<?xml version="1.0" encoding="UTF-8"?>
<FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0" xmlns:l="http://www.w3.org/1999/xlink"><description><title-info><book-title>Генеральный папа</book-title><author><first-name>Алена</first-name><last-name>Амурская</last-name><home-page>https://gigabooks.ru/tag/alena-amurskaya</home-page></author><author><first-name>Ника</first-name><last-name>Лето</last-name><home-page>https://gigabooks.ru/tag/nika-leto</home-page></author><annotation><p>Я обычная серая мышка, чья главная цель в офисе - никогда не попадаться на глаза нашему</p><p>генеральному директору. Максима Эдуардовича боятся все. Он человек из стали и льда,</p><p>который ломает конкурентов и увольняет одним взглядом.</p><p>Но сегодня мой план быть невидимкой с треском рухнул.</p><p>Я случайно спасла маленькую перепуганную девочку. Малышку, которую, как оказалось, только</p><p>что подкинули нашему боссу вместе с результатами теста ДНК. Охранники в панике, девочка</p><p>вцепилась в меня мертвой хваткой и бьется в истерике, крича чужим дядькам: «Моя!», а рация</p><p>разрывается от приказа взбешенного босса немедленно доставить его дочь наверх.</p><p>Лифт безжалостно отсчитывает этажи, унося меня прямо в логово к человеку, от одного</p><p>взгляда которого я впадаю в оцепенение…</p><p>Я уверена: сейчас он заберет ребенка, бросит «свободна» и выставит меня за дверь, но не</p><p>знаю главного: как только генеральный поймет, что его перепуганная малышка согласна дышать</p><p>только на моих руках, правила игры изменятся.</p><p>Теперь ему нужна не только она. Ему нужна я.</p><p>Любой ценой.</p></annotation><coverpage><image l:href="#cover.jpg"/></coverpage><lang>ru</lang><genre>trillery</genre><genre>proza</genre><genre>sovremennye</genre><genre>psihologiya</genre><date value="2026-11-17">17.11.2026</date></title-info><document-info><author><first-name>FB2 Generator</first-name></author><program-used>FB2 Generator</program-used><date value="2026-11-17 17:55:43">17.11.2026 17:55:43</date><id>generalnyi-papa</id><version>1.0</version></document-info></description><body><title><p>Генеральный папа</p></title><section><title><p>Глава 1. Шантаж</p></title><p>Глава 1. Шантаж</p><p>Зарубин</p><p>Слабость всегда пахнет одинаково – липким потом, страхом и дешевым парфюмом.</p><p>Люди – это вообще забавные механизмы. Они обожают врать самим себе, усложнять всё на свете,</p><p>приплетая карму, справедливость или какую-то высшую цель, лишь бы оправдать собственные</p><p>провалы.</p><p>Ни хрена подобного.</p><p>Нет никакой судьбы. Миром правит только контроль. Холодный, сучий, абсолютный контроль.</p><p>Либо ты держишь руку на горле обстоятельств, сдавливая так, что хрустят хрящи, либо</p><p>обстоятельства ломают хребет тебе. Третьего не дано. Эмоции, привязанности, сочувствие – это</p><p>всего лишь уязвимости, из-за которых система дает сбой. Я вытравил их из себя давным-давно,</p><p>оставив только голый расчет, и именно поэтому я сижу в этом кресле, а остальные пресмыкаются</p><p>у моих ног.</p><p>И прямо сейчас я с ледяным спокойствием смотрю на жирную каплю пота, которая медленно</p><p>ползет по виску подрядчика.</p><p>Мужик сидит напротив моего стола, мнет в руках глянцевую папку со сметой и явно понимает,</p><p>что сейчас я его размажу. Я даже голос не повышаю. Просто сижу, откинувшись в кресле, и</p><p>кручу в пальцах тяжелую металлическую ручку.</p><p>В кабинете стоит звенящая тишина, только климат-контроль тихо шелестит, нагоняя морозный</p><p>воздух.</p><p>Я люблю холод. В холоде мозги работают четче.</p><p>– Вы серьезно думали, что я подпишу этот бред? – спрашиваю ровно, глядя ему прямо в глаза.</p><p>– Тридцать процентов наценки на материалы, которые даже не прошли базовую сертификацию. Вы</p><p>держите меня за идиота?</p><p>– Максим Эдуардович, послушайте, цены на рынке изменились, логистика сейчас... – начинает</p><p>блеять он, но я поднимаю руку, обрывая его на полуслове.</p><p>– Свободен. Договор расторгнут. Юристы сегодня же пришлют бумаги о неустойке.</p><p>– Но как же так... У нас же люди, производство...</p><p>– Вон, – говорю я тихо, но так, что мужик мгновенно вскакивает, роняя ручку на ковер,</p><p>суетливо ее подбирает, пятясь к выходу, и наконец выметается за дверь.</p><p>Я с шумом выдыхаю и с силой тру переносицу.</p><p>Голова раскалывается. Третий час дня, а я уже хочу выпить чего-нибудь крепкого и послать</p><p>весь этот корпоративный цирк к черту.</p><p>Нажимаю кнопку селектора.</p><p>– Рита, сделай мне крепкий эспрессо. И отмени следующую встречу. Мне нужно полчаса</p><p>абсолютной тишины.</p><p>– Максим Эдуардович... – голос моей идеальной помощницы звучит как-то странно. Сдавленно.</p><p>Дрожит, что ли? Рита у меня терминатор в юбке, ее даже налоговой проверкой не проймешь. – Я</p><p>не могу.</p><p>– Что значит «не могу»? – хмурюсь я. – Кофемашина сломалась?</p><p>– К вам... тут звонят. И охрана на первой линии пропустила звонок напрямую. Это из полиции.</p><p>Точнее, из службы опеки. Они требуют вас. Сказали, вопрос экстренный, юристов не</p><p>переключать, им нужны лично вы.</p><p>Я на мгновение замираю.</p><p>Опека? Какая еще на хрен опека? Моя корпорация строит бизнес-центры, мы не занимаемся</p><p>благотворительностью в таких масштабах, чтобы мне лично названивали из соцзащиты с</p><p>экстренными вопросами.</p><p>– Соединяй, – бросаю я, уже чувствуя, как внутри начинает закипать глухое раздражение от</p><p>вторжения в мой график.</p><p>Раздается щелчок.</p><p>– Слушаю, – говорю я своим самым ледяным тоном, который обычно замораживает собеседника на</p><p>том конце провода.</p><p>– Максим Эдуардович? – спрашивает сухой женский голос. – Это инспектор Смирнова, служба по</p><p>делам несовершеннолетних, Центральный район.</p><p>– Чем обязан, инспектор? У меня очень мало времени. Если это по поводу спонсорства детских</p><p>домов, обращайтесь в пиар-отдел, Рита даст контакты.</p><p>– Никакого спонсорства, – обрывает она меня так резко, что я даже брови вскидываю от</p><p>неожиданности. – Полчаса назад на железнодорожном вокзале была найдена девочка. На вид около</p><p>пяти лет. Сидела на скамейке в зале ожидания одна. Мать не найдена. По камерам посмотрели –</p><p>женщина просто оставила ребенка, развернулась и ушла в толпу. С концами.</p><p>– Очень трогательная и грустная история, – говорю я, искренне не понимая, какого черта я</p><p>это слушаю. – Но я здесь при чем? Вы ошиблись номером.</p><p>– Мы не ошиблись номером, – в голосе инспектора звенит откровенный металл. – В рюкзачке у</p><p>девочки лежала ваша личная визитка. Та, где указан ваш прямой мобильный. А к визитке</p><p>степлером приколота распечатка из частной лаборатории. Результат генетической экспертизы.</p><p>ДНК-тест на отцовство.</p><p>– Что за чушь? – я резко подаюсь вперед, кожаное кресло подо мной скрипит. – Какой еще</p><p>тест?</p><p>– Обыкновенный, – чеканит Смирнова. – Вероятность девяносто девять и девять десятых</p><p>процента. По этим бумагам вы – биологический отец этого ребенка.</p><p>Я на секунду перестаю дышать. Воздух в кабинете внезапно становится слишком густым, его не</p><p>хватает.</p><p>– Это шантаж, – рычу я в трубку. – Какая-то сумасшедшая аферистка решила срубить бабла на</p><p>моем имени. У меня нет детей. Передайте эти бумажки в мусорное ведро, а я прямо сейчас</p><p>высылаю к вам свою службу безопасности. Они быстро разберутся, кто и зачем устроил этот</p><p>цирк.</p><p>– Послушайте меня внимательно, – перебивает инспектор, и в ее тоне больше нет казенщины,</p><p>только жесткая страшная реальность. – Мне плевать на ваших безопасников. У меня на стуле</p><p>прямо сейчас сидит грязный, перепуганный насмерть ребенок. Девочка плачет и не</p><p>разговаривает. Мать испарилась. По закону, эта бумажка из платной клиники – филькина</p><p>грамота. Вы ей юридически никто. Свидетельство о рождении пустое, в графе «отец» стоит</p><p>жирный прочерк.</p><p>– Вот и отлично, – рявкаю я. – Раз я никто, разбирайтесь сами.</p><p>– Я разбираюсь! – срывается на крик женщина на том конце. – Прямо сейчас за окном стоит</p><p>дежурная машина. Через пятнадцать минут я выписываю акт о безнадзорности, сажаю эту девочку</p><p>в машину и отправляю в распределитель. Оттуда – прямиком в детский дом. Система ее сожрет,</p><p>вы понимаете? Если это шантаж – флаг вам в руки, живите спокойно дальше. Но если есть хоть</p><p>один крошечный шанс, что это ваш ребенок... Если вы сейчас не приедете, не сдадите</p><p>экспресс-тест в моем присутствии и не оформите опеку, вытащить ее из системы потом будет</p><p>настоящим бюрократическим адом. Суды займут долгие месяцы. Месяцы в детдоме для домашнего</p><p>ребенка, которого только что предала родная мать. Выбор за вами. Я жду полчаса. Адрес скину</p><p>по СМС.</p><p>Гудки.</p><p>Я сижу, тупо глядя на погасший экран телефона. Сердце колотится как ненормальное.</p><p>Шантаж. Точно шантаж. У меня всегда был безопасный секс. Я параноик в этом плане. Никаких</p><p>случайностей. Никаких «ой, я забыла выпить таблетку». Только проверенные женщины, только</p><p>контроль...</p><p>Память вдруг подкидывает картинку, от которой меня прошибает холодным потом.</p><p>Пять лет назад. Точнее, почти шесть, если считать срок беременности.</p><p>Корпоративный выезд в роскошную гостиницу за городом. Завершение слияния двух крупных</p><p>компаний. Огромная вечеринка для топ-менеджмента. Я помню ту девицу. Она терлась возле меня</p><p>весь вечер. Из какого-то мелкого отдела присоединенной конторы. Наглая, с голодными глазами</p><p>и явным желанием пристроиться повыше. Она откровенно вешалась мне на шею, чуть ли не в штаны</p><p>лезла прямо у барной стойки, шептала на ухо какую-то дичь про то, что ищет «надежного</p><p>покровителя» и готова стать моей содержанкой на любых условиях. Я тогда был трезвый, дико</p><p>злой после тяжелых переговоров и отшил ее максимально жестко. Сказал что-то обидное,</p><p>отправив искать банкомат попроще.</p><p>А потом я напился. Сильно. Пил с новыми партнерами и махнул на всё рукой так, как не</p><p>позволял себе годами. В номер я поднялся на автопилоте. Запер дверь. Упал на кровать прямо в</p><p>одежде и мгновенно вырубился.</p><p>А потом...</p><p>Я закрываю глаза, с силой потирая виски обеими руками.</p><p>Шестеренки в голове со скрежетом проворачиваются, подкидывая новые воспоминания. Я</p><p>проснулся посреди ночи от того, что кто-то меня трогает в темноте. Голова чугунная, тело</p><p>ватное, непослушное… Чьи-то горячие руки, губы, запах приторных дешевых духов. Я был бухой в</p><p>стельку, и мужские инстинкты сработали быстрее затуманенного разума.</p><p>Я не стал ее отталкивать. Просто взял то, что мне так настойчиво предлагали. Даже не помню</p><p>сам процесс, только обрывки... влажная кожа, сбитое дыхание… и никакой защиты. Какая, к</p><p>черту, защита в неадекватном угаре, когда ты даже не понимаешь, кто в твоей постели?</p><p>Утром я открыл глаза. Голова раскалывалась, а рядом на моих простынях лежала она. Та самая</p><p>девица из бара. Улыбалась, тянула ко мне руки, щебетала что-то про то, какая мы теперь</p><p>чудесная пара и что она готова быть моей. Оказалось, она просто сунула взятку ночной</p><p>горничной, чтобы та открыла мой номер универсальным ключом.</p><p>Меня тогда чуть не вывернуло от отвращения. И к ней, и к самому себе.</p><p>Я вскочил, швырнул ей одежду и буквально вышвырнул из номера за шкирку, как паршивую кошку.</p><p>Сказал, что если еще раз увижу ее в компании – уничтожу ее карьеру и жизнь.</p><p>Я даже имени ее не узнал. Уволил ее начальника через неделю за некомпетентность, а она</p><p>исчезла сама.</p><p>Смотрю на свои руки. Они едва заметно дрожат.</p><p>Пять лет. Девочке пять лет.</p><p>Математика сходится идеально, мать ее… С-сука. Какая же расчетливая безжалостная дрянь. Она</p><p>поняла, что ловить со мной нечего, залетела, решила оставить ребенка, втихую сделала тест,</p><p>чтобы убедиться… а потом что? Девочка стала мешать? Её мамаша-тварь нашла себе нового мужика</p><p>– эдакую синицу в руках, которую решила не менять на журавля в небе?.. Или решила уехать за</p><p>границу?</p><p>Неважно. Она просто выбросила дочь на вокзале, подсунув в рюкзак бумажку и зная, что я</p><p>достаточно богат, чтобы откупиться, или надеясь, что я не позволю своей плоти и крови сгнить</p><p>в приюте. Скинула на меня ответственность, стерва.</p><p>В ярости срываюсь с места, опрокинув тяжелое кресло. Оно с глухим стуком падает на пол, но</p><p>мне абсолютно плевать.</p></section><section><title><p>Глава 2. Мое – значит мое</p></title><p>Глава 2. Мое – значит мое</p><p>Зарубин</p><p>Вылетаю в приемную. Рита подскакивает на месте, роняя какие-то папки.</p><p>– Максим Эдуардович...</p><p>– Машину к главному входу. Бегом! – ору я так, что в соседнем опен-спейсе мгновенно</p><p>замолкают голоса. – И позвони Краснову в юридический отдел. Пусть срочно ищет выход на</p><p>лабораторию, которая делает экспресс-тесты ДНК с юридическим подтверждением. Чтобы выездная</p><p>бригада была готова выехать по моему звонку в любую точку города.</p><p>– Куда вы едете? У вас совет директоров через сорок минут! Важнейшее голосование!</p><p>– В задницу совет директоров! – бросаю я уже на ходу, влетая в открытые двери лифта.</p><p>Дорога сливается в сплошное серое пятно. Водитель жмет на газ, проскакивая на желтый, мы</p><p>летим по встречке, разгоняя пробки. Я сижу на заднем сиденье, стиснув челюсти до скрежета, и</p><p>смотрю в тонированное окно, ничего перед собой не видя.</p><p>В голове бьется только одна пульсирующая мысль. Если это мой ребенок… если там, в этой</p><p>грязной комнате, сидит часть меня…</p><p>Что я, мать вашу, буду с ней делать?</p><p>Я генеральный директор. У меня штат в тысячи человек. Я живу в двухуровневом пентхаусе, где</p><p>везде белые ковры, стекло и острые углы. Я не умею обращаться с детьми. Я их даже не</p><p>понимаю. Для меня ребенок – это хаос и непредсказуемость, а хаос – это то, что я безжалостно</p><p>уничтожаю в своей жизни на корню.</p><p>Машина резко тормозит, взвизгнув шинами, возле обшарпанного здания из серого кирпича.</p><p>Районное отделение полиции и соцзащиты. Выглядит как место, где навсегда умирает надежда.</p><p>Я выскакиваю наружу, не дожидаясь, пока водитель откроет дверь, и взлетаю по бетонным</p><p>ступенькам. Внутри воняет старым линолеумом, хлоркой, дешевым кофе и безысходностью. В узком</p><p>коридоре толпятся какие-то сомнительные личности. Я расталкиваю их плечами, напрочь</p><p>игнорируя возмущенные крики, и врываюсь в кабинет с потертой табличкой «Инспектор по делам</p><p>несовершеннолетних».</p><p>Дверь с грохотом бьется о стену, и штукатурка сыплется на пол.</p><p>За столом сидит женщина с усталым серым лицом. Смирнова, кажется. Она вздрагивает, выронив</p><p>ручку, и поднимает на меня глаза.</p><p>– Вы... – начинает возмущенно.</p><p>Но я ее не слышу.</p><p>Мой взгляд намертво примагничивается к стулу в углу кабинета.</p><p>Там сидит ребенок.</p><p>Маленькая худая девочка. На ней дутая розовая куртка, местами перепачканная вокзальной</p><p>грязью, нелепая шапка с оторванным помпоном съехала набок. Ноги в дешевых, сбитых на мысах</p><p>кроссовках не достают до пола и мелко-мелко дрожат. В руках она судорожно, до побелевших</p><p>костяшек сжимает потрепанный детский рюкзачок.</p><p>Она вздрагивает от грохота двери и медленно поднимает голову.</p><p>Я перестаю дышать. Делаю шаг. Еще шаг. Подхожу ближе, словно в трансе, не обращая внимания</p><p>на голос инспектора, которая что-то говорит на фоне.</p><p>Девочка смотрит на меня.</p><p>Из-под грязной шапки выбиваются тёмные завитушки. Но дело совершенно не в них.</p><p>Глаза…</p><p>Она смотрит на меня огромными, до краев наполненными страхом серыми глазами. Моими глазами.</p><p>Я каждое утро вижу этот холодный стальной оттенок в зеркале, когда бреюсь. Тот же разрез. Та</p><p>же линия подбородка, упрямая, чуть угловатая. Те же скулы…</p><p>Это как посмотреть на свою собственную детскую фотографию, только искаженную страхом и</p><p>предательством.</p><p>У меня внутри что-то с оглушительным треском ломается. Вся моя идеальная жизнь летит к</p><p>чертям собачьим, а броня, которую я растил годами, осыпается в труху прямо на этот вонючий</p><p>линолеум.</p><p>Девочка вжимается в спинку стула и втягивает голову в плечи, словно маленькая черепашка,</p><p>ожидая то ли удара, то ли крика. Похоже, она привыкла, что никому не нужна. К тому же ее</p><p>только что бросила в толпе единственная опора в жизни.</p><p>Чтобы не напугать ее еще больше, я медленно опускаюсь перед ней на корточки. Мой брючный</p><p>костюм за несколько тысяч долларов касается грязного пола, но мне плевать.</p><p>– Привет, – говорю я. Голос кажется хриплым и чужим, будто не моим.</p><p>Она моргает и молчит, еще крепче вцепляясь в свой рюкзак. Из глаз скатывается огромная</p><p>слеза и оставляет светлую мокрую дорожку на перепачканной щеке.</p><p>Я протягиваю руку и осторожно поправляю съехавшую шапку. Девочка вздрагивает,</p><p>зажмуривается, но не отодвигается. Мои пальцы касаются ее холодной бледной щеки.</p><p>Господи. Она настоящая. Живая. Моя.</p><p>Я резко поднимаюсь на ноги и поворачиваюсь к Смирновой. Та смотрит на меня в полном</p><p>оцепенении, замерев с приоткрытым ртом.</p><p>Молча достаю телефон и набираю номер юриста.</p><p>– Краснов, – чеканю отрывисто, не сводя глаз с инспектора. – Бригаду из лаборатории сюда.</p><p>Немедленно. Диктуй адрес водителю, он встретит. И готовь документы на временное опекунство.</p><p>Подключай любые связи и вызванивай судей, мне плевать, как ты это сделаешь.</p><p>– Максим Эдуардович... но мы не можем вот так просто... – начинает лепетать юрист.</p><p>– Выполнять! – рявкаю в трубку и сбрасываю вызов. Потом смотрю на Смирнову и угрюмо</p><p>уточняю: – Какие бумаги мне нужно подписать прямо сейчас, чтобы забрать ее отсюда?</p><p>Женщина шумно, с невероятным облегчением выдыхает. Плечи под серой кофтой на мгновение</p><p>опускаются, но она тут же подбирается, возвращая себе профессиональный тон.</p><p>– Я рада, что вы приехали, Максим Эдуардович. Искренне рада, – говорит она. – Но вы не</p><p>можете просто взять ее за руку и уйти. Это так не работает.</p><p>– У меня нет времени на бюрократию, – цежу я, делая шаг к ее столу.</p><p>– А у меня нет желания сесть в тюрьму за похищение ребенка, – Смирнова не отодвигается,</p><p>глядя на меня прямо и устало. – Закон есть закон. Мы ждем вашу бригаду, делаем официальный</p><p>экспресс-тест прямо здесь, при мне. И пока нет результатов, она никуда не пойдет. Если вы</p><p>попытаетесь вынести ее за дверь до оформления документов – я нажму тревожную кнопку.</p><p>Я нависаю над столом, глядя на эту женщину, которая за копейки разгребает чужие сломанные</p><p>жизни.</p><p>– Бригада будет через пятнадцать минут. Я сдам кровь, слюну – что угодно. Но ни в какой</p><p>распределитель, даже на полчаса, она не поедет. Мы ждем здесь.</p><p>– А я ее туда больше и не отправляю, – спокойно отвечает инспектор. Она достает из ящика</p><p>чистый бланк, кладет на край стола и пододвигает ко мне ручку. – Пишите заявление. И</p><p>присядьте уже, ради бога, не пугайте ребенка еще больше.</p><p>Я снова поворачиваюсь к девочке.</p><p>Она всё так же смотрит на меня не отрываясь настороженными серыми глазами. Я понятия не</p><p>имею, как быть отцом. Моя жизнь рухнула полчаса назад. Но прямо сейчас я понимаю одну</p><p>простую вещь. Мое – значит мое. И я никуда отсюда не уйду.</p></section><section><title><p>Глава 3. Девочка на побегушках</p></title><p>Глава 3. Девочка на побегушках</p><p>Аня</p><p>Я ненавижу опен-спейсы. Серьезно, тот, кто придумал сгонять сотню людей в одно гигантское</p><p>помещение без стен, где каждый твой вздох, чих или глоток остывшего чая становится</p><p>достоянием общественности, явно был садистом.</p><p>Наш офис – это сверкающий стеклом и хромом террариум на сороковом этаже элитного</p><p>бизнес-центра. Здесь пахнет дорогим парфюмом, амбициями и свежесваренным кофе на</p><p>альтернативном молоке, на которое у меня банально не хватит зарплаты.</p><p>Моя должность звучит гордо только в штатном расписании: «младший администратор отдела</p><p>обеспечения».</p><p>На деле же я – Аня, девочка на побегушках. Принеси, подай, заправь картридж, найди курьера,</p><p>который потерялся где-то в районе третьего транспортного кольца, закажи скрепки, разрули</p><p>конфликт из-за того, что кто-то из топ-менеджеров выпил чужой миндальный латте…</p><p>Словом, я – всего лишь невидимая шестеренка в этом огромном безжалостном механизме</p><p>корпорации «ГлобалМаксСтрой». Корпорации, которой владеет человек, чье имя здесь произносят</p><p>исключительно шепотом и с придыханием…</p><p>Максим Эдуардович Зарубин.</p><p>Наш генеральный.</p><p>Я видела его ровно два раза за полтора года работы, и оба раза издалека, когда он</p><p>стремительным ледоколом прорубался через толпу подчиненных, окруженный свитой замов и</p><p>безопасников. Холодный, мрачный и пугающий до дрожи в коленях.</p><p>Мне, как типичному интроверту, от одного его вида хотелось залезть под стол и притвориться</p><p>ветошью. Я вообще предпочитаю не отсвечивать. Моя стратегия выживания проста: делай свою</p><p>работу идеально, улыбайся, кивай и сливайся с обоями. Социофобушек во мне ликует каждый раз,</p><p>когда удается избежать лишнего зрительного контакта.</p><p>Именно поэтому мой любимый момент рабочего дня – это инвентаризация на складе канцелярии.</p><p>Технический этаж. Цоколь. Никаких панорамных окон, стервозных маркетологов на шпильках и</p><p>суетливых продажников. Только длинные ряды металлических стеллажей, коробки с бумагой А4,</p><p>запах картона, типографской краски и благословенная тишина. Мой личный бункер.</p><p>Я спускаюсь на грузовом лифте, прижимая к груди планшет со списками. Сегодня нужно</p><p>пересчитать запасы брендированных блокнотов к грядущей конференции.</p><p>Двери лифта с тихим лязгом разъезжаются, выпуская меня в тускло освещенный коридор.</p><p>Дежурные лампы дневного света здесь иногда моргают, создавая атмосферу легкого триллера, но</p><p>меня это давно не пугает. Лучше мертвая тишина подвала, чем гудящий улей наверху.</p><p>Я делаю несколько шагов вдоль рядов, чиркая стилусом по экрану планшета. Двести папок.</p><p>Пятьдесят коробок ручек. Триста…</p><p>Внезапно рядом раздается какой-то странный звук.</p><p>Шорох.</p><p>Я замираю. Звук тихий, едва уловимый, словно кто-то скребется в самом дальнем углу, за</p><p>стеллажами со старыми архивными коробками, которые ждут утилизации. Неужели мыши? Да не</p><p>может быть, в нашем вылизанном здании мышей травили так, что тут даже тараканы ходили бы</p><p>строем, если бы выжили!</p><p>Снова шорох. А затем к нему присоединяется тихий прерывистый вздох. Человеческий.</p><p>По моей спине пробегает холодок.</p><p>Я осторожно кладу планшет на ближайшую коробку и негромко окликаю неведомого</p><p>вздохоиспускателя:</p><p>– Эй? – мой голос звучит жалко и глухо среди гор картона. – Кто здесь?</p><p>Тишина. Но я кожей чувствую, что там кто-то есть. Осторожно, стараясь не стучать подошвами</p><p>туфель по бетонному полу, я огибаю длинный стеллаж, заглядываю в узкий проход…</p><p>И замираю.</p><p>В самом углу, забившись между стеной и огромной башней из коробок с архивными папками,</p><p>сидит ребенок. Девочка. Лет пять, не больше.</p><p>Я моргаю, отказываясь верить своим глазам.</p><p>Откуда здесь взяться ребенку? Наш бизнес-центр – это крепость, сюда без именного пропуска</p><p>или предварительной заявки даже муха не пролетит. А тут – маленькая девочка.</p><p>Она сидит на корточках, обхватив руками коленки. На ней нелепая, какая-то слишком яркая для</p><p>этого серого подвала розовая дутая куртка, перепачканная так, будто она в ней по асфальту</p><p>каталась. Сбившаяся шапка с оторванным наполовину помпоном. А из-под шапки торчат тёмные,</p><p>курчавые, растрепанные прядки.</p><p>Девочка поднимает на меня глаза, и у меня сердце ухает куда-то в желудок.</p><p>Это не просто потерявшийся ребенок, который забрел не туда, играя в прятки. У нее лицо</p><p>белое как мел, а по щекам, прямо по слою пыли и грязи, прочерчены мокрые дорожки от слез.</p><p>Она смотрит на меня затравленным взглядом дикого зверька, которого загнали в угол. И дрожит</p><p>так сильно, что это заметно даже в полутьме.</p><p>Словно маленький несчастный призрак в лабиринте корпоративных амбиций…</p><p>Господи, да как же она тут оказалась? Сбежала от кого-то? Потерялась, пока взрослые были</p><p>заняты важными делами?</p><p>Я медленно опускаюсь на корточки, выставив руки ладонями вверх, показывая, что не опасна.</p><p>– Привет, – шепчу я мягко. – Ты как тут оказалась, малышка? Ты чья?</p><p>Она не отвечает и вжимается в стену еще сильнее, шурша курткой по бетону, и судорожно</p><p>стискивает в ручонках грязный детский рюкзачок.</p><p>– Не бойся меня, ладно? – я делаю крошечный шажок гуськом в ее сторону. – Меня Аня зовут. А</p><p>тебя? Ты потеряла маму или папу?</p><p>Девочка всхлипывает, ее крошечные плечи дергаются, но она упрямо молчит. Огромные серые</p><p>глаза наполнены таким страхом, что у меня самой слезы наворачиваются.</p><p>Я открываю рот, чтобы сказать что-то еще, попытаться как-то выманить ее из укрытия, и в</p><p>этот момент происходит катастрофа.</p><p>В соседнем помещении, прямо за тонкой стеной архива, с оглушительно-лязгающим ревом</p><p>запускается промышленный шредер. Ребята из безопасности обычно уничтожают там старые</p><p>документы. Звук такой, будто взлетает истребитель, пережевывая металл.</p><p>Для ребенка, который и так находится на грани нервного срыва, этот грохот становится</p><p>последней каплей.</p><p>Девочка издает пронзительный сдавленный писк, и ее глаза расширяются до немыслимых</p><p>размеров. В панике, не разбирая дороги, она шарахается назад и с размаху врезается в шаткую</p><p>башню из архивных коробок, доверху набитых плотными томами договоров и смет за прошлую</p><p>пятилетку.</p><p>Время вдруг замедляется, словно в кино.</p><p>Я вижу, как нижняя коробка сдвигается с места. Как вся огромная трехметровая конструкция из</p><p>тяжеленного картона зловеще кренится вперед, прямо на маленькую фигурку в розовой куртке.</p><p>Девочка застывает, парализованная страхом, глядя на падающую на нее лавину.</p></section><section><title><p>Глава 4. Потеряшка</p></title><p>Глава 4. Потеряшка</p><p>Аня</p><p>Я даже не успеваю подумать. Тело действует само. Инстинкт спасения перечеркивает все мои</p><p>страхи, скованность и привычку быть незаметной.</p><p>Срываюсь с места. Прыжок, бросок – и я буквально лечу рыбкой по грязному бетону, вытянув</p><p>руки вперед.</p><p>Удар!</p><p>Я сбиваю девочку с ног за долю секунды до того, как первая коробка достигает ее головы. Мы</p><p>валимся на пол, я подминаю ее под себя, закрывая собой, сворачиваясь клубком, чтобы стать</p><p>для нее щитом.</p><p>Такое ощущение, что на меня обрушивается небо.</p><p>Грохот, треск рвущегося картона, тяжелые удары по спине, по плечам, по затылку. Меня</p><p>засыпает бумагой, папками, пылью. Боль вспыхивает острыми искрами – угол одной из коробок</p><p>прилично приложил меня по лопатке, другая саданула по ребрам.</p><p>Больно, черт возьми, но терпимо. Жить буду.</p><p>Вокруг повисает облако многолетней пыли. Тяжесть давит на спину так, что тяжело вдохнуть.</p><p>Но главное – подо мной копошится живой теплый комочек.</p><p>И этот комочек начинает кричать.</p><p>Не плакать, а именно биться в истерике. Девочка задыхается под моим телом, колотит меня</p><p>кулачками в грудь, пытаясь вырваться, бьется как пойманная птица. Темнота, грохот шредера за</p><p>стеной, боль и чужая тетка, которая придавила ее к полу – для пятилетнего ребенка это за</p><p>гранью.</p><p>– Тише, тише, маленькая, тише, моя хорошая, – быстро-быстро бормочу я, игнорируя ноющую</p><p>боль в спине.</p><p>Я перехватываю ее бьющиеся ручки, не давая ей навредить себе, и крепко, но мягко прижимаю к</p><p>своей груди. Обнимаю так, как только могу, закрывая ее лицо от пыли. Я начинаю гладить ее по</p><p>спутанным волосам, по спине, ритмично и успокаивающе.</p><p>– Всё хорошо, всё закончилось. Коробки упали, но мы целы. Я тебя держу. Я здесь. Я тебя</p><p>никому не дам в обиду, слышишь? Никто тебя не тронет.</p><p>Я шепчу эти глупости непрерывным потоком, баюкая ее прямо на холодном бетонном полу под</p><p>завалами макулатуры. Я отдаю ей всё свое тепло, всю свою душу, пытаясь просто физически</p><p>вытянуть из нее этот панический ужас…</p><p>И чудо происходит.</p><p>Девочка вдруг перестает вырываться. Замирает на секунду, а потом с судорожным всхлипом</p><p>прижимается обратно ко мне. Она зарывается мокрым грязным личиком мне в шею, а ее худенькие</p><p>ручки обвиваются вокруг моих плеч с такой мертвой хваткой, что мне становится тяжело дышать.</p><p>С такой силой цепляются утопающие за спасательный круг. Маленькое тельце трясет, и крупная</p><p>дрожь передается мне, а затем крик переходит в тихое жалобное скуление.</p><p>Она нашла во мне свой якорь.</p><p>Облегченно выдохнув, осторожно приподнимаюсь на локтях и сбрасываю со спины пару самых</p><p>тяжелых коробок. На зубах скрипит пыль.</p><p>– Ну всё, всё, поплачь, солнышко, поплачь, – шепчу я, целуя ее в пыльную макушку. – Сейчас</p><p>мы отсюда выберемся. Пойдем умоемся и попьем водички.</p><p>Шум в коридоре привлекает внимание. Шредер за стеной стихает, зато вскоре слышатся быстрые</p><p>тяжелые шаги.</p><p>– Эй! Есть тут кто?! – эхом разносится по архиву грубый мужской бас. – Что за грохот?!</p><p>Я с кряхтением сажусь на полу, не выпуская девочку из объятий. Она вцепилась в меня</p><p>намертво. Ноги обвились вокруг моей талии, руки стиснули шею так, что костяшки пальцев</p><p>побелели. Она спрятала лицо у меня на груди и даже не шевелится, только дышит часто-часто.</p><p>Кое-как поднимаюсь на ноги, и поясница отзывается противной тянущей болью. То ли девочка</p><p>для своих пяти лет на удивление тяжелая, то ли это просто у меня от адреналина руки</p><p>трясутся.</p><p>– Мы здесь! – откликаюсь я хрипло, выходя из-за разрушенного стеллажа. – Коробки упали.</p><p>Из-за угла вылетают двое парней в форме нашей службы безопасности. Крепкие, суровые мужики,</p><p>обычно лениво скучающие на постах у лифтов, сейчас выглядят так, будто за ними черти</p><p>гонятся. Красные, взмыленные, взгляды безумные.</p><p>Они резко тормозят перед рухнувшим стеллажом. Один из них, здоровенный детина с квадратной</p><p>челюстью, открывает рот, чтобы рявкнуть на меня за учиненный погром, но слова просто</p><p>застревают у него в горле. Его глаза мгновенно фокусируются на ярком пятне розовой куртки.</p><p>На маленькой фигурке, которая висит на мне, как насмерть перепуганная обезьянка.</p><p>– Твою же мать... – потрясенно выдыхает здоровяк и судорожно жмет кнопку рации на плече: –</p><p>База, это пятый пост! Отбой по цоколю! Нашли! Да, в норме.</p><p>Он делает шаг ко мне, нервно вытирая вспотевший лоб тыльной стороной ладони, и смотрит на</p><p>меня так, словно я держу в руках бомбу с часовым механизмом.</p><p>– Охренеть просто... Слушай, девочка, ты даже не представляешь, что сейчас наверху</p><p>творится. Там реально все на ушах стоят. Это же та потеряшка из приемной Зарубина!</p><p>Я хлопаю ресницами, пытаясь переварить информацию.</p><p>– Из приемной генерального? – переспрашиваю недоуменно. – В смысле... чья это дочка?</p><p>Кого-то из топов?</p><p>– Ага, если бы! – нервно хохотнул первый охранник. – Давай ее сюда, мы ее живо наверх</p><p>доставим, пока нам всем головы не поотрывали.</p><p>Серый делает шаг ко мне и протягивает свои огромные, похожие на лопаты руки, чтобы забрать</p><p>ребенка.</p><p>И тут происходит то, чего никто из нас не ожидал.</p><p>Малышка, которая до этого казалась впавшей в ступор, вдруг резко поворачивает голову. Она</p><p>видит тянущиеся к ней чужие мужские руки, видит строгую черную форму… и ее глаза наполняются</p><p>таким диким ужасом, что мне становится страшно.</p><p>Она срывается на пронзительный, режущий по ушам визг:</p><p>– Не-е-е-е-ет!!! – и вцепляется в меня с удвоенной силой.</p><p>Ее маленькие пальчики впиваются мне в кожу сквозь тонкую ткань блузки. Она брыкается</p><p>ногами, пытаясь оттолкнуть охранника, и прячет лицо у меня на груди, крича так, что в ушах</p><p>звенит.</p><p>– Не отдам! Моя! Моя-я-я! – орет она, заливаясь слезами и задыхаясь от истерики.</p><p>Я инстинктивно делаю шаг назад, прижимая ее к себе еще крепче и чувствуя себя какой-то</p><p>волчицей, защищающей детеныша. Очень непривычное ощущение.