
Я рухнула на землю за мгновение до того, как третий болт пролетел прямо над головой.
Толстый канат устремился вперёд и обвился вокруг группы Ангелов.
— Защитить Халалхиво, — прорычал Рапп.
Отряд ринулся вперёд, словно разгневанная волна.
Рёв разрывал ночь, смешиваясь со звоном сталкивающихся клинков, пока мы продолжали теснить врагов назад.
Я вскочила на ноги и выдернула меч из руки павшего тела.
Ангелы сгрудились плотно, словно пчёлы в улье, готовясь к следующему натиску. Я подняла руку, направив острие клинка в их сторону. Точность сейчас была гораздо менее важна, чем дальность.
Со всей силы я метнула меч.
Бронзовый клинок со свистом рассёк воздух и вонзился прямо в живот Ангела-мужчины в центре группы.
Его глаза расширились, и он схватился за лезвие, будто собирался выдернуть его наружу.
Но это было бесполезно.
Его колени ударились о землю, а затем он рухнул полностью.
Моё первое преднамеренное убийство.
И всё же, наблюдая за его смертью, я не почувствовала горя, поднимающегося из глубины живота. Вместо этого по моим венам пронёсся огонь, наполняя меня ещё большей свирепостью.
Дикая улыбка растянула мои губы, пока я поднимала другой меч и повторяла свою атаку.
Ещё один Ангел рухнул на землю.
— Да, блядь! — подбодрил Рапп, протягивая мне следующий.
Вместе мы снова нанесли удар: он — своими путами, я — оружием.
Мышцы Роката определённо давали множество преимуществ.
Но затем из тыла армии Ангелов поднялась волна света, настолько яркая, что почти выжгла мне зрение.
— Закройте глаза! — закричал Рапп.
Я вскинула локоть к лицу и опустила голову.
Впереди нас раздались крики боли.
Солдаты самого переднего ряда.
Когда я снова открыла глаза, всё, что осталось от первой и второй волн нашей армии, исчезло.
Теперь между Ангелами и Демонами возвышалась гора тел.
Мы стояли друг против друга по разные стороны этого нагромождения мёртвых.
Это было почти поэтично.
Первыми ударили Ангелы, воспользовавшись своим преимуществом.
Перепрыгивая через тела погибших, одни посылали в нашу сторону новые иллюзии, искажая реальность. Другие метали в нас острое оружие.
Мы с Раппом призвали свои тени, чтобы прикрыть «Покрытых Смертью» и остальных солдат вокруг нас.
Воккия без разбора обрушивала разрушение на врагов.
Иззенна плела кошмары и вталкивала их в сознание отдалённых групп, чтобы сдержать их продвижение.
Пот стекал по моему позвоночнику, пока они продолжали наступать, шаг за шагом вынуждая нас отступать.
Их было так, так много.
Гораздо больше, чем мне показалось сначала.
Сумеем ли мы выбраться из этого сражения живыми?
Узадан и Маария рванули вперёд раньше нас, когда приблизилась группа Ангелов в белых доспехах.
Когда раньше они работали вместе, это было устрашающее зрелище.
А сейчас?
Я приветствовала его.
Кончик бронзового клинка вонзился в её кожу, и она разбрызгала свою кровь по полю боя. Проведя языком по ране, она втянула рубиновую жидкость в рот и выплюнула её в сторону одной из женщин. Кровь осела на её белых доспехах.
Ангел зарычала, её губы скривились от отвращения, когда она повернулась к моей подруге.
Только чтобы замереть на месте вместе с ещё дюжиной других, когда Маария применила свою магию.
Узадан широко растопырил пальцы, и ещё больше врагов застыли, способные лишь моргать, глядя на приближающихся Демонов.
Две женщины метнулись между неподвижными фигурами и перерезали им всем глотки.
— Назад, — рявкнул на меня Рапп.
Я не стала терять времени и отступила за следующую линию. Если снова накроет волна света, я не хотела оказаться в уязвимом положении.
Над океаном показались первые признаки рассвета.
Только тогда я осознала, как долго мы уже сражаемся.
Усталость тянула мои конечности, и я воспользовалась коротким мгновением, чтобы проверить свой магический источник.
Хотя тени всё ещё оставались чёрными как эбеновое дерево, их цвет уже тускнел, уходя в серый.
И очень быстро.
— Рапп! — позвала я.
Он осторожно отступил назад, а линия бойцов сомкнулась перед ним.
— Нам нужно соединиться с Халалхиво. И как можно скорее.
Он кивнул, окидывая поле боя взглядом опытного командира.
— Скажи Рокату, чтобы дал сигнал Олету лететь сюда и помочь нам прорубить путь к нему.
«Нам нужна помощь здесь. Отправь лучников», — передала я по нашей мысленной связи.
«Уже», — пришёл его короткий, напряжённый ответ.
До нас донёсся шелест крыльев.
Олет и лучники приближались со стороны океана. Их чёрные крылья были широко расправлены, а острые наконечники стрел готовы к выстрелу.
Группа Ангелов поднялась им навстречу в небо, давая нам возможность перевести дух на земле.
— Смещайтесь вправо! — крикнула я нашим отрядам.
Как единое целое, мы начали двигаться, оттесняя врагов в сторону крутых утёсов.
Пот покрывал мою кожу, и не раз я спотыкалась о павшие тела.
Лицо Раппа стало пепельно-серым. Каждые новые путы, которые он создавал, были тоньше и призрачнее предыдущих. Даже его движения замедлились так, словно каждое сокращение мышц требовало огромных усилий.
— Не переусердствуй, — напомнила я ему, пока несколько солдат снова поднимали древковое оружие и вонзали его в строй Ангелов.
— Не буду, — ответил он.
Но я ему не поверила.
Как и Рокат, он продолжал бы сражаться сквозь боль себе во вред.
И тут по полю боя прокатилась ударная волна, неся с собой звук настолько резкий, настолько пронзительный, что я рухнула на колени.
Схватившись за голову, я полностью поддалась агонии, не способная думать ни о чём, кроме того момента, когда боль наконец прекратится.
Когда её острота начала спадать, я опустила руки и увидела, что они залиты кровью.
В ушах звенело так, будто колокол академии бил прямо внутри них.
Что-то блеснуло у меня в поле зрения.
Я подняла взгляд от багровой крови и увидела серебряный клинок, летящий к моей шее.

----------

41

41
Пронзительная псионическая волна уложила сотни людей передо мной. Руки зажимали уши. Лица исказились от агонии. Рты раскрылись в беззвучных криках. Погрузившись в свой источник магии, я вырвал тени в реальность и заткнул ими уши. Сила удара скользнула по мне, и я почти ожидал, что он лишит меня сознания, как столь многих до меня. Но моя магия выдержала.
Тяжело дыша, я поднял меч и ринулся в бой, защищая тех, кто всё ещё приходил в себя после оглушающей атаки. Некоторое время никто из них всё равно не сможет слышать. Для многих это был не первый раз, когда они сталкивались с жестокостью магии Ангелов высокого уровня, но, блядь, если они прислали сюда одного из своих с аквамариновыми глазами, это был плохой знак.
Они не прощупывали нас, не проверяли нашу оборону. Это была не просто стратегия со стороны Захал Ишим. Это был шаг в их плане по нашему уничтожению.
«Ассирия, ты в порядке?» — послал я по нашей связи.
Но в ответ меня встретила тишина. Онемение. Пустота.
Мой желудок рухнул к самому ядру земли.
Блядь, а что, если удар лишил её сознания?
Но эта пустота была не такой; она была точно такой же, как тогда, когда Ангелы уже забирали её раньше. Ярость вскипятила мою кровь и придала мне новых сил. Мне никогда не следовало позволять ей выходить на поле боя. Я должен был держать её за стенами крепости, в безопасности.
Тени хлынули из меня, словно вулканический адский пожар, впиваясь когтями в землю без моей команды. Рёв разодрал мне горло, заставив Ангелов, мчавшихся ко мне, остановиться. Их голубые глаза были безумными, пока я взмахивал клинком, расчищая полукруг одним свирепым ударом.
Потому что прямо, мать его, сейчас мне была нужна каждая капля моей силы, чтобы перебить тех, кто посмел отнять у меня мою истинную пару.
Судорожно втянув воздух, я опустился на одно колено, и удар сотряс землю вокруг нас.
Ассирия была растопкой, разжигавшей пламя внутри меня. Она была причиной, по которой я сражался, причиной, по которой, блядь, дышал. Она была повсюду во мне: розы, вытатуированные на моей коже, её имя — кровь, несущаяся по моим венам, наша связь — центр моей силы.
Её инициал был вырезан на моих запястьях. Она заклеймила меня так же, как я заклеймил её.
Она не могла умереть. Я, мать его, был Халалхиво. Судьбы склонятся передо мной. Жнец не мог забрать её. Не сегодня. Не до тех пор, пока я, мать его, не буду готов.
Стиснув зубы против самой возможности потерять её, я занёс кулак, сжав пальцы в ладони с силой своей ярости.
И
Тогда
Я
Ударил.
Землетрясение сотрясло землю, когда буйство эбеновой тьмы вырвалось из меня. Ударная волна понеслась во все стороны и дёрнула трупы вверх, заставляя их подняться как раз в тот момент, когда Ангелы рухнули на колени под силой толчка. Сотня, затем тысяча поднялись, их мёртвые глаза смотрели, не мигая, на приближающегося врага.
Вид их дрожи не унял ни капли первобытной паники, пожиравшей меня заживо.
Я выбросил руки вперёд. Разрозненные тела врезались в живых, вырывая испуганные крики из глоток многих Ангелов. Этот звук придал мне сил, взывая к тёмным частям меня, которые жаждали насилия. Пока трупы выполняли свою работу, я осматривал хаос в поисках Ассирии.
Лёд сковал мой позвоночник. Воздух застрял в лёгких. Клинки вонзились между моих рёбер.
Вместо меня самого, стоявшего на склоне холма, там была она. Вихрь ониксовой тьмы кружился вокруг неё, а бронзовый клинок, покрытый густым слоем рубиновой крови, едва удерживал серебряный меч от её груди. Рапп свернулся на земле рядом с ней, спиной ко мне.
Я застыл совершенно неподвижно, когда её руки задрожали.
Как дрожь перед обрушением.
Как раскат грома перед бурей.
А затем…
Она упала.
— Нет! — взревел я и сорвался в стремительный бег к своей истинной паре. По пути всё больше тел поднималось, устремляясь к ним с противоестественной скоростью. Из группы, противостоявшей Раппу и Ассирии, раздались тревожные крики, когда орда мертвецов столкнулась с ними.
Ангел-женщина, сражавшаяся с Ассирией, обернулась и закричала своим солдатам сомкнуть строй. Они подчинились, выставив вперёд древковое оружие и остановив наступление мёртвых. Моя истинная пара и Рапп оказались отрезаны от меня.
Змея сдавила мою грудь. Всё больше теней выливалось из меня, пока не показалось дно моего огромного источника.
Но я не мог остановиться.
Я должен был добраться до неё.
Должен был прекратить эту агонию.
Мгновение спустя ко мне присоединились живые Демоны. Разрушители разрывали их строй, пока Осквернители обращали землю под их ногами в гниль. Я сместился к внешнему флангу, пытаясь обойти их.
Грем и Зик выскочили из хаоса, их челюсти смыкались на оружии и вырывали его из крепких рук. Я тренировал их быть свирепыми, но то, как они затем бросались к глоткам, валя на землю одного Ангела за другим, было по-настоящему звериным, словно и они понимали важность уничтожения этой группы.
Стала видна груда тел Демонов — последнее место, где я видел Ассирию. Я втянул ещё один вдох и приказал им подняться, молясь, чтобы Рапп не поднялся вместе с ними.
Умоляя Жнеца не позволить этого Ассирии.
Пот покрывал каждый дюйм моей кожи. Мои конечности дрожали от усилия удерживать одновременно тысячи поднятых тел. И ослепляющая, изматывающая боль вцепилась в мои рёбра.
Передо мной вспыхнули бордовые глаза.
Затем коварная улыбка.
Длинные ресницы моргнули, коснувшись её высоких скул.
Её бёдра покачивались, пока она приближалась ко мне.
При виде неё я рухнул на колени.
— Ассирия, — выдохнул я, протягивая к ней руку.
Она открыла рот, чтобы рассмеяться, но её обычная язвительная нотка исчезла.
И что-то острое впилось мне в шею.
Иллюзия рассеялась, оставив передо мной двух Ангелов. Одна, с ледяно-голубыми глазами, снова рассмеялась, и эта трель царапнула мне нервы, пока она сильнее вдавливала меч в щель между моей кирасой и шлемом.
Другая стояла там, где я видел свою истинную пару.
Я был настолько отчаянно жаждущим хоть какого-нибудь знака от неё, что эти насекомые воспользовались этим.Точно так же, как в моём сне.
Грем и Зик зарычали, но я рявкнул приказ оставить меня. Вместо этого искать Ассирию.
— Тихо, — прошипела та, что держала клинок. — Отпусти свою магию.
Я подчинился, главным образом потому, что мне нужно было сохранить те жалкие остатки силы, что ещё оставались, чтобы разнести этих двоих.
— Могучий Халалхиво стоит перед тобой на коленях, Хайель, — захохотала Иллюзионистка на ангельском.
— Может, мне ещё и порошком ему в лицо дунуть? Перекрыть его связь? — ответила та.
Первобытная ярость напрягла каждый мускул моего тела. Эта паразитка снова. Она должна была умереть не меньше, чем Заф.
— Думаю, он пойдёт добровольно, раз уж у нас его истинная пара, — ответила вторая, её ухмылка была сплошным злорадным коварством. — В конце концов, в прошлый раз он пожертвовал ради неё пятьюдесятью тысячами. Как думаешь, на что он пойдёт, чтобы заполучить её сейчас?
Мой рассудок оборвался.
Не обращая внимания на боль, я схватил меч и вырвал его из рук Хайель. Рубиновая кровь заскользила по моим ладоням, пока я истекал кровью для Судеб. Сделал ещё одно подношение, чтобы Ассирия всё ещё могла быть жива. Я сомкнул руки на её горле и сжал.
— Ради своей истинной пары я сделаю что угодно, — прорычал я ей в лицо. Мой ангельский звучал грубо и жестоко, совсем не так, как их мелодичные голоса. — Я бы полз через весь Келети с острыми осколками, впившимися мне в колени, если бы это, блядь, было нужно, чтобы добраться до неё. Я бы выследил каждого белокрылого фанатика, пока снова не держал бы её в своих объятиях. Я бы сжёг лес Эшё дерево за деревом. Я бы растопил ледники на вершинах Гор Скала и затопил землю своей яростью. Нет ничего, чего бы я не сделал. Ничего.
Её ноги беспомощно дёргались, пока я поднимал её в воздух. Другая женщина бросилась ко мне, но я тоже схватил её за шею и поднял их обеих высоко над землёй. Их лица из красных по-демонически стали приобретать приятный фиолетовый оттенок.
— Где моя истинная пара? — прорычал я, пока они бесполезно царапали мои руки.
Иллюзионистка сжала губы в тонкую линию. С губ Хайель срывались лишь паника и ложь. С хрустом моих пальцев я покончил с первой и отбросил её прочь, словно сломанную добычу.
Хайель я медленно опустил на землю. Два окровавленных трупа снова поднялись и заставили её опуститься на колени. Она билась в хватке моих мертвецов. Я поднял третьего, чтобы он запрокинул ей голову назад.
С животным рычанием я наклонился к ней, так близко, что между нашими лицами оставались считаные дюймы.
— Где она?
— Я не знаю, — выдавила она, захлёбываясь, а по её лицу текли слёзы.
Жалкое зрелище.
— Ты настолько тупая или просто блефовала? — прорычал я, чувствуя, как пальцы зудят снова схватить её за горло.
— Б-блефовала, — выкашляла она. — Она упала, но потом прибыли твои мертвецы, и я потеряла её из виду.
Надежда скрутила моё сердце. Она всё ещё могла быть жива, а наша связь заглушена магией Хайель.
Я нашёл свой меч в нескольких футах от себя, покрытый грязью и кровью. Перехватив рукоять в руке, я посмотрел на нее диким, полным ненависти взглядом.
— Никто, и я имею в виду никто, кто осмелится причинить вред моей истинной паре, не останется в живых.
Одним мощным выпадом я рассёк её посередине. Рубиновая слюна вылетела из её рта и брызнула на мои доспехи. Но они уже были пропитаны кровью Ангелов. Ещё одно пятно ничего не значило.
Затем я схватил кинжал и вонзил его ей в руку. Она закричала, но это лишь усилило моё удовольствие. Я провёл лезвием вдоль её бицепса, рассекая мышцы, пока не увидел белую вспышку кости.
Злобный, жестокий смех зарокотал у меня в груди. Я вонзил пальцы глубже и сомкнул их вокруг неё. Из неё хлынула багровая кровь, покрывая мою руку, но мне было всё равно. Более того, мне это очень нравилось, особенно когда её крики становились всё более и более отчаянными.
— Это за то, что ты посмела замахнуться мечом в её сторону.
Ядёрнул .
Кость вырвалась наружу. Сухожилия лопнули с треском, слышным даже сквозь какофонию битвы.
Из её горла вырвался пронзительный вопль, достаточно резкий, чтобы его можно было принять за новую псионическую атаку. Ангелы вокруг нас резко перевели внимание на нашу схватку.
Я поднял кость высоко, словно скипетр. Встретил их взгляды. Выпустил на волю зверя внутри себя.
— Сдавайтесь сейчас, и вас не постигнет та же участь! — проревел я на ангельском, и мой голос раскатился над полем боя.
Затем я снова выхватил кинжал. Одним быстрым движением полоснул им по горлу Хайель. Недостаточно глубоко, чтобы убить её сразу. Сначала она захлебнётся собственной кровью.
Я пнул её в грудь, распластав на земле, а затем направил своих мертвецов на оставшихся Ангелов, которые сражались с Демонами, собравшимися вокруг меня в час нужды.
Сотни моих тел разошлись по полю боя, разрывая конечности Ангелов. Волна усталости накрыла меня, когда я повернулся в сторону, где в последний раз видел свою истинную пару.
С костью в руке я отправился на её поиски. Я должен был найти её. Должен был вручить ей этот подарок.
Но без связи, которая могла бы привести меня к ней, я был потерян. Блуждал во тьме. Мой бок, куда я всегда прижимал её, оберегая, был холодным, пустым, тогда как должен был хранить её тепло. Нам было предназначено идти по тьме вместе.
Я больше не был уверен, что смогу идти этим путём без неё.
Грем и Зик носились вокруг меня широкими дугами, вынюхивая её след. Груды и груды тел Демонов и Ангелов не открывали мне местонахождение моей истинной пары. Звуки битвы приглушились, превратившись в гул где-то на заднем плане, пока страх снова впивался когтями мне в грудь.
Что, если она умерла?
Из меня вырвался всхлип. Я, мать его, не мог дышать без неё.
Ветер пронёсся над травянистым полем, и среди металлического запаха крови ощущался лёгкий аромат сада. Грем и Зик, чьи носы были гораздо чувствительнее моего, замерли. Подняв головы и раздувая ноздри, они глубоко вдохнули.
А затем сорвались с места.
Я побежал, доверившись своим гончим, чтобы они привели меня домой.
Перепрыгивая через трупы, уклоняясь от наполовину сломанных оружий, торчавших из земли, мы помчались обратно к академии. Гончие остановились у скального выступа в некотором отдалении.
Когда я приблизился, лёгкие горели огнём, но я не замедлился, пока не оказался рядом.
И там, на земле, покрытая кровью, лежала моя истинная пара.
Движение сверху заставило меня броситься на неё, прикрывая своим телом. Боль пронзила рёбра, когда кто-то ударил меня ножом. Я резко развернулся, рука метнулась вперёд, но обнаружил лишь Воккию, уставившуюся на меня широко раскрытыми от ужаса глазами.
Мгновение спустя кинжал выпал из её ладони.
— Ох, блядь, Халалхиво, сэр, мне очень жаль. — Она рухнула на колени, и по её лицу потекли слёзы. Сложив руки вместе, она распростёрлась передо мной. — Пожалуйста, простите меня. Я среагировала, когда увидела движение, прежде чем поняла, что вы не Ангел, пришедший добить Сельхамош.
Моя ярость сразу улеглась. Она действовала из преданности моей истинной паре.
— Можешь встать, — приказал я, и она поднялась, хотя всё её тело дрожало. — Ты в точности выполнила свой приказ, солдат. Тебе не за что просить прощения.
— Она спасла меня, — закашлялась Ассирия, и я снова повернулся к своей истинной паре.
— Маленькая самозванка, — выдохнул я, опускаясь перед ней на колени. — Я думал, что потерял тебя.
Она подарила мне слабую улыбку. Её шлем был отброшен в сторону и лежал на земле рядом с ней. Одной рукой она зажимала раненое плечо, и гранатовая кровь просачивалась между её пальцами.
— Ты всегда сможешь найти меня. Даже если я убегу.
Эхо нашего первого разговора пронзило моё сердце. Из меня вырвался сдавленный звук, когда я заключил её в объятия. Я прижал её к своей груди так крепко, словно мог навсегда вживить туда её безмерную любовь и больше никогда её не лишаться.
— Ассирия, Ассирия, Ассирия, — повторял я её имя, как шёпот молитвы. Как слова благодарности Судьбам. — Я всегда смогу найти тебя, истинная пара.
Наша связь вспыхнула, как зажжённая спичка в бесконечной ночи. От облегчения я едва не расплакался.
Отпустив её и осторожно прислонив обратно к камню, я поднял кость и протянул её ей, одновременно склонив голову. Её восхитительные губы изогнулись в коварной улыбке, словно я вручил ей корону.
— Это тебе. В конце концов, Сельхамош нужен трон рядом с Халалхиво. Что может быть лучше сегодняшнего дня, чтобы начать его строить?
Вожделение, вспыхнувшее в нашей связи, заставило меня захотеть взять её прямо здесь и сейчас. Она забрала кость из моей ладони, сверкая коварной ухмылкой.
— Мой защитник. Мой Халалхиво. Моя Судьба.
— Вот именно, блядь, — процедил я, обхватывая её щёку ладонью и размазывая по ней ещё больше рубиновой крови.
Стон отвлёк моё внимание от неё и заставил посмотреть на Раппа. Чары между нами рассеялись, и мы оба бросились к нему.
— Он перестарался, — объяснила Ассирия. — Возможно, снова что-то себе повредил. Он бросился на Ангела, чтобы спасти меня. Воккия оттащила нас обоих в безопасное место.
Рапп закашлялся, его брови болезненно сошлись на переносице.
— Со мной всё будет в порядке.
— Нет, — резко ответил я. — Вы оба возвращаетесь в академию. Здесь почти всё закончено.
— Но я могу сражаться через боль. Я уже чувствую… — начала Ассирия, но я заставил её замолчать тяжёлым взглядом.
— Ты уйдёшь. И спорить не будешь.
Мой взгляд метнулся к Воккии, чтобы убедиться, что она увидела серьёзность, отпечатавшуюся на моём лице. Она едва заметно кивнула, подтверждая, что сопроводит их обратно.
— Тогда распусти часть своих мертвецов, чтобы не выгореть окончательно, — прошипела она в ответ, пока чернильные щупальца стекали с её ладоней и обвивались вокруг Раппа.
Она была права. Огромное количество тел, которыми я управлял, почти опустошило мой источник до самого дна. Там, где прежде клубилась чернильная тень, теперь оставались лишь тонкие струйки дыма. Я поднялся на ноги и начал выборочно отпускать тела. Но, насколько я видел, они нанесли серьёзный урон и позволили солдатам-Демонам оправиться от псионической волны. В живых оставалось всего несколько тысяч Ангелов, тогда как Демонов сохранилось гораздо больше.
— Идите. Я закончу это.
На этот раз она не стала спорить. С помощью Воккии они втроём поковыляли обратно к академии. Когда они скрылись за холмом, я вновь повернулся к полю боя.
Мне нужно было найти того ебаного Ангела с псионическими способностями и выбить из него несколько ответов.
— Ко мне! — прорычал я, и ряды снова выстроились за моей спиной. — Если снова услышите приближение волны, используйте свои тени, чтобы заткнуть уши.
Я прорубил путь прямо через центр их строя, раскалывая силы Ангелов надвое. В тылу, как я и предполагал, ждал Мирза.
Блядь, как же мне хотелось, чтобы здесь были путы Раппа и помогли мне прикончить этого ублюдка.
Вместо этого мне пришлось полагаться на группу Подавителей, чтобы подавить его псионические способности. Другие солдаты передавали мне небольшие клинки, которые следовало вонзить в него, чтобы полностью лишить его силы. Всё это время он осыпал нас ругательствами на ангельском.
Ещё сильнее он разразился ими, когда я поднял его на ноги и погнал обратно к академии с кинжалами, торчащими из его бёдер и икр.
Когда битва закончилась, выжившие начали разбирать тела. Демоны получат подобающие погребальные обряды, и их жертва будет благословлена ещё больше, поскольку Верховная жрица была здесь, чтобы проводить их в следующие жизни.
А Ангелы?
Что ж, лично я предпочёл бы сбросить их в океан, чтобы рыбы объели плоть с их костей.
Проходя мимо Олета и нескольких Сзазадосов, я приказал им именно так и поступить.
— Я хочу получить полный отчёт о наших потерях сразу, как только он будет готов, — добавил я.
За столетия своей жизни я руководил сотнями битв и не был идиотом. Очень многие Демоны погибли, защищая академию и Фюред. Насколько серьёзным окажется урон нашим силам, ещё предстояло увидеть.
Но он будет значительным.
— Да, сэр, — ответили они, все до единого измученные до костей и едва державшиеся на ногах после тягот этого дня.
С Мирзой в оковах и Ассирией, находящейся в безопасности за стенами, я должен был чувствовать триумф.
Но после того как Ангелы беспрепятственно прошли через северную оконечность Мира Демонов, я чувствовал лишь дурное предчувствие.
И то, что случилось с Тролом…
У меня было чувство, засевшее глубоко в костном мозге, что это только начало.

----------

42

42
Усталость тянула мои конечности, пока главный целитель занимался моей раной. Академия находилась в режиме восстановления: солдаты, прихрамывая, проходили мимо палаток на поле боя в поисках лечения, другие тащили дрова к погребальным кострам, расположенным на некотором расстоянии.
Рана на моём плече заживёт через день или два, но что насчёт них?
Шипение сорвалось с моих губ, когда пропитанная мазью ткань прижалась к содранной коже. Чёрт, это было больно, даже несмотря на то, что рана уже затягивалась. Мужчина отпрянул, будто я его обожгла.
— Я сделал вам больно?
Я покачала головой и ещё сильнее стиснула зубы. Он продолжил свою работу, а я продолжила осматривать живых и мёртвых.
Подъехала повозка, везущая полдюжины женщин. Но, в отличие от многих других, что уже прогромыхали мимо, жрицы, ставшие воительницами, лежали аккуратно уложенные, их руки покоились вдоль тела, ладонями к небу.
Рукава были закатаны, открывая татуировку коварного глаза.
Змея обвилась вокруг моей груди и сжалась, лишая меня всякого воздуха.
Слёзы жгли глаза, и зрение затуманилось.
— Это слишком тяжело? — спросил целитель.
— Нет, — ответила я.
Но это было слишком тяжело. Боль от их смерти была непостижимой. И всё же он не мог коснуться, не мог исцелить этот недуг. Тот, что приходит от слишком многих потерь. Что становится ценой любви.
Они умерли… из-за меня.
Потому что я была для них символом.
Потому что они поверили лжи, которую я позволила им нанести себе на кожу.
Потому что я дала им повод надеяться, что они смогут жить в другом будущем.
Потому что я осмелилась требовать большего… а они последовали за мной в огонь.
Я крепко сжала губы, пытаясь удержаться от рыдания. Моя связь истинной пары с Рокатом всё ещё была приглушена силой Хайель, но я всё равно потянулась к ней.
Он был мне нужен.
Только он мог вытащить меня из этой воронки, которая тянула меня вниз, вниз, вниз…
Словно Судьба, он появился из толпы, и его бордовые глаза впились прямо в меня. Он игнорировал приветствия, обращения, почитание его боевой доблести. Для него в мире существовала только я.
Главный целитель закончил закреплять повязку на моём плече и поспешно удалился. Рокат остановился передо мной, его пальцы скользнули под мой подбородок и приподняли его, заставляя меня встретиться с ним взглядом.
— Что случилось, маленькая самозванка?
Моё горло сжалось, пока я пыталась выдавить слова.
— Я… я их подвела.
Одна слеза скатилась вниз, затем другая. Следующие два слова вырвались из меня сдавленно и прорвали плотину.
— Они умерли.
Я рухнула ему на грудь, вцепившись в его окровавленные доспехи. Он обнял меня так, словно только он один мог удержать вместе осколки меня, разлетающейся на части.
— Это война.
Во мне поднялся гнев, смешиваясь с горем.
— Как ты можешь быть таким холодным, таким жестоким?
Я резко отстранилась, глядя на него снизу вверх. Но вместо ярости, отпечатавшейся на его лице, меня встретило разрывающее сердце сочувствие.
— Это твоя первая битва, Ассирия. Первый раз, когда ты сражалась, первый раз, когда ты видела, как другие истекают кровью, первый раз, когда ты видела, как другие умирают за свои убеждения. Для меня это не впервые.
Я вытерла нос рукавом, наполняя ноздри металлическим привкусом — напоминанием о тех, кого готовили к погребальным кострам.
— Я не могу этого делать. Я не могу стоять и смотреть, как умирают люди, которых я люблю.
Рокат присел так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.
— Нет, можешь. Потому что ты — причина, по которой они сражаются…
— Я причина, по которой они умерли! Это я настояла, чтобы ты привёл их сюда. Это мой символ они вытатуировали на своей коже. Это за мной они пошли на то поле боя.
Тогда из меня вырвалось сдавленное рыдание, и я сжалась внутри себя, не в силах погасить тлеющие угли горя.
— Ты дала им выбор, Ассирия. Именно этого они хотели больше всего на свете. А те, кто всё ещё жив? Они сделали бы это снова. — Рокат поглаживал мои волосы, пока я всё сильнее рыдала у него на груди. — Именно твоя любовь к ним освободила их и сделала бесстрашными. Именно твоя любовь ко мне освободила меня и сделала чем-то большим, чем оружие. Твоя храбрость — это не мышцы и не магия, Ассирия. Она расцветает из твоего сердца. Из той обнажённой, неумолимой преданности, которую ты даришь другим. Из того огня, который отказывается угаснуть, даже когда другие пытаются его задушить. Пламени, рождённого любовью.
Я посмотрела на него сквозь затуманенное зрение.
— Но из-за этого они умерли. Как и все остальные.
— Путь Жнеца для каждого свой. Ты не влияешь на него, как бы твой разум ни убеждал тебя в обратном, — тихо произнёс он, проводя костяшками пальцев по моей щеке.
Я тяжело сглотнула. Движение привлекло моё внимание краем глаза. Мой взгляд скользнул к Раппу, Киире и десяткам других, наблюдавших за происходящим.
Колени Роката одно за другим опустились на землю, словно два валуна, водружающиеся к подножию могучих гор. Сидя на столе, я была всего на несколько дюймов выше него.
— Не позволяй этой битве или любой другой сделать тебя такой же ожесточённой, какой они сделали меня. Если чувствовать твоё горе — цена за то, чтобы любить тебя, тогда позволь мне тонуть в нём снова и снова. Потому что нам нужны твои чувства, Сельхамош. Ты именно тот лидер, которого нам так не хватало в Армии. Это не сломит тебя — ты сама подчинишь это своей воле.
Рокат распахнул кожаную сумку, которую, как я только сейчас поняла, всё это время нёс с собой. Из неё он достал ещё кости и горсть белых перьев. Опускаясь обратно на пятки, он остался стоять на коленях, подняв связку над головой.
— Для твоего трона, чтобы ты могла занять своё законное место рядом со мной.
Собравшиеся замерли совершенно неподвижно, заворожённые разворачивающейся перед ними сценой. Рокат уже предлагал мне кость руки Хайель, но тогда это происходило только перед Воккией и Раппом.
А это?
Это был его поклон мне перед Армией.
Это было ещё одно возвышение мифа о нас.
С окраин начали появляться мужчины: одни несли перья, другие — кости. Они преклонили колени позади Роката — не перед ним, а передо мной. Перед тем, что я олицетворяла.
Они предлагали ещё больше для строительства моего трона. Чтобы я сидела рядом с мужчиной, которого они почитали задолго до того, как я появилась как его истинная пара.
К ним присоединились женщины, закатывая рукава доспехов и показывая татуировку коварного глаза на своих запястьях.
Всё это… ради меня.
Оправдание мягкости, пережившей жестокую битву.
Почитание искр, тлевших сквозь скорбь.
Честь горю, которое не ожесточилось и не превратилось в суровость.
И в тот момент я поняла. Я не подвела их; я возвысила их. И они хотели продолжать свою борьбу.
Рваный вдох сопровождал следующую волну чувств. Рапп и Киира опустились на колени вместе с ними. Всё движение вокруг академии прекратилось, замерев в этом самом мгновении.
Часто моргая, я пыталась остановить слёзы хотя бы на мгновение, чтобы запечатлеть эту картину в своей памяти. Затем я потянулась к связке Роката и подняла её из его рук.
— Встаньте, — приказала я, вложив в голос столько властности, сколько смогла собрать сквозь ком в горле.
Мой истинный поднялся, его неистовые бордовые глаза вспыхнули желанием. Те, кто стоял позади него, последовали его примеру, складывая свои кости и перья у наших ног. Рокат смахнул оставшуюся соль с моих щёк, а затем повернулся к ним вместе со мной.
— Моя смелая, прекрасная истинная пара. Отдай мне свои слёзы, и я поймаю их, словно они драгоценны. Позволь мне быть теми руками, что удержат тебя, когда мир снова тебя сломает. Позволь мне напомнить тебе: твоя скорбь — не слабость. Это метка той, кого избрали Судьбы, чтобы чувствовать то, чего боятся другие.
Никогда ещё я не была так рада услышать его в своей голове.
— Ты моё убежище. Моё пристанище. Я чертовски рада, что ты не умер. Я не смогла бы жить без тебя.
— И я без тебя тоже. Моя свирепая защитница. Моя первобытная любовь.
Затем он поцеловал меня, и между нами вспыхнула ничем не сдерживаемая страсть. К чёрту зрителей. Мне нужен был мой истинный.
В конце концов возгласы и ликование заставили нас отстраниться друг от друга, но тьма в глазах Роката говорила мне, что мы ещё далеко не закончили. Он переплёл свои пальцы с моими и удержал мой взгляд.
Кости у наших ног были не просто трофеями. Не украшением для наших военных шатров.
Они были доказательством того, что даже среди руин солдаты верили в нас. В меня.
И мы не позволим мёртвым сгореть напрасно.

----------

43

43
Кровь потемнела на моих руках, но это было ничто по сравнению с тем, как моё зрение окрасилось в красный, когда прибыл ворон. Новый рекрут, который осмелился прервать мои пытки, задрожал при виде полумёртвого Ангела. Отослав его в коридор, я отложил инструменты в сторону и вытер руки о и без того грязную тряпку. Ассирия последовала за мужчиной, и к тому моменту, когда я вышел, моя истинная уже отошла на несколько шагов от двери.
Прислонившись к стене и упираясь затылком в её прохладную поверхность, она выглядела так, словно пыталась представить себя где угодно, только не здесь. Подземелье военной академии было сырым, затхлым и влажным; брызги океана каким-то образом проникали внутрь через крошечные расщелины в камне и прочно обосновались там. Свежего воздуха здесь не было, и даже с закрытой дверью вонь от нашей деятельности щекотала мои ноздри.
Мы занимались этим уже несколько часов, и она выдержала больше, чем я считал для неё возможным. Несмотря на свою рану, она настаивала, что ей необходимо изучить этого Ангела, поскольку он занимал столь высокий ранг. В Армии Ангелов Мирза был эквивалентом Паранксока, хотя все они подчинялись напрямую Захалу Ишиму. Выдавать себя за него открыло бы перед нами множество возможностей, когда дело дойдёт до проникновения в их лагерь или влияния на любых Ангелов, которых мы встретим.
Мужчина с гранатовыми глазами стоял по стойке смирно, выпрямив спину и сцепив руки за спиной. Он был весь в синяках, с разбитой губой и глубокой раной на одной стороне головы, но к концу дня все его повреждения заживут.
— Халалхиво, — произнёс он, быстро отдавая мне честь и протягивая сообщение.
Мышца дёрнулась у меня в челюсти, пока я разворачивал пергамент, а жажда причинять боль никуда не исчезала. Воздух застрял у меня в горле, когда я узнал почерк.
Трол.
Слава Ткачихе, он был жив.
Халалхиво,
Батальон Ангелов отделился от основной группы и направился на восток, скорее всего, в Фюред. Мы не заметили их ухода, пока я не отправил разведчика на задание, и он не увидел их издалека. Должно быть, они использовали какую-то иллюзию, чтобы незаметно уйти. По нашим расчётам, они должны добраться до вас через день после получения этой записки.
— Чёрт! — рявкнул я, резко развернулся к массивным камням и ударил по ним кулаком, хотя бы для того, чтобы хоть немного утолить эту ярость.
Как они увидели, что мы ушли?
Как они узнали, куда мы направимся?
Снова развернув записку, я продолжил читать.
Нам необходимо, чтобы вы вернулись как можно скорее. Причина, по которой я отправил разведчика, заключается в том, что их силы начали отступать по собственной инициативе. Как мы и обсуждали, с момента вашего ухода мы не вступали с ними в бой. Судя по донесениям других разведчиков, большое количество Ангелов собирается вдоль стены как на границе к северу от Гор Скала, так и вдоль самой северной части стены на вершинах хребтов. Мы пока не знаем, насколько далеко на юг они распространились и продолжат ли это делать.
После того как закончу писать эту записку, я отправлю к стене отряд в качестве подстраховки. Затем начну продвижение вперёд, чтобы мы не потеряли из виду ещё больше Ангелов. Если у вас есть дальнейшие указания, прошу прислать их.
Надеюсь, это сообщение доберётся до вас вовремя, чтобы вы смогли подготовить своих воинов к неминуемой атаке. Я призываю вас вновь присоединиться к основным силам после того, как вы разобьёте их в Фюреде. Боюсь, что мы больше не можем ждать дальнейшей подготовки и что Ангелы планируют какое-то наступление теперь, когда знают о вашем отсутствии.
Трол
Мои руки дрожали от силы моей ярости. Трол ошибся в своих расчётах на день, и хотя это было не совсем его виной, я всё равно был взбешён. Единственной милостью, которую несли его слова, было преимущество. Вооружённый информацией о передвижениях Ангелов, я получил отправную точку, с которой можно было заставить Мирзу заговорить.
Пока Ангелы расползались по Келети, словно саранча, пока моя истинная едва держалась на ногах, пока они вновь застали нас врасплох, мне нужна была любая информация, которую только можно собрать.
— Отнеси это Хадвезеру Раппу и Верховной жрице, — приказал я посыльному. — Найди Паранксока Олета и передай ему, чтобы встретился с нами здесь.
— Да, сэр, — подтвердил мужчина, отдавая честь сжатым кулаком.
Он немедленно ушёл, оставив меня заканчивать начатое с Ангелом Мирзой.
— Что там сказано? — спросила Ассирия, и её голос был пронизан усталостью.
— Трол предупреждает нас о надвигающейся атаке.
Я снова распахнул дверь, заставив Ангела вздрогнуть. Два Везэто, помогавшие мне, даже не шелохнулись, хотя смотрели на меня с настороженностью широко раскрытыми глазами. Ассирия закрыла дверь за собой менее грубо, затем заняла своё место в углу, скрестив руки на груди.
Буря цеплялась за меня, пока я шёл вперёд и упирался руками по обе стороны от Мирзы.
— Почему ваши собратья направляются к стене?
Он сжал распухшие губы, поморщившись от этого движения. Мои губы растянулись, обнажая острые клыки. Сквозь стиснутые зубы я пригрозил:
— Последний шанс заговорить, прежде чем я начну вытаскивать твои кости.
Его лицо стало пепельно-серым. До сих пор повреждения, которые я ему нанёс, были достаточно поверхностными, чтобы его врождённые способности к исцелению устранили большую их часть. Но наша магия не позволяла отращивать новые кости.
Я приподнял бровь, ожидая ответа.
Он по-прежнему ничего не сказал.
Оттолкнувшись назад, я произнёс:
— Что ж. Тогда дайте мне тот нож.
Один из Везэто передал мне бронзовый клинок с устрашающе острым лезвием. Я демонстративно провёл им в свете, наблюдая за реакцией Ангела. Его аквамариновые глаза стали такими же большими, как мячи, которые я бросал Грему и Зику.
Я опустился перед ним на колени не из почтения и не из уважения, а потому что так оказался ближе к его рукам. Бронзовые цепи приковывали его запястья к подлокотникам кресла. Я схватил его пальцы и выпрямил один из них. Он дёрнулся, пытаясь снова сжать их в кулак, но я просто ударил рукоятью клинка по тыльной стороне его ладони, заставляя расслабить руку. Когда палец оказался надёжно зафиксирован, я посмотрел ему прямо в глаза и провёл кончиком клинка по мясистой части нижней фаланги.
— Жнец, да пребудет надо мной твой взор, пока я проливаю кровь во имя твоё, — прорычал я, добавляя к пытке психологический элемент.
— Мы проливаем кровь во имя твоё, Жнец, — вторили Везэто и Ассирия.
Наша связь истинной пары наполнилась тёмным желанием, всё внимание моей истинной было сосредоточено на мне.
Это представление было не только для Ангела, но и для неё. Чтобы показать ей глубину моей преданности, те тёмные места, куда я готов заползти, чтобы защитить её.
Крик вырвался из горла Мирзы, когда я вонзил клинок насквозь и содрал плоть с его кости. Увидев белизну обнажившейся кости, он отвернулся и его вырвало.
Я закатил глаза.
Жалкие. Все до единого.
Я позволил ему прийти в себя, потому что хотел, чтобы он видел, чтобы он чувствовал, когда я вырву кость из сустава. Простое отвлечение меня не устраивало.
Наконец он выпрямился, тяжело дыша. В тот момент, когда он опустил взгляд, я воспользовался своим шансом. Схватив его палец за кончик, я резко дёрнул руку назад. Палец отделился от тела с приятным хрустом.
Крик, который он издал, заставил бы мою кровь стынуть в жилах, если бы я, мать его, не любил убивать Ангелов так сильно. Везэто рассмеялись, лишь усиливая мучения насекомого, которое осмелилось подумать, что сможет бросить мне вызов и победить.
Я бросил оторванный палец на колени Мирзе как обещание того, что последует дальше. Позже, однако, я сниму с него остатки плоти и пополню коллекцию Ассирии.
Я даже не стал спрашивать, готов ли он теперь говорить. Мне всё ещё нужно было утолить часть своей злости. Не теряя времени, я вонзил клинок в его средний палец, сдирая мышцу. Пот стекал с него ручьями, скатываясь по вискам на плечи, а ладони стали липкими, смешиваясь с кровью, сочившейся из раны.
Раздражённый вздох вырвался у меня, когда я оторвал и второй палец. Из уголков его рта потекла гранатовая кровь. Я мгновенно поднялся на ноги и схватил его за челюсть с обеих сторон, заставляя открыть рот. Тогда я увидел глубокие следы, которые его зубы оставили на языке.
Я цокнул языком, словно передо мной был непослушный ребёнок.
— Не годится. Ты мне ещё нужен разговорчивым. Дайте мне кляп, — приказал я Везэто, даже не отводя взгляда от Мирзы.
Когда вес нового инструмента лёг мне в ладонь, я провёл им перед лицом Ангела. Нечто среднее между удилами для боевого коня и металлическим кольцом, оно не позволяло пленнику сжимать зубами что-либо, помещённое в рот.
— Открой пошире, — насмешливо произнёс я, и мой голос сочился презрением.
Мирза попытался сжать рот.
Я покачал головой, снова тяжело вздохнув от разочарования.
— Если ты этого так хочешь.
Погрузившись в колодец теней внутри своей груди, я призвал их нити заменить мне руки. Они уплотнились и раздвинули его челюсти, несмотря на отчаянные попытки сомкнуть зубы. Я выровнял кляп в руках и надавил. Холодный металл впился в его плоть, а я расположил его губы вокруг кольца в центре. Затем застегнул ремень на затылке. Лишь убедившись, что он причиняет боль, я отпустил свою магию.
— Вот так. Намного лучше, не находишь?
Он попытался проклясть меня сквозь кляп, но сумел лишь обслюнявить самого себя. Ненависть наполнила его аквамариновые глаза — ничего нового от этих подхалимов, поклоняющихся Богине. Если честно, это уже начинало надоедать.
— Раз уж ты, похоже, не слишком дорожишь своими пальцами, может, мне стоит перейти к другой части твоего тела? — спросил я так, будто у него вообще был выбор.
Снова взяв кинжал, я провёл им по его бедру, сбрасывая отрубленные пальцы на пол.
Я остановился, когда кончик клинка замер возле его члена.
Существовал один универсальный способ заставить мужчин заговорить, который не зависел ни от расы, ни от происхождения: угрожать их членам. Большинство, даже понимая, что у них нет ни единого шанса выжить, всё равно защищали этот орган до своего последнего вздоха.
А у меня заканчивались и терпение, и время.
Мирза яростно забился в бронзовых цепях, приковывавших его к креслу. Сквозь кляп вырвались новые сдавленные звуки, и вместо ненависти его глаза наполнил чистый, ничем не прикрытый страх.
Гораздо, гораздо лучше.
Первобытный зверь внутри меня довольно замурлыкал при этом зрелище. Ничто не заставляло меня чувствовать себя более властным, чем способность вытягивать наружу эту чистую эмоцию. А сейчас, после того как я едва не потерял Ассирию снова, мне это было необходимо.
Острый кончик надавил сильнее, разрезая ткань, облепившую его бёдра. Его крики усилились, но сам он замер.
— Что такое? Готов заговорить? — насмешливо спросил я.
Он яростно закивал.
Я не убрал кинжал.
Он издал ещё один звук, очень похожий на «пожалуйста» на общем языке. Снова призвав свои тени, я расстегнул ремень. Ещё до того, как металл во рту ослабил хватку, я протолкнул внутрь чёрные щупальца теней, лишая его возможности перекусить себе язык пополам.
Это была далеко не первая подобная попытка.
Я вынул удила, затем приподнял бровь.
— Итак, почему Ангелы собираются у стены? Каков план Захала?
— Я знаю только то, что меня отправили сюда устранить ваших самых могущественных обладателей магии, — выдохнул он на общем языке.
Я заставил своё лицо оставаться холодным и бесстрастным.
Какого чёрта они об этом узнали?
Бананд и Зурронар упоминали пытки, которым подверглись новые рекруты, именно так они узнали об Ассирии. Должно быть, и эту информацию они тоже вытянули из них.
— Этого недостаточно, — холодно ответил я, глубже вдавливая кинжал.
На его белых штанах расплылось рубиновое пятно.
— Стой! Подожди! Я расскажу! — почти всхлипнул он.
Лезвие замерло, всё ещё прижатое к его коже.
— Провидица сказала нам, что мы должны рассредоточиться вдоль стены, — тяжело выдохнул он. — Она увидела в горах великую кровавую битву. Сказала, что если мы хотим победить, нам нужно изменить тактику.
Интересно.
Новое видение Кииры противоречило тому, что Богиня показала этой женщине. Однако было известно, что пророчества Ангелов в лучшем случае являются догадками и толкованиями. Если Богиня действительно показала ей эту картину, то это было ядовитое предзнаменование, а не сладостный знак.
Демоны вырвут победу на тех вершинах. Победу, которая приведёт к тому моменту, который Киира увидела в своём видении обо мне и Ассирии в Сиви.
— Захал призывает для этого подкрепление? — продолжил я расспросы.
Именно так поступил бы я сам. Именно так я и поступал.
Он яростно закивал.
— Поэтому меня и отправили сюда. Он хочет ещё сильнее ослабить вас, пока собирает дополнительные силы. Он увидел, что вы сделали со своей численностью, и хочет повторить это.
Разумеется.
Этот проклятый паразит не способен думать самостоятельно. Это был далеко не первый случай, когда он перенимал мою тактику, а затем пытался обратить её против меня. К настоящему времени он уже должен был усвоить, что это никогда не работает.
Именно его высокомерие станет причиной того, что историки впишут моё имя в свои книги, будут восхвалять моё мастерство в битве, а его имя растворится в пустоте, потерянное временем.
Стук в дверь отвлёк меня прежде, чем я успел продолжить допрос.
— Войдите, — приказал я, поворачиваясь посмотреть, кто осмелился прервать меня именно тогда, когда я вошёл во вкус.
Снова.
В дверях появился Олет.
— Вы хотели меня видеть?
Моё раздражение рассеялось. Поднявшись на ноги через сопротивляющуюся болью тяжесть в коленях, я выдернул кинжал из бедра Мирзы. Лезвие влажно чавкнуло. Из него вырвался всхлип, захлебнувшийся облегчением.
До тех пор, пока я не отдал двум Везэто новый приказ.
— Посмотрите, что ещё сможете из него вытянуть. А потом убейте его.
— Нет! — закричал Ангел, и Везэто мрачно рассмеялись.
Подхватив новые инструменты, они заняли места по обе стороны от него. Паника не позволяла его глазам закрыться, но я не счёл нужным уделять ему больше своего времени. Кивком головы я дал знак Ассирии присоединиться к нам. Она бросила на Мирзу последний взгляд; её оценивающие глаза будто выжигали эту картину в памяти. Затем она нырнула мне под руку и снова вышла в коридор.
Его крик оборвался, когда я закрыл за нами дверь.
Олет расхаживал там небольшими кругами и поднял голову, когда мы подошли.
— Нам пора уходить, — сказал я ему.
Мрачность, застывшая в линии его челюсти, отражала и моё собственное состояние.
— Что с Хадвезером Тролом?
— Он жив, насколько мне известно. Он отправил ворона с предупреждением об атаке. Сообщение прибыло совсем недавно.
Олет фыркнул и покачал головой.
— Слишком поздно.
Я согласно хмыкнул.
— Он также попросил нас снова присоединиться к основным силам. Ангелы разделяют свои войска, и он следует за ними. По словам этого проклятого фанатика, они рассредотачиваются вдоль стены, потому что одна из их Провидиц сказала, что там должна произойти кровавая битва.
Олет переступил с ноги на ногу.
— У нас было слишком мало времени. Особенно с женщинами.
Я медленно выдохнул.
— Я знаю.
— Думаю, они доказали, что способны постоять за себя, — добавила Ассирия.
Она покачнулась на ногах. Под глазами залегли тёмные круги, и мне немедленно захотелось уложить её в постель. Положив ладонь на её поясницу, я поддержал её.
— Каковы наши потери? — спросил я Олета, чувствуя, как сжимается желудок. Последствия каждой битвы приносили разговоры, которые тяжело было переварить.
Олет потёр затылок.
— Слишком большие. Несколько тысяч.
Мышцы на моей шее напряглись от того, насколько сильно я стиснул зубы.
— Блядь.
Его рука опустилась вдоль тела, и следом вырвался тяжёлый вздох.
— Ещё гораздо больше ранены. Но большинство должно быть способно отправиться в путь через несколько дней.
Я поднял взгляд к потолку, будто Судьбы записали там все возможные пути будущего.
— Начинайте готовить всех к выступлению. Мы выдвигаемся через три дня. Больше времени у нас нет.
— Да, я немедленно этим займусь, — подтвердил Олет.
Как и Ассирия, он выглядел измождённым.
— Иди с нами. Нам нужно найти Хадвезера Раппа и обсудить дальнейшие планы, — сказал я Олету, направляясь к лестнице, ведущей из подземелья наверх.
Позже я проверю нашего пленника и посмотрю, удалось ли Везэто вытянуть из него что-нибудь ещё.
Олет последовал за мной, подстраиваясь под мой быстрый шаг. Остаток своего отчёта о последствиях боя он изложил к тому моменту, как мы добрались до лестничной площадки.
Там наши пути разошлись.
— Я провожу тебя до нашей башни, а потом мне нужно будет зайти в свой кабинет, — сказал я Ассирии.
Потому что прежде чем говорить с остальными офицерами, мне нужно было написать Ксаннирину. Это станет проверкой его приверженности нашим новым планам.
— Хорошо, — вздохнула она, слишком уставшая, чтобы спорить. — Ты скоро вернёшься?
— Обещаю.
Когда мы подошли к двери, ведущей к винтовой лестнице, я открыл её для своей истинной.
— Сегодня ты справилась очень хорошо. И женщины тоже. Думаю, остальная Армия быстро это увидит.
Она подарила мне лёгкую улыбку.
— Надеюсь.
Затем она исчезла на винтовой лестнице. У часовых, стоявших по обе стороны двери, на доспехах всё ещё оставалась кровь, а порезы на лицах уже подсыхали. В несвойственном мне порыве я поблагодарил их за службу.
Каждый посмотрел на меня так, будто у меня выросла вторая голова. Вздохнув, я оставил их позади. Дорога прошла как в тумане, пока я мысленно составлял сообщение, которое собирался написать своему кузену.
Нам требовалась дополнительная помощь, и срочно. Наступление Ангелов, распространявшееся по миру словно гниль, не оставляло места для милосердия.
Ни для них. Ни для Ксаннирина.
Мы думали, что здесь готовим солдат к войне; мы уже были внутри неё.
Это больше не была игра стратегий. Это было божественное пророчество, священная месть и жертвенный огонь. И всё же стены нашего тщательно выстроенного храма начали трескаться.
Чтобы защитить Ассирию, чтобы защитить Демонов, я разорву знать на части, заставлю их власть служить делу и наводню фронт телами. Не все из нас переживут то, что грядёт. Где-то в будущем нас ожидала великая жертва.
И я не позволю Ассирии пасть. Но что-то глубоко внутри меня шептало, что не только Ангелы несут разрушение.

----------

Интерлюдия.

Интерлюдия.
Кровавые следы уродовали мраморные залы дворца Дьёра, пока будущий Крал спешил по ним. Над головой тончайший серп луны следовал за ним через окна, словно осуждающий Бог, взвешивая его поступки и оценивая его достоинство. Ведь эта ночь навсегда изменит ход его жизни и жизни миллионов по всему миру.
Лужи рубиновой крови становились всё гуще по мере того, как он преодолевал оставшееся расстояние до королевского крыла. Места, где он родился, где провёл свои самые ранние годы и где теперь его ожидала судьба. Буря из волнения и ужаса подгоняла его вперёд. Ему необходимо было узнать, что произошло. Удался ли их план. Жив ли ещё его кузен.
В узком проходе коридора на полу лежали тела дюжины гвардейцев Крала, разбросанные, искорёженные и сломанные. Осторожно приблизившись, он изучил их. Их безжизненные глаза смотрели в пустоту. Надежда взмыла в груди мужчины.
С максимально возможной ловкостью он перепрыгнул через лужу, не желая запачкать обувь.
Дверь в покои Крала была приоткрыта, но изнутри не доносилось ни звука. На цыпочках будущий Крал приблизился, чувствуя, как сердце колотится в груди. Прижав ладонь к дереву, он толкнул дверь. Она бесшумно распахнулась внутрь.
Картина, открывшаяся перед ним, заставила его застыть на месте.
Его встретила спина с татуировками и широкие плечи, вздымавшиеся под подогнанными металлическими доспехами. Он не дрожал и не плакал. Просто стоял, словно центр бури, пока вокруг него закручивались ярость и гнев. Рядом с его кузеном длинный меч ронял на пол гранатовые капли. На другой руке была надета шипованная перчатка, кончики которой украшали ошмётки плоти и крови.
Желчь поднялась к горлу мужчины, и он плотно сомкнул губы, удерживая её внутри.
Потому что это было не самым ужасным в увиденном.
За спиной его кузена лежали ещё три тела, смятые в бесформенные груды, если их всё ещё можно было так назвать. Головы отделены от шей. Пальцы вывернуты под неестественными углами. Кости прорвали кожу, которая должна была удерживать их внутри. Перед ним предстала бойня, превосходившая всё, что он видел за время обучения в военной академии вместе со своим кузеном.
Но один труп носил на себе следы особой жестокости — отец его кузена. Один глаз отсутствовал полностью, челюсть безвольно свисала, позвоночник был навсегда искривлён. Он невольно задумался, в какой именно момент его дядя наконец умер. Сама жестокость этого убийства ледяным холодом разлилась по его венам. Он знал, что его кузен вспыльчив. Судьбы, он знал, что тот был самым смертоносным убийцей во всём Келети, а возможно, и во всём Равасе.
Но это… это было чрезмерно.
Это выходило далеко за пределы мести.
Впервые он испугался своего кузена. Испугался его силы. Испугался его гнева.
Несмотря на подступающую тошноту, он выжигал эту картину в памяти. Кровь. Ошмётки плоти. Искалеченные тела. Вздымающуюся грудь его кузена. Клинок с черепом в навершии, который отражал его собственный ужас через струйки рубиновой крови.
Потому что глубоко внутри он знал: у Роката было гораздо больше власти, чем у него. Больше, чем когда-либо будет. Его будущее было стеклянным троном. Один неверный шаг, один миг, в который он вызовет гнев своего кузена, и этот трон рассыплется под ним.
Осторожно он сделал ещё шаг вглубь комнаты, глядя на кузена с плохо скрываемой настороженностью. Только тогда Рокат слегка повернул голову через плечо и признал его присутствие. Бордовые глаза всё ещё горели ненавистью, даже после того как их мучители лежали мёртвыми у его ног. Тьма в них заставила дрожь пробежать по его позвоночнику.
Да, его кузена следовало бояться. Его кузен мог стать угрозой. Лунный свет скользнул по разбитому зеркалу, отражая ему неоспоримую истину: его собственная кровь лишь ждёт момента, чтобы быть пролитой.
Он тяжело сглотнул и встретил взгляд кузена.
А затем Рокат своим низким, хриплым голосом произнёс слова, которые он мечтал услышать десятилетиями.
— Поздравляю, Ксаннирин, — прохрипел он голосом, напоминающим скрежет камня. — Теперь ты Крал всех Демонов.

----------

44

44
В дверь моего кабинета постучали, после чего раздался голос одного из моих часовых.
— Сообщения для вас, мой Крал.
— Войдите, — лениво отозвался я.
Я отложил записку от одного из недовольных дворян и убрал сапоги со стола.
Стражник в красных доспехах вошёл, неся на золотом подносе два запечатанных свитка. Он поклонился, опустив нос гораздо ниже пояса, и протянул их мне. Моя челюсть напряглась, когда я заметил печать Роката на воске одного из них. Второй был от Кииры.
— Свободен, — проворчал я, взвешивая оба свитка в руках.
Часовой немедленно ушёл.
Решив сначала прочитать худшее, я вскрыл записку Роката.
— Что ему ещё могло понадобиться на этот раз? — проворчал я себе под нос.
Развернув пергамент, я пробежал взглядом по содержимому.
Мой Крал,
Ангелы предприняли внезапную атаку в Фюреде. Нам удалось отбросить их, но не без потерь. Захваченный Мирза сообщил нам, что Ангелы изменили свои планы наступления. Они намерены рассредоточиться вдоль стены и попытаться проникнуть в пределы мира в нескольких точках.
Сейчас у вас есть шанс доказать свою приверженность этим изменениям. Если вы не предпримете действий, я не пришлю помощь, если Ангелы войдут в Ужгород.
Я прошу вас направить любые подкрепления, которые вам удалось собрать, к участку стены, ближайшему к Ужгороду, чтобы гарантировать, что они не прорвутся там. Дополнительная помощь прибудет от других подразделений, как только офицер, ответственный за них, уведомит меня об их прибытии к сторожевой башне.
Халалхиво
Мои ноздри раздулись, когда я медленно выдохнул. Я всё ещё был чертовски зол — на своих кузенов, на самого себя. Резкая записка Роката была для него такой типичной, но я всё равно не оценил угрозу и недоверие. Откровение Кииры потрясло меня. Вытащило меня перед зеркалом, чтобы я стал свидетелем собственных недостатков. Я даже, мать его, не осознавал, насколько глубоко погрузился в свои убеждения. Столкнуться с уродливыми сторонами самого себя было совсем не просто.
Особенно когда я продолжал получать эти чёртовы записки от дворян, ставящих под сомнение наши решения. Сегодня мне удалось разобрать только три, а в дальнем углу стола меня ждала целая стопка.
Прежде чем я успел отговорить себя от этого, я написал собственное сообщение для распространения по всему городу с просьбой о добровольцах. Глава Стражи Крала мог бы проследить за их обучением и отправкой к стене.
Как подавить недовольство, я разберусь позже.
Сейчас мне совершенно не помогло бы потерять самообладание, особенно когда всё это нужно было разыграть именно так, как следует. У Роката было много власти, если бы он захотел использовать её против меня. Моя хитрость и умение красиво говорить всегда приводили меня туда, куда мне было нужно. Но никто не боялся меня так, как боялись его.
Напряжение в моей шее и плечах ослабло, пока алкоголь распространялся по телу. Ясность вернулась, когда внутреннее смятение утихло. Я опёрся предплечьем о стекло и посмотрел вниз, на территорию дворца Дьёр, заметив движение вдоль внешней стены.
Стражники в красных доспехах обходили периметр, проверяя его на слабые места. Один из них отодвинул кусты и ударил навершием меча в какой-то участок. Тот выдержал. Затем они пошли дальше, повторяя это действие, пока не скрылись из моего поля зрения.
Меня осенила идея.
Моей защитой всегда были дворяне. Что могло лучше укрепить моё положение, чем проверка преданности? Я мог представить это как часть более масштабного обязательства, которое взял на себя по преобразованию общества. Им пришлось бы не только подтвердить свою веру в новый порядок, но и осудить одного из своих, чтобы пройти испытание — Оллмунда Варрира.
За те дни, что я провёл после возвращения в столице, я снова и снова обдумывал, как казнить его, как заставить заплатить за преступления против моей кузины. Это было тонкое равновесие, поскольку он обладал столь большим влиянием на других дворян. Поскольку он и сам был одним из создателей наших первоначальных изменений. Мы были перед ним в долгу, так как он всё ещё не потребовал исполнения одной своей услуги.
Я ни за что не позволю ему воспользоваться этим сейчас.
Мне нужно было доказать Киире, что я ей верю. И больше всего на свете я хотел сделать это сам. Рокат сделал бы это не раздумывая, а это лишь ещё сильнее сместило бы её преданность в его сторону.
План разворачивался у меня в голове. Хитрый. Жестокий. Изобретательный.
Я подошёл к столу и просмотрел оставшиеся записки от Найюров и Корманзо. Некоторые прислали сообщения с возражениями. Другие вообще не высказали своего мнения. Я подсчитал расклад и мысленно составил список тех, на кого следует надавить, и тех, кого следует уничтожить.
К тому времени, как я закончил писать последнее письмо, сумерки уже стремительно приближались. Капнув воском на сгиб, я подождал мгновение, затем вдавил в него свой перстень-печатку. Когда я убрал его, на меня уставился герб Дома Врак — три черепа.
Я снова позвал своих часовых. Они вошли, положив руки на рукояти оружия. Быстро осмотрев помещение, старший спросил:
— Что вам нужно, сэр?
— Возьмите это и доставьте адресатам. Проследите, чтобы каждый из них сопровождал вас обратно в Дьёр. Разместите их в большом бальном зале, — распорядился я с привычной точностью.
— Да, мой Крал, — подтвердил он. — Что-нибудь ещё?
— Пусть ваши Паранксоки встретятся со мной там. Нам нужно кое-что спланировать.
Он склонил голову в знак согласия, затем раздал стопки записок стоявшим позади него. Хотя многие представители знати находились в столице, Корманзо южных равнин не пребывали в своих резиденциях. Поскольку я недавно назначил того, кто управлял Стрыем, мне не приходилось сомневаться в его преданности. Более того, я выбрал его именно потому, что он с таким рвением пытался заслужить моё расположение.
Отдельно я написал ему записку, приказав провести аналогичную проверку верности мне на юге и казнить каждого, кто откажется заявить о своей преданности мне как своему Кралу.
Удовлетворённый, я взял свой меч, закрепив ножны на поясе, затем снял корону с пьедестала в дальнем углу. На мягком бархате навсегда остался круглый след от её веса.
Водрузив её на голову, я быстрым нажимом убедился, что она не свалится. Затем поправил волосы поверх неё, чтобы они лежали аккуратно. Моя одежда была не такой официальной, как мне бы хотелось, но это не имело значения. Мне не хотелось запачкать лучший наряд кровью мужчины, который изнасиловал Кииру.
Схватив последнюю записку, я направился к голубятне, которая, к счастью, находилась по пути к большому бальному залу. Паранксок Стражи Крала уже ждал, когда я вошёл внутрь.
— Подготовьте погребальный костёр во дворе, — приказал я холодным тоном.
Он отвернулся от окон, выходивших как раз на это место, и настороженно посмотрел на меня.
— Могу я спросить зачем? — поинтересовался он.
Мы были настолько близки, насколько вообще могут быть близки господин и слуга, и хотя обычно меня не смущал такой вопрос, сейчас я был не в настроении.
— Потому что знати Мира Демонов нужно напомнить, что здесь главный я и что нападение на Дом Врак имеет последствия, — прорычал я, впиваясь ногтями в ладонь.
— Понял, — ответил он, и его гранатовые доспехи блеснули в свете ламп бального зала.
— И проследите, чтобы они точно видели, чем вы занимаетесь, пока будут подходить к главным дверям, — распорядился я.
Это было частью психологической атаки, и она имела первостепенное значение для того, чтобы вырвать их повиновение и привязать его ко мне и только ко мне.
— Как пожелаете. Да будет крепка ваша нить, мой Крал.
Он поклонился и широким шагом вышел через большие стеклянные двери.
Я окинул взглядом бальный зал, лишённый признаков жизни, кроме меня самого. Несколько столов были сдвинуты к дальней стороне, за серые базальтовые колонны, поддерживавшие верхние этажи. Стулья тоже были сложены в тени. В остальном единственным украшением оставалась позолота на стенах.
Настоящее представление всё равно должно было происходить не здесь.
Стук дерева привлёк моё внимание к слугам, спешно сооружавшим костёр снаружи; заходящее солнце заливало их зловещим светом. Мгновение спустя на вершине лестницы появилась ещё одна группа.
— Мой Крал, — произнесла первая служанка, присев в глубоком реверансе. — Вам что-нибудь нужно здесь?
— Мой трон, — объявил я.
Это был последний элемент моего царственного облика, напоминание о том, кто я, мать вашу, такой. К сожалению, его нынешнее расположение не обеспечивало обзора, который был мне нужен.
Они поспешили прочь, чтобы принести его из нескольких комнат дальше. Через несколько минут после того, как трон установили посреди большого бального зала, появился первый дворянский дом. Дом Туррокар, навсегда переселившийся в столицу после того, как Ангелы захватили их земли, остановился всей группой, увидев меня, развалившегося на троне.
Корманзо Сорн первым шагнул вперёд и поприветствовал меня.
— Мы прибыли по вашему срочному требованию, мой Крал.
— Найдите место и стойте там, пока мы ждём остальных.
Я махнул рукой, словно отгоняя от себя назойливую муху. Он собрал свою семью и отвёл её подальше от моего взгляда. Их шёпот разносился по пустому залу, пока глава рода не заставил их замолчать.
Следом прибыли ещё несколько домов и получили от меня такое же обращение. Напряжение висело в воздухе, словно густой туман, пока я ждал семью, которую действительно, мать её, хотел увидеть — Дом Варрир.
Они опоздали со вкусом, как и всегда предпочитая эффектное появление. Я спрятал улыбку за костяшками пальцев. Я рассчитывал на их напыщенность, и они меня не подвели.
Орита, дочь, присела в таком глубоком реверансе, что я удивился, как её нос не коснулся пола. Без вуали, с полностью открытой грудью, она ясно показывала замыслы Оллмунда. Хвала Судьбам, что он так и не воспользовался своим вторым условием, чтобы заставить нас пожениться. Отвергнутый Рокатом, получивший отпор от Кииры, теперь он бросал её к моим ногам. Но его попытки сократить дистанцию между нами служили его собственным играм за власть, а не потому, что он почитал меня как Бога среди Демонов, в отличие от многих других.
— Встаньте, пожалуйста, — приказал я, и мой голос звучал жёстко, несмотря на вежливые слова.
— Да минует вас взгляд Жнеца, мой Крал, — промурлыкал Оллмунд так, будто он, мать его, не напал на женщину, которую я любил.
Мышца дёрнулась на моей челюсти, когда я поднялся во весь рост.
— Оллмунд, именно вас я и ждал.
Я сохранял придворный тон, не выдавая гнева, поднимавшегося во мне при виде его похотливой физиономии.
— Какая честь, мой Крал. Чем я заслужил такую милость? — спросил он, сцепив руки за поясницей.
Он смотрел на меня, стоя широко и непринуждённо, и эта поза говорила мне, что настоящей угрозой он меня не считает.
Я шагнул вперёд и издал зловещий смешок.
— Не уверен, что назвал бы то, что собираюсь обрушить на тебя, «милостью».
Собравшиеся дворяне резко втянули воздух.
Густые брови Оллмунда сошлись на переносице.
— Я не совсем пон…
Прежде чем он успел закончить фразу, я шагнул вперёд и ударил его в живот. Он согнулся пополам, хрипло хватая воздух. Я не стал медлить и врезал ему апперкотом в челюсть, отбросив назад. С глухим стоном он свернулся на полу, всё ещё держась за живот.
Я изо всех сил наступил ему на голень, и хруст под моим сапогом эхом разнёсся по бальному залу.
Из горла нескольких придворных дам вырвались крики ужаса при виде моего насилия. Они не привыкли к подобному. Они забыли, что я десятилетиями обучался в военной академии и годами патрулировал границу, прежде чем вернуться в Ужгород.
То, что я лично не возглавлял Армию, ещё не означало, что я не способен как следует их отделать.
Я отвёл взгляд от жалкого мужчины у своих ног и посмотрел на его жену и дочь. Они прижимали ладони ко ртам и отступали назад.
— За последние дни я получил множество записок, — прогремел я, обводя толпу мрачным взглядом. — Но ни одна из них не была столь самодовольной, как записка Оллмунда Варрира.
Не совсем правда, но если он попытается убедить остальных поверить ему, а не мне, я вырву ему язык.
— Судьбы сами потребовали этих перемен. Иначе зачем бы они послали Сельхамош в истинную пару Халалхиво? Только сегодня я получил известие от Верховной жрицы об их боевом мастерстве. О том, как они в одиночку выступили против тысяч и победили!
Довольно скоро они сами прочитают полный драматизированный отчёт Кииры.
— Но не поэтому я собрал вас здесь.
В зале стало так тихо, что, когда какой-то металлический предмет звякнул о пол, многие вздрогнули.
— Оллмунд Варрир напал на члена Дома Врак.
Я позволил словам осесть в сознании слушателей и вновь перевёл взгляд на мужчину у своих ног. Он замер совершенно неподвижно. Под обветренной кожей его лицо побледнело. Морщины в уголках рта и на лбу стали глубже.
Я присел на корточки и заговорил достаточно тихо, чтобы слышал только он.
— Ты изнасиловал Верховную жрицу. Ты думал, Судьбы не накажут тебя за это? Что я не накажу тебя за это? Сегодня за тобой пришёл Жнец, Оллмунд.
Из него вырвался сдавленный всхлип, пока я поднимался и снова обращал внимание на остальных.
— За это он будет казнён. Его семья будет лишена титулов и разорена. Корона забирает все их деньги и земли до тех пор, пока не будет найден достойный преемник.
Это вызвало волнение среди собравшихся. Всем было известно, что Дом Варрир тесно связан с Домом Врак с момента моего восшествия на трон. Увидеть их превращёнными в нищих теперь? Именно этот шок, эта непредсказуемость, эта нестабильность среди них были мне нужны, чтобы протолкнуть свою повестку.
Я поднял руку, снова заставляя их замолчать.
— Пришло время каждому из вас вновь принести мне клятву верности, подтвердив, что вы понимаете последствия неповиновения моим священным приказам и моему священному трону.
Я вытащил кинжал из-за пояса, оставив меч на месте. Пока что.
— Но сначала мне предстоит свершить правосудие.
Оллмунд попятился, пока я надвигался на него. Каким-то образом ему удалось подняться на ноги. Я гнал его к двустворчатым дверям, которые распахнули стражники Стражи Крала. Порыв зимнего воздуха охладил зал почти так же сильно, как мои действия.
Он бросился в темноту, пытаясь сбежать, но солдаты схватили его за руки и заставили опуститься на колени.
— Оллмунд! — крикнула его жена, спотыкаясь на пороге.
Я остановился и повернулся к собравшейся знати.
— Советую вам подойти к окнам и посмотреть, что происходит, когда нападают на члена Дома Врак.
Никто не колебался. Все поспешили вперёд, наверняка уже строя планы, как присвоить себе титул и земли самого богатого дома.
— Отец! — вскрикнула Орита, цепляясь за мать в поисках утешения.
— Поджечь костёр, — приказал я одному из мужчин.
Тот поднёс факел к основанию, и вскоре в ночной воздух потянулся дым. Когда огонь разгорелся, он залил происходящее призрачным светом.
Оллмунд вырывался из захвата, пока я приближался.
— Я ничего подобного не делал! Я никогда не причинил бы тебе вреда, Ксаннирин!
Его голос разнёсся в ночи, вероятно, в последней попытке достучаться до своих собратьев. Его последний политический ход — представить меня их противником, а не правителем.
Я наклонился к нему и прошипел на ухо:
— Мы оба знаем, что это был не я. Скажи вслух, что ты сделал, и я не стану тебя сжигать. Ты проведёшь всю вечность запертым в этом мире, тоскуя по следующей жизни, которой у тебя никогда не будет. По правде говоря, именно так мне и следовало бы поступить, но, к сожалению, мне приходится считаться с остальными подхалимами внутри. Мне невыгодно позволить тебе просто сгнить, как бы сильно мне этого ни хотелось.
— Я требую исполнения своего второго условия, — прохрипел он. — Ты не убьёшь меня.
Перед глазами всё залило красным. Как он смеет пытаться помешать мне показать Киире, что она заслуживает справедливости? Ладони закололо от воспоминания о нашей кровной клятве.
— Нет, — прорычал я. — Ты утратил это условие в тот момент, когда изнасиловал Кииру.
Ярость в моём голосе заставила его жалобно заскулить.
— Поднимите его на ноги, — приказал я, отступая назад.
Мой стражник рывком поставил его на ноги.
— Раздеть его.
Другой тут же бросился вперёд и ножом изрезал его дорогую одежду, срывая её с тела. Из жены и дочери вырывались крики и мольбы о пощаде, но я не обращал на них внимания, поворачиваясь к знати.
— Смотрите на мой гнев. Впечатайте его в свою память, чтобы никогда не пытаться восстать против меня.
С этими словами я вонзил клинок в кожу Оллмунда, проводя одну линию под углом в сорок пять градусов, затем вторую, пока его грузный торс не покрыл большой крест-накрест идущий знак X. Вдохновился ли я Рокатом? Безусловно. Если это работало для него, значит, сработает и для меня.
— Принесите плеть, — приказал я, протягивая раскрытую ладонь.
Мгновение спустя стражник вложил её мне в руку. С хищной медлительностью я обошёл его, оказавшись за его обнажённой спиной. Я медленно и не мигая посмотрел в глаза каждому главе дома.
Оллмунд напрягся всем телом, пытаясь подавить рыдания. Я поднял девятихвостую плеть с металлическими шипами; воздух зашипел возле моего уха.
А затем ударил изо всех сил.
Он закричал и подался вперёд. Если бы не державший его стражник, он рухнул бы на землю. Я без колебаний нанёс второй удар, затем ещё один. Кровь выступала из ран, пока я разрывал его спину в клочья, но удовлетворение всё ещё оставалось недосягаемым.
Многие женщины отвернулись, когда вокруг нас начала растекаться гранатовая лужа. Но мужчины с напряжённо сжатыми челюстями продолжали смотреть, зная, что их за это будут оценивать. Отблески огня отражали обратно ко мне их ярость. Их непокорность. Их злой умысел. Среди испуганных было несколько смельчаков, которых в ближайшие дни ожидали мои личные визиты.
Из содранной плоти на спине Оллмунда показались рёбра. Жар от костра усилился, обжигая мою кожу. Треск пламени сопровождал мои зловещие шаги, пока я доставал кинжал и обходил этого жалкого мужчину.
По его лицу текли слёзы и сопли, голова бессильно свисала. Я несколько раз ударил его по щекам, чтобы привести в чувство.
— Ты не мужчина, и за это твой член и яйца будут отрезаны, прежде чем я брошу тебя на поленья. Молись сейчас Ткачихе, чтобы в следующей жизни она вернула тебя женщиной, и тогда тебе не придётся позориться из-за полного отсутствия того, чем она тебя не одарила.
Его глаза широко распахнулись. Он снова начал умолять меня, но я потянулся вниз и схватил то, чем Ткачиха не благословила его в этой жизни. Из него вырвался вопль, и я без промедления отсёк и то и другое. Из раны хлынула кровь, но я продолжал держать отрезанные органы, намереваясь использовать их как доказательство для своих кузенов того, что я предан нашим переменам.
Что подумает Киира, когда получит их? Поймёт ли тогда, на что я готов ради неё? Увидит ли во мне защитника так же, как видит его в Рокате?
Теперь я хотел от неё только этого. Чтобы она вспомнила, как мы смеялись до глубокой ночи. Мягкость её голоса, то, как она закидывала ноги мне на колени, пока мы пили изысканное вино. Как она прижималась ко мне, когда я укладывал её в свою постель, чтобы она могла проспаться.
Я хотел вернуться во времена до её неприязни. До того, как она начала искать подтверждения у Роката, а не у меня. До того, как привязалась к Раппу, позволив ему заставлять её улыбаться и прогонять её боль.
Она должна была смотреть так на меня.
К чёрту последствия, которые Судьбы обрушат на меня за то, что я не позволил Оллмунду воспользоваться своим вторым условием. Это было куда важнее.
— Сжечь его, — приказал я своим стражникам.
Они утащили его теперь уже безвольное тело прочь, оставив на земле лужу его жизни. Без особой церемонности они швырнули его на костёр. Его жена и дочь снова закричали, потерявшись в своей истерике. Орита промчалась мимо меня и рухнула на колени совсем рядом с пламенем, но вне его досягаемости.
Его жена рухнула на землю, и никто не двинулся, чтобы помочь ей, что чрезвычайно меня порадовало.
— Найдите мне коробку для этого, — сказал я одному из солдат, подняв член и яйца Оллмунда. — И мокрое полотенце.
— Да, мой Крал, — ответил он и поспешил прочь.
У входа в бальный зал я скинул сапоги, не желая пачкать полы кровью преступника. К тому моменту, как я добрался до трона, появились слуги, упаковали органы в коробку и отмыли меня. Когда они закончили, я снова развалился на своём троне.
— Кто хочет быть первым? — небрежно спросил я, словно только что не зарезал одного из них и не заставил остальных на это смотреть.
Несколько глав домов поспешили вперёд, опустились на одно колено и прижались лбами к своим предплечьям.
Именно там, где им и следовало быть.
— Повторяйте за мной, — приказал я, доставая из кармана полоску пергамента.
Я тщательно составил эту клятву, чтобы их преданность принадлежала мне, а не всему нашему дому в целом.
— Я, преданный глава своего благородного дома, склоняюсь перед бордовым знаменем Дома Врак.
Несколько мужских голосов повторили мои слова, слегка приглушённые их позами.
— Перед священными взорами Ткачихи, Дарующего и Жнеца я преклоняюсь в непоколебимой верности перед верховным правителем Мира Демонов. Я жертвую свою кровь, чтобы связать свою магию, своё тело, свою судьбу с Кралом.
Каждый мужчина достал кинжал и глубоко рассёк себе ладонь, отдавая камню свою жертву.
— Дому Врак я клянусь своим мечом. Кралу я клянусь своим вечным служением.
Они безупречно повторили каждое моё слово.
— Да будет нить вашей преданности мне вплетена в полотно вашей жизни, неразрывная и вечная. Да пребудут ваши дары крепкими, когда я призову вас. Да минует вас взгляд Жнеца, чтобы вы могли последовать за мной в эпоху господства на этом континенте.
Я позволил словам осесть в их сознании, быстро окинув толпу взглядом. Затем отдал следующий приказ.
— Поднимайтесь и поцелуйте перстень-печатку.
Один за другим они выполняли приказ, шепча мне дополнительные клятвы, когда касались священного камня. После того как они возвращались на свои места, вперёд спешила следующая группа, и мы повторяли тот же процесс. Ни один мужчина, женщина или ребёнок не были освобождены от этого. Церемония продолжалась далеко за полночь, и к тому моменту, когда все закончили, многие уже покачивались на ногах.
Но для них у меня оставался ещё один приказ. Тот, который, как я надеялся, удовлетворит Кииру и вернёт её расположение ко мне.
— Всем павшим будет выплачено двойное вознаграждение за их службу, и никто больше не будет удерживаться против своей воли. Они свободны жить своей жизнью так, как жили прежде, если сами того пожелают. Утром по всему миру будет разослано послание вместе с историями Верховной жрицы. Прочитайте их все и запечатлейте этот новый порядок в своих умах. Я не потерплю ничего меньшего, чем полное повиновение. Я ясно выразился?
— Да, мой Крал, — подтвердили голоса, многие склонили головы в знак почтения ко мне.
Я даже не удостоил их разрешением уйти, когда зашагал прочь из зала. Дверь с грохотом захлопнулась за моей спиной, и моя стража пристроилась рядом, пока мы шли через дворец обратно к моим покоям.
Дворяне преклонили колени. Истекли кровью. Подтвердили свою преданность. Мне. И скоро… Киира тоже.

----------

45

45
Горы Скала вырастали всё ближе с каждым вдохом. Когда мы прошли через Луцк, он оказался не просто заброшенным. Земля была взрыта сапогами сотен тысяч ног. Город был полностью стёрт с карты, словно Ангелы уничтожили остатки осыпающихся стен во время своего отступления.
Позади нас с Ассирией шагали те, кто остался в живых после Фюреда, и их лица становились всё мрачнее по мере того, как пики всё выше пронзали небо. Битва, с которой мы столкнулись несколько недель назад, была ничем по сравнению с тем, что ждало впереди.
— Кто-то приближается, — пробормотала Ассирия, сузив глаза на едва заметную точку движения вдали.
— Ищите, — приказал я гончим, и они тут же сорвались с места. Чёрными размытыми тенями они понеслись по земле, выслеживая того, кого Ассирия заметила вдалеке. Мы приближались к самым северным хребтам горной цепи, где находился один из крупнейших форпостов вдоль стены, разделявшей континент.
Тот самый, где я облажался во время своей первой миссии в качестве Везэто. Где большая часть нашего отряда была перебита. И за что мой отец и Крал наказали нас, заставив меня убить Таста. После того как я рассказал Ассирии правду, воспоминание о нём уже не вонзало нож между моих рёбер так яростно, как прежде. Но чувство вины, всё то же самое, всё ещё оставалось.
«Это была не твоя вина, истинный» , — прошептала Ассирия в моём сознании, и её голос стал бальзамом для этого жжения. Я и не заметил, что транслировал свои мысли по нашей связи. Вздохнув, я разжал челюсть и ослабил пальцы, сжимавшие поводья моего жеребца.
«Была, но я ценю твоё желание успокоить меня.»
Прежде чем она успела возразить, Грем и Зик разразились серией бешеного лая. Мы вонзили пятки в бока лошадей, и те рванули вперёд галопом. Поднявшись на каменистый холм, мы остановились и осмотрели открывшуюся внизу картину.
Двое мужчин стояли на коленях, а мои верные звери кружили вокруг них. Их тёмные волосы и красные глаза сразу ослабили сдавившее грудь напряжение.
— Рядом, — приказал я псам.
Они отступили на своё место между нашими скакунами.
— Халалхиво, Сельхамош, — поприветствовали нас Бананд и Зурронар, поднимаясь на ноги. Встав, они оба отдали салют с сжатым кулаком. Бананд прочистил горло, затем сцепил руки за поясницей. — Хадвезер Трол находится в проходе прямо впереди. С таким количеством солдат разместиться в Кохсаке было невозможно. Он послал нас провести вас.
Я внимательно изучал их, ничего не говоря. Ждал вспышки магии, хоть какого-то признака того, что Ангел создаёт иллюзию. В конце концов, они оба месяцами находились у них в плену. Но когда Зурронар подмигнул Ассирии, я отбросил свои подозрения.
Их место заняло желание вырвать ему глаз.
Я втоптал этот порыв в землю и наконец отреагировал на слова Бананда.
— Отведите нас туда и по дороге доложите обстановку.
— Да, Халалхиво, — подтвердил он.
Я оглянулся через плечо, чтобы посмотреть, насколько отстали остальные. Киира и Рапп были уже почти рядом с нами, а первая из повозок находилась неподалёку позади. Я, чёрт возьми, был так рад, что Рапп всё это время мог ехать верхом. Дополнительный пиум, который он принимал каждый день, творил чудеса.
— Мы входим в проход, — крикнула за меня Ассирия. Повернувшись снова вперёд, она коротко кивнула.
Мы тоже работали как команда всё лучше и лучше с тех пор, как она начала учиться выдавать себя за меня. Благодаря нашей связи мы могли предугадывать движения друг друга. Это распространилось и на приказы.
И я обнаружил, что наслаждаюсь этой поддержкой. К своему полному удивлению, то, что мне больше не приходилось делать всё в одиночку, что у меня была она, на кого можно опереться, творило чудеса с моим общим настроем.
— Ведите, — сказал я Бананду и Зурронару, и они развернулись обратно к горам. Грем и Зик ушли в сторону, проверяя местность, а двое бывших военнопленных заняли место между мной и Ассирией.
— Вы получили ворона вовремя, до начала атаки? — спросил Зурронар, и в его голосе звучала надежда. Я знал его достаточно хорошо, чтобы понимать, насколько сильно он переживает за Армию. Это была одна из причин, по которым его повышали снова и снова.
Пока я смотрел на него сверху вниз, та ночь, которая бесповоротно изменила ход моей жизни и этой войны, всплыла в моей памяти. Та ночь, когда я убил его брата за то, что тот защищал мою истинную пару. Хотя я тогда этого не знал. И всё же он не пришёл в ярость. Не проклинал моё имя. Вместо этого он остался на передовой, продолжил сражаться за дело Демонов, хотя имел полное право уйти.
Он обладал честью, которой не обладал я.
Ассирия ответила за меня:
— Вообще-то на следующий день. Мы как раз были посреди пытки одного Мирзы, когда прибыл посланник. Халалхиво был весьма недоволен тем, что его прервали.
Зурронар фыркнул от смеха, но брови Бананда сошлись.
— Сколько вы потеряли? — спросил Бананд так, словно к его горлу был приставлен кинжал и неправильное число заставило бы его вонзиться в кожу.
— Слишком многих, но недостаточно, чтобы нанести серьёзный урон. У нас всё ещё достаточно сил, — заверил я его. Чувство вины за его чуму было отпечатано в чертах его лица.
— Особенно с пополнением в виде женщин, — добавила Ассирия, толкнув его плечо своей ногой. Он поднял на неё взгляд и натянуто улыбнулся.
— И как это проходит? — затем спросил её Зурронар. — Вижу, теперь у тебя есть собственный шлем, под стать шлему Халалхиво.
Она просияла, и гордость в её выражении лица заставила моё сердце болезненно сжаться. Видеть её такой счастливой, настолько на своём месте… это было всем.
— После ритуала посвящения мужчины сами начали принимать их в свои ряды. Теперь они работают бок о бок, как равные, — с воодушевлением сказала она. — Надеюсь, это продолжится и после того, как мы вновь объединимся со всеми. Среди женщин-солдат у нас действительно есть очень сильная магия. Они станут ценным пополнением для многих подразделений.
— Мы позаботимся о том, чтобы их приняли, — пообещал Зурронар, но то, как он поёрзал в седле, заставило меня насторожиться. Я продолжил наблюдать за ним, пока Бананд поддерживал его слова.
Тропа становилась всё круче по мере того, как мы углублялись в предгорья гор Скала, и впереди нас ждал каньон. По этому маршруту я ездил бессчётное количество раз за столетия своей жизни. Стоило нам миновать первый поворот, как справа должен был появиться небольшой водоём — идеальное место, чтобы наполнить бурдюк, если понадобится. После него всадников ожидал тяжёлый подъём, но извилистая дорога за ним была достаточно лёгкой и вела прямо к казармам и форпосту Кохсак.
— Что ещё? — подтолкнул я их, когда мы приблизились к воде. Там были привязаны две лошади, и мужчины подвели своих животных и вскочили в седла.
— Мы сделали всё возможное, чтобы поддержать Хадвезера Трола, пока он распределял нас вдоль северной части стены, — сказал Бананд, и его мерин пошёл рядом с моим жеребцом. Ассирия ехала впереди рядом с Зурронаром. — У нас всё ещё под стражей две женщины-Ангела, и нам удалось захватить ещё нескольких, которые пытались пробраться в лагерь.
— А что с твоей магией? — спросил я его.
Он опустил взгляд на кожаные поводья в своих руках. Тропа внезапно пошла вверх, и он подался к шее своей лошади, помогая ей преодолеть подъём. Мы сделали то же самое, и к тому моменту, как добрались до вершины, их дыхание стало тяжёлым.
— Бананд… испытывает трудности с ней. — Зурронар повернулся в седле, и его взгляд сначала встретился с моим, а затем переместился на товарища. На челюсти Бананда дёрнулся мускул.
«Думаю, дело скорее в психологическом барьере, чем в физическом. Стыд, который он испытывал после своего спасения, был очевиден» , — произнесла Ассирия по нашей связи.
Да, я тоже так считал.
«Мы обсудим это позже» , — решил я, желая сменить тему. Разговор об этом сейчас лишь усилил бы мучения Бананда, а мне было нужно, чтобы он взял себя в руки и помог нам выиграть войну.
— Что случилось с третьей женщиной? — спросил я.
— Она украла кинжал у одного из охранников и покончила с собой, — ответил Зурронар, и его голос был холоднее ветра, рвавшегося сквозь каньон. Уголёк чего-то очень похожего на ярость тлел в его тёмно-бордовых глазах.
Ассирия резко втянула воздух.
— С которой именно?
— С той, у которой были глаза цвета океана. Она всегда была самой мерзкой.
Он пожал плечом и тут же опустил его, словно её смерть ничего не значила. И почему для него она должна была что-то значить? Пытки, которым Ангелы подвергли их обоих, были жестокими. Ужасающими. Выворачивающими душу.
По правде говоря, её самоубийство никак не влияло на наши планы. Она была самой слабой и, следовательно, наименее полезной из них. Не то чтобы Ангелы вообще считали, что кто-то из них ещё жив.
Беглый взгляд через плечо показал, что остальная часть нашей группы поднималась следом. Лошади Раппа и Кииры были уже близко; их головы были опущены, и между ними звучали тихие слова. Дальше за ними последняя из повозок с припасами показалась над гребнем. Ещё дальше пешком двигались мужчины и женщины. Паранксок Олет вместе со всеми Сзазадосами, замыкавшими колонну, проследят, чтобы каждый солдат благополучно добрался до форпоста.
— Хадвезер Трол объяснит остальное, когда мы доберёмся до него. Край лагеря уже впереди, — сказал Бананд, указывая на поворот вдалеке.
— Да, — проворчал я.
Нас не было долго, и всё же за это время всё изменилось. Женщины, сильные сами по себе, теперь шли среди закалённых воинов. Ассирия стала силой сама по себе. Киира тоже вступила в Армию, судя по всему, на неопределённый срок, хотя участвовать в настоящих боях она не собиралась.
А Ксаннирин?
Только Судьбы знали, чем он занимается. Я не получал от него никаких вестей с тех пор, как он покинул военную академию. Среди пустынных скал так и не появился ворон с ответом на мою просьбу.
По крайней мере, подкрепление должно было вдохнуть новые силы в тех, кто всё ещё считал потерю пятидесяти тысяч полностью моей неудачей. Я на это надеялся.
Нужно было как можно быстрее распределить их по новым подразделениям, чтобы они распространяли истории обо мне и Ассирии. Киира оказалась права: как только вся академия прониклась мифом о нас, отношение изменилось очень быстро.
Я надеялся, что это повлияет и на остальную часть мира.
Я взглянул на свою храбрую истинную пару. Судьбы определённо сочли всю кровь, которую я пролил ради них, достойной награды, раз даровали мне такую невероятную женщину рядом. Их жаждущей земле ещё можно было предложить гораздо больше. Я с радостью пропитал бы её кровью, пока они продолжают хранить её в безопасности.
Слишком много раз я уже едва её не потерял. Сначала из-за кобры в пустыне Пакс. Затем из-за похищения Ангелами. Потом из-за убийцы. И в четвёртый раз — во время битвы за Фюред.
Это число было далеко не таким большим, как количество раз, когда едва не погибал я сам. И всё же каждый из этих случаев был гораздо, гораздо большим, чем мне хотелось бы.
Я провёл столетия, готовясь к войне. К смерти. К славе. Но ничто, абсолютно ничто, не подготовило меня к любви к ней. Ничто не подготовило меня к тому, насколько, мать его, я готов сжечь весь мир дотла, если это позволит сохранить ей жизнь.
Первые звуки лагеря достигли моих ушей, когда мы обогнули высокие утёсы, усеянные возвышающимися соснами и облачными деревьями. Несколько крупных кактусов цеплялись за склоны, впитывая ту влагу, что стекала с редких облаков, которым удавалось пересечь вершины гор Скала. По крайней мере здесь самые высокие пики были значительно ниже, чем ближе к Ужгороду.
По другую сторону горной цепи возвышался Элои — крупнейший город северной части Мира Ангелов. Оттуда Ангелы были готовы вторгнуться в Мир Демонов. На протяжении столетий именно с этой базы они начинали свои истребительные атаки между этим местом и океаном. То, что они вновь вернулись на эту позицию, заставило мою челюсть болезненно напрячься.
Когда-то этот город принадлежал нам. Но теперь, когда их численность разрослась, сможем ли мы вернуть его снова?
Военный лагерь раскинулся перед нами, но выглядел он иначе, чем на открытых равнинах. Вместо скопления организованного хаоса палатки теснились вдоль скалистых стен каньона. Воины выходили из них, и выражения их лиц были суровыми. Многие выглядели болезненно бледными, а некоторые были слишком худыми на мой вкус. Меха были наброшены на плечи, защищая от холода.
По мере того как каньон расширялся, по обеим сторонам появлялось всё больше солдат, и от них исходила явная нотка недовольства. Пальцы дёргались в сторону женщин, шедших позади нас. Шёпот отражался от узких стен. Я замечал всё это.
Ассирия, поглощённая разговором с Зурронаром, не обращала на это никакого внимания.
Однако шерсть на загривках Грема и Зика поднялась дыбом, пока они трусили вдоль узкого прохода.
Впереди открылось ущелье, и показалось ещё больше солдат. Но эти встретили нас куда более воодушевлённо: салюты и мой титул рассекали шум их обычного рабочего дня.
Словно спицы колеса, дороги расходились к казармам. Зурронар вёл нас через этот лабиринт, и мы двигались гуськом, потому что места для езды рядом не хватало. Уши моего жеребца дёргались во все стороны, пока звуки отражались от гор. Я украдкой взглянул на дорогу, ведущую к стене, и воспоминания о том роковом дне всплыли вновь, как происходило каждый раз, когда я возвращался сюда.
Ассирия незаметно придержала лошадь, сокращая расстояние между нами. Моё внимание переключилось на истинную пару. Её шлем сиял, а солнечный свет подчёркивал маленькие фиолетовые вкрапления в её глазах. Чёрные волосы волной спадали по спине после сна с заплетённой косой. Чёрная кожа, в которую она была одета, делала её ещё более грозной верхом на лошади.
«Наше отсутствие ведь их не изменило, верно?» В её голосе проскользнула тревога.
«Не знаю, маленькая самозванка. Посмотрим. А если они снова взбунтуются… что ж, им стоит вспомнить последствия прошлого раза.»
Она кивнула и снова посмотрела вперёд, проводя большим пальцем по маленькому гранату в своём кольце. Наконец мы приблизились к единственному постоянному зданию, и офицеры начали выходить из его прохладного внутреннего помещения.
Из теней появился Трол.
Его лицо выглядело ещё более изрезанным временем, чем тогда, когда мы встретились в Устляке и он был покрыт месячным слоем грязи и песка. Его губы изогнулись в улыбке, когда мы остановились перед ним, но это чувство не коснулось уголков его глаз.
— Халалхиво, я благодарен за ваше быстрое возвращение на передовую.
Я спешился, передал Ассирии поводья и направился к своему второму Хадвезеру. Позади меня ударили о землю сапоги, а затем к нам присоединился Рапп.
Трол тихо усмехнулся.
— Рад видеть тебя живым и здоровым, Рапп. Выглядишь даже лучше, чем до ранения.
Рапп схватил Трола за руку и притянул к себе для объятия, одновременно хлопнув его по спине.
— Я тоже рад, что мне стало лучше. Фюред действительно пошёл мне на пользу.
Трол посмотрел мимо нас, на вереницу повозок и новых солдат.
— Сколько?
— Около десяти тысяч. Похоже, долина уже заполнена до краёв, — заметил я, оглядываясь вокруг.
Самодельные постройки занимали каждый доступный дюйм пространства. Некоторым солдатам приходилось поворачиваться боком, чтобы протискиваться через узкие проходы между ними.
— Да, так и есть. Нам придётся решить, где разместить всех остальных, хотя, думаю, как только вы услышите последние новости, эта проблема решится сама собой, — добавил Трол, проведя рукой по коротко остриженным волосам.
— Тогда поговорим.
Наши недели у моря были хорошей передышкой, но теперь пришло время снова сосредоточиться.
Из этого хаоса появились Ассирия и Киира. Верховная жрица шла с расправленными плечами, не удостаивая мужчин своим вниманием.
Ассирия тоже несла себя с ощущением собственной значимости, остановившись рядом со мной.
— Куда вы хотите нас определить?
— Ты пойдёшь со мной, — сказал я ей. — Киира, сможешь найти временное место для размещения всех остальных?
Трол низко поклонился. В конце концов, она была кузиной Крала и принадлежала к высшей знати, помимо того что являлась духовным лидером всего мира.
— Верховная жрица. Для нас честь видеть вас среди нас. Руководители снабжения в первом Батальоне пока смогут вам помочь.
— Благодарю вас, Хадвезер Трол. Судьбы благосклонны к вам за ваши неизменные жертвы и труд во имя них, — ответила Киира тёплым, располагающим тоном.
Она и сама была магией в своём роде.
— Я возьму с собой нескольких женщин из «Покрытых Смертью». Им будет полезно начать рассказывать о времени, проведённом в академии.
— Да, — сказал я ей.
Трол щёлкнул пальцами, подзывая одного из Сзазадосов, державшихся поблизости.
— Отведите Верховную жрицу к руководителю снабжения.
— Разумеется. Прошу следовать за мной, Верховная жрица.
С лёгким взмахом руки она попрощалась с нами и позвала за собой Маарию, Иззенну и Воккию.
— «Покрытые Смертью»? — уточнил Трол, когда они оказались вне пределов слышимости.
— У нас тоже есть новости, — сказал я ему. — За время разлуки произошло слишком многое. Уверен, нам понадобятся часы, чтобы всё обсудить.
— В этом я не сомневаюсь. Командная комната готова и ждёт вас, — ответил Трол, разворачиваясь на каблуках.
Два Везэто распахнули двери казарм, пропуская нас внутрь. Но это было не возвращение домой — это было нечто куда более опасное.
Это было восхождение новых опасных легенд, новых смертоносных лидеров и предупреждение для каждого, кто осмелится бросить нам вызов. Демоны поднимались. И вместе с этим Ангелы падут. Но в тенях гор наша победа не достанется нам без жертвы.