</p><p>– Тихо, тихо, никто тебя не заберет! – громко говорю я, перекрывая ее визг, и злобно зыркаю</p><p>на растерявшегося Серого. – Отойдите от нее! Вы же видите, у нее истерика! Вы ее пугаете!</p><p>Здоровенные мужики замирают, переглядываясь. Они явно не обучены обращаться с бьющимися в</p><p>припадке паники детьми.</p><p>– Слышь, ну ты это... давай без самодеятельности, – неуверенно басит первый. – Нам</p><p>приказано ребенка доставить. Начальник охраны лично...</p><p>Он делает еще одну попытку приблизиться, и девочка заходится новым истошным криком. Ее</p><p>маленькое тело бьет крупная дрожь, и она задыхается, захлебываясь слезами.</p><p>– Я сказала, отойдите! – рявкаю я так, как никогда в жизни не разговаривала на работе. – Вы</p><p>что, слепые?! Ей плохо! Я сама ее понесу!</p><p>Охранники в растерянности отступают на шаг, поднимая руки в примирительном жесте.</p><p>В этот момент рация на плече у Серого оживает, плюясь статикой. И сквозь помехи раздается</p><p>злой, напряженный голос начальника службы безопасности:</p><p>– Пост четыре, база! Вы нашли ребенка?! Живо отвечайте! Генеральный рвет и мечет! Если с ее</p><p>головы упал хоть один волос, мы все завтра пойдем улицу мести! Где девочка?!</p><p>Серый сглатывает, его кадык нервно дергается.</p><p>Он медленно переводит взгляд с рации на меня, раскрасневшуюся, пыльную, с перекошенной</p><p>блузкой, в которую намертво, словно клещ, вцепилась бьющаяся в истерике маленькая девочка.</p><p>Я тоже замираю. До меня медленно, очень медленно доходит смысл сказанных по рации слов.</p><p>Генеральный рвет и мечет.</p><p>– Слушай... – охранник смотрит на меня с искренним сочувствием, смешанным с легким</p><p>злорадством. – Кажется, отдирать ее от тебя себе дороже. Раз она так в тебя вцепилась...</p><p>тебе придется самой подняться с ней наверх.</p><p>– К-куда наверх? — заикаюсь я, чувствуя, как холодеют руки.</p><p>– На сороковой этаж. К нему.</p><p>У меня темнеет в глазах. Подняться к Максиму Эдуардовичу? К человеку, который в нашем офисе</p><p>всё равно что недосягаемое божество?</p><p>Господи, поверить не могу.</p><p>Девочка на моей груди жалобно всхлипывает, крепче сжимая ручонки на моей шее. Я смотрю на</p><p>ее пыльную макушку, делаю глубокий вдох, пахнущий старой бумагой, и понимаю, что моя тихая</p><p>спокойная жизнь невидимой шестеренки только что рухнула под грудой архивных коробок.</p><p>– Ведите, – обреченно выдыхаю я.</p></section><section><title><p>Глава 5. Сороковой этаж</p></title><p>Глава 5. Сороковой этаж</p><p>Аня</p><p>Охранники летят. Я едва поспеваю за ними, прижимая к себе тяжелый, всхлипывающий комок.</p><p>Девочка не отпускает мою шею ни на секунду, её дыхание горячее и прерывистое, пальцы мертвой</p><p>хваткой вцепились в ворот блузки. Кажется, если я попытаюсь её отдать, она просто сломает</p><p>мне ключицу.</p><p>Грузовой лифт, в котором мы поднимаемся, пахнет машинным маслом и потом. Обычно я спускаюсь</p><p>в нём одна, наслаждаясь тишиной. Сейчас здесь тесно от напряженных мужских тел в черной</p><p>форме. Серый то и дело сглатывает и бросает взгляды на рацию, которая молчит.</p><p>Кажется, его это напрягает даже больше, чем когда в рацию рявкали.</p><p>Я смотрю на цифры над дверями. Они отсчитывают этажи с пугающей быстротой: 5... 12... 24...</p><p>Божечки. Неужели я действительно вот-вот столкнусь лицом к лицу с самим Зарубиным? Сегодня</p><p>я съем целую шоколадку для восстановления нервов без зазрения совести. Если живой выйду</p><p>оттуда.</p><p>– Слушай, – шепчет один из охранников, тот, что помоложе, с испуганными глазами. – Ты</p><p>это... ты главное не дергайся. Генеральный сейчас не в духе.</p><p>– Очень не в духе, – добавляет Серый мрачно. – Я такого никогда не видел.</p><p>Я хочу сказать, что я всегда не дергаюсь, что моя главная стратегия – вообще не</p><p>существовать в радиусе километра от людей вроде Зарубина, но язык не слушается. Во рту</p><p>пересохло, а в горле ком размером с булыжник. Вот как-то совсем не до разговоров мне сейчас.</p><p>Лифт останавливается. Двери разъезжаются с едва слышным мелодичным звоном, выпуская нас в</p><p>приемную на сороковом этаже.</p><p>Я бываю на верхних этажах редко. Очень редко. Только когда нужно разнести документацию,</p><p>которую «забыли» забрать курьеры из «важных» отделов. И каждый раз чувствую себя здесь</p><p>чужой, словно зашла не в свой магазин.</p><p>Но сейчас всё иначе.</p><p>Сейчас я в самом сердце этого здания.</p><p>Стеклянные стены, мягкий, приглушенный свет, пахнет дорогим парфюмом и свежими цветами в</p><p>напольных вазах. Идеальный порядок. Абсолютная тишина. И в этой тишине – десятки глаз,</p><p>направленных на меня.</p><p>Первыми я замечаю девушек из секретариата. Две безупречные блондинки в строгих</p><p>платьях-футлярах замирают у своего поста с открытыми ртами. Та, что слева, с идеальным</p><p>маникюром, держит в руке телефонную трубку, но не говорит в неё. Она просто смотрит.</p><p>Я знаю этих девчонок. Они – верхушка офисной иерархии, неприступные королевы, которые</p><p>никогда не замечали меня. Для них я была невидимкой, девочкой на побегушках, которая</p><p>приносит скрепки и молча исчезает. Сейчас их глаза расширяются, когда они видят меня –</p><p>грязную, растрепанную, с порванной у ворота блузкой, в чьих объятиях бьется маленькое</p><p>перепуганное существо.</p><p>Я прохожу мимо, и одна из них, та, что справа, издает какой-то сдавленный звук – то ли</p><p>удивления, то ли возмущения. Я слышу, как за спиной шепчут:</p><p>– Это кто вообще?</p><p>– Ребёнок... тот самый?</p><p>– А эта... это из какого отдела?</p><p>– Она что, нянька?</p><p>Я чувствую их взгляды на своей спине. Прожигающие, любопытные, презрительные. Те, кто</p><p>раньше даже не удостаивал меня кивка, сейчас смотрят так, будто я – восьмое чудо света. Или</p><p>чучело, которое принесли на экскурсию.</p><p>Дальше – открытое пространство перед кабинетом генерального. Здесь обычно никого не бывает,</p><p>но сегодня здесь толпятся люди. Замы охраны, какой-то мужчина в дорогом костюме, который</p><p>нервно теребит галстук.</p><p>Все они оборачиваются, когда мы появляемся.</p><p>Взгляды.</p><p>Десятки взглядов.</p><p>Кто-то смотрит на девочку с ужасом, кто-то с любопытством, кто-то уже тянется к телефону,</p><p>чтобы доложить. Но большинство смотрит на меня. С недоумением, с брезгливостью, с вопросом:</p><p>«А это что за нелепая девчонка здесь?».</p><p>Я чувствую себя экспонатом в музее. Или, точнее, дворняжкой, которая случайно забежала на</p><p>выставку чемпионских пород.</p><p>Моя блузка порвана, на юбке – пыльные разводы, волосы растрепались, и где-то на щеке до сих</p><p>пор, наверное, темнеет полоса от архивной грязи. Я выгляжу так, словно меня только что</p><p>вытащили из-под завала.</p><p>Что, в общем-то, недалеко от истины.</p><p>Я хочу провалиться сквозь землю. Хочу, чтобы они перестали на меня смотреть. Хочу, чтобы</p><p>эта девочка перестала дрожать, а сердце – биться так, будто я бежала марафон.</p><p>Но вместо этого я делаю шаг. Ещё один. Заставляю себя действовать и не думать. Иди к</p><p>огромным резным дверям в конце коридора. К логову генерального директора.</p><p>Охранник, который сопровождал нас, подходит к селектору на стене. Его пальцы дрожат, когда</p><p>он нажимает кнопку вызова.</p><p>– Максим Эдуардович... – голос у него севший, он прочищает горло. – Мы здесь... С девочкой.</p><p>Тишина. Такая густая, что слышно, как дышат люди, и моё предательское сердце выстукивает.</p><p>А затем динамик оживает, и низкий, хриплый голос, пропитанный яростью, которую сдерживают</p><p>из последних сил, произносит:</p><p>– Заходите.</p><p>Двери передо мной распахиваются бесшумно, словно их толкнула невидимая сила.</p><p>Я делаю глубокий вдох. В груди больно отдает в ушибленные ребра. Девочка на моих руках</p><p>вздрагивает и сильнее вжимается лицом мне в плечо.</p><p>– Всё хорошо, маленькая, – шепчу я, хотя сама в это не верю. – Всё хорошо.</p><p>И переступаю порог.</p><p>Кабинет огромный. Я даже не ожидала, что он может быть настолько большим. Панорамные окна</p><p>от пола до потолка открывают вид на весь город – серое небо сливается с высотками, и</p><p>кажется, что мы парим где-то в облаках. Темная мебель из массива, тяжелые шторы, идеальный</p><p>порядок. Ничего лишнего. Только стекло, металл, кожа.</p><p>И опять та самая тишина.</p><p>Звенящая, вязкая, которую нарушает только мое собственное дыхание и тихие всхлипы девочки.</p><p>Я замечаю охранников. Двое мужчин в черном стоят у стены, застыв по стойке смирно. У одного</p><p>из них на скуле дергается желвак, второй смотрит строго перед собой, но я вижу, как он</p><p>побледнел. Их взгляды мечутся между мной и фигурой у окна.</p><p>Генеральный стоит спиной ко входу. Руки скрещены за спиной, плечи напряжены, будто под</p><p>дорогим пиджаком – сжатые пружины. Свет из окон обрисовывает его силуэт: широкие плечи,</p><p>узкие бедра, жесткая линия спины.</p><p>Он не оборачивается.</p><p>Я замираю на месте, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Воздух в кабинете тяжелый,</p><p>пропитанный холодом и опасностью. Я чувствую его кожей, каждой клеточкой. Так пахнет перед</p><p>грозой.</p><p>– Максим Эдуардович, – голос начальника охраны звучит неуверенно. – Мы доставили...</p><p>– Я сказал всем ждать в коридоре, – перебивает генеральный, не оборачиваясь. Голос тихий,</p><p>ровный, но в нем столько стали, что воздух, кажется, начинает звенеть. – Вон.</p><p>Охранники вылетают пулями. Двери за ними закрываются с глухим, похоронным стуком.</p><p>Мы остаемся одни. Я, девочка и человек, который может уничтожить одним взглядом.</p><p>Я чувствую, как колени начинают дрожать. Сердце пропускает удар, потом еще один. Моя</p><p>стратегия быть невидимкой только что потерпела самый грандиозный крах в моей жизни.</p><p>Генеральный медленно поворачивается.</p><p>Сначала я вижу профиль – жесткий, с острыми скулами и волевым подбородком. Затем он смотрит</p><p>на меня, и время останавливается.</p><p>Его глаза. Серые, холодные, как зимнее небо. Тяжелые. Пронзительные. В них нет ничего</p><p>человеческого – только расчет, сила и... что-то первобытно-опасное.</p><p>Он смотрит на меня.</p><p>Не на девочку, которая вцепилась в меня мертвой хваткой. Не на мой порванный ворот или</p><p>растрепанные волосы. На меня. Смотрит так, будто видит впервые.</p><p>И я понимаю: так и есть.</p><p>За полтора года работы он ни разу меня не заметил. Для него я была пустым местом, фоном,</p><p>деталью интерьера. Сейчас его взгляд скользит по моему лицу, опускается ниже, на блузку, на</p><p>девочку, на мои руки, которые дрожат, но всё еще крепко держат малышку.</p><p>Его взгляд возвращается к моим глазам. И в этом взгляде – лед, сталь и вопрос, который он,</p><p>кажется, задает сам себе: «А это еще кто?».</p><p>Я не могу дышать. Не могу пошевелиться. Я стою посреди его кабинета, грязная, растрепанная,</p><p>с чужим ребенком на руках, и чувствую себя мышью, на которую смотрит удав.</p></section><section><title><p>Глава 6. Не отдам</p></title><p>Глава 6. Не отдам</p><p>Аня</p><p>В кабинете повисает такая плотная тишина, что мне кажется, будто я слышу, как пылинки</p><p>скрипят на моей грязной блузке.</p><p>Генеральный директор «ГлобалМаксСтроя», человек, чье имя в этом здании произносят с</p><p>заглавной буквы и дрожью в голосе, смотрит на меня так, будто я – ошибка в бухгалтерском</p><p>отчете, которую сейчас нужно срочно исправить.</p><p>Мое сердце, только что колотившееся как бешеное, вдруг замирает, а дыхание перехватывает.</p><p>Хочется сделать шаг назад. Или пять шагов. Или лучше сразу прыгнуть в окно – оно вон какое</p><p>большое, панорамное. Но ноги стали ватными, а руки, наоборот, свело судорогой, и я просто</p><p>сильнее прижимаю к себе девочку.</p><p>Малышка же чувствует мое напряжение и снова начинает скулить, зарываясь носом мне в шею.</p><p>Зарубин делает шаг. Один. Медленный. Небрежный. Он сокращает дистанцию с грацией хищника из</p><p>семейства кошачьих. Подошвы его дорогих туфель бесшумно ступают по паркету, но мне кажется,</p><p>что я слышу каждый шаг, потому что они отдаются прямо в моем позвоночнике.</p><p>Он останавливается примерно в двух метрах от нас. Достаточно близко, чтобы я могла</p><p>разглядеть тонкую нить шрама на его брови и то, как чуть заметно пульсирует жилка на его</p><p>шее.</p><p>Его взгляд скользит по мне – от растрепанных волос до сбившихся туфель, задерживается на</p><p>порванном вороте блузки, на пыльных разводах на юбке. В этом взгляде нет ни капли интереса</p><p>ко мне как к человеку. Только холодная оценка ситуации.</p><p>– Ваше имя? – голос низкий, грудной, без единой эмоции.</p><p>Я вздрагиваю, потому что не ожидала, что он заговорит первым. И уж точно не ожидала, что</p><p>спросит это. И вообще я, кажется, разучилась думать в его присутствии. Ну и подавляющая</p><p>энергетика у этого альфы.</p><p>– А... – горло перехватывает, я сглатываю вязкую слюну. – Анна Николаевна. Ивушкина.</p><p>– Где вы работаете, Анна Николаевна? – спрашивает он, и в его тоне – легкое, едва уловимое</p><p>нетерпение.</p><p>Словно он перебирает варианты, просчитывает. Пытается понять, откуда я такая свалилась на</p><p>его чистую, вымытую дорогущими шампунями голову с идеальной причёской. Я прямо нелепость в</p><p>юбке, блин.</p><p>– Младший администратор отдела обеспечения, – выдыхаю я, чувствуя, как щеки заливаются</p><p>краской. – С первого этажа.</p><p>Его бровь приподнимается на долю миллиметра. Первый этаж. Самый низ. Там, где копошатся</p><p>маленькие люди, которых он никогда не замечает и не собирается замечать.</p><p>– Младший администратор с первого этажа, – повторяет он медленно, словно пробуя эти слова</p><p>на вкус. Взгляд снова возвращается к моему лицу, и я чувствую себя букашкой под микроскопом.</p><p>– Как вы нашли мою дочь?</p><p>– В архиве, – мой голос звучит жалко и тонко, я стараюсь говорить быстро, чтобы поскорее</p><p>закончить этот неприятный допрос. – На техническом этаже. Я спустилась пересчитать</p><p>канцелярию. А она сидела в углу, за коробками... спряталась.</p><p>Он смотрит на меня, не перебивая, и это молчание давит сильнее любых вопросов. Ждёт. И я</p><p>неловко переминаюсь с ноги на ногу.</p><p>Ну же, смелее, расскажи всё и беги обратно в свой закрытый, тихий мирок. Через пять минут</p><p>Зарубин уже забудет о твоём существовании.</p><p>– Я её окликнула, – продолжаю я, глядя куда-то в район его галстука, потому что смотреть в</p><p>глаза не хватает смелости. – Она была очень напуганная. А потом запустили шредер, она</p><p>испугалась звука, отшатнулась и задела стеллаж с коробками...</p><p>Я замолкаю, потому что вспоминать этот момент до сих пор страшно. Как огромная конструкция</p><p>из тяжеленного картона летела на маленькую фигурку в розовой куртке. Как я прыгнула к ней,</p><p>не раздумывая ни секунды.</p><p>– И они начали падать, – добавляю я тихо. – Коробки. На неё.</p><p>Я чувствую на себе его взгляд. Тяжелый, пронзительный. Когда я набираюсь смелости поднять</p><p>глаза, он смотрит на пыль в моих волосах, на ссадину на локте, которую я даже не заметила,</p><p>пока не начало ныть.</p><p>– А вы, я вижу, успели её спасти, прикрыв собой, – говорит он, и в голосе проскальзывает</p><p>что-то неуловимое.</p><p>Я не знаю, как на это ответить. Не знаю, что он хочет услышать. Что я героиня? Будто кто-то</p><p>другой поступил не так на моём месте. Это же ребёнок. Они бы её просто раздавили на раз-два.</p><p>Так что я просто молчу и жду своей участи. А ещё я чувствую, как девочка на моих руках</p><p>постепенно успокаивается. Её дыхание становится ровнее, пальцы больше не впиваются мне в шею</p><p>с мертвой хваткой, а просто лежат, согревая.</p><p>Зарубин некоторое время смотрит на нас. На меня. На девочку, которая прижалась ко мне,</p><p>словно я самый родной человек в этом мире. В его глазах происходит какой-то холодный расчет.</p><p>– Хорошо, – говорит он наконец. – Отпустите её на пол.</p><p>Я моргаю, не сразу понимая смысл слов.</p><p>– Что? – выдыхаю я растерянно.</p><p>– Юлию. Мою дочь. – Он кивает на девочку, которая мирно сидит у меня на груди. – Поставьте</p><p>её на пол.</p><p>– Но она только успокоилась...</p><p>– Анна Николаевна, – перебивает он, и в его голосе появляются стальные нотки, не терпящие</p><p>возражений. – Я сказал: поставьте.</p><p>Я чувствую, как внутри все сжимается. Мне страшно. Не потому, что он смотрит так, будто я</p><p>нарушила субординацию. А потому, что я знаю: стоит мне наклониться, и этот хрупкий покой</p><p>рухнет.</p><p>Но спорить с ним бесполезно. Я это понимаю. Он привык, чтобы его приказы выполняли. С</p><p>первого раза. Без вопросов. И он будто не знает, какую сирену может включить этот ребёнок.</p><p>А может и не знает?</p><p>Кстати, увидев своего отца, девочка не изъявила желания уйти от меня. Продолжала впиваться</p><p>со всей силы. Только смысл всего этого от меня пока что ускользает. Может на панике я просто</p><p>туго соображаю?</p><p>– Хорошо, – шепчу я, чувствуя, как сердце снова начинает колотиться быстрее.</p><p>Я осторожно сгибаю колени, медленно опускаясь на корточки, чтобы поставить девочку на пол.</p><p>Юля чувствует движение и её ручки скользят по моей шее, снова готовясь схватить сильнее.</p><p>– Сейчас, маленькая, сейчас, – бормочу я тихо. – Постой на ножках, хорошо?</p><p>Но Юля явно не рада такому повороту событий. Её взгляд скользит по кабинету,</p><p>останавливается на темной фигуре, которая возвышается рядом, и за долю секунды в её глазах</p><p>вспыхивает паника.</p><p>– Нет! Не-е-е-ет! – Её крик режет по ушам, разрывая тишину кабинета в клочья. – Моя! Не</p><p>отдам! Моя-я-я!</p><p>Она бьется в моих руках, как пойманная птица. Кулачки колотят меня по плечам, ноги</p><p>брыкаются, но она не отпускает. Вцепилась в мою шею мертвой хваткой и тянет на себя, словно</p><p>пытается залезть внутрь, спрятаться от всего мира.</p><p>– Тише, тише, маленькая, – я глажу её по спине, пытаюсь успокоить, но истерика набирает</p><p>обороты. – Я здесь, я никуда не ухожу...</p><p>– Моя! – орет она, задыхаясь слезами. – Моя! Моя! Не отдам!</p><p>Я смотрю на Зарубина.</p><p>Он стоит, не двигаясь. Руки скрещены на груди, лицо непроницаемо. Но я вижу, как дергается</p><p>желвак на его скуле. Как его глаза – эти холодные серые глаза – следят за пальцами дочери,</p><p>которые впиваются в мою шею, за её лицом, мокрым от слез, за тем, как она бьется в истерике,</p><p>не желая меня отпускать.</p><p>Он смотрит на это всё с каким-то странным выражением, которое я никак не могу распознать.</p><p>Юля постепенно выдыхается. Крик переходит в хриплый плач, потом в тихие всхлипы. Она все</p><p>еще держит меня, но уже не бьется, а просто сидит у меня на коленях, обхватив мою шею</p><p>руками, и мелко-мелко дрожит.</p><p>– Моя, – шепчет она охрипшим голосом. – Моя.</p><p>Зарубин пристально смотрит на меня сверху вниз.</p><p>– Что же мне с вами делать, Анна Николаевна? – спрашивает он.</p><p>Голос тихий, ровный, но в нем слышится металл. И ответа он, кажется, не ждет.</p><p>Он молчит. Смотрит. Решает.</p><p>А я понимаю, что моя тихая спокойная жизнь невидимой шестеренки с первого этажа закончилась</p><p>в ту самую секунду, когда я прыгнула под эти чертовы коробки.</p></section><section><title><p>Глава 7. Синдром абсолютного щита</p></title><p>Глава 7. Синдром абсолютного щита</p><p>Зарубин</p><p>Смотрю на эту нелепую девчонку с первого этажа, которая застыла посреди моего кабинета. Она</p><p>выглядит так, будто ждет расстрела. Бледная, вся перепачканная архивной пылью, а блузка</p><p>безобразно надорвана по шву. Вцепилась в ребенка дрожащими руками, но, парадокс, держит ее</p><p>так крепко, словно готова драться за нее со всем миром, включая меня.</p><p>За Юлю... мою дочь.</p><p>У меня в голове до сих пор не укладывается это словосочетание. Моя дочь сидит на руках у</p><p>совершенно посторонней девки, уткнувшись ей в шею, и отказывается даже смотреть в мою</p><p>сторону.</p><p>Каждая моя попытка приблизиться вызывает у девочки приступ первобытно-животной паники. Я</p><p>для нее – чужой, огромный, пугающий мужик в костюме. Угроза. А эта серая мышка из отдела</p><p>обеспечения – спасительница.</p><p>Бред. Сюрреализм. Система дала сбой по всем фронтам.</p><p>Я делаю глубокий вдох, загоняя раздражение и растерянность глубоко под ребра. Эмоции сейчас</p><p>не помогут. Нужен план и стратегия.</p><p>– Анна Николаевна, – говорю сухо, стараясь не повышать голос, чтобы снова не спровоцировать</p><p>истерику у Юли. – За моей спиной, справа от стеллажа – панель из темного дерева. Нажмите на</p><p>нее, это скрытая дверь.</p><p>Девчонка вздрагивает, хлопая своими огромными испуганными глазами, похожими на оленьи.</p><p>– Ч-что?</p><p>– Дверь, – повторяю я с нажимом. – Там моя личная комната отдыха. Диван, пледы, телевизор,</p><p>небольшая кухня и ванная. Отнесите Юлю туда. Умойте ее теплой водой. Только без резких</p><p>движений. Затем откройте холодильник – там есть йогурты, соки и свежие фрукты. Если она</p><p>захочет чего-то другого – в комнате есть планшет. И можете заказать из ресторана внизу всё,</p><p>на что она покажет пальцем. Сладкое, фастфуд... мне плевать. Ваша задача сейчас – сделать</p><p>так, чтобы она поела и перестала трястись.</p><p>Аня сглатывает, неуверенно переступая с ноги на ногу.</p><p>– А... вы?</p><p>– А мне нужно сделать пару звонков, – отрезаю я. – Идите.</p><p>Она кивает, разворачивается и, бережно прижимая к себе Юлю, которая так и не отлипла от ее</p><p>шеи, скрывается за деревянной панелью. Дверь тихо щелкает, отрезая их от моего кабинета.</p><p>Я остаюсь один.</p><p>Выдыхаю так резко, будто до этого нырял без акваланга. Срываю с шеи галстук, бросаю его</p><p>прямо на стол и с силой тру лицо руками.</p><p>Так, стоп. Контроль. Мне нужен гребаный контроль над ситуацией.</p><p>Я бью по кнопке селектора:</p><p>– Рита!</p><p>– Да, Максим Эдуардович! – голос секретарши звенит от напряжения. Она явно сидит там ни</p><p>жива ни мертва, ожидая массовых увольнений.</p><p>– Слушай меня внимательно. Мне нужен лучший детский кризисный психолог. Не просто хороший,</p><p>а светило. Тот, кто работает с тяжелыми травмами, сиротством и острым стрессом.</p><p>– Э-э... Максим Эдуардович, у нас в корпоративной клинике есть отличный штатный психолог...</p><p>– В задницу штатного! – рявкаю я. – Мне нужен лучший в стране! Поднимай связи, звони в</p><p>частные клиники, в институты психиатрии. Предлагай любые деньги. Любые, Рита! Хоть миллион</p><p>за консультацию. Мне нужен человек на видеосвязи через десять минут. Время пошло.</p><p>Я отключаюсь и подхожу к панорамному окну, глядя на город внизу. Машины ползут по</p><p>проспектам, как мелкие муравьи. Полчаса назад моя жизнь была такой же четкой и понятной, а</p><p>теперь в соседней комнате сидит девочка, в чьих венах течет моя кровь, и эта девочка</p><p>сломана.</p><p>Черт бы побрал ее мамашу-кукушку!</p><p>Спустя ровно восемь минут селектор оживает:</p><p>– Максим Эдуардович, я нашла. Профессор Левицкий, доктор медицинских наук, специализируется</p><p>на детских психологических травмах и ПТСР. Он сейчас в Женеве на симпозиуме, но ради вашего</p><p>гонорара прервал обед. Перевожу его на ваш личный монитор.</p><p>Экран на стене вспыхивает, и там появляется седой сухощавый мужчина в очках с тонкой</p><p>оправой. У него умный, цепкий и абсолютно спокойный взгляд. Такой взгляд нельзя купить ни за</p><p>какие деньги, он появляется только у тех, кто видел слишком много чужого дерьма.</p><p>– Добрый день, Максим Эдуардович, – говорит профессор. – Ваша помощница обрисовала ситуацию</p><p>в общих чертах. Найдена ваша биологическая дочь, пять лет. Мать исчезла. Девочка находится в</p><p>состоянии острой паники. Верно?</p><p>– Верно, доктор, – я сажусь в кресло, сцепив пальцы в замок. – Но есть нюанс. Я для нее –</p><p>чужой пугающий мужик. Она орет, когда я просто делаю к ней шаг. И есть еще одна переменная.</p><p>Моя сотрудница. Младший администратор с первого этажа. Она случайно наткнулась на Юлю в</p><p>подвале. Девочка испугалась промышленного шума, попятилась и уронила на себя тяжелые</p><p>стеллажи. Эта сотрудница... Аня... бросилась под них, закрыв ребенка своим телом.</p><p>Левицкий чуть подается вперед. Его глаза за линзами очков сужаются.</p><p>– Физический контакт в момент пикового ужаса? – уточняет он.</p><p>– Да. И теперь Юля висит на ней, как обезьяна. Вцепилась мертвой хваткой, кричит «моя, не</p><p>отдам» при попытке кого-либо, включая меня, приблизиться. Я отправил их обеих в комнату</p><p>отдыха. Мне нужно знать, что делать дальше. Как мне забрать дочь у этой девчонки, не добив</p><p>при этом психику ребенка?</p><p>Профессор снимает очки и медленно протирает их платком.</p><p>– Никак, – произносит он ровно.</p><p>Я хмурюсь.</p><p>– Что значит «никак»? Вы не поняли. Эта Аня – посторонняя девчонка, офисный планктон. Мне</p><p>нужно забрать своего ребенка и отвезти домой. Мне нужно нанять квалифицированных нянь,</p><p>врачей...</p><p>– Если вы сейчас оторвете девочку от этой девушки, то вы получите необратимые последствия,</p><p>Максим Эдуардович, – жестко перебивает меня Левицкий. Его явно не впечатляет мой тон. –</p><p>Послушайте меня внимательно. Психика вашей дочери прямо сейчас – это разбитое стекло. Ее</p><p>самый близкий человек, мать, предал ее. Выбросил в толпу. Для пятилетнего ребенка это</p><p>равносильно смерти вселенной. – Профессор надевает очки обратно, глядя мне прямо в глаза</p><p>сквозь экран, и продолжает: – А потом, когда девочка находилась на пике ужаса в незнакомом</p><p>месте, появилась эта Анна. И она не просто ее нашла, а закрыла ее своим телом от физической</p><p>угрозы. Произошел классический импринтинг на фоне острой травмы. Синдром абсолютного щита. В</p><p>разрушенном враждебном мире вашей дочери эта посторонняя девушка внезапно стала единственным</p><p>гарантом безопасности. Божеством, если угодно точную образную формулировку. Якорем, который</p><p>удерживает ее от падения в полное безумие.</p><p>Я молчу, переваривая информацию.</p><p>Мне не нравится то, что я слышу. Это означает потерю контроля.</p><p>– И что вы предлагаете? – спрашиваю его саркастически. – Оставить мою дочь жить в архиве с</p><p>младшим администратором?</p><p>– Я предлагаю вам включить мозги бизнесмена, – парирует Левицкий. – Вы любите всё</p><p>контролировать? Отлично. Контролируйте. Но через нее. Девочка не пойдет к вам. Для нее вы –</p><p>источник опасности, потому что вы чужой мужчина. Она пойдет к вам только в одном случае:</p><p>если Анна покажет ей, что вы безопасны.</p><p>– Сколько времени это займет? – цежу я сквозь зубы.</p><p>– Недели. Месяцы. Зависит от вас. Мой вам совет: купите эту Анну.</p><p>– В смысле?</p><p>– В прямом. Введите ее в штат личной прислуги. Сделайте личной няней. Заплатите ей столько,</p><p>чтобы она забыла о своей прошлой жизни. Эта девушка должна стать постоянной константой в</p><p>жизни вашей дочери, пока та не адаптируется. Если Анна исчезнет завтра – девочка уйдет в</p><p>глубокую регрессию. Она перестанет говорить, есть, может начаться энурез, аутоагрессия... Вы</p><p>получите инвалида по психиатрии.</p><p>Я чувствую, как холодок пробегает по позвоночнику.</p><p>Инвалида...</p><p>Моя кровь не может стать инвалидом. Нет. Этого я не допущу.</p><p>– Я вас понял, доктор, – говорю ледяным тоном, хотя внутри всё кипит. – Я буду ждать вас у</p><p>себя первым же рейсом. Рита организует вам перелет частным бортом. Вы будете вести Юлю</p><p>лично.</p><p>– Договорились. Но до моего приезда – ни в коем случае не разделяйте их. И не давите на</p><p>ребенка. Будьте просто фоном. Спокойным, щедрым, безопасным фоном.</p><p>Раздраженно стиснув зубы, я прощаюсь и сбрасываю вызов. Какое-то время сижу в тишине, глядя</p><p>на пустой экран, а затем тянусь к пульту на столе и нажимаю кнопку. На монитор выводится</p><p>картинка с камеры видеонаблюдения, скрытой в моей комнате отдыха.</p><p>Они там.</p><p>Эта нелепая спасительница сидит на мягком ковре прямо на полу, поджав под себя ноги. Она</p><p>сняла свои туфли и скинула грязный пиджак, а Юля сидит у нее на коленях. Аня что-то тихо,</p><p>непрерывно говорит ей, гладя по спутанным кудряшкам, и аккуратно, с ложечки, кормит ее моим</p><p>натуральным фермерским йогуртом.</p><p>Девочка ест. Медленно, вздрагивая от каждого шороха, но ест. Периодически она бросает</p><p>затравленный взгляд на закрытую дверь, ведущую в мой кабинет, и тогда Аня обнимает ее</p><p>крепче, целуя в макушку. И ребенок успокаивается.</p><p>Смотрю на экран, и в груди начинает ворочаться тяжелое собственническое чувство.</p><p>Левицкий прав. Эта серая мышка – ключ к моему ребенку. Ключ к тому, чтобы Юля когда-нибудь</p><p>назвала меня отцом. И если для этого мне нужно вытащить девчонку с первого этажа и привязать</p><p>к себе намертво контрактами, деньгами и приказами, то я это сделаю.</p><p>Она думает, что просто спасла ребенка и вернется к своим скрепкам и стеллажам?</p><p>Да черта с два.</p><p>Я снова нажимаю кнопку селектора:</p><p>– Рита, свяжись с отделом кадров. Прямо сейчас, задним числом, переведи Ивушкину Анну</p><p>Николаевну на новую должность. Назови это... «младший администратор приемной генерального</p><p>директора». Оклад увеличь в три раза. С этого момента она подчиняется только мне лично. И</p><p>подготовь соседний малый кабинет под ее рабочее место. Там должны быть игрушки, детская</p><p>мебель и диван.</p><p>– М-максим Эдуардович... но такой должности нет в штатном расписании... – блеет Рита в</p><p>нескрываемом изумлении.</p><p>– Теперь есть, – чеканю я и отключаю связь.</p><p>Снова смотрю на монитор сощуренным взглядом. Аня на экране улыбается Юле, вытирая ей рот</p><p>салфеткой. Улыбка у нее мягкая и теплая. Настоящая. Я уже забыл, как выглядят люди, которые</p><p>улыбаются просто так, а не потому, что им от меня что-то нужно.</p><p>Никуда ты не вернешься, Анна Николаевна. Ни в какой архив. Ты останешься здесь, с ней и со</p><p>мной.</p><p>И это ни хрена не просьба.</p></section><section><title><p>Глава 8. Новая должность</p></title><p>Глава 8. Новая должность</p><p>Аня</p><p>Сидеть на полу в личной комнате отдыха генерального директора – это какой-то</p><p>сюрреалистичный сон.</p><p>Я всё жду, что сейчас прозвенит будильник, я подскочу в своей тесной комнатушке в спальном</p><p>районе, обожгу язык растворимым кофе и побегу на электричку, чтобы спуститься в свой родной,</p><p>пыльный и понятный полуподвал.</p><p>Но кремового цвета ковер подо мной – невероятно густой и мягкий, и в него мои сбитые туфли</p><p>проваливаются чуть ли не по щиколотку. В воздухе пахнет чем-то древесным, терпким и безумно</p><p>дорогим – так пахнут деньги и абсолютная власть, а не освежитель «Морской бриз» из нашего</p><p>туалета на первом этаже. И моя спина, ноющая тупой тянущей болью от удара архивных коробок,</p><p>тоже слишком реальна.</p><p>Как и ребенок, который сейчас сидит у меня на коленях.</p><p>Юля больше не плачет. Она вообще почти не издает звуков, только иногда судорожно и</p><p>прерывисто вздыхает, словно после долгой истерики, когда никак не можешь успокоиться. Одной</p><p>рукой она так и держит лацкан моей надорванной перепачканной блузки и послушно открывает</p><p>рот, когда я подношу к ее губам маленькую серебряную ложечку со свежим йогуртом.</p><p>Йогурт я достала из встроенного мини-холодильника с прозрачной дверцей. Стеклянная баночка</p><p>с крафтовой этикеткой. Я даже боюсь представить, сколько она стоит. Наверное, как мой</p><p>проездной на месяц.</p><p>– Вот так, умница, – шепчу я, аккуратно вытирая капельку черничного джема с ее бледной,</p><p>перепачканной пылью и слезами щеки бумажной салфеткой. – Вкусно?</p><p>Девочка едва заметно кивает, не сводя с меня своих настороженных серых глаз. Точно таких</p><p>же, как у того страшного человека за стеной. От этого сходства у меня по спине каждый раз</p><p>пробегает стайка ледяных мурашек.</p><p>Господи, это же надо было так вляпаться!</p><p>Я ведь просто спустилась пересчитать брендированные блокноты... а теперь сижу в святая</p><p>святых корпорации «ГлобалМаксСтрой», прячу от генерального его же собственную дочь и понятия</p><p>не имею, чего ждать после того, что эта девочка устроила при отце. Вдруг Зарубин на меня</p><p>разозлился?</p><p>Зинаида Петровна, моя непосредственная начальница, наверное, уже рвет и мечет.</p><p>Инвентаризация сорвана, меня нет на рабочем месте уже больше часа. За такое вообще-то пишут</p><p>докладную! А с докладной – прямая дорога на увольнение с волчьим билетом.</p><p>Я прикрываю глаза, чувствуя, как внутри всё сжимается от беспокойства за собственное</p><p>будущее.</p><p>У нас ипотека. У папы на стройке вечные задержки с премиями, он там здоровье гробит на</p><p>холоде, а мама в школе за копейки нервы свои треплет. Мне нельзя потерять эту работу. Просто</p><p>нельзя. Нужно как-то аккуратно передать девочку этому ледяному терминатору, извиниться за</p><p>беспокойство и бежать вниз, пока меня не растерли в порошок.</p><p>Тихий щелчок дверного замка звучит в этой идеальной тишине оглушительно, словно выстрел.</p><p>Вздрогнув, я инстинктивно вжимаюсь спиной в основание кожаного дивана. Юля мгновенно</p><p>бросает ложку, и баночка с йогуртом чудом не летит на ковер. Еле успеваю перехватить ее в</p><p>воздухе. Девочка сдавленно пищит и снова, как маленький напуганный зверек, зарывается лицом</p><p>мне в шею, обхватывая меня обеими руками и ногами.</p><p>Дверь, замаскированная под деревянную панель, бесшумно отъезжает в сторону, и на пороге</p><p>появляется Зарубин.</p><p>Он снял пиджак и галстук, верхние пуговицы его белоснежной рубашки расстегнуты, но менее</p><p>пугающим он от этого не стал. Скорее наоборот, теперь он похож не на закованного в броню</p><p>бизнесмена, а на хищника, который специально сбросил с себя всё лишнее перед броском.</p><p>Но добивает меня не он, а женщина, которая семенит следом за ним.</p><p>Маргарита Павловна, директор по персоналу всея корпорации. Железная леди с идеальным каре,</p><p>которая одним презрительным вздергиванием брови заставляет рыдать топ-менеджеров. Когда я</p><p>устраивалась на работу, она даже не удостоила меня взглядом, просто брезгливо перелистнула</p><p>мое резюме и кивнула помощнице – мол, оформляй эту серую мышь на побегушки.</p><p>Сейчас Маргарита Павловна заметно нервничает. На лбу блестит испарина, дорогие очки съехали</p><p>на кончик носа, а руки, сжимающие тонкую кожаную папку, нервно перебирают края торчащих</p><p>оттуда бумаг. Она выглядит так, будто Зарубин только что пообещал скормить ее крокодилам,</p><p>если она не выполнит его приказ за три секунды.</p><p>– Документы на стол, – коротко бросает генеральный.</p><p>Маргарита Павловна вздрагивает, быстро обходит Зарубина и, стараясь не стучать каблуками,</p><p>подходит к низкому стеклянному столику, за которым сидим мы с Юлей. Она кладет папку на</p><p>прозрачную поверхность. Я жду, что она посмотрит на меня так же пренебрежительно, как и в</p><p>тот раз, – мол, что ты тут забыла, убогая? Но она не смотрит и сразу пятится обратно к</p><p>двери, словно я – радиоактивная.</p><p>– Свободны, – так же ровно роняет Зарубин.</p><p>Директор по персоналу тут же исчезает за панелью со скоростью света.</p><p>Зарубин медленно засовывает руки в карманы темно-серых брюк и делает шаг ко мне. Я вжимаю</p><p>голову в плечи, а Юля на моей груди начинает мелко дрожать.</p><p>– Прочитайте и подпишите, Анна Николаевна, – приказывает он.</p><p>– Ч-что это? – мой голос чуть дрожит, звуча как-то жалко и тоненько. Чувствую себя</p><p>полнейшей идиоткой.</p><p>– Ваш новый трудовой договор. Приказ о переводе.</p><p>Я моргаю. Раз. Другой. Сердце начинает стучать в ушах так громко, что я почти не слышу</p><p>шелеста кондиционера. Стараясь не потревожить вцепившуюся в меня Юлю, тяну к себе открытую</p><p>папку.</p><p>Глаза бегают по строчкам, напечатанным идеальным канцелярским шрифтом.</p><p>«Приказ № 418/к… Перевести Ивушкину Анну Николаевну с должности младшего</p><p>администратора отдела обеспечения…»</p><p>Так. Стоп. Куда перевести? В уборщицы? На улицу по соглашению сторон с выплатой компенсации</p><p>за молчание о ребенке?</p><p>Спускаюсь взглядом ниже и спотыкаюсь о жирный шрифт.</p><p>«…на должность: Младший администратор приемной генерального директора».</p><p>Что? Какая приемная? У него в приемной сидят киборги с ногами от ушей и знанием четырех</p><p>языков! У них костюмы стоят как почка, а я слова путаю, когда на меня даже обычный курьер в</p><p>спешке голос повышает.</p><p>Младший администратор приемной... что это за зверь такой вообще? Да в нашем штатном</p><p>расписании отродясь не было такой должности! Я сама лично перешивала эти расписания в папки</p><p>полгода назад. Это несуществующая должность. Фикция.</p><p>Мой взгляд в панике скользит дальше, пропуская абзацы про должностные обязанности (какой-то</p><p>бред про «нестандартный график», «нахождение вблизи объекта опеки» и «обеспечение</p><p>психологического комфорта несовершеннолетнего члена семьи»), и намертво впечатывается в</p><p>цифры.</p><p>В графу «Должностной оклад».</p><p>Я перестаю дышать. Просто забываю, как это делается.</p><p>Смотрю на цифру, потом на пропись в скобочках. Снова на цифру. Нолики. Один, два, три…</p><p>Господи. Это какая-то жестокая шутка. Это ошибка кадровиков. Маргарита Павловна от страха</p><p>нажала на клавиатуре лишнюю кнопку. Да не одну, а парочку!</p><p>Эта сумма… намного больше того, что я получаю сейчас. Больше, чем мой отец, надрывающий</p><p>спину на стройке в дождь и снег, зарабатывает за полгода! Этих денег хватит, чтобы закрыть</p><p>мамины кредиты, починить отцовскую старую «Ладу» и еще останется на нормальную жизнь. За</p><p>такие деньги люди на урановых рудниках работают без выходных, а не бумажки в приемной</p><p>перебирают.</p><p>Я в шоке с того, что может вытворить власть. Огромная, неконтролируемая, пугающая власть и</p><p>деньги. Вот так просто. Одним росчерком пера и одним звонком перекроить реальность, выдумать</p><p>должность, нарисовать цифру из космоса – просто потому, что он так захотел.</p><p>От осознания этого у меня начинает кружиться голова.</p><p>– Максим Эдуардович… – я поднимаю на него совершенно ошалевшие глаза. – Это… здесь ошибка.</p><p>Генеральный возвышается надо мной, как темная скала, надменно глядя сверху вниз.</p><p>– В моих документах не бывает ошибок, Анна.</p><p>– Но… но я не могу! – прорывает меня. Паника выплескивается наружу, смывая остатки</p><p>субординации. – Послушайте, это какое-то безумие! Я работаю в подвале. В архиве! Моя работа</p><p>– скрепки, степлеры, накладные на туалетную бумагу и картриджи! Я не умею работать в</p><p>приемной и с детьми! Я языков не знаю! Я социофоб, меня от скопления статусных людей трясет!</p><p>Как я буду варить вам кофе на переговорах? Я же обязательно споткнусь и вылью этот кофе</p><p>прямо на какого-нибудь важного инвестора! Меня Зинаида Петровна за одни только неправильно</p><p>сложенные папки уничтожала, а здесь…</p><p>– Анна.</p><p>Одно слово. Тихое, ледяное, сказанное почти шепотом, бьет меня наотмашь. Я умолкаю на</p><p>полуслове, захлопнув рот так резко, что клацают зубы.</p><p>– Послушайте меня очень внимательно, – говорит он, глядя мне прямо в глаза. – Ваш кофе мне</p><p>даром не сдался. Мне плевать на инвесторов, скрепки и вашу Зинаиду Петровну. А если она</p><p>попробует сказать мне хоть слово поперек... в чем я очень сомневаюсь... то к вечеру будет</p><p>мести дворы в спальном районе. Вам понятно?</p><p>Я судорожно сглатываю и, не в силах оторвать взгляд от его серых глаз, киваю.</p><p>Он переводит взгляд на Юлю. Девочка, почувствовав его близость, пытается спрятать лицо под</p><p>моим распущенным волосами. Зарубин сжимает челюсти, и желваки на его скулах дергаются.</p><p>– Ваша единственная задача, – продолжает он жестко, возвращая взгляд ко мне, – чтобы этот</p><p>ребенок чувствовал себя в безопасности. Всё. Точка. Если для того, чтобы она не кричала от</p><p>ужаса, вам нужно числиться младшим администратором, вице-президентом или королевой</p><p>Великобритании – вы будете ею числиться. Вы будете сидеть в соседней комнате, есть с ней,</p><p>рисовать с ней и держать ее за руку двадцать четыре часа в сутки. Станете ее тенью до тех</p><p>пор, пока она не поймет, что я не причиню ей зла.</p><p>– Н-но это же неправильно… – слабо бормочу я, чувствуя, как меня затягивает в какую-то</p><p>безумную воронку, из которой нет выхода. – Я ведь просто посторонняя. И без опыта няни. К</p><p>тому же вы не можете просто так взять и купить мою жизнь на круглосуточную работу…</p><p>Лицо Зарубина каменеет.</p><p>– Могу, – припечатывает так безапелляционно, что у меня перехватывает дыхание. – Я покупаю</p><p>ваш покой, ваше время и вашу эмпатию. Я покупаю щит для своей дочери и плачу за это более</p><p>чем щедро.</p><p>Он берет со стола тяжелую ручку и протягивает ее мне.</p><p>– Подписывайте, Анна Николаевна.</p><p>Я смотрю на гладкий металл в его длинных пальцах, и здравый смысл наконец берет верх над</p><p>моими страхами.</p><p>Отказаться? Господи, да это же просто глупо. Непростительно глупо. Эти астрономические нули</p><p>в приказе – реальный шанс вытащить мою семью из вечной финансовой удавки, закрыть кредиты и</p><p>дать родителям возможность спокойно выдохнуть. Да и как я сейчас уйду? Юля снова жалобно</p><p>всхлипывает, горячо дыша мне в ключицу. Бросить этого напуганного, травмированного ребенка</p><p>один на один с ледяным мужиком, которого она до одури боится, у меня просто совести не</p><p>хватит.</p><p>В конце концов, это ведь явно ненадолго.</p><p>Обычная экстренная мера. Месяц, максимум два, пока малышка не привыкнет к отцу, а он не</p><p>подберет ей целый штаб профессиональных гувернанток с дипломами. А потом я с чистой совестью</p><p>и полным банковским счетом вернусь в свою тихую невидимую жизнь. Нужно просто немного</p><p>потерпеть.</p><p>Под его тяжелым взглядом я опускаю глаза на бумагу и ставлю кривую дерганую подпись в самом</p><p>низу приказа.</p></section><section><title><p>Глава 9. Предупреждение</p></title><p>Глава 9. Предупреждение</p><p>Аня</p><p>Юля сидит у меня на коленях, медленно жует печенье и не сводит с меня настороженных глаз. Я</p><p>глажу её по спутанным кудряшкам, и мне кажется, что если я перестану это делать хотя бы на</p><p>секунду, она снова начнет кричать. Или просто рассыплется, как стеклянная.</p><p>Зарубин стоит у окна, повернувшись к нам спиной, смотрит в телефон, будто что-то читает,</p><p>потом поворачивается ко мне.</p><p>– Анна, ваш новый кабинет будет готов через десять минут. Можете перебираться туда.</p><p>Я моргаю, пытаясь осознать смысл его слов. Новый кабинет? У меня? Младшего администратора с</p><p>первого этажа? Так вот, что он имел в виду, когда сказал, что я буду за стенкой.</p><p>Кабинет-детская. Как удобно.</p><p>– Спасибо, – выдавливаю я, чувствуя, как язык прилипает к небу. – Но... мне нужно забрать</p><p>свои вещи. С прежнего рабочего места.</p><p>Он молчит. Просто смотрит на меня своими серыми, холодными глазами, и я не понимаю, о чем</p><p>он думает. Секунда. Другая. Наконец он коротко кивает.</p><p>– Ладно. Туда и обратно. Пулей.</p><p>Я киваю в ответ и осторожно пытаюсь перехватить Юлю поудобнее, чтобы встать. Девочка</p><p>чувствует мое движение, и её сонная расслабленность испаряется в одно мгновение.</p><p>Она открывает глаза, смотрит на меня, потом переводит взгляд на дверь, и её губы начинают</p><p>дрожать.</p><p>Я знаю этот взгляд. Я уже видела его сегодня несколько раз. Предвестник беды. Ещё секунда –</p><p>и она включит сирену. Ту самую, от которой даже у закаленных охранников подкашиваются</p><p>колени.</p><p>– Тихо, тихо, маленькая, – шепчу я, прижимая её к себе крепче. – Я никуда не ухожу.</p><p>Она вцепляется в мою блузку с такой силой, что ткань натягивается, и я слышу, как трещит</p><p>шов. Её пальцы – маленькие, но цепкие, как у обезьянки, которая вцепилась в ветку и не</p><p>собирается отпускать.</p><p>Я поднимаю глаза на Зарубина.</p><p>Вопрос повисает в воздухе, даже не произнесенный вслух.</p><p>Я с Юлей?</p><p>Он смотрит на дочь. На её побелевшие костяшки. На её лицо, которое сейчас снова готово</p><p>исказиться криком. Потом переводит взгляд на меня.</p><p>– Только с ней, – говорит он жестко, и в этом «только» слышится приказ, от которого не</p><p>отмахнуться. – И в сопровождении охраны.</p><p>Я киваю, хотя внутри всё сжимается. Охрана. Значит, спускаться на первый этаж я буду не</p><p>одна. И Юля будет со мной. Представляю, какой я фурор произведу в своём скромном</p><p>пространстве отдела обеспечения.</p><p>Блин, надеюсь, хоть там на меня никто волком смотреть не будет. Вроде я со всеми в хороших</p><p>отношениях.</p><p>– Я вас поняла, – тихо говорю я и поворачиваюсь к Юле. – Слышишь, солнышко? Мы идем вместе.</p><p>Ты пойдешь со мной, хорошо?</p><p>Она всхлипывает, но кивает. Её хватка чуть ослабевает, но не настолько, чтобы я могла</p><p>выдохнуть с облегчением.</p><p>Зарубин кивает и нажимает кнопку селектора на стене:</p><p>– Зайди.</p><p>Дверь бесшумно открывается, и на пороге появляется тот самый здоровенный охранник, что</p><p>привёл меня на сороковой этаж. Серый. Он выглядит так, будто его только что выдернули из</p><p>строя: спина струной, взгляд устремлен прямо перед собой.</p><p>– Проводишь Анну Николаевну и Юлию на первый этаж, – чеканит Зарубин. – Будешь рядом</p><p>постоянно. Ни на шаг не отходить. К девочке никто не должен приближаться. Если кто-то</p><p>попытается заговорить, фотографировать, трогать – пресекаешь жестко. И да… Документы на</p><p>пропуск Анне Николаевне оформить в течение часа. Постоянный доступ на сороковой этаж.</p><p>– Вас понял, Максим Эдуардович, – голос у охранника глухой, басистый, но я слышу в нем</p><p>нотки искреннего облегчения.</p><p>Наверное, рад, что его не уволили за то, что упустил ребенка, который каким-то чудом</p><p>добрался до архива.</p><p>– Юля, – голос Зарубина становится чуть тише, и я вижу, как он делает осторожный шаг</p><p>вперед. – Ты пойдешь с Аней. А я буду ждать вас здесь.</p><p>Девочка не отвечает. Она просто сильнее прижимается ко мне и прячет лицо у меня на плече.</p><p>Но по крайней мере, она не кричит. И это, кажется, уже прогрессом.</p><p>Мы выходим в коридор, и я чувствую, как на нас обрушивается тишина приемной.</p><p>Девушки-секретарши, которые еще час назад смотрели на меня как на чучело, сейчас замерли за</p><p>своими столами, как статуи. Их глаза – накрашенные, ухоженные, с идеальными стрелками –</p><p>провожают нас до самых лифтов. Я слышу, как за спиной шепчутся, но слов не разбираю. И,</p><p>честно говоря, не хочу разбирать.</p><p>Серый нажимает кнопку вызова лифта, и я встаю чуть впереди него, чтобы Юля не видела его</p><p>широкую спину в черной форме. Девочка и так на взводе: каждые две секунды вздрагивает, когда</p><p>в коридоре кто-то проходит, и сжимает меня с такой силой, что, кажется, скоро на моих</p><p>ключицах останутся синяки.</p><p>Лифт приезжает с мелодичным звоном, и мы заходим внутрь.</p><p>– На первый? – уточняет Серый, нажимая кнопку.</p><p>– Да. Отдел обеспечения, – киваю я.</p><p>Пока лифт едет, я пытаюсь успокоить собственное сердцебиение. В голове крутится только одна</p><p>мысль: как я сейчас зайду в наш опен-спейс? В чем я? В грязной, порванной блузке, с</p><p>растрепанными волосами, с чужим ребенком на руках и личным охранником генерального директора</p><p>за спиной.</p><p>Зинаида Петровна меня убьет.</p><p>Или не убьет. Потому что, наверное, ей уже позвонили из кадров. Или из юридического. Или</p><p>сам Зарубин ей пригрозил, что отправит мести дворы. От этой мысли мне становится</p><p>одновременно смешно и страшно.</p><p>Двери лифта открываются, выпуская нас в длинный коридор с потертым линолеумом и</p><p>флуоресцентными лампами под потолком. Здесь пахнет дешевым кофе из автомата, офисной пылью</p><p>и, кажется, безысходностью. Мой родной запах.</p><p>Юля морщит носик.</p><p>– Туда, – указываю я налево, и Серый кивает, становясь чуть ближе ко мне, чтобы прикрыть</p><p>нас со спины.</p><p>Мы заходим в опен-спейс, и время останавливается.</p><p>Сначала я слышу только собственное дыхание и тихое сопение Юли. А потом наступает тишина.</p><p>Не та, которая бывает, когда все заняты работой, а та, которая накрывает комнату, когда туда</p><p>заходит что-то абсолютно неправильное.</p><p>Клавиатуры замолкают. Телефонные разговоры обрываются на полуслове. Даже принтер, который</p><p>вечно скрежещет в дальнем углу, вдруг перестает издавать звуки, словно тоже замер в</p><p>изумлении.</p><p>Я чувствую на себе взгляды. Десятки взглядов.</p><p>Вот Ирочка замирает с чашкой кофе у губ. Вот Петрович, вечно небритый и вечно в одном и том</p><p>же свитере, перестает жевать бутерброд и смотрит на меня так, будто я – привидение. Вот</p><p>знакомые девчонки, которые всегда обсуждают свои шопинги в перерывах, откладывают в сторону</p><p>глянцевые журналы и вытягивают шеи.</p><p>Я иду к своему столу в дальнем углу, чувствуя, как щеки заливаются краской. Серый за моей</p><p>спиной пыхтит, как паровоз, и его тяжелые шаги гулко отдаются в бетонном полу. Он оглядывает</p><p>помещение так, будто здесь вот-вот начнется вооруженное нападение.</p><p>Юля, почувствовав напряжение, жмется ко мне ещё сильнее и тихо скулит.</p><p>– Всё хорошо, маленькая, – шепчу я, гладя её по спутанным кудряшкам. – Мы уже почти пришли.</p><p>Мой стол – маленький, замызганный, заваленный бумагами и накладными. Моя любимая кружка с</p><p>надписью «Лучший день – это сегодня», которую мне подарила мама на Новый год. Мои сменные</p><p>туфли на низких каблуках. Моя сумка, в которой лежат ключи от дома, проездной и пачка</p><p>влажных салфеток.</p><p>Я пытаюсь одной рукой открыть ящик, но Юля висит на мне, и это практически невозможно.</p><p>– Солнышко, можно я тебя на секундочку поставлю на стул? – прошу я. – Мне нужно открыть</p><p>ящик и забрать свои вещи.</p><p>Юля молчит, но её хватка чуть ослабевает, и я осторожно опускаю её на мой скрипучий офисный</p><p>стул. Девочка тут же хватается за край стола и смотрит на меня испуганными глазами, но хотя</p><p>бы не плачет.</p><p>– Я здесь, – говорю я, быстро выдвигая ящик и сгребая вещи в сумку. – Я никуда не ухожу.</p><p>– Анька...</p><p>Я поднимаю голову и вижу Ленку из соседнего отдела. Она стоит в двух метрах от меня, держа</p><p>в руках какую-то папку, и смотрит на меня круглыми глазами.</p><p>– Лен, привет, – выдавливаю я улыбку. – Я только за вещами.</p><p>– Анька, это правда? – Ленка подходит ближе, и её голос становится заговорщицким. – Нам</p><p>сейчас позвонили из кадров... сказали, тебя переводят наверх? К самому?</p><p>Я не успеваю ответить, потому что нас окружают.</p><p>– Анька, ты чего? – это Оля, вечно недовольная всем на свете, сейчас выглядит так, будто</p><p>увидела НЛО. – Тебя правда Зарубин к себе забрал?</p><p>– Не забрал, а перевел, – поправляю я, краснея ещё больше. – Это временно. Пока...</p><p>– А это его дочка? – Ирочка уже забыла про свой кофе и разглядывает Юлю с жадным</p><p>любопытством. – Ой, какая хорошенькая! И правда похожа на него!</p><p>Юля, услышав, что о ней говорят, вжимается в спинку стула и хватает меня за руку. Я</p><p>чувствую, как её пальцы дрожат.</p><p>– Девочки, вы её пугаете, – говорю я тихо, но твердо. – Она недавно пережила стресс,</p><p>пожалуйста...</p><p>– Анька, ну ты даешь! – Ленка толкает меня в плечо, и я едва не роняю сумку. – Прямо в</p><p>святая святых! Говорят, у него там кабинет как космический корабль, да? А зарплату тебе</p><p>какую поставили?</p><p>– Да ладно, не выпытывай, – вступается вдруг Света, выныривая из-за спин коллег. Она</p><p>смотрит на меня с тревогой в глазах. – Ань, ты иди, собирайся. Мы тебе мешаем.</p><p>Я бросаю на неё благодарный взгляд. Света – одна из немногих, с кем я могла спокойно выпить</p><p>чай в уголке и помолчать, не чувствуя себя обязанной поддерживать светскую беседу. Такая же</p><p>тихая, незаметная, как и я.</p><p>– Ань, – Света подходит ближе и отводит меня на пару шагов в сторону, пока Ленка и</p><p>остальные разглядывают Юлю на расстоянии. – Ты хоть понимаешь, куда попала?</p><p>Я смотрю на неё, и от её серьезного тона у меня по спине пробегает холодок.</p><p>– Что ты имеешь в виду?</p><p>– Сороковой этаж, – шепчет Света, оглядываясь по сторонам. – Это аквариум с акулами, Аня.</p><p>Там половина топ-менеджерш и личных помощниц спят и видят, как бы затащить Зарубина в ЗАГС</p><p>или хотя бы в постель. Он их всех ледяным тоном на расстоянии держит, но они всё равно</p><p>надеются.</p><p>Я сглатываю.</p><p>– Я... я не собираюсь никого никуда затаскивать...</p><p>– Да я знаю! – перебивает меня Света, и в её голосе появляется паническая нотка. – Но</p><p>они-то не знают. А тут ты. Без записи, в любое время, прямо к нему в кабинет. С ребенком,</p><p>который, видно, как к тебе привязан.</p><p>Она делает паузу и смотрит на меня так, будто я собираюсь прыгнуть с парашютом без</p><p>подготовки.</p><p>– Аня, они тебя сожрут. Как только поймут, что ты слишком близко – зубы покажут. Они таких,</p><p>как мы, с первого этажа, вообще за людей не считают. А тут ты – у него в кабинете, на личном</p><p>контроле.</p><p>У меня холодеет внутри.</p><p>Я и так до смерти боюсь генерального. Его ледяной взгляд, его властный голос, его привычка</p><p>решать всё мгновенно и без оглядки на чужие чувства – это всё вызывает во мне первобытный</p><p>животный ужас. А теперь я ещё и оказалась под прицелом офисных хищниц в брендовых шмотках,</p><p>которые, наверное, одной левой меня уничтожат.</p><p>Мне хочется забиться под свой старый стол, натянуть на голову пыльную куртку и никогда не</p><p>вылезать.</p><p>– Спасибо, Свет, – шепчу я, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. – Я... я буду</p><p>осторожна.</p><p>– Ты главное не теряйся, – Света сжимает мою руку. – И если что – звони. Я хоть и трусиха,</p><p>но поддержать могу.</p><p>Я киваю и возвращаюсь к Юле. Девочка сидит на стуле, вцепившись в край стола, и смотрит на</p><p>меня с таким облегчением, будто я отсутствовала час, а не минуту.</p><p>– Всё, маленькая, – я подхватываю её на руки, чувствуя, как она сразу же вцепляется в меня.</p><p>– Мы закончили. Поехали обратно.</p><p>Серый, который всё это время стоял в двух метрах, грозно оглядывая моих коллег, кивает и</p><p>направляется к выходу, расчищая нам дорогу.</p><p>Мы идем обратно к лифту, и я чувствую на спине десятки взглядов. Любопытные, завистливые,</p><p>испуганные. Я слышу, как Ленка шепчет кому-то в трубку: «Представляешь, она теперь с</p><p>самим!», и мне хочется провалиться сквозь землю.</p><p>Лифт закрывается, отрезая нас от гула голосов, и я прислоняюсь к прохладной металлической</p><p>стене, чувствуя, как дрожат колени.</p><p>Юля гладит меня по щеке своей маленькой ладошкой и тихо, одними губами, шепчет:</p><p>– Аня... не бойся.</p><p>Я смотрю на неё и не знаю, плакать мне или смеяться. Пятилетняя девочка утешает меня.</p><p>– Не буду, – обещаю я, целуя её в макушку. – Мы с тобой не будем бояться. Договорились?</p><p>Она кивает и снова прячет лицо у меня на плече.</p><p>Сороковой этаж приближается с каждой секундой, и вместе с ним – новый, пугающий мир, в</p><p>котором мне предстоит выжить.</p><p>Аквариум с акулами, говоришь, Света?</p><p>Я делаю глубокий вдох. Ну что ж, придётся учиться с ними плавать как-то.</p></section><section><title><p>Глава 10. Первая искра</p></title><p>Глава 10. Первая искра</p><p>Аня</p><p>Лифт с мелодичным звоном открывает двери, и я делаю шаг в приемную, чувствуя, как</p><p>напряжение возвращается с утроенной силой. Секретарши снова провожают нас взглядами, но</p><p>сейчас я хотя бы знаю, куда идти.</p><p>Серый останавливается у входа, кивает в сторону распахнутой двери:</p><p>– Вам туда, Анна Николаевна. Кабинет подготовили.</p><p>Я заглядываю внутрь и на секунду теряю дар речи.</p><p>Это не кабинет. Это комната из какого-то дизайнерского журнала, которую кто-то явно собирал</p><p>с бешеной скоростью, но с пугающей тщательностью. Слишком красиво. Слишком хорошо. Слишком…</p><p>всего слишком.</p><p>Светлые стены, большое окно с видом на город. В углу – мягкий ковер с длинным ворсом, такой</p><p>пушистый, что хочется снять туфли и пройтись босиком. На ковре уже разбросаны разноцветные</p><p>пуфы в виде зверушек – зайцы, мишки, что-то розовое и круглое, напоминающее единорога. Вдоль</p><p>стены – низкий стеллаж с книгами, игрушками и несколькими коробками, из которых явно не</p><p>успели достать содержимое.</p><p>Мой новый стол стоит ближе к двери. Небольшой, аккуратный, с компьютером, лампой и пустой</p><p>подставкой для бумаг. Рядом – детский столик с набором фломастеров и раскрасок. А в углу, у</p><p>самого окна, притулилось маленькое креслице-мешок, которое выглядит настолько уютным, что я</p><p>сама хочу в него зарыться.</p><p>Юля на моих руках затихает. Она отрывается от меня и тоже смотрит.</p><p>Я чувствую, как ее напряжение начинает понемногу отпускать – наверное, этот свет, эти яркие</p><p>пятна и мягкие текстуры действуют на нее успокаивающе.</p><p>– Смотри, маленькая, – шепчу я, аккуратно опуская ее на пол. – Здесь есть игрушки. Хочешь</p><p>посмотреть?</p><p>Она не отвечает, но и не сопротивляется. Ее ноги касаются пушистого ковра, и она замирает,</p><p>глядя по сторонам круглыми глазами. Взгляд цепляется за рассыпанные детали пазла на низком</p><p>столике.</p><p>Юля медленно, словно во сне, опускается на колени, потом садится на ковер, поджав под себя</p><p>ноги. Она протягивает руку к пазлу, берет одну деталь, прикладывает к краю картинки,</p><p>откладывает, берет другую.</p><p>Я выдыхаю с облегчением. Она занята. Хотя бы на минуту.</p><p>Пытаюсь аккуратно отойти к столу, чтобы разобрать сумку, но Юля мгновенно реагирует. Ее</p><p>рука хватает меня за край юбки, и она поднимает на меня испуганные, предупреждающие. Готова</p><p>снова включить свою неизменную сирену.</p><p>– Я здесь, – говорю я быстро. – Никуда не ухожу. Я просто сяду за стол, хорошо? Видишь? В</p><p>двух шагах.</p><p>Она смотрит на стол, потом на меня, потом снова на пазл. Пальцы чуть ослабевают, но не</p><p>отпускают. В итоге она находит компромисс: держит меня за подол, сжимая ткань сильнее, и</p><p>продолжает собирать картинку. Такое ощущение, словно одной рукой она придерживает мое</p><p>присутствие как гарантию безопасности.</p><p>Я поворачиваюсь к столу, чувствуя себя одновременно нелепо и трогательно. Младший</p><p>администратор с ребенком на привязи.</p><p>Сумку ставлю на стул рядом. Я начинаю выкладывать вещи – кружку, сменные туфли, ежедневник,</p><p>пару ручек, запасную зарядку. Пытаюсь найти им место на новом столе, который кажется слишком</p><p>чистым и чужим для моих скромных канцелярских принадлежностей.</p><p>Юля, видимо, почувствовав себя наконец-то в безопасности или увлёкшись сильно пазлом,</p><p>ослабляет руку, а потом убирает. Я бросаю на неё быстрый взгляд. Девочка действительно</p><p>увлечена головоломкой.</p><p>Возвращаюсь к своему делу, двигаясь теперь более уверено. Но руки дрожат всё равно.</p><p>Наверное, от переизбытка адреналина за сегодня. Или оттого, что я до сих пор не могу</p><p>поверить, что нахожусь в комнате, смежной с кабинетом самого Зарубина. Дверь между нами</p><p>открыта настежь – я отлично вижу край его огромного стола, часть панорамного окна и темный</p><p>силуэт, который движется там.</p><p>Страшно. Очень страшно.</p><p>А еще Светкины слова засели в голове занозой.</p><p>«Аквариум с акулами». «Сожрут». «За людей не считают».</p><p>Но я продолжаю наводить свой порядок, пытаясь выкинуть из головы всё лишнее. Моя жизнь</p><p>кардинально переменилась, и мне нужно выдохнуть, переосмыслить. Но делать это, зная, что за</p><p>стеной Зарубин – невероятно сложно.</p><p>Когда заканчиваю с расстановкой своих скромных пожитков, делаю шаг назад, чтобы оценить,</p><p>как кружка смотрится на столе. Но...</p><p>Врезаюсь во что-то мягкое, круглое и абсолютно неожиданное. Детский пуфик в виде единорога,</p><p>который я не заметила, потому что он оказался прямо у меня за спиной.</p><p>Мир наклоняется.</p><p>Я чувствую, как теряю равновесие, как пятка соскальзывает с плюшевой игрушки, как центр</p><p>тяжести смещается куда-то за пределы моего тела, и я начинаю падать назад. Спиной. На пол.</p><p>Глупо, нелепо, с грохотом.</p><p>Супер. Не хватало только эпичного падения после всего, что я за сегодня успела пережить.</p><p>Бедная моя спина, мало ей досталось папками в архиве, видимо.</p><p>Я закрываю глаза, готовясь к удару.</p><p>Но удар не приходит.</p><p>Вместо холодного пола – жар. Горячий, плотный, почти обжигающий. Чьи-то руки перехватывают</p><p>меня за талию и предплечье за долю секунды до того, как я успеваю коснуться ковра.</p><p>Меня держат. Крепко. Так, что я чувствую каждый палец сквозь тонкую ткань блузки. Пять</p><p>пальцев на талии – широких, сильных, невероятно горячих. И еще одна рука на предплечье,</p><p>фиксирует, не дает дернуться.</p><p>Мое сердце пропускает удар.</p><p>А потом бьет так, что в ушах звенит.</p><p>Я открываю глаза и вижу прямо над собой лицо Зарубина.</p><p>Он склонился, держит меня на весу, и наши лица разделяет каких-то жалких двадцать</p><p>сантиметров. Я вижу каждую морщинку у его глаз, вижу, как дергается желвак на скуле, вижу</p><p>его глаза – серые, глубокие, сейчас почему-то потемневшие, как грозовое небо перед бурей.</p><p>От него пахнет деревом, кожей, табаком и чем-то еще, мужским, первобытным, отчего у меня</p><p>перехватывает дыхание.</p><p>Я чувствую его пальцы на своем теле.</p><p>Даже сквозь ткань. Даже сквозь слой блузки и, наверное, слои моей собственной</p><p>растерянности.</p><p>Это как удар током.</p><p>Настоящий, электрический, который проходит от точки соприкосновения на талии прямо вверх по</p><p>позвоночнику, рассыпается искрами под ребрами, сжимает горло и заставляет сердце биться</p><p>где-то в ушах.</p><p>Я резко вздрагиваю. Так сильно, что он, кажется, это чувствует – его пальцы на моей талии</p><p>на секунду сжимаются сильнее, прежде чем я начинаю судорожно отстраняться.</p><p>– П-простите, – бормочу я, чувствуя, как лицо заливает краской. Щеки горят, уши горят,</p><p>кажется, даже шея сейчас пунцовая. – Ради бога, я такая неуклюжая... Я не заметила пуфик, он</p><p>прямо под ногами, а я...</p><p>Я выскальзываю из его рук. Отступаю на шаг, спотыкаясь уже о собственные ноги, и хватаюсь</p><p>за край стола, чтобы не упасть снова.</p><p>Сердце колотится так, что, наверное, слышно во всем кабинете. Я не могу поднять глаза.</p><p>Смотрю на свои туфли, на ковер, на единорога, который стал причиной всего этого безобразия,</p><p>куда угодно, только не на него.</p><p>– Я сейчас... я уберу эти игрушки с прохода, – продолжаю лепетать, голос дрожит. – Они,</p><p>наверное, специально для Юли, но я поставлю их в угол, чтобы никому не мешали...</p><p>И всё-таки решаюсь поднять на него глаза.</p><p>Я вижу, как он стоит напротив меня со странным выражением лица, которое я не могу</p><p>расшифровать.</p><p>Как его пальцы, только что державшие меня за талию, медленно сжимаются в кулак.</p><p>Как он смотрит на этот кулак секунду, другую.</p><p>Как его челюсти сжимаются так, что на скулах проступают желваки.</p><p>Как он переводит взгляд на меня, как у него расширены зрачки.</p><p>– Анна, – низко, хрипло произносит он.</p><p>Я вздрагиваю и снова опускаю глаза в пол. Не понимаю его реакцию. Наверное, его бесит, что</p><p>я такая неуклюжая. Неподходящий кадр для его безупречного офиса.</p><p>– Я... мне нужно положить вещи... – бормочу я, судорожно хватая со стула сумку и делая вид,</p><p>что очень занята раскладыванием содержимого по ящикам.</p><p>Молчание. Тяжелое, густое.</p><p>– Пуфик оставьте, – говорит он наконец. – Все девочки любят единорогов.</p><p>Я киваю, все еще глядя в стол. Пальцы дрожат так, что я роняю зарядку, и она с глухим</p><p>стуком падает на пол.</p><p>Боже. Просто фиаско моего первого рабочего дня в святая святых. Как же стыдно.</p><p>Юля на ковре даже не поднимает головы. Не смотрит на нас. Она сосредоточенно вставляет</p><p>деталь пазла на место.</p><p>Я слышу, как Зарубин делает шаг. Потом еще один. Я сжимаюсь внутренне, ожидая, что он</p><p>скажет что-то еще. Сделает замечание. Прикажет быть осторожнее. Вышвырнет меня за</p><p>неуклюжесть.</p><p>Но он проходит мимо. В свой кабинет.</p><p>Я поднимаю глаза как раз в тот момент, когда он садится в кресло и поворачивается к</p><p>монитору. Его лицо снова непроницаемо. Лед, сталь, контроль.</p><p>Я выдыхаю, чувствуя, как сердце постепенно возвращается в нормальный ритм, и сажусь на</p><p>стул. Ноги не держат.</p><p>Юля поднимает голову, смотрит на меня, потом на открытую дверь в кабинет отца, потом снова</p><p>на меня. Она ничего не говорит, просто снова возвращается к пазлу.</p><p>Я смотрю на свои руки. Они все еще дрожат.</p><p>А ещё моя кожа горит. Прямо там, где были его пальцы.</p></section><section><title><p>Глава 11. Золотая клетка</p></title><p>Глава 11. Золотая клетка</p><p>Аня</p><p>Электронные цифры в правом нижнем углу монитора бесстрастно перескакивают на 19:00.