----------

46

46
В командном центре, окружённые призраками воспоминаний и грузом судьбоносных решений, мы вновь собрались ради войны. Постоянство этого места крепко держало меня, пока я окидывал взглядом знакомую обстановку. Тяжёлый дубовый стол. Резные сосновые стулья. Декоративное оружие, закреплённое на каменных стенах. Очаг с аккуратно сложенными рядом поленьями.
Его потрескивание било по ушам, когда Олет вошёл в помещение, наконец догнав нас после движения в арьергарде, и поприветствовал Паранксоков, оставшихся здесь вместе с Тролом.
Ассирия отпивала из металлической кружки и откусывала кусочки козьего сыра, произведённого в городе, который снабжал этот форпост. На столе нас ждало блюдо со свежей едой, если бы мы захотели ещё. Это было куда лучше той долго хранящейся похлёбки, которую нам приходилось есть во время стремительного перехода сюда.
Трол подошёл к шкафу и достал небольшую коробку. К ней было привязано письмо, а место пересечения шнура удерживала бордовая восковая печать. Я принял его из протянутой руки Трола и заметил на печати личный знак Ксаннирина.
— Это прибыло для вас только вчера, Халалхиво. Всадник с форпоста, ближайшего к Ужгороду, передал его лично.
Мои брови поползли вверх.
Ксаннирин действовал быстро.
Его молчание говорило о многом — по крайней мере, я так думал. Возможно, он не был настолько против перемен. Или же знать охотно приняла их после его возвращения. Какой бы ни была причина, я был благодарен за то, что он вышел на связь.
Ассирия вытянула шею, пытаясь рассмотреть, что я держу.
Я потянул за тонкий шнур, ломая печать.
— У него были какие-нибудь донесения после поездки вдоль стены?
— Это один из вопросов, который я хотел обсудить, — ответил Трол.
Остальные офицеры за большим столом заёрзали на своих местах. Судя по взглядам, которыми они обменивались, они уже всё знали.
Сапоги Раппа застучали по каменному полу, когда он подошёл и встал рядом со мной. Он прекрасно знал, что я сейчас чувствовал по отношению к своему кузену, нашему Кралу.
Рокат,
Дополнительные солдаты для защиты мира были отправлены на форпост возле Ужгорода. Как мужчины, так и женщины. Часть моей личной гвардии сопровождает их, поскольку они не обучены. Я приказал немедленно начать их подготовку, чтобы их жизни не были полностью растрачены впустую в тот момент, когда Ангелы нападут.
Кроме того, я объявил всех падших свободными от их принудительного служения. Многие добровольно присоединились к обороне. Ты найдёшь их среди остальных, когда достигнешь стены.
В подтверждение своей решимости я также постановил, что изнасилование теперь карается смертью через расчленение.
Истории Кииры и портрет Ассирии и тебя весьма убедительны. С помощью жриц я уже начал распространять их.
Я сделаю тебе одно предупреждение: если ты попытаешься выступить против меня и вместе со своей истинной парой заявить права на мой трон, тебе придётся столкнуться с войной совсем иного рода.
Коробка и записка внутри предназначены для Кииры.
Крал.
Я стиснул зубы, желая врезать своему кузену прямо в его ебаную физиономию за то, что он снова посмел предположить, будто я хочу занять его место на троне. Его высокомерие действовало мне на нервы.
Рапп потянулся к коробке, перевернул её и осмотрел со всех сторон.
— Что, по-твоему, он вообще мог прислать Киире? — пробормотал он достаточно тихо, чтобы услышали только мы с Ассирией.
— Без понятия. Открой и узнаем, — предложил я, на тот случай если Ксаннирин решил сыграть какую-нибудь шутку.
Пожав плечами, Рапп откинул защёлку и поднял крышку.
Мгновение спустя он уронил коробку на стол так, словно это была укусившая его змея. Затем захлопнул крышку прежде, чем кто-либо успел увидеть содержимое.
Я шлёпнул его по рукам и подтянул коробку к себе. Медленнее, чем он, я приоткрыл её.
В ноздри ударил тяжёлый затхлый мускусный запах.
Металлическая кружка Ассирии со стуком ударилась о стол.
В очаге треснуло полено, и этот звук показался взрывом в воцарившейся тишине.
Потому что на меня смотрела почерневшая кровь, прилипшая к сморщенному члену и яйцам.
Шок сковал меня, заморозив каждый мускул моего тела.
Потому что, если эта коробка предназначалась Киире, не было никаких сомнений, кому они принадлежали.
Оллмунду Варриру.
Значит, Ксаннирин убил его за то, что он сделал с нашей кузиной.
— Такого я точно не ожидал, — заметил я, закрывая крышку и передавая коробку Раппу.
— Я тоже, — прорычал он, защёлкивая замок. — Я предупрежу Кииру, прежде чем отдам ей это.
— Да.
Моё внимание переместилось к истинной паре. Она отодвинула свою тарелку. Сморщив нос, откинулась назад и скрестила руки на животе. Ужас, застывший в её позе, говорил о том, что она увидела более чем достаточно.
Прокашлявшись, я вернул разговор к военным планам.
Рапп занял место рядом с Тролом, убирая коробку до лучших времён.
— Итак, что сообщил всадник?
Трол положил ладони на стол и уставился на карту, вырезанную в его центре.
— На данный момент все форпосты всё ещё удерживаются.
— Но?
— Но их численность сокращается из-за постоянных налётов Ангелов.
— Все? — уточнил я.
Трол кивнул.
— Всем им требуется подкрепление, и первую волну я отправил вместе с тем всадником, когда он уезжал. Но подозреваю, что потребуется больше.
На мгновение он замолчал, дёрнув ворот своей куртки.
Офицеры за столом задержали дыхание.
Мои плечи напряглись, пока я ждал продолжения.
— Говори прямо, — настоял я, хотя скрежет в моём голосе резко контрастировал с тем поощрением, которое я хотел выразить.
Трол сглотнул, не в силах встретиться со мной взглядом.
— Я понятия не имею, куда исчезли Ангелы.
— Что ты имеешь в виду? Как, мать твою, можно потерять целую армию?
Мой голос не повысился, но холод в нём заставил замолчать даже горящие поленья за моей спиной. Пальцы впились в дерево, и костяшки под татуировками побелели.
Трол ответил не сразу.
Ассирия потянулась ко мне и осторожно оторвала мою руку от стола.
Я заставил себя выдохнуть сквозь стиснутые зубы.
— На их базе за стеной осталось лишь несколько. Когда они достигли предгорий, для отступления они поднялись в небо. При ярком солнце мы не смогли увидеть, куда именно они направились.
Блядь.
Мирза утверждал, что один из их Провидцев получил пророчество о битве в горах.
Очевидно, они не просто перегруппировывались, чтобы вынудить нас подойти ближе и отыскать слабые места в нашей обороне.
Они рассредоточивались, чтобы найти место этого последнего сражения.
Технически стена была нейтральной зоной. У каждой стороны имелись форпосты или небольшие города вдоль всей её протяжённости, но расположенные уже на собственной территории. После нашего прихода к власти я позаботился о том, чтобы Демоны установили контроль над большей её частью, позволяя нашим всадникам свободно передвигаться без страха столкнуться с группой Ангелов, пытающихся патрулировать её вершины.
Мой разум перебирал эту новую информацию, взвешивая каждый возможный исход и вариант. Я сомневался, что они попытаются уйти к югу от Сивы и Ужгорода, предпочтя рискнуть и пройти через пики между столицами в попытке быстро положить конец войне. Горы Скала достигают своей высшей точки на краю Келети, делая путешествие через их вершины практически невозможным.
Нет, предсказанная битва произойдёт на севере.
— Если у нас нет на них глаз, нам нужно это исправить. И быстро. Сомневаюсь, что они оставили нас без наблюдения, — процедил я сквозь стиснутые зубы.
— А это значит, что они узнают о нашем прибытии.
Я замолчал, потянувшись к руке Ассирии. Несмотря на узел в животе, я знал, что собираюсь сказать правильную вещь.
— Мы распределимся вдоль всей стены. Моя истинная пара поможет нам вести бой в этой труднопроходимой местности.
Ассирия подняла подбородок и одарила всех коварной улыбкой.
— С нашей последней встречи я освоила немало новых трюков.
— Неужели? — спросил Трол, и на его закалённых войной губах появилась кривоватая усмешка.
В считанные секунды она надела моё лицо, словно пророческую маску. Многие офицеры вздрогнули от внезапного появления второго меня. Рапп прижал кулак ко рту, скрывая своё веселье.
— Но и это ещё не всё.
На моей бритой голове выросли белые волосы, а бордовые глаза стали цвета аквамарина. Татуировки растаяли, открывая царственное лицо Мирзы.
— Я заманю фанатиков в свою ловушку, и мы перебьём их всех, кроме одного. Он вернётся в свой лагерь и будет нести чушь о том, что кто-то из своих предал их, — сказала она на демоническом языке.
Потрясение на лицах присутствующих было вполне объяснимо. Перед ними лицо Ангела говорило на нашем языке.
— Что… ты такое? — выдохнул один из офицеров, рассматривая Ассирию с заворожённым восхищением.
— Самозванка. Сельхамош. — Она вернулась к своему облику. — Женщина, которая поставит армию Ангелов на колени.
Улыбка — жестокая, хищная, собственническая — медленно появилась на моих губах, пока я смотрел на свою истинную пару.
Мою равную.
Мою Судьбу.
— Нам также потребуется захватить ещё нескольких офицеров Ангелов, чтобы поддерживать эту историю. Заставить их разорвать самих себя изнутри, — продолжил я, излагая тщательно продуманный план, который мы с Раппом и Ассирией обсуждали во время нашего путешествия.
— Хороший план, — заметил один из Паранксоков. — Мои подразделения будут рады принять участие в любых заданиях, которые вы нам поручите.
— Рад это слышать, — сказал я. — Потому что вместе с нами прибыли несколько тысяч сильных обладателей магии, которые, так уж получилось, являются женщинами. Они достойно показали себя против Ангелов в битве за Фюред, и я хочу убедиться, что подразделения здесь примут их. Кто готов взять их к себе, а кому необходимо напомнить, что моё слово — закон?
Несколько офицеров заявили, что их мужчины примут женщин без проблем, тогда как другие признали, что в некоторых частях их Батальонов трудности всё ещё сохраняются. Я мысленно отметил, что должен как можно скорее посетить эти подразделения вместе с Ассирией.
После этого мы перешли к вопросам снабжения. Сколько подразделений отправить к каждому форпосту к северу и югу от нашего текущего местоположения. Какое оружие необходимо доставить и куда именно. Сколько Целителей, поваров и портных следует распределить. Я передвигал метки по карте, пока не остался доволен расположением каждой из них.
— Все помнят сигналы огней, верно? — С тех пор как у стены находилось так много солдат, прошло почти десятилетие. Через определённые промежутки вдоль неё были установлены огромные чаши, ожидавшие, когда их зажгут. Такая связь была намного быстрее, чем отправка воронов, особенно во времена войны.
— Красный для неминуемой атаки. Золотой для запроса помощи. Синий для болезни. Зелёный для штормов. Белый для дипломатического приближения. Дым для утраты позиции, — перечислил другой Паранксок.
— И если мы потеряем сторожевую башню или участок стены, мы должны продвигаться вперёд с обеих сторон и вернуть его как можно быстрее, — напомнил я им.
Они кивнули в знак понимания.
— Хорошо. Остаток дня мы посвятим распределению новых магических подразделений по вашим Батальонам. Оцените их реакцию, а когда утром мы снова встретимся, решим, кого и куда отправлять. — Моё внимание остановилось на карте Келети, вырезанной в столе, и на камнях, отмечавших протяжённость стены, разделявшей миры. — Помните: сила на нашей стороне. Позиции тоже наши. И у нас есть мы. — Я указал на себя и свою истинную пару, переводя взгляд с одного офицера на другого. — С нашей объединённой силой нас невозможно остановить. Передайте это тем, кто не согласен.
Затем я выпрямился во весь рост. Ассирия тоже поднялась, усиливая наше единое присутствие.
— Свободны.
Заскрежетали стулья. Загрохотали сапоги. Послышались приглушённые разговоры, пока Паранксоки распределяли между собой дальнейшие задачи.
Мои два Хадвезера задержались.
— Что в коробке? — спросил Трол, когда убедился, что нас никто не услышит.
— Член и яйца труса, — прорычал Рапп.
Мой взгляд метнулся к Хадвезеру. Мы не обсуждали это между собой, но он знал. И увидеть его реакцию сейчас, столь же яростную, как моя собственная, а возможно, даже более сильную, было любопытно.
Трол даже не дрогнул.
— Расскажите, как на самом деле прошло объединение, чтобы мы понимали, к чему готовиться здесь.
Ассирия фыркнула от смеха и рухнула обратно на стул.
— На самом деле нам нужно готовиться к тому, что мужчины начнут соблазнять своих новых сослуживиц. Клянусь, если мне придётся разбираться ещё хоть с одной дракой из-за женщины…
Рапп усмехнулся, и его мрачное настроение рассеялось.
— Здесь с этим будет особенно тяжело. Большинство этих мужчин не были с женщиной уже год или даже дольше.
— Нам нужно убедиться, что все помнят, почему сексуальные отношения не приветствуются в военном лагере, — проворчал я, сжимая переносицу. — И что если это происходит без согласия, наказанием будет смерть согласно новому указу Крала.
Ассирия резко выпрямилась, устремив на меня серьёзный взгляд. В её прекрасных миндалевидных глазах заблестели слёзы. Я провёл тыльной стороной пальцев по её щеке, поймав одну из них, когда она скатилась вниз.
— Крал также распорядился освободить всех падших от их обязательной службы.
— Правда? — выдохнула она.
— Написано его собственной рукой, — тихо ответил я, поглаживая её мягкую кожу.
— Значит… он слушает? — спросила она так, словно сама не могла в это поверить.
Блядь, я и сам не был уверен, что могу.
— Если среди тех, кто размещён на форпосте возле Ужгорода, действительно есть падшие, тогда да.
На её лице расцвела сквозь слёзы улыбка, и из груди вырвался звук, застрявший где-то между всхлипом и смехом.
— Я сделала это.
— Сделала, маленькая самозванка.
Обхватив руками её хрупкое тело, я крепко прижал её к себе. Целая мозаика эмоций хлынула по нашей связи. Я принял её, позволяя ей выплеснуть всё в меня.
В наружную дверь негромко постучали, и в проёме появилась Киира.
— Всё в порядке? — спросила она, глядя на то, как я обнимаю Ассирию.
Моя истинная пара отстранилась от меня и широко улыбнулась моей кузине.
— Более чем. Тебе стоит присесть.
Нахмурившись, Киира обошла стол и опустилась на стул рядом с Раппом. Трол прочистил горло и извинился, сославшись на необходимость помочь Паранксокам разобраться с новоприбывшими.
Он закрыл за собой дверь, оставляя нас наедине.
Рапп достал коробку с колен и подвинул её к Киире.
— Сразу предупреждаю, содержимое… не из приятных.
Она настороженно посмотрела на коробку, переводя взгляд между нами троими.
— Что это?
— Подарок от Ксаннирина, — сказал я. — Там также есть записка, хотя никто из нас не успел её заметить за ту секунду, что мы смотрели внутрь. Если хочешь, мы с Раппом можем достать её для тебя.
Губы Кииры сжались в тонкую линию. Она притянула коробку к себе. Помедлив лишь мгновение, откинула защёлку. Затем с тяжёлым вздохом подняла крышку.
Из её горла вырвался короткий вскрик, и она тут же захлопнула коробку, почти так же, как до неё сделал Рапп.
— Это то, о чём я думаю? — спросила она дрожащим голосом.
— Да, — ответил Рапп, забирая коробку обратно. — Хочешь записку?
— Позже, — сказала она, и её кожа приобрела болезненный оттенок. — Мне нужно прилечь. Ассирия, тебе тоже не помешает?
Моя истинная пара немедленно вскочила на ноги.
— Конечно. Дорога была долгой. Рокат, где мы можем поспать?
— Я покажу вам и оставлю с вами собак. Нам с Раппом нужно помочь Тролу. Последнее время он работал слишком много и заслужил передышку.
— Это точно, — согласился Рапп, поднимаясь без малейшего покачивания или признака боли.
К счастью, лучшие комнаты находились всего в одном коридоре от командного центра. Трол оставил одну для себя, а остальные три пустовали для нас. Я открыл дверь комнаты, которой обычно пользовался старший по званию офицер, находившийся в форпосте. По сравнению с тем, как мы жили в военной академии, в ней не было ничего особенного, но она была чистой и имела собственную купальню.
— Как только мы выйдем, ваши вещи принесут сюда, — пообещал я своей кузине и истинной паре.
— Спасибо, — ответила Ассирия, обнимая Кииру, которая слабо кивнула. — Я сообщу, если нам что-нибудь понадобится.
Я коснулся губами её виска, а затем оставил женщин одних в своей комнате.
Пока мы шли по коридору, Рапп теребил кольца в своей губе.
— Подожди секунду. Я оставил свой кинжал в командном центре.
Не дожидаясь ответа, он быстрым шагом ушёл обратно.
Я смотрел ему вслед, чувствуя, как внутри поднимается подозрение. На его бедре, как и всегда, висел кинжал. И всё же я остался на месте. Холод зимних гор медленно пополз вдоль позвоночника.
Через несколько минут он вернулся, с покрасневшим лицом и губой, по которой скользили зубы.
— Нашёл? — непринуждённо спросил я, когда он прошёл мимо.
— Да.
Слово прозвучало коротко и резко.
Я покачал головой и решил оставить это без внимания, когда мы вышли под солнечный свет.
Мы нашли Трола и вернулись к привычному армейскому распорядку так, словно вообще никуда не уезжали. К тому времени, когда опустились сумерки, я почти забыл о странном поведении Раппа и о том, насколько сильно Крал чувствовал угрозу из-за моей связи истинной пары с Ассирией.
И всё же ужас обвивал мои рёбра, словно ледяная проволока. Ангелы не просто отступили из нашего мира в свой.
Они исчезли, как саранча после окончания мора, скрывшись до следующего удара. И я, мать его, понятия не имел, когда именно он последует.

----------

47

47
Тишина опустилась, когда я заперла нас внутри. Будто даже самому воздуху требовалось мгновение, чтобы оправиться от «подарка» Ксаннирина. Рокат истекал кровью у меня на глазах. Дарил мне перья и кости как знаки своего обожания.
Но это было… другим. Отвращение скрутилось в моём желудке, горячее и кислое. Нижняя губа Кииры задрожала, и она покачнулась на ногах. Спотыкаясь, она дошла до кровати и рухнула на неё. Рыдание содрогнулось в её груди, и она вцепилась в своё сердце так, словно могла заставить его перестать болеть.
В два быстрых шага я оказалась рядом и опустилась возле неё. Её волосы растеклись по покрывалам, как чернила. Я бережно собрала их, скрутив в узел, словно перевязывала её рану, которая отказывалась заживать.
— Теперь ты в безопасности. Он мёртв.
— Я знаю, — прошептала она сквозь надломленный всхлип. — Я… я не была готова. Не к этому. Не так.
Грем и Зик запрыгнули на матрас, вырвав скрип из каркаса кровати. Тихо поскуливая, Грем ткнулся в руки Кииры, заставляя её зарыть их в его шерсть. Зик свернулся рядом со мной, его тело согревало холод.
— Это нормально. Позволь себе чувствовать то, что нужно чувствовать, — сказала я ей, выводя на её спине круги, мягкие, как лепестки розы.
Слова, которые я когда-то до боли хотела услышать, но которых мне никто так и не сказал. К счастью для меня, обретение цели в лидерстве, даже пока я выдавала себя за Вагача, исцелило так много из того чувства, будто у меня нет голоса.
Обучение сражаться сделало то же самое для Кииры. И всё же чувство беспомощности, воспоминания о нём, никогда по-настоящему не исчезали полностью. Паника стиснула мне горло, когда я почувствовала руки на своей талии, выдёргивающие меня прочь от безопасности. Запах крови заполнил мои ноздри. Вонь алкоголя обожгла мне горло. На поверхность всплыл момент, когда Вагач собирался изнасиловать меня, прежде чем я убила его, такой же пронзительный, каким был тогда, когда воспоминание нахлынуло на меня перед Рокатом. Он схватил меня сзади, вызвав эту первобытную реакцию, но вместо того, чтобы причинить мне боль, вытащил меня обратно из бездны. Сказал найти его во тьме.
— Тебе становится легче от того, что это сделал Ксаннирин? — тихо спросила я, приглаживая её волосы.
Она покачала головой, и её плач смягчился до икоты.
— Я не уверена, что вообще хочу читать его записку.
— Я могу прочитать её для тебя, если хочешь.
Из неё вырвался выдох — дрожащий и медленный, — когда она села прямо. Тыльной стороной длинных рукавов она вытерла глаза. Я сходила в купальню и вернулась с тканью. Она высморкалась в неё, а затем отбросила её в сторону, будто та несла в себе слишком многое.
— Нет. Я должна сама. Просто не сегодня.
— Справедливо.
Я стянула с себя грязные сапоги. Киира села и рывком сняла свои. Они глухо шлёпнулись на пол, присоединившись к моим в общей куче. Затем она снова откинулась назад, скрестив руки на животе и глядя в потолок. Грем тоже положил туда голову, и Киира рассеянно поглаживала его шерсть.
Я устроилась рядом, рассматривая завитки на штукатурке над нашими головами. Сама кровать была не такой уж плохой — немного жёстче той, на которой мы спали в Фюреде, но бесконечно лучше того камня, который Рокат называл матрасом в военном лагере. После нескольких недель в седле она, если честно, ощущалась приятно для моей спины. Я слегка пошевелилась и застонала, когда моя шея и плечи начали расслабляться. Зик фыркнул мне в волосы, тоже устраиваясь поудобнее.
Киира хихикнула.
— Никто не говорит тебе, насколько изматывает езда верхом целый день.
— Нет, не говорит, — ответила я. — Казалось бы, к этому я уже должна была привыкнуть.
— У тебя всё-таки было несколько месяцев передышки, — заметила Киира.
— Верно.
На мгновение я замолчала, взвешивая следующие слова.
— Ты хочешь ещё поговорить о том, что произошло?
Киира долго молчала. Я повернула голову и посмотрела на неё, наблюдая, как слёзы текут по её щекам.
— Думаю, было бы хорошо просто посидеть здесь.
— Это я могу, — пообещала я, протянув руку и слегка сжав её ладонь.
Когда я убрала руку, она снова схватила её и удержала. И тогда я дала ей всё утешение, какое только могла, так чертовски радуясь тому, что могу дать ей то, чего сама никогда не получила.
Солидарность. Понимание. Любовь.
То самое, о чём я когда-то молила Судьбы. Протягивая руку к небесам, чтобы они спасли меня из тюрьмы дома Вагача. Вцепляясь в землю так, словно могла прорыть путь к своему дому и прочь от пытки быть его женой. Крича в подушку, пока члены моей семьи погибали один за другим.
А всё, что они мне дали, — это свои спины. Молчание. Неподвижность.
До сих пор.
Слеза прочертила дорожку по моей щеке. Ещё одна наполнила солью заднюю часть моего горла. Я давилась ими, пока жестокие, подавленные эмоции не начали выбираться из самых глубин моего существа.
Рокат возник в моих мыслях, словно маяк во тьме.
«Мне так жаль, что тебе пришлось пройти через всё это, Ассирия, и что во время наших первых встреч я тоже приложил к этому руку. Надеюсь, моя преданность тебе сейчас показывает всю ту любовь, которую ты желаешь, и даже больше. Я проведу каждый день, доказывая тебе, что тебя не просто хотят. Тобой дорожат.»
«Показывает, — сказала я ему слабым голосом. Из моих глаз хлынули новые горячие слёзы. —Никогда не прекращай.»
«Никогда, — поклялся он. —Ты моя. Я буду защищать тебя, даже если ради этого мне придётся разорвать мир на части. Желать тебя так, как желаю своего следующего вдоха. Обладать тобой до тех пор, пока всё, что ты будешь знать, — это моё имя. В этой жизни, в следующей и в той, что будет после неё, где я найду тебя истекающей кровью и сломленной и сожгу любого, кто посмел заставить тебя почувствовать, будто ты что-то меньшее, чем чёртов алтарь, которому следует поклоняться.»
Его слова отмотали время назад и вновь собрали воедино мои трещины. Переполненная чувствами, я смогла лишь послать тепло в ответ через нашу связь, прежде чем меня утянуло течением. Волна за волной прокатывались сквозь меня — горе, ярость, травма. Киира крепче сжала мою руку, и вместе мы оплакивали всё, что потеряли. Всё, что нам пришлось выстрадать из-за нашего пола.
— Вместе мы сильнее, — пробормотала я через горло, сдавленное эмоциями.
— Да, — прошептала она в ответ.
— Ксаннирин освободил павших, — хрипло сказала я. — Он сделал изнасилование преступлением, караемым смертью.
Тогда она повернулась на бок, и я повторила её движение. Её глаза опухли и покраснели, без сомнения отражая мои собственные.
— Правда?
Я кивнула, и очередной поток слёз закапал на кровать.
— Судя по всему, многие добровольно вызвались присоединиться к тем, кто отправлялся к стене.
Полуулыбка тронула уголок её губ.
— А кто бы не вызвался? Когда альтернатива — быть вынужденным делать то, чего не хочешь.
— Именно это я и твердила всё время, — рассмеялась я, и смех вышел хриплым и дрожащим от слёз.
Тогда мы обняли друг друга, безмолвные свидетели перемен, происходящих благодаря нашей настойчивости. Потому что мы устали от того, что нас используют, мучают и ломают ради выгоды мужчин. Когда мы отстранились друг от друга, я вытерла глаза.
— Блядь, мне теперь и правда нужно умыться.
Киира рассмеялась, поднимаясь на ноги.
— И рот вымыть с мылом. Ты ругаешься, как солдаты, которые служат уже десятилетиями.
С этим я спорить не могла.
— Как минимум раз в день я понимаю, что говорю в точности как Рокат. Раздаю приказы, отпускаю плохо завуалированные угрозы, запугиваю солдат.
Киира последовала за мной в купальню. У одной стены стояла глубокая ванна, а прямо напротив нас находились умывальный таз и зеркало. Между ними стоял ночной горшок, хвала Судьбам. Отхожих мест мне хватило на всю оставшуюся жизнь. Я открыла краны и наполнила таз, чтобы мы обе могли смыть грязь и следы слёз.
— Он тоже начинает говорить как ты. Останавливаться и задумываться о чувствах других людей по тому или иному поводу, — заметила Киира, находя ещё одну ткань, чтобы вытереть лицо, и бросая одну мне.
— Полагаю, в этом и смысл связи истинной пары, не так ли? Две души становятся одной.
— Она раскрывает лучшее в вас обоих. Заставляет остальных из нас соответствовать более высокой планке. Показывает миру, что такое настоящая преданность. Заставляет нас верить в священные узы.
Киира перечислила целую череду других последствий нашего благословения.
Мои мысли метнулись к портрету, на котором Киира настояла перед нашим отъездом, чтобы мы с Рокатом позировали. К копии, лежащей в моих сумках. Этот момент настолько ясно стоял у меня перед глазами, что мне даже не нужно было снова смотреть на рисунок, чтобы вернуть чувства, которые вызвал во мне тот миг, когда я стояла над залитым кровью полем битвы и смотрела вверх на своего истинного.
Этот рисунок должен был распространить легенду о нас двоих, словно лесной пожар. Я искренне надеялась, что так и будет. Это было так непривычно — хотеть быть увиденной, а не пытаться скрыться.
Я расправила плечи и посмотрела на себя в зеркало.
Девушка, которая когда-то искала убежище среди садовых растений, молясь, чтобы её жестокий муж прошёл мимо, мелькнула за моим отражением. Но я не отвела взгляд. Я увидела её, признала роль, которую она сыграла в моей истории. Поблагодарила её за то, что она никогда не сдавалась.
Потому что если бы она сдалась, я бы сейчас не стояла здесь, на пороге победы в войне, со своим истинным рядом.
Ты справишься, Ассирия.
Пришло время показать настоящий огонь, который жил внутри меня. Заставить мужчин этой армии преклонить колени в почитании моей силы.
Но самое главное — пришло время заставить Ангелов тоже бояться меня.
На этот раз я не просто выживу; я буду вести за собой. Вместе с Киирой, вместе с бывшими жрицами, вместе с павшими… мы вырежем новое будущее кровью.
— Готова занять наше законное место лидеров в этой войне? — спросила я Верховную жрицу, которая пострадала не меньше любой из нас из-за амбиций Ксаннирина. Из-за войны, развязанной против Ангелов. Из-за того, что была единственной женщиной, выступившей против двух своих кузенов.
— Готова, — ответила она, встряхнув волосами.
Затем она обвила прядь вокруг пальца и закрепила её у основания шеи кожаным ремешком.
— Пусть Ткачиха широко откроет наш путь. Пусть Дарующий благословит нашу магию, чтобы она никогда нас не подвела. Пусть Жнец обратит свой взор на Ангелов. Пусть Судьбы станут свидетелями нашего возвышения и укрепят наш успех.
Каждая молитва, ударяя словно боевой барабан, отзывалась в моих костях.
— Пусть твоя нить остаётся крепкой, Верховная жрица.
В ответной улыбке Кииры было столько же жестокости, сколько и в моей собственной.
— Пусть твой дар никогда не угаснет, Сельхамош.
С недовольными, разрозненными ворчливыми звуками Грем и Зик поднялись, встряхивая шерсть. Их когти застучали по полу, когда они спрыгнули вниз. Мы с Киирой натянули сапоги, и я снова закрепила шлем, прежде чем мы выскользнули в коридор.
Крики потянули нас наружу, словно верёвка, обвязанная вокруг наших талий. Этот переход, как и прежде, не будет лёгким, но однажды мы уже прошли через это и наверняка сможем сделать это снова.
Они уже закапывали нас в землю раньше, считая нас слабыми. Не понимая, что сажают колючие семена с огненными ртами. И теперь мы расцветём рядом с ними в битве — острые, коварные и беспощадные.

----------

48

48
— Я сражаюсь в этой армии уже десять лет. Пережил столько битв, что не сосчитать. И всё это без женщины, которая бы «прикрывала мне спину» своей магией, — прорычал на меня Везэто.
Я скрестила руки на груди.
— Ты будешь разговаривать со мной уважительно. Я Сельхамош, — прошипела я.
Киира стояла рядом со мной, её поза была почти такой же, как моя, пока мы противостояли этой группе недовольных. Грем и Зик расположились по бокам от нас, и последний поднял шерсть дыбом на провинившегося мужчину.
Рокат и Рапп находились в другом месте, разбираясь со своими собственными проблемами. Судя по всему, за время нашего отсутствия многие успели забыть прощальный указ моего истинного. В батальонах образовались группировки: одни были более открыты к дополнительной помощи, тогда как другие, подобно этому идиоту, были закалены годами насилия. Они так долго и так глубоко находились во всём этом, что уже не видели ничего за пределами размахивания своими клинками.
Он презрительно фыркнул — резкий, насмешливый звук, от которого мне захотелось оскалиться и впиться зубами.
— Должность, которую ты не заслужила. Тебе просто дали её, потому что ты трахалась с Халалхиво.
Ярость уничтожила последние остатки моего терпения.
— Всё, хватит, — пробормотала я себе под нос.
Свирепый обсидиан вырвался из моих рук, закручиваясь вокруг нас в безумной демонстрации моей силы. Один из потоков метнулся вперёд, обвился вокруг шеи мужчины и поднял его над землёй. Его ноги беспомощно забились в воздухе.
— Я истинная пара Халалхиво. И ты служишь достаточно долго, чтобы знать: его гнев — не то, что тебе стоит навлекать на себя. Хотя мне не нужно его присутствие, чтобы он меня защищал. Я вполне способна сделать это сама.
Повернув левую руку, я направила ещё больше магии под его штаны и обвила ею его жалкие яйца. Его алые глаза выпучились так сильно, что мне показалось, они вот-вот выскочат из орбит. В отчаянной попытке вырваться из моей хватки он призвал собственную силу.
Но она не шла ни в какое сравнение с моей.
Со мной.
Я была их последним возмездием. Если они не подчинятся, другого шанса умереть от рук Ангелов у них уже не будет.
— Охранять, — приказала я псам.
Они прыгнули вперёд, выгнув спины и лая на Везэто.
С моих губ сорвался саркастический смешок, и я перевела взгляд на остальных.
— Если кому-то ещё есть что сказать, я с радостью обеспечу вам такое же обращение.
В ответ на меня смотрели жёсткие глаза тусклых оттенков красного, принадлежавшие обладателям слабой силы. Челюсти были крепко стиснуты, словно многие изо всех сил удерживались от слов. Не раздумывая ни секунды, я отбросила первого нарушителя в сторону, а затем подтянула к себе тех немногих, кто поддерживал его. Они рухнули на руки и колени, а Грем и Зик начали кружить вокруг них, словно вокруг стада овец, не позволяя выбраться из загона.
Я подошла к мужчине в центре и наступила сапогом ему на пальцы.
Он яростно посмотрел на меня снизу вверх.
— То, что ты его истинная пара, ещё не значит, что ты заслужила наше уважение.
Я сильнее надавила ногой.
Надо отдать ему должное, он даже не дёрнулся.
— Тогда позволь мне показать, почему должна.
Глубоко вдохнув, я потянулась к нитям своей магии и использовала вторую силу. В следующее мгновение перед ними стоял сам Халалхиво.
Толпа дружно отступила на шаг назад. С более массивным телом два пальца мужчины хрустнули, и с его губ сорвалась череда ругательств.
Я отошла назад, уже доказав свою точку зрения. Затем тени снова закружились, и перед ними оказался Мурза, напавший на Фюред.
Киира щёлкнула пальцами, привлекая внимание мужчин.
— Узрите Сельхамош и всю магию, которой её благословил Дарующий. Ткачиха не просто так свела её путь с путём Халалхиво. Настало время выразить своё доверие их божественным творениям.
После нашего разговора прошлой ночью она выглядела гораздо лучше. От неё исходила божественность, пока она полностью принимала свою роль Верховной жрицы. Власть струилась от неё так, словно именно она решала, кто получит благословение Судеб. Не отводя своего осуждающего взгляда, она выдернула из ножен церемониальный кинжал с рукоятью, инкрустированной сверкающими бриллиантами. Одним лёгким движением кисти она протянула его собравшимся мужчинам.
Приподняв одну бровь, всем своим видом бросая вызов, она осмеливалась заставить их отказать ей.
Они переминались с ноги на ногу, поглядывая на своих товарищей, словно ждали, что кто-то другой первым сделает подношение.
Чёртовы мужчины.
— Ты, — я указала на одного из провинившихся, стоявших на коленях. — Принесёшь свою кровь в жертву Судьбам? Поблагодаришь их за то, что они сохранили тебе жизнь, чтобы ты мог бросать вызов их великому замыслу?
Он неуверенно сел на пятки, глядя на меня широко распахнутыми глазами, полными тревоги. Вполне объяснимо, учитывая, что я всё ещё носила облик Ангела. Со вздохом я отпустила эту форму. Плечи мужчин расслабились, напряжение покинуло их тела.
— Судьбам не нужна покорность. Им нужна преданность. Им нужны добровольные жертвы. Сделай это сейчас, если хочешь, чтобы взор Жнеца прошёл мимо тебя.
С явной неохотой он вытащил собственный кинжал из ножен на бедре. Переводя взгляд между Киирой и мной, он полоснул по своей ладони, а затем сжал её в кулак. Алые капли застучали вниз по его руке и упали на землю.
— Кто-нибудь ещё? — проворчала я, выставляя бедро в сторону и прищуриваясь на собравшийся отряд.
Другие тоже обнажили клинки и сделали похожие, пусть и небольшие, подношения.
— Судьбы озарят вас своей благосклонностью в следующей битве. Ибо они вознаграждают тех, кто остаётся верен путям, которые они ткут, — объяснила Киира, произнося каждое слово медленно и отчётливо, словно разговаривала с чёртовыми детьми.
Мне пришлось подавить смешок.
По крайней мере, звучит убедительно.
Это подтолкнуло ещё нескольких мужчин сделать подношения, пока каждый не позволил хотя бы нескольким каплям крови коснуться земли.
— Превосходно. Я сообщу Халалхиво, что вашему отряду не требуется дополнительное воспитание, — сказала я голосом, в котором смешались язвительность и сладость.
Не удостоив их ожиданием ответа, я развернулась на каблуках и направилась к следующему вымпелу батальона. Киира зашагала рядом со мной неторопливым шагом, её выражение лица было безмятежным по сравнению с моим раздражённым.
Из глоток Грема и Зика вырвалась серия рычащих звуков, прежде чем они присоединились к нам, помогая пробираться через сложный лабиринт военного лагеря. Бегая впереди, они высовывали языки, а их глаза блестели так, словно вся эта встреча была для них увлекательной игрой.
«Кажется, мы убедили отряд Сарваша», — сообщила я Рокату.
«Хорошо. Кто остался?» — спросил он.
Его прямолинейность была ожидаемой, хотя мне всё равно хотелось, чтобы он проявил чуть больше сочувствия после того, какими засранцами оказался предыдущий отряд. По сравнению с ними Рокат, которого я встретила в самом начале, выглядел невинным.
«Золом» , — ответила я.
По крайней мере, мой истинный позволял мне самой заставлять их признавать мою ценность, а не угрожал им от моего имени. Именно такого уровня самостоятельности я всегда и желала, и тот факт, что Рокат сдерживал ту часть себя, которая хотела оградить меня от яда этих мужчин, говорил о многом.
«Удачи. Дай знать, если понадобится моя помощь.»
«Обязательно.»
Я сосредоточила внимание на палатках, возвышавшихся впереди, и медленно вдохнула, пытаясь успокоиться. Несколько карканий привлекли мой взгляд к небу, и я заметила трёх ворон высоко в синеве. Внимание Кииры тоже устремилось туда.
— Судьбы, — тихо пробормотала она.
— Что-то вот-вот произойдёт, — ответила я, останавливаясь.
— Почему ты так думаешь?
Она резко повернулась ко мне, изучая меня пристальным взглядом.
— Потому что с тех самых пор, как солдаты Роката прибыли в Стрый для набора рекрутов, три вороны появлялись в каждом важном поворотном моменте моей жизни.
Мы долго смотрели друг на друга, пока Киира осмысливала услышанное.
— Нам нужно будет позже поговорить об этом подробнее.
Я кивнула, и мы продолжили путь к сектору Золома.
Сзазадос ждал под знаменем с тревогой на лице.
— Сельхамош, — поприветствовал он меня, отдавая честь.
Перед Киирой он склонился в поклоне.
— Верховная жрица.
Мы по очереди ответили ему кивком.
— Где они? — спросила я.
— Сразу за теми палатками. Но, Сельхамош… они немного взвинчены. Есть один мужчина, который особенно яростно выступает против всего этого, и весь день подстрекает остальных, — сказал он, не сумев скрыть нервозность в голосе.
— И ты не смог приструнить своего солдата? — спросила я.
— Я пытался, клянусь. Просто он… всегда был немного агрессивным. В бою это идёт ему на пользу. В лагере — не очень. Не просто так его никогда не повышали, — объяснил он.
Некоторое время он ковырял ногти, затем встряхнул руками и убрал их за спину.
— Понятно.
Я медленно выдохнула, поднимая взгляд к безоблачному небу.
Ещё один идиот-солдат. Он ничто по сравнению со мной.
— Рядом, — приказала я гончим, и они последовали за нами глубже в этот сектор.
Прошло совсем немного времени, прежде чем я услышала выступление самопровозглашённого оратора.
— …они меньше, слабее, медленнее нас. А их магия? Да ладно, мы все знаем, что даже если у них глаза того же цвета или темнее, они всё равно не способны владеть силой так, как мы.
— Ебаный мудак, — пробормотала я себе под нос.
— Я собиралась сказать «самодовольный ублюдок», но и это подходит, — заметила Киира, и её голос стал холоднее.
— Готова? — спросила я, когда мы приблизились к палатке, из которой доносился голос.
— Настолько, насколько вообще могу быть.
Затем она резко откинула полог и ворвалась внутрь так, будто всё здесь принадлежало ей. Я вошла следом с такой же уверенностью, а псы двигались по обе стороны от меня.
Голоса мгновенно смолкли.
Моё внимание сразу остановилось на мужчине с кроваво-красными глазами, стоявшем во главе остальных.
— На колени, — приказала я, повышая голос и наполняя его угрозой.
Некоторые оказались достаточно умны, чтобы подчиниться.
Другие — нет.
— Если это не сама фальшивая павшая, — процедил он с насмешкой.
Его волосы были коротко острижены, почти обнажая кожу головы, зато борода была густой. Одна сторона лица была сильно покрыта шрамами, как и одно предплечье, словно он слишком долго пробыл в огне, прежде чем его оттуда вытащили.
Но он ничуть меня не пугал.
Я резко задрала рукава, обнажая вырезанную на запястьях метку «H».
— Я не вижу здесь никакой метки «F», солдат.
— Поэтому я и сказал — фальшивая, — выплюнул он. — Какая же хлипкая история была придумана Халалхиво о тебе.
Злорадная улыбка расползлась по моему лицу.
— Сомневаюсь, что ты сказал бы это ему в лицо.
— Ещё как сказал бы. Он должен услышать, что мы на самом деле думаем, вместо того чтобы навязывать нам свои указы, особенно когда большинство с ними не согласно! — возразил он, потрясая кулаком в воздухе и оглядываясь по сторонам так, будто поднимал своих товарищей на мятеж.
Я вновь нырнула в колодец своей магии и натянула на себя облик Роката.
Он даже не дрогнул, и это разозлило меня ещё сильнее.
— Повтори это ещё раз.
Мой голос был сплошным гравием и насилием, в точности как у Роката.
Мужчина, казалось, совершенно не смутился.
— Твоя история о твоей якобы истинной паре была такой же жидкой, как воздух в Ужгороде. Не могу поверить, что он пожертвовал пятьюдесятью тысячами из нас, чтобы спасти тебя.
Я стиснула зубы, пытаясь найти в себе силы не убить его.
Чёрт.
Есть ли вообще теперь разница между Рокатом и мной?
Отпустив магию, я вернулась к своему настоящему облику.
— И сколько ты потерял? Достаточно, чтобы возненавидеть тех, кто выжил? Тех, кто готов сражаться рядом с тобой?
— Мы все потеряли тысячи, — огрызнулся он. — Это предложение дать нам больше магии для защиты — полнейшая чушь. Теперь я вижу эту ложь насквозь.
Я склонила голову набок и поджала губы, пытаясь скрыть улыбку.
И намеренно не смогла.
В конце концов, я кое-чему научилась у Роката о силе внешнего впечатления. Стоило использовать своё выразительное лицо себе на пользу, раз уж я не обладала его способностью выглядеть невозмутимым при любых обстоятельствах.
— Правда? — произнесла я, и каждое слово сочилось снисходительностью. — Или ты просто скорбишь и ищешь кого-нибудь, на кого можно свалить вину?
Лицо мужчины налилось ярко-красным.
— Что ты вообще знаешь о потерях?
— Очень многое, — прорычала я, чувствуя, что моё терпение держится на тончайшей паутинке.
— У Ткачихи и Жнеца были свои планы для них, — вмешалась Киира прежде, чем эта паутинка окончательно порвалась. — Так же, как Судьбы имеют планы для всех нас. Халалхиво и Сельхамош нашли время, чтобы предать огню каждое из их тел и отправить их в следующую жизнь, где они будут щедро вознаграждены за свои жертвы.
Мужчина презрительно фыркнул и на это.
— Что ж, как скажете, Верховная жрица. Ваша магия здесь так же бесполезна, как и её.
Он дёрнул подбородком в мою сторону.
«К сожалению, нам может понадобиться твоя помощь», — послала я по связи.
Затем вновь сосредоточилась на мужчине.
— Если следующие слова, которые сорвутся с твоих губ, не будут извинением за твоё неуважение, я прикажу отвести тебя к столбу для порки.
Его губы растянулись, обнажая дополнительные заострённые зубы, которые мужчины, прослужившие десятилетия, любили подпиливать.
— Хотел бы я посмотреть, как ты попытаешься.
Затем он плюнул мне под ноги.
Мы с Киирой обменялись долгим взглядом.
— Сопроводить, — резко приказала я гончим.
Они не были причиной моего гнева, но у меня не осталось сил смягчать тон, когда вся моя энергия уходила на поддержание порядка среди этих мужчин.
Грем бросился на него, прихватывая зубами за пятку. Этот ублюдок шагнул в сторону прямо на Зика, замахиваясь на моих малышей.
Но прежде чем я успела обрушить на него свою магию за то, что он посмел тронуть моих псов, тяжёлый удар сотряс землю у нас под ногами.
Секундой позже внутрь ворвались Рокат и Рапп. От первого исходила такая ярость, что её хватило бы, чтобы сжечь палатку дотла. Его внимание обрушилось на стоявшего впереди мужчину, противостоявшего нам, словно боевой молот.
— Есть проблема? — прорычал он.
Открытая угроза в его голосе заставила волосы на моём затылке встать дыбом.
Большинство собравшихся солдат побледнели и отступили назад. Но мужчина с кроваво-красными глазами выпятил грудь так, словно собирался противостоять самому Халалхиво.
— Я устал от твоего лицемерия. Тебе можно трахаться, а нам нельзя. У тебя целая куча правил, и при этом ты сам нарушаешь их все.
Рокат сделал угрожающий шаг вперёд, каким-то образом становясь ещё более огромным перед лицом столь прямого вызова.
— Если ты считаешь, что смог бы лучше вести эту армию, — его голос был низким и обещал насилие, — тогда сразись со мной за это. Насмерть. Пока ещё никому не удалось убить меня, так что если у тебя получится, возможно, ты заслужишь эту должность.
Только теперь мужчина будто утратил часть своей бравады. Он тяжело сглотнул, и его кадык дёрнулся.
— Уже не такой бесстрашный, да? — поддела я его, не сумев удержаться.
Рокат перевёл на меня предупреждающий взгляд. Я лишь пожала плечом и тут же опустила его.
Взгляд мужчины снова ожесточился.
— Назови время и место.
— Сейчас. На плацу у казарм. Свидетели увидят твою гибель и последствия угроз стабильности этой армии, — процедил Рокат.
Затем он обвёл остальных воинов взглядом, острым как кинжал.
— Я сражусь с любым из вас, кто захочет оспорить установленный порядок. Выходите сейчас, если желаете последовать за этим идиотом в следующую жизнь.
Никто не двинулся.
— Иди и сообщи своим товарищам, где собираться, — прорычал он, указывая на выход.
Все поспешили мимо нас без дополнительных напоминаний.
— Пошли, придурок, — сказал Рапп.
Лёгким движением кисти он обвил мужчину двумя толстыми чёрными верёвками. Связанный и лишённый доступа к своей магии, тот был выведен из палатки. Мы с Киирой и Рокатом последовали за ними.
Рапп тащил его через проходы лагеря, словно призового кабана на показ. Псы бежали по обе стороны, щёлкая зубами на тех, кто подходил слишком близко.
К тому времени, как мы добрались до плаца, толпа стала настолько плотной, что Рокату и Раппу пришлось кричать, требуя расступиться. Мужчины и женщины теснились у ограждений вокруг площадки, а многие забрались на холмы, чтобы лучше видеть происходящее. Некоторые даже уселись на крышу казарм, тогда как другие зависли в воздухе над площадкой, время от времени взмахивая крыльями, чтобы удержаться на месте.
Я улыбнулась Маарии, Иззенне и Воккии. Они задрали рукава, обнажая свои татуировки с коварным глазом. Это зрелище растянуло мои губы в жестокой улыбке.
Вокруг меня другие делали то же самое, и из их глоток вырывался крик:
— Сельхамош!
Я сбросила куртку, демонстрируя всем свою татуировку и клейма.
Это вызвало ещё больше выкриков моего имени.
Собравшиеся мужчины смотрели на наши руки, затем друг на друга. Впервые мы предстали перед ними со своей укрепившейся силой. Показали, что сами являемся единым фронтом. Что нашей ярости тоже есть место рядом с их яростью.
Рапп швырнул мужчину в центр песчаной площадки и взмахом руки снял верёвки. Мы с Киирой заняли места у края плаца, под навесом казарм.
Рокат направился к нему неспешной хищной походкой, снимая шлем и доспехи с верхней части тела для дополнительного эффекта. Эти части он передал своему Хадвезеру.
Верховная жрица ничего не сказала.
Ей и не нужно было. Одно её молчание уже было приговором для верующих. Её неподвижность сама по себе означала смертный приговор для этого мужчины.
С хищной медлительностью мой истинный вытащил меч из ножен. Пустые ножны он отбросил в сторону, после чего провернул в руке клинок, уже отнявший бесчисленное количество жизней. Гранат в глазницах черепа на навершии вспыхнул на солнце.
Его противник поспешно поднялся на ноги и выхватил своё оружие — обычный армейский меч без тех дополнительных особенностей, которыми обладал клинок Роката. По сравнению с ним он был хлипким. Если воспользоваться его собственным словом против него.
— Никаких перерывов. Никакой пощады. С того момента, как мы начнём, конец может быть только один — смерть, — объявил Рокат достаточно громко, чтобы его услышали стоящие рядом.
Те передали его слова дальше по толпе.
Затем он поднял тёмный клинок.
Дрожащими руками нарушитель сделал то же самое.
— По моему сигналу! — выкрикнул Рапп, едва не заставив меня вздрогнуть.
Каким-то образом за всё время, пока Рокат устраивал своё представление, он успел вернуться к нам.
Я снова сосредоточилась на происходящем, когда он крикнул:
— Начали!
Рокат ударил сразу же, не дожидаясь, пока противник соберётся или попытается найти возможность для атаки. Звон металла о металл отозвался у меня в зубах. Киира резко втянула воздух, когда Рокат пошёл вперёд, вынуждая мужчину отступать. Тот споткнулся, почти бросившись прочь от Халалхиво.
Грем ткнулся головой мне в бедро, и я запустила пальцы в его густую шерсть.
Не то чтобы я думала, что Рокат может проиграть. Это было невозможно.
Если честно, я боялась за мужчину, которому предстояло умереть.
Вопрос был лишь в том, захочет ли Рокат поиграть со своей добычей или покончит с ней быстро.
Оказалось, второе.
Рокат гнал его по песку, а мужчина всё отступал, отступал и отступал, пока не оказался прижат к ограде. Те, кто стоял у неё, поспешно отпрянули.
В следующее мгновение Рокат уже держал ублюдка за горло и поднял его над землёй так легко, словно тот весил не больше пера.
— Надеюсь, теперь ты понимаешь, насколько бессмысленным был твой вызов, — процедил он сквозь оскаленные зубы.
Его взгляд также прошёлся по толпе, удерживая на себе взгляды испуганных, злых, возбуждённых зрителей, пока мужчина безуспешно бил ногами воздух. Его лицо сначала стало цвета его глаз, а затем приобрело прекрасный оттенок фиолетового.
— Если кто-либо из вас ещё раз осмелится поставить под сомнение прямой приказ, его ждёт та же участь. Я.
Пальцы Роката сжались сильнее, глубоко впиваясь в шею нарушителя.
— Если кто-либо из вас проявит неуважение к Сельхамош или Верховной жрице, вас также настигнет их гнев.
Когда грудь мужчины уже начала судорожно дёргаться, Рокат отбросил его прочь, словно кусок заплесневелого хлеба.
Затем его взгляд остановился на мне, и он жестом подозвал меня.
Оттолкнувшись от стены, я выпрямилась и пошла вперёд, пока внимание всей армии обращалось ко мне.
Мужчина задыхался на земле, его жизнь была продлена лишь на несколько мгновений.
Запах мочи ударил мне в ноздри, когда я остановилась перед ним.
Но я даже не удостоила его взглядом.
«Хотя мне больше всего на свете хотелось бы пытать его за то, что он оскорбил тебя, истинная, я понимаю, что если пример из него сделаешь именно ты, это повысит уровень уважения, которое остальные будут к тебе испытывать. У тебя есть моё благословение делать с ним всё, что пожелаешь».
От его предусмотрительности в груди разлилось тепло.
Я не могла отрицать, насколько сильно люблю эту его первобытную, собственническую сторону, когда она выходит наружу.
«Вместе. Покажем им, что нас объединяют не только слова.»
Его бордовые глаза сверкнули злобой.
Схватив мужчину за воротник, он рывком поднял его и заставил смотреть на меня.
Я вытащила кинжал, который использовала для ежедневных ритуальных жертвоприношений Судьбам, и шагнула вперёд.
— Ткачиха, Дарующий, Жнец, я проливаю кровь во имя ваше! — выкрикнула я, позволяя клинку сверкнуть в солнечном свете. — Жнец, прокляни этого мужчину, который ставит под сомнение священные плетения тебя и твоих сестёр.
Первый порез прошёлся по его щеке, выводя на поверхность поток рубиновой крови.
Мужчина скривился.
— Ты смогла сделать это только потому, что слишком слаба, чтобы встретиться со мной самой. Тебе нужен Халалхиво, чтобы удерживать меня на месте.
Рык Роката разорвал воздух. Первобытный. Яростный. Окончательный.
Толпа отхлынула назад, подальше от угрозы. Я рассмеялась — тихо и ядовито.
— Это были совершенно неправильные слова.
Мгновение спустя Рокат снова швырнул его на землю и вдавил тяжёлый сапог ему в грудь.
Мужчина захрипел, его рёбра прогибались под тяжестью гнева Роката.
— Ты достаточно оскорблял нашу цепь командования. Я не дам тебе ещё одной возможности сражаться, потому что ты уже проиграл. Что касается оскорбления, которое ты нанёс Сельхамош… что ж, я позволю ей самой выбрать, как закончить твою жизнь.
Он дёрнул головой, разрешая мне действовать. Но я уже точно знала, как хочу его убить. С коварной улыбкой на губах я нырнула в колодец своей магии, натягивая на себя облик нарушителя.
Пусть все они смотрят, как он умирает от собственной руки. Пусть они задохнутся от ужаса этого зрелища — ужасом перед тем, на что на самом деле способна моя редкая сила. Пусть увидят Судьбу, которая ходит среди них рядом со своим Халалхиво.
По толпе прокатился шёпот, когда я снова двинулась вперёд. Глаза мужчины расширились, когда он уставился на собственное отражение.
— Какая жалость, что ты выбрал именно этот путь. На самом деле ты мог бы трахаться раньше, а не позже, если бы не сделал этого.
Он моргнул, словно пытался осознать, как слышит собственный голос не из своего рта. Всё ещё держа в руке церемониальный кинжал, я опустилась на колени и провела остриём по его нетронутой щеке до самого кончика уха.
— Раз ты оказался не способен слышать наши приказы…
Я полоснула клинком, отделяя его ухо от головы. Из раны хлынула кровь, и он закричал. Я отбросила ухо в сторону и перевела клинок к его глазу.
— Раз ты оказался не способен увидеть ценность нового порядка…
— Подожди, нет! — начал он, но я ударила.
Мне пришлось крепко стиснуть зубы, сдерживая подступившую к горлу желчь. Насилие никогда не было моим первым побуждением. Но это не было бессмысленным издевательством. Это была власть в своей чистейшей форме. И я собиралась использовать её так, как потребуется, чтобы доказать свою чёртову правоту.
Я переместилась так, чтобы мой кинжал завис над его членом.
— Раз тебя так оскорбляло, что мы с моим истинным могли быть вместе, а ты нет…
Я почувствовала, как каждый собравшийся мужчина содрогнулся, когда вогнала клинок по самую рукоять.
Ослеплённый болью, мужчина забился в судорогах, его конечности дёрнулись к небу, а затем он рухнул обратно. Я отпустила магию и поднялась на ноги, встречаясь взглядом со своим истинным.
— Твои приказы, Сельхамош?
— Прикончи его.
Эти два слова сорвались с моего языка с такой лёгкостью.
Рокат убрал сапог и заменил его остриём своего меча, прямо над всё ещё бьющимся сердцем мужчины.
— За оскорбления, обращённые к Сельхамош, моей равной, дарованной мне Судьбами.
Затем он вонзил меч вниз.
Мы так и оставались стоять, оба в крови, пока по нашей связи пульсировало желание, а последние крупицы жизни покидали тело мужчины.
Вокруг нас воцарилась тишина.
«Думаешь, мы донесли свою мысль?» — обратилась я к нему мысленно.
«Думаю, да, маленькая самозванка.»
Он разорвал связь и обвёл взглядом собравшихся, оскалив зубы.
— Всем всё ясно?
Его голос был низким, угрожающим, и от него у меня затрепетало всё внутри.
Насколько хватало взгляда, ему отвечали кивки.
— Хорошо. Все свободны. До конца дня распределитесь по своим новым подразделениям, иначе понесёте наказание, — рявкнул он, и его тон потемнел от презрения.
Трол сунул два пальца в рот и свистнул, привлекая внимание и отдавая дальнейшие распоряжения. Рокат вытер свой клинок, затем забрал мой и сделал то же самое. Его голодный взгляд скользнул по мне, посылая дрожь вдоль позвоночника.
— После такого представления мне нужно оказаться внутри тебя.
— Пожалуйста, — простонала я.
Он взглянул на Раппа.
— Помоги Тролу. Я вернусь позже.
Рапп хмыкнул со смешком, когда мы с Рокатом прошли мимо него и вошли в казарму. Затем, достаточно громко, чтобы мы услышали, он сказал Киире:
— Для них это была всего лишь прелюдия. Хорошо, что нам ещё долго придётся оставаться снаружи.
С моих губ сорвался тихий смешок, когда дверь за нами захлопнулась.
Рокат потребовал их повиновения; я потребовала их преданности.
Не только мне, но и каждой священной, истекающей кровью, закалённой яростью женщине, которая ходила среди них.
Они ещё очень нескоро забудут то, что здесь произошло.