</p><p>Мой первый, совершенно безумный и сюрреалистичный рабочий день в роли «администратора</p><p>приемной» подошел к концу. Я вымотана так, будто вручную разгрузила вагон с углем, а потом</p><p>этот же вагон меня переехал. Гудит спина, ноют ноги, а в голове – сплошная вязкая каша из</p><p>потрясений.</p><p>Я откидываюсь на спинку удобного офисного кресла и тихонько выдыхаю.</p><p>Юля сидит прямо на пушистом ковре в двух шагах от моего стола. Она обложилась новыми</p><p>фломастерами, которые курьер притащил пару часов назад, и увлеченно раскрашивает какого-то</p><p>мультяшного кота. За последние несколько часов девочка немного оттаяла. Она больше не</p><p>вздрагивает от каждого шороха, хотя по-прежнему не отходит от меня дальше, чем на пару</p><p>метров, и постоянно проверяет взглядом, на месте ли я.</p><p>Дверь в смежный кабинет генерального прикрыта, но не до конца. Оттуда доносится</p><p>приглушенный голос Зарубина, который ведет какие-то телефонные переговоры на английском.</p><p>Низкий, ровный, уверенный тембр, от которого у меня по коже почему-то каждый раз бегут</p><p>мурашки.</p><p>Я смотрю на часы еще раз. Пора. Я ведь теперь живу здесь, на работе, двадцать четыре часа в</p><p>сутки. Мой мозг всё еще отказывается принимать эту информацию, но подпись на контракте с</p><p>космической суммой оклада говорит об обратном.</p><p>Тихо встав со стула, я беру со спинки свое старенькое, купленное на распродаже серое</p><p>пальто. Надеваю его, просовывая руки в рукава, беру сумочку и медленно опускаюсь на корточки</p><p>рядом с девочкой.</p><p>– Юленька, – зову я максимально мягко и ласково.</p><p>Девочка поднимает голову от раскраски. Ее огромные, пронзительно-серые глаза смотрят на</p><p>меня с легким вопросом.</p><p>– Солнышко, послушай меня внимательно, – я улыбаюсь, стараясь говорить спокойно и обыденно.</p><p>– Рабочий день закончился. На улице уже темно. Мне нужно съездить к себе домой на пару</p><p>часиков. Я только соберу чемодан – возьму свою пижамку, зубную щетку, одежду, чтобы</p><p>переодеться на завтра... и сразу же вернусь к тебе. Честно-честно, обещаю. Одна нога здесь,</p><p>другая там. А ты пока побудь с... э-э.. с Максимом Эдуардовичем. Он там, за стенкой.</p><p>Я произношу эти безобидные и, казалось бы, логичные слова, но даже не успеваю понять, какую</p><p>фатальную ошибку совершаю. Для меня фраза «я скоро вернусь» – это обычный бытовой рефлекс. А</p><p>для брошенного родной матерью пятилетнего ребенка нет понятия «скоро».</p><p>Забурин успел обрисовать мне картину случившегося, от которой я пребывала в трансе</p><p>несколько часов. Но я уже как-то адаптировалась к мысли, что так бывает. Наверное, у той</p><p>женщины были причины для всего этого безумия.</p><p>А вот Юля точно не успела принять и осознать. И я только что невольно надавила на больное.</p><p>Розовая пластиковая крышечка от фломастера выпадает из дрогнувших детских пальцев и катится</p><p>по ковру.</p><p>Юля замирает вся целиком. Даже грудная клетка перестает вздыматься. А потом в ее огромных</p><p>глазах начинает стремительно, как цунами, подниматься непроглядно черный ужас. Наверное, та</p><p>женщина на вокзале, ее мать-кукушка, сказала ей перед уходом точно такие же слова. «Я скоро</p><p>вернусь, посиди здесь».</p><p>– Нет... – выдыхает Юля. Губы девочки начинают мелко трястись. – Н-нет!</p><p>Она бросается ко мне с такой силой, что я едва не падаю на спину. Девочка мертвой хваткой</p><p>вцепляется в полы моего дешевого пальто, путаясь в них, судорожно карабкается по моим</p><p>коленям, пытаясь обхватить меня за шею.</p><p>– Не уходи! Не бросай! – ее голос срывается на истошный, пронзительный визг, от которого</p><p>закладывает уши. – Моя! Аня, моя! Нельзя уйти!</p><p>У нее начинается жесточайшая паническая атака. Девочка задыхается, захлебываясь слезами и</p><p>воздухом, и ее крошечное тело бьет пугающе крупная дрожь. Она кричит так, словно с нее</p><p>живьем сдирают кожу.</p><p>– Юля! Юленька, тише, господи!</p><p>Я в панике падаю на колени прямо на ковер, судорожно обхватывая ее бьющееся тельце. Я</p><p>пытаюсь прижать ее к себе и укачать, но она вырывается, колотит меня кулачками и продолжает</p><p>истошно кричать.</p><p>Мое сердце падает куда-то в желудок, когда я в ужасе понимаю, что своими глупыми</p><p>неосторожными словами только что вдребезги разбила хрупкую иллюзию безопасности, которую мы</p><p>по крупицам выстраивали весь этот бесконечный день.</p><p>В ту же секунду тяжелая дверь смежного кабинета распахивается с такой силой, что ударяется</p><p>об ограничитель.</p><p>На пороге возникает генеральный.</p><p>Он видит всё: бьющуюся в истерике, задыхающуюся дочь и меня, замершую на коленях в</p><p>застегнутом пальто с сумкой через плечо. В его серых глазах вспыхивает холодная уничтожающая</p><p>ярость, смешанная с мгновенным пониманием ситуации.</p><p>Зарубин делает два широких шага и бесшумно, но непреклонно отрезает мне путь к</p><p>единственному выходу из комнаты. Он становится между мной и дверями в приемную, возвышаясь</p><p>надо мной, как монолитная гранитная скала.</p><p>– Куда вы собрались, Анна Николаевна? – его голос звучит неестественно тихо, но в этой</p><p>тишине столько угрозы, что у меня перехватывает дыхание.</p><p>– Я... мне просто нужно за вещами! – кричу я сквозь Юлины рыдания, чувствуя, как по щекам</p><p>катятся непрошеные слезы отчаяния и вины. – Пижама, зубная щетка... Я же не могу остаться в</p><p>том, в чем пришла! Я сказала ей, что вернусь через два часа! Я не хотела ее пугать!</p><p>Зарубин не двигается с места. Он даже не меняется в лице.</p><p>– Вы никуда не едете, Анна, – чеканит он так, что каждое слово впечатывается в подкорку. –</p><p>Вы вообще не покидаете мою дочь. Никогда.</p><p>– Но мои вещи...</p><p>– Рита купит вам всё необходимое, – обрывает он меня ледяным тоном. – От зубной щетки и</p><p>пижамы до базового гардероба на ближайший месяц. Косметика, белье, обувь... мне плевать, что</p><p>вам нужно. Сбросьте ей свои размеры. Сюда всё доставят через час.</p><p>Я смотрю на него снизу вверх, прижимая к себе всхлипывающего, дрожащего ребенка. Смотрю в</p><p>эти безжалостные серые глаза хищника, который не знает слова «нет», и только в этот самый</p><p>момент я по-настоящему, каждой клеточкой своего тела осознаю, на что именно подписалась,</p><p>когда поставила свои корявые закорючки в контракте.</p><p>Золотая клетка. Глухая, бронированная, из которой нет выхода. Я буквально заперта. Я –</p><p>заложница травмы этого маленького ребенка и абсолютной власти этого пугающего мужчины. Он</p><p>купил меня целиком, со всеми моими потрохами, страхами и временем... и не выпустит меня за</p><p>порог, пока не решит, что я ему больше не нужна.</p><p>– Я вас поняла, – шепчу я обреченно, опуская глаза.</p><p>Дрожащими руками я расстегиваю пуговицы своего старенького пальто и стягиваю его с плеч,</p><p>бросая прямо на пол.</p><p>Юля, почувствовав, что я раздеваюсь, мгновенно умолкает. Она делает судорожный вдох,</p><p>вытирая мокрое от слез лицо о мою блузку, и ее пальчики чуть ослабляют мертвую хватку на</p><p>моей шее. Девочка смотрит на пальто, лежащее на ковре, потом снова на меня.</p><p>– Никуда не поеду, – тихо говорю я ей, гладя по спине. – Я с тобой. Раздеваюсь. Видишь?</p><p>Зарубин молча наблюдает за нами еще несколько долгих секунд. Его взгляд тяжелым катком</p><p>проходится по моим опущенным плечам, задерживается на макушке Юли, а затем он так же молча</p><p>разворачивается и уходит обратно в свой кабинет.</p></section><section><title><p>Глава 12. Кризис первой ночи</p></title><p>Глава 12. Кризис первой ночи</p><p>Аня</p><p>Спустя два часа всё тот же здоровенный охранник Серый несет к машине Зарубина пять огромных</p><p>брендовых пакетов с моими новыми вещами, которые Рита действительно организовала с пугающей</p><p>скоростью.</p><p>Зарубин лично везет нас к себе, не доверяя водителю. Мы спускаемся на подземный паркинг,</p><p>садимся в тонированный, пахнущий новой кожей салон гигантского внедорожника. Юля сидит у</p><p>меня на коленях, пристегнутая вместе со мной одним ремнем, и не отпускает мою руку ни на</p><p>секунду.</p><p>Мы едем в тишине. Огни вечерней столицы проносятся за окном смазанными пятнами. Я смотрю в</p><p>затылок Зарубина, который уверенно и жестко ведет машину, и пытаюсь не думать о том, что моя</p><p>жизнь окончательно сошла с привычных рельсов.</p><p>Его пентхаус находится на последнем этаже элитного жилого комплекса. Это не квартира, а</p><p>какое-то двухуровневое царство стекла, белого мрамора, металла и холода. Здесь красиво так,</p><p>что больно глазам, и ни одной лишней детали. Ни одной пылинки. Ощущение, что здесь живет не</p><p>человек, а безупречный алгоритм.</p><p>– Гостевая спальня на первом этаже, вторая дверь по коридору направо, – бросает Зарубин,</p><p>кидая ключи на стеклянную консоль в прихожей. – Пакеты с вещами уже там. Располагайтесь.</p><p>Если дочь захочет есть – кухня прямо по курсу.</p><p>Я киваю, подхватываю Юлю на руки и быстро ретируюсь в указанном направлении.</p><p>Спальня оказывается размером с мою старую квартиру. Огромная кровать королевского размера,</p><p>застеленная темным шелком, пушистый светлый ковер и панорамное окно. Глянув туда, усаживаю</p><p>Юлю на кровать, выдаю ей планшет с мультиками, чтобы отвлечь, а сама забираю телефон и</p><p>скрываюсь за матовой стеклянной дверью ванной комнаты.</p><p>Мраморная ванна, размером с небольшой бассейн… тропический душ, зеркала с подсветкой...</p><p>Нереальное зрелище для моих скромных привычек!</p><p>Я опускаюсь на край холодной мраморной столешницы у раковины, включаю воду, чтобы создать</p><p>фоновый шум, и дрожащими пальцами набираю мамин номер.</p><p>– Анечка? – голос мамы в трубке звучит встревоженно. – Доченька, ты почему так поздно? Я</p><p>уже ужин подогрела, папа нервничает... Что-то на работе случилось?</p><p>У меня перехватывает горло, и я прикрываю глаза, заставляя себя сделать глубокий вдох.</p><p>Врать. Нужно врать так убедительно, как я никогда в жизни не врала. Потому что если я</p><p>сейчас выдам правду, что наш пугающий гендиректор-миллиардер запер меня в своем пентхаусе в</p><p>качестве живого щита для своей внезапно нашедшейся травмированной дочери, то у мамы прямо на</p><p>кухне случится инфаркт. А папа, несмотря на свою безответность и мягкость, схватит</p><p>монтировку и поедет вызволять меня из лап начальника. И это закончится катастрофой.</p><p>К тому же, у меня все-таки есть инстинкт самосохранения.</p><p>Та толстая папка кадровых документов, которую я подмахнула на коленке, почти не читая, сто</p><p>процентов содержала жесточайший договор о неразглашении. Внебрачный брошенный ребенок</p><p>Зарубина с тестом ДНК в рюкзаке – это информационная бомба. Секреты таких людей стоят</p><p>миллионы, а болтают о них только самоубийцы.</p><p>– Мамуль, привет. Не ждите меня, – я стараюсь придать голосу бодрость, хотя он предательски</p><p>дрожит. – Случилось... невероятное. Генеральный директор заметил мои организаторские</p><p>способности. Меня сегодня перевели на другой проект. Экстренный стартап.</p><p>– Какой стартап в девять вечера, Аня?! – ахает мама.</p><p>– Очень важный. Там сумасшедшие деньги крутятся, мам. Меня сделали личным ассистентом</p><p>проекта, повысили оклад в несколько раз! – я выдавливаю из себя нервный смешок. – Но есть</p><p>условие. Жесткий договор о неразглашении и обязательное проживание в корпоративном отеле для</p><p>всей команды. На ближайший месяц, пока запуск не пройдет. Нам даже домой выезжать нельзя из</p><p>соображений безопасности.</p><p>– Как это нельзя? В отеле? На месяц?! Ань, это что за секта такая корпоративная?</p><p>– Мам, это огромный шанс! – я отчаянно вру, глядя на свое бледное испуганное отражение в</p><p>зеркале над раковиной. – Вы же с папой сами говорили, что мне нужно расти. Потерпите без</p><p>меня месяц, ладно? Зато я потом приеду, и мы с вами... все папины долги закроем. И ипотеку</p><p>тоже.</p><p>На том конце провода повисает тишина. Я слышу, как мама прерывисто вздыхает.</p><p>– Ох, Анечка... Страшно мне что-то. Но раз генеральный сам перевел... Значит, оценили тебя,</p><p>девочка моя. Ладно, работай. Но звони мне каждый день, слышишь?</p><p>– Обязательно, мамочка. Я вас люблю.</p><p>Я сбрасываю вызов и с шумным облегчением выдыхаю, опуская телефон на холодную мраморную</p><p>столешницу.</p><p>В висках стучит адреналин, а на губы просится нервный смешок, который я давлю в горле. Да,</p><p>я только что наврала матери с три короба и действительно фактически заперта в чужом</p><p>пентхаусе наедине с пугающим боссом-миллиардером и его загадочной дочерью. Но если отбросить</p><p>панику...</p><p>Господи, да я же вытянула счастливый билет!</p><p>Смотрю на свое отражение в огромном зеркале с дорогой подсветкой. Глаза блестят, щеки</p><p>раскраснелись. Эта ложь во спасение – ничто по сравнению с тем, что я теперь могу сделать</p><p>для своей семьи. Эти безумные деньги по контракту – реальный шанс вытащить нас из вечной</p><p>долговой ямы, закрыть ипотеку и дать отцу возможность не гробить спину на морозе ради</p><p>копеечной премии. Ради этого можно легко потерпеть и ледяные взгляды Зарубина, и золотую</p><p>клетку его идеального дома.</p><p>Я справлюсь. Обязана справиться.</p><p>Умывшись ледяной водой, выхожу в спальню. Юля уже отложила планшет, сидит на краю огромной</p><p>кровати, болтая ножками в новых пижамных штанишках, которые я успела на нее натянуть, и ждет</p><p>меня.</p><p>– Спать? – тихо спрашиваю я.</p><p>Она кивает.</p><p>Ночь вступает в свои права. Я переодеваюсь в одну из новеньких шелковых пижам, найденных в</p><p>брендовых пакетах – темно-синюю, слишком роскошную для меня, но невероятно мягкую, – и</p><p>ложусь под одеяло.</p><p>Юля наотрез отказывается спать на своей половине гигантской кровати. Как только я выключаю</p><p>бра, она подползает ко мне, тесно прижимается всем своим худеньким тельцем, утыкается</p><p>личиком прямо мне в живот и крепко, обеими ручками, обхватывает мою руку.</p><p>Так и лежу в полутьме, чувствуя горячее дыхание ребенка сквозь тонкий шелк пижамы. Я</p><p>измотана до предела. Мышцы ноют, глаза закрываются сами собой, но мозг продолжает</p><p>лихорадочно работать, прокручивая события этого безумного дня.</p><p>В квартире стоит звенящая тишина. «Умный дом» Зарубина словно поглощает все звуки.</p><p>Внезапно дверь нашей спальни тихонько, без единого скрипа, приоткрывается, и в узкую</p><p>полоску света, падающего из коридора, бесшумно выступает высокий темный силуэт.</p><p>Генеральный...</p><p>Мое сердце моментально ухает куда-то в пятки. Я замираю, боясь даже вдохнуть, и</p><p>инстинктивно прикрываю глаза, оставляя лишь узкую щелочку сквозь полуопущенные ресницы.</p><p>Притворяюсь спящей.</p><p>Он не заходит внутрь. Просто стоит в дверном проеме долго, не шевелясь. Его взгляд прикован</p><p>к нашей кровати, и я кожей ощущаю тяжесть этого взгляда. Он смотрит на свою дочь, которая</p><p>нашла покой только прижавшись ко мне – растрепанной и чужой, лежащей в его постели, в его</p><p>доме, в купленной им одежде.</p><p>Кажется, что воздух в комнате начинает искрить от непонятного напряжения. Такое ощущение,</p><p>что он слышит, как бешено колотится мое сердце под одеялом, и я чувствую себя совсем</p><p>беззащитной под этим темным пронзительным взглядом хищника, наблюдающего за своей</p><p>территорией.</p><p>Проходит, наверное, минут пять этой молчаливой пугающей пытки. А затем силуэт медленно</p><p>отступает в коридор, и дверь так же бесшумно закрывается.</p><p>Я наконец-то судорожно выдыхаю, сжимая в своей руке маленькие детские пальчики, и никак не</p><p>могу успокоить бешеное сердцебиение.</p><p>Что это вообще сейчас было?</p><p>Если он зашел просто проверить дочь, то зачем стоял так долго, замерев в полной темноте? И</p><p>почему... почему мне до дрожи кажется, что большую часть времени этот тяжелый, нечитаемый</p><p>взгляд был направлен вовсе не на девочку?..</p></section><section><title><p>Глава 13. Змеиное гнездо</p></title><p>Глава 13. Змеиное гнездо</p><p>Аня</p><p>Утро начинается с того, что я просыпаюсь от запаха кофе.</p><p>Не растворимого «три в одном», к которому привыкла моя нервная система за годы утренних</p><p>перебежек к электричке. А настоящего, свежемолотого, с горьковатыми нотками шоколада и</p><p>карамели. Запах просачивается под дверь спальни, пробирается в каждую клеточку моего</p><p>заспанного сознания и напоминает, что я нахожусь не в своей тесной комнатушке с</p><p>облупившимися обоями.</p><p>Я открываю глаза и несколько секунд тупо пялюсь в высокий подвесной потолок, пытаясь</p><p>вспомнить, где я и как здесь оказалась.</p><p>Потом всё возвращается. Словно удар под дых.</p><p>Юля.</p><p>Зарубин.</p><p>Пентхаус.</p><p>Золотая клетка.</p><p>Девочка по-прежнему прижимается ко мне своим худеньким тельцем, ее маленькие пальцы так и</p><p>держат мою руку в мертвой хватке, будто за ночь она ни разу не разжала их. Я осторожно</p><p>поворачиваю голову и смотрю на нее. Во сне Юля выглядит совсем маленькой. Пушистые темные</p><p>ресницы лежат на бледных щеках, губы чуть приоткрыты, дыхание ровное и спокойное. Ни следа</p><p>того дикого ужаса, который искажал ее лицо вчера.</p><p>Сердце сжимается от странной смеси нежности и тоски.</p><p>Я осторожно, стараясь не разбудить ее, высвобождаю руку. Юля морщит нос, что-то бормочет во</p><p>сне, но не просыпается. Ей явно нужно еще хотя бы полчаса.</p><p>Я соскальзываю с кровати, натягиваю халат – тоже новый, шелковый, темно-синий в тон пижаме,</p><p>который Рита зачем-то добавила в пакет с вещами – и на цыпочках выхожу в коридор.</p><p>Пентхаус утопает в утреннем свете. Огромные панорамные окна пропускают столько солнца, что</p><p>кажется, будто я попала в оранжерею, а не в жилое помещение. Белый мраморный пол сверкает</p><p>чистотой, стеклянные поверхности переливаются, и только мои босые ступни выглядят здесь</p><p>чужеродно.</p><p>На кухне – остров из черного гранита, за которым стоит Зарубин.</p><p>Он уже одет: темно-серый костюм, белоснежная рубашка, ни единой складки. В одной руке –</p><p>маленькая чашка эспрессо, в другой – телефон, который он изучает с непроницаемым лицом.</p><p>Услышав мои шаги, он поднимает голову.</p><p>Его взгляд скользит по мне – от растрепанных волос до босых ног, задерживаясь на шелковом</p><p>халате. В его глазах мелькает что-то неуловимое, но он тут же прячет это за маской ледяного</p><p>спокойствия.</p><p>– Доброе утро, Анна, – говорит он спокойно. – Кофе?</p><p>– Д-доброе утро, – мямлю я, чувствуя себя не в своей тарелке. – Спасибо, да... можно?</p><p>Он кивает в сторону кофемашины – огромного монстра из нержавейки, который выглядит так,</p><p>будто управлять им может только сертифицированный бариста. Я застываю. Понимаю, что не знаю</p><p>даже, как этому зверю подступиться.</p><p>– Моя домработница вам покажет, как управлять кофемашиной. Сегодня утром я сделаю сам.</p><p>Он подходит в машине и заваривает кофе. Поворачивается ко мне и протягивает мне чашку –</p><p>фарфоровую, тонкую, с золотым ободком. Я беру ее дрожащими пальцами, делаю глоток и чуть не</p><p>стону от удовольствия.</p><p>Боже, это не кофе. Это нектар богов.</p><p>– Спасибо, – говорю я уже чуть более осмысленно, превращаясь на глазах в человека.</p><p>Зарубин смотрит на меня поверх своей чашки, и я чувствую себя так, будто нахожусь под</p><p>рентгеном. Неловко ерзаю, не зная, куда деть свои руки.</p><p>– Юля спит?</p><p>– Да. Думаю, она ещё немного поспит.</p><p>– Хорошо, – кивает он и ставит чашку на столешницу. – К вас есть время, чтобы привести себя</p><p>и Юлю в порядок. Выезжаем через сорок минут.</p><p>– Выезжаем? – тяну я и удивлённо моргаю.</p><p>– В офис, Анна. У меня в девять совещание. У вас – рабочее место в кабинете, смежном с</p><p>моим. Или вы забыли условия контракта?</p><p>Да я в таком трансе, что вообще едва соображаю, что происходит, но, конечно, уверяю, что</p><p>всё помню. Допиваю кофе и быстро бегу наводить марафет. Себе и Юленьке.</p><p>Через час мы уже входим в приемную на сороковом этаже.</p><p>Юля снова сидит у меня на руках, но выглядит гораздо спокойнее, чем вчера. Она даже не</p><p>прячет лицо, просто смотрит по сторонам настороженными серыми глазами и крепко держится за</p><p>мою шею. Я чувствую, как ее дыхание становится чуть чаще, когда она видит незнакомых людей,</p><p>но истерики нет.</p><p>Отлично же. Мы движемся в нужном направлении.</p><p>Я захожу в свою новую светлую комнату и на секунду замираю. Вчерашний хаос исчез: игрушки</p><p>аккуратно разложены по корзинам, пазлы сложены в коробки.</p><p>Кто-то поработал ночью. Или рано утром.</p><p>Юля сползает с моих рук на ковер и сразу тянется к новому набору пластилина.</p><p>В дверях появляется Рита. Идеальная, безупречная, с каменным лицом. Она молча ставит на</p><p>край моего стола стопку чистых бланков и органайзер, кивает в сторону Юли, потом в сторону</p><p>кабинета Зарубина – мол, если что, я там – и так же бесшумно исчезает.</p><p>Ни слова. Ни взгляда. Просто работа.</p><p>Я даже не знаю, радоваться этому или пугаться. Рита – терминатор в юбке, и единственное,</p><p>что я о ней знаю, что в приемной ее побаиваются. И, кажется, она единственная, кто смотрит</p><p>на меня без скрытой злобы.</p><p>Просто никак не смотрит. И это, наверное, лучшее, что можно ожидать в этой ситуации.</p><p>Примерно через час мне нужно отлучиться в туалет. Юля в этот момент увлеченно катает синий</p><p>пластилиновый шарик, и я, шепнув ей, что вернусь через минуту, выскальзываю в коридор.</p><p>Туалетная комната для персонала находится в конце коридора, недалеко от приемной. Я захожу,</p><p>выбираю свободную кабинку, закрываю дверь.</p><p>И тут слышу голоса.</p><p>Дверь в туалет открывается, входят несколько человек. Каблуки цокают по плитке, слышен звон</p><p>косметичек, которые ставят на мраморную столешницу у раковины.</p><p>– ...видела эту новую? – томный женский голос, с ленцой, явно обращен к подругам. – Сидит в</p><p>комнате рядом с кабинетом, как привязанная.</p><p>– Ага, с ребенком этим, – подхватывает вторая, с более резкими, рублеными интонациями. –</p><p>Говорят, она его дочку нашла в подвале. И теперь к шефу подбирается.</p><p>Я замираю, не дыша. Пальцы холодеют.</p><p>– Да брось, – третья, с усмешкой. – Она же серая мышь! Посмотри на нее – ни стиля, ни</p><p>манер. Наша Рита и то выглядит как королева рядом с ней. Шеф на таких, как эта новенькая, и</p><p>не смотрит.</p><p>– А вот и смотрит, – возражает первая. – Я своими глазами видела, как он вчера из кабинета</p><p>вышел и на нее уставился. Прямо прожигал взглядом. А она стоит, красная как рак.</p><p>– Стыдно, наверное, что ее в такую дорогую блузку запихнули, а она всё равно как пугало</p><p>выглядит, – хихикает вторая. – Где она таких денег на шмотки взяла? Точно шеф оплачивает.</p><p>– Может, она ему уже не только ребенка нянчит, – многозначительно тянет третья.</p><p>Смех. Звонкий, противный, от которого у меня внутри всё переворачивается.</p><p>– Да ну, на нее же без слез не взглянешь, – презрительно бросает первая. – Шеф любит</p><p>ухоженных. А эта... Из подвала вылезла, туда и вернется. Когда с ребенком закончит</p><p>нянчиться, так он ее пинком вышвырнет.</p><p>– Слышали, она вчера на первый этаж за вещами спускалась? – вторая явно наслаждается ролью</p><p>главного источника сплетен. – Говорят, коллеги ее в шоке были. Она там с охраной приперлась,</p><p>как королева английская. Прям звездная болезнь на первой же день.</p><p>– Звезда из пробирки, – хмыкает первая. – Ладно, девчонки, пора. А то шеф заметит</p><p>отсутствие, еще уволит. А нам с такой конкуренцией, как эта Аня, рисковать нельзя.</p><p>Они смеются, поправляют макияж, и каблуки удаляются к выходу.</p><p>Дверь закрывается.</p><p>Тишина.</p><p>Я сижу в кабинке, вцепившись в край бачка, и чувствую, как слезы подступают к горлу. От</p><p>обиды, от бессилия. Они меня даже не знают. Ни одной секунды со мной не говорили. Они видели</p><p>меня пару раз мельком и уже вынесли приговор.</p><p>«Из подвала вылезла».</p><p>«Серая мышь».</p><p>«Пинком вышвырнет».</p><p>Я делаю глубокий вдох. Потом еще один. Смотрю на свои новые туфли – дорогие, удобные,</p><p>подобранные Ритой, которые всё равно кажутся чужими на моих ногах.</p><p>Вытираю глаза тыльной стороной ладони, поправляю блузку и выхожу из кабинки.</p><p>В зеркале над раковиной вижу свое отражение. Бледное, с красными глазами, с дрожащими</p><p>губами. Я открываю кран с ледяной водой, умываюсь, промокаю лицо бумажным полотенцем.</p><p>Не обращай внимания, Аня. Ты здесь ради Юли. Ради денег. Ради семьи. Они просто завидуют.</p><p>Я возвращаюсь в комнату, стараясь успокоиться. Юля поднимает голову, смотрит на меня и,</p><p>заметив мое состояние, откладывает пластилин.</p><p>– Аня, – зовет она тихо. – Ты плакала?</p><p>– Нет, солнышко, – я выдавливаю улыбку. – Просто вода в глаза попала.</p><p>Она долго смотрит на меня, а потом берет меня за руку и притягивает к своему столику,</p><p>показывая рисунок – что-то яркое, с большим желтым кругом в центре. Кажется, здесь два</p><p>человечка, держатся за руки.</p><p>– Это солнце, – объясняет она. – А это ты. И я. Мы вместе.</p><p>Я смотрю на рисунок, и на глаза снова наворачиваются слезы. Но сейчас совсем по-другому</p><p>поводу.</p><p>– Красиво, – шепчу я, обнимая ее. – Очень красиво, Юленька.</p></section><section><title><p>Глава 14. Мелкие пакости</p></title><p>Глава 14. Мелкие пакости</p><p>Аня</p><p>День идёт своим чередом. Я укладываю Юлю спать после сытного обеда, а сама принимаюсь за</p><p>свою непосредственную работу.</p><p>Должность у меня, конечно, сменилась. Но суть осталась прежней.</p><p>«Младший администратор приемной генерального директора» – это звучит почти как повышение.</p><p>Но на деле я всё та же девочка на побегушках. Только теперь мои «побегушки» ограничены</p><p>тридцать восьмым – сороковым этажом, где сидят управленцы, и включают в себя дополнительную</p><p>опцию: «слежение за объектом опеки».</p><p>По сути, я делаю ровно то же самое, что и на первом этаже. Разница лишь в том, что раньше я</p><p>таскала накладные и папки для Зинаиды Петровны, а теперь – для самого Зарубина и его</p><p>помощницы.</p><p>И еще один маленький нюанс. Раньше я была невидимкой. Сливалась с обоями, ходила тихо-тихо,</p><p>и никто не обращал на меня внимания. Теперь же я – главная мишень.</p><p>Потому что я сижу в комнате, смежной с кабинетом босса. Потому что я единственная, кто</p><p>может заходить к нему без стука (это Рита сказала – «если какие-то вопросы по Юле, то</p><p>заходите к боссу сразу, не ждите»).</p><p>А главное – потому что я из подвала. Серая мышка, девочка на побегушках, которая посмела</p><p>подняться на этаж, где летают только акулы в брендовых костюмах. И которая совершенно не</p><p>вписывается в окружающую обстановку.</p><p>И акулы это не переваривают.</p><p>А вскоре я чувствую это отчётливо на своей собственной шкуре.</p><p>Сначала всё идёт нормально. Я проверяю, что в шкафах достаточно бумаги для принтера, а в</p><p>маленьком холодильнике – йогурты и сок. Потом выглядываю в коридор, проверяю стойку</p><p>секретарш: заправлены ли ручки, есть ли чистые бланки, не закончилась ли вода в кулере.</p><p>Всё на месте. Рита работает идеально. Я даже не нужна здесь для этого.</p><p>Но я здесь. И я делаю свою работу.</p><p>Первой ко мне заглядывает Лера. Это одна из секретарш приемной – высокая шатенка с</p><p>идеальной укладкой и взглядом, который говорит «ты здесь лишняя». Она бросает коротко, даже</p><p>не глядя на меня:</p><p>– Вам звонок. На третью линию.</p><p>Я киваю, тянусь к телефону.</p><p>– Алло?</p><p>Тишина. Гудки. Недоумённо смотрю на трубку. Может оборвалось? Выжидаю некоторое время, но</p><p>звонков нет. Нахожу линию секретарши, набираю её.</p><p>– Лера, там никого не было.</p><p>– Странно, – голос у нее томный, равнодушный. – Наверное, отключился. Бывает.</p><p>Вешаю трубку. Чувствую, как внутри закипает раздражение. Предчувствие кричит, что всё это</p><p>было не просто так. А через пятнадцать минут звонок повторяется. Я снимаю сама.</p><p>– Добрый день, это Ивушкина.</p><p>– Наконец-то, – голос в трубке недовольный, мужской. – Я уже полчаса звоню! Вас невозможно</p><p>пробить, секретарша говорит, что вы не подходите!</p><p>– Но звона не было... – начинаю я.</p><p>– Передайте Максиму Эдуардовичу, что совещание переносится на завтра в одиннадцать.</p><p>Мужчина бросает трубку. Я вздрагиваю. По спине пробегают холодные, липкие мурашки. Лера не</p><p>передала звонок. Специально. Очевидно же, что так.</p><p>Маленькая пакость. Будто проверка. Желание посмотреть, как эта серая мышь будет</p><p>выкручиваться.</p><p>Я сжимаю зубы, записываю сообщение и отношу Рите. Та молча кивает, не задавая никаких</p><p>лишних вопросов. Молчание Риты – серебро, а может, и платина. Она не лезет, не осуждает, не</p><p>сплетничает. Она просто делает свою работу.</p><p>За это я начинаю ее по-настоящему уважать.</p><p>А через десять минут после подставы со звонком в мою комнату заскакивает Инна – еще одна</p><p>секретарша, блондинка с кукольным лицом и слащавой улыбкой. В руках у нее увесистая папка.</p><p>– Вам документы, – говорит она, протягивая папку. – В юридический отдел. Краснову. Лично в</p><p>руки. Очень срочно.</p><p>Я беру папку, открываю, смотрю на первый лист. «Краснову. Сметы по проекту». Всё выглядит</p><p>нормально, хоть я и ожидаю уже какого-то подвоха. Достаточно обратить внимания на этот</p><p>оценивающий взгляд и слишком широкую, слишком сладкую улыбку на губах девушки.</p><p>– Спасибо, – говорю я сухо.</p><p>Инна расплывается в ещё более широкой улыбке и уходит. Я смотрю ей вслед с нехорошим</p><p>предчувствием.</p><p>Бросаю взгляд на Юлю. Спит сном младенца. Но всё-таки я нахожу Сергея (того самого Серого)</p><p>и прошу присмотреть за ней буквально пять минут, пока я отнесу папку.</p><p>Спускаюсь на тридцать восьмой этаж.</p><p>Нахожу нужный кабинет, стучусь.</p><p>– Войдите.</p><p>Я открываю дверь, вижу начальника юридического отдела, Краснова, протягиваю ему папку:</p><p>– Вам документы. От Максима Эдуардовича.</p><p>Краснов открывает папку, просматривает бумаги... и его лицо меняется.</p><p>– Что это? – недовольно тянет он и поднимает на меня глаза. – Это не те документы.</p><p>– Как не те? – я хлопаю ресницами, чувствуя, как ледяная тревога охватывает всё моё</p><p>существо.</p><p>– Эти бумаги – старый договор с подрядчиком, который мы расторгли месяц назад. – Он смотрит</p><p>на меня с подозрением. – Я ждал новые сметы по проекту. Кто вам передал эту папку?</p><p>Я открываю рот, чтобы сказать «Инна», но понимаю: это будет выглядеть как попытка</p><p>переложить вину. Секретарши – свои, они работают здесь годами. А я – выскочка с первого</p><p>этажа, которая уже успела насолить кому-то из них.</p><p>Мне никто не поверит.</p><p>– Я... – мой голос дрожит, но я заставляю себя взять себя в руки. – Я разберусь. Сейчас</p><p>принесу нужные документы.</p><p>Краснов смотрит на меня с недоверием, но кивает.</p><p>– Жду. Через пятнадцать минут они должны быть у меня.</p><p>Я вылетаю из кабинета, чувствуя, как сердце колотится на сверхскорости.</p><p>В лифте я лихорадочно прокручиваю варианты. Вернуться на сороковой этаж и сказать Рите? Она</p><p>поднимет шум, начнет выяснять, кто подменил папку. Секретарши будут отрицать, я окажусь в</p><p>центре скандала, и все решат, что это я виновата. Или что я ябеда.</p><p>Нет. Я справлюсь сама.</p><p>Поднимаюсь на сороковой этаж, захожу в приемную. Быстро нахожу взглядом Инну. Она сидит за</p><p>своим столом, просматривает что-то на мониторе.</p><p>– Инна, – говорю я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. – Те документы, что вы мне</p><p>передали... там был старый договор. А не новые сметы.</p><p>Она поднимает на меня невинные глаза.</p><p>– Правда? Странно. Я взяла папку из ячейки Краснова. – Она пожимает плечами. – Наверное,</p><p>перепутали в отделе делопроизводства. Это не ко мне.</p><p>Я смотрю на нее. На ее кукольное лицо. На слащавую улыбку, которая не меняется ни на йоту.</p><p>Она врет. Я знаю, что она врет. Но доказательств у меня нет.</p><p>– Где я могу найти новые сметы? – спрашиваю я, сжимая зубы.</p><p>– Понятия не имею, – Инна возвращается к монитору. – Я просто передаю то, что лежит в</p><p>ячейках.</p><p>Я разворачиваюсь и иду к чёртовым ячейкам. Я не могу сдаться. Не так просто.</p><p>Не для того я вчера прыгала под архивные коробки, не для того сегодня терпела их взгляды и</p><p>шепотки, чтобы сейчас развернуться и уйти, повесив нос. Я – девочка на побегушках. Моя</p><p>работа – находить то, что потерялось, доставать то, что забыли, и чинить то, что сломалось.</p><p>И если кто-то думает, что меня можно сломать подменой папки, то этот кто-то глубоко</p><p>ошибается.</p><p>Я подхожу к стеллажу с ячейками для документов. Здесь всё строго: каждая полка подписана,</p><p>каждая папка имеет свой инвентарный номер. Отделы, проекты, срочность. Система, которая Рита</p><p>выстроила годами идеальной работы.</p><p>И в этой системе кто-то решил поиграть.</p><p>Я пробегаю глазами по полкам. Отдел маркетинга. Финансовый отдел. Юридический. Вот ячейка</p><p>Краснова. Пусто.</p><p>Рядом – соседняя ячейка, с пометкой «Краснов. Архив». В ней лежат несколько папок. Я</p><p>вытаскиваю их одну за другой, просматриваю содержимое. Старые договоры. Акты. Сметы за</p><p>прошлый год. Того, что нужно, нет.</p><p>Может, положили не туда по ошибке? Я проверяю ячейки соседних отделов. Бухгалтерия. Отдел</p><p>закупок. Везде свои документы, ничего похожего на новые сметы.</p><p>Я выпрямляюсь и делаю глубокий вдох.</p><p>Не паниковать. Думай, Аня. Где еще могут быть документы, которые должны лежать в ячейке</p><p>Краснова?</p><p>Я возвращаюсь к стеллажу и начинаю проверять всё подряд. Ячейка за ячейкой. Папка за</p><p>папкой.</p><p>В ячейке отдела маркетинга – бюджет на рекламную кампанию. В ячейке IT – заявки на</p><p>оборудование. В ячейке административного отдела...</p><p>Стоп. А это что такое?</p><p>Я вытаскиваю папку, открываю. Первый лист: «Сметы по проекту. Юридический отдел. Краснов».</p><p>Вот они.</p><p>Я смотрю на бирку ячейки. «Административный отдел. Текущие». Кто-то просто положил</p><p>документы не туда. Или специально переложил, чтобы я их не нашла.</p><p>Неважно. Главное – они у меня.</p><p>Я прижимаю папку к груди, чувствуя, как внутри поднимается волна облегчения, смешанная с</p><p>глухой злостью. Уверена, что Инна сделала это специально. Как и Лера со звонком.</p><p>Акулы кусаются, показывают свои зубки.</p><p>Спускаюсь на тридцать восьмой этаж, стучусь в кабинет Краснова. Он поднимает на меня</p><p>усталые глаза.</p><p>Краснов принимает документы, бегло просматривает их, кивает.</p><p>– Эти подходят.</p><p>Я выдыхаю с облегчением.</p><p>– Извините за задержку.</p><p>Возвращаюсь наверх. Прохожу мимо Инны. Она смотрит на меня с легким удивлением – видимо,</p><p>рассчитывала, что я провалюсь и опозорюсь.</p><p>Я не провалилась.</p><p>Но осадочек остался.</p><p>Тяжелый, липкий, противный.</p><p>Я захожу в свою комнату. Юля уже потягивается в кроватке, смотрит на меня сонным взглядом.</p><p>– Аня, ты грустная?</p><p>– Нет, маленькая, – я сажусь рядом с ней и обнимаю ее. – Я просто устала.</p><p>Она кладет голову мне на плечо и шепчет:</p><p>– Не грусти. Я с тобой.</p><p>Я закрываю глаза.</p><p>Ради этого стоит терпеть. Даже акул.</p><p>Я поворачиваю голову и бросаю быстрый взгляд на открытую дверь в кабинет Зарубина.</p><p>Он сидит за своим огромным столом, что-то печатает. Темный силуэт на фоне панорамного окна.</p><p>Внизу раскинулся город, а он здесь, наверху, как недосягаемое божество местного масштаба.</p><p>Божество, которому нужны скрепки, бумага А4 и свежий кофе к переговорам. И которое заплатит</p><p>мне столько, что я закрою ипотеку родителей.</p><p>Я здесь чужая. И акулы это видят.</p><p>Но тогда почему они боятся? Почему Инна подменила документы, если я для нее никто? Почему</p><p>Лера не передала звонок? Почему они говорят, что я серая мышка, но при этом, что Зарубин</p><p>смотрит на меня прожигающим взглядом?</p><p>Я снова смотрю на открытую дверь. Зарубин теперь не печатает. Он смотрит в мою сторону.</p><p>Прямо на меня.</p><p>Я замираю. Его лицо – непроницаемая маска. Но я чувствую его взгляд. Тяжелый,</p><p>пронзительный, от которого по коже бегут мурашки.</p><p>Я отворачиваюсь первой и переключаю внимание на Юлю, чувствую только, как краснеют щёки.</p><p>Пытаюсь выбросить из головы серые глаза, которые только что смотрели на меня.</p><p>Какие глупости, это всё чистая случайность. И акулы тоже надумывают то, чего и быть не</p><p>может.</p></section><section><title><p>Глава 15. Досье на серую мышку</p></title><p>Глава 15. Досье на серую мышку</p><p>Зарубин</p><p>Три часа ночи.</p><p>Электронные часы на прикроватной тумбочке мерцают холодным зеленым светом, отсчитывая</p><p>секунды, но для меня время сейчас словно превратилось в вязкую смолу. Я лежу на спине в</p><p>своей спальне, закинув руки за голову, и в упор смотрю в темный потолок. Сон не идет. Ни в</p><p>одном глазу.</p><p>Мозг, привыкший работать как швейцарские часы, сейчас напоминает перегретый сервер. Обычно</p><p>в такое время я, если не сплю, привычно прокручиваю в голове графики, котировки, риски</p><p>слияния с азиатскими партнерами, логистику новых объектов, проценты по кредитным линиям...</p><p>Всё это крутится привычным фоном, убаюкивая своей предсказуемостью. Я умею управлять</p><p>цифрами. Цифры подчиняются законам логики, не устраивают истерик и уж точно не прячутся по</p><p>подвалам. Но в последние дни система дала сбой. Гребаный, неконтролируемый сбой, который</p><p>пробил брешь в моей идеальной броне.</p><p>С силой тру лицо ладонями, сбрасываю тяжелое шелковое одеяло и рывком сажусь на краю</p><p>кровати.</p><p>Темнота пентхауса давит на плечи. Тишина здесь всегда была моим главным трофеем – я покупал</p><p>этот звукоизолированный стеклянный купол именно для того, чтобы не слышать город и людей. А</p><p>теперь в этой тишине ощущается чужое присутствие.</p><p>Встаю.</p><p>Босые ноги ступают по прохладному паркету бесшумно, пока я иду по коридору, даже не включая</p><p>дежурный свет. Говорю себе, что просто иду проверить дочь. Нормальный отцовский инстинкт,</p><p>верно? У меня появился ребенок. Травмированный, бьющийся в панических атаках ребенок,</p><p>которого выбросили на вокзале, словно надоевшую игрушку. Я должен убедиться, что Юля спит,</p><p>что она дышит, что у нее нет очередного приступа. Это логично и рационально…</p><p>Но кого я обманываю?</p><p>Останавливаюсь у двери гостевой спальни. Чуть толкаю ладонью тяжелую створку из матового</p><p>стекла и дерева, и она бесшумно поддается, приоткрываясь на пару ладоней. Полоска света из</p><p>коридора падает на огромную кровать королевского размера.</p><p>И мой взгляд мгновенно, минуя маленькую свернувшуюся фигурку Юли, намертво примагничивается</p><p>к ней.</p><p>К Ане.</p><p>Она спит на самом краю матраса. Буквально на последних двадцати сантиметрах, балансируя на</p><p>грани падения, словно боится занять лишнее место в чужой постели. Одной рукой защитным</p><p>жестом обнимает Юлю, прижимая ее к своему животу.</p><p>Я стою в тени дверного проема, не шевелясь, и просто смотрю. Дыхание застревает где-то в</p><p>горле, становится тяжелым, рваным.</p><p>Во сне она выглядит совершенно иначе. Днем, в офисе, это была забитая серая мышь с вечно</p><p>опущенным взглядом, в нелепой, застегнутой на все пуговицы блузке. Девочка на побегушках,</p><p>которая вжимает голову в плечи, когда кто-то говорит чуть громче обычного. Офисная функция,</p><p>не имеющая ни лица, ни пола.</p><p>А сейчас на моей кровати в шелковой пижаме глубокого синего цвета, которую Рита купила по</p><p>моему приказу, лежит невероятно красивая живая девчонка. Растрепанные светлые пряди</p><p>разметались по белой подушке диким ореолом. Лицо расслаблено, губы чуть приоткрыты, дыхание</p><p>ровное и глубокое. С нее слетела эта уродливая маска офисного страха и подчинения. Верхние</p><p>пуговицы пижамной рубашки расстегнулись, обнажая тонкую ключицу и нежную бледную кожу, на</p><p>которой пульсирует маленькая жилка.</p><p>Я сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони.</p><p>В паху медленно собирается тяжелый тянущий жар. Острая волна похоти бьет по нервам,</p><p>заставляя кровь прилить к низу живота.</p><p>Потому что я хочу ее трахнуть.</p><p>Хочу подойти сейчас к этой кровати, перевернуть ее на спину, вжаться своим телом в ее</p><p>податливую мягкость и раздвинуть ей ноги. Хочу почувствовать, как эти испуганные огромные</p><p>глаза расширятся от шока, когда я войду в нее. Хочу стереть с нее эту невинную чистоту,</p><p>заклеймить ее собой и заставить стонать мое имя в этой звенящей тишине…</p><p>Но самое паршивое, что это не просто банальный стояк на симпатичную подчиненную. Если бы</p><p>мне просто хотелось сбросить напряжение, я бы позвонил одной из холеных эскортниц, номера</p><p>которых есть в моем закрытом телефоне.</p><p>Нет, здесь что-то другое. Тяжелое душное желание запереть и не выпускать.</p><p>Я смотрю на то, как она обнимает мою дочь, отдаваясь своему инстинкту защиты, и внутри</p><p>просыпается темный собственнический инстинкт. Я хочу, чтобы эта картина никогда не</p><p>изменилась. Никакой романтики с соплями про любовь и серьезные намерения – я в этот бред не</p><p>верю со студенческих лет. Мне просто нужна эта девушка в моей постели и в жизни моего</p><p>ребенка. Как функция уюта.</p><p>Как моя личная собственность.</p><p>Резко отворачиваюсь, чувствуя, как жарко пульсирует кровь в стояке, и бесшумно закрываю</p><p>дверь. Хватит. Если я простою там еще минуту, я точно зайду внутрь, и тогда психологическая</p><p>травма будет не только у Юли.</p><p>Возвращаюсь в свой кабинет прямиком к бару, достаю тяжелый хрустальный рокс и плескаю в</p><p>него хорошую порцию выдержанного виски. Делаю большой глоток. Алкоголь обжигает горло, но ни</p><p>хрена не остужает того пожара, что разгорелся ниже пояса.</p><p>Сажусь в свое кожаное кресло, раздраженно двигая мышкой. Экран огромного монитора</p><p>вспыхивает.</p><p>Еще вечером, когда я запер эту девчонку в пентхаусе, начальник службы безопасности Волков</p><p>принес мне полное досье.</p><p>– Вот папка, Максим Эдуардович, – голос Волкова тогда звучал сухо и предельно по-деловому,</p><p>пока он клал документы мне на стол.</p><p>– И что там? – я даже не стал сразу открывать ее, брезгливо скользнув взглядом по синему</p><p>картону. – Есть скелеты в шкафу? Бывшие мужья-уголовники, из-за которых она сидит тише воды</p><p>ниже травы? Слив информации конкурентам?</p><p>– Никак нет, – хмыкнул тогда Волков, чуть разводя руками. – Там вообще... вакуум. Вакуум,</p><p>Максим Эдуардович. Скучнее и прозрачнее биографии я не видел за последние десять лет службы.</p><p>До зубовного скрежета правильная чистенькая жизнь. Семья обычная. Простые люди. Долгов по</p><p>уши, ипотека, потребительские кредиты, но платят исправно, тянут из последних сил. Никаких</p><p>приводов в полицию, никаких темных пятен. Девочка работает у нас полтора года, сидит в своем</p><p>подвале, ни с кем особо не общается, в интригах не участвует. Мышь мышью.</p><p>– Свободен, – бросил я, и Волков испарился.</p><p>Теперь я открываю электронную копию этого отчета на мониторе. Мне нужно знать всё. Каждую</p><p>мелочь, каждую трещинку в ее броне, чтобы понимать, как ею управлять. Я не верю в альтруизм.</p><p>Все люди чего-то хотят и чего-то боятся. Нужно только найти правильный рычаг.</p><p>Кликаю по файлу, и на экране появляется цветная копия ее паспорта.</p><p>Ивушкина Анна Николаевна…</p><p>Фотография дурацкая, сделанная несколько лет назад – волосы стянуты в тугой хвост, губы</p><p>сжаты в тонкую линию, а взгляд испуганный, словно вспышка фотоаппарата – это дуло пистолета.</p><p>Пролистываю ниже, вникая в текст, собранный моими ищейками из баз данных, соцсетей и</p><p>прослушек.</p><p>«Родословная ».</p><p>Мать – Елена Викторовна Ивушкина. Пятьдесят два года. Учительница русского языка и</p><p>литературы в средней школе в спальном районе. Зарплата – слезы, стаж – тридцать лет. Это</p><p>многое объясняет. Грамотная речь Ани, ее привычка извиняться за каждый вздох, ее</p><p>патологическая правильность – всё это вдолблено с детства строгой матерью-бюджетницей,</p><p>которая живет по правилам «что люди скажут» и «надо быть хорошей девочкой».</p><p>Отец – Николай Степанович Ивушкин. Пятьдесят четыре года. Строитель. Прораб.</p><p>Я хмыкаю, делая еще один медленный глоток виски.</p><p>Ирония судьбы, сука, с отменным чувством юмора. Отец девчонки, которая сейчас спит в моей</p><p>кровати, работает прорабом на одном из моих же новых объектов – на «Восток-Арене».</p><p>Оказывается, он работает на меня. Я плачу ему зарплату. А значит, контролирую жизнь этой</p><p>семьи от и до, даже не подозревая об этом до сегодняшнего дня.</p><p>Простые, честные, абсолютно безобидные маленькие люди. Планктон, на котором держится</p><p>экономика, но который никогда не поднимает головы. Они считают копейки от аванса до</p><p>зарплаты, боятся начальства, системы и всего на свете. И они воспитали такую же дочь.</p><p>Скроллю страницу дальше.</p><p>Раздел «Психологический профиль», составленный штатным физиогномистом и аналитиком СБ на</p><p>основе ее поведения в офисе и тестов при приеме на работу.</p><p>«Интроверт. Ярко выраженные признаки социофобии в условиях большого скопления</p><p>статусных людей. Избегает зрительного контакта с руководством. Подвержена стрессу при</p><p>публичных выступлениях. При этом обладает аномально высокой эмпатией и склонностью к</p><p>самопожертвованию. Неконфликтна. В критических ситуациях склонна брать вину на себя и</p><p>спасать слабых в ущерб собственным интересам (классический синдром спасателя/жертвы) ».</p><p>Я откидываюсь в кресле, глядя на эти сухие строчки.</p><p>Теперь понятно, почему она не убежала из того подвала. Почему бросилась под падающие</p><p>стеллажи, чтобы закрыть Юлю своим телом. Она биологически, на уровне нейронных связей</p><p>запрограммирована на то, чтобы отдавать себя другим.</p><p>Девочка-жертва.</p><p>Для меня, хищника, выросшего в корпоративном лесу, где каждый готов перегрызть глотку</p><p>соседу за процент от сделки, эта девчонка – не просто аномалия, а какая-то экзотическая</p><p>птица, которая каким-то немыслимым чудом выжила в стеклянном аду моего офиса, ни разу не</p><p>испачкавшись в дерьме интриг и сплетен.</p><p>Она слишком мягкая. Слишком уязвимая.</p><p>Если я оставлю ее там, внизу, или даже позволю свободно перемещаться по верхним этажам, то</p><p>мои топ-менеджеры и амбициозные суки из отделов, сожрут ее заживо. Выплюнут кости и даже не</p><p>подавятся. Потому что она не умеет защищаться. Она умеет только закрывать собой других.</p><p>Я ставлю пустой бокал на стол.</p><p>Звук удара стекла о дерево кажется слишком громким, а в груди снова поднимается горячая</p><p>темная волна собственничества, которая накрыла меня у дверей спальни.</p><p>Нет. Никто ее не сожрет. Потому что теперь она моя.</p><p>Я купил ее время, покой и навыки за астрономическую сумму, которую она сама себе не могла</p><p>даже вообразить. И я не собираюсь играть в благородство. Я не романтик из гребаных женских</p><p>романов, а прагматик. Если я хочу ее тело… то я его получу.</p><p>А взамен стану для нее железобетонной стеной.</p><p>Она будет сидеть в моем кабинете, спать в моем доме и улыбаться моей дочери. И рано или</p><p>поздно, когда она перестанет дрожать от одного моего взгляда, я прижму ее к стене, разорву</p><p>на ней эту чертову шелковую пижаму и возьму то, что хочу. Жестко и жадно. Пока она не</p><p>признает, что принадлежит мне.</p><p>Я закрываю крышку ноутбука, погружая кабинет в полумрак, и усмехаюсь собственным мыслям.</p><p>Кажется, Левицкий был прав. Эта девочка стала божеством для Юли. Но психолог не учел</p><p>одного: генеральный директор «ГлобалМаксСтроя» не молится божествам.</p><p>Он сажает их в золотую клетку и делает своими.</p></section><section><title><p>Глава 16. Столкновение на кухне</p></title><p>Глава 16. Столкновение на кухне</p><p>Аня</p><p>Я выныриваю из тревожного сна с судорожным вдохом. Мне снилось что-то душное и путаное – то</p><p>ли падающие архивные коробки, то ли бесконечные стеклянные коридоры. Но разбудило меня не</p><p>это.</p><p>Меня разбудило ощущение чужого тяжелого взгляда, который смешал сон и явь воедино.</p><p>Сердце колотится где-то в горле. Я распахиваю глаза, до боли вглядываясь в густую темноту</p><p>гостевой спальни. Кожа на затылке и между лопаток буквально горит от этого фантомного</p><p>ощущения, словно кто-то только что жадно изучал меня из тени дверного проема. Я даже</p><p>задерживаю дыхание, вслушиваясь в пространство...</p><p>Но в комнате никого нет.</p><p>Здесь стоит такая идеальная тишина, что от нее звенит в ушах. Дома я привыкла спать под гул</p><p>машин за тонким стеклопакетом нашей старой панельки, под шаги соседей сверху и тихое</p><p>бормотание маминого телевизора за стеной. А здесь, в этом бронированном пентхаусе нет ни</p><p>единого звука. Словно мы оказались посреди космического вакуума в камере-одиночке, дверь</p><p>которой захлопнулась ровно в тот момент, когда я поставила свою кривую подпись на контракте.</p><p>Рядом тихо сопит Юля, уткнувшись горячим личиком мне в живот. Ее маленькие пальчики до сих</p><p>пор даже во сне намертво сжимают край моей пижамной рубашки.</p><p>Глядя на нее, я прокручиваю в голове события прошедшего дня, но ощущение того, что за мной</p><p>пристально наблюдали, никак не желает отпускать. Пытаясь отвлечься от этой жутковатой мысли,</p><p>осторожно провожу свободной рукой по гладкой струящейся ткани своей... точнее,его пижамы. Натуральный тяжелый шелк глубокого синего цвета приятно холодит разгоряченную кожу,</p><p>но от этого дикого контраста с моей привычной жизнью мне становится только страшнее.</p><p>Я чувствую себя самозванкой. Воровкой, которая пробралась в чужой замок, спряталась в</p><p>гостевой спальне и нацепила на себя чужие вещи. Моя старая застиранная хлопковая футболка со</p><p>Снупи осталась лежать дома, в шкафу.</p><p>Дома...</p><p>Мама... Папа... как они там сейчас?</p><p>Сердце снова болезненно сжимается от тихого чувства вины. Я ведь соврала им. Нагло, глядя</p><p>прямо в камеру телефона, наплела с три короба про какой-то мифический секретный стартап,</p><p>корпоративный отель и невероятные карьерные перспективы. Но я должна была соврать. Ради них</p><p>же. Ради этих безумных нулей в моем новом договоре, которые раз и навсегда закроют наши</p><p>кредиты и дадут родителям возможность нормально дышать.</p><p>Ради этого я потерплю. Буду самой тихой мышкой, идеальной нянькой-тенью целый месяц. Может,</p><p>два. Ровно до тех пор, пока эта сломанная девочка не оттает и не потянется к родному отцу. А</p><p>потом я исчезну из их жизни так же незаметно, как и появилась. Главное сейчас – не</p><p>пересекаться с Зарубиным лишний раз. Не попадаться ему на глаза и не провоцировать...</p><p>От одного только воспоминания о его тяжелом пронзительном взгляде, которым он смотрел на</p><p>меня вечером, по спине бегут липкие мурашки. А что, если этот фантомный взгляд из темноты,</p><p>от которого я только что проснулась, был вовсе не дурным сном? Что если он действительно</p><p>заходил сюда?</p><p>От этой пугающей мысли в горле пересыхает окончательно, словно я наглоталась горячего</p><p>песка. Настоящий нервный сушняк. Я судорожно пытаюсь сглотнуть вязкую слюну, но становится</p><p>только хуже. Пить хочется до одури.</p><p>Я осторожно высвобождаю свою рубашку из цепких пальчиков Юли. Девочка во сне недовольно</p><p>морщит носик, но хватку ослабляет, и я медленно скатываюсь с высокого матраса. Затем выхожу</p><p>в коридор, тихо прикрыв за собой дверь.</p><p>«Умный дом» мгновенно реагирует на мое появление: где-то внизу, на уровне плинтусов,</p><p>загорается приглушенная желтоватая подсветка, указывая путь. Я иду на цыпочках, стараясь</p><p>даже не дышать. Ощущение, будто я крадусь по музею после закрытия. Мраморный пол холодит</p><p>пятки.</p><p>Огромная кухня-гостиная встречает меня полумраком и серебристым блеском встроенной техники.</p><p>Массивный кухонный стол из черного гранита похож на алтарь. Я подхожу к высоченому, под</p><p>самый потолок, холодильнику и осторожно тяну за хромированную ручку.</p><p>В лицо бьет прохладный воздух.</p><p>Свет внутри холодильника кажется ослепительным, подсвечивая на стеклянных полках идеальный</p><p>порядок, как на витрине элитного гастронома. Взгляд цепляется за тяжелый стеклянный кувшин,</p><p>внутри которого плещется темно-бордовый гранатовый сок. Я помню, как Рита заказывала его в</p><p>доставке «специально для восстановления гемоглобина». То, что нужно.</p><p>Беру кувшин обеими руками – он оказывается неожиданно тяжелым и влажным, потому что стекло</p><p>покрыто ледяной испариной. Ставлю его на гранитную столешницу острова, а рядом на подвесной</p><p>полке нахожу прозрачный стакан с толстым дном.</p><p>Тишина в пентхаусе такая, что звук льющегося сока кажется слишком шумным водопадом. Густая</p><p>гранатовая жидкость наполняет стакан, и я предвкушающе облизываю пересохшие губы. Но едва</p><p>отставляю кувшин и только-только протягиваю руку к стакану, как вдруг слышу:</p><p>– Не спится, Анна Николаевна?</p><p>Этот вибрирующе-низкий голос с легкой хрипотцой раздается прямо у меня за спиной. Из</p><p>кромешной темноты гостиной. Слишком близко.</p><p>Вздрагиваю так резко, словно мне в спину ударили электрошокером. Пальцы, уже обхватившие</p><p>гладкое запотевшее стекло, предательски дергаются, и стакан выскальзывает. Словно в</p><p>замедленном движении успеваю с ужасом заметить, как он резко накреняется, и целая волна</p><p>кроваво-бордового сока с размаху выплескивается вниз.</p><p>Сдавленно выдохнув, я резко оборачиваюсь.</p><p>Зарубин стоит буквально в шаге от меня. На нем свободная темная футболка, обтягивающая</p><p>широкие плечи, и домашние светло-серые брюки из какого-то тонкого трикотажа. И вся эта</p><p>бордовая липкая волна гранатового сока с плеском обрушивается прямо на него.</p><p>Сок заливает светлую ткань его брюк. Темно-красное, страшное пятно мгновенно расплывается</p><p>по левому бедру и обильно брызгает прямо на область паха, стремительно впитываясь в мягкий</p><p>хлопок. Капли летят на пол, разбиваясь о мрамор.</p><p>– Ох, нет... – вырывается у меня полустон-полувсхлип.</p><p>Мозг напрочь отключается при виде этой катастрофы. Просто с ходу выдает синий экран смерти,</p><p>и на место разума взрослой адекватной женщины с бешеной скоростью загружаются заводские</p><p>настройки девочки на побегушках, которая только что совершила непростительную ошибку.</p><p>Господи... я испортила ему одежду!</p><p>Эти брюки... они, наверное, стоят больше, чем я зарабатываю за год в своем пыльном архиве!</p><p>Он же меня убьет. Прямо здесь, на этой дорогущей кухне, и даже охрану звать не придется.</p><p>Вышвырнет меня на улицу за неуклюжесть, отнимет у меня этот контракт и потребует возместить</p><p>ущерб...</p><p>Паника накрывает меня с головой, отключая остатки логики и инстинкта самосохранения.</p><p>– Боже мой... Боже мой, простите! Простите меня, пожалуйста! – лепечу срывающимся дрожащим</p><p>голосом.</p><p>В зловещей тишине мой взгляд панически мечется по столешнице. Заметив на вешалке чистое</p><p>кухонное полотенце из микрофибры, поспешно хватаю его дрожащими руками и без единой внятной</p><p>мысли падаю перед Зарубиным на колени. Прямо на холодный мраморный пол.</p><p>Я не думаю о том, как это выглядит. Передо мной только испорченная, невероятно дорогая</p><p>вещь, которую я обязана спасти любой ценой, пока пятно не въелось намертво.</p><p>– Я всё вытру! Я всё отстираю, клянусь вам! – торопливо обещаю генеральному, глядя только</p><p>на багровое пятно на светлой ткани. – Я куплю новые, отдам с зарплаты, клянусь, простите</p><p>меня, я такая неуклюжая... я просто испугалась, честное слово! Не ожидала, что вы здесь...</p><p>Лихорадочно оттираю пятно, даже не соображая,что именно игде я тру. Весь фокус внимания сузился до размера этой бордовой кляксы. С силой</p><p>вожу полотенцем по его левому бедру, пытаясь впитать влагу, а затем инстинктивно смещаю его</p><p>чуть выше, туда, где ткань промокла сильнее всего.</p><p>Пальцы вжимаются в тугие мышцы его бедра, и я чувствую рельеф каждого мускула, но даже это</p><p>почему-то не заставляет меня остановиться. В голове бьется только одна мысль: «оттереть,</p><p>спасти, не дать уволить».</p><p>– Я всё уберу, Максим Эдуардович, оно не останется, если сейчас застирать холодной водой...</p><p>– продолжаю лепетать я, прерывисто дыша от страха.</p><p>Но в следующую секунду, когда мои руки в очередной раз с силой проводят влажным полотенцем</p><p>по самому эпицентру пятна, мышцы под моими пальцами внезапно каменеют, превращаясь в</p><p>абсолютную сталь. И не только мышцы. Сама форма под моими ладонями вдруг пугающе отчетливо</p><p>твердеет, наливаясь жаром и тяжестью, заставив меня остолбенеть, всё еще стоя на коленях.</p><p>Сверху раздается резкий свистящий звук. Зарубин с силой втягивает воздух сквозь сжатые</p><p>зубы, словно хищник, получивший удар током, и до моего замороженного паникой мозга, словно</p><p>через толщу воды, начинает доходить катастрофически немыслимый смысл того, что я только что</p><p>натворила.</p><p>Что это не просто нога. Это характерная мужская реакция, которую я спровоцировала своими</p><p>судорожными вытираниями пятна!</p><p>Но не успеваю отдернуть руки, как его ладони – тяжелые и сильные, – падают на мои запястья,</p><p>словно два горячих стальных капкана, намертво фиксируя мои ладони прямо там, где они лежат.</p><p>Воздух просто застревает в легких колючим комом. Медленно, преодолевая нечеловеческое</p><p>сопротивление собственного страха, я поднимаю голову и встречаю его взгляд, мерцающий чем-то</p><p>нечитаемым в полумраке кухни. Смотрю на него снизу вверх, сжимаясь в комок под его</p><p>нависающей фигурой. И то, что я вижу в его лице, заставляет мое сердце провалиться в ледяную</p><p>бездну, а затем забиться с такой ненормальной скоростью, что отголоски ударов отдаются в</p><p>висках.</p><p>Маски равнодушного генерального директора больше нет. Она разбита вдребезги. Уничтожена.</p><p>Челюсти Зарубина сжаты так плотно, что на острых скулах ходуном ходят желваки. Его грудная</p><p>клетка под темной футболкой тяжело и рвано вздымается. А глаза... его всегда холодные серые</p><p>глаза сейчас потемнели до черноты. И в этой тьме плещется такой пожар, что меня обдает</p><p>волной чистого женского ужаса пополам с чем-то таким жарким и тягучим, чему я даже не знаю</p><p>названия.</p><p>Он смотрит на меня так, словно решает: убить меня прямо сейчас или сожрать живьем. И, судя</p><p>по тому, как невыносимо горячо и твердо то, к чему он сам всё еще прижимает мои руки, второй</p><p>вариант перевешивает с катастрофической скоростью.</p><p>Тишина на кухне становится раскаленной до предела. Кажется, если сейчас чиркнуть спичкой –</p><p>взорвется весь воздух. Я стою перед ним на коленях, задыхаясь от стыда и шока, не в силах ни</p><p>оторвать взгляда от его потемневших глаз, ни вырвать свои руки из его стальной хватки.</p><p>– Анна... – его голос звучит низко, глухо и хрипло, словно прорывается сквозь толщу камня,</p><p>обволакивая меня опасными темными вибрациями. – Если вы сейчас же не остановитесь... я не</p><p>ручаюсь за последствия.</p></section><section><title><p>Глава 17. За чертой</p></title><p>Глава 17. За чертой</p><p>Аня</p><p>Сгорая со стыда, я судорожно пытаюсь хотя бы разжать онемевшие пальцы, вцепившиеся в</p><p>полотенце, но он не даёт мне отстраниться ни на миллиметр. Чувствую сквозь ткань, как</p><p>горячая жёсткость под моими ладонями становится ещё больше. В голове бьется оглушающая</p><p>мысль: это эрекция. Настоящая, откровенная мужская эрекция...</p><p>Господи, да я ведь никогда в жизни не видела вживую и тем более не трогала возбужденный</p><p>член!</p><p>Весь мой опыт – это абсолютный ноль, голая теория, но даже моего неведения с головой</p><p>хватает, чтобы впасть в ступор от ее размеров. То, что сейчас зажато под моими руками,</p><p>кажется невероятно внушительным. Эта плоть наливается каменной силой и тяжестью с каждой</p><p>секундой прямо сейчас, горячо пульсируя и словно отзываясь на мою случайную близость и</p><p>перепуганный взгляд.</p><p>– Решили пойти ва-банк так быстро, Анна Николаевна? Во вторую же ночь? – голос Зарубина</p><p>звучит так низко и хрипло, что у меня по позвоночнику скатывается волна мурашек.</p><p>В этом голосе нет холода генерального директора. Я слышу там откровенный порок, от которого</p><p>хочется зажать уши и зажмуриться.</p><p>Сразу после этого вопроса его широкие ладони внезапно прижимают мои руки вместе с</p><p>полотенцем ещё плотнее к своему паху. А затем с провокационным нажимом заставляет их</p><p>совершить движение. Принудительное бесстыдное поглаживание по всей длине его</p><p>каменно-напряжённой плоти.</p><p>Я чувствую всё.</p><p>Сквозь тонкий мокрый хлопок его домашних брюк ощущаю каждый пульсирующий сантиметр его</p><p>возбуждения. Это движение такое откровенное и властное, что у меня темнеет в глазах. Моё</p><p>тело, которое я считала своей крепостью, вдруг предательски отзывается странной тягучей</p><p>сладостью где-то внизу живота, и от этого становится ещё страшнее.</p><p>– Максим Эдуардович... пустите... – вырывается у меня жалкий писклявый шёпот. –</p><p>Пожалуйста... я не... я просто сок хотела вытереть... – судорожно дёргаюсь, пытаясь вырвать</p><p>запястья из его стальной хватки, но он держит слишком крепко. – Я не хотела ничего такого...</p><p>клянусь вам! Я не знала, не думала, что... Господи, Максим Эдуардович, отпустите!</p><p>На моих щеках вспыхивает такой пожар мучительного стыда, что мне кажется, будто кожа сейчас</p><p>начнёт обугливаться.</p><p>Зарубин смотрит на меня сверху вниз, изучая эту позорную реакцию деревенской девственницы,</p><p>попавшей в логово разбойника, и прищуривается. Но отпускать меня не спешит. Кажется, моё</p><p>замешательство только подстегивают в нём что-то тёмное.</p><p>Он наклоняется ниже, и теперь его лицо всего в паре сантиметров от моего. Чувствую тяжёлый</p><p>мускусный аромат и ловлю себя на мысли, что именно так, наверное, и пахнет возбуждённый</p><p>мужчина.</p><p>– Вы очень старательны, Анна Николаевна, – произносит он с холодным цинизмом, от которого</p><p>сердце ухает в бездну. – Знаете, на сороковом этаже стоит очередь из женщин, мечтающих</p><p>оказаться на вашем месте прямо сейчас. И делать то же самое. Но они обычно действуют тоньше.</p><p>А вы решили играть с огнём?</p><p>– Нет... нет, что вы такое говорите... – я мотаю головой, смущенная почти что до слёз. –</p><p>Мне ничего не надо, я просто... просто решила, что...</p><p>– Вы решили, что оклад няни – это слишком мелко для вашего таланта? – продолжает он,</p><p>игнорируя мой лепет. Его слова звучат как пощёчины, грязные и бесстыдные. – Хотите расширить</p><p>прайс-лист и повысить себе зарплату за такие особые услуги?.. Что ж, это можно. Назовите</p><p>сумму, Анна. Сколько вы хотите за продолжение того, что сейчас начали делать своими руками?</p><p>Озвучьте мне вашу цену.</p><p>Смысл его слов про «прайс», «услуги» и «цену» долетает до моего сознания не сразу, но когда</p><p>долетает – это ощущается как прямой удар током в десять тысяч вольт. Осознание того, что он</p><p>меня сейчас принимает за дешёвую шлюху, которая решила подработать через постель,</p><p>прикрываясь помощью его дочери, бьёт меня наотмашь. И обжигающий стыд мгновенно сменяется</p><p>яростной обидой.</p><p>Я не знаю, откуда во мне берутся силы, но умудряюсь освободить свои запястья из его хватки.</p><p>– Хватит! – срывается с моих губ придушенный хрип. По инерции от рывка я едва не</p><p>заваливаюсь на спину на скользком мраморе и вскакиваю, роняя полотенце прямо на пол. –</p><p>Простите... я... я...</p><p>Не в силах закончить фразу, разворачиваюсь и... пускаюсь наутек.</p><p>Несусь по тёмному коридору, не разбирая дороги, едва не врезаясь в углы. Босые ноги шлёпают</p><p>по паркету, халат развевается за спиной. Влетев в гостевую спальню, быстро закрываю дверь на</p><p>замок и сползаю по дверному полотну вниз, зажав рот ладонями, чтобы не закричать.</p><p>В комнате темно и тихо. Юля спит, даже не шевельнувшись от моего шумного дыхания. А меня</p><p>колотит такая крупная дрожь, что зубы начинают выстукивать дробь.</p><p>Кое-как поднявшись, на негнущихся ногах дохожу до кровати и заныриваю под одеяло к малышке.</p><p>Натягиваю его край до самого носа, пытаясь спрятаться от всего мира... но спрятаться не</p><p>получается. Мои ладони горят. Прямо в центре... там, где я чувствовала твёрдость и</p><p>бесстыдный жар его члена, кожа всё еще пульсирует фантомным ощущением.