----------

49

49
Пальцы Роката дрожали на моей коже, пока он раздевал меня не из-за нерешительности, а из-за отчаянной потребности, заострённой войной. Здесь, не зная, где находятся Ангелы, каждое мгновение было опасностью. Каждый удар сердца мог стать нашим последним. Каждый недоброжелатель мог означать нашу смерть.
Кожаная одежда упала на пол, оставив прикрытыми только мою грудь и лоно. Дрожь пробежала по мне, и я прильнула к нему, ища тепло его кожи. Чтобы напомнить себе, что он всё ещё здесь. Всё ещё дышит. Всё ещё со мной.
Его губы прижались к моей шее, горячие и влажные. Острые зубы скользнули по точке, где бился мой пульс, заставив меня зашипеть.
— Ты мой священный огонь. Рождена, чтобы вести войну рядом со мной. Жить легендой вместе со мной.
Он слегка укусил меня там, и я впилась руками в покрытые потом, рельефные мышцы его торса. Тёмные чернила татуировок напряглись и собрались складками, когда он обвил меня руками и попятился вместе со мной к стене, по пути задев комод. Я даже не почувствовала столкновения, потому что всё, о чём я могла думать, — это рот Роката на мне. Низкий стон сорвался с его губ, когда я опустила руку и обхватила его толстый член.
— Мне нравится, когда ты вот так меня защищаешь, — выдохнула я, крепко проведя рукой по его твёрдости.
— Я обещал, что всегда буду защищать тебя, моя истинная пара. Именно это я и намерен делать. Самым жестоким способом из возможных.
Одна из его покрытых татуировками рук обвилась вокруг моей шеи, оказывая ровно столько давления, чтобы удерживать меня на месте. Эти необузданные бордовые глаза поднялись и встретились с моими, предлагая мне свою дикую преданность.
Моя кровь и наша связь истинной пары загудели от этого зрелища.
— Слишком давно ты не гонялся за мной, — выдохнула я сквозь его хватку.
— Это так, — согласился он. — К сожалению, здесь нам негде развернуться.
Он прижался ко мне, пока наши тела полностью не соприкоснулись. Уперев предплечья по обе стороны от моей головы, он наклонился и прошептал мне на ухо:
— Но ты можешь сражаться со мной. Я скручу тебя своими тенями. Заставлю принять ту позу, в которой хочу тебя видеть. Заставлю использовать свой рот, прежде чем снова и снова разрушу тебя своим членом. Ты будешь полностью в моей власти.
Жар расцвёл между моих бёдер от картины, которую он нарисовал для меня.
— Чего ты ждёшь, Рокат?
Я бросила насмешку, словно точно нанесённый удар. В тот же миг тьма хлынула из моих ладоней и врезалась в его торс.
Моя истинная пара отшатнулся назад, и на его губах появилась порочная ухмылка. От её вида лёд пробежал вниз по моему позвоночнику.
Его магия хлынула из него так, словно он повелевал самой ночью, окутывая комнату обсидиановой тьмой. Сердце колотилось о рёбра, пока я скользнула вправо, стараясь ступать как можно тише. Клубы тьмы колыхнулись, и между ними появился Рокат. Не теряя ни секунды, я нырнула под его руку и выскользнула из зоны досягаемости.
Снова я исчезла. Но исчез и он. Наша комната превратилась в пустоту, дезориентируя меня.
— Моя маленькая самозванка. — Голос Роката, казалось, доносился сразу с нескольких сторон. — Тебе никогда не сбежать от меня.
— Посмотрим, — парировала я, и возбуждение от нашей игры понеслось по моим венам.
Справа раздался глухой удар, и я метнулась влево. Ониксовый дым прошептал у моего уха. Я призвала собственную силу и швырнула её во все стороны. Дерево раскололось, и он выругался. Я плотно сжала губы, скрывая улыбку. Осторожно отступая назад, я искала вход в купальню.
Камень закончился, и я скользнула за угол, прижимаясь спиной к прохладной поверхности.
Наша связь истинной пары натянулась по мере его приближения; он любил нашу игру так же сильно, как и я. Обсидиановая тьма собралась в дверном проёме, пока я готовила ловушку для своей истинной пары. Пьянящий вкус силы покрыл мой язык. Хотя обычно Рокат удерживал преимущество в наших отношениях, мой контроль значительно улучшился. И возможность обмануть его была слишком заманчивой, чтобы отказаться.
Первобытная потребность обжигала нашу связь. Два вдоха прорезали густой чёрный туман, словно он выслеживал мой запах.
— Можно подумать, ты хотела, чтобы я так легко тебя поймал.
Но как только он сделал ещё один шаг, я сжала кулак. Его тяжёлые сапоги прилипли к полу. Следом раздался тихий, зловещий смех, от которого волоски на моей шее встали дыбом.
— И это всё, на что ты способна?
В следующее мгновение пустота рассеялась. Полуденное солнце, проникавшее через окна за моей спиной, на миг ослепило меня.
— Я почти разочарован.
Ухмылка украсила его сурово красивое лицо. Его глаза оценивали расстояние между нами так, словно это было поле боя.
— Не стоит.
Похожая улыбка тронула мои губы. Я дёрнула свою магию так, словно выдёргивала ковёр из-под предмета мебели. Он пошатнулся, тени метнулись из его рук, помогая ему удержаться на ногах, но я уже проскользнула мимо него обратно в спальню.
За моей спиной загрохотали его шаги. Я резко обернулась, и его тело превратилось в размытое пятно чернил. Через секунду мы врезались в комод, разнеся его в щепки.
— Такая коварная, маленькая самозванка. Обожаю это, чёрт возьми.
Наши губы встретились, словно разразившаяся буря: сверкающие зубы и сталкивающиеся языки. Металлический привкус пронёсся между нами, когда я прикусила его губу. Он застонал, и звук был настолько мужским, что влага потекла из меня. Мгновение спустя его ладонь уже накрыла меня там.
— От этого нужно избавиться, — решил он, одним сильным движением сорвав ткань, прикрывавшую мой центр.
Укус ткани обжёг кожу, лишь усиливая моё удовольствие.
— И от этого тоже, — добавил он, с той же свирепостью разрывая повязку на моей груди.
Холодный воздух скользнул по моим соскам лишь на мгновение, прежде чем его сменил горячий рот Роката. Распутный вскрик застрял у меня в горле. Я впилась ногтями в его плечи, пытаясь удержаться под его натиском. Вокруг нас были разбросаны обломки дерева, и меньше всего мне хотелось проткнуть себе ногу.
Словно почувствовав ход моих мыслей, Рокат поднял меня на руки и понёс к письменному столу. Тот стоял неровно, отодвинутый от стены, и я поняла, что именно в него отбросила его раньше.
Он даже не стал поправлять стол, когда уложил меня на него, словно на алтарь, а сам готовился к поклонению. Наши губы снова сплелись, пока он расстёгивал ремень. Когда его член вырвался на свободу, он горячо шлёпнул меня по бедру.
Рокат прервал поцелуй, оставив меня без дыхания. Ониксовые шипы обвились вокруг его рук, и прежде чем я успела среагировать, они метнулись вперёд и захватили меня в плен. Словно я была не более чем марионеткой, он развернул меня так, что я оказалась на спине, а моя голова свисала с края стола.
Рокат обошёл стол, и его член покачивался с каждым шагом. Его магия пришла в движение, приковывая меня к месту. Но эбеновая тьма заскользила по моей коже, вызывая новую россыпь мурашек. Она поднялась по внутренней стороне моих бёдер, и я невольно сжала их вместе. Сила Роката развела их в стороны.
Его бордовые глаза скользнули по мне так, словно передо мной был голодный мужчина. Обхватив себя рукой, он провёл по члену раз, второй, третий. Моё внимание зацепилось за возбуждение, выступившее на головке и капнувшее на пол.
— Открой рот шире. Я собираюсь уничтожить этот твой дерзкий ротик.
Я плотно сжала губы в знак неповиновения. Тьма вспыхнула в его глазах, и моё лоно сжалось. Ещё больше его магии обвилось вокруг моих ног, сжимая сильнее.
— В такую игру ты хочешь играть?
Я кивнула — чистый, безоговорочный вызов. Ему придётся заслужить мой рот. Моё тело. Всё моё. Не потому, что он мне приказывает, а потому, что я сама выбираю быть его.
Он заслужит своё право заявить на меня права, а после опустится на колени в поклонении.
Его твёрдость коснулась линии моих губ.
— Тогда давай играть.
Тень поднималась всё выше, выше и выше, пока не замерла в одном дыхании от моей влажной плоти. Её лёгкое прикосновение сводило меня с ума. Я снова забилась в путах, пытаясь облегчить нарастающую там боль желания.
Затем, словно между моих ног оказался сам Рокат, холодный чёрный дым коснулся моего клитора. Вздох сорвался с моих губ прежде, чем я успела его остановить, и Рокат мгновенно воспользовался этой возможностью. Первый толстый дюйм его члена вошёл мне в рот.
Затем второй.
— Умница, — похвалил он, пока его магия продолжала скользить по моему центру.
Всхлип сорвался с моих губ, когда головка коснулась задней стенки горла. Но этот угол был лучше других, и меня давило на рвотный рефлекс не так сильно, как обычно.
— Вот так, — прорычал Рокат, упираясь руками по обе стороны от моей головы. — Прими меня всего.
Он снова толкнулся вперёд, затем отступил до самой головки и повторил движение. Наши взгляды встретились там, где мы были соединены, пока он ускорял темп, используя мой рот именно так, как и обещал. Его сила удерживала меня на грани, сочетая почти невесомые касания моего центра с тугими путами на руках и ногах.
Я не могла заглушить звуки, которые издавала, и это, похоже, лишь подстёгивало его.
— Я кончу тебе в рот, и ты проглотишь меня всего, — процедил он сквозь зубы, его пресс напрягся. — Дважды постучи по столу, если поняла.
Один из отростков его магии ослабил хватку, позволяя мне сделать именно это. Его бёдра дёрнулись сильнее, и он вошёл ещё глубже. Я втянула воздух через нос, начиная терять голову от его нехватки.
Затем он погрузился в меня полностью, и струи горячей спермы хлынули мне в горло.
— Блядь, Ассирия, — простонал Рокат, его тело задрожало.
Он вышел из моего рта, позволяя мне проглотить. Тьма рассеялась, и я выпрямилась. Не отводя от него взгляда, я облизнула губы. Его ноздри раздулись, а на челюсти дёрнулся мускул при этом зрелище.
— Раздвинь для меня эти красивые ножки, — приказал он.
Подарив ему приторно-сладкую улыбку, я сделала именно это.
— Такая. Чёртова. Влажная, — похвалил он, не отрывая глаз от моего лона.
Он шагнул вперёд; его член всё ещё был налитым и твёрдым. Положив ладонь на каждое бедро, он раскрыл меня ещё шире. Его большие пальцы скользнули по моему возбуждению. Одним из них он надавил на мой клитор, медленно и мучительно описывая круг.
— Рокат, — жалобно простонала я, подаваясь навстречу его руке.
— Тебе это нравится, маленькая самозванка?
Я кивнула, закатывая глаза, когда он добавил палец.
— А это?
— Да, — всхлипнула я. — Но я бы хотела ещё один.
— Правда? — хрипло произнёс он. — Я не услышал особой просьбы в этом заявлении.
— Пожалуйста, добавь ещё один палец.
Моё лоно запульсировало вокруг того, что уже был внутри меня.
— Хорошо, — похвалил он, давая мне то, о чём я попросила.
Но этого всё равно было недостаточно.
Я потёрлась о его руку, гонясь за удовольствием, к которому было подготовлено моё тело.
— Я заставлю тебя кончить на мои пальцы. Ты так сильно намочишь их, что когда я снова проведу рукой по своему члену, он будет полностью покрыт тобой. Но ты сделаешь это тихо, чтобы весь лагерь не услышал.
— Да, — сразу согласилась я.
Он добавил третий палец, растягивая меня ещё шире. Стон, опасно громкий, вырвался из моего горла.
— Эти звуки, которые ты издаёшь, Ассирия, по-настоящему греховны. Есть причина, по которой я не хочу, чтобы кто-то ещё их слышал.
Он обвёл пальцами вход в меня, раскрывая меня ещё шире.
— Ты такая тесная. Мне нужно снова подготовить тебя, прежде чем ты сможешь принять меня всего.
Его пальцы согнулись, надавливая на ту точку глубоко внутри.
— Всё что угодно, лишь бы это поместилось. Я просто хочу этого. Хочу тебя. Нуждаюсь в тебе, — тяжело дышала я, пока он подталкивал меня всё ближе и ближе к грани наслаждения.
Из его груди вырвался тихий смешок.
— Такая жадная. Тебе нужно напомнить, как просить вежливо? Похоже, сегодня ты об этом забыла.
Он полностью прекратил движение, и я издала протестующий звук.
— Пожалуйста, Рокат. Мне нужно, чтобы меня наполнили. Чтобы на меня заявили права.
— Вот так лучше, — сказал он.
На этот раз его пальцы двигались быстрее, а большой палец выводил круги по моему чувствительному бугорку так, что мои стенки сжимались.
Моя голова откинулась назад, пока я терялась в удовольствии, которое он мне дарил. Мои бёдра двигались сами по себе, и он развёл мои ноги ещё шире, чтобы проникать глубже.
— О да, — прошипела я, когда он попал в идеальную точку.
— Кончи для меня, Ассирия.
Он прижал ладонь к моему рту, изгибая меня над столом.
— Намочи мои пальцы.
Моё лоно затрепетало от голодного взгляда в его глазах. Я кивнула под его ладонью. Он вдавил основание своей ладони в мой клитор.
— Только для меня. Потому что ты моя.
То, как он произнёс своё право на меня, стало моей погибелью.
С криком, приглушённым его рукой, я рассыпалась на части.
— Рокат, — всхлипнула я, хотя он не мог меня услышать.
Он не остановился, даже когда я стала настолько чувствительной, что начала отстраняться от него. Каждая капля удовольствия, которую он вытягивал из меня, была для него победой.
С рычанием он отпустил меня, позволяя мне жадно втянуть воздух. Верный своему слову, он обхватил влажной рукой свой член и провёл по нему. После одного движения он уже блестел на свету. Затем он подтянул меня к самому краю стола, и твёрдое дерево впилось мне в поясницу, пока он забрасывал мои ноги себе на плечи.
Прижавшись губами к внутренней стороне одной лодыжки, он направил член к входу в меня.
— Поскольку ты была такой послушной и так хорошо меня покрыла собой, я подарю тебе свой член.
Когда он вошёл в меня, это было не просто для того, чтобы трахнуть. Это был ритуал, который только он один умел совершать.
— Ещё. Сильнее, — взмолилась я. Затем поспешно добавила: — Пожалуйста.
— Вот это уже лучше.
Чем глубже он входил, тем сильнее сжималось моё тело. Он был таким, чёрт возьми, толстым. Каждый нерв внутри меня пылал от удовольствия. Иначе и быть не могло, учитывая, как он задевал каждый из них.
— Блядь, это ощущение тебя, — простонал он. — Как же я хочу поклоняться твоей киске каждое мгновение каждого дня. Просто не существует достаточного количества часов, чтобы вместить всё время, которое я хочу провести внутри тебя.
Когда он вошёл до конца, я резко втянула воздух. Задняя поверхность моих бёдер ныла от этой позы, но это была та изысканная боль, которая лишь усиливала удовольствие. Рокат переместил к ним руки и начал массировать, расслабляя ноющие мышцы.
— Я сломаю этот алтарь тем, насколько сильно собираюсь тебя трахать.
— Сделай это, — бросила я в ответ, и мой голос был наполнен задыхающейся потребностью.
Он отступил назад, а затем врезался бёдрами в мои. Шлепок, разнёсшийся по комнате, смешался со следующим, и ещё одним, когда он вбивался в меня. Одна его рука легла на низ моего живота, удерживая меня на месте.
Другая обвилась вокруг моей шеи.
— Скажи мне, — приказал он, и от его тона я ещё крепче вцепилась в него.
Я точно знала, что он хотел услышать.
— Я люблю тебя, Рокат, — простонала я, пока он вращал бёдрами. Ножки стола заскрежетали по полу, когда он врезался в меня. — Я принадлежу только тебе.
Нас снова дёрнуло назад, и перед глазами взорвались звёзды.
— Ты принадлежишь только мне.
На этот раз его толчок сопровождался низким звериным рокотом. Его брови сошлись. Рот приоткрылся, и он жадно втянул воздух. Пот блестел на его лбу и торсе, увлажняя заднюю поверхность моих ног, пока он вбивался в меня всё сильнее и быстрее.
Край стола ударился о стену, и я в отчаянной попытке удержаться на нём вцепилась в его края. Вместо этого Рокат задрал мои руки над головой, прижимая запястья к дереву и снова позволяя мне свободно дышать.
— Я повелеваю всем твоим удовольствием. По моей воле ты кончаешь.
Я кивнула, и моё дыхание сбилось, когда он вошёл до конца. Мои стенки сжимались при каждом движении, обхватывая его так сильно, что он выругался.
— Чёрт, Ассирия. Ты так хорошо меня принимаешь. Создана для меня, — сумел процедить он сквозь зубы.
Удовольствие заполнило нашу связь истинной пары, утопив все остальные эмоции, кроме одной — любви.
Наши взгляды встретились. Рокат держал меня в своей полной власти. Я вырывала из него первобытные звуки просто потому, что он был внутри меня.
Это была двойственность власти.
Это была любящая ненависть.
Это было смягчённое насилие.
Это было мучительное удовольствие.
Всё это было затмением нас.
— Пожалуйста, мне нужно кончить снова, — взмолилась я, не скрывая отчаяния в голосе. — Но я хочу, чтобы ты кончил вместе со мной. Одновременно.
Мы навсегда останемся одной душой в двух телах, но если наше наслаждение взорвётся одновременно, мы будем настолько близки к единству, насколько это вообще возможно.
И в тот момент я не хотела ничего сильнее. Со всем, чем мы рисковали, со всем, что ждало впереди, мне нужно было это с ним.
С моей истинной парой.
— Без этого я рассыплюсь.
Рокат кивнул, и в его глазах была мука, потому что он чувствовал эту безмерную тоску, этот острый страх, поднимающийся внутри меня.
— Растворись во мне. Я никуда не уйду.
Он провёл членом по той глубокой точке внутри меня, вырывая из моего горла вздох.
— Вот так, моя хорошая девочка, — прорычал он, врезаясь бёдрами в мои.
От силы удара стол влетел в стену. Он переместил хватку с моих запястий над головой на мои бёдра, снова подтягивая меня к краю.
— А теперь кончи для меня.
Он вбивался в меня так быстро и так сильно, что у меня не осталось другого выбора, кроме как вскрикнуть.
— И не смей останавливаться.
— Прикуси руку, — приказал он, и я засунула кулак в рот, пытаясь оставаться тихой, когда была так близка к тому, чтобы рассыпаться на части.
Затем раздался треск, и пол устремился нам навстречу. Тени вырвались из него как раз вовремя, чтобы смягчить падение, но он ни на секунду не перестал трахать меня.
Он знал, что мне это нужно. Я знала, что ему тоже.
Я едва осознала, что теперь мы лежим на ковре с грубым переплетением нитей, потому что весь мой мир сосредоточился в том месте, где мы с Рокатом были соединены. Его член пульсировал внутри меня, и мои стенки отвечали тем же ритмом. Я снова всхлипнула, мои брови сошлись, пока искры удовольствия разгорались в полноценное пламя.
— Так. Близко, — процедил Рокат сквозь зубы, его пальцы впивались в меня так сильно, что наверняка оставят синяки.
Мучительное выражение на его лице, наслаждение, затопившее нашу связь истинной пары, и вид того, как он отдаёт мне всего себя, разбили меня.
С криком оргазм пронзил меня, сжигая каждую мысль, каждое беспокойство, каждое напоминание о том, что за пределами этих стен мы сражаемся за нечто большее, чем мы сами.
Я так сильно прикусила костяшки пальцев, что выступила кровь. Твёрдость Роката пульсировала внутри меня. Он застонал, низко, по-звериному, сломленно, и кончил. Резким движением он вышел из меня. Моё лоно заныло от его отсутствия. Горячая сперма хлынула мне на живот.
Головокружительная, опьянённая удовольствием, я лежала под своей истинной парой. Соль покрывала нашу кожу, а воздух обжигал лёгкие. Моргнув, я начала возвращаться к реальности. Что-то острое впивалось мне в плечо. Я повернула голову, отмечая царящий вокруг хаос и разбитую мебель.
— Упс, — хихикнула я, прижимая тыльную сторону ладони ко рту, чтобы сдержать смех.
Рокат покачал головой и поднялся с пола. Его мышцы восхитительно напряглись при этом движении, и больше всего на свете мне хотелось, чтобы он снова погрузился в меня, чтобы я могла впиваться в эти рельефные вершины и впадины его тела.
Вместо этого он наклонился и поднял меня на ноги. Немного подумав, он подхватил меня на руки и понёс в купальню.
— Не хватало ещё, чтобы ты на что-нибудь наступила и выбыла из строя перед нашей следующей битвой. Ты мне там нужна.
От этих слов тепло разлилось по всему моему телу от макушки до кончиков пальцев ног.
Рокат открыл краны для ванны. Я соскользнула вниз по его покрытому потом телу и ступила в неё. Несмотря на небольшой размер, он присоединился ко мне, притягивая меня в свои объятия.
— Мне это было нужно, — признался он, прижимаясь поцелуем к моей макушке.
— Я не могу тебя потерять.
Мой голос дрогнул. Даже после всего: битв, поздних ночей, проведённых за переустройством мира, редких мгновений наедине, этот страх всё ещё глубоко впивался в меня своими когтями. Не имело значения, насколько сильной я стала сама по себе. Как я объединила женщин и заставила мужчин принять нас. Как легенда о нас распространялась, словно лесной пожар.
Если Рокат умрёт, я не просто буду скорбеть. Моя душа разлетится на тысячу крошечных осколков. Каждый из них будет разрывать мне грудь и лишать дыхания. Я останусь сломленной, истекающей кровью и отчаянно желающей последовать за ним в следующую жизнь.
Его сердце билось у моей щеки, и я цеплялась за этот ритм.
Потому что это означало, что он жив.
Всё ещё здесь. Всё ещё со мной.
Потому что Ангелы были где-то там. Наблюдали. Ждали. Строили планы.
Кто знает, удастся ли нам и когда удастся вырвать для себя ещё одно такое мгновение. Я знала лишь одно: если он падёт, я последую за ним. Не существует его без меня. И меня без него.

----------

50

50
— Разведчики заметили Ангелов здесь, здесь и здесь, — сказал Трол, передвигая каменные фишки по карте на столе.
— Это значит, что они, скорее всего, попытаются прорвать нашу оборону в этих форпостах, — заключил я, постучав по трём точкам между нашим текущим местоположением и Ужгородом. Если они уже продвинулись так далеко на юг, значит, двигались быстро. А значит, нам тоже нужно было двигаться быстро. — И все они были сгруппированы именно так? Больше ничего?
— Нет, — ответил Рапп, проводя языком по кольцам в губах, пока изучал карту вместе с нами. Мы отослали всех остальных, чтобы сосредоточиться на том, как разделить батальоны и обеспечить выживание расы Демонов. — Рано утром я вылетел с одним из разведчиков, чтобы лично посмотреть на ближайшую группу. Похоже, они готовятся к трёхсторонней атаке.
Я открыл рот, чтобы отчитать его за то, что он снова перенапрягается, но он бросил на меня предупреждающий взгляд.
— Со мной всё в порядке. Грудь выдержала нормально. Честно, сейчас я чувствую себя почти как раньше. Весь пиум сделал своё дело.
— Хорошо.
Часть напряжения ушла из моей груди. Потому что меньше всего мне хотелось бросать Раппа в бой одного, когда он не способен размахивать мечом, натягивать лук или летать по воздуху. Его знания и мастерство в воздушном бою были сейчас крайне важны, особенно среди этих зубчатых горных пиков.
Слова, которые мне нужно было произнести, всё ещё тяжёлым грузом лежали на языке.
— Нам снова нужно разделиться.
Рапп и Трол оторвали взгляды от стола.
— К сожалению, ты прав, — вздохнул Рапп, опускаясь в кресло. — Я не вижу другого выхода. А это значит, что они что-то задумали.
— Раз им удалось уничтожить большую часть наших сил, когда мы разделились в прошлый раз, Захал Ишим, должно быть, считает, что этот манёвр снова принесёт ему успех, — проворчал я. Он был грёбаным слепнем, которого нужно было раздавить, прежде чем он попытается укусить снова.
— Ага, — подтвердил Трол.
Он передвинул метку, обозначавшую его позицию, к ближайшей точке.
— Я возьму меньший отряд здесь. С моей магией будет проще загонять Ангелов так, чтобы их было легче убивать. Вам понадобятся более крупные силы ближе к Ужгороду.
Он был прав.
— По пути мы расставим несколько ловушек. Поможем уничтожить более сильные группы, чтобы облегчить тебе задачу.
— Спасибо, — ответил он, не отрывая взгляда от карты. — Если равномерно распределить женщин и остальных владеющих магией из Фюреда, это должно помочь подавить любые возражения по поводу того, кто куда пойдёт.
— Я заберу с собой тех, кто всё ещё таит обиды. Если они не поддержат план, то смогут стать моими марионетками на поле боя, — проворчал я, сжимая переносицу. По крайней мере, после нашей демонстрации мужчины притихли. Женщины же, несмотря на падающую температуру, расхаживали с закатанными рукавами, выставляя напоказ свои татуировки коварного глаза. По пути сюда я даже видел одного из Везэто с такой татуировкой.
Рапп фыркнул и покачал головой.
— Самые высокие и самые опасные пики находятся ближе к Ужгороду. Я возьму этот участок. И, если не возражаешь, мне также понадобится больше летунов.
— Бери столько, сколько нужно, — сказал я ему.
Три точки, куда, как мы предполагали, направятся Ангелы, были разбросаны вдоль стены на неравных расстояниях, и, к сожалению, Трол снова окажется дальше всех. Но с позициями, которые займём мы с Раппом, мы будем чертовски близко к Сиви. Если нам удастся отбросить Ангелов, мы окажемся в идеальном положении для захвата города. Видение Кииры исполнится. Всё это наконец закончится, и я смогу наслаждаться остатком своей жизни вместе с Ассирией.
— А что, если они повернут назад и попытаются уничтожить позицию Трола, поскольку он будет дальше всех от помощи? — предположил я, желая проверить свои рассуждения.
— Могут, но тогда они спустятся прямо в пустыню Пакс, а этот путь не поможет им добраться до Ужгорода, — заметил мой Хадвезер.
Он замолчал и потёр шею сзади.
— Если только они не захватят стену и не двинутся по ней на юг, чтобы зажать ваши группы.
— Значит, нам нужно быть готовыми к такому развитию событий, — задумчиво произнёс я. — Сколько у нас сейчас истинных пар?
На лице Трола появилась кривая усмешка.
— Ты ни за что не поверишь тому, что я сейчас скажу.
Я приподнял бровь и взглянул на Раппа. Он выпрямился, полностью сосредоточив внимание на другом Хадвезере.
— Ну так говори, — подтолкнул я его. Какими бы ни были его сведения, они явно были важны.
— За последние несколько дней у нас появилось около дюжины новых пар.
От его слов у меня перехватило дыхание.
— Шутишь, — тут же бросил Рапп.
Мы переглянулись, не в силах понять, разыгрывает ли он нас таким жестоким образом за то, что мы так часто оставляли его одного.
Трол покачал головой, всё ещё сохраняя самодовольное выражение лица.
— И я благодарен, что нет. Спроси Верховную жрицу. Она скажет тебе то же самое, что сказала мне: это знак от Судеб, что они хотят обеспечить нашу победу.
Я сидел, потрясённый до немоты. Всё это время эти жрицы служили под началом Кииры, а все эти мужчины — под моим. Мы всегда испытывали трудности с общением на таких огромных расстояниях. И теперь, когда мы объединили оба пола, одна из наших самых серьёзных проблем была решена. Конечно, пары мужчин тоже были полезны, но Судьбы даровали гораздо меньше таких связей, чем связей между мужчинами и женщинами.
Неужели именно поэтому Ангелы так легко координировали свои действия?
Я выругал себя за то, что не додумался до этого решения раньше. И Ксаннирина — за то, что он вообще предложил подчинить женщин.
Я знал, почему мы устроили общество именно так, как устроили, и это лишь ещё сильнее убедило меня, что мы действительно идём правильным путём.
Наконец ко мне вернулась способность говорить.
— Кто ещё об этом знает?
Трол пожал плечом.
— Те, кто был рядом, наверное. Но это пока не стало такой сенсацией, как вы с Сельхамошем, если судить по тому, что рассказывали мне новобранцы.
— Нужно придать этому больше значения, — заявил я, уже обдумывая, как использовать это для поднятия боевого духа армии. — В рамках новых приказов они поднимутся на сцену, чтобы Киира благословила их. О том, что нам придётся разделить их, мы умолчим и сообщим об этом уже потом.
При мысли о расставании с Ассирией, особенно на таком расстоянии, которое нас ожидало, моё сердце болезненно сжалось. И это так скоро после того, как их связь окончательно сформировалась. Но это был необходимый шаг.
— До нашего отъезда им можно выделить отдельные комнаты, чтобы они могли побыть наедине. Потому что это будет… болезненное прощание.
Почти непроизвольно я потёр место, где покоилась моя магия.
Рапп посмотрел на меня с сочувствием.
Я ответил ему мрачным взглядом.
— Кто бы мог подумать, что ты где-то внутри себя отыщешь сочувствие? — поддразнил Рапп, проводя большим пальцем по губе.
— Я ничего не отыскал, потому что у меня его нет, — проворчал я.
Трол громко расхохотался.
— Только не ты тоже.
— Ты изменился к лучшему, Рокат.
Трол опустился в своё кресло, и я тоже сел с недовольным ворчанием. С края стола он взял кувшин с водой, наполненный листьями пиума, и разлил нам всем напиток. Конечно, не тот алкоголь, которым мы бы сейчас делились где угодно в другом месте, но символизм всё равно сохранялся.
Подняв кружку, он сказал:
— Ассирия — твоя идеальная пара. Для меня было честью наблюдать за тем, как она изменилась с нашей первой встречи и до сегодняшнего дня. Ты поистине благословлён Дарующим.
Я коснулся краем своей металлической кружки его кружки.
— Так и есть.
Рапп присоединил свою кружку к нашим.
— Тебе потребовалось слишком много времени, чтобы до этого дойти. Но видеть, как вы теперь работаете вместе… на это стоит посмотреть.
Моя грудь заболела уже совсем по другой причине, когда я сделал долгий глоток. Благодаря чудесным листьям напиток был освежающим, бодрящим и помогал дышать на такой высоте. Не говоря уже о том, что в измельчённом виде и смешанный с зельем он усиливал врождённые способности к исцелению у всех Демонов. Именно поэтому Рапп всё ещё был жив.
Никогда прежде я не был так благодарен какому-либо растению.
— Значит, решено. Рапп займёт самую южную позицию с группой летунов. Я возьму центральную с крупнейшими наземными силами, включая всех тех, кто молча выступает против перемен. Трол займёт самую северную позицию с достаточным количеством половин истинных пар, чтобы сообщения могли дойти до нас обоих, если ему понадобится помощь.
Я посмотрел на них обоих, и они одновременно кивнули в знак согласия.
— Тогда нам лучше начать перестраиваться и готовиться к выступлению. С Ангелами так близко к стене и Ужгороду мы не можем позволить себе терять больше ни одного дня.
Подснежники украшали черную косу Ассирии, пока она заканчивала собираться к церемонии. Я сидел на нашей кровати, не в силах отвести взгляд от своей истинной пары.
Истинная пара.
Это слово ударило меня словно кулаком под дых. После всего, что я сделал, после всего, через что прошёл, Судьбы всё равно сочли нужным соткать для меня идеальную пару.
И она была гораздо большим, чем просто это. Она была причиной, по которой я сражался, причиной, по которой спал по ночам. Она была той гаванью, куда я возвращался снова и снова, когда тяжесть моего долга тянула меня вниз. То, как она расцвела, став Сельхамош, заставляло меня пасть на колени, готового поклоняться её легендарным стопам.
Я жаждал каждого её прикосновения, каждой улыбки, каждой искры огня в её глазах. Даже её острого языка с теми дерзкими словами, что разжигали в моей крови свирепое пламя.
Она не была оружием. Она сама была войной. Силой, которой следовало одновременно страшиться и благоговеть перед ней. И я был тем мужчиной, который будет стоять рядом с ней и уничтожать каждого, кто посмеет думать иначе.
Поэтому, когда она повернулась ко мне, с раскрасневшимися от волнения щеками и тонкими прядями чёрных волос, обрамлявшими её высокие скулы, я застыл на месте. Потрясённый тем, что она принадлежала мне — в этот момент и во все моменты, которые ещё впереди.
— Что? — спросила она, слегка склонив голову набок.
Я хотел ответить, но мои губы не двигались. Она подошла ближе, и покачивание её бёдер потянуло за последние нити моего здравомыслия. Каким-то образом мне удалось обхватить её за талию и притянуть вплотную к себе.
— Я слишком редко говорю тебе, насколько благословлён тем, что у меня есть ты, — хрипло произнёс я, проводя носом по её шее и вдыхая её аромат.
Розы и ягоды наполнили мои ноздри — запах, в котором я добровольно утонул бы, если бы умер, зная, что он принадлежал моей истинной паре.
Она тихо вздохнула, обвивая руками мои плечи.
— Ты мог сломать меня. Вместо этого ты помог мне расцвести.
В горле у меня сжалось.
— Поначалу я был ужасен с тобой.
Она слегка отстранилась и обхватила ладонями моё лицо.
— И ты более чем искупил это.
Схватив её за затылок, я притянул её к себе. Наши губы встретились со страстью лесного пожара. Наши языки — с яростью битвы. Наши воли — в одурманивающем смешении любви и ненависти.
Задыхаясь, я прервал поцелуй. Губы Ассирии были краснее её глаз, припухшие от того, как я их присваивал себе.
— Нам лучше идти, иначе мы опоздаем.
Она подарила мне открытую улыбку, переполненную обожанием.
— Не могу поверить, что столько связей истинных пар сформировалось сразу.
— Я тоже, маленькая самозванка.
Поднявшись, я поправил одежду. У Ассирии вырвался тихий смешок. Переплетя свои пальцы с её, мы вышли из комнаты. Грем и Зик трусили по обе стороны от нас, виляя хвостами.
Приглушённые голоса донеслись до нас в тот же миг, как мы ступили в долину. Армия — представители обоих полов вперемешку — уже собралась, их кожаные доспехи поблёскивали, а воротники были подняты. Среди них стояли и многие жители Кохзака. Их плотные шерстяные плащи облегали тела, пока ветер гулял между горными вершинами.
Зубы Ассирии застучали, когда дрожь пробежала по её телу.
— Среди толпы будет теплее, — сказал я ей.
— Тогда веди. Я ни над кем не могу ничего увидеть, — ответила она, становясь позади меня.
Вместе мы начали пробираться через толпу к ближайшему склону холма, где уже ждали Киира, Рапп и Трол вместе с новообретёнными истинными парами.
Возбуждённый шёпот доносился до моих ушей, пока мы проходили мимо одной группы солдат за другой. Легенда о нашей с Ассирией связи распространилась быстрее горной метели. По крайней мере здесь, среди тех, кто находился под моим командованием, нам удавалось продвигать столь необходимые перемены.
Резкие, несогласные крики рассекли воздух, когда мы поднимались по склону. Наши взгляды дёрнулись к затянутому облаками небу, где три чёрные точки резко выделялись на фоне серого.
Ассирия резко втянула воздух.
Киира тоже подняла голову; её губы приоткрылись, и по ним беззвучно скользнули какие-то слова.
Мы присоединились к Верховной жрице, наблюдая за собравшимися, пока птицы не скрылись из виду. Мозаика красного цвета отражалась от моря лиц перед нами.
Моё внимание переместилось к парам, стоявшим на коленях на импровизированном помосте под нами. Врытый в склон и удерживаемый магией нескольких бывших жриц, он позволял всем видеть эту дюжину.
Чёрное платье Кииры взметнулось от очередного порыва ветра, пронёсшегося по долине. Она дождалась, пока ветер стихнет, прежде чем широко и высоко поднять руки.
— Подойдите и станьте свидетелями божественного плетения Судеб.
Над армией опустилась тишина.
— Трое даровали нам ещё больше благословений через связи между этими храбрыми воинами, — начала она, жестом указывая на истинные пары. — По их святой воле они формируют наши жизни, нашу победу, чтобы мы могли восстать едиными в нашем новом порядке.
Обойдя их, она встала рядом со мной и Ассирией.
Моя истинная пара выпрямилась ещё сильнее.
— Если бы не путь, который они соткали для Халалхиво и Сельхамош, эти пары никогда бы не встретились. Их нити никогда бы не стали единым целым. Их жизни были бы подобны питью из пустого бокала. — Она снова приблизилась к толпе, позволяя своим словам повиснуть в воздухе. — Но теперь они полны.
Не одна пара сразу взглянула друг на друга, и уголки их губ тронули лёгкие улыбки.
— Давайте помолимся, — прошептала она, опуская голову к груди.
Словно волна, собравшиеся опустились на колени.
— Ткачиха, что связывает душу с душой невидимыми нитями, благослови эти связи, которые ты сплела. Пусть их шаги звучат в совершенной гармонии. Пусть цвета их гобелена смешаются. Пусть путь перед ними останется неразрывным даже во время войны.
Повсюду раздались приглушённые слова подтверждения, обращённые к Ткачихе.
Я снова сжал руку Ассирии.
— Благословлены Ткачихой.
Киира продолжила:
— Дарующий, даруй им магию не только для того, чтобы использовать её в битве, но и для того, чтобы поддерживать друг друга в усталости. Пусть их сила возрастает вместе. Пусть их союз станет силой, что воспевает твоё имя в каждом вдохе и каждом ударе. Пусть своей объединённой мощью они принесут величие твоему имени.
Солдаты и жители города распростёрлись ниц.
То же сделали и истинные пары.
— Жнец, обрати на них свой взор, ибо они идут путём, который ты дозволил. Если они оступятся, позволь им подняться вместе. А если придёт смерть, пусть она придёт к обоим, ибо то, что ты связал, не будет легко разорвано.
Пальцы Ассирии крепче сжали мои.
Киира посмотрела в затянутое облаками небо так, словно могла заглянуть сквозь тяжёлую серую завесу и умолять Судьбы позволить им всем выжить.
Учитывая, насколько близки были эти двое, не оставалось сомнений, что моя истинная пара призналась моей кузине в своих страхах за моё выживание.
За наше выживание.
Просто потому, что мы любили друг друга.
Судорожно выдохнув, я выпрямился во весь рост. Наша связь гудела блаженством, а не противостоянием. Словно зверь с собственным разумом, она сражалась с нами обоими, заставила нас быть вместе, и мы встретили своё возмездие именно из-за неё.
Теперь ей больше не нужно было делать ничего подобного.
Киира поднимала каждую пару одну за другой, даруя им дополнительные благословения. Остальные наблюдали за этим.
— Связанные Ткачихой, освящённые Дарующим, защищённые Жнецом, идите теперь как двое, ставшие одним, и пусть мир содрогнётся от того, что сотворила любовь.
Последние слова Кииры пробрали меня до самого нутра.
Ассирия подняла на меня взгляд, и её тёмные ресницы веером легли на щёки.
«Всегда моя, маленькая самозванка.»
«Всегда твоя.»
Когда армия начала расходиться, я уже знал где-то глубоко внутри, что наша любовь заставит Ангелов содрогнуться в ближайшие дни. Потому что наш отъезд был неизбежен.
Я лишь надеялся, что, наделяя Ассирию полномочиями и помогая ей выдавать себя за высокопоставленных офицеров, я не приведу её к смерти.
Потому что если она погибнет, я последую за ней.
Оставлю всю армию сгореть дотла.
Не было никакого смысла спасать Демонов, если после этого рядом со мной не будет моей истинной пары.

----------

51

51
Белые всполохи магии мелькали среди альпийских деревьев впереди, пока мы подкрадывались к разведывательному отряду Ангелов. Группа готовила лагерь на ночь: ставили палатки, разводили костры и готовили мясо. Вихри чёрной магии окутывали нас, скрывая любые движения, которые могли бы привлечь внимание.
Хрустнула ветка.
Мой сжатый кулак взметнулся вверх.
Солдаты позади меня остановились.
Я не смел дышать, прислушиваясь к следующему выдающему шагу. Между двумя стволами появилась фигура, всего в нескольких шагах от меня. Голубые глаза осматривали тёмный лес.
От него нас скрывала только стена нашей магии.
«Всё в порядке?» — прозвучала в моей голове Ассирия.
«Впереди движение. Оставайся на позиции», — ответил я, полностью сосредоточившись на приближающемся мужчине.
Мышцы ног горели от необходимости сохранять это положение на корточках. Но мы не могли пошевелиться, не выдав своего присутствия.
В кустах что-то зашуршало.
Ангел резко двинулся влево от меня, разыскивая источник звука. Мои пальцы сжались и разжались, готовясь ухватиться за рукоять клинка и вытащить его из-за спины.
Но из лагеря его окликнула женщина.
Бросив последний взгляд в бездну леса, он вернулся под защиту своего отряда, какой бы временной она ни была.
Воздух вырвался из моих лёгких.
Я оглянулся через плечо, отмечая местоположение моей половины «Покрытых Смертью».
Ассирия увела остальных длинным обходным путём по внешнему кругу, чтобы мы могли устроить засаду сразу с нескольких направлений.
«По моему сигналу», — сказал я через связь.
От Ассирии пришла вспышка тревоги, после чего наша связь снова приглушилась. Сердце ударило о рёбра, и мне пришлось напомнить себе, что причиной была лишь её магия, а не то, что её схватил Ангел.
Это был первый раз, когда она должна была выдать себя за Мирзу, которого мы убили в Фюреде. Это была проверка того, что наш план действительно может сработать. Выполнить его безупречно было жизненно важно. Один единственный промах и нам придётся отказаться от всего и начинать сначала.
Именно поэтому всю последнюю неделю мы говорили только на ангельском языке. Громкий шорох привлёк внимание отряда. Их головы резко повернулись в сторону Ассирии. Дыхание застряло у меня в горле.
Словно белый призрак, Мирза и Ассирия появилась в ночи. Отблески костра выхватывали её фигуру из темноты зловещим светом. Белые доспехи покрывали засохшая кровь и грязь, из-за чего казалось, будто она странствовала неделями.
— Доклад, — резко приказала она властным тоном на ангельском языке.
Несколько Ангелов вскочили со своих мест, приветствуя её традиционными словами восхваления этой грёбаной Богини.
— Мы думали, что вы мертвы, — выпалил один из мужчин. — Захал сказал, что Халалхиво прибыл в горы несколько недель назад с новым подкреплением.
— Захал ошибся. Нескольким из нас удалось сбежать, когда мы поняли, что в Фюреде нас вот-вот сокрушат. Мы сумели продержаться достаточно долго, чтобы вернуться домой и выбраться из тех проклятых земель, — холодно ответила она.
Её акцент немного отличался от акцента настоящего Мирзы, но я сомневался, что кто-то это заметит. Слова тоже были тщательно подобраны и многократно отрепетированы, потому что нам нужен был хотя бы один выживший, который вернётся к основной группе и распространит весть о том, что один из их собственных предаёт их.
— Тогда где остальные? — настойчиво спросила одна из женщин, осматривая окрестности.
— Они в безопасности.
Она подошла ближе к костру и протянула руки к огню, словно пыталась согреться. Зима в горах была суровой, и снег покрывал камни и ветви деревьев кружевной сетью.
— В безопасности где? — спросила та же женщина.
Недоверие и подозрение в её лазурных глазах были заметны даже с такого расстояния.
— Пошли, — тихо приказал я.
Убрав магию, я поднялся во весь рост и выхватил меч.
Несмотря на все мои старания, скрежет клинка о ножны всё равно разорвал ночную тишину. По всей линии остальные Отмеченные смертью сделали то же самое.
— В армии Демонов, — ответила Ассирия, выхватывая собственное оружие и проводя им сквозь пламя.
Кончик клинка полоснул женщину по горлу. Из раны брызнула кровь. Она прижала к ней ладонь, будто это могло её спасти. Крики разорвали неподвижный воздух, когда мы ринулись вперёд, а тяжёлый топот наших шагов прозвучал похоронным звоном.
Ассирия схватила мужчину с лазурными глазами и приставила нож к его горлу, пока мы вырезали остальных. Он вырывался из её хватки и в конце концов сумел освободиться.
Она выругалась на демоническом и бросилась за ним. Тень вырвалась из моих ладоней, обвилась вокруг него и заставила рухнуть на колени. Ассирия снова взяла его под контроль.
Я приблизился, и с моего меча капала багровая кровь Ангелов при каждом шаге по земле.
— Где остальные? — прорычал я мужчине на ангельском языке.
Он плотно сжал губы. Неповиновение пылало в его глазах, даже когда взгляд остановился на моём залитом кровью мече. Я перевёл внимание, совершенно намеренно, на Ассирию.
— Хорошо сыграно, Мирза. Тебе найдётся место в новом порядке после того, как мы убьём Стадиэля и Иаота.
Глаза мужчины широко распахнулись.
— Предатель! — закричал он на ангельском, дёргаясь в моих путах. — Как ты смеешь предавать Богиню ради этих животных?
Я отпустил его, и Ассирия толкнула его на землю. Мужчина схватился за порез под челюстью. Нам ведь нужно было оставить его в живых.
— Потому что после того, что я увидел в Фюреде, я знаю, что мы проиграем им. Лучше выжить, чем жить ради Богини, которая нас не защищает, — объяснила она. По её лицу скользнула тень ужаса, когда она перепутала слова «жить» и «умереть».
Холод, более ледяной, чем лёд, вгрызшийся в валуны, пробежал по моему позвоночнику. В пылу момента ругань на демоническом ещё можно было бы не заметить. Но сейчас всё его внимание было приковано к ней, и одно неверное слово могло разрушить весь наш план.
Тревога хлынула через нашу связь. Большой палец Ассирии надавил на указательный, словно она искала кольцо, которого там не было.
Я продолжал неотрывно смотреть на мужчину, оценивая его реакцию. Моя рука дёрнулась, готовая убить его, если он заметил ошибку Ассирии.
Похоже, мужчина у наших ног ничего не заметил, хвала Жнецу. Его лицо исказило отвращение, когда он посмотрел на облик своего бывшего офицера.
— Беги и передай остальным, чтобы встретились здесь, если хотят пережить остаток этой войны, — прорычал я на общем языке, переводя его ярость на себя.
Он отшатнулся, когда я чуть подался вперёд. Этот чистый, беспомощный страх в его глазах был восхитителен и именно тем, чего мне так не хватало все эти месяцы.
Ассирия ударила его ботинком в рёбра.
— Сейчас же!
Больше он не медлил. Вскочив на ноги, он бросился прочь между деревьями. Солдаты позади нас разразились зловещим смехом, наблюдая, как он мчится прочь, пока его белые волосы не исчезли в темноте.
— Что теперь? — спросил Узадан, мужчина с рубиновыми глазами, который знал Ассирию с самого начала её пути. После его выступления вместе с ней на церемонии посвящения и после того, как выяснилось, что его магия позволяет замораживать кровь и тем самым лишать человека возможности двигаться, я разрешил ему присоединиться к её охране. Он прекрасно понимал последствия, если с моей истинной парой что-то случится.
Во время Битвы за Фюред он тоже хорошо её защищал.
— Оставьте тела. Скорее всего, они вернутся, зная, что мы их не сожгли. Но сначала мы оставим послание.
Я подошёл к Ангелу с распоротым животом и погрузил пальцы внутрь. Раздалось влажное чавканье, когда я вытащил руку обратно, покрытую его кровью.
Я подошёл к одному из камней и очистил его от снега и льда. Ангелам нужна Богиня? Я дам им её в лице Ассирии.
Я вывел послание дымящейся гранатовой кровью:
ПРИСОЕДИНЯЙТЕСЬ ИЛИ УМРИТЕ
— Обчистите лагерь и выдвигаемся. Чертовски холодно, а нам ещё долго идти обратно к стене.
Свет костра плясал по мрачной надписи. Одна строка стекала на другую, пока я размазывал её на всех трёх языках, чтобы смысл был предельно ясен.
Когда я закончил, «Покрытые Смертью» уже рылись в сумках. Несколько Демонов опрокидывали палатки и сеяли вокруг хаос с хищными ухмылками на лицах. Ассирия подошла ко мне, всё ещё нося украденную личину. Её брови были нахмурены, а рука зависла над животом, словно её сейчас стошнит.
К сожалению, ей придётся поддерживать магию до тех пор, пока мы снова не окажемся по ту сторону стены в безопасности. Если какой-нибудь разведчик увидит момент превращения, это разрушит наш план. А теперь, когда они знали, что Мирза где-то рядом, они будут повсюду искать его и предполагаемых выживших.
— Ты хорошо справилась, — похвалил я её, подавляя желание прикоснуться к ней. Любое проявление нежности с моей стороны тоже выдало бы, что что-то не так.
— Я облажалась, — сказала она. — Дважды.
— Он ничего не заметил, — попытался успокоить её я.
Но она покачала головой.
— Я должна справиться лучше. — На её челюсти дёрнулась мышца. — Другого выбора нет.
— Справишься. Я об этом позабочусь.
Кажется, это немного ослабило её оставшееся раздражение.
— Что ты будешь делать, если сюда вернётся группа Ангелов и действительно захочет присоединиться к нам? — спросила она, меняя тему.
Я фыркнул.
— Не вернётся. Одного Мирзы недостаточно.
Не то чтобы я и правда думал, что кто-то из них придёт. Они скорее умрут, чем попадут к нам в плен. Кто добровольно сдастся под наш контроль?
Солдаты набили свои сумки и закинули их на плечи. Один за другим они скрывались среди деревьев. Мы последовали за ними, и я не смог удержаться от того, чтобы оглянуться через плечо, почти ожидая, что из темноты появится ещё дюжина Ангелов.
Тишина царила вокруг, нарушаемая лишь хрустом снега и веток под нашими сапогами, пока мы возвращались к стене. Ледяной ветер шевелил ветви над головой, осыпая нас мелкой белой пылью. Я стряхнул снег с плеч, не желая, чтобы мои доспехи заржавели. Ассирия вздрогнула, и инстинкт взревел во мне, требуя заключить её в объятия и поделиться с ней тем теплом, которое я мог дать.
— Скоро вернёмся, — успокоил я её.
После того как едва не потерял её в битве, я стал ещё внимательнее к её потребностям. Малейшее изменение, приходившее от неё через нашу связь, мгновенно приковывало к ней моё внимание. В следующий раз, когда наша связь снова умолкнет, я узнаю об этом в тот же миг.
Потому что я не был настолько наивен, чтобы считать повторение подобного невозможным.
Она кивнула, не поднимая взгляда. Мужчина рядом со мной выругался, споткнувшись о скрытый под снегом камень. Именно поэтому наше приближение заняло так много времени. Тишина была нашим щитом. Но обратный путь уже не требовал такой скрытности.
Мерцающие огни на вершине стены встретили нас спустя полчаса. Раздался крик, возвещающий о нашем возвращении.
Стоявшие наверху сбросили верёвки для Ассирии, чтобы она могла подняться, а остальные «Покрытые Смертью» призвали свои крылья и взлетели на стену. К сожалению, моя истинная пара всё ещё не разобралась, как использовать фальшивые белые крылья Ангелов для полёта. Меня больше заботило, чтобы она выучила язык, поскольку способы передвижения у нас были и другие.
Я поднялся следом за ней из солидарности.
Когда мы добрались до вершины, нас уже ждали Трол, Рапп и Киира.
— Как всё прошло? — спросил Рапп в тот же миг, как мои сапоги коснулись камня.
— Увидим реакцию, когда найдём следующую группу, — ответил я и направился к караульному дому.
В очаге горел огонь, прогоняя холод с моей кожи. Я остановился рядом с ним, позволяя теплу проникать в кости.
Ассирия сбросила магию и встряхнула руками и ногами, словно пыталась избавиться от оставшихся последствий перевоплощения в нашего врага. С протяжным стоном она рухнула у моих ног, словно одна из гончих.
Снизу по лестнице донёсся быстрый топот, а затем вперёд выскочили Грем и Зик, радостно залаяв.
— О да, иди сюда, — проворковала Ассирия, утаскивая Зика на пол и сворачиваясь вокруг него, будто именно его шерсть была ключом к тому, чтобы согреть её тело.
Я закатил глаза.
— Не так уж и холодно было.
— Говори за себя, — огрызнулась она приглушённым голосом.
Грем улёгся ей на ноги, и теперь её почти полностью накрывала чёрная шерсть.
Киира присоединилась к ней на полу, и они завели свой разговор, пока я переключил внимание на Трола и Раппа.
— Мы выступаем на рассвете…
Ассирия издала звук протеста, но я проигнорировал её.
— Мы выступаем на рассвете, Трол. Ты уверен, что тебе хватит тех сил, которые у тебя будут?
— Ага. Нас хватит, чтобы справиться со всем, что Ангелы сочтут нужным бросить против нас, — ответил он. — Пока вас не было, вернулся передовой разведчик. В половине дня пути впереди есть ещё одна разведывательная группа.
— Хорошо. Мы устроим им то же самое, что и здесь, — заявил я. — Что насчёт расположения основных сил?
— День пути вниз по долине. Думаю, ближайшие группы проверяют нас на слабые места, — предположил он, потирая шею сзади.
В этом был смысл.
— Старайтесь уничтожать их любым возможным способом. И что бы ни случилось, удержание стены имеет первостепенное значение.
— Да, Халалхиво.
Я протянул ему руку, и он крепко её пожал.
— Постараемся немного поспать перед выступлением.
— Хорошего отдыха, — пожелал он нам, после чего исчез в том же направлении, откуда появились Грем и Зик, направляясь к одной из комнат на верхнем уровне. Солдаты размещались в казармах прямо под стеной, а те, кто должен был продолжить путь дальше, расположились лагерем снаружи.
— Пойдём, — сказал я Ассирии, которая уже выпрямилась и гладила ненасытных гончих.
— Уф, — простонала она, поднимаясь на ноги. — Надеюсь, они достали толстые меховые одеяла.
Наша палатка последние несколько ночей действительно была холодной.
— Тем больше причин держаться поближе друг к другу, если не достали.
— Тебе бы этого хотелось, да? Чтобы твой член упирался мне в задницу?
— Мне хотелось бы, чтобы он не просто упирался.
— Если вы двое уже закончили, я бы вообще-то хотел поспать, — прервал нас Рапп.
Я бросил на него мрачный взгляд.
— Ладно. Иди, — проворчал я, махнув рукой.
Он не стал терять времени и сразу выскочил через дальнюю дверь, а Киира последовала за ним. Остатки тепла караульной башни ещё держались на мне, но стоило нам выйти наружу, как резкий холод мгновенно их прогнал. Призвав свои чёрные перепончатые крылья, мы спрыгнули со стены и начали контролировать спуск к лагерю внизу. С глухим ударом мы приземлились перед нашими палатками.
— Спокойной ночи, — пожелала Ассирия Киире и Раппу, потянув меня за руку и уводя в нашу палатку прежде, чем я успел что-либо сказать кому-либо из них.
— Сегодня тебе не терпится, да? — прорычал я, обхватывая её за талию.
— Я устала, — ответила она, расстёгивая меховую куртку.
Я завязал полог палатки за нами и заметил мешок с камнями у изножья кровати. Поднеся к нему руку, я почувствовал, что они всё ещё тёплые.
Ассирия разделась, оставшись только в нижнем белье. Она протянула руку.
— Мне нужна рубашка.
— Ты знаешь, где они лежат, — сказал я, начиная расстёгивать доспехи.
— То есть я могу взять любую, какую захочу? — спросила она, склонив голову набок.
Проворчав что-то себе под нос, я достал для неё одну из своих рубашек, которую ещё не успели постирать, и бросил ей. Она натянула её через голову, и подол коснулся верхней части её коленей.
Затем она забралась в постель и закуталась в одеяла.
Покончив с доспехами, я снял пропитанную потом одежду после боя и смыл кровь с рук. К тому моменту, когда я лёг рядом с ней, глаза Ассирии уже были закрыты, а её дыхание стало ровным и тихим.
Вздохнув, я поцеловал её в лоб, а затем задул свечу на прикроватном столике.
Обняв её, я уткнулся носом в её волосы. Но, каким бы уставшим я ни был, уснуть не смог. Мой разум перебирал тысячу возможных исходов.
И во всех них оставалось одно слово.
Оно повторялось снова и снова, словно было единственным словом, которое способен выкаркать ворон.Жертва.