</p><p>Я сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в кожу, пытаясь стереть это чувство, но оно уже</p><p>въелось в меня. Вместе с его порочным шёпотом про «прайс». Так и лежу, тупо уставившись в</p><p>потолок. Слушаю, как бешено колотится моё сердце.</p><p>Сон? О каком сне может идти речь? В моей голове, как в испорченном калейдоскопе, крутятся</p><p>два сценария на завтрашнее утро. И оба – катастрофические.</p><p>Первый вариант хоть и маловероятен из-за девочки, но всё же лезет в мысли: завтра ровно в</p><p>девять ноль-ноль Зарубин с брезгливой гримасой прикажет аннулировать мой пропуск и вышвырнет</p><p>меня на улицу за сексуальные домогательства к генеральному директору. Я потеряю работу,</p><p>деньги... и папины долги вместе с маминой ипотекой раздавят нас окончательно. И я никогда не</p><p>смогу объяснить ему, что это была нелепая случайность.</p><p>Но второй сценарий пугает меня ещё сильнее.</p><p>Что если он решил, будто я торгуюсь? Что мой испуганный лепет и бегство – это просто</p><p>элемент игры, кокетство, попытка набить цену? И что, если завтра он хладнокровно позовёт</p><p>меня к себе в кабинет, запрёт дверь и потребует... отработать этот предложенный им</p><p>«расширенный прайс»?</p><p>Ведь он купил меня. Официально. На бумаге, с моей подписью. И теперь я заперта в его мире,</p><p>где нет ни законов, ни свидетелей. Только он, его власть и тяжёлый от возбуждения взгляд.</p><p>Я прижимаюсь к спящей Юле, ища в соседстве маленького ребёнка хоть какой-то островок</p><p>безопасности.</p><p>– Господи... – шепчу я в темноту, кусая губы. – Во что же я вляпалась...</p><p>Завтрашнее утро кажется мне эшафотом, к которому я сама привязала себя добровольно. И самое</p><p>страшное, что мне некуда бежать.</p></section><section><title><p>Глава 18. Демонстрация</p></title><p>Глава 18. Демонстрация</p><p>Аня</p><p>Я не сплю почти всю ночь.</p><p>Ну, то есть технически я лежу с закрытыми глазами, притворяясь, что меня нет в этой</p><p>вселенной. Юля мирно сопит рядом, вцепившись в мою пижаму, а я прокручиваю в голове одну и</p><p>ту же ужасную сцену на кухне. Снова и снова. Как я стою на коленях. Как он держит мои руки.</p><p>Как я чувствую под ладонями эту пугающую, наливающуюся жаром твердость. Как он шепчет про</p><p>«расширенный прайс-лист».</p><p>Господи.</p><p>Я зарываюсь лицом в подушку и тихо, чтобы не разбудить Юлю, стону в неё от стыда. Я никогда</p><p>в жизни не была в такой дурацкой, унизительной ситуации. Даже в школе, когда Витька Сорокин</p><p>при всех прочитал мою любовную записку вслух на перемене, было не так стыдно. Потому что</p><p>тогда это была просто детская влюбленность, а сейчас…</p><p>Сейчас я трогала член своего босса.</p><p>Даже не так. Я яростно оттирала сок на его брюках, а он взял и прижал мои руки к себе. Хотя</p><p>какая, в сущности, разница? Со стороны это выглядит одинаково. Как будто я решила подкатить</p><p>к генеральному самым откровенным способом.</p><p>Мне хочется провалиться сквозь землю.</p><p>Но самое страшное даже не это. Самое страшное – что я не могу забыть, как оно ощущалось.</p><p>Горячо. Туго. Пульсирующе. Мои ладони до сих пор помнят эту форму, этот вес, эту чужую и</p><p>пугающую жизнь, которая билась под тканью.</p><p>Я злюсь на себя за то, что вообще это запомнила.</p><p>Я злюсь на него за то, что он не дал мне отстраниться, за то, что говорил эти гадкие вещи</p><p>про цену и услуги, за то, что смотрел так, будто я – аппетитный кусок шашлыка на его</p><p>тарелке.</p><p>Я злюсь на весь мир.</p><p>Под утро я все-таки проваливаюсь в тяжёлый, тревожный сон, полный обрывков кошмаров. Мне</p><p>снятся стеклянные коридоры, в которых я бегаю босиком, а за мной гонится кто-то большой и</p><p>тёмный. Потом я падаю, и этот кто-то нависает надо мной, и я чувствую его дыхание на своей</p><p>шее…</p><p>Я просыпаюсь от того, что Юля трясёт меня за плечо.</p><p>– Аня. Будильник. Просыпайся.</p><p>Я сажусь на кровати, растрепанная, с больной головой и жуткой сухостью во рту. Солнце уже</p><p>вовсю светит в панорамное окно, и в утреннем свете мои ночные страхи кажутся глупыми и</p><p>преувеличенными.</p><p>Ну что случилось? Подумаешь, неловкий момент. Он же не будет меня увольнять из-за какой-то</p><p>случайности? Тем более ему нужна нянька для Юли. А я – единственная, кого девочка не боится.</p><p>Все будет нормально.</p><p>Я убеждаю себя в этом, пока умываюсь, пока одеваю Юлю в новое платье, пока собираю волосы в</p><p>хвост и пытаюсь придать своему лицу хоть какое-то живое выражение. Пока выбираю самый</p><p>невзрачный офисный наряд на сегодня.</p><p>Собираюсь с силами. Не получится прятаться от Зарубина постоянно. Мы всё равно будем</p><p>пересекаться. Так что рано или поздно я мне придётся узнать свою участь.</p><p>Мы с Юлей выходим из комнаты и идём в то место, где я так ужасно опозорилась. Зарубин уже</p><p>там. Сидит за кухонным столом, пьёт кофе и читает новости на планшете. Увидев нас, он</p><p>поднимает голову.</p><p>– Доброе утро.</p><p>Голос ровный, спокойный, абсолютно деловой. Ни намека на вчерашнюю хрипотцу, ни тени того</p><p>тёмного пожара, который я видела в его глазах ночью.</p><p>Я незаметно выдыхаю с облегчением. Значит, он решил сделать вид, что ничего не было.</p><p>Отлично. Я тоже могу. Это самый лучший вариант.</p><p>– Доброе утро, – отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал как обычно.</p><p>Юля самостоятельно забирается на стул. Очередной прогресс. Она хотя бы перестаёт вцепляться</p><p>в меня в присутствии Зарубина. Я переключаюсь на девочку, ставлю перед ней завтрак, немного</p><p>расслабляюсь.</p><p>Некоторое время мы сидим в тишине. Только мы с Юлей ковыряем овсянку, а я слушаю, как</p><p>неровно стучит моё сердце. В сторону босса и не смотрю. Но замечаю краем глаза, как Зарубин</p><p>поднимается с места и идёт мимо. Я прямо кожей чувствую его близость. Запах парфюма, лёгкое</p><p>движение воздуха, тяжесть его взгляда, который на секунду задерживается на моём затылке.</p><p>Или мне кажется?</p><p>– Жду в машине, – коротко бросает он и выходит.</p><p>Дорога до офиса проходит в полном молчании. В лифте – то же самое. Я держу Юлю на руках и</p><p>прижимаю её к себе, как щит. Глупо, конечно. От кого? От её собственного отца, который стоит</p><p>так близко, что я чувствую жар его тела?</p><p>Двери открываются. Приемная встречает нас привычным блеском стекла и стали.</p><p>Лера сидит за своим столом и смотрит в монитор с таким видом, будто выиграла в лотерею.</p><p>Инна поправляет причёску у зеркала. Девушки из отдела маркетинга, которые вечно торчат в</p><p>приемной с важными бумагами, тут же шепчутся, заметив нас.</p><p>Я опускаю Юлю на пол, беру её за руку и веду в нашу комнату.</p><p>Зарубин сразу идёт в свой кабинет, не обращая внимания на приветственные слова и шепотки.</p><p>Настоящая скала. Я же ныряю в свою комнату, чувствуя, как меня провожают десятки глаз.</p><p>Спокойно, Аня. Всё обошлось. Он ведёт себя официально, и ты веди себя официально. Никакого</p><p>смущения, никаких красных щек, никаких дрожащих рук. Можно считать, что мне повезло, что всё</p><p>закончилось именно так.</p><p>Я сажаю Юлю за столик с пластилином и принимаюсь раскладывать на своём столе бумаги.</p><p>Бланки, накладные, заявки на канцелярию. Привычная рутина, которая отвлекает от тревожных</p><p>мыслей.</p><p>Примерно через пару часов я выхожу в приемную, чтобы забрать распечатки из общего принтера.</p><p>Иду по коридору, низко опустив голову, стараясь ни с кем не встречаться взглядом.</p><p>– Ой, смотрите, кто к нам пожаловал, – раздаётся томный голос прямо у меня над ухом.</p><p>Я поднимаю глаза и вижу Викторию. Главу PR-отдела. Женщина лет тридцати пяти, идеальная во</p><p>всем. От укладки до маникюра. Одета в обтягивающее платье-футляр за миллион, наверное.</p><p>Она стоит в приемной, держа в руках стопку глянцевых отчётов, и смотрит на меня с такой</p><p>брезгливостью, будто я – пятно на её идеальном костюме. А ещё я замечаю, как к нам</p><p>устремляются взгляды нескольких секретарш.</p><p>– Доброе утро, – здороваюсь я вежливо и пытаюсь обойти её.</p><p>Но она, напротив, делает шаг вслед за мной, перегораживая мне дорогу. С таким видом, будто</p><p>это я ей мешаю, а не она мне.</p><p>– Вы, кажется, новый администратор Максима Эдуардовича? – спрашивает она, и в её голосе</p><p>слышится такая приторная сладость, что у меня зубы начинает сводить. – Анна, да?</p><p>– Да, – выдыхаю я.</p><p>Виктория окидывает меня взглядом с ног до головы. Чувствую, как к щекам приливает кровь от</p><p>её оценивающего взгляда. Прямо ощущаю в эту секунду, как она складывает в голове суммы,</p><p>чтобы понять сколько я стою. Точнее моя блузка и эта юбка-карандаш, а также мои туфли на</p><p>низком каблуке. Обувь я ношу привычную мне ещё по первому этажу.</p><p>– Скажите, Анна, а вы в курсе, что у нас сегодня в двенадцать встреча с китайскими</p><p>инвесторами? Очень важные люди.</p><p>– Да, я знаю, – отвечаю я, чувствуя, как внутри закипает раздражение. – Я подготовила</p><p>комнату для переговоров, проверила воду, кофе, печенье…</p><p>– О, я не сомневаюсь, что с водой и печеньем вы справитесь, – перебивает меня Виктория, и</p><p>её губы растягиваются в фальшивой улыбке. – Я о другом. Вы же будете присутствовать в</p><p>приемной, пока инвесторы будут ждать Максима Эдуардовича?</p><p>Я растерянно моргаю.</p><p>– Э-э… наверное. Я обычно в своей комнате, с дочерью Максима Эдуардовича…</p><p>– Вот именно! – Виктория повышает голос, и теперь на нас оборачиваются уже все находящиеся</p><p>люди в приёмной. – С ребёнком. А не здесь. Потому что, Анна Николаевна, если честно, ваш</p><p>внешний вид… – она делает паузу, театрально оглядывая меня, – ну, как бы помягче выразиться…</p><p>он не соответствует уровню мероприятия. Инвесторы увидят вас и подумают, что в нашей</p><p>компании работают люди с окраины, которые не умеют даже одеться прилично.</p><p>У меня по спине бегут ледяные мурашки.</p><p>Люди с окраины? Не умеют одеться прилично?</p><p>Это не просто замечание, это настоящий плевок мне в лицо.</p><p>– Я… я считаю, что одета вполне прилично, – выдавливаю я.</p><p>– Прилично для первого этажа, дорогая, – усмехается Виктория. – Но не для сорокового.</p><p>Посмотрите на себя. Блузка болтается, юбка слишком длинная, туфли – как у школьницы. И этот</p><p>хвостик, – она кривится. – Милая, вам нужно научиться укладывать волосы. И макияж делать,</p><p>иначе вы выглядите, как подросток. Вы не вписываетесь. И если вы будете торчать в приемной,</p><p>когда придут инвесторы, вы испортите имидж компании.</p><p>Она говорит это достаточно громко. Так, что все вокруг точно слышат.</p><p>У меня пересыхает во рту. Я хочу что-то сказать, возразить, защититься… но не могу. Просто</p><p>не умею я отвечать на такие выпады. Просто не привыкла. Просто чувствую себя облитой помоями</p><p>с головы до ног и понимаю, что не могу ничего с этим поделать.</p><p>И да, наверное, Виктория права. Я не вписываюсь. Я чужая на этом этаже, и все это видят.</p><p>– Виктория Андреевна, – вдруг раздаётся голос за моей спиной. Ледяной, ровный, опасный.</p><p>Я оборачиваюсь.</p><p>Зарубин стоит в дверях своего кабинета. Его лицо непроницаемо, но глаза… глаза темнеют. Он</p><p>смотрит на Викторию, и в этом взгляде есть что-то такое, от чего глава PR-отдела бледнеет.</p><p>– Максим Эдуардович, я просто хотела…</p><p>– Я слышал, что вы хотели, – перебивает он, и его голос становится тише. – Высказывать свое</p><p>личное мнение о внешнем виде моей сотрудницы?</p><p>Виктория сглатывает.</p><p>– Я… я беспокоилась об имидже компании…</p><p>– Имиджем компании занимаетесь вы, – Зарубин делает шаг вперед, и Виктория инстинктивно</p><p>пятится назад. – А моим личным администратором занимаюсь я. И если вам не нравится, как она</p><p>выглядит…</p><p>Он делает паузу и останавливается возле меня. И тут его рука неожиданно устраивается у меня</p><p>на плече. Я вздрагиваю от этого прикосновения. По телу бежит ворох непрошенных мурашек.</p><p>Ладонь у него тяжелая, горячая, уверенная. Он подтягивает меня к себе. Демонстративно,</p><p>собственнически, так, чтобы все видели.</p><p>– Если вам не нравится, как выглядит мой личный администратор, – повторяет он, чеканя</p><p>каждое слово, – значит, вам не нравится мой вкус. А мой вкус, Виктория Андреевна, не</p><p>обсуждается.</p><p>В приемной повисает звенящая тишина.</p><p>Я стою, чувствуя его руку на своём плече, и не могу дышать. Потому что это не просто</p><p>заступничество. Это заявление. Метка. Он показывает всем этим акулам, что я – его</p><p>территория.</p><p>– Сдайте отчёт по третьему кварталу к обеду, – продолжает Зарубин, глядя на Викторию сверху</p><p>вниз. – И больше не задерживайтесь в приемной. У вас есть свой кабинет.</p><p>– Хорошо, Максим Эдуардович, – лепечет она.</p><p>Потом разворачивается и пулей вылетает из приемной. Её идеальные каблуки цокают по</p><p>коридору, пока звук не затихает вдали.</p><p>Зарубин убирает руку с моего плеча.</p><p>– Анна Николаевна, – говорит он, поворачиваясь ко мне. Я ловлю его взгляд, и мне становится</p><p>не по себе. Он смотрит так же, как вчера. С тем самым тёмным желанием. Собственнически,</p><p>горячо. – Возвращайтесь к Юле. Самое время для второго завтрака.</p><p>– Х-хорошо, – выдыхаю я с неимоверными усилиями. Голос едва слушается меня.</p><p>Зарубин ещё несколько мгновений смотрит на меня своим тяжёлым взглядом. Кивает,</p><p>разворачивается и уходит в свой кабинет, оставив меня стоять посреди приёмной под взглядами</p><p>секретарш.</p><p>Лера смотрит на меня округлившимися глазами. Инна прикрывает рот рукой. Даже Рита –</p><p>невозмутимая Рита – чуть приподнимает бровь, что для терминатора в юбке вообще не</p><p>свойственно.</p><p>Я медленно, словно во сне, возвращаюсь в свою комнату. Юля сидит в углу и играет с куклами,</p><p>даже не замечает, что я вернулась.</p><p>А я сажусь на край своего стула.</p><p>Что это было?</p><p>Зарубин только что при всех прижал меня к себе. Сказал, что я «его личный администратор».</p><p>Вкус. Его вкус.</p><p>Господи, что теперь обо мне подумают эти змеи? Они и так меня ненавидели, а теперь…</p><p>Теперь они будут думать, что я сплю с боссом.</p><p>А я не сплю! Я вообще ничего с ним не делала! Ну, кроме того, что вчера случайно…</p><p>Ночное происшествие… оно изменило всё. Я не знаю, как именно, но чувствую это каждой</p><p>клеточкой своего тела.</p><p>Сегодня я ждала расправы, а получила защиту. Я ждала холода, а получила его руку на своём</p><p>плече. И самое страшное – я не знаю, что со всем этим делать.</p><p>Потому что если вчера я боялась, что он меня уволит…</p><p>То сегодня я боюсь, что он меня не отпустит.</p></section><section><title><p>Глава 19. Безысходность</p></title><p>Глава 19. Безысходность</p><p>Аня</p><p>Я укладываю Юлю спать где-то в районе девяти.</p><p>Девочка сегодня вела себя спокойнее, чем вчера. Порисовала, посмотрела мультик, съела почти</p><p>всю порцию макарон с сыром. Даже улыбалась, когда я рассказывала ей глупую историю про кота,</p><p>который потерял свой хвост и потом нашел его в холодильнике.</p><p>Я переодеваюсь в свою новую шелковую пижаму и ложусь рядом с Юлей на огромную кровать.</p><p>Долго смотрю в потолок, прокручивая в голове события этого безумного дня.</p><p>Утро. Завтрак. Его ровное «доброе утро», как будто ночью на кухне не было ничего.</p><p>А потом офис. Виктория. Её ядовитые слова про мой внешний вид, про «людей с окраины». Дикое</p><p>унижение, и его рука на моём плече.</p><p>Я до сих пор чувствую это прикосновение. Тяжёлую горячую ладонь, которая легла так</p><p>уверенно, так собственнически. «Мой вкус не обсуждается». Он сказал это при всех. При</p><p>секретаршах, при всей этой своре, которая только и ждала, чтобы я провалилась.</p><p>Он не дал мне провалиться.</p><p>Но зачем? Почему ему не плевать? Почему он вообще вмешался?</p><p>Я переворачиваюсь на бок, смотрю на спящую Юлю. Она сопит в подушку, разметав тёмные</p><p>кудряшки, и выглядит такой маленькой, такой беззащитной. Её ресницы дрожат во сне, но она</p><p>хотя бы больше не вцепляется в меня. Я осторожно поправляю одеяло, укрывая её плечико.</p><p>Переворачиваюсь опять на спину. Мои мысли снова возвращаются к вчерашней ночи. К его</p><p>потемневшим глазам. К его пальцам на моих запястьях. К тому, что я чувствовала под ладонями.</p><p>Меня бросает в жар, и я откидываю одеяло.</p><p>Нет. Не думать об этом. Не вспоминать. Это была случайность. Неловкая, дурацкая</p><p>случайность, которая больше никогда не повторится. Потому что я теперь буду умнее. Я не</p><p>выйду из спальни ночью.</p><p>Я кошусь на прикроватную тумбочку, где стоит стакан с водой, который я предусмотрительно</p><p>принесла с собой. Вот так-то. Я подготовилась. Никаких больше ночных вылазок на кухню.</p><p>Никаких случайных встреч в темноте.</p><p>Вздыхаю и закрываю глаза.</p><p>Но заснуть не получается. Телефон на тумбочке вдруг начинает настойчиво вибрировать.</p><p>Странно. Кто мне может звонить в такой поздний час? Разве что родители. Боже. Я подскакиваю</p><p>в страхе. Что-то случилось, других причин просто быть не может.</p><p>Мама.</p><p>Меня бросает в холодный пот. Я скатываюсь с кровати и, на цыпочках, чтобы не разбудить Юлю,</p><p>заскакиваю в ванную комнату. Закрываю за собой тяжёлую дверь, поворачиваю щеколду и только</p><p>тогда позволяю себе нажать кнопку ответа.</p><p>Видеовызов.</p><p>На экране появляется лицо мамы.</p><p>И у меня внутри всё обрывается.</p><p>Она плачет. Моя строгая, всегда собранная мама-учительница, которая никогда не позволяет</p><p>себе раскисать, которая на педсоветах держится с каменным лицом, сейчас сидит на нашей</p><p>крошечной кухне с красным, опухшим лицом, и слёзы катятся по её щекам, не переставая. Она</p><p>судорожно комкает в руках бумажную салфетку, и её плечи вздрагивают от рыданий.</p><p>За её спиной наша кухня. Жёлтые обои в цветочек, которые родители клеили пять лет назад и</p><p>до сих пор гордятся своей работой. Старый холодильник, который гудит так, что слышно во всей</p><p>квартире. Полка с мамиными банками-соленьями – огурцы, помидоры, компот из вишни, который я</p><p>обожаю. Все такое родное, такое обычное, такое... далёкое.</p><p>– Мам? – шепчу я, чувствуя, как холодеют пальцы. – Мамочка, что случилось? Вы заболели? Где</p><p>папа?</p><p>Мама открывает рот, пытается что-то сказать, но у неё вырывается только сдавленный всхлип.</p><p>Она прикрывает рот рукой, в которой зажата салфетка, и я вижу, как её руки дрожат.</p><p>– Анечка... – наконец выдыхает она. – Аня, папу посадить хотят.</p><p>Эти слова падают в тишину ванной. Я застываю.</p><p>– Что? – переспрашиваю я, потому что, наверное, ослышалась.</p><p>Потому что такого просто не может быть!</p><p>– Папу посадить хотят, – повторяет мама. – Господи, доченька, я не знаю, что нам делать.</p><p>Нам конец. Мы пропали, Анечка.</p><p>Я опускаюсь на край мраморной ванны, потому что ноги вдруг становятся ватными, они не</p><p>держат меня, и если я сейчас не сяду – просто рухну на холодный пол.</p><p>– Как посадить? – шепчу я, и губы не слушаются, слова выходят какими-то деревянными. – За</p><p>что? Мам, объясни толком!</p><p>Мама делает глубокий, судорожный вдох, вытирает лицо салфеткой, но слёзы продолжают течь. Я</p><p>вижу, как она пытается взять себя в руки, как учила меня когда-то: «Сядь ровно, выпей воды,</p><p>дыши глубоко». Но у неё не получается. Она рассыпается на глазах.</p><p>– За кражу, Ань, – наконец говорит она. – За недостачу в особо крупных размерах.</p><p>Я смотрю на неё и не верю своим ушам. Папа? Мой папа, который возвращал забытые кем-то</p><p>инструменты на стройку, потому что «вещь-то хорошая, чужая, как же я так»? Мой папа, который</p><p>даже в магазине переживает, если ему дали лишнюю сдачу, и всегда возвращает? Мой папа – и</p><p>кража?</p><p>– Мам, это ошибка, – говорю я твёрдо. – Это какая-то ошибка. Папа не мог украсть.</p><p>– Да, Анечка, ты же знаешь папу, – всхлипывает мама, и в её голосе столько боли, что у меня</p><p>сердце разрывается. – Он мухи не обидит! Он на этой новой стройке прорабом пахал как</p><p>проклятый, без выходных. Ты же знаешь, он всегда на износ работает, лишь бы мы ни в чем не</p><p>нуждались. А там бригадир этот... Сычёв.</p><p>Я сжимаю край ванны так, что пальцы белеют.</p><p>– Ушлый такой, наглый. Все с начальством ручкался, на совещаниях сидел, а на объекте</p><p>появлялся раз в неделю. Он, оказывается, последние три месяца дорогие материалы налево</p><p>машинами вывозил. Кабеля какие-то импортные, смеси, плитку... А акты приемки папе подсовывал</p><p>подписывать в общей кипе. Когда тот в мыле с объекта бежал, когда у него даже времени не</p><p>было эти бумажки прочитать. Папа же доверчивый, он думал, что все нормально, что Сычёв –</p><p>свой. А тот... тот просто прикрывался им.</p><p>Папа… Мой простой, доверчивый папа, который верит людям на слово и читает документы через</p><p>старые очки, вечно спеша на помощь своим же рабочим.</p><p>– И что теперь? – спрашиваю я, и голос садится. – Всплыло?</p><p>– Вчера нагрянула внезапная ревизия от застройщика, – всхлипывает мама снова. – Насчитали</p><p>недостачу на семь миллионов! Семь миллионов, Аня! Ты понимаешь?</p><p>Семь миллионов. Я слышу эту цифру, и она врезается в мой мозг раскаленным железом.</p><p>Невозможная сумма. Невероятная. Не могу вдохнуть, будто получила удар под дых.</p><p>– Служба безопасности компании рвёт и мечет, – продолжает мама, и её голос срывается на</p><p>тихий, надрывный вой. – Грозят уголовным делом и судом. А этот Сычёв... он вчера вечером</p><p>папу подкараулил у бытовок. С двумя амбалами. И сказал...</p><p>Она замолкает, не в силах продолжать. Комкает салфетку, комкает, комкает. Внутри всё</p><p>сжимается от страха и волнения.</p><p>– Что сказал? – шепчу я.</p><p>– Возьмешь всё на себя, – выдыхает мама безжизненным тоном. – Скажешь, что просчитался и</p><p>сам сбыл. Иначе мы тебе ноги переломаем, а жене твоей в школе устроим сладкую жизнь.</p><p>Меня начинает трясти. Крупной, неконтролируемой дрожью, от которой зубы стучат. Я пытаюсь</p><p>успокоиться, но не могу. Потому что эти слова, эти угрозы – это слова настоящих бандитов.</p><p>– Мам, надо идти в полицию! – вырывается у меня. – Заявление писать на этого Сычёва! Угрозы</p><p>– это статья!</p><p>– С чем мы пойдем, Ань?! Подписи папины стоят! Везде его подписи! А у Сычёва всё чисто, и</p><p>крыша где-то в руководстве стройки. Кто нам поверит? Мы – никто. А он – свой.</p><p>Я сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони. Она права. Она абсолютно права. В этой</p><p>системе прав тот, у кого больше денег, больше связей, больше власти. А у нас нет ничего.</p><p>– Служба безопасности компании уже папе сказала, – продолжает мама, и её голос становится</p><p>обречённым. – Не вернешь деньги до конца недели – дело передают следователям. У нас квартиру</p><p>заберут, Аня. Мы на улице останемся, а папу в тюрьму...</p><p>Она замолкает.</p><p>– А папа? – спрашиваю я. – Где папа? Можно я с ним поговорю?</p><p>Мама качает головой.</p><p>– Он сейчас в комнате сидит, корвалол пьет, – говорит она. – На нём лица нет. Говорит,</p><p>пойдет сдаваться завтра утром. Чтобы нас с тобой не тронули. Чтобы этот Сычёв отстал.</p><p>– Мам, не смей! – шепчу я торопливо. – Не смей его пускать! Пусть папа ничего не</p><p>подписывает, слышишь?! Ничего! Я... я что-нибудь придумаю. Я найду хорошего адвоката! Я</p><p>возьму кредит!</p><p>– Какой кредит на семь миллионов, доченька? – горько плачет мама, и я вижу, как она</p><p>сдается. Как опускаются ее плечи. Как гаснут глаза. – Кто нам даст такие деньги? У нас и</p><p>зарплаты-то нет, чтобы поручиться. Всё, Анечка. Приехали.</p><p>– Мам, не говори так, – я чувствую, как слёзы подступают к горлу, но заставляю себя</p><p>держаться. Ради неё. – Мы что-нибудь придумаем. Я придумаю…</p><p>– Анечка, ты же на работе... – мама вытирает лицо, но слёзы не останавливаются. – Ты там</p><p>как? У тебя все хорошо? На работе не перегружают?</p><p>Я сглатываю ком в горле. Хорошо. У меня все хорошо. Я живу в пентхаусе у миллиардера, нянчу</p><p>его травмированную дочь, а по ночам мой босс приходит в спальню и смотрит на меня горящими</p><p>глазами. Да, мам, у меня все отлично.</p><p>– Все хорошо, – вру я, и голос звучит ровно, потому что я научилась врать за последние дни.</p><p>– Не волнуйся за меня.</p><p>– Ладно, пойду к папе, – выдыхает мама, и я чувствую, что она просто не в силах со мной</p><p>больше разговаривать. – Завтра позвоню. Иди спать, доченька.</p><p>– Мам… Я люблю вас.</p><p>Она кивает, вытирает лицо в последний раз и отключается. Экран гаснет, и я остаюсь одна в</p><p>огромной ванной комнате, сидя на краю мраморной ванны.</p><p>Семь миллионов.</p><p>Я закрываю лицо руками и даю себе минуту. Одну минуту на панику, на ужас, на слёзы. Потом я</p><p>встану, приведу себя в порядок и буду думать. Потому что у меня нет права раскисать. Потому</p><p>что от меня сейчас зависит жизнь моих родителей.</p><p>Я думаю о папе. О его натруженных руках, о седых волосах, о том, как он улыбается, когда</p><p>видит меня. Я не могу позволить, чтобы его посадили. Не могу.</p><p>Я думаю о маме. О её вечной усталости, о стопках тетрадей, которые она проверяет по ночам,</p><p>о том, как она экономит на себе, чтобы я могла купить новые туфли. Я не могу позволить,</p><p>чтобы её уволили. Чтобы её травили.</p><p>Семь миллионов. Тюрьма. Угрозы. А самое страшное – я знаю, кто застройщик этого нового</p><p>бизнес-центра, где работает папа. Это «ГлобалМаксСтрой». Компания Зарубина.</p><p>В голове мелькает сумасшедшая мысль: пойти к нему. Броситься в ноги. Рассказать всё.</p><p>Но я тут же сжимаюсь от ужаса.</p><p>Что я ему скажу?</p><p>«Здравствуйте, Максим Эдуардович, я ваша временная няня, та самая девочка на</p><p>побегушках, которую вы купили за бешеные деньги, чтобы она сидела с вашей дочерью. А мой</p><p>отец, который работает на одной из ваших строек, подписал липовые акты на семь миллионов.</p><p>Простите его, пожалуйста. Он не виноват. Это всё бригадир-жулик, который прикрывался его</p><p>доверчивостью. Спишите нам эти семь миллионов, а? Мы потом отдадим. Ну, может, лет через</p><p>сто».</p><p>Я закрываю глаза и чувствую, как к горлу подступает тошнота.</p><p>Зарубин – это машина. Жёсткая, ледяная, безупречная корпоративная машина. Он увольняет</p><p>топ-менеджеров за малейшую ошибку в отчёте. Он разрывает контракты с подрядчиками, если те</p><p>задерживаются на день. Для него мой отец – просто вор-неудачник, один из тысяч, которые</p><p>пытаются обокрасть его компанию.</p><p>Да он меня саму вышвырнет за дверь за такие просьбы. Ещё и решит, что я специально к Юле</p><p>втерлась в доверие, чтобы долги семьи покрыть. Что я – часть какого-то хитроумного плана.</p><p>Что я притворялась доброй и заботливой, а на самом деле просто ждала момента, чтобы</p><p>попросить денег.</p><p>Нет. Ему нельзя говорить. Ни в коем случае.</p><p>Но что тогда делать?</p><p>Я встаю, подхожу к раковине и включаю ледяную воду. Долго умываюсь, пытаясь убрать красноту</p><p>с глаз. Смотрю на свое отражение в зеркале – бледное, растерянное, с припухшими веками и</p><p>дрожащими губами.</p><p>Завтра мне придётся играть роль. Улыбаться, играть с Юлей и делать вид, что всё в порядке</p><p>несмотря на то, что внутри всё разбито вдребезги.</p><p>Но к Зарубину идти нельзя. Бессмысленно. Только хуже сделаю.</p></section><section><title><p>Глава 20. Инцидент на стройке</p></title><p>Глава 20. Инцидент на стройке</p><p>Зарубин</p><p>Я замечаю этот гребаный сбой в системе в ту же самую секунду, как она переступает порог</p><p>моего кабинета, держа Юлю за руку.</p><p>Обычно Аня передвигается по офису бесшумно, как ниндзя на минималках. Старательно улыбается</p><p>дочери, прячет глаза за длинными ресницами и моментально заливается краской, стоит нам</p><p>случайно пересечься взглядами.</p><p>Но сегодня что-то капитально не так.</p><p>Её движения дерганые и скованные, будто она проглотила арматуру. Она смотрит сквозь</p><p>пространство стеклянным взглядом, а под глазами – густой слой дешевого тональника, который</p><p>ни хрена не скрывает того факта, что веки опухли от недавних слёз.</p><p>Что за тварь посмела заставить её плакать?</p><p>Внутри моментально вспыхивает глухое раздражение, и я со стуком отбрасываю стилус от</p><p>планшета с квартальным отчетом.</p><p>– Доброе утро.</p><p>– Доброе утро, Максим Эдуардович, – её голос звучит глухо и хрипло, словно она наглоталась</p><p>битого стекла. – Юля, поздоровайся с папой.</p><p>Дочь робко машет мне ручкой и тут же привычно прячется за Анины ноги. Прогресс, конечно,</p><p>налицо, Левицкий бы похлопал в ладоши, но прямо сейчас мне глубоко плевать на детскую</p><p>психологию. Меня волнует девчонка, у которой откровенно трясутся руки.</p><p>Я медленно поднимаюсь из-за стола и приближаюсь к ней.</p><p>Аня инстинктивно вжимает голову в плечи, как побитая собака.</p><p>– Что случилось? – спрашиваю тихо, останавливаясь в метре от неё.</p><p>Она вздрагивает так сильно, что Юля испуганно выглядывает из-за её юбки.</p><p>– Н-ничего.</p><p>– На вас тонального крема больше, чем штукатурки на фасаде этого здания.</p><p>– Всё в порядке, – она судорожно сглатывает. – Просто… не выспалась.</p><p>Ложь. Наглая, тупая и бездарная ложь.</p><p>– Анна, – я делаю ещё один шаг, нависая над ней всей своей массой, и перекрываю ей путь к</p><p>отступлению. – Я не люблю, когда мне врут.</p><p>– Я не вру, Максим Эдуардович…</p><p>– Тем более я не терплю вранья от людей, которые живут в моём доме и дышат одним воздухом с</p><p>моим ребенком. Я спрашиваю ещё раз. Кто вас обидел?</p><p>Она вскидывает голову. В огромных воспаленных глазах плещется неприкрытая паника.</p><p>– Никто! Правда!</p><p>– Не бесите меня.</p><p>– Это семейные… неурядицы, – она отступает на шаг, крепче сжимая ладошку Юли. – Не берите в</p><p>голову.</p><p>– Я сам решу, что мне брать в голову.</p><p>– Это никак не отразится на Юле! – почти срывается на крик она, а потом резко сдувается. –</p><p>Нам пора рисовать, извините.</p><p>И она сбегает от меня в смежную комнату, таща за собой мою дочь.</p><p>Я остаюсь стоять посреди кабинета, чувствуя, как по венам разгоняется чистый адреналин.</p><p>Семейные неурядицы, значит?</p><p>Но от неурядиц люди не выглядят так, будто идут на расстрел. Она боится. Причем боится не</p><p>только своей проблемы, а до усрачки боится меня. Боится просто открыть рот и попросить о</p><p>помощи мужика, который может решить почти любую проблему в этом городе за пару звонков.</p><p>Эта мысль выбешивает меня больше всего.</p><p>Я – генеральный директор. Ворочаю миллиардами. А моя собственная сотрудница, живущая под</p><p>моей крышей, умывается слезами втихаря, считая, что я вышвырну её за дверь, если она покажет</p><p>слабину.</p><p>Резко разворачиваюсь, подхожу к столу и с силой впечатываю палец в кнопку прямого</p><p>интеркома.</p><p>– Волков.</p><p>– Слушаю, Максим Эдуардович, – тут же отзывается начальник службы безопасности.</p><p>– Ко мне. Живо.</p><p>Через сорок секунд Волков материализуется в дверях. Собранный, хмурый, как боевой киборг.</p><p>– Что-то случилось?</p><p>– Мне нужна полная сводка по Ивушкиной, – чеканю я, упираясь костяшками пальцев в</p><p>столешницу. – Прямо сейчас.</p><p>Волков неуловимо меняется в лице.</p><p>– Мы же делали досье при переводе…</p><p>– Мне насрать на то досье! Мне нужно знать, что произошло с ней со вчерашнего вечера и до</p><p>этой минуты.</p><p>– Понял.</p><p>– Кто ей звонил сегодня ночью? Кому звонила она? С кем общалась? Проверь её чертовых</p><p>родственников. Мать, отца, кота, соседку по лестничной клетке.</p><p>– Сделаем.</p><p>– Поднимите базы по кредитам, микрозаймам, долгам. Любые косяки.</p><p>– Максим Эдуардович, это займет…</p><p>– У тебя есть час, Волков.</p><p>– Принято.</p><p>Безопасник испаряется, закрыв за собой дверь, а я опускаюсь в кресло.</p><p>Этот час тянется так мучительно долго, что мне хочется разбить монитор. Я открываю почту,</p><p>пытаюсь вникнуть в условия сделки с азиатами по новому технопарку, но буквы плывут. Ловлю</p><p>себя на том, что раз за разом перевожу взгляд на экран внутреннего видеонаблюдения.</p><p>Аня сидит на полу в соседней комнате. Юля возится с пластилином, а девчонка просто смотрит</p><p>в стену. Она не двигается. Просто застыла, обхватив себя руками за плечи, словно пытается</p><p>удержаться, чтобы не рассыпаться на куски.</p><p>Если это какой-то бывший ублюдок, который решил вытрепать ей нервы, поиграть в абьюзера или</p><p>стрясти бабок… то я закопаю его живьем. Чтобы тысячу раз пожалел, что довёл девчонку до</p><p>слёз…</p><p>Раздается тихий стук, отвлекая меня от кровожадных мыслей. Дверь открывается, и заходит</p><p>Волков. В руках у него тонкая синяя папка.</p><p>– Нашёл? – я немедленно захлопываю ноутбук.</p><p>– Нашёл, Максим Эдуардович, – Волков подходит и кладет папку передо мной. – Проблема не в</p><p>ней. Проблема у её отца. Николая Ивушкина.</p><p>Я хмурюсь, не спеша открывать картон.</p><p>– Что за проблема? Здоровье?</p><p>– Хуже. Уголовка.</p><p>– Он кого-то убил?</p><p>– Своровал, – Волков криво усмехается. – Точнее, на него повесили кражу. И самое забавное –</p><p>на нашем объекте. Ивушкин ведь работает прорабом на «Восток-Арене».</p><p>Я медленно откидываюсь на спинку кресла.</p><p>– И что он украл?</p><p>– Вчера вечером там прошла внеплановая проверка нашего отдела внутреннего аудита. Выявили</p><p>жёсткую недостачу по материалам. Кабель, смеси, дорогая отделка. Сумма ущерба – семь</p><p>миллионов рублей.</p><p>Я перевариваю цифру. Для моей корпорации это погрешность в квартальном бюджете. Пыль. А для</p><p>семьи Ани – это билет в один конец на дно жизни.</p><p>– Доказательства? – коротко бросаю я.</p><p>– Все акты приемки и списания подписаны лично Ивушкиным.</p><p>– Он реально украл?</p><p>Волков фыркает.</p><p>– Сомневаюсь. Мужик ездит на гнилой «Ладе» лохматого года, живёт в двушке с</p><p>женой-бюджетницей и обедает гречкой из пластикового контейнера. Зато его непосредственный</p><p>начальник, бригадир по фамилии Сычёв, за последние три месяца взял жене новую Audi из салона</p><p>и купил норковую шубу.</p><p>– Схема?</p><p>– Классика, – безопасник пожимает плечами. – Сычёв в доле с кем-то из менеджеров снабжения.</p><p>Они гонят левые фуры налево, а Ивушкина используют вслепую. Подсовывают ему пачки накладных</p><p>в конце смены, когда человек заебался на морозе и подписывает всё не глядя. А Ивушкин –</p><p>мужик старой закалки, верит людям на слово.</p><p>– И аудит дал ему время?</p><p>– Дал. До понедельника. Сказали: не вернёшь деньги – дело улетает в ОБЭП. Это стопроцентная</p><p>посадка, Максим Эдуардович. У него ни адвокатов нормальных нет, ни связей.</p><p>Я открываю папку. Листаю распечатки, сканы тех самых липовых накладных, рапорты</p><p>безопасников.</p><p>– Почему она плакала сегодня утром? Откуда узнала?</p><p>– Мы пробили биллинг, – Волков опирается руками на спинку стула для посетителей. – Вчера</p><p>вечером, после того как аудит уехал, телефон Сычёва находился рядом с телефоном Ивушкина</p><p>прямо возле строительных бытовок около сорока минут.</p><p>– Разговор по душам?</p><p>– Видимо. Потому что сразу после этого Ивушкин звонил в скорую. У него скакануло давление,</p><p>чуть мотор не встал.</p><p>– Угрозы?</p><p>– Сто процентов. Сычёв понимает, что если старик пойдёт в отказ и наймёт хорошего юриста,</p><p>схема может вскрыться. Ему нужно, чтобы Ивушкин взял всё на себя и сел тихо. Наверняка</p><p>прессанул так, что у мужика сердце прихватило. Ну а жена ночью позвонила дочери, то есть</p><p>Анне. Отсюда и слёзы.</p><p>Я молча закрываю папку. Картон тихо хлопает по столешнице, а внутри меня разворачивается</p><p>ледяная ярость.</p><p>Какая-то мелкая вороватая крыса на моей стройке ворует мои деньги, запугивает до инфаркта</p><p>старика и заставляет мою девчонку захлёбываться от истерики в моей ванной, думая, что её</p><p>жизнь окончена.</p><p>Семь миллионов. Жалкие семь миллионов, из-за которых эта тварь посмела довести Аню до</p><p>состояния сломанной куклы.</p><p>Никто не смеет трогать то, что принадлежит мне.</p><p>А Аня, её гребаный душевный покой и её проблемы теперь принадлежат мне. Я купил их. Я</p><p>подписал с ней контракт. И я порву любого, кто нарушит этот баланс.</p><p>– Волков, – произношу я очень тихо и очень спокойно.</p><p>Безопасник мгновенно подбирается. Он работает со мной восемь лет и прекрасно знает: когда я</p><p>ору – это рабочие моменты. А когда говорю вот так тихо – значит, кто-то сегодня останется</p><p>без головы.</p><p>– Слушаю.</p><p>– Поднимай службу безопасности. Тех парней, что покрепче. Двух джипов хватит. Свяжись с</p><p>главой внутреннего аудита, пусть берёт все оригиналы актов и дует вниз на парковку.</p><p>– Понял. Куда едем, Максим Эдуардович?</p><p>Я встаю из-за стола, одним движением поправляя пиджак, и холодно смотрю на Волкова.</p><p>– На «Восток-Арену». Поедем лично объяснять бригадиру Сычёву, почему воровать у меня –</p><p>плохая идея. А угрожать семье моих людей – фатальная ошибка.</p></section><section><title><p>Глава 21. Невидимый палач</p></title><p>Глава 21. Невидимый палач</p><p>Зарубин</p><p>Два чёрных тонированных «гелика» нашей службы безопасности с ревом влетают на территорию</p><p>стройки «Восток-Арены». Водитель первого даже не думает тормозить перед хлипким полосатым</p><p>шлагбаумом, и охранник в будке едва успевает дёрнуть рычаг, выпучив глаза от ужаса, когда</p><p>две тяжёлые машины проносятся мимо него, окатывая стекло будки грязной жижей.</p><p>Машины резко тормозят посреди раскисшей строительной площадки.</p><p>Я распахиваю дверь и выхожу из тёплого салона прямо в промозглый ноябрьский хаос. Дорогие</p><p>итальянские туфли ручной работы моментально погружаются в холодную цементную кашу пополам со</p><p>снегом, но мне плевать. В нос бьёт резкий запах солярки, сырости, мокрого бетона и дешёвого</p><p>курева.</p><p>Это моя территория.</p><p>Моя земля и мой объект, в который влиты миллиарды. И прямо сейчас на этой самой земле</p><p>какая-то мелкая гнида решила, что может устанавливать свои бандитские правила и доводить до</p><p>истерики девчонку, которая спит в моей кровати.</p><p>С кривой усмешкой оглядываю пространство вокруг себя и направляюсь вперёд.</p><p>Навстречу нам уже бежит, спотыкаясь на колдобинах, бледный как полотно начальник смены</p><p>охраны.</p><p>– М-максим Эдуардович! – заикается он, на ходу пытаясь застегнуть куртку. – Мы не ждали</p><p>проверок сегодня, извините!</p><p>Волков делает шаг вперёд, перехватывая его за грудки:</p><p>– Где Ивушкин? Прораб. Быстро.</p><p>– И-ивушкин? – охранник нервно сглатывает с бегающими глазами. – Так он… это… в дальней</p><p>бытовке-складе. Возле третьего сектора. Но туда сейчас нельзя, там бригадир Сычёв с</p><p>ребятами… совещаются. Сказали не беспокоить.</p><p>Я недобро хмыкаю.</p><p>Совещаются они, ага. С ребятами. Значит, мы опоздали на шаг, прессинг уже идёт в реальном</p><p>времени.</p><p>– Веди, – бросаю я так, что охранник дёргается, как от удара током, и резво семенит вперёд,</p><p>показывая дорогу.</p><p>Я ускоряю шаг. Волков и четверо моих амбалов из личной охраны идут следом, бесшумно, как</p><p>тени, расталкивая попадающихся на пути рабочих. Чем ближе мы подходим к ряду ржавых</p><p>строительных вагончиков, тем громче у меня в висках стучит адреналин.</p><p>Мы подходим к нужной бытовке с хлипкой дверью, обитой дешёвым дерматином. Изнутри доносятся</p><p>приглушенные мужские голоса. Точнее, один голос – громкий такой и наглый, с характерными</p><p>блатными интонациями.</p><p>Я киваю Волкову. Не утруждая себя стуком, мой безопасник берётся за ручку и с силой</p><p>распахивает дверь бытовки под короткий скрип петель.</p><p>Мы заходим.</p><p>Внутри картина маслом. В прокуренном тесном помещении, воняющем перегаром и потом, двое</p><p>шкафоподобных амбалов в куртках подпирают выход. В центре плотный красномордый мужик с</p><p>сальными глазками – бригадир Сычёв, – нависающий над пожилым мужчиной и тычущий ему в лицо</p><p>свернутой в трубочку пачкой накладных.</p><p>Мы застаем самый финал фразы:</p><p>– …подписывай, старый хрыч, или мы тебя прямо тут в фундамент закатаем, а жене твоей в</p><p>школе устроим такую веселую жизнь, что она…</p><p>Сычёв осекается на полуслове, уставившись на нас.</p><p>Не обращая на него внимания, я цепко сканирую взглядом его жертву.</p><p>У мужика землисто-серое лицо, и дышит он с тяжёлым присвистом, судорожно комкая левой рукой</p><p>ткань своей старой куртки в районе сердца. Никогда раньше не видел этого человека, но</p><p>понять, кто он такой, легче лёгкого в сложившихся обстоятельствах. Угроза про жену,</p><p>работающую в школе – стопроцентное попадание, плюс этот загнанный, но отчаянно-упрямый</p><p>взгляд исподлобья…</p><p>Я хорошо знаю этот взгляд. Точно так же на меня смотрит Аня, когда злится или боится, но не</p><p>собирается сдаваться.</p><p>Сомнений нет, это Николай Степанович.</p><p>Оторвав взгляд от отца Ани, я медленно поворачиваюсь к застывшему с открытым ртом</p><p>бригадиру. Делаю неспешный шаг вперёд, выходя из тени дверного проема под тусклый свет</p><p>бытовки, и смотрю на него в упор.</p><p>Вся наглость с дешёвым бандитским пафосом слетает с Сычёва за долю секунды, и он бледнеет</p><p>до синевы. Наверное, видел мой портрет в главном офисе, когда приезжал за премиями.</p><p>В бытовке повисает звенящая тишина. Слышно только, как хрипло дышит Николай Степанович.</p><p>Я невозмутимо прохожу внутрь и останавливаюсь напротив Сычёва.</p><p>– Добрый день, – говорю небрежно-доброжелательно. – Не останавливайтесь, Сычёв. Обожаю</p><p>мотивационные речи для персонала. Что вы там рассказывали про фундамент и чужую жену?</p><p>Продолжайте, я внимательно слушаю.</p><p>У бригадира трясутся губы. Он переводит затравленный взгляд с меня на Волкова, а потом на</p><p>Ивушкина.</p><p>– Максим Эдуардович… – блеет он, пытаясь выдавить из себя подобие улыбки. – Какими</p><p>судьбами… Это… это просто недоразумение. Рабочий момент.</p><p>– Да что вы говорите? – я насмешливо склоняю голову набок.</p><p>– Честное слово! Этот… этот старик! – Сычёв вдруг меняет тактику и тычет пальцем в</p><p>Ивушкина. – Он материалы воровал! Крысил со стройки! Я как раз пытался заставить его</p><p>признаться, чтобы вам доложить!</p><p>Николай Степанович дергается, открывает рот, но от нехватки воздуха только сипло кашляет.</p><p>– Воровал, значит, – задумчиво тяну я. И протягиваю руку назад, не оборачиваясь.</p><p>Волков тут же вкладывает мне в ладонь синюю папку. Я открываю её и небрежно бросаю на</p><p>грязный стол.</p><p>– Интересная у вас математика получается, Сычёв. Старик ворует материалы на семь миллионов,</p><p>а новенькую ауди из салона месяц назад покупаете вы. И жену в норку за полмиллиона тоже вы</p><p>одеваете. И переводы от логистической компании, которая возит наши грузы, регулярно падают</p><p>на карту вашей сестры. А Ивушкин, видимо, эти семь миллионов закопал у себя на дачном</p><p>участке под картошку?</p><p>Сычёв начинает покрываться крупными каплями пота. Его глаза мечутся, как у загнанной крысы.</p><p>– Максим Эдуардович, это наговор… Это мои сбережения… Я кредиты брал!</p><p>– Заткнись, – роняю тихо, и он моментально захлопывает рот. – Ты не просто крысишь мои</p><p>деньги, урод. Это я бы ещё мог понять – человеческая жадность предсказуема. Но ты угрожаешь</p><p>семье моих людей. Ты доводишь до сердечного приступа старика и заставляешь плакать людей,</p><p>которые находятся под моей личной защитой.</p><p>– Я не знал… – скулит Сычёв, начиная наконец понимать, в какое дерьмо вляпался. – Максим</p><p>Эдуардович, простите, я всё верну…</p><p>– Волков, – я даже не смотрю на бригадира. – Оформляйте его прямо сейчас к ментам.</p><p>Проследи, чтобы дело пошло по максимальной планке: мошенничество в особо крупных,</p><p>вымогательство, угрозы убийством. И передай нашим безопасникам в СИЗО – пусть ему там</p><p>организуют… тёплый прием. Чтобы он до суда спать боялся.</p><p>Парни Волкова подхватывают обмякшего Сычёва под руки вместе с его амбалами и вышвыривают из</p><p>бытовки.</p><p>Дверь закрывается, отсекая шум стройки, и мы остаемся одни. Я и отец Ани.</p><p>Мужик медленно сползает по стеллажу и тяжело опускается на колченогий стул. Он не смотрит</p><p>на меня. Ждёт. Наверное, уверен, что сейчас очередь дойдёт и до него, что его тоже заберут</p><p>как соучастника, чьи подписи стоят на актах.</p><p>Я молча подхожу к столику в углу. Беру пластиковый стаканчик, наливаю из поцарапанного</p><p>графина воду и ставлю стакан перед ним.</p><p>– Пейте, Николай Степанович.</p><p>Он поднимает на меня выцветшие, усталые глаза в сетке глубоких морщин. Несмотря на его</p><p>очевидный страх, я так и продолжаю видеть в его взгляде какое-то поразительное упрямство.</p><p>– Я не воровал… Максим Эдуардович, – хрипит он, сжимая стакан трясущимися руками. –</p><p>Клянусь, ни копейки чужой не взял. Я эти подписи не глядя ставил, когда бетон принимал…</p><p>Накосячил. Виноват. Сажайте меня, если надо. Только жену мою не трогайте. И дочку. Умоляю.</p><p>Меня вдруг прошибает странным забытым чувством.</p><p>Смотрю на его руки с широкими узловатыми пальцами, изъеденными цементной пылью, на его</p><p>потёртую спецовку… и у меня перед глазами почему-то вдруг всплывает лицо моего родного деда</p><p>Василия. Тот тоже пахал на заводе в три смены, приходил домой, пахнущий мазутом, и точно так</p><p>же тёр грудь, когда прихватывало сердце. Дед никогда не жаловался и за свою семью готов был</p><p>перегрызть глотку кому угодно.</p><p>Отец Ани чем-то похож на него.</p><p>Он не терпила. Просто порядочный мужик, которого сожрали более зубастые и наглые ублюдки.</p><p>Вот теперь он и сидит передо мной, ожидая тюрьмы, но просит не за себя, а за своих женщин.</p><p>Я думал, таких людей уже не осталось. Думал, все продаются. А этот человек… настоящий.</p><p>Прямо как мой дед.</p><p>Я придвигаю второй стул и сажусь напротив него.</p><p>– Никто вас не посадит, Николай Степанович, – говорю непривычно тепло даже для себя самого.</p><p>– Просто наш отдел аудита – кучка кретинов, которые не видят дальше своего носа. Произошла</p><p>ошибка. Мы всё проверили и знаем, кто реальный организатор схемы. С вас снимаются все</p><p>подозрения. От лица корпорации я приношу вам извинения.</p><p>Ивушкин смотрит на меня так, будто я с ним на китайском заговорил. От волнения вода</p><p>расплескивается из стаканчика ему на брюки.</p><p>– Оправдали? – шепчет он, и по его морщинистой щеке катится слеза. – Господи…</p><p>– Это ещё не всё, – я достаю из внутреннего кармана ручку и вытаскиваю из папки чистый</p><p>бланк приказа. Кладу прямо на грязный стол. – Объект сейчас остался без руководства. Вы</p><p>знаете эту стройку от нулевого цикла и знаете людей. С завтрашнего дня вы переводитесь на</p><p>должность начальника участка. С увеличением оклада в три раза.</p><p>Я быстро пишу нужные строчки, ставлю свою размашистую подпись и перевожу взгляд на</p><p>онемевшего старика.</p><p>Пока тот переваривает шокирующе положительную новость, ко мне приходит ещё одна удачная</p><p>идея. С этой их историей про ипотеку и долги я мог бы, конечно, просто дать Ане эти деньги,</p><p>но она бы не взяла. Слишком гордая, со своим дебильным синдромом спасателя.</p><p>Зато если деньги заработает отец…</p><p>А почему бы и нет?</p><p>– Есть ещё кое-что, – я пишу следующую цифру на бланке. – За содействие в выявлении хищений</p><p>и спасение корпоративных средств вам выписана целевая премия. Семь миллионов рублей.</p><p>Бухгалтерия переведёт их на ваш счёт до конца дня.</p><p>Ивушкин роняет стаканчик с водой, так не отпив из него ни глотка.</p><p>– Максим Эдуардович… да за что? Это же… это же…</p><p>– За то, что честные люди в моём бизнесе – это огромная редкость, Николай Степанович, –</p><p>встаю, небрежно застегивая пиджак, и подытоживаю: – А я привык ценить редкие кадры.</p><p>Я протягиваю ему руку, и он, всё ещё находясь в состоянии полнейшего шока, неуверенно</p><p>пожимает её своей мозолистой крепкой ладонью.</p><p>– Езжайте домой, – бросаю я уже от дверей. – Выпейте валерьянки, отдохните. Обрадуйте жену.</p><p>И дочке обязательно позвоните. Наверняка переживает.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Дорога обратно в главный офис проходит как в тумане. Я сижу на заднем сиденье джипа,</p><p>машинально вытирая руки влажной антибактериальной салфеткой, и чувствую странно мощное</p><p>удовлетворение. Ни одна удачная многомиллиардная сделка на бирже не давала мне такого</p><p>колоссального ощущения победы, как растоптанная рожа этого Сычёва и слёзы облегчения на лице</p><p>отца Ани.</p><p>Неплохой выдался санитарный день!</p><p>Поднявшись на сороковой этаж, я стираю довольную усмешку с лица и прохожу через приемную</p><p>мимо застывшей Риты.</p><p>– Сычёва в чёрный список по всем кадровым базам страны, – жёстко бросаю ей на ходу. –</p><p>Снабженцев, которые с ним работали, уволить к чёртовой матери.</p><p>Захожу в свой кабинет и, помедлив, подхожу к приоткрытой двери, ведущей в смежную комнату.</p><p>Аня сидит за своим столиком всё ещё бледная как мел. Тёмные круги под глазами кажутся ещё</p><p>резче на фоне белой кожи. Она механически перекладывает какие-то скрепки из одной коробки в</p><p>другую, просто чтобы занять дрожащие руки, а Юля рядом раскрашивает картинку.</p><p>Внезапно на столе Ани начинает вибрировать телефон.</p><p>Я вижу, как она вся сжимается. Смотрит на экран так, будто там заложен таймер бомбы. Делает</p><p>глубокий вдох, закрывает глаза на секунду, словно готовясь услышать худшее, и берёт трубку.</p><p>– Пап? – шепчет срывающимся голосом. – Папочка, как ты? Ты был у следователя?</p><p>Я стою в тени дверного проема, скрестив руки на груди, и просто наблюдаю. Из динамика</p><p>слышится приглушенно-сбивчивый радостный голос её отца. Не разбираю слов, но они и не нужны.</p><p>Мне достаточно видеть, как меняется лицо Ани.</p><p>От сковывающего ужаса – к изумлению. Она моргает, открывает рот и хмурит брови, словно не</p><p>может поверить в то, что слышит.</p><p>– Что? В смысле… ошибка? В смысле оправдали?!</p><p>Снова быстрый поток слов из трубки.</p><p>– Начальником участка?! – Аня вскакивает со стула, прижимая свободную руку ко рту. По её</p><p>щекам начинают градом катиться слёзы. Но это уже совсем другие слёзы. Это слёзы облегчения.</p><p>– Пап… премия? Семь миллионов? Господи… Папочка! Это же… мы спасены! Мы всё закроем! Маме</p><p>сказал?!</p><p>Она смеется сквозь рыдания и кивает телефону, не в силах остановиться.</p><p>– Я так счастлива, пап… Я же говорила, что всё образуется! Целуй маму!</p><p>Она роняет телефон на стол и со смехом подхватывает Юлю на руки, кружа её по комнате. Дочь</p><p>с удивленным восторгом пищит, обнимая её за шею…</p><p>И в эту секунду осознаю пугающую вещь.</p><p>Глядя на то, как она смеется, я понимаю, что семь миллионов и потраченное на разборки утро</p><p>– ничтожная цена за это зрелище. Ради того, чтобы эта девчонка вот так улыбалась и</p><p>чувствовала себя в безопасности, я готов сломать хребет кому угодно.</p><p>Хочешь солнце с неба, Ивушкина? Будет тебе солнце.</p><p>Я просто куплю его и повешу над твоим столом. И никто в этом грёбаном городе не посмеет его</p><p>выключить.</p></section><section><title><p>Глава 22. Шаг навстречу</p></title><p>Глава 22. Шаг навстречу</p><p>Зарубин</p><p>Воскресенье. Мой законный выходной. Теоретически.</p><p>Но вот на практике я уже третий час сижу в своём домашнем кабинете, уставившись в монитор,</p><p>и не вижу ни хрена из того, что там написано. Цифры сливаются в серую кашу. Графики</p><p>превращаются в абстракцию. Аналитические отчёты выглядят как заклинания ведьмовского клуба.</p><p>Потому что все мои мысли вообще не о работе. Я не могу сосредоточиться. Впервые за долгие</p><p>годы, я не могу тупо переключиться, привычный ход вещей улетел в бездну и мой организм дал</p><p>сбой.</p><p>Я откидываюсь в кресле и снова перевожу взгляд на экран, где транслируется картинка с камер</p><p>видеонаблюдения. Да, в моем доме камеры везде. Кроме ванных и спален – тут у меня совесть</p><p>ещё не окончательно атрофировалась. Но гостиная, кухня, коридоры – всё под колпаком.</p><p>Я знаю, это паранойя. Но когда ты владеешь тем, чем владею я, паранойя становится</p><p>профессиональной деформацией.</p><p>На экране – Аня и Юля.</p><p>Они сидят на пушистом ковре в гостиной, разложив вокруг себя кучу разноцветных деталей.</p><p>Лего. Целая коробка, которую Рита купила по моей просьбе. Я думал, Юля будет собирать из</p><p>этих дурацких кирпичиков какой-нибудь домик или машинку, ферму в конце концов.</p><p>Но Аня, кажется, придумала кое-что другое.</p><p>– А это будут волосы, – слышу её негромкий голос через динамики. – Смотри, Юля, если</p><p>приставить две жёлтые детальки вот так...</p><p>Она что-то показывает девочке, и та сосредоточенно кивает, повторяя движение своими</p><p>маленькими пальчиками.</p><p>Я приближаю картинку, делая звук чуть громче.</p><p>– Это голова, – объясняет Аня, складывая детали в сферу. – А теперь сделаем глаза. Какие у</p><p>тебя глазки, Юля?</p><p>– Серые, – тихо отвечает дочь.</p><p>– Правильно. Как у папы.</p><p>Я замираю.</p><p>Аня сказала «как у папы». Просто, обыденно, без нажима, без попытки натянуть сову на</p><p>глобус. Как будто это самый естественный факт в мире. И это почему-то странным образом бьёт</p><p>меня в грудь, где растекается что-то тёплое, большое, непривычное.</p><p>Юля молчит секунду, потом кивает.</p><p>– Да. У папы серые. Красивые.</p><p>У меня внутри что-то сдвигается окончательно. Что-то тяжёлое, замёрзшее, которое я считал</p><p>вечным элементом конструкции. Но конструкция прямо в данную секунду трещит по швам.</p><p>– А у тебя какие? – спрашивает Юля.</p><p>– У меня? – Аня тихонько смеется. С тех пор, как решился вопрос с её семьёй, она стала чаще</p><p>улыбаться. Не мне. Но это временно. – У меня голубые глаза. Как у моей мамы. И как у</p><p>бабушки.</p><p>– Тоже красивые, – заключает Юля и возвращается к конструктору.</p><p>Я смотрю на экран, и меня вдруг накрывает острое, почти физическое желание быть там. Рядом</p><p>с ними. Сидеть на этом дурацком ковре, пачкать дорогие брюки, слушать этот тихий, спокойный</p><p>голос.</p><p>Но я не могу себе этого позволить. Потому что каждый раз, когда я пытаюсь приблизиться, Юля</p><p>сжимается. Прячется за Аню. Замирает, кажется, даже боится дышать в моём присутствии лишний</p><p>раз.</p><p>И меня это бесит.</p><p>Не дочь, конечно. Она имеет полное право бояться. Всё-таки я для нее чужой мужик, который</p><p>вторгся в её жизнь. Меня бесит сам факт, что я не могу это контролировать. Что моя власть,</p><p>мои деньги, моё влияние – всё это рассыпается в прах перед маленькой девочкой с огромными</p><p>серыми глазами.</p><p>Я смотрю на Аню.</p><p>Она сидит, скрестив ноги, в простых домашних штанах и свободной футболке, которую Рита</p><p>купила для дома. Волосы собраны в небрежный пучок на макушке, несколько прядей выбились и</p><p>падают на лицо.</p><p>Она улыбается Юле. Расслабленная. Настоящая.</p><p>И от этого зрелища у меня внутри разгорается какой-то тёмный, собственнический огонь.</p><p>Она смеется с моей дочерью. Она играет с моим ребёнком. Она – в моём доме, на моём ковре, в</p><p>купленной мною одежде.</p><p>Моя.</p><p>Я не выдерживаю. Встаю из-за стола и иду в гостиную.</p><p>Шаги звучат гулко в тишине коридора. Иду громко, не стараясь быть тише. Чтобы было без</p><p>сюрпризов. Левицкий сказал: «Без резких движений. Пусть привыкает к вашему присутствию». Вот</p><p>я и прихожу. Постепенно. Как хроническая болезнь, от которой нельзя избавиться, но можно</p><p>научиться с ней жить.</p><p>Захожу в гостиную.</p><p>Юля замирает, как будто её поставили на паузу. Плечи поднимаются к ушам, глаза расширяются,</p><p>и она инстинктивно тянется к Ане. И Аня тоже меня замечает. Она поднимает голову от</p><p>конструктора и смотрит на меня. Скашивает глаза на Юлю и выдыхает. Оценка проходит буквально</p><p>за секунду. Боится Юля или нет? Вроде не сильно ещё.</p><p>– Доброе утро, – говорю я, стараясь, чтобы голос звучал мягче обычного. Получается,</p><p>наверное, как у робота, который пытается изобразить человеческую теплоту.</p><p>– Доброе утро, – отвечает Аня. Потом тихо, обращаясь к Юле: – Поздоровайся с папой,</p><p>маленькая.</p><p>– Доброе утро, – шепчет девочка, не поднимая головы.</p><p>Она смотрит на свои руки, которые сжимают жёлтую деталь лего.</p><p>Я делаю шаг вперед, и Юля вздрагивает. Приходится остановиться в двух шагах от них. Не</p><p>напирать, не пугать своим присутствием. Просто быть рядом, на безопасном расстоянии, пока</p><p>она не впускает меня в свой круг.</p><p>– Юля, что ты строишь? – спрашиваю, чтобы не стоять столбом дальше.</p><p>Впервые чувствую себя каким-то идиотом, зависшим посреди собственной гостиной. Даже не</p><p>знаю, куда деть свои руки. Но и уходить без результата не хочется.</p><p>Юля молчит, потом смотрит на Аню. Та чуть заметно кивает и подбадривающе улыбается.</p><p>– Голову, – едва слышно отвечает дочь.</p><p>– Голову? – переспрашиваю я, чувствуя себя ещё более нелепо. – Чью?</p><p>Юля снова смотрит на Аню. Та делает легкое движение, кивает. Мол, давай, ты можешь.</p><p>– Это моя, – наконец говорит девочка, показывая первую жёлтую сферу. – Будем делать мою,</p><p>Ани и... – она запинается, поднимает на меня взгляд. – И папы.</p><p>У меня перехватывает на секунду дыхание, будто мне зарядили под дых.</p><p>– Правда? – хрипло выдаю, не зная, что делать дальше.</p><p>Юля кивает и, словно собравшись с духом, протягивает мне одну серую, маленькую деталь.</p><p>– Это будет твой глаз, – говорит она.</p><p>Я смотрю на деталь, лежащую на её маленькой ладони. Потом перевожу взгляд на Аню. Она</p><p>улыбается. Мне, чёрт возьми, улыбается. Той самой настоящей улыбкой, которую я вижу только</p><p>на камере. Той, которой ещё никогда не улыбалась мне.</p><p>– Возьмите, Максим Эдуардович, – тихо говорит она. – Это очень важно.</p><p>Я протягиваю руку и беру деталь. Юля смотрит на мои пальцы с настороженным вниманием.</p><p>– Что мне с ней делать? – спрашиваю я.</p><p>Юля молчит, смотрит на Аню, будто она должна выдать мне инструкцию.</p><p>– Нужно приставить её к голове, – объясняет Аня своим мягким голосом. – Вот сюда. Видите,</p><p>там есть выемка?</p><p>Я смотрю на полуготовую конструкцию. Нахожу выемку. Наклоняюсь и осторожно вставляю деталь</p><p>на место.</p><p>– Получилось, – шепчет Юля.</p><p>Я смотрю на эту убогую пластмассовую голову, собранную из разноцветных деталей, и чувствую,</p><p>как это тепло в груди заполняет каждую грёбаную клетку моего тела.</p><p>Господи. Я – генеральный директор крупнейшей корпорации. Я управляю миллиардами. Я принимаю</p><p>решения, от которых зависят судьбы тысяч людей. А сейчас я стою в своей гостиной и радуюсь,</p><p>что смог прилепить дурацкую пластмассовую деталь к такой же дурацкой пластмассовой голове.</p><p>Идиотизм.</p><p>Но самое удивительное, что я не хочу отсюда уходить.</p><p>Я перевожу взгляд на Аню, она пронзительно, неотрывно смотрит на меня. Но стоит нашим</p><p>глазам встретиться, как она мгновенно опускает взгляд в пол, щёки розовеют, и она снова</p><p>превращается в ту самую серую мышку, которая боится поднять глаза.</p><p>Мне хочется взять её за подбородок и заставить смотреть на меня. Сказать, чтобы она не</p><p>пряталась, не боялась меня. Но я не могу. Потому что при Юле я должен быть безопасным.</p><p>Неагрессивным и терпеливым.</p><p>Я – папа сейчас, а не хищник.</p><p>– Максим Эдуардович, – Аня поднимает на секунду глаза на меня, и снова прячет их в пол. –</p><p>Вы можете сесть на ковер. Так вам будет удобнее.</p><p>– Я в брюках за сто тысяч, – сухо замечаю я.</p><p>– Юле сейчас важно, чтобы вы были на одном уровне с ней. Не сверху, – тихо отвечает она,</p><p>краснея ещё больше.</p><p>В голову лезет недавний эпизод с кухней. Брюки, которые Аня заляпала мне гранатовым соком.</p><p>Хочется хмыкнуть, но я удерживаюсь. Кажется, теперь до меня доходит, почему она так сильно</p><p>краснеет.</p><p>Я смотрю на Аню ещё несколько секунд, потом тяжело опускаюсь на ковер, поджав ноги. К чёрту</p><p>брюки. Я могу купить хоть тысячу их. Если это поможет мне сблизиться с моей дочерью.</p><p>– Ладно, – я делаю глубокий вдох. – Что дальше?</p><p>– Дальше – ручки, – говорит Юля чуть смелее, копается в куче деталей и протягивает мне две</p><p>маленькие синие. – Сделай.</p><p>Я беру детали и ищу, куда их пристроить. Так, постепенно мы собираем этих уродских</p><p>киборгов, от которых Юля, кажется, в диком восторге. Ну а кто я такой, чтобы высказывать</p><p>своё мнение о современных игрушках? Мелкая моторика, да? Явно же какие-то плюсы от всего</p><p>этого есть.</p><p>И самое главное – дочь больше не дёргается испуганно от меня. Сидит и спокойно собирает</p><p>свою часть конструктора в нескольких сантиметрах от меня.</p><p>Прогресс налицо.</p><p>Я перевожу взгляд на Аню. Смотрю, как они общаются, как поправляют друг друга. И вдруг</p><p>понимаю, что залип. Понимаю, что смотрю на её руки уже, наверное, минуту. Как Аня нежно,</p><p>терпеливо направляет пальчики моей дочери. Как она тихо, спокойно объясняет, успокаивает и</p><p>учит.</p><p>У неё красивые руки. Тонкие запястья, длинные пальцы, никакого маникюра. Просто аккуратные</p><p>ногти, без лака. Настоящие.</p><p>Она целиком настоящая. В этом мире фальши, расчётов и масок – настоящая.</p><p>И я понимаю, что это именно то, чего мне не хватало так долго. Я думал, что у меня есть</p><p>всё. Но, кажется, у меня не было главного. У меня не было моих людей. Семьи.</p></section><section><title><p>Глава 23. Школьный переполох</p></title><p>Глава 23. Школьный переполох</p><p>Аня</p><p>В комнате тихо.</p><p>Так тихо, что слышно, как в соседнем кабинете Зарубин разговаривает по телефону. Голос у</p><p>него приглушённый, ровный, но я уже научилась различать интонации. Сейчас он напряжен.</p><p>Что-то явно идёт не по плану, и он решает эту проблему с той же холодной эффективностью, с</p><p>какой обычно решает всё.</p><p>Юленька спит.</p><p>Я перевожу взгляд на кроватку, которую Рита заказала на прошлой неделе. Удобная, белая, с</p><p>балдахином. Прямо из магазина дорогих детских товаров, куда я никогда бы не зашла по</p><p>собственной воле. Юля свернулась калачиком, поджав под себя ноги.</p><p>Мне надо бы работать.</p><p>Передо мной на столе лежит очередная порция накладных на канцелярию. Скучные, однообразные</p><p>строчки. Ручки, скрепки, картриджи для принтера. Моя стихия.</p><p>Но я не могу никак сосредоточиться.</p><p>Потому что мой взгляд, который должен быть прикован к бумагам, предательски скользит в</p><p>сторону приоткрытой двери. Туда, где босс стоит рядом со своим огромным столом и смотрит в</p><p>панорамное окно. Спиной ко мне. Я вижу его широкие плечи, тёмный пиджак, который сидит по</p><p>фигуре как влитой. Волосы слегка растрепались после того, как он провёл по ним рукой.</p><p>Максим Эдуардович.</p><p>Генеральный директор.</p><p>Человек, которого боятся все вокруг.</p><p>А я сижу и смотрю на него, как девчонка, у которой сердце трепетно сжимается и дыхание</p><p>перехватывает, которая не должна думать о нём, не должна ничего чувствовать, но я ничего не</p><p>могу с собой поделать.</p><p>Вспоминаю выходные.</p><p>Как он пришел в гостиную, опустился на колени прямо на ковер в своих дорогих брюках. Как</p><p>Юля – впервые сама! – протянула ему деталь от лего. Как он растерянно, неуверенно смотрел на</p><p>неё, совсем не так, как смотрит обычно. В этот момент он не был тем ледяным монстром, каким</p><p>я привыкла его видеть.</p><p>А потом его взгляд встретился с моим.</p><p>И в этом взгляде было что-то новое. Что-то такое странное, непривычное и неправильное, от</p><p>чего у меня внутри всё перевернулось, сжалось и застыло в предвкушении.</p><p>Он смотрел на меня так, словно я была не просто временной няней, не просто «девочкой на</p><p>побегушках». Словно я значила нечто большее.</p><p>Или мне просто хотелось так думать?</p><p>Я отгоняю эту мысль, но она возвращается. Как тогда, ночью на кухне, когда его пальцы</p><p>сжимали мои запястья, а в глазах плескался такой жар, что у меня до сих пор мурашки по спине</p><p>бегают.</p><p>Не думай об этом, Аня.</p><p>Работай.</p><p>Я снова смотрю в бумаги, но вместо цифр вижу его профиль. Острый, волевой подбородок,</p><p>тонкая линия губ, тёмные брови чуть сдвинуты. И эти серые глаза, в которых таятся грозовые,</p><p>опасные тучи, а иногда проскальзывает что-то необычное, будто серебро, драгоценность.</p><p>Красивый.</p><p>Высокомерный, пугающий, но красивый.</p><p>Как хищник. Как тигр в клетке. Как грех, в который нельзя влюбляться, но от которого</p><p>невозможно отвести взгляд.</p><p>Я ловлю себя на том, что смотрю на него опять. Уже целую минуту, а может и больше. Смотрю,</p><p>как он садится за стол, как откидывается в кресле, как потирает переносицу. Устал. Он не</p><p>всегда машина по зарабатыванию денег, не всегда робот, я вижу, что он тоже устает, как</p><p>обычный человек. Но никогда не показывает этого при других.