----------

52

52
Следующий форпост обвивал склон горы, словно змея, готовая к броску. Деревянные здания жались к склону, а главное из них, казалось, было высечено прямо из камня. Высокие башни вздымались в воздух, открывая вид на стену.
Моё сердце болезненно сжалось при этом зрелище, потому что оно означало одно: Киира и Рапп покинут нас. Верховная жрица и я ехали бок о бок, на несколько шагов позади Роката и его Хадвезера. Грем и Зик лаяли и неслись вперёд, ледяные хлопья цеплялись за их длинную шерсть, пока они зарывались в снег. Ещё больше снега взметалось в воздух, когда они прыгали и носились по нему, щёлкая зубами по воздуху.
Мы с Киирой рассмеялись, наблюдая за их выходками. По крайней мере, хоть кто-то был рад оказаться здесь.
— Я буду так сильно по тебе скучать, — сказала я ей, и печаль скользнула между моих рёбер.
Киира на мгновение качнулась в седле, прежде чем ответить.
— Я тоже. Но мы скоро снова встретимся.
Почему-то это прозвучало неубедительно.
Тревога скрутила мой желудок.
— Твоё Видение говорит именно это.
Она кивнула, по-прежнему не отрывая взгляда от дороги впереди, словно что-то искала.
— Ничего не изменилось. С тех пор я больше ничего не видела, так что всё по-прежнему высечено в камне. Конечно, если у меня будет новое Видение, я сразу же тебе сообщу.
Рокат и Рапп направили своих лошадей вниз по склону, и мы последовали за ними, отклонившись назад и позволяя лошадям самим выбирать опору для ног. Гончих нигде не было видно, но след в глубоком снегу подсказывал мне, куда они убежали.
— Я до сих пор не могу поверить, что так много истинных пар ждали друг друга, — заметила я, когда дорога снова выровнялась.
— Поистине благословение Судеб. Как и ваша Связь истинной пары. Согласно последнему ворону Ксаннирина, народ жаждет ещё больше историй о вас двоих. Мне придётся написать о ваших последних подвигах, прежде чем мы уедем.
Жар опалил мои щёки. Как бы я ни стала лицом этой революции для Армии, мысль о том, что миллионы других знают так много о моей жизни, казалась чуждой, словно заноза, засевшая под моей кожей.
— Похоже, теперь в это верит и вся Армия.
Моё внимание скользнуло назад. Ближе всех к нам ехали «Покрытые Смертью», и Зурронар подмигнул мне. Бананд находился в повозке для пленников на некотором расстоянии позади. Эти двое были практически неразлучны, что было вполне понятно, учитывая всё, через что они вместе прошли.
Это напоминало то, что мы с Киирой создали в Фюреде, и от этого предстоящее прощание болело, словно сломанная кость.
Облака над головой разошлись, и снег на деревьях засверкал. С крыш зданий осыпалось ещё больше снежной пыли, когда появилась группа мужчин. Рапп и Рокат уже почти добрались до центра форпоста. Солдаты опустились на одно колено и в знак почтения прижались лбами к своим предплечьям.
— Халалхиво, мы подготовили место для вас и остальных, кто присоединится к нам. Второе жилое здание ниже по склону тоже приведено в порядок, — объяснил их предводитель.
Я отметила его звание — Везэто, хотя на нём были красные доспехи вместо обычной кожаной брони. Один из стражей Ксаннирина.
Значит, это правда. Крал отправил помощь, которую обещал.
— Вольно, солдаты, — прогремел Рокат.
Он и Рапп соскользнули с лошадей, и стражники поднялись.
Мы с Киирой остановились позади них. С лёгкой грацией мы спешились. Другой мужчина подошёл, взял поводья и увёл наших лошадей.
— Если хотите, я могу провести для вас экскурсию. Мы потратили несколько недель на восстановление этого места, потому что, когда прибыли сюда, оно было не в лучшем состоянии, — объяснил Везэто.
— Веди, — велел Рокат, взмахнув рукой.
Когда мы вошли внутрь, я оглянулась через плечо и увидела, как повозки и солдаты заполняют долину. Запряжённые лошади тащили через снег огромные древесные стволы, расчищая место для припасов и палаток. Паранксоки немедленно пришли в движение, направляя всё происходящее, словно кукловоды.
— Сколько времени прошло с тех пор, как вы были здесь, Халалхиво? — спросил мужчина, пока мы вытирали сапоги о коврик посреди помещения, которое, судя по всему, служило складом оружия.
— Десятилетия, — ответил он.
Как и в месте, где мы останавливались возле Кохсака, большую часть здания занимали ряды коек, установленных в три яруса, и общие умывальные комнаты. Изменения, как отметил Везэто, заключались в том, что теперь каждый этаж был распределён по полу, а не по подразделениям. Первый уровень предназначался для женщин, а купальню вычистили настолько тщательно, что она сияла, когда солнечный свет ложился на камень.
— Мы также установили здесь дополнительные ночные горшки для уединения.
Мы с Киирой переглянулись. Была ли это идея самого Везэто или Ксаннирина — не имело значения. Женщинам показывали, что они важны.
— Это очень предусмотрительно. Спасибо вам, — похвалила Киира, и её голос стал тёплым, как мёд.
Мужчина покраснел и отвёл взгляд. Я сдержала желание фыркнуть. Она всегда производила на людей такой эффект.
— Если последуете за мной, я покажу ваши комнаты.
Поднявшись на три пролёта лестницы, мы оказались на этаже, где вдоль каждой стены располагалось несколько комнат. У всех были двери, которые закрывались и запирались. В конце находилось помещение для совещаний с картой, пусть и потрёпанной и давно не использовавшейся, а также небольшим столом для планирования.
— Столовую перенесли на первый этаж, рядом со складом оружия, где больше места, чтобы разместить всех, — закончил он.
— Проследите, чтобы обед подали в ближайшее время, — распорядился Рокат, потянув за кончики своих перчаток, пока осматривал помещение.
— Да, сэр, — ответил тот и поспешно удалился, оставив нас четверых одних.
— Значит, теперь это наш дом? — спросила я, направляясь к окнам.
Вид был поразительным: внизу раскинулась долина. Второе здание, отметила я, находилось на некотором расстоянии. Группы людей уже входили и выходили из него, разгружая повозки. Бананд и Зурронар помогали группе пленённых Ангелов выбраться из одной из них.
Мой взгляд сузился, остановившись на первом из них, когда он держал за руки бирюзовоглазую женщину, Аракуэль, пока она спрыгивала на землю. Их взгляды встретились лишь на кратчайшее мгновение, прежде чем Аракуэль резко разорвала этот контакт. На лице Бананда отразилась боль, прежде чем он её скрыл. Он уже признавался, что испытывает к ней определённую привязанность, но это выглядело иначе…
Грем и Зик выскочили из-за повозок, высунув языки и радостно виляя хвостами. Они закружили вокруг Ангелов, сверкая зубами и тявкая. Некоторые пленники не обращали на них внимания. Другие отступали назад.
Наша Связь истинной пары натянулась сильнее, когда приблизился Рокат. Моё тело загудело от его присутствия, и я сделала шаг ближе к нему. Его внимание скользнуло вниз, к Демонам, работавшим под нами.
— Нам нужно больше Ангелов, которых ты сможешь изображать.
По пути мы захватили горстку Басси — ангельский эквивалент Везэто. Но этого было недостаточно, чтобы повлиять на большое количество людей, не так, как тогда, когда я использовала облик Мирзы. По словам новых пленников, весть о его предательстве распространилась, словно чума. Разъярённые офицеры часами планировали его смерть, прежде чем он успеет нанести ещё больший урон боевому духу и вере. Ирония этого почти заставила меня рассмеяться.
— Нам нужно поговорить и с Банандом, — настояла я, заметив, как его рука зависла возле поясницы Аракуэль, пока он сопровождал её внутрь.
— Зачем? — тихо спросил Рокат, опираясь предплечьем о подоконник и переводя взгляд на эту пару.
Мне ненавистно было понимать ценность любви. Привязанности. Ненавистно было даже рассматривать возможность использовать это. Но если это означало, что мои друзья выживут, что выживет раса Демонов, я воспользуюсь этим. Война была игрой. Слабые играли осторожно и честно. То, что я собиралась сказать, могло соскользнуть с лезвия в одну из двух сторон — к славе или к измене. Я надеялась, что не ко второй.
— Похоже, за последние месяцы его чувства к Аракуэль стали глубже. Интересно, сможем ли мы обратить это себе на пользу.
Из груди Роката вырвалось низкое рычание.
— Теперь ты действительно начинаешь мыслить как лидер.
Я расцвела от этой похвалы.
— С тех пор как они присоединились к нашим рейдам, они с Зурронаром тоже очень помогли.
— Да, помогли, — согласился Рокат. — После еды и подношения мы найдём их и приведём сюда.
— Для чего? — спросил Рапп, присоединившись к нам у окна.
Кииры нигде не было видно.
Рокат указал туда, где эти двое загоняли Ангелов внутрь казарм.
— Посмотрим, смогут ли они убедить наших пленников помочь нам.
Широкая улыбка растянула лицо Раппа.
— Это блестяще, Рокат.
— Это всё Ассирия, — сказал он своему Хадвезеру.
Гордость отчётливо читалась на его лице, когда его взгляд остановился на мне.
Рапп приподнял бровь, и металлические шипы над ней блеснули в полуденном свете.
— Впечатлён.
Затем он тыльной стороной ладони ударил Роката в живот.
— Я же говорил тебе, что она умная и будет полезна нам с самого начала.
Рокат что-то проворчал себе под нос, вызвав у Раппа громкий лающий смех.
— Ты вообще собираешься повысить их? — спросила я, указывая на Бананда и Зурронара.
У обоих была мощная магия, и, в конце концов, нам не хватало нескольких Паранксоков после огромных потерь, когда Рокат выбрал меня вместо своих солдат.
— Не вижу причин этого не делать. Сейчас ничуть не худшее время, чем любое другое, — пожал плечами Рапп, прислоняясь плечом к отполированному стеклу.
— Технически мы заменили их, когда считали, что они оба мертвы. Так что раньше они уже были офицерами. Хотя Зурронар был всего лишь Везэто, — заметил Рокат.
— У нас полно свободных мест, которые нужно заполнить, — возразил Рапп. — То, что сейчас они ими не являются, не значит, что их нельзя вернуть туда, где им и положено быть. Судя по рассказам Трола, оба взяли на себя ответственность, как только после спасения достаточно оправились, чтобы снова действовать.
Мой истинный молчал долгую минуту. Его брови едва заметно сошлись, пока он перебирал в уме все возможности и вероятности.
— Мы предложим им шанс заслужить новые титулы после того, как поговорим с ними. Посмотрим, захотят ли они принять этот вызов.
Я закатила глаза. Рокат свято верил в необходимость доказывать собственную ценность, и если кто-то из них сможет склонить Ангелов на нашу сторону, то они определённо заслужат звание Паранксока.
— Мне нужно поспать до обеда. Слишком много ранних подъёмов после слишком большого количества поздних ночей, — зевнул Рапп, и от этого движения его челюсть едва не вывихнулась.
Усталость тянула и меня.
— Не могу с этим спорить. К тому же, если мы снова собираемся выйти сегодня ночью, — я посмотрела на своего истинного, и он подтвердил это кивком, — то мне определённо нужно поспать, чтобы восстановить магию.
— Тогда пойдём. За нами придут, когда будет время есть, — сказал Рокат.
Развернувшись к выходу из комнаты, он добавил:
— Вижу, Киира уже на шаг впереди нас.
Рапп усмехнулся, когда мы снова вышли в небольшой офицерский коридор.
— Да. Она знает, что послезавтра нас ждёт долгая дорога.
Рокат резко остановился, и его сапоги скрипнули по недавно вымытому полу. У меня перехватило дыхание.
— Она едет с тобой?
Его голос звучал гораздо более сдержанно, чем можно было ожидать, учитывая бурю эмоций, полыхавшую в нашей Связи истинной пары.
Рапп осознал свою ошибку мгновением позже. Киира не хотела, чтобы он говорил что-либо Рокату до самого момента их отъезда. И я, верная своему слову, не обмолвилась своему истинному ни единым словом об их зарождающихся отношениях. Впрочем, сама Киира тоже не особенно откровенничала, так что я не могла говорить ни о чём, кроме их взаимной привязанности.
— Что, думаешь, я не способен её защитить? — спросил Рапп.
В его голосе прозвучал вызов, резко контрастирующий с внешне нейтральной позой.
— После того, что с ней произошло? — процедил Рокат. — Единственный, кто способен её защитить, — это я.
Его ногти впились в ладони.
Рапп презрительно фыркнул.
— И всё же не ты оторвал Оллмунду Варриру яйца.
Рокат сделал угрожающий шаг к своему Хадвезеру.
— И не ты.
Глаза Раппа вспыхнули, а губы обнажили зубы.
Я быстро встала между ними и положила ладонь на грудь своего истинного.
— Мы все устали. Давайте поговорим об этом позже.
Я сильнее сжала его, привлекая внимание, и он перевёл взгляд на меня.
— Хорошо, — процедил он сквозь стиснутые зубы.
Сердито глядя на него снизу вверх, я толкнула его в сторону самой большой комнаты, оставив Раппа стоять посреди коридора. Я надеялась, что он выберет другую комнату, а не ту, в которую тайком проскользнула Киира. Если они останутся вдвоём в одном помещении, это только усилит недовольство моего истинного.
Я закрыла за нами дверь и заперла её для дополнительной надёжности. Челюсть Роката дёрнулась, а движения были резкими и рваными, пока он снимал с себя доспехи. В тот момент, когда его грудь обнажилась, я ткнула в неё пальцем.
— Ты ведёшь себя как мудак. Кииру не нужно нянчить только потому, что какой-то бесхребетный дворянин отнял у неё то, чего она не хотела отдавать. Ты никогда не относился ко мне иначе из-за этого, так что не делай этого с ней.
Рокат перехватил моё запястье и притянул меня в свои объятия. Другой рукой он запустил пальцы в волосы на моём затылке. Удерживая меня на месте, он заставил меня смотреть прямо ему в глаза.
— Я буду защищать людей, которых люблю. Какой бы ни была цена.
— Это касается и Раппа, — заметила я.
Он отвёл взгляд, и его ноздри раздулись.
— Он тоже будет её защищать. Они всё время проводят вместе. Пока мы шли к Луцку, он писал ей чаще, чем ты. Думаю, ты можешь доверять ему и не бояться, что с ней что-то случится.
Последние слова сорвались с моих губ почти шёпотом, когда я почувствовала, что он начинает успокаиваться.
— Я знаю, — сказал он, медленно выдыхая. — Просто я чувствую такую вину. Я столько времени провёл вдали, сражаясь. Я понятия не имел, насколько всё рушится между мной, Ксаннирином и Киирой. И всё же только я мог защитить нас. Да и сейчас, по сути, тоже.
Он подвёл нас к кровати. Матрас просел под его весом. Я забралась к нему на колени, оседлав его бёдра, и провела пальцами к его вискам. Из него вырвался тихий стон, когда я начала массировать напряжённые мышцы.
— Теперь у тебя есть я. Чтобы поддерживать тебя. Ты больше не сражаешься один.
— Из нас троих только моя магия приносит пользу на поле боя, — пробормотал он. — Поэтому сражаться всегда было моей обязанностью.
— Ты отдал так много. Всем. Независимо от того, видят они это или нет.
Я опустила руки ниже, нащупывая напряжение в его челюсти.
— Главное, что ты видишь меня, истинная пара.
Наши взгляды встретились, и все преграды между нами рухнули, оставив лишь одну обнажённую эмоцию, пылавшую между нами — любовь.
— Вижу. Я вижу тебя, Рокат.
Обхватив его лицо ладонями, я прижалась губами к его губам.
— А теперь обними меня, пока мы спим. Потому что я также знаю, что именно это помогает тебе отдыхать больше всего на свете.
На его лице появилась редкая улыбка.
— Моей бессоннице не справиться с тобой, маленькая самозванка. Как и со всем остальным, ты борешься с ней огнём и оставляешь за собой пепел.
— Не забывай об этом, — поддразнила я, соскальзывая с него и снимая с себя одежду.
Когда мы оба остались обнажёнными, он откинул грубые одеяла. Мы свернулись вместе под ними. Я не просто хотела спать рядом с ним. Я хотела выжечь форму его тела в своей памяти. Вместе погрузиться во тьму, которой мы оба принадлежали.
Туда, где мы оба могли сбросить свои маски и просто быть собой.

----------

53

53
Недостроенный трон Ассирии смотрел на меня, пока я опускался на пол оружейного склада. Рапп устроился напротив, встретившись со мной взглядом лишь на кратчайшее мгновение, прежде чем сосредоточиться на груде перьев и костей. Ассирия сидела на верстаке, её длинные волосы были распущены, а в глазах ещё держались остатки сна. И всё же их озаряло мрачное ликование, пока я вертел костяные детали, решая, что ещё нужно добавить.
— Эта слишком короткая. Лучше оставить её для задней части, — заметил Рапп, рассматривая кость руки, добытую во время одной из наших недавних атак.
— Да, — согласился я, забирая её у него и перекладывая в другую кучу.
Клей почти был готов — смесь смолы, варёных копыт и нерафинированного сахара, которая после высыхания становилась прозрачной, оставляя кости идеально белыми и готовыми устрашить любого Ангела, который окажется достаточно глуп, чтобы запросить встречу со мной.
Пусть они преклонят колени перед троном, построенным из останков их павших, и узнают, что именно первобытная преданность уложила первую кость. Я не мог дождаться того дня, когда Захал выползет из своего улья, умоляя о передышке перед нашим следующим наступлением. Ярость, которая исказит его лицо, когда он увидит, как мы с моей истинной парой развалились на останках его солдат. Ещё один череп Мирзы определённо завершил бы трон Ассирии, хотя он никогда не сравнится по удовлетворению с тем, что принадлежал женщине Ишим, которую любил украшать одну сторону моего собственного трона.
— Что это за запах? — спросил Зурронар, сморщив нос, когда вошёл внутрь.
Даже при распахнутых настежь дверях кислый запах клея был резким.
Бананд отсалютовал нам, и Зурронар поспешно повторил за ним.
— Вольно, — сказал я им, опуская плоскую палочку в смесь и в последний раз её размешивая.
Рапп удерживал первую секцию вертикально, а бечёвка фиксировала кости именно так, как мне было нужно.
— У меня для вас есть задание. Присаживайтесь.
Ассирия подвинулась, освобождая им место у дальней стены. Зурронар подмигнул ей, и она в ответ состроила ему гримасу. Стиснув зубы, чтобы подавить собственнического зверя внутри себя, я погрузил палочку в ёмкость и нанёс первую порцию на нижнюю часть конструкции. Густая масса капнула на потёртую ткань под нашими коленями и сразу начала затвердевать. Рапп слегка приподнял секцию над полом, чтобы она не приклеилась намертво.
«Можешь начинать» , — сказал я Ассирии через нашу мысленную связь.
— Как развивались ваши отношения с Аракуэль за последние месяцы после вашего возвращения в лагерь Демонов? — спросила Ассирия Бананда, сразу переходя к сути.
Я внимательно следил за его реакцией.
Что-то промелькнуло на его лице, хотя он быстро сумел это скрыть.
— Она наша пленница, и, что вполне понятно, она недовольна своим положением.
— Сделала бы её счастливее большая свобода? — спросил я.
Я нанёс ещё один толстый слой клея на середину конструкции и осторожно снял там бечёвку.
— Думаю, да, — осторожно ответил он, медленно и взвешенно подбирая слова. — Полагаю, за это придётся заплатить цену?
Я прекратил работу и посмотрел прямо на него.
— Вы участвовали в нескольких наших последних рейдах. Как ты думаешь, какова эта цена?
Его пальцы застучали по бицепсу.
— Вы хотите, чтобы она помогала нам.
Зурронар переменил позу, закинув одну ногу на другую. Его взгляд метнулся к Бананду, после чего он демонстративно сосредоточился на моей работе.
— Она может сбежать вместе с ними, если мы возьмём её на подобное задание сразу после того, как снимем с неё кандалы, — ответил я. — Как ты и сказал, ей не нравится быть военнопленной. И вот тут в дело вступаешь ты.
Рапп проверил нижнюю и среднюю части конструкции, убеждаясь, что они достаточно высохли и снятие верхних отрезков бечёвки не приведёт к тому, что всё развалится. Дёрнув за них, он освободил их. Я зачерпнул ещё клея и нанёс его сверху.
Тишина царила до тех пор, пока я не опустил палочку обратно в ёмкость.
— Что я могу сделать? — осторожно спросил Бананд, и в его голосе прозвучало нетерпение.
Ассирия крутила кольцо на пальце, внимательно глядя на него.
— Ты знаешь её лучше всех. Что заставит её сменить сторону?
Зурронар тяжело вздохнул, проводя руками по длинным волосам и поправляя кожаный ремешок, удерживающий их на макушке.
— Скажи им, Бананд.
Моя рука замерла в воздухе, и клей закапал прямо на ткань. Рапп тоже резко обернулся через плечо, уставившись на них.
Лицо Бананда покраснело почти так же сильно, как его глаза, когда он посмотрел на Зурронара.
— Не понимаю, о чём ты говоришь.
— Только не начинай это снова, — огрызнулся Зурронар.
Его тело напряглось, словно он готовился вступить в драку с другом.
Они продолжали стоять друг напротив друга, а комната словно застыла, пока воздух не разорвали три карканья и мимо распахнутых дверей не пролетели три чёрные вороны.
Ассирия резко втянула воздух.
— Что бы ты сейчас ни собирался сказать, это важно, — прошептала она.
Затем её внимание метнулось ко мне.
— Киира говорила, что карканье и вороны — это работа Судеб. Возможно, это тот самый перекрёсток, где её Видения могут измениться.
Блядь.
Но всё сразу обрело смысл. Все случаи, когда я слышал ворон с тех пор, как Ассирия появилась в моей жизни, обрушились на меня разом: когда её укусила змея, когда я выехал навстречу Ангелам, чтобы обменять её жизнь, когда к нам вернулся Блейз, во время моего разговора с Киирой и Ксаннирином, перед благословением истинных пар…
— Скажи им, — снова настаивал Зурронар. — Или ещё лучше — покажи им.
— Покажи нам что? — прорычал я.
Мой тон не оставлял места для возражений.
Я резко поднялся на ноги, забыв о троне. К счастью, Рапп удержал его, хотя костяшки его пальцев побелели не меньше самой конструкции, за которую он держался.
Бананд обвёл взглядом всех нас. На его челюсти дёрнулся мускул. Пальцы то сжимались, то разжимались.
— Было время, — прошептал он, но его голос прорезал напряжённую тишину, как свистящее лезвие. — Когда я молился о чём угодно другом. О способе избежать того, что Судьбы мне предназначили. Когда нас держали в плену, я умолял Ткачиху дать мне другой путь. Я имел в виду не это.
На лице Зурронара промелькнуло затравленное выражение, но он быстро его прогнал. Затем Бананд, оскалив зубы, резко развернулся и стянул через голову тунику.
Ассирия ахнула, закрывая рот руками. Кости загремели, словно осуждающее эхо мёртвых. Потому что между его лопаток находился идеально ровный чёрный круг. Точно такой же, как между лопатками Ассирии. Как между моими.
— Аракуэль — твоя истинная пара? — спросил я, потому что мне нужно было быть чертовски уверенным.
Он снова натянул тунику и привалился к стене, словно признание этой правды выпотрошило его изнутри. Затем он одарил Зурронара ещё одним взглядом, полным ненависти.
— Да.
Напряжение в его голосе было даже заметнее, чем напряжение в его позе.
— Чёрт, Киира должна это услышать, — хрипло выдавил Рапп. Он вскочил на ноги и побежал к лестнице. Я был полностью с ним согласен, даже если всё ещё злился из-за того, что она уезжает вместе с ним. И из-за того, что именно он пошёл за ней.
Никогда прежде я не слышал о подобной паре за всю нашу историю.
— Почему ты ничего не сказал раньше? — прорычал я, чувствуя, как жар ползёт вверх по позвоночнику. — Ты вообще всё ещё предан Демонам, Бананд?
— Вот именно поэтому, — огрызнулся он в ответ, и гнев заставил его вскочить на ноги. Вся официальная сдержанность исчезла. — Конечно, я, блядь, предан Демонам. Я месяцами страдал, защищая наш народ. Вы бы не доверяли мне, если бы я рассказал об этом, когда вы нас спасли. Кроме того, я боролся с этим с самого момента, как это произошло.
Я резко повернулся к Зурронару.
— Ты тоже это скрывал. Кто ещё знал?
— Только я. Клянусь, никто из остальных, кто был с нами в тот день, не выжил, — сказал он, поднимая руки в знак капитуляции. — Это случилось через несколько месяцев после начала чумы. Она была новенькой в подразделении, которому поручили нас охранять. Когда его раздевали, она следила за тем, чтобы никто никогда не увидел его метку. Для Аракуэль тоже было бы не менее опасно, если бы её раскрыли.
Я сделал угрожающий шаг вперёд, но Ассирия пригвоздила меня взглядом.
— В этом есть смысл. Но, — она сделала паузу, обращая свой гнев на них двоих, — я видела Аракуэль без одежды, когда пыталась принять её облик. На ней не было никакой метки.
Бананд опустил голову, не в силах встретиться с ней взглядом.
— Ты сам надевал на неё кандалы?
— Нет, — процедил я, чувствуя, как жар охватывает шею и плечи. — Почему?
— Она невероятно сильный Сенсор. Если вы не надевали их сами, то она, вероятно, использовала свою магию, чтобы внушить тому, кто думал, что сделал это, что кандалы действительно на ней. А затем продолжала влиять на всех остальных, чтобы они по-прежнему считали, будто она их носит, — объяснил Бананд, и его плечи бессильно опустились.
Я не стал думать.
Просто бросился вперёд, как ядовитая змея.
Схватив его за горло, я толкнул его назад. От столкновения загремел металл.
— Всё это время ты оставлял нас беззащитными? Подвергал лагерь опасности?
— Я надел на неё кандалы в ту же секунду, как понял, что на ней на самом деле ничего нет! — запротестовал он, и цвет его кожи потемнел до почти полуночного фиолетового. — Разве одного этого недостаточно, чтобы дать мне хотя бы толику доверия?
Тени ударили в сгиб моей руки, вынуждая меня отпустить его. Я резко перевёл взгляд на свою истинную пару. Её магия скользнула вверх по моему телу и сомкнулась вокруг меня, словно ошейник.
Туго.
Собственнически.
Смертоносно.
— Так на чьей она тогда стороне? — Её допрос был острее клинков, разбросанных вокруг нас.
— Я не знаю. Не совсем на стороне Ангелов. И не совсем на нашей. Очевидно, Ангелы хотят уничтожить нас, а это означает и меня тоже. В их планах нет исключений, — закашлялся он, хватаясь за верстак для опоры.
Я заставил себя отойти подальше от этих почти предателей, чтобы не прикончить их к чёртовой матери. Рапп и Киира ворвались в оружейный склад. Глаза моей кузины были широко раскрыты, а губы приоткрыты.
— Это правда? У тебя истинная пара — Ангел? И мимо пролетели три вороны?
Её брови сошлись, пока она изучала происходящее перед собой. Ассирия сняла с меня свою хватку.
— Да, — прошипел Бананд, задрав рубашку достаточно высоко, чтобы показать Верховной жрице свою метку истинной пары.
Она подошла ближе и провела по ней пальцем.
— Судьбы… — прошептала она, и её взгляд стал отстранённым.
Я внимательно наблюдал за ней в поисках любых признаков того, что её захватывает Видение. Я не позволил бы ей упасть и удариться о твёрдый пол. Судя по всему, Рапп подумал о том же, потому что незаметно подошёл ближе.
— Не было ни одной пары Ангел — Демон по меньшей мере две тысячи лет. Их потомок стал первым Провидцем…
Рапп тихо выругался.
— Я думал, такого никогда не случалось? — резко спросил я.
Она покачала головой.
— Наш дед никогда не позволял обнародовать эти записи, но копии до сих пор хранятся в моей библиотеке в Храме Варбада. Сведения в них были важны для моей магии.
— Так именно это положило начало Эпохе Пророчеств? — уточнил я.
Эта тема никогда особенно меня не интересовала. Я предпочитал изучать тексты о войне и сражениях, поскольку для моей роли в обществе это было важнее.
Она кивнула, закручивая вокруг пальца распущенные пряди волос и закрепляя их у основания шеи.
— Эта Эпоха всё ещё продолжается, одновременно с Эпохой Войны. В одной из тех книг предсказан конец обеих, хотя слова там настолько расплывчаты, что я так и не смогла понять их смысл. Кроме того, что конец действительно существует.
— Они заканчиваются одновременно? — спросила Ассирия, подавшись вперёд.
— Нет.
Киира наконец отошла от Бананда.
— Где твоя истинная пара?
— Сейчас она с остальными пленниками, — проворчал он, и горечь в его голосе была сильнее многих зелий, которые варили целители.
— Там она и останется, пока ты не сможешь убедительно заверить нас, что она не предаст нас Ангелам, — прорычал я, скрестив руки на груди. — Может ли она сейчас слышать нас?
— Нет, — резко ответил Бананд. — Мы оба держим ментальные барьеры наглухо закрытыми. Не говоря уже о том, что я мыслю на демоническом, а она — на ангельском. Никто из нас этого не хочет. Нам обоим есть что скрывать друг от друга.
Он поочерёдно встретился взглядом с каждым из нас. Его взгляд был твёрдым и прямым, словно он умолял нас увидеть правду.
— К сожалению, Халалхиво прав. Но именно это и было тем испытанием, которое мы собирались дать вам, чтобы вы заслужили место Паранксока. Вам обоим, — вздохнул Рапп, потирая затылок.
— Мы справимся, — пообещал Зурронар после короткого раздумья. — По крайней мере, мы обращались с ними гораздо лучше, чем они обращались с нами. Одни наши поступки должны показать им, что мы не те чудовища, которыми они нас считают.
— Никому не рассказывай о своей Связи истинной пары, — предупредил я Бананда.
— Поверь, не расскажу.
Его челюсть была напряжена до предела, а взгляд опустился в пол.
Плечи Ассирии расслабились, как и выражение её лица. И, чёрт возьми, я тоже начал испытывать к нему немного сочувствия. В первые месяцы с Ассирией я сам сходил с ума, борясь с собой из-за первобытной потребности защищать её, владеть ею, заявить на неё права.
Бананд пережил ужасные страдания.
Сначала его заставили создать чуму, чтобы уничтожить собственный народ.
Затем возникла Связь истинной пары с его заклятым врагом.
— Дашь клятву Жнецу? — потребовал я.
— Что угодно, — поклялся он, наконец подняв взгляд.
Отчаяние в его глазах ударило по мне, словно кулак. Он хотел, чтобы ему поверили. Хотел, чтобы ему доверяли. И тот груз вины, который он носил в себе с самого начала, теперь становился гораздо понятнее. Как и его трудности с использованием собственной магии.
Я вытащил кинжал из ножен на бедре и вернулся к грудам костей, подготовленных для трона Ассирии. Бананд сделал то же самое и встал напротив меня.
Не колеблясь ни секунды, я глубоко рассёк себе ладонь и позволил гранатовым каплям крови рассыпаться по белым костям.
— Ты будешь подчиняться приказам моим и Сельхамош, а также всех тех, кого мы назначим говорить от нашего имени, — начал я.
Бананд рассёк ладонь ещё глубже, проливая больше крови на останки Ангелов. Надо отдать ему должное — он даже не дрогнул и не удостоил их вторым взглядом.
— Клянусь своей жизнью и жизнью моей истинной пары, что не расскажу о своей Связи истинной пары никому за пределами этого круга посвящённых. Я беру на себя полную ответственность за её поступки, и если кто-либо из нас предаст дело Демонов, пусть око Жнеца падёт на нас.
Я протянул руку, и он её сжал. Я сжал сильнее, позволяя ещё большему количеству рубиновой крови пролиться с наших ладоней.
Что могло лучше скрепить эту клятву, чем трон моей истинной пары?
— Да проклянёт тебя Жнец, если ты нарушишь эту клятву.
Он опустился на колено, прижавшись лбом к согнутому предплечью.
— Халалхиво, мой меч всегда принадлежал и всегда будет принадлежать вам. И Сельхамош тоже. Потому что именно я провозгласил её таковой, и моя преданность ей будет вечной.
Я кивнул головой, и Ассирия спрыгнула со своего места на верстаке и подошла ко мне.
Он поднял взгляд и твёрдо устремил его на мою истинную пару.
— Позвольте мне остаться в вашей страже, Сельхамош, и клянусь, если придёт тот день, я отдам свою жизнь за вашу.
— Убеди Аракуэль присоединиться к нам, и ты сохранишь своё место, — сказала она ему.
Властность в её голосе, уверенность в её позе, изгиб её губ заставили мой член затвердеть.
— Да, Сельхамош. Даю вам слово.
С этими словами он поднялся.
— Если позволите, я хотел бы поговорить с ней прямо сейчас.
Я посмотрел мимо него и остановил тяжёлый взгляд на Зурронаре.
— Твоя судьба связана с их судьбой. Возьми с собой Верховную жрицу. Если вы хотите получить титул Паранксока, ваши следующие действия решат, заслуживаете вы его или нет.
— Да, сэр, — ответил он, поднимаясь на ноги и отдавая нам честь.
— Свободны, — проворчал я, поскольку мы снова вернулись к официальностям.
Киира склонила голову, давая понять, что знает, что делать. Она лучше всех подходила для наблюдения за этим, учитывая, насколько тесно была связана с Судьбами.
Все трое вышли под холодное послеполуденное солнце, оставив нас с Ассирией и Раппом одних.
Я сжал переносицу и медленно выдохнул.
— Блядь, такого я точно не ожидал.
— Я тоже, — проворчал Рапп, опускаясь на пол рядом с недостроенной грудой костей, над которой мы работали.
Мгновение спустя я присоединился к нему и снова выругался, когда понял, что клей полностью затвердел.
— Я могу снова его разогреть, — предложила Ассирия, потянувшись за ведром.
Я передал его ей, отметив напряжение вокруг её рта и глаз.
Эта новость явно выбила из колеи нас всех.
«Мы разберёмся, маленькая самозванка. Бояться нечего,» — успокоил я её, когда она отошла.
Она поставила ёмкость перед очагом, медленно вращая её по кругу, чтобы жар пламени облизывал края. Не глядя на меня, она ответила:
«Я не боюсь. Просто… не знаю. Что, если мы уже убили сотню таких пар, как Бананд и Аракуэль, ещё до того, как они вообще узнали о существовании друг друга?»
Её горло дёрнулось, словно она провела им по раскалённым углям.
«Как мы можем продолжать идти по пути полного уничтожения, зная, что Связи истинной пары могут пересекать расы? Почему мы должны вырезать целый народ из-за их убеждений?»
«С Ангелами всё всегда сводилось к одному: убей или будь убитым.»
«Но что, если теперь это уже не обязательно? Легенда о нас распространяется… и наша кампания, заставляющая Ангелов думать, что один из их собственных предаёт их, тоже. Мы могли бы сделать для окончания войны больше, чем просто убивать.»
Она была права, но убеждения Ангелов укоренились настолько глубоко, что я не был уверен, возможно ли вообще то, о чём она говорит.
«Мы долго пытались решить всё дипломатией. Пока Корон Стадиэль и Корона Иаот восседают на ангельском троне, это наш единственный выход.»
По нашей Связи истинной пары прокатилась волна подавленной печали.
Она вздохнула, подняла клей и вернулась к нам. Смрад немедленно ударил мне в ноздри.
«Тогда мы будем продолжать, пока они не умрут.»
Она опустилась на пол и положила голову на сложенные руки. Ссутулившись, она с тихой сосредоточенностью наблюдала, как мы с Раппом работаем. Но её разум бушевал от эмоций, и её мысли просачивались по нашей Связи истинной пары.
Мне хотелось лишь одного — утешить её. Заверить, что всё будет хорошо.
Но я не мог этого обещать.
Это была война.
Поэтому мы втроём молчали, лишь координируя установку последних деталей трона Ассирии, до поздней ночи, когда собрали своё снаряжение и отправились на следующую миссию.

----------

54

54
Холодок прокрался в моё сознание, и, не задумываясь, я придвинулась ближе к Рокату, ища его тепло. Но когда я потянулась к месту, где он должен был быть, моих пальцев ничего не коснулось. Приоткрыв один глаз, я поняла, что его мускулистого тела в нашей постели нет. Едва заметный лунный свет просачивался сквозь занавесь, закрывающую окно. Я села, и дрожь сотрясла моё тело, когда кожа оказалась открыта холодному воздуху.
Я взглянула на дверь в купальню и увидела, что она открыта, а помещение за ней пусто.
Куда он ушёл?
Обратившись к магии нашей связи, я стала искать его. Слабая нить потянула меня вверх, и я вытянула шею, понимая, что он, должно быть, вышел наружу. Я оделась, по пути к двери захватив перчатки. Тихо закрыла её за собой, не желая беспокоить других офицеров в коридоре. Бесшумно я направилась к наружной лестнице, которая вела с этого этажа прямо на землю. Ночной страж кивнул мне и открыл дверь наружу. Но вместо того чтобы спуститься по лестнице, я призвала свои крылья и взмыла выше.
Воздух застыл в моих лёгких, когда я увидела своего истинного. Белый свет звёзд и луны окутывал его сиянием, резко контрастируя с чернотой ночи по другую сторону от него. Его суровые черты были отчётливо выделены призрачным светом — разрыв на ухе, тяжёлая линия бровей, лёгкая кривизна носа. Осторожно я опустилась на крышу рядом с ним.
Он не отвёл взгляда от того, что удерживало его внимание вдали.
— Не спится? — спросила я, убирая крылья. Натягивая перчатки, я устроилась рядом так, чтобы наши плечи соприкасались.
— Не сегодня ночью, — пробормотал он. — Не тогда, когда у меня так много вопросов и так мало ответов.
— Что тебя беспокоит? — Я обвила его руку своими руками.
С вздохом он тоже прислонился ко мне.
— Рапп, Киира, Бананд, Аракуэль, Ксаннирин…
— Вижу, моего имени в этом списке нет, — поддразнила я, надеясь поднять ему настроение.
В ответ он лишь хмыкнул.
— Хоть раз.
— Рапп и Киира благополучно доберутся до своего форпоста. И перед отъездом у неё не было нового видения, а это хороший знак. И мы не слышали, чтобы у неё было ещё одно, — напомнила я ему. Истинные, которых разлучили, страдали, но знали, что служат более высокой цели. Это не мешало моему сердцу болеть за ту женщину, которая рыдала у меня на руках после половины дня с тех пор, как та треть нашей армии ушла.
Когда я предложила ей накричать на некоторых мужчин, которые считали её слабой за это, она заметно оживилась. Тепло разлилось по моим конечностям при этом воспоминании. Жрицы, ставшие воительницами, были свирепы по-своему, и не одна из них отчитала своих товарищей-мужчин так, что я осталась под глубоким впечатлением.
— Я знаю, — наконец ответил он. — Просто я никогда не умел заглушать голоса, когда они начинают кричать.
— Я могу чем-нибудь помочь тебе сегодня ночью? — Всё было неподвижно, и даже ветер не гулял среди деревьев, избавляя их от их рыхлой снежной ноши.
— Просто посиди со мной, — сказал он, и в его голосе звучала боль, которую мне хотелось схватить и унять.
Я придвинулась ближе, так что большая часть моего тела прижималась к его телу. Освободив руку, он вместо этого обнял меня и коснулся губами моего виска. Я обвила руками его талию, ещё глубже устраиваясь в его тепле.
Лёгкая улыбка тронула мои губы. Как странно было проявлять друг к другу такую ничем не сдерживаемую нежность, когда летом мы готовы были вцепиться друг другу в глотки из-за малейшей провинности.
И тут меня осенило.
— Сегодня Новый год?
— Да, — подтвердил Рокат. Луна висела в небе большой и тяжёлой, казалась намного ближе из-за того, как высоко мы находились в горах, тянувшихся к звёздам, словно те были восхитительным лакомством.
— Тогда почему мы не празднуем? — спросила я.
— После всего, что произошло в последнее время, я забыл об этом, пока не посмотрел на часы, когда не мог уснуть, — признался он.
— А что вы делали в прошлом году?
Новый год всегда был источником радости в Царстве Демонов. В Стрые вся деревня на неделю прекращала работу, собираясь на площади для празднеств. Танцоры, глотатели огня, сложные представления и амулеты были повсюду. Это был один из немногих случаев, когда я покидала поместье, будучи замужем за Вагачем, просто потому, что он возглавлял многие церемонии, которые мы проводили в это время, чтобы почтить Судеб. Но меня всегда держали подальше от толпы, разместив высоко над ней, словно украшение. Именно такой Вагач и любил меня видеть.
— Мы пытались удержать всё, что могли, пока чума прокатывалась по землям, — сухо ответил Рокат.
Вина вгрызлась мне в живот. Конечно, именно этим они и занимались. Я оплакивала потерю своей семьи и даже не выходила из особняка, несмотря на то что Вагач пытался заставить меня присутствовать. После того как я рухнула на лужайку, не в силах заставить себя идти дальше, он отправил меня обратно внутрь.
— Этот год будет лучше, — произнесла я, надеясь, что Судьбы услышат меня и сделают это реальностью.
— Я уже загадал желание, — пробормотал Рокат.
Я вытянула шею, чтобы посмотреть на него снизу вверх, и увидела, как в его бордовых глазах кружится смесь чувств.
— И ты скажешь мне, что это было?
— Нет, — ответил он, снова устремляя взгляд вперёд. — Ты не поймёшь.
Я фыркнула и сжала его рёбра в наказание.
— Тогда зачем вообще говорить мне, что ты его загадал?
— Ради именно такой реакции.
Он снова встретился со мной взглядом. На этот раз его выражение было полно самодовольного веселья.
Я закатила глаза.
— А я своё ещё не выбрала.
Рокат отпустил меня. Позвоночник запротестовал, когда я выпрямилась.
— Давай, загадывай сейчас. Потом расскажем друг другу.
— Хорошо, но не подглядывай у меня в голове.
Я погрозила ему пальцем, потом повела плечами и повернулась к луне.
Но сидя там и перебирая все свои желания, я поняла, что мне трудно определить, какое из них я больше всего хочу осуществить.
Окончание войны — да, но что, если желание этого приведёт к нашему поражению? Дальнейший прогресс в укреплении положения женщин в армии? Это казалось слишком незначительным, хотя цель была великой.
Чтобы наша с Рокатом любовь никогда не закончилась? Но это уже было правдой, просто потому что нам было предначертано, сплетено, предназначено быть вместе сейчас и во всех грядущих жизнях.
Я могла загадать дюжину вещей для других. Но на Новый год полагалось быть эгоистичной. Полагалось готовить саму себя к следующим четырём временам года. Слава не имела значения. Бесславие расцветало, как роза Бордова летом. Но чего я жаждала в ночной тишине? Когда позволяла себе верить, что возможно всё?
Свобода.
Слово всплыло, как легендарное морское чудовище из глубин бездны. И всё же именно этого я всегда по-настоящему хотела. Некоторая свобода у меня уже была, гораздо больше, чем когда-либо прежде. Но я ещё не избавилась от оков, которые меня сдерживали.
Травма моего брака с Вагачем. Угнетение нашего общества и то, как оно заставило меня молчать. Страх, что мою магию обнаружат, и что со мной случится, когда это произойдёт. Всё новые и новые слои всего того, как мне приходилось скрываться, приходилось выживать, приходилось защищать своё сердце от одной потери за другой.
Даже сейчас я держала многих, кого хотела бы подпустить ближе, на расстоянии просто потому, что не хотела, чтобы эта острая боль ещё сильнее изодрала мою душу. Смерть была реальностью войны, в конце концов.
Рокат тоже страдал, но его страдания отличались от моих.
Он всегда был свободен. Силен. Уважаем. Внушал страх.
Я смотрела в небеса, словно тянулась к звёздам, будто могла заставить Судеб взглянуть на меня сверху. А затем заговорила с нашими божествами.
— Ткачиха, Дарующий, Жнец, я желаю свободы принять свою силу без ограничений. Продолжать находить в себе силы выживать и даже процветать, пока я принимаю судьбу, сотканную для меня. Не ожесточиться перед лицом грядущих ужасов, хотя потери будут тяжёлыми. Пусть этот год принесёт дальнейшее исцеление, любовь и смелость вернуть всё, что у меня отняли.
Закрыв глаза, я позволила этому чувству наполнить меня до краёв. Когда мне показалось, что я вот-вот взорвусь от него, я отпустила его, отправив в мир и надеясь, что оно вернётся ко мне.
«Это было моё», — произнёс Рокат в моём сознании, позволяя воспоминанию об этом моменте затопить меня.
«Ткачиха, Дарующий, Жнец, дайте мне силу и мудрость защитить тех, кого я люблю. Не допустите, чтобы вред вновь коснулся истинной, которой вы меня благословили. Пусть в наш мир наконец придут победа и мир.»
Его чувства тоже поглотили меня — необъятность его преданности, ужас перед возможностью моего отсутствия, жажда мира. Я понимала всё, чего он желал. Потому что больше всего на свете я тоже хотела, чтобы он пережил войну, чтобы потом мы могли вырезать для себя уголок спокойствия далеко от конфликтов и раздоров.
Я забралась к нему на колени, и он заключил меня в объятия. Пряный мужской запах звал меня домой. Его мышцы напряглись, когда он притянул меня ближе, почти лишая воздуха.
— Ты — причина, по которой я сражаюсь, Ассирия. Ты — причина, по которой я молил Судеб о конце.
Он произнёс эти слова как преследуемую призраками, отчаянную молитву.
— Этот год будет нашим. — Я схватила его за предплечья и сжала, слегка покачиваясь в его объятиях.
Он поцеловал меня сбоку в шею.
— Давай вернёмся в постель. Теперь я готов спать.
Его горячее дыхание скользнуло по моему уху, а его твёрдость увеличилась и упёрлась мне в ягодицы.
— Только после того, как ты вымолишь моё прощение за то, что подслушивал мои мысли, когда я сказала тебе этого не делать, — выдохнула я, впиваясь ногтями в его кожу.
Тихий смешок коснулся моего плеча.
— Это так не работает.
Одним плавным движением Рокат поднялся вместе со мной и закинул меня себе на плечо.
Из меня вырвался смешок, когда я шлёпнула его по спине.
— Поставь меня на землю!
— Никогда. Я никогда тебя не отпущу, маленькая самозванка.
У него выросли крылья, и с мягкой лёгкостью он перенёс нас к основанию здания. У дверей оружейного склада двое солдат резко вытянулись по стойке смирно, застигнутые врасплох нашим внезапным появлением.
— Вольно, — сказал им Рокат. — И проваливайте.
— Есть, сэр.
Отсалютовав нам, они поспешно удалились. Я одарила их лукавой улыбкой, пока он распахивал одну из дверей, а затем поставил меня на ноги внутри. С большей силой, чем было необходимо, он захлопнул её.
В очаге мерцал едва заметный огонь, но его было более чем достаточно, чтобы разглядеть тёмное выражение на лице моего истинного. Голодным, хищным взглядом он пожирал каждый дюйм моего тела. Я сделала шаг назад, когда он приблизился, и продолжала отступать, когда его шаг ускорился. Колени подогнулись, и я оказалась сидящей.
Обернувшись через плечо, я поняла, что это трон, который Рокат построил для меня.
Рокат упёрся руками в подлокотники, возвышаясь надо мной, а в его глазах сверкнул зловещий огонёк.
— Как только эта одежда окажется снята с тебя, я начну наш новый год как следует. Между твоих бёдер. На этом троне. Когда война закончится, ты будешь сидеть рядом со мной и принимать их капитуляцию с величайшим «пошли вы нахуй» прямо у них перед носом.
Моё дыхание сбилось, а между ног стало влажно.
Костяной трон Роката, как и мой, был создан, чтобы устрашать. Чтобы сломить Ангелов ещё до того, как они преклонят колени. Но сегодня ночью мы наделим мой иной силой.
— А теперь начинай расшнуровывать верх, чтобы я мог поклоняться проклятому телу, которое Судьбы тебе дали.
Он оттолкнулся от трона, унося с собой своё тепло. Вместо того чтобы подчиниться, я произнесла два слова, которые всегда задевали его звериные инстинкты.
— Заставь меня.
Его ноздри раздулись, и по нашей связи хлынуло божественное тёмное желание. Затем его губы изогнулись в греховной усмешке.
— О, маленькая самозванка, заставлю.
Лёд раскололся в моих венах, когда его магия вырвалась из него подобно инферно, приковывая меня к костяному трону. Он повернул пальцы, направляя щупальца магии: одни потянули за шнуровку, другие скользнули под одежду и коснулись моей обнажённой кожи. Ещё одно обвилось вокруг моего горла, перекрывая самый крошечный глоток воздуха.
Нити скользнули к моему естеству. Из меня вырвался тихий стон, когда они коснулись меня между бёдер.
— Хочешь сейчас склониться перед моей волей? — промурлыкал он, сгибая пальцы в ладонь. Его магия сделала то же самое у моего естества.
— Никогда, — поклялась я, понимая, что испытываю пределы его терпения. Но огонь, вспыхнувший внутри меня и наполнивший меня до краёв, подсказывал, что оно того более чем стоит. Я ничего не любила сильнее, чем эту борьбу с ним.
Он подошёл ближе и присел так, что его колени оказались на одном уровне с моими. Я смотрела в эти буйные бордовые глаза, и вихрь вызова и доминирования в них заставлял влагу стекать по мне.
— Ты сказала, что я должен вымаливать твоё прощение за то, что подслушивал тебя. А я думаю, что это ты должна вымаливать моё прощение за неповиновение прямому приказу.
Положив ладонь на каждую из моих ног, он развёл их шире. Его тени собрались вокруг моего естества, продолжая ласкать его. Эта томительная боль была безумием, но я ничего не могла с ней поделать. Он давал мне ровно столько, чтобы раздувать пламя желания, не гася его полностью.
— И что это был за приказ? — тяжело дыша, спросила я.
— Снять одежду. — Его слова были хриплым, шершавым рокотом. — А теперь умоляй, а потом делай, что тебе велено.
Я поджала губы, собираясь в последний раз возразить, когда его магия полностью перестала двигаться.
— Пожалуйста.
Слово сорвалось с моих губ прежде, чем я успела себя остановить. Он был слишком искусен в том, чтобы растапливать меня своими приказами и ласками.
— Пожалуйста — что?
— Пожалуйста, прости меня за то, что я не послушалась с первого раза, — всхлипнула я, напрягаясь в его хватке.
Тени, сковывавшие мои руки, ослабли. Я не стала терять времени и тут же ухватилась за края шнуровки, которую они уже начали распускать. Через несколько мгновений мой жакет свободно повис, открывая обнажённую грудь.
Рокат издал низкий мужской стон.
— Не полностью оделась, маленькая самозванка?
— Рядом с тобой почти невозможно удержать на себе всю одежду, — парировала я, и мои губы изогнулись в улыбке.
Ещё больше его силы отступило, и он потянулся к моим плечам, стаскивая с меня ткань и отбрасывая её в сторону. Не медля, он накрыл ладонями мою грудь, а затем взял один из затвердевших сосков в рот. Сильно втянув его, он вырвал из меня вскрик.
— Потише сегодня ночью. Этот момент только для нас, Ассирия.
— Да, — ответила я, стиснув зубы, когда он сделал то же самое с другой стороны.
Вместо вскрика между ними прорвалось тихое шипение, и в его груди прокатился одобрительный рык. Пока он занимался моей грудью, я расшнуровала верхнюю часть своих штанов.
Едва отпустив меня, он поднял меня с трона и одним рывком стащил штаны с моих ног, оставляя меня полностью обнажённой. Опустившись на колени между моих бёдер, он смотрел на моё влажное естество так, будто это был священный источник.
— Всегда такая чертовски мокрая для меня, — процедил он, разводя мои бёдра руками.
Он впился пальцами в мышцы там, разминая их и вырывая из меня низкий стон.
— Скажи мне, Ассирия. От чего твоя красивая киска плачет сильнее всего?
— Когда ты говоришь такие вещи, — хрипло ответила я, пока его лицо приближалось. — Когда используешь свои тени, чтобы подчинить меня своей воле.
Его горячее дыхание скользнуло по мне, прежде чем он поцеловал меня так, так высоко на внутренней стороне бедра.
— Когда мы сначала сражаемся. Словами или физически.
Его язык скользнул вдоль линии моей ноги — так близко и чертовски далеко от того места, где я хотела его чувствовать. Я убрала руки с кресла и впилась ногтями в татуировки на затылке, пытаясь направить его и заставить прижаться губами ко мне.
Он воспротивился мне, тихо усмехнувшись у моего естества.
— Твой вызов делает меня таким чертовски твёрдым.
Одним плавным движением он поднялся, и мои руки опустились на его массивную длину, натянувшую ткань штанов.
— Продолжай ласкать меня.
Я послушалась, глядя на него снизу вверх, пока он расстёгивал пуговицы рубашки и отбрасывал её в сторону, открывая торс, словно высеченный из суровых гор Скала. Мышцы его живота напряглись, привлекая моё внимание к восхитительной V-образной линии, указывающей прямо туда, где я его касалась. Его член пульсировал под моей рукой, и я потянулась к завязкам его штанов, дёрнув за них.
— Достань мой член, маленькая самозванка, — пробормотал он, и его бордовые глаза вспыхнули тёмным голодом.
Я не колебалась. Когда он вырвался на свободу, у меня во рту собралась слюна от этого зрелища. Его член пульсировал — блестящий, налитый кровью, набухший — обещая удовольствие, которое принесёт. Я откинулась назад, шире разводя ноги и позволяя отблескам огня играть на влаге между ними.
Рокат сбросил сапоги, полностью открываясь мне. Обхватив своей сильной рукой толстый член, он двигал ладонью вверх и вниз, вверх и вниз, словно воздавая почести открывшемуся перед ним зрелищу. Мне пришлось прикусить губу, чтобы сдержать стон.
— Такая. Чертовски. Красивая. Тебе даже не нужно трогать себя, чтобы мой член смог войти в эту идеальную пизду. Ты и так достаточно влажная.
— Тогда войди в меня, — взмолилась я. Жара его взгляда было более чем достаточно, чтобы натянуть меня до предела.
— Попроси как следует, — парировал он, и от этих слов моё естество сжалось.
Надуя нижнюю губу и хлопая ресницами, я сделала это.
— Пожалуйста, хозяин. Я хочу, чтобы ты заполнил меня.
— Блядь, — простонал он, закрывая глаза.
Ещё больше возбуждения выступило на головке.
— Ты даже не представляешь, что это со мной делает.
Первобытное желание, хлынувшее по нашей связи, дало мне некоторое представление. Эта потребность только росла, пока он подходил ближе. Полено треснуло и стрельнуло в огне, но не разрушило наш момент. Это был лишь фоновый шум, растворяющийся вместе со всем остальным миром, когда он опустился на колени и подтянул меня к краю сиденья.
Под этим углом его твёрдость находилась на идеальной высоте, чтобы войти в меня.
— Смотри на меня, — приказал он.
Я впилась ногтями в его плечи, удерживая себя на месте и не отводя взгляда.
Затем он вошёл в меня.
Медленно.
Мучительно медленно.
До такой степени, что я уже была готова снова назвать его хозяином, лишь бы он дал мне всю свою толстую длину.
— Рокат, — выдохнула я.
Его имя прозвучало как мольба и молитва.
— Ассирия, — ответил он тоном, в котором звучало отточенное поклонение. Он поднял руку и провёл тыльной стороной пальцев по моей щеке. — Моя идеальная, блядь, истинная.
Он вошёл до самого основания, и мои руки задрожали от того, как неподвижно мне приходилось сидеть. Одна его ладонь скользнула мне на поясницу, другая потянулась к кожаному ремешку, удерживавшему косу. Он дёрнул за него, и мои тёмные волосы свободно рассыпались, пока он несколько раз провёл по ним пальцами.
— Так лучше. Мне нравится видеть их распущенными, когда я трахаю тебя.
Кончики волос защекотали кожу, вырывая у меня тихий вздох. Рокат снова двинулся, вытягиваясь почти до самого конца. Дрожь сотрясла моё тело, когда он вновь вошёл полностью. Он повторил это движение, сводя весь мой мир к месту, где мы были соединены, к его медленному скольжению внутри меня и к яростной преданности в его глазах.
— Мой защитник, — произнесла я, когда он отстранился.
— Мой Халалхиво, — всхлипнула я, когда он снова вошёл до упора.
— Мой истинный, — выдохнула я, когда он выгнул мою спину, погружаясь ещё глубже внутрь меня.
— Мой, — прошептала я, обвивая руками его шею и притягивая себя ближе.
Наши губы встретились в страстном поцелуе — язык, медленные движения, смакование друг друга так, словно впереди у нас была вечность. Потерявшись в объятиях, как мореплаватели в открытом море, мы двигались в ровном ритме, качаясь на волнах собственного удовольствия.
То, как крепче сжимались его руки вокруг меня, удерживая меня словно драгоценное оружие, в сочетании с абсолютным обожанием, текущим по нашей связи, разжигало внутри меня погребальный костёр наслаждения. Возбуждение стекало по моим бёдрам, а дыхание стало рваным, борясь за место в те мгновения, когда наши губы не были соединены.
Он прервал поцелуй и прижался лбом к моему лбу, заставляя меня смотреть прямо в его глаза.
— В этом году ты полностью моя. Ты не будешь принадлежать никому другому. Это первый год всей оставшейся нашей жизни.
— Да, — согласилась я, выгибаясь ему навстречу и желая ощущать его каждой частицей себя. Его член пульсировал, лишь усиливая напряжение, сворачивающееся в моём естестве. — Ты закончишь этот трон для меня. Мы выиграем эту войну. Потом мы вернёмся в Стрый, и ты покажешь мне, почему никто другой никогда не должен был обладать мной.
Глухой, порочный стон прокатился по его грудной клетке.
— Ничто не заводит меня сильнее, чем когда ты говоришь такие вещи.
Чтобы доказать свои слова, он вошёл в меня с силой, от которой перехватило дыхание. Я ощущала его каждым дюймом своего естества.
— Разве что когда ты направляешь тот огонь на меня.
Крепче прижав меня к себе, он поднялся и развернул нас так, что теперь я сидела на нём верхом на троне.
— Оседлай меня так, словно заявляешь свои права на месть. Устрой здесь полный разгром на костях тех, кто посмел прикоснуться к тебе.
Моя киска сжалась вокруг него, вырывая из его горла ещё один первобытный звук.
— Вот так. Пусть твоя пизда выжмет из меня всё до последней капли.
Я двигала бёдрами, скользя по его длине и проводя клитором по рельефным мышцам его живота, давая себе дополнительное трение, в котором нуждалась. Бицепсы Роката напрягались, пока он направлял меня вверх и вниз. Несмотря на холод, пот стекал по моему позвоночнику.
С каждым движением моё естество сжималось всё сильнее, пока меня не отделяли от разрядки считаные мгновения. Тяжёлое дыхание смешивалось со всхлипами, но я душила их, впиваясь зубами в нижнюю губу.
В конце концов, этот момент принадлежал нам.
Чтобы настроиться на то, что должно было прийти.
Чтобы стать единым целым, как нам всегда было предназначено.
— Я люблю тебя, — выдохнула я, когда остатки воздуха покинули мои лёгкие.
И тогда экстаз вспыхнул в моих венах. Моя спина выгнулась. Моё естество затрепетало. Звёзды заплясали перед глазами, словно мы всё ещё сидели на крыше под открытым небом. Рокат не переставал двигать меня вверх и вниз даже тогда, когда руки и ноги отказали под силой оргазма.
Он стиснул зубы, не отрывая от меня взгляда.
— Блядь, я люблю тебя, Ассирия. Я никогда не думал, что способен на это. Но рядом с тобой понимаю, что могу всё.
Его член пульсировал, посылая через меня последнюю искру удовольствия. Жалобный всхлип поднялся к моему горлу, когда он вышел из меня, усаживая меня себе на бёдра, пока его сперма выплёскивалась на его живот и на кресло под нами.
Она едва перестала вытекать, как он притянул меня к своей груди, приглаживая мои волосы и шепча слова обожания и похвалы. Мои веки отяжелели, и я позволила глазам закрыться, слушая ровный стук его сердца.
Не успела я опомниться, как уже снова лежала с ним в нашей постели, а он свернулся вокруг меня. Мягкий рассвет шептал сквозь наше окно, разливая свет по нашим телам.
Это был первый день года, но последний перед тем, как война потребует свою дань.

----------

55

55
Порыв ветра зашелестел ветвями вечнозелёных деревьев над головой, словно деревья шептали предупреждения. Я кралась вперёд, используя этот звук, чтобы скрыть свои шаги. Снежинка за снежинкой оседали на моих щеках, и я стиснула зубы, чтобы они не застучали. Вокруг меня «Покрытые Смертью» скользили вперёд, прижимаясь к толстым стволам и осторожно перебираясь через большие валуны. Заросли в этой части местности затрудняли передвижение, и многие пропускали через переплетения свои тени, удерживая их достаточно широко, чтобы пройти без лишнего шума.
Это был самый дальний рейд от форпоста, на который мы когда-либо отправлялись, и облака, скрывавшие луну, давали нам преимущество. Хотя находиться так близко к лагерю Ангелов столь малым числом было рискованно. По обе стороны от меня держались Узадан и Зурронар, которым Рокат поручил защищать меня любой ценой, пока сам он вёл часть отряда с другого направления.
«Мы почти на месте», — произнёс мой истинный по нашей ментальной связи.
Я подняла сжатый кулак, и все, кто был со мной, остановились. Подкравшись ближе к Узадану и Зурронару, я понизила голос.
— Мы ждём сигнала Роката, чтобы войти в лагерь. Потом находим Падису.
— Бананд поклялся, что Аракуэль не лгала насчёт того, где она будет. Я не беспокоюсь, — прошептал Зурронар.
— Она Сенсор, — напомнила я, хотя мой желудок всё равно скручивало.
Аракуэль назвала имя и местонахождение одной из высокопоставленных Падис, напрямую связанной с Захалом Ишимом. План состоял в том, чтобы захватить её и доставить на форпост. Во-первых, чтобы в будущем я могла выдавать себя за неё. Во-вторых, чтобы Рокат ещё сильнее разозлил лидера Ангелов и вынудил его к встрече. Психологическая война, которую мы уже вели, сжимала наших врагов в тисках и сеяла хаос, словно семена во время жатвы.
— Но он открыл их ментальную связь и просмотрел её разум, — возразил Зурронар.
Из всех, кто был вовлечён в эту ситуацию, именно он, казалось, относился к произошедшему наиболее спокойно.
— Ты ведь не думаешь, что Халалхиво знает всё, что происходит у меня в голове? — резко ответила я. — А теперь тихо, нам нужно слушать сигнал.
Проворчав что-то, мы втроём повернулись вперёд, подкрались к большому кусту и выглянули сквозь него. Позади нас хрустнула ветка, и я резко обернулась. Сердце замерло, а потом снова забилось, когда я увидела, что это всего лишь Иззенна, создательница Кошмаров с рубиновыми глазами, а не группа Ангелов, сумевшая подкрасться к нам.
— Прости, — беззвучно произнесла она.
Рядом с ней Воккия, Разрушительница с глазами цвета вишни, осторожнее выбирала путь вперёд. Маария продолжила путь вместе с Раппом и Киирой к форпосту, расположенному ближе всего к Ужгороду.
Я была благодарна, что эти двое решили остаться со мной. Они быстро приблизились и присоединились к нашему кружку. Впятером мы тесно сгруппировались, стараясь оставаться незамеченными.
Вдали мерцал свет костров, и в этот поздний час лишь несколько Ангелов бродили по окраинам лагеря. Так же, как во время спасения Бананда и Зурронара, мы собирались устроить отвлекающий манёвр, чтобы увести всех подальше от настоящей цели.
Минуты тянулись одна за другой, и тепло стекало по моему позвоночнику. Ноги дрожали от усилий удерживать положение.
Где, мать его, Рокат?
Эта мысль едва успела промелькнуть в голове, как первый крик прорезал тишину. Я досчитала до тридцати, чётко проговаривая каждое число и надеясь, что шум станет громче. Когда мимо промчалась большая вооружённая группа, я поняла, что время пришло.
Закрыв глаза, я нырнула в колодец своей магии, призывая вихрь оникса вокруг себя и превращаясь в Мирзу. За считанные секунды я стала выше, шире в плечах и мужчиной.
— Вперёд, — приказала я на демоническом языке.
По крайней мере теперь большая часть отряда уже привыкла слышать этот язык из его уст.
Мы двинулись вперёд, осматривая местность в поисках часовых. Поскольку я якобы перешла на другую сторону, я создала коричневые кожаные доспехи, которые помогали мне сливаться с окружением, в отличие от безупречно белых доспехов Ангелов.
Никого не оставили охранять этот участок леса. Ускорив шаг, мы проникли в лагерь и направились к дальней его части, где Падиса якобы руководила всем своим сектором. Полосатую палатку было легко найти, поскольку она была окружена огнём и стояла вплотную к каменному выступу.
Умно, потому что никто не сможет подкрасться сзади.
Глупо, потому что её будет проще прижать и утащить с собой.
Мы нырнули в проход между палатками и тут же столкнулись с группой из пяти Ангелов. Полуодетые, с оружием в руках, они выглядели так, будто их подняли с постелей и они спешили к отвлекающему манёвру Роката. Узадан и Зурронар мгновенно пришли в движение, выбросив руки вперёд и сведя пальцы вместе. Все пятеро замерли на месте, их кровь перестала двигаться.
Иззенна и Воккия проскользнули мимо мужчин. Бронзовые клинки полоснули по их горлам. Они бесшумно опустили каждое тело на землю.
Мы двинулись дальше, держась в тени, пока пламя костров мерцало рядом. Из-за пологов палатки донеслась торопливая ангельская речь. Я попыталась сосчитать голоса, но из-за панических интонаций и того, что все говорили одновременно, это было трудно.
— По меньшей мере четверо, — пробормотала я себе под нос.
Узадан и Зурронар снова призвали свою магию. Чёрные нити силы проскользнули под ткань палатки, отыскивая тех, кто находился внутри. Я задержала дыхание. Если Ангелы заметят подступающую тьму, нам никогда не удастся захватить Падису.
— Они замерли, — сообщил Узадан.
Напряжение в груди немного ослабло. Мы не могли убить их всех, даже не увидев сначала.
Они действовали слаженно, одновременно распахивая вход и удерживая свою магию. Иззенна, Воккия и я поспешили внутрь. Женщины оттаскивали тела в стороны, пока я направлялась к офицеру, обнажая меч.
С коротким выдохом Узадан и Зурронар отпустили свою магию, прежде чем случайно не убили кого-нибудь из-за остановки кровотока.
— Ты идёшь со мной, — сказала я ей на ангельском языке, схватив за руку и потащив вперёд.
Она вырывалась, и я усилила хватку. Для большей убедительности мой меч переместился к её животу. Падиса замерла. Одна её рука оставалась у бока, другая лежала на моём запястье.
— Значит, слухи правдивы.
— Правдивы, — просто ответила я.
Женщины перерезали глотки оставшимся свидетелям, а Зурронар выпустил кишки одному из них, оставив его частично живым. По крайней мере достаточно долго, чтобы он успел рассказать о том, что мы сделали.
Когда я снова потащила её вперёд, она резко дёрнулась, и боль обожгла мою руку.
— Блядь! — выругалась я на демоническом языке, не подумав.
Но это была не самая большая моя ошибка.
Нет.
Самой большой ошибкой оказался серебряный кинжал, впившийся мне в руку.
Паника разорвала мне грудную клетку. Боль прожгла кожу. Моя форма замерцала. Бледная кожа Мирзы сменилась смуглым оттенком моего настоящего тела.
С вскриком я отпустила Падису. Выпустив рукоять меча, я выдернула оружие и швырнула его через всю палатку.
Моя магия задрожала. Я то становилась выше, то снова возвращалась к своему росту. Падиса бросилась бежать. Узадан сбил её с ног, рухнув вместе с ней на землю и проскользив по инерции.
«Что случилось? Ты в порядке?» — мгновенно прозвучал Рокат по нашей связи.
«В порядке», — процедила я в ответ.
Рана была терпимой и не представляла угрозы для жизни.
— Кто-нибудь убейте его, — рявкнула я, указывая на того, кого мы намеренно оставили в живых. — Нельзя позволить ему рассказать всем, что Мирза на самом деле не жив.
Воккия убила его без малейшего колебания.
Один-единственный удар серебром поглотил значительную часть моего колодца магии. Тревога вспыхнула с новой силой, пока я пыталась снова создать на себе форму Мирзы.
— Теперь нам нужно устроить ещё больше шума, — приказала я, лихорадочно соображая подгоняемая страхом, что не смогу использовать магию. Что я беспомощна посреди вражеского лагеря. — Сначала заткните ей рот, чтобы она ничего не сказала. И проверьте её спину на наличие метки истинного.
Узадан и Зурронар удерживали её за руки, пока Иззенна разрывала её тунику. Кожа на спине оказалась чистой, зато обнаружилось несколько скрытых ножен.
Иззенна забрала их все.
— Вы все, мать вашу, умрёте за это, — прошипела Падиса.
Её лазурные глаза сверкали ненавистью.
— Нет. Это будешь ты, — отрезала я. — Если только не присоединишься к нашему делу. Но это разговор на потом. Пошли.
Мужчины подняли её на ноги и использовали оторванный кусок туники как кляп. Она извивалась, а приглушённый крик раздирал ей горло. Её длинные белые волосы спутались среди мелькающих рук и ног.
— Можно я вырублю её? — бросил через плечо Узадан на демоническом языке.
— Как только войдём в лес.
Хаос раздирал лагерь, а где-то неподалёку огонь выбрасывал в ночь клубы дыма. Любой, кто попадался нам на пути, либо погибал, либо оставался цепляться за жизнь.
«Мы почти выбрались», — сообщила я Рокату.
В ответ получила лишь ворчание.
Когда нас снова поглотили тёмные деревья, я разрешила мужчинам заставить Падису замолчать. Узадан закинул её на плечо и продолжил путь, полностью сосредоточенный на своей задаче. Мы с Иззенной и Воккией следили за тем, что происходит позади, проверяя, нет ли преследователей.
— Быстрее, — подгоняла я, не замечая белых вспышек среди деревьев.
У нас была заранее согласованная точка встречи, и я хотела добраться до неё раньше группы Роката, потому что моя магия уже слабела. Пот выступил у меня на лбу, пока я продолжала идти. Ноги горели от подъёма в гору. Воздух царапал горло, словно битое стекло.
— Сельхамош, ты в порядке? — спросила Иззенна, замедляя шаг.
— В порядке, — тяжело выдохнула я.
Но я всё яснее понимала, что на самом деле вовсе не в порядке. Головокружение накрыло меня, и я споткнулась. Камни рассекли мне ладонь. По крайней мере, я приносила Судьбам подношение за успешную миссию, в которой никто не погиб.
Иззенна и Воккия подхватили меня под руки и помогли преодолеть остаток подъёма.
— Может, тебе стоит сейчас отпустить магию? Чтобы не выгореть? — предложила Иззенна, помогая мне сесть на камень. С таким глубоким колодцем, как у меня, это было почти невозможно, но у меня не осталось сил её поправлять.
Мужчины остановились, и лицо Зурронара побледнело, пока он осматривал меня.
— Отпусти её, — тихо сказал он, ободряюще сжимая моё плечо. — Мы тебя прикроем.
Я так и сделала, в основном потому, что мне казалось, что меня сейчас вырвет. Зурронар схватил меня за плечо и резко втянул воздух.
— Нам нужно немедленно вернуть тебя назад.
— Почему? — спросила я, но тут к горлу подступила желчь. Давясь, я повернулась в сторону, и меня вырвало на мох. Воккия успокаивающе водила рукой по моей спине, пока я снова не смогла нормально вдохнуть.
Я вытерла рот тыльной стороной ладони и моргнула сквозь расплывающееся зрение. Рокат вырвался из-за деревьев, залитый кровью, со смертью в глазах.
Позади него «Покрытые Смертью» продирались через подлесок. Все. Я с облегчением выдохнула ещё раз.
— Что за хуйня? — прорычал он, бросаясь ко мне. Он оскалил острые зубы на Узадана и Зурронара. — Кто это допустил?
Это был не столько вопрос, сколько требование информации, которое почти наверняка закончилось бы смертью одного из них.
— Я, — прохрипела я. Грудь начало стягивать. Я схватилась за неё, и только тогда Рокат заметил тёмную кровь на моей одежде.
— Падиса ударила её ножом. Клинок, должно быть, был покрыт ядом. Именно это они ввели мне незадолго до того, как вы меня спасли, — объяснил Зурронар, держась рядом так, будто мог меня спасти.
Он был благородным мужчиной, как и его брат.
Рык вырвался из горла Роката, и он резко развернулся в сторону лагеря. Ярость обрела форму в моём истинном. Гнев, хлынувший по нашей связи, едва не разорвал её. Зверь, скрывавшийся под поверхностью, вырвался наружу, сжигая меня изнутри.
Никакой пощады. Никакой дипломатии. Только жажда крови.
— Я должен уничтожить там всех до единого.
— Может, сначала спасёшь меня? — предложила я. Мир кружился вокруг меня. Я попыталась подняться, попыталась привлечь его внимание, но завалилась набок.
Рёв, Роката или нет, расколол ночь.
Моё зрение сузилось до крошечной точки.
Я не боялась темноты.
Но я боялась оставить своего истинного без меня.
Тень. Тишина. Смирение.
Ничего, кроме пустоты.

----------

56

56
Глаза Ассирии закатились, и её тело обмякло. Рванув вперёд, я подхватил её в нескольких дюймах от земли. Такая маленькая в моих руках, она ощущалась как угасающий уголёк. Тяжесть её безвольного тела провернула нож между моими рёбрами. Ужас вспенил мою кровь, чёрную и густую, как смола.
Почему эта женщина продолжает принимать яды и отраву так, словно это пустяки? Когда я, блядь, снова спасу ей жизнь, я вытрясу из неё всю эту глупость. После того как оттрахаю её так, что она не будет знать ничего, кроме моего имени.
— Верни всех живыми, и ты заслужишь своё звание, — рявкнул я Зурронару.
Не дожидаясь ответа, я вырвал в реальность свои перепончатые чёрные крылья. Воздух сопротивлялся мне, пока я пронзал его, задевая верхушки деревьев и умоляя ветер за моей спиной помочь этому отчаянному полёту.
«Ты не умрёшь у меня», — прорычал я по нашей связи.
Она была без сознания, но даже в таком состоянии, блядь, услышит меня и хоть раз в своей жизни, блядь, послушается.
Я отказывался верить в другое.
Кашель сотряс её грудь, и я крепче прижал её к себе, пытаясь согреть. Кристаллы льда оседали на моих металлических доспехах. Холод и высота сплетались в смертоносное сочетание.
Быстрее, Рокат, быстрее.
Я летел как ярость, обретшая плоть, сосредоточившись только на том, что было впереди. Всё, что оставалось позади, не имело значения. Только дыхание Ассирии. Её пульс. Её острый язык, разрывающий меня на лоскуты.
Взмахивая крыльями, я вырывал каждый возможный фут расстояния. Огоньки форпоста разгорались в полноценные костры. Ассирия дрожала, пока смерть лизала её кожу.
Я замедлился, готовясь к посадке. Мои ноги ударились о крышу второго здания, где находились целители. Загрохотали отрывистым ритмом, пока я приближался к краю и спрыгивал на наружную площадку. Тяжёлым сапогом я заколотил в дверь.
В щели появилась женщина, всё ещё одетая в шерстяную одежду для сна. Её глаза расширились, когда она увидела нас.
— Халалхиво! — воскликнула она, распахивая дверь и впуская нас внутрь.
Она крикнула, зовя на помощь, одновременно указывая мне положить Ассирию на стол.
— Что случилось?
Бывшая жрица выдёргивала бутылки с полок, инструменты из ящиков и складывала чистые тряпки на поднос.
Поддев пальцами металл, я осторожно снял шлем с головы Ассирии. Ей нужен был противоядие или что-то ещё, а узкого выреза в центре шлема было недостаточно, чтобы добраться до её рта.
Края были испачканы частично переваренной пищей. Я очищу его позже, когда буду знать, что она выживет.
— Ангелы ранили её оружием, покрытым каким-то ядом. Солдат, которого мы спасли ранее, прибыл с тем же недугом.
Дверной проём заполнился телами. Один из целителей, присутствовавший тогда, когда мы принесли домой Зурронара, протиснулся сквозь толпу и осмотрел мою истинную. Он начал быстро раздавать указания остальным, а затем заговорил с женщиной, которая проснулась первой.
Я заставил себя сделать шаг назад и позволить им работать. Связь взвыла, требуя не сметь отдаляться от моей истинной, пока она ранена, слаба и уязвима. Я стиснул зубы, впиваясь пальцами в металл, который заказал для неё.
Зурронар быстро поправился, в отличие от Раппа, и чем скорее они дадут ей противоядие или ещё какую-нибудь хрень, тем скорее я смогу отнести её в постель и держать в своих объятиях.
Это не мешало мне зверем мерить комнату шагами или пристально следить за каждым их движением.
Кто-то влил ей в рот содержимое флакона — пиум, судя по зелёному цвету. Я едва не рассмеялся. Возможно, это было лишним, но она была моей истинной, и они не собирались позволить ей умереть. Они собирались бросить на её спасение всё, что только могли.
Прошли минуты, казавшиеся часами, прежде чем её ресницы дрогнули на скулах. С резким вдохом она села, а её коварные бордовые глаза тут же нашли меня. Несколько целителей облегчённо выдохнули. Другие прислонились к ближайшим предметам. Наверное, потому что теперь знали, что все они останутся живы.
— Ассирия, — выдохнул я, притягивая её к себе.
Змея, сжимавшая мою грудь, уползла прочь, освобождая место для воздуха в лёгких.
Она издала хриплый смешок.
— Это не смешно, — рявкнул я на неё. — Ты не имеешь права смеяться, когда я чуть тебя не потерял.
Это лишь развеселило её ещё больше.
— Нет, смешно. И имею.
— Ты чуть не умерла. Снова.
Жестокость в моём голосе заставила всех остальных в комнате благоразумно отступить на шаг.
— Судьбам нравится надо мной издеваться. Я уже столько раз избегала смерти, что сбилась со счёта, — захихикала она.
Я прижал тыльную сторону ладони к её лбу. Кожа была влажной от пота и горячей.
— Она бредит, — объявил я. — Нужно сбить ей температуру.
— Мы знаем, Халалхиво. Если позволите нам продолжить работу, — сказала женщина-целительница, заламывая руки.
— Я останусь прямо здесь, — сообщил я.
Она кивнула и жестом подозвала остальных.
— Я не брежу, — возразила Ассирия.
Я держал её за плечи, пока они очищали рану на её руке, которая, к счастью, оказалась не слишком глубокой. Она зашипела, когда на неё вылили чистый спирт. Она захныкала, когда игла вошла в кожу, чтобы зашить рану.
— Это гораздо хуже, чем когда ты меня клеймил, — надулась она.
Несколько человек бросили взгляды в нашу сторону.
— Продолжайте, блядь, работать, — прорычал я.
Они благоразумно вернулись к своим занятиям. Из-за горящего очага солью покрывало мою кожу, и пот стекал по вискам. Я рискнул на мгновение отпустить Ассирию, чтобы снять шлем. Он оказался на полу рядом с её шлемом.
Напряжение в позах окружающих заметно ослабло.
Приятно знать, что он оказывает желаемый эффект и на них тоже.
Ассирия обмякла в моих руках, когда целительница завязала последний узел на швах. Складка боли исчезла с её лба, а губы в форме лука были слегка приоткрыты. По нашей связи прокатилась усталость.
Когда её руку обмотали белой повязкой, женщина-целительница заявила, что больше ничего сделать не может и что жар должен спасть в течение ночи.
— Утром первым делом придёте её осмотреть, — приказал я тоном, не допускающим возражений.
— Разумеется, Халалхиво, — пообещала она.
После этого и нескольких зелий я ушёл, держа Ассирию на руках. К тому времени, как мы приземлились у главного здания, остальные «Покрытые Смертью» уже вернулись.
— О, хвала Судьбам, — выдохнул Зурронар, увидев, что Ассирия жива.
Остальные её защитники выглядели не менее облегчёнными, особенно две женщины.
— Без неё, не думаю, что мы смогли бы остаться, — тихо сказала Иззенна, глядя на неё так, словно перед ней лежала павшая Судьба.
— Справились бы. Не только из-за неё происходят все эти изменения, — ответил я, нахмурившись. Эти женщины были полезны и снова и снова доказывали, что достойны брошенного им вызова.
Воккия посмотрела на меня с тенью подозрения.
— До неё мы были полезны только как жрицы или матери. Благодаря тому, что она боролась за нас, она дала нам другую цель. Она — наш символ надежды.
Будь Ассирия сейчас в сознании, она бы расплакалась. Именно этого она всегда и хотела. Возможно, не такого почитания, но того, чтобы женщины чувствовали себя свободными. И впервые я приветствовал это чувство за неё. Позволил себе ощутить гордость за то, что мы построили вместе.
Я прочистил горло.
— Хорошо сработали сегодня ночью. Отдыхайте, а завтра посмотрим, какой ущерб мы нанесли.
На лицах многих расплылись злорадные улыбки.
— Что мне делать с ней? — спросил Узадан, поправляя Падису на плече. К счастью, она всё ещё была без сознания.
— Запри её в камере отдельно от остальных. Не хочу, чтобы они подкинули ей какие-нибудь идеи, — сказал я.
С ней я разберусь утром. По крайней мере, Аракуэль сказала правду, несмотря на то что Ассирия сейчас была ранена и её лихорадило.
— Да, сэр, — ответил он, поднимаясь в воздух и уносясь вниз по склону.
Зурронар, Иззенна и Воккия задержались ещё на мгновение. Тревога за мою истинную ясно читалась на их лицах.
— С ней всё будет хорошо, — сказал я им.
Словно это заверение не требовалось мне самому больше всех, блядь.
— Да, Халалхиво, — тихо произнесла Воккия, опуская голову.
Она взяла Иззенну под руку, и обе направились вниз по лестнице на нижний уровень, где их ждали койки.
Зурронар переминался с ноги на ногу.
— Да, солдат?
Раздражение царапало мне нервы. Всё, чего я хотел, — чтобы Ассирия отдохнула, а эти задержки этому не способствовали.
— Я хотел извиниться, Халалхиво. Мне следовало лучше её защищать. Я не заметил кинжал Падисы, пока не стало слишком поздно. Я пойму, если вы больше не захотите дать мне титул Паранксока.
Ярость и сожаление тяжёлым клубком перевернулись у меня внутри.
Его брат погиб, защищая мою истинную. И вот теперь он сам, несмотря на это, был готов отдать за неё жизнь. Но помимо этого я видел в нём отражение самого себя в молодости. Вину. Самоненависть. Бесконечные «а что если».
— Ты заслужил его, Зурронар. А теперь отдыхай. Завтра поговорим.
Он кивнул, отдал мне чёткое приветствие и взмыл в воздух вслед за Узаданом.
Я глубоко вдохнул, и холод обжёг мне горло. Затем толкнул дверь и вошёл на этаж офицеров. Без Раппа и Кииры здесь было пустее.
Отогнав мысли о своём лучшем друге и кузине, я уложил свою упрямую истинную в нашу постель. Когда я отстранился, с её губ сорвался тихий протестующий звук. Но затем она вздохнула и придвинулась к подушке.
Я отправился в примыкающую купальню и смыл с себя кровь. Когда вернулся, она лежала на боку, дыша ровно. Её кожа больше не пылала жаром, когда я поднял одеяла и устроился рядом с ней под ними.
Она пошевелилась и повернулась ко мне лицом.
— Ты спас меня. Мой герой.
Её тон был лёгким, дразнящим, и я стиснул зубы.
— Я сказал тебе ещё при нашей первой встрече, маленькая самозванка, что я не герой. Я совершенно точно злодей.
Она фыркнула и провела пальцами вверх по моей груди. Светлая повязка мелькнула на краю моего зрения.
— Ты разве не убедилась, что Падиса безоружна? — процедил я, перехватывая её руку.
Она фыркнула и тем же выдохом сдула волосы с лица.
— Уже была глубокая ночь. У неё, казалось, не было оружия.
— Предположения убивают, — отчитал я её. — Прежде чем хватать кого-то, нужно его обезоружить. Иначе одно неверное движение, и это случится снова.
Её брови сошлись на переносице.
— Может, не сейчас? У меня голова болит.
— Нет. — Я притянул её вплотную к себе, и её дыхание сбилось. — Моя обязанность — убедиться, что ты способна выжить, когда меня нет рядом. Я не могу тебя потерять. А теперь скажи мне, что ты сделаешь в следующий раз, когда будешь захватывать Ангела.
— Заберу всё его оружие и ещё проткну его бронзой, чтобы он не мог использовать магию, — со вздохом ответила она, опуская голову.
Наконец я отпустил её руку.
— Умница. Завтра мы отдельно это отработаем.
С тихим стоном она перевернулась и прижалась ко мне спиной.
— Ладно. А теперь отвали, чтобы я могла поспать. У меня голова раскалывается.
Я прижался губами к её мягкому виску, вдыхая её садовый аромат. Она пережила ещё одну опасную миссию. Но сколько ещё раз Судьбы позволят ей выжить? Сколько ещё раз я смогу позволять ей уходить от меня?
Вина впилась мне в живот при этой мысли. Всё это время я давал ей силу и свободу действовать, но был слаб, до невозможности слаб, когда дело касалось её. Поэтому я обвил её собой так, словно мог пристегнуть к своему боку. Потому что, когда мы проснёмся, я уже не был уверен, что смогу её отпустить.

----------

57

57
Чёрный армейский вымпел хлестал на вершине сторожевых башен, возвышавшихся по обе стороны от меня. Мы стояли на стене, глядя вниз на склон холма. Лёд, словно длинные вены, врезался в скалы. Одинокая женщина-Ангел приближалась верхом на лошади, её белые волосы были туго зачёсаны назад. Рядом со мной Ассирия подался вперёд, чувствуя себя, мать его, гораздо лучше после того, как едва не умер снова. За нашими спинами замерли «Покрытые Смертью» и офицеры, готовые нанести удар, если кто-нибудь из её товарищей решит устроить нам внезапную атаку даже после того, как они подняли зелёный флаг.
Я бы не стал исключать такой возможности просто потому, что сам поступил бы так же.
Прошло два дня с нашего последнего рейда. Один из них ушёл на то, чтобы вытащить из Падисы всю нужную нам информацию. К моему огромному удовольствию, она раскрыла, что Заф был среди группы, стоявшей сейчас перед нами. Было почти комично, как быстро она выдала этот кусочек информации. Он был таким ебаным паразитом, что его не любило даже большинство офицеров Ангелов.
Мне не терпелось перебить его. Оторвать его крылья одно за другим. Вырвать его кости изнутри плоти и добавить его череп к трону Ассирии — последний элемент, который завершит его. Он заслуживал не меньшего за то, что причинил боль моей истинной паре.
Ангел замедлила лошадь, задирая голову всё выше и выше к высокой стене. Её горло дёрнулось, когда она увидела отряд Демонов, ожидавших её. Дрожащими руками она полезла под плащ и достала записку. Подняв её высоко в воздух и поворачивая из стороны в сторону, она объявила:
— Захал Ишим желает, чтобы вы прочли это, Халалхиво!
Её голос был высоким и тонким, а взгляд метался по сторонам, словно она боялась, что мы спрыгнем сверху и выпьем её кровь. Что, учитывая ложь, которую Ангелы распространяли о нас, вероятно, именно так она и думала.
Лёгким движением подбородка я велел Иззенне принести мне бумагу. Чёрные крылья раскрылись за её спиной, и она взмыла в воздух, лениво описав круг к основанию стены.
Белая кобыла заржала и попятилась, когда Иззенна приземлилась. Не обращая внимания на животное, Иззенна потянулась за запиской. Женщина-Ангел передала её кончиками пальцев, словно та несла смертельную болезнь, которая убьёт её просто от того, что они дышат одним воздухом.
Иззенна не стала терять времени, осыпала её землёй и вернулась к стене. Приземлившись передо мной и Ассирией, она опустилась на одно колено и протянула пергамент.
Моя кровь гудела от пьянящего предвкушения, пока я разворачивал записку. Ассирия придвинулся ближе и вместе со мной вгляделся в её содержимое.
Пошёл ты, Халалхиво.Как ты посмел отнять у меня ещё одного? На этот раз пощады для твоей истинной пары не будет. Мы подвесим её и выпустим из неё всю кровь, как из животного, которым она и является. А затем устроим грандиозное представление, принеся её в жертву Богине.
Завтра в полдень встретимся на стене. Я хочу увидеть этих Ангелов, которые якобы перешли на сторону Демонов. Которые отказались от своей веры и решили поддерживать твоих ложных идолов. Порождений вашего воображения.
Как тебе известно, наказанием за подобные действия в Мире Ангелов является четвертование, и Корон с Короной желают сделать из них показательный пример. У меня есть кое-что, что ты захочешь получить взамен.
Захал Ишим
Я фыркнул и покачал головой. Мы встретимся здесь, как он и просил, но ему нечего было предложить мне в обмен на наших пленников, главным образом потому, что все они были мертвы или близки к этому. Но он ещё этого не знал. Ассирия чертовски хорошо справлялся со своей ролью.
Каждое ядовитое слово показывало, насколько сильно я выбил его из равновесия. Насколько идеально я создал возможность посеять ещё больший разлад в их рядах. Посадить тёмные семена сомнений в умах тех, кто сопровождал его.
Его отчаяние было кровью в воде, а я был хищником, который чуял каждую её каплю. Пусть носит маску превосходства, если это помогает ему чувствовать, что всё под контролем.
Потому что мы оба знали правду.
У него никогда не было ни единого шанса против меня.
Я шагнул вперёд, сосредоточив всё своё внимание на Ангеле-посланнице.
— Передай Ишиму, что завтра он получит свою встречу.
Она кивнула, затем дёрнула поводья и направила лошадь обратно той дорогой, откуда приехала.
Ангелы щурились, когда я распахнул двери комнаты, где мы их держали. Бананд бросил на Аракуэль резкий взгляд, прежде чем подойти ко мне.
— Что сказал Захал?
— Он хочет встретиться завтра, — сообщил я. Затем пристально посмотрел на его истинную пару. — Приведите пленницу в главное здание. Нам нужно поговорить.
— А как же я? — прошипела Падиса, топнув к краю своей камеры и вцепившись в прутья. Кровь коркой покрывала одну сторону её лица, хотя раны зажили сильнее, чем прошлым вечером.
— Ты решила перейти на другую сторону? — Мой вопрос был резким, прямым и пронзительным.
В ответ она оскалилась.
— Никогда. Ишим придёт за мной, и я не разочарую его, сделав это ради выживания.
Я хмыкнул и отвернулся от неё.
— Пошли, — сказал я Бананду, после чего зашагал в долину.
Все остальные уже находились в главном здании и ждали нас. Ассирия предлагал пойти со мной за ними, но я хотел поговорить с этой парой наедине.
Позднее послеполуденное солнце мелькало между редкими деревьями, согревая ту немногочисленную кожу, что оставалась открытой под моей тяжёлой одеждой. С наступлением нового года времена года скоро сменятся, хотя на высоких вершинах Гор Скала это происходило гораздо позже, чем в Ужгороде или любом другом городе Мира Демонов.
Аракуэль часто моргала, когда свет падал на её бирюзовые глаза. Бананд держал руку на её предплечье, несмотря на попытку вырваться из его хватки. Напряжение между ними было настолько густым, что его можно было рассечь мечом. Она споткнулась, и то, с какой осторожностью он не дал ей упасть, то, как они затем посмотрели друг на друга, поразило меня словно удар.
Это так сильно напомнило мне нас с Ассирией, когда нас впервые вынудила быть вместе.
— Халалхиво, — холодно поприветствовала меня Аракуэль, когда они остановились передо мной.
Я огляделся, убеждаясь, что мы одни. Похоже, никто не хотел находиться снаружи, несмотря на яркое солнце.
— Вы соединились? — потребовал я, не утруждая себя любезностями.
— Моё тело не в вашей власти, чтобы распоряжаться им, — прорычала она, и за её глазами вспыхнули искры. — Это не ваше дело.
— Моё, когда вы оба живёте в моём лагере, — резко ответил я. — Моё, когда вы оба представляете угрозу, а ваша связь и подавно.
Я перевёл взгляд на Бананда.
— Я помню, как связь кричала, требуя, чтобы я заявил права на свою истинную пару. Это был непрекращающийся, неумолимый зверь. Чтобы сопротивляться ему, требовался огромный самоконтроль, и я знаю, что для меня это испытание было гораздо тяжелее, чем для Сельхамош. Так вы сделали это?
Мышца дёрнулась на его челюсти.
— Нет.
Мои брови поползли вверх. С того момента, как их связь сформировалась, прошли месяцы. Я едва продержался неделю.
— Я ему не доверяю, — прошипела Аракуэль, и маска, которую она носила с момента своего пленения, дала трещину.
— И я ей тоже. Но эта чёртова связь… — Бананд ударил кулаком себя в центр груди, и я понял, что он имеет в виду, без дальнейших объяснений. — Я не могу держаться подальше. И она тоже никогда не могла.
Она вырвала руку из его хватки и скрестила закованные запястья.
— Эти штуки тоже не особенно способствовали.
— Как и пребывание в клетке, — парировал он.
Жар между ними был обжигающим. Бананд слегка подался вперёд, словно хотел завладеть её губами и заставить её закрыть свои яростные, пылающие глаза.
— Что для этого потребуется? — Их разговор начинал разваливаться, а мне нужен был ответ, прежде чем он окончательно рассыплется.
Их внимание тут же обратилось ко мне. Но заговорила именно Аракуэль.
— Что вы имеете в виду? — спросила она.
Мои ноздри раздулись, когда я выдохнул.
— Что потребуется, чтобы вы трахнулись? — резко бросил я, чувствуя, как моё терпение истончается. — Чтобы ты позволила ему взять тебя, а ты взял её?
Бананд стиснул зубы. Аракуэль пронзила его взглядом, полным ненависти. Они заговорили одновременно, но я поднял руку, заставляя их замолчать.
— Ишим запросил встречу на завтра. Он хочет собственными глазами увидеть предателей, чтобы потом рассказать о них Корону и Короне. А может, даже вернуться в Сиви с несколькими из них.
Я позволил этой информации повиснуть в воздухе, словно лезвие палача. Истинная пара побледнела. Впервые враждебность Аракуэль исчезла, сменившись ничем неприкрытым ужасом.
— Если вы не сможете найти способ двигаться дальше, при котором Аракуэль сможет спокойно встать на сторону Демонов, она уйдёт вместе с ними.
Лицо Бананда стало тёмно-красным, и он бросился на меня. Но я был готов, потому что меня тоже вызывали на бой из-за моей истинной пары, и я перехватил его руку и заломил её за спину. Прижав его к своей груди, я посмотрел через его плечо на Аракуэль. Её лицо приобрело бледно-зелёный оттенок, словно её вот-вот должно было вырвать.
— Угрозами вы меня не убедите, что вы не животное, — сказала она, но её голос был слабым.
До меня донёсся едва различимый звон металла.
— Ты действительно в это веришь? — спросил я её.
Бананд зарычал и дёрнулся в моей хватке, поэтому я обхватил рукой его горло, перекрывая приток крови к мозгу.
Она смотрела, как он теряет сознание, и в её глазах застыл ужас. Я не собирался его убивать — всё это было испытанием для них двоих.
Испытанием, которое они оба сейчас проваливали.
Крик застрял у неё в горле, и она вцепилась в него так, словно это был сам воздух, отчаянно пытавшийся прорваться внутрь.
— Прекратите! Пожалуйста!
Она рванулась вперёд так, словно нечто священное вырывали у неё из груди. Бросилась к своей истинной паре, будто могла вырвать его у меня и унести в безопасное место.
Но против моей силы она ничего не могла сделать.
— Ответь на мой вопрос, — приказал я.
— Нет! Не верю! Разве я уже не дала вам достаточно информации? — выпалила она, и её грамматика на общем языке рассыпалась.
Я тут же ослабил хватку на Бананде, и он рухнул на руки и колени, жадно хватая воздух. Аракуэль сразу оказалась рядом, убирая волосы с его лица и проверяя его состояние с неожиданно нежной заботой.
Я присел на корточки, всё равно оставаясь крупнее их обоих.
— Так что потребуется? — Мой голос был низким, смертоносным, опасным. — Алкоголь? Вожделение? Угроза смерти? Вам нужно будет смотреть, как умирает другой, прежде чем вы признаете то, что уже произошло?
Бананд опустился на пятки и взял Аракуэль за руку. Он удерживал её взгляд так глубоко, что я почти почувствовал себя лишним в их сокровенном моменте. В каком-то смысле так и было, потому что именно я его вызвал, заставив их сделать выбор, вместо того чтобы ждать, пока они сами во всём разберутся.
— Вы уже истинная пара. Эта связь разбирает вас по кусочку. Разрывает ваш рассудок на части. И когда придёт следующая битва, вы сможете истекать кровью вместе или истекать кровью поодиночке.
Горло Бананда дёрнулось, словно он проглотил стекло.
— Это непросто. Я никогда не представлял себя в таком положении. Всё, что, как мне казалось, я знал, оказалось под вопросом. Но это происходит не просто так.
Аракуэль кивнула, поджимая губы, словно пыталась сдержать рыдание.
— Мой народ казнил бы меня уже за одну только эту связь. Меня назвали бы проклятой. Лечь с Демоном — величайший грех, — призналась она.
Она посмотрела на свою истинную пару так, словно он был загадкой, которую её Богиня требовала от неё разгадать.
— Я не знаю. Как мне отказаться от всего, чему меня учили всю жизнь, и выбрать тебя?
— Вместе. Вы будете двигаться вперёд вместе. — Я выпрямился во весь рост. — И двигаться вперёд вы будете под знаменем Демонов. Потому что мы не убьём тебя, Аракуэль. Не если вы с Банандом примите благословение своей связи. Твой народ предложил бы ему такую же милость?
Слеза перелилась через край и скатилась по её щеке, пока она качала головой.
— Но что будет потом? Если вы победите?
— Когда мы победим, у тебя будет дом на этом континенте. Веришь ты в это или нет, нашей целью никогда не было полное уничтожение, — сказал я ей.
Бананд кивнул в подтверждение.
— Если бы для нашего выживания нам пришлось истребить каждого Ангела, мы бы это сделали. Если бы мы могли отсечь голову змее, а все остальные подчинились бы, мы бы сделали и это. Ты можешь сделать второй вариант возможным.
Бананд помог ей подняться на ноги. К моему удивлению — и его тоже — она сразу шагнула в его объятия. Со связанными запястьями она не могла обнять его в ответ, но прижаться к его груди было самым близким к этому, что она могла сделать.
Её истинная пара, с другой стороны, сломался, прижимая её к себе так, словно она была самой драгоценной вещью в мире.
И, мать его, так и должно было быть.
Я помассировал виски. За глазами пульсировала головная боль.
— Когда будете готовы принять всю силу своей связи, можешь снять с неё кандалы. После этого они ей больше не понадобятся.
— Спасибо, — ответил он, и его голос был густым от эмоций.
— После нашего собрания займите одну из комнат на верхнем этаже. Я позабочусь о том, чтобы вас никто не беспокоил. А затем завтра…
Я сделал паузу, ожидая, пока Аракуэль посмотрит на меня. Она посмотрела. Её глаза покраснели по краям.
— Ты встанешь рядом с нами. Ты покажешь Ишиму и всем, кого он приведёт с собой, что мы обращаемся со своими пленниками гораздо лучше, чем они обращаются со своими. Ты, мать твою, будешь лгать и подыгрывать всему, что я скажу, правда это или нет. Я ясно выразился?
— Да, Халалхиво, — подтвердила она.
Отступив от Бананда, она неловко отдала мне салют в стиле Демонов.
— Хорошо. Увидимся в зале совещаний через десять минут. Если к тому времени вы не появитесь, я отправлю поисковый отряд за вами обоими. Живыми вы оттуда не вернётесь.
Оставив угрозу висеть в воздухе, я развернулся на пятке и проделал оставшийся путь до главного здания. Поднимаясь по лестнице и оказываясь лицом к лицу со своей истинной парой, я не чувствовал ни малейших угрызений совести.
— Думаешь, они это сделают? — спросила она, и её голос звучал певуче и был полон надежды.
Коварная маленькая плутовка, подглядывающая через нашу связь.
— Нет ничего лучше угрозы смерти, чтобы понять, что действительно важно.
Я обхватил её за талию и притянул к себе. Мы оба слишком хорошо знали правдивость этих слов. Я поцеловал её в лоб, затем закинул руку ей на плечи и направил её в сторону комнаты командования.
— Надеюсь. Мне нравится Аракуэль. Она напоминает мне меня саму до того, как я позволила себе полюбить тебя. Они могли бы стать хорошей парой, если бы просто позволили этому случиться, — вздохнула она, прижимаясь ко мне.
Похожие слова, сказанные Раппом, прозвучали у меня в голове. Прошло уже несколько дней с тех пор, как мы получали известия от него или Трола, и когда здесь всё закончится, я собирался найти разлучённые истинные пары и запросить новости с обоих направлений. Я сообщу им о местонахождении Ишима и о нашей запланированной встрече на вершине стены.
Устроившись в кресле, мы вместе с Зурронаром, Олетом и другими Паранксоками под моим командованием ждали появления истинной пары. Бананд займёт четвёртую позицию, как только заявит права на Аракуэль.
Потому что у меня не было ни малейших сомнений, что в тот момент, когда их тела соединятся, пути назад уже не будет. Они оба изменятся безвозвратно, точно так же, как изменились мы с Ассирией. Только для Аракуэль не существовало возвращения к своему народу. Возможно, даже к своей Богине.
Только вперёд — в войну, которая всё равно может пережевать их и выплюнуть.

----------

58

58
Белизна сверкнула, когда солнце раздвинуло облака.
Мой трон из костей лязгнул о твёрдый камень стены. Я раздувал ноздри, стараясь не сорваться на мужчин, которые его устанавливали.
— Отодвиньте ещё на фут назад, — сумел я сказать без яда в голосе.
Несмотря на покусывающий холод уходящей зимы, пот покрывал мою кожу. И всё же я не осмеливался снять доспехи, не тогда, когда Ангелы могли в любой момент вырваться из-за линии деревьев.
Внешний вид значил всё, как я усвоил много столетий назад. Мои доспехи, кресло, собранное из павших Ангелов, живые Ангелы, стоящие на нашей стороне, — всё это должно было лишь сильнее взбесить Ишима.
Особенно когда он увидит второе, с тонкими опахалами перьев, навечно застывшими под толстым слоем лака. Для полного соответствия сиденью моей истинной пары не хватало только черепа для второго подлокотника.
Группа из четырёх женщин несла его вперёд. Свет ловил перья, заставляя их искриться, словно бриллианты. Их осторожность значительно превосходила старания остальных. Но, учитывая то, как бывшие жрицы буквально боготворили землю, по которой ходил Ассирия, в этом не было ничего удивительного.
С благоговением они поставили его рядом с моим. Одна даже потёрла рукавом небольшое пятно грязи.
Удовлетворённый расположением, я отпустил их по назначенным позициям.
Пространство между двумя сторожевыми башнями бурлило деятельностью. Обладатели самых сильных цветов глаз выстроились вокруг тронов, готовясь к прибытию делегации Ангелов.
Аракуэль и Бананд вышли из глубины одного из зданий, и многие бросали на Ангела многозначительные косые взгляды. Однако все были достаточно умны, чтобы не высказываться о её присутствии.
Причина, по которой выбрали именно их, заключалась не только в их магии. Ещё и в том, что они понимали, насколько важна эта встреча. Они скроют своё презрение до прибытия фанатиков.
В конце концов, мы должны были показать Ангелам, что лучше их. Теперь, когда в Армии были женщины, даже Ангелы, пусть пока только Аракуэль была в этом убеждена, больше не могли заявлять о своём моральном превосходстве.
Хотя они всё равно попытаются.
Падиса, закованная в цепи в одной из сторожевых башен, отказалась сломаться и присоединиться к нам. Она была нашей пешкой в сложной игре, которую вели мы с Захалом Ишимом.
Аракуэль, демонстрируя свою преданность, вырезала Ангелу-офицеру язык, чтобы та не смогла говорить во время встречи, когда её вытащат наружу.
Все части складывались на свои места. И всё же страх продолжал скручивать мои внутренности.
Чтобы наш обман сработал, Ассирия должен был выдавать себя за мёртвого Мирзу. А значит, кто-то другой должен был изображать мою истинную пару. Иззенна вызвалась сама, и, учитывая, что она была единственной из «Покрытых Смертью», хоть немного похожей на мою истинную, мы согласились.
Шлем, который я заказал для Ассирии, оказался ей мал, и это стало серьёзным ударом по нашему плану. Теперь нам оставалось только молиться, чтобы они не слишком хорошо помнили черты лица моей истинной пары.
Мгновение спустя подошла Иззенна.
Она выглядела почти правильно. Но достаточно неправильно, чтобы у меня зачесалась кожа.
Густой коль, нанесённый вокруг ресниц, длинные распущенные волосы, уложенные нарочито дико, губы, окрашенные ярко-красным соком ягод из ближайших кустов — весь этот тщательно созданный образ должен был отвлекать внимание от её глаз, оттенок которых слегка отличался от печально известных бордовых.
Мои ногти впились в ладонь, когда она уселась на кресло Ассирии.
— Так? — спросила она.
— Сойдёт, — ответил я ровным тоном, хотя на самом деле мне хотелось приказать ей, нахрен, слезть оттуда. — Просто дай мне говорить. Сиди и сверли всех взглядом, но никому не смотри прямо в глаза.
— Да, сэр, — ответила она с безупречной военной официальностью.
Олет прорвался через толпу, и его длинные шаги быстро привели его ко мне.
— На стороне Ангелов заметили зелёный флаг.
Поднеся пальцы к губам, я резко свистнул.
Все немедленно прекратили двигаться и повернулись ко мне.
— Время пришло, — прорычал я, и мой голос был пропитан обещанием насилия.
Тишина накрыла Демонов, пока они готовились к столкновению. Женщины откидывали волосы назад. Мужчины клали руки на оружие.
Грем и Зик подбежали ко мне, обнажив острые как бритва зубы и виляя хвостами. Они ощущали напряжение в воздухе так, словно это было их любимое лакомство.
Приказав им устроиться у подножия тронов, я рискнул бросить взгляд на вторую сторожевую башню, где Ассирия, скрытая под обликом Мирзы, ждала своего часа.
Отсутствие окон и бойниц в камне не позволяли мне заглянуть в помещение, где она находилась. Но связь всё равно заверяла меня, что она там. Хотя наше соединение было приглушённым, как всегда бывало, когда она становилась Самозванкой.
Как бы сильно я ни ненавидел даже малейшую отдалённость от неё, я был рад, что она уже приняла нужный облик и была готова. Несколько «Покрытых Смертью» охраняли её в качестве дополнительной меры предосторожности на случай, если Ангелы попытаются проникнуть с другой стороны.
Рог протрубил один раз, затем второй, затем третий.
Звук был напыщенным и действовал мне на нервы.
Слишком много раз этот сигнал раздражал меня. Слишком много раз из-за него я терял кровь, тела и рассудок.
Я направился к дальнему краю стены и мрачно посмотрел вниз на приближающийся отряд Ангелов.
Во главе ехал Ишим. Его серая в яблоках лошадь тряхнула гривой. Металлические украшения, свисающие с поводьев, мелодично звякали.
Я закатил глаза от этой показной роскоши.
Позади него строй раскрылся буквой V, растягиваясь среди редких деревьев. Следом появились другие, и я быстро пересчитал их.
Сорок человек.
Среди них я заметил брата Короны Иоат — Ваэрона.
Мои ногти впились в ладонь.
Этот мужчина обладал силой произнести одно-единственное слово и заставить всех, кто его услышит, выполнить приказ. Как и с другой магией разума, единственным способом противостоять ей было заткнуть уши тенью или причинить себе боль, чтобы заякориться в реальности.
Я не хотел, чтобы Ассирия находился хоть где-то рядом с ним.
Себе под нос я передал приказ подготовиться к тому, что может сделать Ваэрон. Сам факт его присутствия заставил тревогу скрутить мои внутренности. Его сестра использовала его как своего личного питомца. Вместо того чтобы помогать Ишиму, где его магия была бы наиболее полезна, он бездельничал по всему Миру Ангелов.
Не зря его называли Иссараэт — Сокрушитель Разума.
Затем я вновь сосредоточил внимание на рое насекомых.
— Ты сам запросил встречу, — бросил я вниз, сохраняя скучающий тон.
Захал спрыгнул с лошади. Его сапоги тяжело ударились о землю. Тремя широкими шагами он оказался прямо подо мной и уставился вверх.
Длинное перо на передней части его шлема качнулось от движения.
Как и я, он явился сюда ради впечатления. Но его отполированное серебряное облачение не внушало ни капли страха, в отличие от рогов из чёрного, как бездна, эбена, изгибающихся над черепом, скрывающим моё лицо.
Он ничего не сказал.
Лишь одарил меня взглядом, полным ненависти.
Остальные его спутники тем временем спешились и присоединились к нему, глядя на нас снизу вверх, словно на богов, которыми мы и были.
Мне очень нравилось видеть их под собой.
Там, где им и полагалось находиться.
— Можете подойти, — объявил я прежде, чем он успел заговорить.
Развернувшись на пятке, я направился к своему трону.
Холодное спокойствие опустилось на меня, пока воздух наполнялся шелестом перьев. Я поднял взгляд и увидел солнце в зените.
Тени, которые они отбрасывали, были совсем короткими, когда они приземлились перед нами. Те, кому было поручено защищать своего лидера, быстро оценивали наши позиции.
Взгляд Ишима сразу остановился на моём троне из костей, а затем метнулся к тому, что стоял рядом.
Мышца дёрнулась на его челюсти.
Это было заметно в открытой части лица под шлемом, который практически ничего не защищал.
Идиот.
Но затем по его лицу медленно расползлась зловещая улыбка.
— Халалхиво, ты и правда был очень занят.
Он дважды щёлкнул пальцами.
Из-за спины Ваэрона появилась женщина, несущая свёрнутый лист пергамента. Опустившись на колено, она передала его Захалу.
Когда она вернулась на своё место, брат Короны следил за каждым её движением так, словно находился в шаге от того, чтобы броситься за ней и убедиться, что она не убежит.
Жар в его взгляде слишком сильно напомнил мне то, как я сам когда-то смотрел на Ассирию.
Плечи женщины были напряжены под белыми доспехами. Серебристые волосы, собранные высоко на затылке, ничего не скрывали. Огибая Ваэрона, она предпочитала сталкиваться с другими солдатами, лишь бы не приближаться к нему.
Интересно.
Ишим демонстративно развернул пергамент, возвращая моё внимание к себе. Он повернул его так и этак и перевёл взгляд между двумя костяными тронами. Из него вырвался смех. Скорее натянутый, чем искренний. Мне хотелось, чтобы он уже перешёл к тому, что, мать его, собирался устроить.
— О, это прекрасно. Даже божественно.
Его внимание вернулось ко мне, когда он с хлопком свернул пергамент. Он передал его Ваэрону, и тот убрал его в нагрудник, даже не взглянув, словно не нуждался в том, чтобы читать написанное тем зверинцем, который собрала его сестра.
— Видишь ли, Халалхиво, наши Провидицы в точности предсказали этот момент. Эту встречу. Второе кресло, сделанное из костей нашего народа. Вы, животные, настолько предсказуемы.
— И что? — протянул я, опускаясь на свой трон и сжимая черепа спереди. Даже после смерти его женщина помогала мне выводить его из равновесия.
Его ледяные голубые глаза вспыхнули праведным гневом, прежде чем он снова разгладил выражение лица. Безумная улыбка растянулась на его губах, когда он скрестил руки на груди.
— А это значит, что всё остальное, что Богиня показала ей, тоже сбудется.
Тревога свернулась в моих венах, но я заставил себя сосредоточиться на сохранении своего холодного, насмешливого вида. Моя хватка на черепах усилилась настолько, что я испугался, как бы они не треснули под моей ладонью.
— Как скажешь, Ишим. Мы знаем, как ваши предсказания срабатывали в прошлом.
Он приподнял одну бровь.
— Весьма успешно, если вспомнить все случаи, когда мы правильно устраивали вам засады.
Я стиснул зубы, удерживая слова, которые рвались наружу. Досчитав до десяти, я заставил себя успокоиться, прежде чем снова обратиться к лидеру Ангелов.
— Чего ты хочешь, Ишим? Помимо того, чтобы вернуть тех, кого считаешь предателями?
Я подал знак мужчинам, охранявшим дверь башни, открыть её. Внимание всех Ангелов тут же переключилось туда, когда Ассирия, выдававший себя за Мирзу, вышла наружу, таща за собой Падису без языка. Тёмный капюшон скрывал её голову, а бронзовые кандалы сковывали запястья.
Когда они остановились между нами, Ассирия сорвала с неё капюшон, открывая избитую и сломленную женщину-офицера Ангелов. Между её губами был втиснут кляп, а из уголков рта стекала кровь.
Ишим побледнел. Мужчина, которого он отправил в Фюред убить наших сильнейших, стоял перед ним в кожаной броне Демонов, удерживая одну из своих в заложниках.
— Так что ты можешь предложить в обмен на неё? — подтолкнул я.
Его взгляд вернулся ко мне, хотя далось ему это с большим трудом.
— Кого-то, кого тебе очень захочется снова разделать на куски, — промурлыкал он с довольством кота, поймавшего мышь для своего хозяина. Затем он крикнул через плечо: — Приведите его.
Несколько мгновений спустя Зафа, сопровождаемого двумя другими, перенесли через стену. Его руки были скованы цепями, как и у Падисы, что не позволяло ему использовать свою магию. Мужчины швырнули его к моим ногам, и Заф поднял на меня взгляд, полный ещё большей ненависти, чем у самого Ишима.
Я рассмеялся — холодным, жестоким, пропитанным насилием смехом, который разбил безмятежные выражения на лицах Ангелов.
— Так ты наконец тоже понял, насколько он бесполезен?
Мгновение спустя Ассирия скользнул в мой разум.
«Ты собираешься обменять её на него?»
Мы не планировали принимать никаких предложений, учитывая, насколько многое в происходящем было ложью. Единственным человеком, которого мы действительно могли обменять, была Падиса, которая на самом деле не предала своих и не перешла на нашу сторону, несмотря на все наши попытки этого добиться. Ишим всё равно мог захотеть её вернуть.
Я подтолкнул паразита носком сапога, скрывая тем самым то, что моё внимание переключилось на мысленный разговор с истинной парой.
«Как думаешь, что нам следует сделать?»
«Если они готовы забрать Падису, тогда да. Я более чем готов заявить наше право на месть и добавить его кости к твоему трону.»
«Я тоже. Посмотрим, какие ещё карты Ишим считает, что может разыграть.»
Я подавил желание улыбнуться её дикому, тёмному тону.
Иззенна, игравшая роль Ассирии, фыркнула и покачала головой, с презрением глядя на мужчину, свернувшегося у наших ног. Благоразумно она прикрыла лицо рукой, будто пыталась скрыть смех, когда его внимание скользнуло в её сторону.
Лицо Ишима потемнело.
— Ради высшего блага приходится идти на жертвы.
Три карканья рассекли воздух. Мой взгляд поднялся вверх, успев заметить чёрные перья ворон, прежде чем они скрылись за сторожевой башней.
Блядь.
— И что это за высшее благо? — надавил я, чувствуя, как тревога завязывается узлом в моём животе.
Судьбы наблюдали за этим моментом. Испытывали нас. Испытывали меня. Один шаг по неверному пути — и пророчество Кииры снова могло измениться.
Мне нужно было знать, что задумал Ишим. Нужно было, чтобы он, мать его, произнёс это вслух, вместо того чтобы заставлять меня гадать. Мой стратегический ум мог придумать с десяток возможных вариантов, но притворное неведение уже не раз помогало мне добывать информацию.
— Истребление вашей расы. Пришло время перебить вас всех раз и навсегда. Наша сильнейшая Провидица, — он указал на женщину, стоявшую в нескольких шагах позади Ваэрона, — получила от Богини благословение увидеть точный путь, которым это произойдёт. Всё начнётся с того, что ты отдашь нам предателей.
На губах Провидицы появилась понимающая улыбка.
— И зачем ты мне это рассказываешь? — Я склонил голову набок, изучая его. — Если именно так начнётся наш конец, зачем мне отдавать их тебе?
— Ты правда мне веришь? — насмешливо спросил Ишим, и его зловещая улыбка стала шире.
Нет. Ни на секунду.
— Поэтому я положил к твоим ногам выбор, Халалхиво. Выбор, который, как ты знаешь, повлияет на то, победишь ты или проиграешь. Но ты не знаешь правды и не узнаешь, правильно ли выбрал, пока не окажешься на пороге встречи со Жнецом — тем выдуманным Богом, который, по мнению вашей грязи, забирает ваши души в следующий мир.
Жгучее напряжение впилось в мою шею и плечи.
Умная игра.
Но я не собирался её проигрывать.
Не тогда, когда на кону стояло так много.
— Тогда забирай Падису, если она тебе так дорога, — процедил я.
Ассирия толкнул её вперёд с той же грубостью, с какой они бросили нам Зафа. Тот попытался выпрямиться, бросив на своего Захала возмущённый взгляд, но не сумел. Грем шагнул вперёд, оскалив зубы всего в нескольких дюймах от лица этого бесполезного идиота.
— Я хочу остальных, — резко бросил Ишим, расставляя ноги шире и стараясь занять больше пространства, словно именно он здесь командовал.
Ассирия усмехнулся и покачал головой.
— Я не пойду с тобой.
— И я тоже, — заявила Аракуэль.
Я повернул голову через плечо и посмотрел на неё, впечатлённый тем, что она заговорила без прямого приказа.
Бананд благоразумно продолжал смотреть строго вперёд. Но любой, кто присмотрелся бы внимательнее, увидел бы то же, что видел я: как напряжены его мышцы, как его рука зависла всего в нескольких дюймах от её тела, словно он был готов выдернуть её из опасности прежде, чем самому броситься навстречу ей, чтобы спасти её.
— Шивк, — выплюнул Ишим ангельское слово, означающее «предатель», обращаясь к ним обоим.
Продолжая на их языке, он спросил:
— Почему вы отворачиваетесь от Богини? От Корона, который возвысил вас? От ваших благородных домов?
— Потому что я буду жить, — резко ответила Аракуэль.
Их недавнее соединение высвободило её огонь, и за это я был благодарен.
— И Халалхиво милостив к тем, кто ему помогает, — добавил Ассирия. — Именно поэтому я проникал в наши лагеря и пытался убедить остальных присоединиться к нам. Именно поэтому так многие это сделали.
— Финья, — выругался он, сузив глаза. — Ты никогда не сдался бы так легко. Мужчина, которого я знал, скорее убил бы себя в честь Богини, чем сменил сторону.
Среди Ангелов прокатилась волна шёпота, пока Ассирия и Ишим обменивались ядовитыми словами.
Прежде чем взращённая нами враждебность рассыпалась из-за одного неверного слова из уст Ассирии, я поднялся со своего трона, привлекая всеобщее внимание.
— Если мы можем вернуться к предмету нашего разговора, — произнёс я на общем языке. — Ты заберёшь только Падису? Потому что я не стану заставлять их идти с тобой, зная, что это будет дорогой на смерть. Не тогда, когда они сменили свою сторону. Они слишком ценны, чтобы я добровольно от них отказался.
Ишим перевёл взгляд обратно на меня. Внимание Провидицы тоже было приковано ко мне с остротой лезвия. Я пригвоздил её взглядом, полным ненависти.
— Мы согласны на обмен.
Каждое слово далось ему так, словно причиняло физическую боль.
Победа согрела мои вены и заставила мой член затвердеть. Заф закричал сквозь собственный кляп, тогда как Падиса заплакала от радости. Тёмное удовлетворение прокатилось по связи между мной и Ассирией.
Ишим щёлкнул пальцами, и двое мужчин, которые притащили Зафа, подхватили Падису на руки. Зурронар и Узадан устремились вперёд и оттащили Зафа подальше от остальных Ангелов, чтобы те не попытались схватить его и сбежать вместе с ним.
— Как всегда, было приятно иметь с тобой дело, Ишим, — прорычал я, используя его имя вместо титула.
Но вместо вспышки гнева в его глазах засияло торжество.
Так вот что, по его мнению, должно было произойти…
Лёд скользнул вниз по моему позвоночнику. Видения Кииры всегда были сильнее, и я доверял ей куда больше, чем тому, что видела эта женщина с ледяными глазами. И всё же позже, во время обсуждения, я передам каждую подробность Киире, Раппу и Тролу.
— Мне понравится убивать тебя, — ответил Ишим с улыбкой, расправляя свои белые перьевые крылья.
Вокруг него его спутники сделали то же самое, продолжая держать лица обращёнными к нам, пока опускались обратно к своим лошадям и наземному сопровождению.
Только Ваэрон задержался.
Его взгляд прожигал меня, словно он взвешивал приговор так же, как его Богиня.
Затем он развернулся и последовал за остальными Ангелами.
Я подошёл к краю стены, впившись пальцами в каменное ограждение. Ассирия и Паранксоки присоединились ко мне. Вместе мы смотрели вниз на чрезмерно воодушевлённых Ангелов, пока они собирали своих лошадей и исчезали среди деревьев.
— Всё прошло лучше, чем я ожидала, — пробормотал Ассирия себе под нос.
— Особенно после карканья.
— Ага, — ответил я, ощущая, как болезненное, кислое чувство впивается мне в живот.
На нашем пути снова возникла развилка. По каждому из путей простиралась тьма — зловещая и недобрая. Если Киира была права, предполагая, что три вороны символизируют моменты, когда мы можем изменить исход войны, я уже не был уверен, что выбрал правильное направление.
— Сколько времени пройдёт, прежде чем подействует тот яд? — спросил Бананд, когда последние белые силуэты исчезли из виду.
— Может, ещё около часа? — предположил Зурронар, и в его груди прокатился мрачный смешок. — К тому времени, как они вернутся в свой лагерь, она уже будет близка к смерти, и они ничего не смогут с этим сделать.
— Теперь ты заслужил своё звание Паранксока, Бананд, — объявил я, отворачиваясь и находя взглядом мужчину, который устроил на меня засаду и, чёрт его дери, вообще развязал эту войну.
— Твоей первой обязанностью будет всё здесь убрать и убедиться, что они не разворачиваются обратно для атаки.
Я шагнул к Зафу.
Его глаза расширились от страха.
— У нас с Сельхамош есть другие дела.
Пусть Ангелы гоняются за видениями своей победы.
Мы с Ассирией вырежем свою в крови.

----------

59

59
Металл лязгал, пока Рокат тащил Зафа в тёмную, сырую камеру. Его бьющиеся в сопротивлении конечности, его неослабевающий страх, его полная беспомощность скручивали тёмное желание внизу моего живота. Когда-то он держал меня в похожем, уязвимом положении.
Я пережила это.
Он — нет.
Обещание насилия, исходившее от Роката, было крепким вином, пьянящей розой, изысканным десертом.
Я думала, нам придётся захватить Зафа на поле боя и подарить ему быструю смерть. Так было гораздо, гораздо лучше.
Тяжёлая металлическая дверь захлопнулась за нами, наполняя наши уши звоном окончательности. Окно, прорубленное высоко в сыром камне, давало лишь самый слабый намёк на свет.
— Найди фонарь, — велел мне Рокат, по-прежнему полностью сосредоточенный на мужчине, причинившем нам столько боли.
Схватившись за цепи в центре, он швырнул Зафа к дальней стене.
Закусив нижнюю губу, я взяла фонарь и сунула внутрь зажжённую спичку. Угольки разгорелись, пока не начали отбрасывать по комнате зловещие тени — предзнаменование того, что должно было последовать.
Рокат снял шлем через голову, не сводя глаз с Зафа. Как только тот оказался у него в руке, он ухватил его за рог и двинулся вперёд. Заф упёрся ногами в пол в тщетной попытке увеличить расстояние между собой и моим истинным.
Сняв свой шлем, я наслаждалась восхитительным страхом, исходившим от Ангела. Стоявший неподалёку стол был идеальным местом, чтобы наблюдать за пыткой Роката.
За тем, что он собирался сделать лишь потому, что кто-то посмел причинить вред мне.
Я запрыгнула на него, отложив доспехи в сторону.
Мой истинный наклонился ближе, и его лицо оказалось всего в нескольких дюймах от лица Зафа. Его губы раздвинулись, обнажая зубы, и он прорычал:
— Никто не трогает мою истинную пару и не остаётся в живых. И не только это. Они умирают медленной, мучительной, болезненной смертью. Мне нужен был череп, чтобы закончить её трон. Твой подойдёт.
Вонь мочи ударила мне в нос, и я сморщила его.
— Это и правда жалко. Вся эта его бравада только для того, чтобы обмочиться в предпоследний момент?
Рокат тихо, мрачно рассмеялся.
— И правда. Но он никогда не был ничем большим, чем надоедливым вредителем. Пора его раздавить.
Обсидиановый экстаз разогрел мои вены.
Рука Роката метнулась вперёд и сомкнулась на его горле. Приложив лишь малую долю своей силы, он поднял Зафа и швырнул его на стол в центре комнаты. Раздался треск, когда его спина ударилась о дерево.
Мне было жаль скорее мебель, которой предстояло выдержать издевательства Роката.
Возможно, я должна была испытывать стыд. В конце концов, меня избивали. Я знала страх, сопровождающий каждый приближающийся удар.
И всё же не могла найти его в себе. Моя душа превратилась в смолу задолго до этого момента. Возможно, ещё до того, как я случайно убила Вагача.
Рокат видел это и не отступил. Вместо этого он потащил меня ещё глубже в бездну вместе с собой.
Прижав ладони к груди Зафа, Рокат пригвоздил его к месту. Затем его бордовые глаза переместились на меня.
— Сейчас я покажу тебе, истинная, насколько сильно люблю тебя. Всё, что я готов сделать, чтобы защитить тебя. Всё, что я готов сделать, чтобы отомстить за зло, причинённое тебе.
Кончик моего языка скользнул по губам, прежде чем я одарила его коварной улыбкой.
— Может быть, после этой демонстрации ты сумеешь завоевать меня больше чем на один день.
— Чтобы заслужить это, я позабочусь, чтобы представление доставило тебе огромное удовольствие, — прорычал он, и двойной смысл в его голосе был совершенно очевиден.
Это лишь усилило тяжесть между моих бёдер.
Рокат схватил Зафа за руки и дёрнул их вверх над головой. Вытащив цепь из-под стола, он закрепил их, после чего обошёл стол и сделал то же самое с его ногами. Всё ещё с кляпом во рту, Заф издавал приглушённые крики и бился в своих оковах.
С гораздо большей осторожностью, чем ту, которую он проявил к Зафу, Рокат положил свой шлем и нагрудник рядом с моими. Запустив пальцы в мои волосы, он развёл мои ноги в стороны и устроился между ними. Его взгляд скользнул к моим губам. Мгновение повисло между нами, и воздух застыл.
Его рот столкнулся с моим — жёстко, требовательно, мучительно. Зубы и языки боролись друг с другом, ещё сильнее закручивая напряжение в нашей связи. Возбуждение гудело в моих венах, и я вцепилась в его тунику, призывая свою магию к поверхности кожи.
Ониксовый дым оттолкнул моего истинного назад.
— Не забудь об этом, — сказала я, спрыгивая со своего места и доставая серебряные колья, которые хранила в ножнах на бёдрах.
Те самые, которыми Заф когда-то пригвоздил Роката.
Я хотела носить их при себе на случай, если наши пути когда-нибудь снова пересекутся с этим ублюдком. Символично, что именно они сопровождали нашу месть. Своё место в ритуале смерти Зафа они нашли уже давно.
Металл тихо звякнул, когда я уронила их в ладони Роката.
— Приступай.
Его глаза превратились в расплавленный эбен.
— С удовольствием.
Наши губы встретились в последний раз, обжигая друг друга, прежде чем он отступил, оставив меня без дыхания. Каждый удар его сапога о каменный пол наполнял его фигуру силой. Для меня Рокат был больше, чем мужчина. Больше, чем лидер Армии Демонов. Больше, чем Халалхиво.
Он был смертью, облечённой в плоть. Безмолвным обещанием свирепости. Последней полуночью жизни.
Даже Жнец должен был бы трепетать перед его яростью.
Глаза Зафа выпучились, когда Рокат поднял молот с тяжёлым бойком. Я снова уселась на своё место, поджав под себя ноги, словно мы отдыхали, а не занимались пытками.
Ангел сжал пальцы.
Мой смех — злой, пробирающий до мурашек — разнёсся по комнате.
— Это тебя не спасёт.
Рокат втиснул острый серебряный наконечник между пальцами Зафа. Его тело дёрнулось в оковах.
Прошло одно биение сердца, затем другое, пока Рокат намеренно растягивал этот момент. Без предупреждения он ударил.
Пальцы Зафа распахнулись, когда первый кол вошёл между костями его руки. Второй прочертил рваную рану по его щеке.
Это было великолепное зрелище.
Разрушение, которое нёс Рокат, на этом не закончилось. Он не дал Ангелу ни секунды привыкнуть к своим новым украшениям. Из ножен на бедре он вытащил бронзовый кинжал. Остриё скользнуло вниз по телу Зафа, достаточно глубоко лишь для того, чтобы распороть его тунику. Показались клочки белых волос, вздымающиеся в тяжёлом, мускусном воздухе.
Его испуганный взгляд не отрывался от острия, разрезающего ткань, покрывающую всё его тело, пока он не оказался полностью обнажён перед нами.
— Как символично, что в первый раз, когда он ослушался меня, я вырезал у него на лбу метку «H», а теперь вырежу весь твой почётный титул у него на груди, прежде чем убью его, — пробормотал Рокат, прижимая клинок к коже над его поясом.
— Это более чем символично, — ответила я, и мой голос прозвучал хрипло.
Крик разорвал ему горло, когда Рокат вырезал неровную букву «S». В тусклом свете танцевала буква «A», которую он позволил мне вырезать на его запястьях. Так же, как метка «H», которую он оставил на мне.
Наше взаимное притязание друг на друга. Символ того, как мы заглянули друг другу в души и нашли отражение. Его надломленные края идеально совпали с моими.
А вот Зафу? У него не будет времени, чтобы шрамы затянулись. Нет, до конца этого дня он будет сломлен без возможности восстановления. Наша месть завершится. И всё, что останется, — это сжечь Сиви дотла.
Рокат сделал шаг назад и полюбовался своей работой.
— Хочешь попробовать сама?
— Я гораздо больше люблю наблюдать за твоим насилием, — промурлыкала я, чувствуя, как с каждым движением его клинка между моих бёдер становится более влажно.
Наша связь гудела от порочного желания.
— Хорошо. Мне и самому не очень хотелось делиться.
Он принялся вырезать букву «E». В тот же миг, когда из Зафа вырвался очередной приглушённый крик, из меня вырвался смешок. Рокат завершил вырезать мой почётный титул рваными линиями, присвоив себе всю поверхность торса Ангела.
— Не забудь, он хотел меня изнасиловать, — напомнила я Рокату.
Ярость, ослепительно горячая и жестокая, вспыхнула внутри него.
— Это будет последнее, что я у него отниму, — прорычал Рокат.
Слёзы потекли из глаз Зафа.
— Но он посмел вообще прикоснуться к тебе, а это требует искупления.
Среди россыпи ржавеющих инструментов он поднял топор. Перевернув его в руке, проверил вес. Топор со свистом рассёк воздух и вонзился в дерево на волосок от запястий Зафа. Рыдания, сотрясавшие его тело, заставили новую волну алого потечь по его рёбрам.
Улыбка тронула уголки моих губ, когда Рокат выдернул топор и снова поднял его.
Промах был совершенно намеренным.
Сколько раз он ударит, прежде чем наконец отсечёт эти оскорбившие его конечности?
Ответ на свой вопрос я получила спустя несколько мгновений.
Всего три.
Кровь хлынула из обрубков, но прежде чем Заф успел притянуть руки к телу, Рокат пригвоздил каждую из них кинжалом, пронзив предплечья. Толстая вена, из-за которой он мог бы истечь кровью прямо на столе, пульсировала рядом с лезвием, не задетая им.
— Ты ничто по сравнению со мной, — прорычал Рокат, приблизив своё лицо к лицу Ангела.
Губы оттянулись от заострённых зубов, в глазах пылала ярость, тело дрожало от сдерживаемой силы. Никогда ещё мой истинный не выглядел настолько устрашающим, как в этот момент.
И никогда ещё я не хотела его сильнее.
— Мне следовало убить тебя, а не уродовать твоё лицо и оставлять в живых. Ты слишком долго меня раздражал.
То, как тихо и нарочито он это произнёс, заставило волосы на моих руках встать дыбом.
Заф заскулил и зажмурился.
Руки Роката мгновенно метнулись вперёд и снова заставили его открыть глаза.
— Знаешь, что происходит с насекомыми, которые кусают и задерживаются слишком долго?
Он едва заметно покачал головой.
— Их прихлопывают.
Рокат откинулся назад и нанёс сокрушительный удар ему в лицо. Брызнула кровь, и голову Зафа резко отбросило в сторону. Зуб со стуком покатился по столу рядом с его плечом.
Рокат схватил его за челюсть и снова повернул лицом вперёд. Ещё одним кинжалом, извлечённым из одного из многочисленных мест, где он всегда носил оружие, он срезал ему веки.
Я крутила кольцо матери на пальце, пока он вскрывал голени Зафа и вырывал кости из его голеней.
Каждый раз мой истинный опускался на колено у моих ног и преподносил их мне, словно я была Краловной, а он вручал мне королевские дары. И я принимала их снова и снова, пока рядом со мной не выросла приличная куча.
К тому времени, когда Рокат закончил, Заф едва оставался в сознании. Несколькими пощёчинами он привёл его в чувство.
С безвольно свисающей головой тот поднял взгляд на мужчину, которого снова и снова пытался превзойти.
Неудивительно, что ему это не удалось.
Никто не мог сравниться с моим истинным.
Это было всё равно что бросить вызов самим Судьбам.
— Время для финала пришло. Тебе понравится, — с усмешкой бросил Рокат Зафу.
Затем он повернул голову через плечо и встретился со мной взглядом, произнося следующие слова:
— Ты моя, Ассирия. Ни один мужчина больше никогда к тебе не прикоснётся.
В тусклом свете сверкнул бронзовый кинжал, а затем воздух снова наполнился металлическим запахом свежей крови, когда Рокат отрезал Зафу член и мошонку.
Мгновение спустя глаза без век остекленели и потухли.
Руки Роката дрожали, но не от страха. В нём пылала первобытная потребность разрушать. Она затопляла нашу связь. Обжигала мои вены.
— Рокат, — прошептала я, и мой голос прогремел в наступившей тишине.
Но нить его самообладания продолжала рваться. Он был гончей, чью жажду крови уже поглотил весь разум. Единственное, чего он хотел, — большего.
— Рокат, — резко позвала я, пытаясь привлечь его внимание. — Ты убил его. Ты отомстил за меня. Отомстил за нас.
Осознание возвращалось к моему истинному медленным морганием. Его спокойствие было хрупкой, непрочной вещью. Зверь под поверхностью, тот самый, что таил в себе безмерную ярость и неослабевающий гнев, был готов ударить снова. Мой голос оставался его единственной привязью к рассудку.
— Ты растерзал его не только ради мести. Ты сделал это ради бессмертной любви.
Он бросил отсечённые органы на изрезанный живот Зафа. Его грудь тяжело вздымалась, когда он резко повернулся ко мне. В два шага он снова развёл мои колени в стороны. Гранатовая пыль покрывала его лицо и руки, и всё же, когда его взгляд столкнулся с моим, в нём оставалось лишь мучительное, тяжёлое обожание.
Буйство бордового цвета завораживало меня так, как ничто другое никогда не могло. Эти глаза звали меня, как и мужчина, которому они принадлежали. Каждая линия чернил на его могучем теле была неописуемой преданностью. Такой, которую не способны потребовать ни корона, ни клятва.
Только любовь. Только я.
Потому что мы оба выросли из семян ненависти. Каким-то образом в этом беспощадном саду мы расцвели острыми шипами. Мой истинный использовал свои на поле боя, защищая всех нас. Я вплетала свои в слова, в свою неугасающую волю освободить женщин этого мира.
Вместе мы были коварным разрушением, порочной победой.
Вместе мы были неудержимы.
— Сегодня я сумел тебя завоевать? — тихо произнёс он, и его голос напоминал камни, катящиеся по склонам окружающих нас гор.
Жар, собравшийся между моих бёдер, дал более чем однозначный ответ.
— Не только сегодня. Всегда.
Я протянула руку и провела ногтями по его бороде.
— Спасибо.
Эти два слова разбили стекло, за которым он держал своё самообладание. Он обхватил меня за талию, прижимая ко мне своё покрытое потом тело. Его хватка была яростной, как у изголодавшегося мужчины. Он завладел моими губами с пылкой страстью. Я ответила на поцелуй, прикусив его нижнюю губу зубами, переплетая свой язык с его, вдыхая его пряный мужской запах.
«Возьми меня здесь», — взмолилась я через нашу ментальную связь.
Разлука с ним хотя бы на секунду уничтожила бы меня.
Тени вырвались из его рук, скользнули под нашу одежду и сорвали её с наших тел. Прежде чем мои ягодицы снова коснулись дерева, Рокат притянул меня к самому краю стола. Одним мощным движением он вошёл в меня до основания.
Его толстая, твёрдая длина коснулась каждого нерва внутри меня. Наши тела стали единым целым, и мы двигались вместе. Не отрывая взглядов друг от друга, мы превратились в одно существо.
С полностью открытыми разумами исчезла граница между тем местом, где начиналась я и заканчивался Рокат.
Окружающий мир перестал существовать.
Всё время, все слова, всё на свете исчезло, пока не остались только он и я.
Одна бесконечная петля.
Один совершенный круг.
Один бесконечный миг.
Он скользил по той точке глубоко внутри меня, чему помогало то, насколько сильно я пропитала его член своей влагой. Мои ресницы затрепетали, коснувшись скул, но безмолвный толчок заставил меня открыть глаза.
Мой истинный любил видеть удовольствие, которое дарил мне.
Наше дыхание превратилось в единый прилив, поднимающийся и отступающий с каждым неумолимым движением. Мои губы приоткрылись, когда он снова погрузился в меня до основания. Рваный воздух царапал мои лёгкие, и этому звуку вторило его собственное тяжёлое дыхание.
Татуировки, покрывавшие твёрдые мышцы его торса, двигались вместе с нами: распустившиеся розы впивались в черепа, расположенные между ними. Я вцепилась в его плечи, пытаясь сохранить хоть какое-то подобие равновесия, пока его движения становились всё мощнее. Пропитанные кровью кости разлетались в стороны, когда стол ударялся о стену. Этот звук был лишь далёким эхом того мира, которого больше не существовало.
Моя.
Твой.
Его руки заключили меня в клетку у своего тела. Тяжёлые удары его сердца совпадали с ритмом моего собственного. Я прижала ладонь к его груди, отчаянно желая ощутить всю силу органа, который бился только для меня.
Рокат сместил руку, повторяя моё движение. Тёмные дымчатые тени просачивались из-под наших ладоней. Скользя по нашей коже, они окутывали нас завесой теней. Скрывая от всего, что находилось за её пределами. Отвергая любое вторжение в этот священный момент.
Две магии переплелись, колыхаясь вместе так, словно были предназначены стать единым целым.
Рокат застонал — протяжно, низко, глубоко, первобытно, когда мои внутренние мышцы сжались вокруг его члена.
«Кончи для меня, истинная. Разлетись на тысячу крошечных осколков, которые только я смогу собрать обратно.»
Моё дыхание сбилось, когда экстаз затопил мои вены.
Я была так, так близко.
«Покажи мне, насколько ты ценишь то, что я убил его. То, как я пытал его ради тебя.»
Я крепче вцепилась в него, выгибаясь ему навстречу.
«То, как ты защитил меня.»
«Я всегда буду защищать тебя, истинная. Ты самое драгоценное, что есть для меня во всех мирах. Ничто и никогда не сможет заменить тебя. Ты единственный человек, который понимает меня. Единственный человек, который видит меня. Единственный человек, которого я хочу, чтобы он меня видел. Мне не нужно скрываться от тебя. Я постоянно восхищаюсь тобой и тем могущественным лидером, которым ты стала.»
Слёзы наполнили мои глаза.
Проложили по щекам дорожки, направляемые любовью.
«Ты и я — всё что угодно, только не обычные. Вместе? Мы легенда. Бесконечность. О нас будут говорить ещё долго после того, как мы вместе перейдём в новые миры.»
Наши сердца бились над шрамами, которые мы вырезали на запястьях друг друга, постоянным напоминанием о том, кто мы и кому принадлежим.
«Я люблю тебя, Рокат.»
Он пульсировал внутри меня, подтягивая меня всё ближе к краю блаженства.
«Я люблю тебя, Ассирия.»
Неистовство, прозвучавшее в его признании, разбило меня на тысячу сияющих осколков. С моих губ сорвался тихий стон, когда оргазм вспыхнул во мне. Рука Роката соскользнула с моего сердца на затылок. Он прижал свой лоб к моему, заставляя меня сосредоточиться только на нём.
«Моя истинная. Моя идеальная истинная.»
Его бёдра двигались быстрее, жёстче, приподнимая меня над столом силой своих толчков. Моё удовольствие всё нарастало и нарастало, и я полностью потерялась в нём, потерялась в бордовых завихрениях его глаз.
— Создана идеально для меня, — хрипло выдохнул он, и его движения стали рваными. — Создана только для меня.
— Вся твоя, — всхлипнула я.
Экстаз потрескивал под моей кожей.
— Вся моя, — прорычал он, глубоко входя в меня.
Я вскрикнула, слишком чувствительная после того, как так сильно рассыпалась на части. Но он лишь сжал меня крепче, его мышцы задрожали, когда он излился глубоко внутри меня. Его стон — низкий, полный тоски — заставил меня захотеть кончить снова.
Чернильные нити вокруг нас прекратили своё неистовое кружение, когда мы отпустили этот украденный момент. Покрытые потом и кровью, которая нам не принадлежала. Соединённые в самих нитях наших сущностей.
Рокат завладел моими губами в жёстком поцелуе. Я растворилась в нём, утопая в блаженстве. Всё внутри меня ныло, когда он вышел из меня. Моё дыхание сбилось, когда его пальцы заменили его член.
— Прости, я не смог вовремя выйти.
Одним движением по моему естеству он убрал смешанное возбуждение прочь.
— Давай вернёмся в нашу комнату, и я тебя вымою.
Моё тело было безвольным, обмякшим и полностью опустошённым силой пережитого оргазма. Всё, что я смогла сделать, — это кивнуть. Он коснулся поцелуем моего солоноватого лба, а затем протянул мне одежду. Я натянула её на себя, и каждое движение давалось с трудом, пока сон умолял меня сдаться ему.
— Хочешь идти сама? — спросил он, изучая меня с самодовольной мужской ухмылкой.
— На этот раз я пожертвую своей независимостью, если ты сможешь меня донести по воздуху, — вздохнула я, чувствуя, как дрожат ноги, когда я перенесла на них вес.
Он фыркнул, а затем закинул меня себе на плечо, словно мешок зерна.
— Эй! — возмутилась я, хлопнув его по спине.
Он подхватил наши брошенные доспехи, полностью меня игнорируя, пока нёс нас обратно через подземелье, оставляя тело Зафа гнить.
Мужчины на посту вздрогнули при виде нас. Из горла Роката прокатилось собственническое рычание, и они поспешно отвели взгляды.
В тот момент, когда мы вышли под солнце позднего дня, из его спины расправились могучие крылья. Не желая погибнуть, я перехватила положение поудобнее и обхватила его торс, как ребёнок. А затем мы поднялись в воздух, устремившись к вершине главного здания.
Я позволила ему нести меня весь путь до нашей комнаты, в купальню, и снова раздеть меня, наслаждаясь ощущением полного доверия, полной покорности своему истинному.
Однажды о нас будут слагать песни. О нашей победе. О нашей любви. Нас будут почитать как самих Судеб. Именно так и должно быть. Потому что мы были чем-то запредельным.

----------

60

60
Ночь поглотила аванпост, но война не ждала рассвета. Подготовка не прекращалась уже несколько дней. Уверенность Ангелов в том, что следующая битва станет последней, делала их самоуверенными, а этим мы могли воспользоваться. Именно поэтому Паранксоки, Ассирия и я собрались вокруг стола с картой, планируя наше следующее наступление.
Дверь с грохотом распахнулась, мгновенно привлекая всеобщее внимание. На пороге, тяжело дыша, стояла одна из истинных пар, которых разделили. Её волосы были растрёпанными и спутанными.
— Хадвезер Трол подвергся нападению, — выпалила она, даже не утруждая себя приветствиями и почётными обращениями.
Испуганное выражение её глаз, словно её вторая половина могла погибнуть в любой момент, говорило о том, что всё очень плохо.
— Проклятье, — выругался я, хватаясь за меч.
Я ещё не успел даже закрепить ножны за спиной, как подбежал другой мужчина. Его лицо выражало ту же тревогу, что и у первой вестницы.
— Хадвезер Рапп сообщает о большой группе Ангелов, приближающейся через горный хребет, — выпалил он на одном дыхании.
Последнее слово ещё не перестало звенеть у меня в ушах, как ночную тишину прорезал звук рога. Длительность сигнала означала, что враг был замечен на подступах к нашим позициям.
Проклятые Судьбы.
Тиски сжали мою грудь. Ишим скоординировал тройную атаку. Вот почему он был уверен в своей победе. Битва в горах не ограничивалась одним местом.
Она происходила везде, где находились мы.
Одновременно.
А это означало, что помощь не придёт, если мы падём.
Ассирия резко подняла голову, и её взгляд столкнулся с моим. В её глазах тлели угли. Не было ни единого шанса убедить её остаться позади.
В этой комнате.
Вдали от опасности.
Паранксоки вскочили на ноги. Мой разум заострился, словно клинок. Годы тяжёлой подготовки привели к этому моменту. Я призвал холодное, расчётливое спокойствие, которое помогло мне одержать бесчисленные победы.
Если я сейчас поддамся панике, моя истинная наверняка погибнет.
— Они думают, что эта битва принесёт им победу над нами, — прорычал я, переводя взгляд на Олета, затем на Зурронара и Бананда, а после на остальных офицеров. — Но этого не произойдёт. Верховная жрица видела нас на улицах Сиви. Так давайте отбросим их обратно в их дома среди деревьев. А когда доберёмся туда, сожжём их заживо внутри.
Воздух в комнате потрескивал от напряжения.
Я повернулся к вестникам.
— Зажгите огни вдоль стен. Передайте своим истинным, чтобы они сообщили: наши позиции тоже подверглись нападению. Хадвезеры должны удерживать свои позиции любой ценой.
— Да, сэр, — одновременно ответили они, и их взгляды остекленели, пока они связывались со своими истинными.
— Чем мы можем помочь, сэр? — спросил Зурронар, расправляя плечи.
Уже облачённый в доспехи и готовый вступить в бой в любой момент, он во всём выглядел тем офицером, которым был прежде.
— Поднимайте свои подразделения. Как можно быстрее выдвигайтесь к стене. Она не должна пасть, — приказал я ему и остальным.
— Есть, Халалхиво, — ответили они хором.
Они вылетели из комнаты, и тяжёлый ритм их шагов загрохотал по коридорам и лестницам.
Ассирия осталась стоять на месте, ухмыляясь мне так, словно выигрывала партию в казат.
— Куда ты хочешь меня отправить?
Мысль о ней на поле боя вонзила отравленный клинок мне в живот. После того, как она едва не погибла, я не мог отправить её туда.
Но должен был.
Именно этого она хотела.
Мир должен был увидеть её в бою.
Внутри меня бушевала война, разрывая меня на части.
Я месяцами тренировал свою истинную. Работал с ней, превращая её магию в самостоятельное оружие. Женщины верили в неё. Да что там, мужчины тоже. После её постоянных успехов в тайных вылазках по проникновению в лагерь Ангелов почти не осталось несогласных.
К тому же её охраняли «Покрытые Смертью». Никто из них, особенно бывшие жрицы, не позволил бы ей пасть. Они отдали бы за неё свои жизни.
Как и я.
— На этот раз со мной. Местность слишком непредсказуема, и вместе мы справимся лучше.
Она подошла ближе и прижала ладони к моей груди.
— Вместе мы всегда справляемся лучше.
— Найди Грема и Зика и закрепи их в сбруе. Потом встретимся снаружи, — велел я ей, проводя костяшками пальцев по её щеке.
Жар её кожи обжигал меня не меньше, чем свирепость в её взгляде.
Она и правда была силой сама по себе.
Ассирия подалась навстречу моему прикосновению, словно тоже чувствовала тяжесть этого момента. Мне хотелось задержаться в этом мгновении, где она была в безопасности, а я был рядом с ней. Наша связь гудела от нервного напряжения, пока ни один из нас не озвучивал страхи, скрывавшиеся на задворках наших мыслей.
Три атаки на трёх фронтах.
Три шанса для Демонов сокрушить Ангелов и прорваться через Горы Скала к Сиви, как видела Киира.
Три возможности для видения Провидицы с ледяными голубыми глазами сбыться.
Я стиснул зубы от этой мысли.
Я был не просто солдатом.
Я был проклятием, нашёптанным в существование самими Судьбами. Клинком, ступающим по земле от их имени. Ангелы боялись моего появления. И этой ночью я напомню им, кто я, мать вашу, такой.
Халалхиво.
Избранник Судеб, обладающий силой призывать мёртвых.
Шум поднимался, словно чёрный прилив, пожирая ночную тишину. Аванпост пульсировал ритмом пробуждающейся битвы. Предвкушением столкновения клинков. Чёрного и белого, рассекающих небо, пока только одна сторона не останется владеть своей силой.
Я впитывал свою истинную, как умирающий человек тянется к последнему глотку воды, терзаемый знанием, что может больше никогда её не попробовать.
Она была самым изысканным напитком.
Никакая другая жидкость не могла сравниться с ней.
Я резко притянул её к себе, запоминая очертания её тела и то, как оно прижималось к моему. Огонь в её коварных бордовых глазах и то, как в их глубине покоилось моё сердце.
Я обхватил ладонью затылок Ассирии.
Запутал пальцы в шелковистых прядях её волос.
Прижался губами к изгибу её губ.
Почувствовал вкус роз на её языке.
Наслаждался ею.
Насыщал свою жажду.
Берёг этот последний миг покоя.
Нас связывала не похоть.
Нас связывало нечто судьбоносное.
Она первой отстранилась, и всё моё существо воспротивилось этому. Я едва не зарычал, требуя, чтобы она продолжила. Мне это было необходимо.
Мне была необходима она.
— Иди, — прошептала она.
Это слово прозвучало надломленно, словно даже она понимала, что это не обычная стычка. Взгляд Жнеца был устремлён прямо на нас. И, возможно, этот поцелуй был последним, который Ткачиха даровала нам.
Мне оставалось лишь упасть на колени и молить Дарующего, чтобы наша магия осталась сильной.
На миг сквозь ровное пламя в её глазах прорвалось беспокойство.
— Я сразу за тобой.
Боль расцвела между моими рёбрами. Я заставил воздух наполнить лёгкие, которые словно хотели сжаться. Связь вопила от первобытного инстинкта защищать.
— Пять минут. Потом я приду за тобой.
Я начал отступать к двери, но не сводил с неё взгляда. Я вырезал этот образ в самых тёмных уголках своего разума. Потому что в разгар битвы, когда мышцы будут гореть, когда тело станет умолять о передышке, мне нужно будет помнить, ради чего я всё ещё размахиваю мечом.
— Потому что ты всегда сможешь найти меня. Даже если я попытаюсь сбежать.
Её слова, не громче шёпота, прозвучали как последняя клятва.
Как скрытая мольба.
— Не забывай этого, истинная, — сказал я, и мой голос прозвучал как тихая, хриплая угроза. — Ты моя, хочешь ты этого или нет.
— Я никогда не захотела бы ничего другого.
Я запечатлел её слова на своём сердце, прежде чем повернуться навстречу завершению войны.

----------

61

61
Я была одна, и всё же шум поглощал меня, пока наши солдаты готовились к битве. Боль от отсутствия Роката всё ещё жила в моих костях, укоренившись рядом со знанием, что предстоящая схватка будет полна опасностей.
Горные вершины были куда более сложными для передвижения, чем поля за пределами Фюреда. Мои руки дрожали, пока я заплетала волосы назад. Многие, чертовски многие, погибнут этой ночью. Битва в академии сломала меня. С тех пор я никого не теряла.
Сделает ли меня неспособной дышать вид того, как члены «Покрытых Смертью» будут падать у меня на глазах? Неспособной продолжать размахивать мечом?
Я лишь сильнее сблизилась с ними. И они умрут за меня.
Слёзы жгли глаза и горло. Я позволила одной скатиться. Только одной. Потому что я сама выбрала это. Выбрала сражаться за то, чтобы женщины обрели свободу.
И они выбрали сражаться рядом со мной.
Я закрепила конец косы кожаным ремешком. Шмыгнув носом, расправила плечи и вытерла лицо.
Мы, мать его, справимся. Мы тренировались месяцами. Киира видела нас, крадущихся по улицам Сиви. Я отказывалась верить, что мы погибнем среди этих гор.
Мы, мать его, победим.
Решимость окрепла, и я направилась к нашей комнате, где Грем и Зик дремали после тяжёлого дня погони за мячами. Когда я открыла дверь, однако, они уже стояли на лапах, виляя хвостами. Грем тявкнул и закружился на месте, будто зловещая энергия подпитывала его, а не наполняла ужасом.
Зик последовал за мной к сундуку, в котором хранились их упряжи. Его нос ткнулся мне в ногу, словно он говорил поторопиться. Грем просунул голову внутрь в тот же миг, как я приоткрыла крышку, и по всему пространству разнеслись звуки его сопения. Я оттолкнула их обоих назад, и у меня вырвался тихий, лёгкий смешок. Их выходки немного ослабили сдавленность в груди.
— Стоять, — приказала я им обоим.
Они отступили на шаг и уставились на меня снизу вверх, высунув из пастей тяжело дышащие языки. Одного за другим я обернула их жёсткой кожей, застёгивая пряжки и убеждаясь, что они защищены. Ни за что на свете я не собиралась снова рисковать потерять кого-то из них. Когда мы нашли Зика истекающим кровью на земле, так близко к смерти, после того как Рокат пожертвовал своими Батальонами ради меня, я была в ужасе.
Пальцы чесали мягкую чёрную шерсть за их ушами. Я ворковала слова любви и похвалы. На всякий случай обнимала каждого за шею. Зик лизнул меня по щеке снизу вверх. Я сморщила нос и смахнула его слюну.
— Оставь это на потом, — пожурила я его, отыскивая остальную часть собственной брони и оружия.
С наступлением ночи мне понадобится дополнительный слой одежды. Моя куртка ждала на спинке стула, и я надела её, прихватив ещё несколько кинжалов и задвинув их в скрытые крепления. К счастью, мои перчатки были убраны в другой карман. Мягкий материал был достаточно гибким, чтобы я могла использовать магию и хвататься за клинки. Онемевшие руки мне бы не помогли.
Я подняла взгляд прямо на зеркало.
Увиденное лишило меня воздуха.
В отражении на меня смотрела Сельхамош — бордовые глаза сияли решимостью, рот был сжат в твёрдую линию, а убранные назад волосы открывали чётко очерченные брови. Водопад иссиня-чёрных волос за моей спиной был собран в толстую косу. Высокий ворот куртки обеспечивал дополнительную защиту, но также придавал мне ещё более властный вид.
Моё лицо не украшали синяки. Никакие порезы от жестоких пощёчин не уродовали мою смуглую кожу. Мои врождённые способности к исцелению не пытались залечить ноющие рёбра.
Я больше не была жертвой насилия, которой была в руках Вагача.
Нет, когда я смотрела на себя в зеркало, я видела лишь лидера, которым стала. Лидера, которым всегда должна была стать. Женщину, которая проложит для Демонов новый путь вперёд. И которая уже это делает.
— Я, мать его, Сельхамош.
Произнеся вслух собственный почётный титул, я наполнилась силой.
— Ни один мужчина больше не оставит на мне своих отметин. Ни одна Судьба не определит мой путь. Я сама своё спасение.
Любое подобие нервозности и сомнений исчезло, когда я шагнула в силу, которой всегда обладала и которой лишь недавно научилась владеть.
— Я поставила Мир Демонов на колени. Теперь я сделаю то же самое с Ангелами. Эти фанатики будут бояться моего гнева.
Шлем, покрытый розами, опустился мне на лоб, скрывая мою личность. Тьма поглотила мой взгляд, и я глубоко вдохнула, отдаваясь её притяжению. Опьяняющему присутствию, которое стало сильнее за время, проведённое с Рокатом. Тому самому, которое он побуждал меня принять во всех его проявлениях. В конце концов, сам он настолько глубоко погрузился во тьму, что ночь боялась его и его могущества. Он был повелителем смерти, клинком Жнеца и исполнителем воли Судеб.
Как и я.
— Пойдёмте, — сказала я псам.
Тремя быстрыми шагами я распахнула дверь. Они держались у самых моих пяток, пока мы пробирались по коридору и выходили на наружную лестницу.
Воздух коснулся моих щёк, а его холодок заставил меня безмерно порадоваться, что я взяла перчатки. Возбуждение прорывалось из Грема и Зика радостным лаем, но они не нарушили мой приказ и не осмелились рвануть вперёд. Внизу мужчины и женщины носились во всех направлениях, облачаясь в защитные металлические доспехи, если принадлежали к более высокому рангу, или укрепляя руки и ноги пластинами, если нет. Коричневая кожа сливалась с окружающими деревьями, а чёрные крылья растворялись в ночи, пока одна группа за другой взмывала в воздух к стене, разделяющей Мир Ангелов и Мир Демонов.
Позади здания я обнаружила Роката, отдающего приказы.
Я замерла, и дыхание застряло у меня в горле.
Он стоял там — свирепый в своём командовании, беспощадный в своей защите, сама смерть, обёрнутая плотью и костями.
И тогда я поняла, какую жертву он принёс. Почему отгородился от всех эмоций, чтобы стать палачом самой ночи. Почему поначалу сопротивлялся нашей связи.
Рога из зловещего чёрного обсидиана пронзали шлем в форме черепа, такие же чёрные, как пустота между звёздами. Под ним было лицо, которое я полюбила с мучительной, дикой яростью. Лицо, ради защиты которого я сожгла бы весь мир.
Он просто добрался до этого раньше меня.
Словно почувствовав моё присутствие на краю своего сознания, он наклонил голову — медленно, намеренно, спокойно, — и сквозь смотровые щели шлема вспышка бордового встретилась с моим взглядом.
«Иди, моя истинная пара.»
Эти слова отозвались в моих костях, в центре груди, где покоилась наша связь. Я подчинилась не потому, что он приказал, а потому, что именно здесь было моё место. Грем и Зик последовали за мной, обрамляя нас двоих, когда я заняла место рядом с ним.
Перед нами собирались «Покрытые Смертью», выстраиваясь в безупречный строй. Впереди стояли Зурронар и Узадан, сцепив руки за спиной. Чуть позади ожидали Иззенна и Воккия, высоко подняв подбородки и расправив плечи. Остальные двенадцать держались так же, готовые напоить свои клинки Ангельской кровью.
Затем, к моему полнейшему потрясению, из хаоса появились Бананд и Аракуэль, держась за руки. Они обошли группу и опустились на колени у наших ног. Окрашенная в бордовый цвет кожа облегала сухие мышцы Бананда, а Аракуэль облачилась в тёмно-коричневую. Её волосы цвета тумана мягко скользнули по плечам, когда она подняла голову, сначала встретившись взглядом со мной, а затем с Рокатом.
— Халалхиво, я хочу присоединиться к битве. Я знаю, что ваше доверие ко мне всё ещё шатко, и этой ночью я хочу доказать вам свою преданность. Всё, о чём я прошу, — чтобы каждый, кого мне удастся обезвредить, был взят в плен и получил то же великодушие, которое вы проявили ко мне, — произнесла она на общем языке.
Я не смогла удержать брови от того, чтобы они не взлетели вверх. Из-за того что шлем Роката надёжно скрывал его лицо, прочитать выражение было невозможно. И всё же его разум закручивался слишком быстро, чтобы я могла уследить за ходом мыслей, пока он просчитывал все варианты.
Его внимание метнулось к Бананду.
— Если она предаст нас, её жизнь будет потеряна, и именно ты её заберёшь, — прорычал он на Демоническом.
У меня скрутило живот. Никто здесь, кроме Зурронара, не знал об их связи истинной пары. Многие будут рядом и увидят, как они взаимодействуют. Рокат загнал его в угол, поставив на кон ответственность и ставки высочайшего уровня.
Если Аракуэль предаст нас, остальные будут ждать, что он убьёт её. Это было испытанием для них обоих, и я искренне надеялась, что им не придётся через него пройти.
Демон, благословлённый способностью создавать чуму, поднял голову, и на его лице застыла решимость.
— Клянусь вам, Халалхиво, она не покинет моей стороны. Если придётся, я покончу с этим быстро.
Его кадык дёрнулся, и на лице болезненными изломами развернулась война чувств.
Моё израненное сердце болезненно сжалось от сочувствия, но я понимала, почему Рокат отдал этот приказ. И как команда, я хотела показать, что мы едины в этом вопросе.
Я прочистила горло и обратилась к Аракуэль на общем языке:
— Слишком долго женщины в Мире Демонов были подчинены воле мужчин.
Мой взгляд скользнул дальше, встречаясь с глазами каждого воина, которому выпала честь сражаться рядом со мной.
— У нас не было ничего вне наших отцов или мужей, которые управляли нашими жизнями.
На челюстях бывших жриц заиграли мышцы. Многие из них присоединились к верующим, чтобы избежать той судьбы, на которую меня обрекли браком с Вагачем.
— Теперь у нас есть шанс изменить это к лучшему. Для всего нашего мира и для всего нашего пола.
Аракуэль удерживала мой взгляд, когда я вновь сосредоточилась на ней.
— Испортите это для нас своим предательством, и я сама тебя убью.
Её бирюзовые глаза ещё долго не отрывались от моих. Между нами прошло молчаливое понимание.
— Даю своё слово. Если оно хоть что-то для вас значит, — наконец произнесла она.
— Поднимитесь и сражайтесь, — приказал Рокат, и его голос был таким же острым, как меч за его спиной.
Они подчинились и заняли место в конце строя. Никто не бросил на Аракуэль презрительного взгляда и не отступил от неё в сторону.
Гордость расцвела у меня в груди. Возможно, мы меняли не только отношение к женщинам в Мире Демонов. Разумы и сердца раскрывались, словно розы Бордовы летом, и кто мог сказать, что однажды они не расцветут в полное принятие?
Эта обнадёживающая мысль исчезла, когда Рокат отдал приказ выступать. Ониксовые нити потянулись к Грему и Зику, обвиваясь вокруг их тел и поднимая их над землёй.
Отступив от Роката, я дала нам обоим пространство, чтобы расправить крылья и долететь до стены. Наш отряд сделал то же самое, и мы поднялись в воздух как единое целое. Оба пса выли, перебирая лапами по пустому воздуху, пока моя истинная пара несла их вместе с нами.
Багровые огни усеивали каждую огромную впадину, тянулись настолько далеко, насколько хватало взгляда, в обе стороны и исчезали за горными хребтами вдали. Мужчины и женщины с луками выстроились вдоль дальнего края, стрелы уже были наложены на тетиву и готовы к выстрелу по первому приказу офицера. На ближайшей сторожевой башне я заметила Олета, который пересчитывал солдат и оружие. Мимо него пробегали женщины, вдвоём перенося вёдра с болтами.
Рокат направил нас к нему, и мы один за другим приземлились на единственном свободном участке. Олет быстро отсалютовал нам с Рокатом, прежде чем начать докладывать о расположении Ангелов. Но его слова оборвал новый звук рога. Наше внимание резко метнулось вперёд, и среди деревьев появились проблески белого.
Лёд раскололся в моих венах, когда Ангелы ринулись на поляну. Тысячи их. Многие всё ещё застревали среди густых ветвей, но на лицах каждого читались ярость, ненависть и решимость. Другие поднимались над верхушками деревьев, неся с собой чистый белый свет, озарявший ночь.
Звёзды гасли одна за другой, не в силах соперничать с мощью ангельского сияния.
Время замедлилось почти до полной остановки, пока образы моей матери, моего отца и моей дорогой, дорогой сестры терзали моё рвущееся сердце. Затем из глубин поднялись Олрус и Изгат. Жрицы, которых я едва успела узнать. Все люди, которых я любила и которые умерли. Которых я встречу в другом мире, если этой ночью мы потерпим поражение.
Ужас сковал каждую мышцу моего тела. Но я, блядь, не собиралась уступать. Ни сейчас, ни когда-либо ещё. Не им. Я покажу своему народу, за кого и за что мы сражаемся.
— Приготовьтесь! — прогремел Рокат, и глубина его голоса прокатилась по камню вибрацией.
Он вытащил меч из-за спины. Гранаты, вставленные в глазницы черепа на навершии, сверкнули в свете.
Я тоже выхватила свои клинки, слегка согнув колени и готовясь встретить врага. Сквозь напряжённую тишину понеслись крики с приказом лучникам готовиться к первому залпу.
Почти инстинктивно я отправила молитву трём божествам, которые поставили меня на путь, приведший к этому моменту — туда, где должна исполниться моя судьба, где судьбы всех нас сошлись по всему Келети.
Ткачиха, Дарующий, Жнец, услышьте меня. Даруйте нам с Рокатом жизнь после этого. Ещё один общий вдох. Ещё один поцелуй. Я осушу мир до последней капли крови ради вас. Напитайте свою землю каждой каплей моей крови, если понадобится. Лишь бы в конце у меня был он.
Общий рёв поднялся от Демонов, и его свирепость заставила волосы на моём затылке встать дыбом.
А затем полетели стрелы.

----------

62

62
Ангелы падали с небес белыми росчерками. Из сломанных крыльев торчали болты. Кровь полосами покрывала их светлую форму. Ветви ломались под тяжестью их падения. Крики тревоги разрывали воздух, а затем смолкали под удовлетворяющий хруст.
— Ещё раз! — проревел я, и лучники вновь наложили стрелы на тетиву и прицелились.
Но Ангелы в воздухе оказались быстрее, уже держа луки наготове. Стрелы, словно надвигающаяся буря, понеслись к нам.
Щит из тьмы окутал стену, уберегая нас от худшей части удара. Два болта вонзились в мужчин в первом ряду: один в бедро, другой в плечо. Оба выдернули их, хотя тот, кому попали в плечо, вышел из строя, и женщина из второго ряда немедленно заняла его место.
Слева поднялось волнение, и Олет бросился туда, чтобы взять тот участок под контроль.
— Стрелять по готовности, — приказал я лучникам.
Затем обратился к «Покрытым Смертью»:
— Используйте свои тени, чтобы прикрывать их. Когда Ангелы достигнут основания стены, атакуем.
— Да, сэр! — ответили они, рассредоточиваясь за третьей линией.
Рядом со мной магия Ассирии развернулась с её кончиков пальцев, готовая пронзить небо и защитить наших солдат.
Её внимание оставалось прикованным к Ангелам, приближающимся снизу. Она так же, как и я, оценивала расстояние до них.
— Мне нужно быть всеми, — пробормотала она, нахмурившись в раздумье. — В один момент собой, в другой — тобой, потом Мирзой. У каждой формы есть свои преимущества.
Снова посыпались стрелы. Их почти невозможно было разглядеть, пока они не оказывались достаточно близко, чтобы поразить цель. Не колеблясь ни мгновения, она выпустила свои тени наружу, создавая плотную завесу, под которой никто не оставался без защиты. Ни одна стрела не достигла цели. Когда грохот стих, она убрала завесу, позволяя снарядам упасть вокруг нас. Те, кто находился позади, подбирали их и запихивали обратно в колчаны для повторного использования.
Первый ряд открыл ответный огонь, сбив с неба ещё дюжину Ангелов. Слишком поздно они заметили тех, кто заходил справа. Снаряды вонзились в мужчин впереди. Многие рухнули назад, зажимая руками раненые шеи.
Первые погибшие.
Я взглянул на Ассирию, беспокоясь о её реакции. Её челюсть была напряжённо сжата, но она не сломалась. Не дрогнула. Лишь стала свидетелем их жертвы. Приняла её как часть их пути.
Другие солдаты заняли освободившиеся места. Руки потянулись, чтобы убрать погибших с дороги, туда, где позже их можно будет сжечь или использовать мне.
Ангелы на земле приблизились вплотную, и лучники дали залп вниз, лишь на кратчайшее мгновение остановив их наступление.
Пришло время.
— Прикройте нас.
— Да, сэр, — ответил Везэто, командовавший участком, не отрывая внимания от происходящего.
— Вперёд! — крикнул я «Покрытым Смертью».
Зурронар и Бананд развернулись к своим отрядам, выкрикивая приказы. Их Сзазадос передавали дальнейшие распоряжения за стену, где ожидала большая часть наземных сил.
Рядом со мной магия Ассирии закружилась вокруг её тела, пока рядом со мной не оказался мой собственный двойник. Моя магия скользнула вперёд и обвилась вокруг её талии. Я захватил Грема и Зика в свою сеть теней, после чего плавно спустил нас со стены. Поднеся пальцы к губам, я резко свистнул, подавая сигнал к наступлению.
Словно рой красного и чёрного, наша армия поднялась в воздух. Крылья били по воздуху. Тьма ползла сквозь ночь, сражаясь с ангельским светом за место в небесах. Мы устремились вниз, под прикрытием силы тысяч воинов на стене.
По обе стороны от нас на поляне приземлились десятки отрядов. С одной стороны батальон Олета ринулся вперёд. С другой два Паранксока объединили силы, направляя своих солдат через камни, чтобы отрезать любую возможность захватить стену.
Скрежет мечей, покидающих ножны, свист глеф, рассекающих воздух, звон метательных кинжалов, складываемых в стопки — всё это сливалось в до боли знакомую гармонию.
— Приготовьтесь! — крикнул я, вонзая каблук в землю.
Рядом Ассирия сделала то же самое, обнажив меч, больше подходивший её обычному росту. Но изображать меня она собиралась недолго. Лишь настолько, чтобы посеять хаос среди обезумевших Ангелов, стремительно приближавшихся к нам.
— Прекратить тени! — отдал я следующий приказ.
Вся магия Демонов рассеялась, заливая поляну светом. В голубых глазах вспыхнуло замешательство, шаги замедлились, особенно у групп, двигавшихся прямо на нас.
— Сейчас! — проревел я.
И как единое целое армия Демонов ринулась вперёд, древковое оружие первым обрушилось на наших врагов.
Мгновение спустя пролилась кровь для Судеб.
Следом по поляне разнёсся звон бронзы и серебра. Затем пришли крики умирающих, и я устремился им навстречу, чувствуя, как адреналин течёт по моим венам. Рядом Ассирия ударила по земле, взрыхляя её, когда резко затормозила и ушла в сторону от удара. Зик бросился вперёд, прикрывая её фланг. Я вогнал клинок в шею первого жалкого Ангела, осмелившегося бросить мне вызов. Следующий умер, не успев даже закричать.
Слева прогремел взрыв, и земля разлетелась, отбрасывая группу врагов назад. Ответом стала иллюзия ещё дюжины фигур, пронёсшихся над нами. Но это была жалкая попытка, и я проигнорировал её, предпочтя прикончить женщину, направляющуюся к Ассирии.
Она резко обернулась, и мои губы тронула усмешка.
— Не за что.
Сквозь прорези моего шлема её глаза блеснули весельем.
— Никогда не поверю, что ты не умеешь шутить, — парировала она.
Затем она взмахнула мечом, задев мужчину, пробегавшего мимо, в бок. Впечатляющий удар, учитывая, что она видела его лишь боковым зрением.
— Не выматывай себя, — предупредил я, делая шаг ближе, чтобы мы сражались плечом к плечу. — Ночь будет долгой.
Перед нами на колени рухнула группа Ангелов, вцепившись руками в собственные глаза. Мы прыгнули сквозь мерцание иллюзии и перебили их всех. Справа от Ассирии появилась Иззенна, вытирая пот со лба. Ещё одним движением рук она породила новый кошмар. Мы растоптали его, стирая с лица земли.
С очередным вдохом Ассирия отказалась от моего облика. Рост и массивность больше не были нужны, пока «Покрытые Смертью» совместно использовали магию и оружие, прорезая брешь в ангельском строю. Но на каждую дюжину убитых нами приходились ещё две дюжины, занимавшие их место.
Запах железа становился всё гуще. Вытекающая из тел кровь пропитывала землю.
И всё же мы продолжали сражаться.
Движение наверху привлекло моё внимание, и я резко выбросил руку вперёд, едва успев выдернуть Ассирию из-под падающего Ангела. Его остекленевшие, безжизненные тёмно-синие глаза смотрели вверх, на свет, который медленно угасал над головой.
Она споткнулась и налетела на меня, и я позволил себе насладиться ощущением того, как удерживаю её на ногах. Моя хватка усилилась сама собой. Я был собственническим зверем, особенно здесь, на поле боя, рядом с ней. Пульс грохотал у меня в ушах, а её сердце билось о мои доспехи.
Когда она оказалась в безопасности в моих руках, я воспользовался возможностью оценить обстановку вокруг. Во всех направлениях Ангелы и Демоны сражались за расчищенное пространство перед стеной. Левый фланг держался крепко, но правый начинал сдавать позиции. Ангелы давили внутрь, словно сгибали лук, и солдаты с трудом удерживали строй.
— Нам нужно туда.
Я развернул её так, чтобы она увидела то же, что и я.
— Тогда идём, — ответила она, и в её голосе звучала решимость.
Я заставил себя отпустить её.
— За мной! — крикнула она остальным.
Я выругался, когда она сорвалась с места, оставив меня позади. Иззенна и Воккия помчались следом, перепрыгивая через тела тех, кого сами помогли убить, и восторженно выкрикивая что-то от охватившего их боевого азарта.
Зик нёсся рядом с моей истинной парой, а я свистнул Грему, приказывая следовать за нами. Ярость и страх бушевали в моей груди. Остальные мужчины устремились следом. Узадан размахнулся огромным молотом и обрушил его на Ангела, который попытался воспользоваться сменой нашего направления.
Кровь собиралась лужами под сломанными крыльями — и перьевыми, и перепончатыми.
Из леса вырвалась ещё одна группа, отрезав мне обзор на мою истинную пару. Ярость вспыхнула во мне, и я нанёс мощный рубящий удар по центру строя. Ангельские солдаты отпрыгнули в стороны, а затем двое одновременно бросились на меня. Всплеск тени отбросил одного из них. Грем прыгнул, оскалив зубы, и сомкнул их на горле мужчины. Второго я рассёк от паха до грудины.
Зурронар заморозил ещё троих, позволив одной из женщин, пробегавшей мимо, вонзить каждому клинок между рёбер. Она спешила следом за Сельхамош, которая вообще дала ей возможность стоять на поле боя. Преданность, которую эти бывшие жрицы испытывали к моей истинной паре, согревала моё холодное сердце.
Разобравшись с угрозой, я наконец вновь оказался рядом с ней. И как нельзя вовремя. Женщина-Ангел прыгнула на неё, и их оружие столкнулось. Ассирия стиснула зубы от напряжения. У их ног прогремел небольшой взрыв, но Ассирия согнула колени и выдержала удар. Воккия ворвалась в схватку и добила противницу.
— Спасибо, — тяжело дыша, сказала Ассирия.
Затем она заметила, что я приближаюсь, и напряжение покинуло её лицо.
— Больше не убегай без меня, — прорычал я тоном, не оставляющим места для споров.
И всё же гордость — за её беспощадные убийства, за её несгибаемое упорство, за то, как далеко она продвинулась с тех пор, как между нами возникла связь, — разливалась во мне жаром.
Она одарила меня приторно-сладкой улыбкой.
— Заставь меня.
Мои ноздри раздулись, а член дёрнулся.
— Сейчас не время для твоих игр.
— Да ладно тебе, Халалхиво. Мы оба знаем, что нет ничего, что мы любили бы больше этой перепалки.
Желание затопило нашу связь, когда она подошла ближе.
— И того, как мы трахаемся после того, как вымажемся в крови.
Низкий стон завибрировал в моей груди. Я схватил её за руку и резко притянул к себе.
— После этого я вытрахаю тебя на улицах Сиви за твоё постоянное неповиновение и этот дерзкий язык.
— Сделай это, — промурлыкала она, взмахнув длинными ресницами. — Но сейчас нам нужно выиграть битву.
Тёмное удовлетворение свернулось внутри меня от коварного выражения в её глазах. Моя кровь пела ради неё. Ради бойни. Ради того, что ждало нас после.
— Да, нужно.
Я отпустил её, и она провернула рукоять меча вокруг запястья.
Отряды Зурронара удерживали линию, пока мы украли для себя мгновение среди кровопролития. Он и Бананд действовали в тандеме, вминая ангельские силы, пока «Покрытые Смертью» перегруппировывались. Аракуэль двигалась между ними. Многие из её сородичей выкрикивали ей в лицо оскорбления, пока она вонзала глефу в их ряды.
Некоторое время я наблюдал за ней, задаваясь вопросом, дрогнет ли она. Промелькнёт ли сомнение на её невозмутимом лице. Обратит ли она это оружие против своей истинной пары и Демонов вокруг неё.
Она не сделала этого, даже когда слеза прочертила дорожку по её щеке, смешиваясь с потом.
Новая атака вырвала моё внимание. В ушах зазвенел металл, и я обезоружил мужчину тремя яростными движениями. Я погрузился в привычный ритм: удар, блок, убийство, приказ. Грем и Зик усердно помогали нам уничтожать Ангелов, следя за тем, чтобы моя истинная пара оставалась полностью защищённой. «Покрытые Смертью» процветали в бою, действуя в совершенном единстве.
Пока деревья не содрогнулись так, словно одна из Судеб упала среди них. Мой клинок замер на полувзмахе. Женщины сомкнули строй вокруг Ассирии. Из затенённой бездны между стволами появилась фигура. И улыбнулась, словно серебряное лезвие, блеснувшее во тьме.

----------

63

63
Низкий, ядовитый смех Захала Ишима скребнул по моим нервам. Свет вился вокруг него, словно он украл его с небес. Во тьме он излучал неземное сияние. Но в восторге, застывшем на его лице, не было ничего святого.
Белое свивалось вокруг двух сопротивляющихся фигур, и воздух в моём горле сжался.
Магия Захала заставила Бананда опуститься на колени. Ониксовые нити боролись за контроль, но ускользали сквозь его пальцы, как дым на ветру. Словно сила, которой владел Ишим, превосходила даже силу Демона, создающего чуму.
Аракуэль стояла рядом с Ишимом, с глазами, похожими на отполированное стекло. Её руки были сложены перед собой, а сияющее белое связывало её запястья в пародию на молитву. Марионетка преклонила колени у алтаря своего Захала.
Низкое рычание прокатилось в груди Роката. Зурронар затормозил рядом с нами, его тёмно-бордовые глаза широко распахнулись.
— Мы вас не предавали! — выкрикнул Бананд на Демоническом, прежде чем новая волна магии ворвалась ему в рот и заставила замолчать.
Слёзы текли по лицу Аракуэль. Но она не моргала, не двигалась.
Бананд бился против ослепительных нитей, и крик раздирал его горло. Этот звук был настолько звериным, настолько беспомощным, что моя собственная связь скрутилась в агонии. Мужчина, наблюдающий, как его истинная пара плачет из тюрьмы собственного тела. И его магия не способна её освободить.
Другой мужчина — судя по его доспехам, Мирза — шагнул вперёд, и серебряный клинок зловеще сверкнул, когда магия Захала отразилась от отполированной поверхности.
— Мерзость, — начал Ишим, вскинув нос и переводя взгляд с одного истинного на другого. — Такой скверне нельзя позволить жить.
Откуда он знал?
«Ишим не просто фанатик, как остальные Ангелы. Он паразит. Его сила Роя захватывает контроль над живыми разумами и заставляет их действовать как его личных марионеток. Должно быть, он почувствовал их связь и вторгся в разум Аракуэль, чтобы захватить их», — прорычал Рокат в моём сознании.
Это было бесконечно более отвратительно, чем то, что Рокат призывал мёртвых. Он был ничем не лучше мужчин из Мира Демонов, которые лишали своих жён и дочерей права распоряжаться собственной жизнью. По крайней мере, мы могли сопротивляться.
Аракуэль не могла сделать… ничего.
— Вы убьёте их обоих ради благословения наших божеств? — выкрикнула я прежде, чем успела подавить эти слова. Ярость поднималась, словно огненная буря, направленная на этого самодовольного Ангела. Жажда его крови извивалась в моих венах. Он должен был, мать его, умереть, прежде чем отнимет волю ещё у одного живого существа.
— Это не благословение, — резко бросил он в ответ. — И то, что вы позволили им жить после того, как узнали об этом, лишь ещё одно доказательство того, почему вас, животных, необходимо стереть с лица этой земли.
Мирза поднял клинок над головой, готовясь рассечь Бананда. Не колеблясь ни секунды, я метнула в их сторону обсидиановые копья, отчаянно пытаясь отбросить Бананда с пути опускающегося лезвия.
Время раскололось.
Мир истончился до отдельных нитей.
Рот Аракуэль раскрылся в беззвучном крике, и вся власть, которую Ишим удерживал над ней, рассыпалась под мощью их связи истинной пары. Тьма прожгла ночь. Бананд крепко зажмурился. Ишим злобно улыбнулся. Рокат прыгнул между лидером Ангелов и мной.
Все замерли.
Узадан и Зурронар шагнули вперёд — единственные двое из группы, кто мог двигаться. Ни одного удара сердца не прошло, пока они не рванули к Бананду и Аракуэль. Узадан отбил в сторону клинок несостоявшегося палача, одновременно сбивая его с ног.
Зурронар бросился к Аракуэль, и земля вздымалась под каждым его шагом. Он потянулся к ней — Судьбы, так чертовски близко.
И тогда уголок губ Ишима дёрнулся.
Растянулся в улыбку, созданную для убийства.
Страх вспыхнул в бордовых глазах Зурронара. Его магия дрогнула, подвела его в предпоследний миг.
Он развернулся на ходу, но серебряный клинок уже был там. Одним стремительным ударом Ишим вогнал кинжал между его рёбер.
Из горла Зурронара вырвался сдавленный вздох. Он споткнулся и врезался в Аракуэль, а его инерцию уже невозможно было остановить. Они упали вместе — их судьбы переплелись, беспомощные в хватке воли Роя. Смазанное мелькание конечностей и крови, поглощённое пустотой за краем.
Крик вырвался из меня, почти столь же яростный, как рёв, который разодрал горло Бананда.
Но это было не самое страшное зрелище перед нами.

----------

64

64
Узадан ударил Мирзу ножом и, резко развернувшись, опустился в боевую стойку лицом к Захалу. Вспышки белого света из глубины внизу резко высвечивали каждую голую ветвь. Бронзовые тиски сдавили мою грудь.
Мы совершили ужасную ошибку.
В тот миг оцепенения другим было дано время подкрасться ближе под контролем Роя Ишима.
Волна марионеток со стеклянными глазами прорвалась через линию деревьев.
Земля содрогнулась под моими ногами.
Я дёрнул Ассирию себе за спину, вынуждая её выйти из поля зрения Ишима.
«Не бойся. Стой на своём. Защищай себя любой ценой. Ты — самая драгоценная жизнь здесь.»
Мой пульс грохотал в груди, словно боевой барабан, пока я подсчитывал, сколько мёртвых окружает нас. Скольких я могу Призвать, чтобы защитить её. Чтобы защитить всех нас.
Я считал, сколько драгоценных секунд жизни у нас осталось. Для обоих подсчётов число было слишком малым. Но я не позволю ей умереть. Мир подчинялся моей воле. Я опустился на одно колено. Сжал дрожащие от ярости пальцы в ладони.
Сжал кулак.
И ударил.
Ударная волна чёрной тени рванула по склону холма, отбрасывая наших нападавших назад на одно-единственное драгоценное мгновение.
Повсюду вокруг нас поднимались трупы. Пот выступил у меня на лбу, пока я проталкивал свою магию всё дальше и дальше, собирая всех, кого только мог, себе на службу.
Рёв битвы исчез для меня, пока я взывал, умолял, упрашивал мёртвых помочь нам. На дрожащих ногах я поднялся на ноги, всё ещё опустив голову, пока погружался в глубины своей могучей силы.
— Жнец, я владею силой во имя твоё.
Я произнёс эти слова вслух, вытягивая руки перед собой и направляя их прямо на Ишима. Земля дрожала, пока тела неслись вперёд на волне моей ярости.
— Обрати свой взор сюда.
Я резко вскинул взгляд вперёд, сцепившись с ледяно-голубыми глазами Захала Ангелов.
— Дарующий, благослови меня силой истребить остаток этих насекомых.
Вокруг меня крики достигли своего крещендо. Смутное осознание того, что «Покрытые Смертью» сражаются с кольцом Ангелов вокруг нас, ускользнуло. Всё моё внимание было сосредоточено на мужчине, который присоединял всё больше и больше Ангелов к своему Рою. Потому что он не желал проникать в разумы Демонов, и это стало его роковой ошибкой.
Наша дуэль взглядов продолжалась, пока живые и мёртвые сражались в огромных сомкнутых кольцах.
— Ткачиха, позволь нитям Демонов оставаться крепкими.
Я сделал угрожающий шаг вперёд, одновременно наклоняясь, чтобы поднять свой клинок. Ишим обнажил свой, и внимание нас обоих было разделено между друг другом и благословлённой Богами силой, которой мы владели.
Первым ударил он.
Искры разлетелись от силы нашего столкновения. Я толкнул его изо всех сил, мышцы дрожали от напряжения. У меня было преимущество высоты, и всё же он почти не пошатнулся. Его движения были чёткими, дыхание ровным и свежим, словно он проснулся всего час назад. А я вёл своих с наступления ночи, плечом к плечу с солдатами с того самого момента, как первое предупреждение разрушило наши планы.
Трус.
Вонзив пятку в землю, он нырнул под мой клинок, целясь мне в ноги. В последний момент я подпрыгнул, хватаясь за низко свисающую ветвь. Одной рукой я перебросил себя ему за спину, разворачиваясь в тот миг, когда мои ноги коснулись земли. Но гибкое тело Ишима делало его быстрее меня, и он уже был готов нанести удар.
Лишь стена обсидиана не позволила его клинку задеть мою броню. С рычанием я пошёл вперёд, надеясь заставить его оступиться на подъёме. Вспышки белого мелькали по краям моего зрения, пока всё больше и больше его солдат пробирались через деревья к вершине, где кипела битва.
Они держались от нас на расстоянии, пока мы дрались как дикие звери. Десятки моих трупов окончательно выходили из строя — либо больше не могли пользоваться своими конечностями, либо потому, что мой источник иссякал, как вода в пустыне Пакс.
Ишим шагнул в сторону, поравнявшись со мной. Позади меня, я знал, находился гладкий каменный выступ. Там убить его было бы легче. Я позволил ему теснить меня туда, расставляя свою осторожную, опасную ловушку.
Под моим сапогом земля сменилась камнем.
Ещё несколько шагов…
Моя пятка зацепилась за что-то в темноте, и мой мир накренился на своей оси.
Ишим воспользовался возможностью и прыгнул вперёд, направляя клинок прямо мне в живот. Я рухнул на землю, и беспощадный металл врезался в мой позвоночник. Агония пронзила верхнюю часть бедра, когда острие клинка Захала вошло между пластинами моей брони. Я схватился ладонями в перчатках за острые края, и серебро прорезало ткань там тоже. Но боль была лишь пеплом под пламенем моей воли защитить Ассирию. Я пережил куда худшее, и шрамы служили тому доказательством.
Кровь хлынула из моей руки, когда я вырвал его меч и отбросил во тьму. Сияние, которое отбрасывали Ангелы, летящие над головой, здесь было приглушено — скалы и сосны с густой хвоей заслоняли его.
Ишим вытащил кинжал, держа его за острие; его рука замерла, готовая к броску. Было лишь несколько мест, куда он мог пробить мою броню, но по прошлому опыту я знал, что он хорошо метает. И в этом положении, когда я лежал на земле, а он стоял надо мной, пространство между моим шлемом и нагрудником оставалось открытым.
Дымчато-серое развернулось вокруг моего тела, а затем полностью оборвалось — моя магия слабела от соприкосновения с серебром.
Блядь.
Как я мог оступиться в предпоследний момент? Ишим без колебаний убьёт Ассирию, как только покончит со мной. Образ за образом вспыхивали в моём сознании: он пытает её. Он не станет сдерживаться. Не после всех тех раз, когда я мучил его, отнимая у него женщин, которых он любил.
Я тяжело сглотнул, пока белизна его фигуры сияла во тьме. Он сделал длинный, уверенный шаг вперёд, проходя через луч света, которому удалось проскользнуть сквозь ветви. Словно знал, что прижал меня, как раненого зверя, и готовится нанести смертельный удар.
Он не может покончить со мной. Он не может забрать мою истинную пару.
Я стиснул зубы и приготовился защищаться, пока раненая нога ныла в попытке поднять меня с холодной земли.
«Я люблю тебя, маленькая самозванка. В этой жизни и во всех последующих.»
Мне нужно было сказать ей это в последний раз. Потому что другой возможности могло уже не быть.
Ярость и страх туго натянули нашу связь. Слишком знакомый крик разорвал ночь, и мой желудок ухнул вниз. Внимание Ишима резко метнулось к основному сражению, когда прозвучал ещё один женский крик, но этот не принадлежал моей истинной паре.
«Ассирия!» — крикнул я через нашу связь.
Тени прорвались сквозь полосы белого света наверху. Мгновение спустя маленький тёмный силуэт пролетел через ночь и врезался в Ишима. Они вдвоём заскользили по поверхности скалы. Кинжалы загремели по камню. Блеснула бронза, когда нападавший Ишима нанёс удар. За ней мелькнуло серебро. Мучительный визг разорвал меня на части. Снова и снова они катились, борясь за преимущество, пока их несло к краю утёса.
— Нет! — взревел я, бросаясь к ним.
Я ударился о землю, вмяв броню и выбив воздух из лёгких. Мои руки отчаянно зашарили вокруг пары сапог.
Но кожа была скользкой от багровой крови.
Мои ладони — ещё больше.
И моя истинная пара упала.
Без остатка поглощённая бездной подо мной.
В горах падения были долгими. Всплеск боли вонзился в нашу связь, прежде чем начал угасать.
На мгновение я мог только лежать.
Оцепеневший.
Отстранённый.
Не верящий, что после всего, абсолютно всего, Жнец отнял её у меня.
Одна слеза скатилась наружу. Затем ещё одна. К третьей я уже не был Халалхиво, самым устрашающим Демоном во всём Келети. Я был разбитой оболочкой мужчины, умоляющего свои Судьбы соткать любой другой путь.
— Ассирия, — прохрипел я, и её имя стало отчаянной, сломленной мольбой.
Я не хотел жить в мире без неё. Без моей маленькой самозванки. Женщины, которая столь бесцеремонно перевернула мою жизнь с ног на голову, угрожая убить меня с самой нашей первой встречи.
Мой мир сузился до края того выступа.
До сладкого облегчения, которое он мне обещал.
До шанса снова увидеть её в следующей жизни.
И всё же сквозь затуманенную силу что-то привлекло моё внимание. Лёгкий, едва ощутимый рывок заставил меня подтащить себя вперёд и заглянуть в пустоту. Наверху вспыхнула магия Ангелов, осветив два бордовых глаза.
И одну окровавленную руку, едва державшуюся за край выступа подо мной.
— Может, ты, блядь, поможешь? — крикнула мне моя истинная пара.
Следующая слеза, скатившаяся по щеке, оставила после себя облегчение.
— Ты можешь лететь? — крикнул я.
— Он полоснул меня серебром, пока мы падали. Не знаю, смогу ли призвать крылья, — сказала она, нахмурившись и отчаянно удерживая мой взгляд.
Тот защитный зверь внутри меня с рёвом ожил.
Я не позволю ей разбиться насмерть.
Стиснув зубы, я потянулся ко всей магии, что ещё оставалась в моём источнике, и призвал к существованию свои чёрные перепончатые крылья. Через несколько секунд я уже перелетел через край выступа и стремительно опустился к своей истинной паре. Когда я обхватил руками её талию, я никогда ещё не был так благодарен ощущать изгибы её тела, прижатого к моему.
Пот покрывал мою кожу, пока я поднимал нас вверх. Магия нашей связи истинной пары была единственным, что ещё поддерживало меня. Скала треснула от силы нашего приземления. Мы покатились по земле, и остатками сил я подтянул Ассирию на себя, чтобы её не раздавило под тяжестью моего тела.
Дыхание тяжело вырывалось из моих лёгких после этого усилия.
И всё же я не мог отвести взгляда от Ассирии.
Перепачканная багровой кровью, покрытая тёмной грязью, с коварными бордовыми глазами, сияющими надо мной, она заставила меня сомневаться, чего я хочу больше: поцеловать её или отшлёпать.
— Да что с тобой, мать твою, не так? — отчитал я её, всё ещё чувствуя, как грудь сжимают тиски.
— Я спасла тебе жизнь. Не за что, — парировала она с безудержной ухмылкой. — А ещё я убила ещё одного Мирзу. Она собиралась сделать с тобой то же самое, что я сделала с Ишимом.
Ярость боролась с облегчением внутри меня, пока я прижимал её к себе. Моё сердце колотилось о броню так сильно, что, казалось, вот-вот пробьёт металлический панцирь насквозь.
— Больше так не делай.
Я почти почувствовал, как она закатывает глаза.
— А теперь отпусти свою магию, пока не истощил себя. Стена держится, а пространство между скалой и деревьями свободно.
Я понял это в тот момент, когда прыгнул за ней, потому что она была самым драгоценным существом во всём этом мире, и я скорее выжег бы до последней капли свою силу, чем не спас её.
— Тогда нам нужно двигаться дальше, — сказал я ей. — Мы ещё не в Сиви, и между нами и столицей всё ещё стоят Ангелы.
Ослабив руки, я выпустил её из объятий, хотя ненавидел каждый дюйм пространства между нами.
Она тихо рассмеялась, проводя рукой по новым вмятинам на чёрном металле у меня на груди.
— Тебе это очень не понравится, когда увидишь при свете.
Я вздохнул и покачал головой.
— Где ты оставила остальных?
— Там наверху, — она мотнула головой в сторону стены. — Решила, что ты захочешь перегруппироваться перед наступлением.
Она была права.
Со стоном я поднялся на ноги, слегка пошатнувшись, когда перенёс вес на раненую ногу. Но рана была неглубокой, и прошло уже достаточно времени, чтобы действие серебра начало ослабевать.
— Пойдём, найдём остальных.
Я обхватил её руку своей и, прихрамывая, двинулся прочь от утёсов, прежде чем в её голове успеют родиться ещё какие-нибудь безумные идеи. Она прижалась к моему боку, позволяя мне опираться на неё.
Пока мы поднимались по склону, земля была усеяна телами, а мои лёгкие и ноги горели от напряжения последних нескольких часов.
Когда мы вышли на поляну, я увидел, что большинство «Покрытых Смертью» собрались вместе. Среди них был Олет.
И, к моему полнейшему удивлению, Бананд и Аракуэль.
— Халалхиво, — приветствовали они меня одновременно.
Каждый из них опустился на одно колено и прижал лоб к рукам, прежде чем подняться.
— Я ещё никогда не видел, чтобы ты одновременно управлял таким количеством мёртвых, — сказал Олет, и в его голосе звучало восхищение.
Затем его внимание опустилось к гранатовой крови, стекавшей по моей ноге. Он сунул руку в карман своей боевой куртки и достал флакон с зелёной жидкостью.
А я мог только смотреть на свою смелую, прекрасную истинную пару, даже пока залпом выпивал пиум.
— Что ж, раньше у меня не было кого-то, кого нужно было защищать вот так.
Она ухмыльнулась мне, хотя в её глазах поблёскивала печаль. И наша связь точно подсказала мне, откуда она исходила.
— Кого мы потеряли? — спросил я, переводя взгляд с одного на другого в группе, пытаясь понять это сам. — Где Зурронар?
Аракуэль ненадолго опустила взгляд и прочистила горло.
— Я потеряла его, когда мы катились вниз. Я не смогла его найти.
Её голос был густым и тяжёлым. Бананд закрыл глаза, запрокидывая голову к небу. Эти двое прошли через ужасы, слишком страшные, чтобы говорить о них вслух. Ещё до этого они были неразлучны.
Потерять Зурронара сейчас, после того как я снова повысил его, после того как он продолжил служить в Армии, неся свою незапятнанную честь, было тяжёлым ударом.
Аракуэль обнимала его сбоку, и всё же он не позволял себе полностью погрузиться в этот момент вместе с нами. Скорбь на поле боя была роскошью, на которую нельзя было идти, и он знал это слишком хорошо. Смерть была неизбежна, как бы сильно мы ни ненавидели терять тех, кого любим.
Ассирия шмыгнула носом, вытирая глаза. Я сжал её руку, давая понять, что я рядом. Я хотел, чтобы она чувствовала. Хотел, чтобы чувствовал Бананд. И все остальные тоже.
Но война ещё не была выиграна.
— Мы потеряли несколько тысяч. Много лучников, меньше пехотинцев, — доложил Олет. — Хотя потери Ангелов были значительно выше.
Я окинул взглядом местность, отмечая огромное количество беловолосых тел, лежащих лицом вниз в пропитанной влагой земле.
— Нам нужно выступать. Мы можем оттеснить их до Сиви, если будем двигаться быстро. Отправь группу боеспособных за лошадьми, повозками и остальными припасами. Остальные должны перестроиться и немедленно следовать за нами. Ночь длинная, а в темноте преимущество на нашей стороне.
— Да, сэр.
Олет отдал мне честь, затем развернулся на пятке и побежал вверх по склону. Из его спины выросли крылья, и он взмыл к стене, отдавая приказы.
Бананд и Аракуэль повернулись к нам, и последняя прочистила горло.
— Спасибо. За то, что спасли нас. Моя жизнь, мой клинок, моя магия — в вашем распоряжении.
Аракуэль опустилась на колено, положив голову на руку. Любовь и гордость сияли в глазах Бананда, когда он смотрел на свою истинную пару. Но под ними скрывалась глубокая печаль.
— Идите с Паранксоком Олетом. Помогайте ему во всём, что потребуется. Ваша служба была и остаётся достойной похвалы, — сказал я.
Он мог хотя бы ненадолго позволить себе почувствовать боль, сохранив лицо перед остальными солдатами, если вернётся в свои покои.
Бананд взял свою истинную пару за руку и помог ей подняться на ноги. За их спинами раскрылись крылья — чёрная перепонка и белые перья коснулись друг друга.
— Мы скоро к вам присоединимся.
И затем они взмыли в небо, держась за руки. Я не мог их винить. Они едва не потеряли друг друга после того, как наконец приняли свою связь истинной пары.
Остальные члены группы остались на месте, ожидая моего следующего приказа.
Подразделения со всех сторон сходились к нам, и когда собралось достаточно большое войско, я заговорил:
— Сегодня ночью вы все сражались достойно, но битва ещё далека от завершения. Развивайте наше преимущество. Завоюйте то, что должно принадлежать нам. Защитите нашу расу от этих фанатиков. Сзазадосы, перестройте свои ряды и продолжайте наступление.
Офицеры организовали свои отряды, действуя быстро и точно. «Покрытые Смертью» задержались, сидя на земле, переводя дыхание и очищая свои клинки. Я отметил, что кроме Зурронара мы потеряли только ещё одного бойца, и ни одной женщины.
Грем и Зик развалились на боку, их языки были влажными от красного и свисали наружу. Звериные ухмылки оттягивали их морды назад, словно они наслаждались устроенной резнёй.
Я снял шлем, позволяя зимнему ночному воздуху охладить моё перегретое тело. Усталость тянула мои конечности, а тени в моей груди были едва ли больше серого шёпота. Над головой сгущались облака, а затем с неба начали падать крупные хлопья. Они почти шипели, касаясь моей обнажённой кожи головы.
— Пошевеливайтесь! — крикнул я.
Нам нужно было выступить до того, как надвигающаяся буря окончательно скроет их следы.
Моё дыхание превращалось в иней передо мной, показывая, насколько быстро падала температура.
К счастью, они послушались.
Даже Бананд и Аракуэль успели вернуться к нам, сообщив, что Олет будет руководить снабжением дальше и дополнительная помощь ему не требуется.
Я поднёс пальцы к губам и свистнул.
Как одно целое, масса тел пришла в движение, а мы с Ассирией шли впереди.
Но когда мы достигли скал, где победили Ишима, я потянул её в сторону. Оттуда открывался вид на долину внизу, и благодаря её острому зрению она могла помочь мне заметить любую оставшуюся опасность.
Грем и Зик потрусили к краю, осматриваясь сами. Любопытство заставило меня тоже посмотреть вниз, чтобы увидеть, смогу ли я найти тело лидера армии Ангелов. Падение было крутым и долгим. Не было никакой возможности, чтобы он пережил падение с такой высоты.
Но мне нужно было убедиться.
Сломанное тело Захала лежало, скомканное на группе острых валунов. Гранатовая кровь вытекала из пролома в его голове, а из рёбер торчал острый обломок камня.
Ассирия подошла ко мне, держа шлем под мышкой. Тонкие пряди волос на её лбу прилипли к коже. Она тоже посмотрела вниз на него.
— Забавно. Я уже убила двух мужчин, которые в итоге выглядели вот так.
Моё внимание резко переключилось на неё. Я вопросительно приподнял бровь.
Она пожала плечами, и её губы изогнулись в лёгкой улыбке.
— Я проломила Вагачу голову молотком для отбивания мяса после того, как ударила его ножом в рёбра. А потом закопала его в глубокую яму. Просто сбросила туда без всякой заботы. В общем, он выглядел точно так же.
Она указала на тело Ишима внизу.
Из меня вырвался злорадный смех прежде, чем я успел его остановить. Я покачал головой, глядя на свою истинную пару. Мне не следовало ожидать от неё ничего другого.
Обняв её за плечи, я притянул её к себе. Соль смешивалась с ароматом розового сада, когда я зарылся носом в её волосы и глубоко вдохнул. Наша связь гудела довольством — тем самым, что рождается из непоколебимой преданности с обеих сторон.
Последние отблески белого света Ангелов погасли наверху, пока они отступали всё дальше вниз по горе. Сапоги хрустели по опавшим листьям и веткам, пока Армия Демонов продолжала марш.
И всё же во тьме мы с Ассирией горели ярче.
Ненависть? С неё всё началось. Где-то среди яростного отвращения мы нашли огромное обожание в тех ранах, что были глубоко похоронены внутри нас. Они взывали друг к другу, исцеляясь понемногу благодаря нашей связи. Пока не осталась любовь — такая тёмная, такая соблазнительная, такая бесконечная.
— Я люблю тебя, Ассирия. Моя идеальная истинная пара, — пробормотал я.
Тихо вздохнув, она прижалась ко мне, обвивая руками мою талию.
— Я люблю тебя, Рокат. Мой вечный защитник.
Мы стояли вместе в тишине, а гора была безмолвным свидетелем всего, что мы потеряли, и всего, что обрели. Её пульс бился в такт моему — ровно и спокойно, тогда как совсем недавно оба бешено неслись при мысли, что любой из них может остановиться навсегда.
Прошло мгновение, прежде чем она снова заговорила.
— Спасибо, что остался жив.

----------

Эпилог.

Эпилог.
Тишина висела в командном центре, словно раздувшееся облако, пока все самые важные фигуры Мира Демонов сидели вокруг стола, поникнув. Карта Келети, обычно занимавшая его центр, была заменена одним развёрнутым пергаментом.
Мирным договором.
И всё же вместо того, чтобы наслаждаться триумфом, я ощущала во рту кислый привкус.
Моё внимание переключилось на Раппа. Его волосы были растрёпаны, а борода так отросла, что почти скрывала кольца в его губе. Под глазами темнели фиолетовые синяки: нижние — от недосыпа, полный круг — от того, что Ксаннирин нанёс ему тяжёлый удар во время их предыдущей драки.
Крал выглядел не лучше. Его царственная, высокомерная осанка исчезла, оставив после себя лишь оболочку мужчины. Он не встречался со мной взглядом, даже когда я буквально пронзала его глазами. Нет, всё, на что он мог смотреть, — это предложение, написанное изящным почерком Кииры.
Рокат сжимал спинку моего стула. Мне не нужно было видеть его, чтобы знать: его ярость была на грани того, чтобы выплеснуться наружу.
Трол из всех собравшихся выглядел самым отдохнувшим и спокойным. Но он не нёс того эмоционального груза, который лежал на остальных. Он всегда был преданным командиром, непреклонной силой, возглавлявшей Армию, когда Рокату и Раппу приходилось разбираться в сложной политической паутине Области.
— Ангелы называют это мирным договором, — выплюнул Ксаннирин, не желая и не пытаясь скрыть своё отвращение.
Всё наше внимание мгновенно обратилось к нему.
— Это переговоры о заложнике. И мы их выиграем, а потом всё равно нанесём удар.
Рычание, пропитанное жаждой насилия, вырвалось у моей истинной пары.
— Во всём этом, мать твою, виноват ты, Ксаннирин. Ты больше ничего не решаешь.
Крал перевёл взгляд через меня на Роката.
Пальцы Раппа сильнее сжались на столе, прежде чем он резко оттолкнул его. Камни, удерживающие пергамент, качнулись и со стуком покатились по поверхности. Он зашагал по комнате, словно пума, запертая в слишком тесной клетке.
— Подпиши этот чёртов договор, Ксаннирин.
— Из всех присутствующих именно ты не имеешь права разговаривать со мной в таком тоне, — прорычал Ксаннирин, хватая Раппа за рукав.
Хадвезер в последний момент дёрнулся в сторону, уходя от его руки.
Лёд пополз вниз по моему позвоночнику, когда я призвала ониксовые нити своей магии, готовясь остановить ещё одну драку между этими двумя мужчинами.
— Да заткнитесь вы оба, мать вашу.
Я поднялась на ноги. Моего роста было недостаточно, чтобы запугать кого-либо из них, и всё же оба оторвали друг от друга полные ненависти, раскалённые взгляды и перевели их на меня.
— Киира сделала свой выбор. Тебе придётся с этим жить, Ксаннирин. Ты настолько, мать твою, эгоистичен, что не можешь сделать для неё хотя бы это? После всего, что натворил?
Мышца дёрнулась на его челюсти. Он провёл руками по своим сальным волосам, потянув за них так, что натянулась кожа головы.
— Ты не понимаешь, что это значит для меня.
Презрительный смешок сорвался с моих губ прежде, чем я успела его остановить.
— Нам всем приходилось делать то, чего мы не хотели.
Каждое слово было пропитано ядом. Рокат положил большую ладонь мне на плечо — безмолвное напоминание о том, что он рядом, несмотря на то, насколько нежеланной когда-то была наша связь.
Я медленно выдохнула, позволяя части враждебности покинуть мой голос.
— Может быть, из этого для тебя выйдет что-то хорошее, Ксаннирин. Разве ты не доверяешь Судьбам?
Я уже не была уверена, что хоть кто-то из нас им доверяет.
Но Ксаннирин был слишком поглощён своим горем, чтобы с ним можно было рассуждать разумно. Кроме как убить его, мы мало что могли сделать без его подписи на этом листе.
Рапп замер посреди уже почти истёртого ковра под ногами. Я удерживала его взгляд, произнося следующие слова и надеясь, что он подыграет мне, а не затеет очередную драку.
— Никогда не знаешь, что будет потом. Вдруг Киира передумает. В конце концов, ты ведь убил Оллмунда Варрира.
Рапп застыл. Каждая мышца в его теле натянулась до предела, словно он сдерживал себя от движения, от слов, от любых действий, кроме борьбы за самообладание.
А вот Ксаннирин, наоборот, наполовину поднялся из-за стола, наклоняясь ко мне.
— Ты правда так думаешь?
Надежда в его голосе в любой другой ситуации скрутила бы мне внутренности.
Но к чёрту его.
Следующая ложь легко сорвалась с моего языка без малейших угрызений совести.
— Да.
Тревога закрутилась в нашей связи.
«Ты играешь с огнём, Ассирия.»
«Я знаю, что делаю», — резко ответила я Рокату через нашу мысленную связь.
Пальцы Ксаннирина дёрнулись к угольному карандашу. Воздух в комнате словно перестал двигаться, пока мы все ждали, что он сделает.
Прошло десять секунд.
Тиканье часов звучало как похоронный звон.
Потом ещё одна.
Потом ещё.
И ещё.
Пока Крал наконец не поднял письменную палочку и не вывел своё имя внизу документа.
Я тяжело опустилась обратно в кресло.
Рокат не стал терять времени и сразу подписал пергамент следом.
Рапп ушёл прочь через костяную комнату, не сказав больше ни слова.
Прежде чем Ксаннирин успел сделать какую-нибудь глупость, Рокат смахнул в сторону камни-маркеры и свернул договор.
— Я прослежу, чтобы его вернули Ваэрону.
Он убрал свиток в свою броню, подальше от чужих рук.
— Я пойду с тобой, — сказала я, желая убраться оттуда к чёртовой матери.
Мне было лишь слегка неловко оставлять Трола наедине с Кралом.
Когда мы вышли во влажность облачного леса, группы солдат — и мужчин, и женщин — прервали свои разговоры. Маария попыталась поймать мой взгляд, но я продолжала смотреть только на тропу впереди, туда, где нас ждал брат Короны, Ваэрон.
Сидя верхом на своём скакуне, он следил за каждым нашим шагом своими ледяно-голубыми глазами.
— Всё сделано? — спросил он. Его голос звучал как грубый бархат на общем языке.
— Да, — ответил Рокат, передавая ему подписанный пергамент.
Ваэрон подтвердил это быстрым просмотром документа. Рядом с ним пошевелилась Провидица, которая ошибочно предсказала финальную битву.
Решимость, плясавшая в её глазах, отражала мою собственную.
Когда я впервые увидела её на переговорах, это меня поразило, учитывая, какой покорной она казалась на вершине стены. Но тогда всё наше внимание было приковано к Ваэрону и Ишиму.
Она оказалась ударом молнии, которого никто из них не ожидал среди собственного грома.
Когда мы осаждали Сиви, она превратилась в бурю, но не бурю насилия против Демонов. Кто бы мог подумать, что пацифистка станет истинной парой Иссараэта? И что именно она окажется той бурей, которая сокрушит его, так же как я стала лесным пожаром, поглотившим Роката?
Мои губы изогнулись в улыбке, когда она слегка склонила голову в мою сторону.
Я ответила таким же едва заметным жестом.
В конце концов, именно мы вчетвером заключили этот мирный договор, проводя долгие часы за проработкой каждой детали.
И всё же, когда её внимание вернулось к её истинной паре, её брови едва заметно нахмурились.
— Я займусь подготовкой, — заявил Ваэрон, подбирая поводья.
Напряжение исходило от него почти ощутимыми волнами. Ангелы, охранявшие его, сомкнули строй, готовясь покинуть лагерь Демонов.
— Это доверие очень хрупко, Иссараэт, — предупредил Рокат. — Если вы не выполните свои обязательства, у меня не будет никаких сомнений насчёт нового нападения.
Его белые зубы сверкнули в зловещей улыбке.
— Халалхиво, я и не ожидал бы ничего другого.
Он щёлкнул языком, и их группа двинулась в путь. Демоны провожали их настороженными взглядами, пока они не скрылись из виду. И я не могла их винить после всего, через что мы прошли.
Несмотря на прекращение битвы, Ангелы по-прежнему верили, что Богиня желает, чтобы они уничтожили нашу тёмную магию.
Потребуется время, чтобы разрушить эти убеждения в их мире, так же как потребуется время, чтобы разрушить убеждения о женщинах в нашем.
Я медленно выдохнула и вложила свою руку в руку Роката.
— Пойдём.
Тяжёлым шагом мы вернулись в командный центр и обнаружили его пустым.
Только время покажет, были ли Ангелы искренни в своих обещаниях, но, поскольку Силайра была истинной парой Ваэрона, у меня оставалась надежда. Рокат опустился на свой трон из костей и сжал переносицу пальцами. Из него вырвался вздох, наполненный усталостью и раздражением.
Я устроилась верхом на его бёдрах и начала разминать напряжённые мышцы его челюсти.
— Что ты будешь делать?
Его взгляд поднялся и встретился с моим.
— Что ты имеешь в виду?
— Когда всё закончится? Когда воцарится мир?
Моя истинная пара издала низкий стон, когда я надавила на особенно напряжённое место. Я нажала сильнее, снимая боль, накопившуюся за стресс последних недель.
Судьбы, последних лет.
Мы оставались так, укрытые тишиной, пока я молча дарила ему утешение. У меня вырвался вздох, когда он обхватил меня за талию и пересадил на трон, который сделал для меня как отражение собственного трона. Его колени коснулись пола, когда он опустился передо мной. Эти бордовые глаза изучали моё лицо с мощной напряжённостью.
— Маленькая самозванка, я построю для тебя самый великолепный сад. Место, где будем существовать только ты и я. Я заявлю права на ту землю так же, как заявил права на тебя. Убежище, созданное из камня и почвы, наполненное той красотой, которую воплощаешь ты. Оно будет расти и расцветать, пока ты помогаешь вести нас в будущее.
Слёзы защипали мне глаза и переносицу.
— Вместе мы будем стоять на коленях среди растений, ухаживая за ними с той же любовью и заботой, которые ты все эти месяцы дарила мне и всей этой Армии. Мы научим Грема и Зика тоже копать землю, чтобы в их новой жизни у них появилась цель.
Я плотно сжала губы, пытаясь сдержать рыдание. Я рассказывала ему всего один раз, что мечтала об истинной паре, которая будет считать меня равной себе и разделит мои увлечения. Он запомнил.
Рокат коснулся большим пальцем моей нижней губы, словно пытаясь выманить наружу мои чувства.
— Я не уверен, кем или чем стану, когда мы перестанем воевать с Ангелами. — Его губы коснулись моих, а пряный аромат его тела наполнил мои ноздри. — Но я знаю одно: я буду твоей истинной парой. Твоим защитником. А ты?
Он улыбнулся — искренним изгибом губ, более редким, чем любой драгоценный камень. Острая вспышка его зубов заставила дрожь пробежать по моему позвоночнику. Расплавленный жар его взгляда не просто оставлял на мне клеймо.
Это было заявление прав. Обладание. Предупреждение всем, кто попытался бы отнять меня у него.
— Ты продолжишь менять наше общество к лучшему. Не позволишь нам остановиться. Не позволишь нам скатиться обратно к неравенству. Сейчас мир нуждается в твоём лидерстве больше, чем когда-либо прежде. И я буду рядом с тобой, расчищая путь для всех, кто осмелится усомниться в могучей Сельхамош.
Соль стекала по моим щекам, пока я смотрела на мужчину, которого сначала ненавидела, а потом полюбила с безрассудной самоотдачей. Которого жаждала с бесстыдным желанием. Чьё преклонение лишало меня дыхания.
Потому что он был прав.
Он видел меня.
Я больше не была избиваемой женой угодливого Корманзо.
У меня были коварные бордовые глаза. Магия, позволявшая мне становиться Самозванкой.
Я была переменой.
Символом.
Силой.
— Я Сельхамош, — выдохнула я, и мой почётный титул воплотил в словах бурю эмоций внутри меня.
— Да, это так, — его голос был перекатывающимся чёрным деревом. — Моя идеальная истинная пара. Равная мне в огне и ярости. И всегда… — Его губы накрыли мои на кратчайшее мгновение. — Всегда моя.
Рокат поглощал меня с одержимостью мужчины, захваченного наваждением. Его жажда была ненасытной, пока его язык скользил по моему. Рычание завибрировало в его груди, когда он резко притянул меня вплотную к себе, а его пальцы впились в мои бёдра с прекрасной жестокостью.
Я принимала это.
Вдыхала его.
Пила его.
Потому что он был прав — путь к истинному миру не лежал под солнцем. Его придётся прорывать когтями сквозь тьму. Общество Демонов переживало потрясение, и перемены, которые принесёт договор, тоже неизбежно встретят сопротивление.
Но несмотря на всё это, мы с Рокатом обманули смерть. Мы пережили то, что убило многих.
И однажды, спустя долгое время после того, как война останется в прошлом, мир узнает наши имена. Не как имена правителей миров, а как имена истинных пар, созданных для войны и мира.
Под пылающим сводом мы соединились вновь — укрытые тенями, израненные битвами и живые. Среди пепла того, что мы сожгли. В промежутке между сражениями. Мы сделали самое опасное, что могут сделать два человека посреди войны.
Мы выбрали любовь.

----------

ВЫ ЖЕ НЕ ДУМАЛИ, ЧТО Я ОТДАМ ВАМ ВСЕ ОТВЕТЫ...

ВЫ ЖЕ НЕ ДУМАЛИ, ЧТО Я ОТДАМ ВАМ ВСЕ ОТВЕТЫ НА ВОЙНУ ДЛИНОЙ В ЦЕЛУЮ ЭПОХУ И ПРОРОЧЕСТВО В КОНЦЕ ЭТОЙ КНИГИ, НЕ ТАК ЛИ?
Война ещё очень далека от завершения. Ложь уходит гораздо глубже, чем вы можете себе представить. А те, кто выжидал в тени на окраинах дилогии«Халалхиво» ?
Некоторые из них уже точат свои ножи.
Власть никогда не исчезает; она лишь перераспределяется.
Верность даст трещину.
Прольётся кровь.
Правда?
Конец кого-то погубит.
Возможно, не одного…
Так что ступайте осторожно вAnd So The Breaking Begins .
Предательства только начинаются.

----------