</p><p>А я вижу.</p><p>Почему?</p><p>Почему я замечаю эти мелочи? Почему меня тянет к нему, как магнитом? Почему моё глупое</p><p>сердце начинает биться чаще, когда наши взгляды случайно встречаются, а потом я смотрю в</p><p>другую сторону, боясь, что он прочитает в моих глазах то, что я сама себе боюсь признать?</p><p>И в этот момент он поворачивается.</p><p>Наши взгляды встречаются.</p><p>Мы оба замираем.</p><p>Я тону в его серых омутах, ныряю в них и понимаю, что не хочу выбираться обратно на</p><p>поверхность. Он тянет меня на дно, в бездну. И я никак не могу вырваться, а может и не хочу.</p><p>Но надо.</p><p>Собираю всё свою силу воли в кулак и опускаю глаза вниз. Смотрю на свои бумаги, на</p><p>накладные, на дурацкие скрепки, которые вечно теряются. Перебираю их дрожащими пальцами,</p><p>чувствуя, как щеки заливает краской.</p><p>Сердце колотится как испуганный зайчик.</p><p>Заметил ли он? Понял ли, что я смотрю на него постоянно, каждый раз, когда он не видит?</p><p>Боже… Что же творится-то? Надо успокоиться, надо перестать залипать так на собственном</p><p>боссе. Вдруг он опять решит, что я хочу чего-то большего, чем просто быть няней? Вдруг</p><p>подумает, что я намекаю?..</p><p>В ушах шумит. Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться.</p><p>Ничего страшного не случилось. Просто случайность. Он повернулся, а я посмотрела. Так</p><p>бывает. В конце концов, я должна быть внимательной, я здесь работаю, я слежу за Юлей, а его</p><p>кабинет – часть моей рабочей зоны.</p><p>Да. Так и есть. Ничего личного. Ничего особенного.</p><p>Да он даже ничего не заметил!</p><p>Я почти умудряюсь себя убедить и расслабиться, как в этот момент мой телефон на столе</p><p>начинает вибрировать.</p><p>Экран загорается. Мама.</p><p>Я смотрю на экран, и в груди разливается холодная тревога.</p><p>Мама никогда не звонит в рабочее время. Она знает, что я занята. Звонит только вечером,</p><p>примерно в одно и то же время. Просто чтобы перекинуться парой фраз и убедиться, что со мной</p><p>всё в порядке, и что я довольна своей работой.</p><p>Отвечаю на звонок.</p><p>– Мам? – шепчу я, стараясь не привлекать внимание Зарубина. – Что случилось?</p><p>Она плачет. Снова. И у меня мгновенно сжимается сердце в груди. Это уже не нехорошее</p><p>предчувствие. Очевидно, что что-то случилось.</p><p>– Анечка, – мама выдыхает мое имя с какой-то горечью. – Аня, меня увольняют.</p><p>Я замираю. Хлопаю ресницами. Пытаюсь осмыслить её слова, но они никак не складываются у</p><p>меня в картинку. Какой-то бред. Маму не могут уволить. За что?</p><p>– Что? – переспрашиваю хрипло. – Как увольняют? Почему, мам?</p><p>– Этот мальчик, – начинает мама и, не сдержавшись, снова всхлипывает. – Сынок Ковальчука.</p><p>Кирилл. Ты помнишь, я рассказывала про него?</p><p>Я помню. Мама говорила о нём ещё в начале учебного года. Сынок местного</p><p>бизнесмена-нувориша, который купил элитную квартиру в нашем районе. Мальчик избалованный,</p><p>наглый, привыкший, что все вокруг пляшут под его дудку.</p><p>– Он устроил травлю, мам? – спрашиваю я осторожно.</p><p>– Хуже. Он на перемене разбил окно в кабинете физики. Я видела это своими глазами, Аня. Я</p><p>сказала ему, что вызову родителей и напишу докладную директору. А он... он рассмеялся мне в</p><p>лицо. Сказал: «Мои родители эту школу содержат, а вы – никто. Вас уволят за одну жалобу».</p><p>– И уволили? – в горле пересыхает. – Мам, это незаконно! Это же дискриминация!</p><p>– Директор вызвала меня сегодня утром, – мама снова плачет. – Сказала, что родители Кирилла</p><p>написали жалобу на меня. Якобы я психологически давлю на детей, оскорбляю, унижаю. Ко мне</p><p>приходила комиссия, Аня. Требовали, чтобы я написала заявление по собственному.</p><p>– И ты написала? – я чувствую, как внутри закипает злость. – Мам, ты не имела права!</p><p>Получается слишком громко, и я испуганно смотрю в сторону кроватки. Юля слегка дёргается,</p><p>но продолжает спать. Я кидаю взгляд в кабинет босса. Он смотрит в монитор компьютера.</p><p>Надо быть тише. Поднимаюсь с места и отхожу к окну, чтобы скрыться с глаз Зарубина.</p><p>Стараюсь теперь говорить спокойно, хотя внутри всё разрывается от эмоционального вихря.</p><p>– Ещё не подписала. Мне дали время подумать, – мама судорожно вздыхает. – Они сказали, если</p><p>я не напишу – оформят по статье. Репутация... кто меня потом возьмет на работу с таким</p><p>пятном?</p><p>Я закрываю глаза. Понимаю.</p><p>Мама – учительница старой закалки. Для неё школа – это не просто работа, это её жизнь. Она</p><p>обожает своих учеников, переживает за каждого, остаётся после уроков, помогает отстающим. И</p><p>эти... эти твари... они топчут её за то, что она посмела указать их избалованному сынку на</p><p>его место.</p><p>– Адвоката нашла? – спрашиваю я тихо.</p><p>– Какого адвоката, Ань? – горько отвечает мама. – У нас денег нет. Папина премия... мы же</p><p>первым делом кредиты закрыли, ипотеку... Куда мне адвокатов нанимать?</p><p>– Папа же теперь начальник участка, он может...</p><p>– Аня, – мама перебивает меня твёрдо, будто уже смирилась со своей участью. – Ты не</p><p>понимаешь. Адвокаты бессильны против Ковальчука. Шансов нет. Он всех подкупит.</p><p>Я сжимаю кулаки.</p><p>– Мам, есть хорошие юристы. Я найду.</p><p>– Аня, не надо, доченька, – говорит мама, и я прямо вижу, как она качает головой. – Я</p><p>просто хотела поделиться с тобой. Ты не переживай. Я найду работу в другой школе. Может, не</p><p>в такой престижной, но... найду.</p><p>– Но ты же любишь своих учеников, – тихонько произношу я. – Ты столько лет с ними…</p><p>– Люблю, – горько отвечает она. – А они меня предали. Директор, коллеги… никто не</p><p>заступился. Кто я против Ковальчука?</p><p>Я слушаю её и чувствую, как внутри закипает бессильная ярость.</p><p>Это несправедливо. Так не должно быть. Моя мама – хороший учитель, лучший в школе. Её все</p><p>любили. А теперь... теперь её вышвыривают, как ненужную вещь, потому что какой-то мажор</p><p>разбил окно.</p><p>– Мам, я обещаю, я что-нибудь придумаю.</p><p>– Анечка, не надо. Вы с папой и так... я не хочу вас обременять. Просто... просто мне нужно</p><p>было выговориться.</p><p>– Ты никогда не будешь для нас обременением, – говорю я твердо. – Слышишь? Никогда. Мы</p><p>что-нибудь обязательно сделаем. Только прошу тебя, ничего не подписывай.</p><p>Мама долго молчит. Потом тихо говорит:</p><p>– Спасибо, дочка. Я тебя люблю.</p><p>– И я тебя, мамочка. Держись. Я позвоню вечером.</p><p>Она отключается.</p><p>Я сжимаю телефон в руке и смотрю в окно на город, не видя его перед собой. В глазах щиплет,</p><p>внутри – пустота и боль. Мама теряет свою работу. Свою любимую работу, которой отдала</p><p>двадцать лет. И всё из-за какого-то сопляка, папаша которого купил себе место под солнцем и</p><p>теперь считает, что ему всё позволено.</p><p>Я упираюсь лбом в холодное стекло и зажмуриваюсь. Слёзы текут сами собой по моим щекам.</p><p>Мама. Бедная моя мама. Она всегда была такой сильной, такой стойкой, а сейчас... сейчас она</p><p>разбита. И я ничего не могу с этим поделать.</p><p>Я не знаю как, но нужно восстановить справедливость. Чтобы этот мальчик и его родители</p><p>понесли наказание. Чтобы директор, которая предала свою же учительницу, подавилась своей</p><p>трусостью.</p><p>Но как? Я не представляю, что я могу сделать, как помочь.</p></section><section><title><p>Глава 24. Магниты для неприятностей</p></title><p>Глава 24. Магниты для неприятностей</p><p>Зарубин</p><p>– Анна Николаевна.</p><p>Я подхожу довольно громко, не скрываясь, но она всё равно вздрагивает и резко</p><p>оборачивается. С раздражением отмечаю, что она плачет. Между нами метра три, и я чувствую</p><p>исходящую от неё панику.</p><p>Аня краснеет, выбирает слёзы тыльной стороной ладони и пытается сделать вид, будто всё в</p><p>порядке. Но я же вижу. Заметил ещё из кабинета, что она как-то подозрительно притихла и</p><p>приклеилась к стеклу.</p><p>– Что случилось? – спрашиваю тихо, но требовательно.</p><p>– Ничего, – отвечает и натянуто улыбается. – Всё в порядке.</p><p>– Вы плачете, – констатирую факт.</p><p>– Нет, – врёт, и по щеке скатывается слеза. – В окно подуло. Кондиционер.</p><p>– Кондиционер выключен, – замечаю я холодно и делаю шаг вперед, а она инстинктивно</p><p>отступает, прижимаясь спиной к стеклу. – Я спрашиваю еще раз. Что случилось?</p><p>Она застывает. Смотрит в мои глаза и думает. Я прямо чувствую, как лихорадочно двигаются</p><p>шестерёнки в её голове. Рассказывать или нет? Довериться или нет? Что-то произошло, а она,</p><p>чёрт побери, снова играет в эту игру. Снова хочет разобраться сама.</p><p>– Ничего, – повторяет я, но её голос дрожит. – Просто... просто устала.</p><p>Я не верю. И помимо воли ощущаю, как каждая клетка моего тела напрягается. Меня дико</p><p>раздражает это её недоверие.</p><p>– Анна, – голос становится тише, но тверже. – Я не люблю, когда мне врут.</p><p>– Я не вру, Максим Эдуардович.</p><p>– Вы красная, опухшая и не можете смотреть мне в глаза. Это не усталость. Это слезы. И я</p><p>хочу знать, кто вас обидел.</p><p>– Никто. Я просто… не хочу вас обременять, – вырывается у неё отчаянное.</p><p>И я хочу в этот момент только одного. Прижаться к ней всем своим весом и заставить смотреть</p><p>прямо в глаза, не отводить взгляд в сторону, а потом выкинуть этот бред про обременение из</p><p>головы. Выбить его жёстким поцелуем, чтобы её головушка была занята совершенно другими</p><p>мыслями.</p><p>– Вы – моя сотрудница, – говорю спустя несколько секунд, которые провожу, пытаясь взять</p><p>себя в руки и вернуть мысли в конструктивное русло. – Вы живете в моем доме. Вы заботитесь о</p><p>моей дочери. Это делает вас частью моей жизни. И если у вас что-то случилось – я имею право</p><p>знать.</p><p>Она молчит. И я уже думаю, что мне удалось наконец-то пробить эту стену, но терплю фиаско.</p><p>Она качает головой и вздыхает.</p><p>– Я справлюсь сама, – отвечает чуть ли не шёпотом.</p><p>Полный провал.</p><p>– Я в этом не сомневаюсь, – отступаю. В конце концов, я знаю, как мне получить нужную</p><p>информацию. Снова через Волкова, снова не от неё. – Но я хочу, чтобы вы знали: вы не обязаны</p><p>справляться в одиночку.</p><p>Я делаю шаг назад. И ещё один. Замечаю, как она выдыхает.</p><p>– Если передумаете – мой кабинет открыт.</p><p>Возвращаюсь в свой кабинет и сажусь за стол. Смотрю в монитор. Перед глазами всё ещё стоит</p><p>её дрожащая фигура у окна. Её шепот: «Я не хочу вас обременять».</p><p>Обременять. Смешно. И раздражает.</p><p>Набираю Волкова.</p><p>– Слушаю, Максим Эдуардович.</p><p>– Пробей Ивушкину. Что там стряслось опять?</p><p>– Как раз собирался вам звонить, Максим Эдуардович, – голос начальника службы безопасности</p><p>звучит ровно. – Кое-что произошло, как раз проверили информацию. Проблема с матерью Анны</p><p>Николаевны. Еленой Викторовной Ивушкиной.</p><p>– И что с ней? – постукиваю пальцами по столешнице.</p><p>Что ни день, так у семейства Ивушкиных приключения. Мне пора привыкать? Взять их в своё</p><p>постоянное расписание?</p><p>– Её собираются увольнять из школы. На днях случился инцидент. На Елену Викторовну давят,</p><p>требуют написать заявление «по собственному желанию».</p><p>– Подробности.</p><p>– Конфликт с учеником, – Волков шуршит бумагами. – Сын некоего Ковальчука, попечителя этой</p><p>школы, владелец сети дешёвых стройматериалов. Мальчик разбил окно, учительница застала его и</p><p>пригрозила вызвать родителей. В ответ он заявил, что Ивушкину уволят.</p><p>– И родители решили посодействовать?</p><p>– Именно. Накатали коллективную жалобу, – голос Волкова становится жестче. – Составленная</p><p>за подписью нескольких родителей. Якобы Ивушкина «психологически давит на детей» и «не</p><p>соответствует профстандартам». Директор школы, женщина слабохарактерная, испугалась</p><p>Ковальчука и предложила Ивушкиной уйти по собственному.</p><p>– А мальчик?</p><p>– Разбил окно и остался безнаказанным.</p><p>Я медленно перевожу дыхание. Опять несправедливость в чистом виде. Ивушкины реально магнит</p><p>для неприятностей. Тру переносицу. Мозг складывает картинку, вычленяет данные, раскладывает</p><p>по полочкам.</p><p>Идея рождается за пару секунд.</p><p>Значит, так.</p><p>Какая-то мелкая сошка, владелец строительных магазинов, решил, что его сынок может</p><p>безнаказанно творить что угодно. Что он выше закона, выше морали, выше всего. А какая-то</p><p>трусливая директриса, испугавшись потерять подачки от этого идиота, вышвырнула на улицу свою</p><p>учительницу.</p><p>Я смотрю на Аню через приоткрытую дверь.</p><p>Она сидит за своим столом, перебирает какие-то бумаги. Руки двигаются механически, а плечи</p><p>опущены так, будто на них лежит неподъемный груз.</p><p>Я знаю, что она хочет справиться сама. Что она не привыкла просить о помощи. Что ей</p><p>кажется, будто она обременит меня своими проблемами.</p><p>Глупая.</p><p>Она не знает, что её проблемы – теперь мои. С того самого момента, как она бросилась под</p><p>архивные коробки, прикрывая мою дочь. С того самого момента, как я увидел её в своём</p><p>кабинете с перепуганным ребенком на руках и ссадиной на плече.</p><p>Она не знает, что я уже разобрался с её отцом.</p><p>И что сейчас разберусь с её матерью.</p><p>– И что ты можешь сказать насчёт Елены Викторовны? – уточняю я.</p><p>– Учитель русского языка и литературы. Работает в школе «Интеллект-Плюс» двадцать лет. Ни</p><p>одного выговора. Ни одной жалобы. Лучший учитель района по итогам прошлого года.</p><p>– А директриса?</p><p>– Игнатова Марианна Юрьевна. Женщина безвольная, держится за спонсорские деньги. Ковальчук</p><p>– один из главных спонсоров школы.</p><p>– Ковальчук работает с нами?</p><p>– Вяло, – отвечает Волков. – Поставляет дешёвые материалы по мелким подрядам. Процентов</p><p>семьдесят его бизнеса зависит от наших субподрядчиков. Если мы перекроем кислород, то он</p><p>рухнет за месяц.</p><p>– Хорошо.</p><p>Я встаю из-за стола, подхожу к окну.</p><p>Сороковой этаж. Весь город как на ладони. Серые крыши, серое небо, серые люди, которые</p><p>копошатся внизу, не зная даже, что такие, как я, могут изменить их жизнь одним телефонным</p><p>звонком.</p><p>– Значит, делаем так. Оформляем крупное пожертвование в школу «Интеллект-Плюс». На ремонт</p><p>спортивного зала и закупку оборудования. Сумму согласуешь с Ритой.</p><p>– Понял.</p><p>– Следом звони Игнатовой. Скажи, что главный попечитель школы хочет обсудить детали лично.</p><p>И пусть пригласят всех заинтересованных лиц. Родителей, написавших жалобу. В том числе</p><p>Ковальчука. И Елену Викторовну. Сегодня же.</p><p>– Будет сделано, Максим Эдуардович.</p><p>Сбрасываю вызов. Возвращаюсь к столу, сажусь в кресло.</p><p>Смотрю на приоткрытую дверь, за которой Аня перебирает бумаги. Она всё еще выглядит</p><p>потерянной. Но ничего. Скоро всё разрешится.</p></section><section><title><p>Глава 25. Попечитель</p></title><p>Глава 25. Попечитель</p><p>Зарубин</p><p>Рита подготовила все документы: чек на пожертвование, учредительный договор о вхождении в</p><p>попечительский совет. Я теперь не просто спонсор. Я – главный попечитель. Имею право голоса.</p><p>Имею право решать.</p><p>Директор Игнатова встречает меня на крыльце. Женщина лет пятидесяти, с уставшим лицом и</p><p>тревожными глазами. По ней сразу видно, что она явно перенервничала после звонка Волкова.</p><p>– Максим Эдуардович, какая честь! – она тянет руку для пожатия. – Мы так рады...</p><p>– Здравствуйте, – я пожимаю её руку, не улыбаясь.</p><p>Мы проходим в кабинет. Здесь уже собрались все те, кого я хотел видеть.</p><p>Ковальчук – красномордый, в дешевом пиджаке, с бычьей шеей и наглым взглядом. Рядом – его</p><p>жена, худая, с дорогой укладкой и недовольным лицом. Ещё несколько родителей – те, кто</p><p>подписал жалобу. Они выглядят встревоженными, будто чувствуют, что запахло жареным.</p><p>А в углу, на отдельном стуле, сидит Елена Викторовна. Мать Ани.</p><p>Я узнаю её сразу. Те же глаза, что у Ани – голубые, глубокие, с той же упрямой искоркой.</p><p>Тот же овал лица, те же скулы. Она бледна, под глазами тёмные круги, но держится прямо, не</p><p>опуская плеч. Женщина с характером.</p><p>Она смотрит на меня с удивлением. Она явно не понимает, зачем её пригласили, зачем здесь я,</p><p>что вообще происходит.</p><p>Я сажусь во главе стола. Потому что я так привык, и я так хочу.</p><p>– Господа, – начинаю я, окидывая взглядом присутствующих. – У меня мало времени, поэтому</p><p>сразу к делу.</p><p>Я киваю Рите. Она молча раскладывает перед каждым копии документов.</p><p>– Я вхожу в совет школы как главный попечитель. Моё первое пожертвование – пятьдесят</p><p>миллионов рублей. На ремонт спортивного зала, закупку оборудования и повышение зарплат</p><p>учителям.</p><p>В кабинете повисает тишина.</p><p>Игнатова бледнеет, потом краснеет, потом снова бледнеет. Она явно не ожидала такого резкого</p><p>поворота событий.</p><p>– Но... Максим Эдуардович, – лепечет она. – У нас есть попечительский совет...</p><p>– Был, – поправляю я. – Теперь у него новый глава. Я.</p><p>Ковальчук багровеет.</p><p>– Это что, вы нас решили подвинуть? – рявкает он. – Я, между прочим, тоже много лет</p><p>спонсирую...</p><p>– Спонсируете? – я поворачиваюсь к нему, смотрю в глаза. – На какую сумму? Двести тысяч в</p><p>год? Ремонт в туалете? Закупку дешёвых стульев?</p><p>Он открывает рот, но я не даю ему сказать.</p><p>– Я тут посмотрел ваши контракты, Ковальчук. Ваш бизнес на семьдесят процентов зависит от</p><p>моих субподрядчиков. Если я скажу, что мне неприятно иметь с вами дело, ваш бизнес загнётся</p><p>за месяц. Хотите проверить?</p><p>Он багровеет ещё сильнее, но молчит. Его жена хватает его за руку, тяну вниз шепчет что-то</p><p>успокаивающее, она уже не с недовольной миной, в её глазах вспыхивает страх. Не так уж и</p><p>глупа.</p><p>– Так что давайте сразу договоримся, – продолжаю я. – Я здесь – главный. Мои условия не</p><p>обсуждаются. Мои решения не оспариваются. Всё, что я скажу, будет выполнено в течение суток.</p><p>– Какие условия? – Игнатова едва выдавливает из себя слова.</p><p>– Первое, – я загибаю палец. – Елена Викторовна Ивушкина остаётся на своём рабочем месте,</p><p>никаких увольнений.</p><p>– Но жалоба...</p><p>– Жалоба отзывается, – я поворачиваюсь к родителям. Они отводят глаза. – Вы все подпишете</p><p>бумаги о том, что были введены в заблуждение и не имеете претензий к Елене Викторовне.</p><p>Родители переглядываются. Один из них, тщедушный мужичок в очках, открывает рот:</p><p>– Но мы не хотели...</p><p>– Мне всё равно, чего вы хотели или не хотели, – перебиваю его. – Вы подписали жалобу, не</p><p>разобравшись в ситуации. Теперь вы её отзовете. Или я сделаю так, что ваши дети будут</p><p>учиться в другой школе. Выбирайте.</p><p>Он замолкает.</p><p>– Второе, – загибаю второй палец. – Сын Ковальчука, Кирилл, приносит публичные извинения</p><p>Елене Викторовне перед всем классом. И оплачивает ремонт окна, которое разбил.</p><p>– Мой сын не будет извиняться перед какой-то... – начинает жена Ковальчука.</p><p>– Заткнитесь, – тихо говорю я.</p><p>Она замолкает.</p><p>– Ваш сын, – продолжаю я, глядя ей в глаза, – разбил окно. Нахамил учительнице. Пригрозил</p><p>ей увольнением. И вы вместо того чтобы воспитывать своего ребенка, подговорили других</p><p>написать жалобу и убрали честного учителя с двадцатилетним стажем.</p><p>Она бледнеет.</p><p>– Вы вообще понимаете, что сделали? Эта женщина учила ваших детей. Вкладывала в них душу. А</p><p>вы её вышвырнули, как мусор, потому что ваш невоспитанный мальчик не умеет отвечать за свои</p><p>поступки.</p><p>В кабинете тихо. Слышно только, как Игнатова судорожно дышит.</p><p>– Третье, – я загибаю третий палец. – Повышение зарплаты Елене Викторовне на тридцать</p><p>процентов за счет попечительского совета. И моральная компенсация в размере... – я смотрю на</p><p>Риту. Та протягивает листок. – Пятьсот тысяч рублей.</p><p>Ковальчук открывает рот, чтобы возразить, но я смотрю на него, и он захлопывает его.</p><p>– Вы все подпишете бумаги сейчас же, – говорю я, поднимаясь из-за стола. – Елена Викторовна</p><p>выходит на работу завтра. И если я узнаю, что кто-то посмел коситься на неё...</p><p>Я делаю паузу, обводя взглядом кабинет.</p><p>– Я лично прослежу, чтобы этот человек пожалел.</p><p>Выхожу из кабинета, не прощаясь, но в коридоре меня догоняет Ивушкина.</p><p>– Максим Эдуардович...</p><p>Я оборачиваюсь.</p><p>Елена Викторовна стоит. Её глаза блестят, руки дрожат. Она смотрит на меня растерянная,</p><p>благодарная, не верящая в происходящее.</p><p>– Спасибо, – говорит она. – Я не знаю, почему вы это сделали... я вам никто... но спасибо.</p><p>Я делаю шаг к ней. Останавливаюсь на расстоянии вытянутой руки.</p><p>– Елена Викторовна, – произношу я мягче, чем обычно. – Я знаю вашу дочь. Анна работает в</p><p>моём офисе. Она замечательный человек. Добрый. Ответственный. Самоотверженный.</p><p>Елена Викторовна вытирает слёзы.</p><p>– Это она вам рассказала? – шепчет она. – Аня?</p><p>– Нет, – качаю головой. – Она вообще не просила меня о помощи. Она старается справляться со</p><p>всем сама. Но я вижу.</p><p>– Она у нас такая... – мама Ани улыбается сквозь слезы. – Всё на себе тащит. С детства. Мы</p><p>с мужем... мы не могли дать ей много, а она...</p><p>– А она выросла замечательным человеком, – заканчиваю я. – И вы, как мать, можете этим</p><p>гордиться.</p><p>Она смотрит на меня, и в её глазах столько тепла, столько благодарности, что мне становится</p><p>неловко.</p><p>– Спасибо вам, Максим Эдуардович, – говорит она. – Вы... вы очень хороший человек.</p><p>Я усмехаюсь про себя. Хороший человек. Меня так никто не называл. Обычно я – монстр, тиран,</p><p>человек из стали и льда. Но сейчас, глядя в её заплаканные глаза, я чувствую, что это,</p><p>наверное, лучший комплимент в моей жизни.</p><p>– Берегите себя, Елена Викторовна, – говорю я. – И пожалуйста... не говорите Ане, что это</p><p>я. Пусть думает, что так решил попечительский совет.</p><p>– Но почему? – она моргает. – Она должна знать...</p><p>– Она будет чувствовать себя обязанной, – объясняю я. – А я не хочу, чтобы она была мне</p><p>обязана. Хватит с неё забот.</p><p>Елена Викторовна смотрит на меня каким-то долгим, понимающим взглядом. И я снова чувствую</p><p>себя каким-то мальчишкой перед проницательной учительницей. Хотя может так частично и есть.</p><p>– До свидания, Елена Викторовна, – говорю я и отворачиваюсь.</p><p>Иду по школьному коридору и чувствую себя очень странно. Я представляю, как Аня обрадуется,</p><p>что проблемы с её мамой разрешились. Представляю, как распахнутся её глаза, как губы</p><p>сложатся в удивленную улыбку, как на щеках выступит румянец.</p><p>Господи.</p><p>Да что она со мной делает?</p><p>Я – генеральный директор. Я управляю корпорацией. Я решаю вопросы за миллиарды.</p><p>А сейчас иду к машине и улыбаюсь как последний идиот, потому что сделал доброе дело для</p><p>какой-то учительницы.</p><p>Ради её дочери.</p><p>Ради девчонки, которая боится поднять на меня глаза.</p></section><section><title><p>Глава 26. Контракт на контроль</p></title><p>Глава 26. Контракт на контроль</p><p>Аня</p><p>В сотый раз за последние десять минут нажимаю на иконку вызова «Мамуля», и в сотый раз</p><p>механический женский голос сообщает мне, что «аппарат абонента выключен или находится вне</p><p>зоны действия сети».</p><p>Это конец. Точно конец.</p><p>Маму уволили, ей поплохело где-нибудь в школьном коридоре, и никто её не нашел. Или она</p><p>просто сидит дома и плачет так сильно, что не слышит звонка…</p><p>Юля дергает меня за край блузки, заглядывая в лицо своими огромными серыми глазищами.</p><p>– Аня, ты почему не кушаешь?</p><p>– Сейчас, солнышко, сейчас... – шепчу я и судорожно тыкаю в экран телефона.</p><p>Пальцы дрожат так, что я едва попадаю по кнопкам.</p><p>В голове крутится наш разговор, мамины всхлипы и её затравленный голос. Я не могу больше</p><p>ждать. Если сейчас же не узнаю, что там происходит, то просто-напросто взорвусь.</p><p>Вспоминаю, что у меня в ежедневнике записан номер учительской, который мама как-то давала</p><p>на крайний случай. Нахожу и торопливо набираю.</p><p>Гудки тянутся целую вечность.</p><p>– Алло, слушаю вас! – раздается в трубке бодрый голос географички Людмилы Степановны,</p><p>маминой лучшей подруги.</p><p>– Людмила Степановна? – начинаю взволнованно тараторить в трубку. – Это Аня, дочь Елены</p><p>Викторовны. Я не могу до мамы дозвониться. У неё всё в порядке? Её не… уволили?</p><p>– Анечка! Дорогая моя! – громко ахает Людмила Степановна, и я инстинктивно отодвигаю</p><p>телефон от уха. – Ты представляешь, что тут у нас творится?! Ой, я до сих пор за сердце</p><p>держусь! Твоя мама – героиня дня! Какое увольнение, ты что!</p><p>Я замираю, боясь, что неправильно её поняла.</p><p>– В смысле?</p><p>– В прямом! К нам тут такой человечище с большой буквы приехал! Новый наш попечитель Максим</p><p>Эдуардович Зарубин! Он эту Игнатову на ковёр вызвал, а Ковальчука с его женой-стервой так по</p><p>стенке размазал, что они теперь тише воды, ниже травы! Кирилл их прощения просил перед всем</p><p>классом, а маме твоей зарплату подняли и премию выписали. Мы все тут просто в шоке!</p><p>– Кто... приехал? – шепчу я, чувствуя, как пол уходит у меня из-под ног.</p><p>– Зарубин! Ой, Анечка, какой он статный, какой грозный... Мы все за дверью стояли, слушали,</p><p>как он их там чихвостит! Лена наша теперь как королева ходит! Всё, деточка, бегу, у меня</p><p>звонок на урок! Поздравь мать!</p><p>Трубка взрывается короткими гудками, и некоторое время я стою, тупо глядя на пустой стол.</p><p>Зарубин поехал в школу?..</p><p>Телефон в моей руке снова оживает звонком видеовызова. Мама наконец и сама, словно почуяв,</p><p>вышла на связь.</p><p>Я нажимаю «принять» так быстро, что едва не роняю телефон. Мама сидит на кухне уже дома с</p><p>раскрасневшимся лицом и сияющими глазами. И выглядит она лет на десять моложе, чем вчера.</p><p>– Анечка! Прости, телефон сел, я только сейчас увидела...</p><p>– Мама… – медленно говорю я, всё ещё переваривая шок. – Мне сейчас Людмила Степановна всё</p><p>рассказала. Это правда? Зарубин… был в школе?</p><p>Мама на секунду замирает с каким-то виноватым выражением лица.</p><p>– Ох, Аня... Он просил не говорить. Сказал, пусть это будет решение совета... Но да,</p><p>доченька, в школе был он. Приехал, и всё изменилось за полчаса. Такой удивительный человек!</p><p>Знаешь, он так за меня заступился, будто я ему родная. У меня до сих пор руки дрожат.</p><p>– Мам, но почему? – я чувствую, как в горле встает ком. – Зачем ему это?</p><p>– Не знаю, Анечка... Наверное, он просто очень хороший человек. А ещё... – мама понижает</p><p>голос, – мы тут с папой только что обсуждали... Коля ведь, как услышал, что за меня Зарубин</p><p>заступился, так и ахнул. Сказал, что теперь ему всё понятно!</p><p>– Что понятно, мама?</p><p>– Коля говорит, что теперь он точно уверен: и его на стройке Максим Эдуардович не случайно</p><p>оправдал. Это он его лично спас. Всех этих жуликов к ногтю прижал, премию выписал... Папа</p><p>сказал: «Лена, да он же для нашей Аньки как ангел-хранитель!».</p><p>В ушах у меня начинает звенеть от осознания реальной картины происходящего.</p><p>Это всё не счастливые случайности, а Зарубин!</p><p>Мой расчётливый босс, который зачищает реальность вокруг меня так, будто я – объект</p><p>стратегической важности. Он лично разгрёб весь тот кошмар, в котором тонула моя семья, и</p><p>даже не заикнулся об этом.</p><p>У меня вырывается странный полузадушенный звук.</p><p>– Анечка, ты плачешь? – пугается мама.</p><p>– Нет, мамуль, всё хорошо, – поспешно выдыхаю я, кое-как справившись со своими чувствами. –</p><p>Я просто… очень рада. Давай вечером созвонимся.</p><p>Кладу трубку и смотрю на свои дрожащие руки. Внутри бушует такой вихрь, что, кажется,</p><p>сейчас взлечу от облегчения, но в то же время мне безумно страшно, потому что теперь я</p><p>должна Зарубину столько, сколько не выплатить и за десять моих обычных жизней!</p><p>Вскакиваю с пуфика, не в силах усидеть на месте от нервного перевозбуждения.</p><p>В такой ситуации отмалчиваться нельзя! Надо пойти и сказать ему спасибо. Просто</p><p>по-человечески.</p><p>Я поправляю блузку, которая кажется сейчас слишком тесной, и лихорадочно приглаживаю</p><p>волосы. Сердце колотится где-то в горле, выбивая рваный ритм: «За-ру-бин. За-ру-бин…».</p><p>Потом решительно, как перед прыжком в холодную воду, толкаю тяжелую дверь в его кабинет.</p><p>Генеральный сидит за столом и на моё появление даже не поднимает головы, занятый просмотром</p><p>каких-то документов на экране ноутбука. Я замираю у порога, боясь сделать лишний шаг.</p><p>– Максим Эдуардович…</p><p>– В чём дело, Анна? – роняет он, наконец повернув голову в мою сторону.</p><p>– Я… пришла сказать спасибо.</p><p>Зарубин медленно сощуривает свои серые, как грозовое небо, глаза и откидывается в кресле,</p><p>скрестив пальцы в замок.</p><p>– За что именно? – уточняет он иронически. – У нас в офисе закончились скрепки, и вы решили</p><p>отблагодарить меня за оперативную доставку?</p><p>– Не паясничайте, пожалуйста, – робко прошу я, чувствуя, как начинают гореть щеки. – Я в</p><p>мамину школу только что звонила…</p><p>Зарубин молча смотрит на меня некоторое время и лишь затем коротко говорит:</p><p>– Понятно.</p><p>В полном смущении я спешу продолжить свою сбивчивую речь:</p><p>– Отец... теперь мама. Семь миллионов, попечительский совет... Зачем вы это сделали, Максим</p><p>Эдуардович? Зачем вам это нужно?</p><p>Внезапно он встает из-за стола и по-хищному медленно обходит его.</p><p>– Я инвестирую в активы, разве я не говорил? – небрежно сообщает он, не спуская с меня</p><p>пронзительного взгляда. – А вы мой самый ценный актив на данный момент. От вашего душевного</p><p>равновесия зависит сон моей дочери. Расстроенная няня – это плохая няня. Я просто устранил</p><p>факторы, которые мешали вам работать.</p><p>Зарубин останавливается так близко, что я с трудом подавляю желание опасливо попятиться.</p><p>Слишком уж сильно давит на меня его властная мужская аура.</p><p>– Это не факторы, а мои родители, – бормочу я, смущаясь всё сильнее от его пристального</p><p>внимания. – Вы не могли просто так это сделать, я знаю. Это слишком большие деньги…</p><p>Но он словно не замечает моего состояния. Или, наоборот, слишком хорошо его осознает. Такое</p><p>впечатление, что сейчас всё его внимание сосредоточено на моих губах, которыми я проговорила</p><p>последние слова затихающим голосом. Он смотрит на них так, будто это самый интересный отчёт</p><p>о прибыли за десятилетие.</p><p>– Я могу всё, Анна, – произносит он вполголоса неожиданно интимным тоном, от которого у</p><p>меня по рукам рассыпается колючий град мурашек. – И вы правы, я не верю в альтруизм. В этом</p><p>мире за всё нужно платить. Вы ведь это понимаете?</p><p>Внутри меня что-то горько и понимающе усмехается.</p><p>Ну конечно, блин. Естественно! Глупо было ждать, что он скажет: «Аня, я просто хотел</p><p>увидеть твою улыбку». Это же Зарубин! У него вместо сердца калькулятор, а вместо чувств –</p><p>графики рентабельности.</p><p>Так что где-то на уровне подсознания я знала, что этот момент настанет. Что за спасение</p><p>отца и триумф мамы мне предъявят счёт.</p><p>Но самое паршивое в том, что моя женская сущность, предательская и слабая, в эту секунду</p><p>очень даже лояльна к его мотивам. Я даже не чувствую возмущения. Наоборот, под ложечкой</p><p>сладко тянет от этой его честности.</p><p>Он бизнесмен, и его прямолинейность будоражит меня куда сильнее, чем любые благородные</p><p>порывы. К тому же, где-то в самом тёмном и пыльном уголке моей души робко шевелится</p><p>крохотная безумная надежда. Тайная мечта любой маленькой женщины…</p><p>А вдруг?</p><p>Вдруг я нравлюсь мужчине своей мечты хоть немножко? Ведь таких, как я, он мог бы покупать</p><p>пачками прямо на улице – более красивых и готовых на всё ради одного его взгляда.</p><p>Но он здесь, со мной.</p><p>– И какая... какая цена? – я едва нахожу в себе силы не отвести взгляд, хотя хочется</p><p>зажмуриться.</p><p>Зарубин наклоняется ещё ниже, и его лицо замирает в опасной близости от моего. Я даже вижу</p><p>крошечную тёмную крапинку в его радужке и чувствую, как его мощная харизма подавляет мою</p><p>волю.</p><p>– Вы правы, – усмехается он. – Бесплатный сыр бывает только в мышеловках, а вы – очень</p><p>умная мышка, Анна.</p><p>Его слова, похожие на странную смесь комплимента и насмешки, заставляют меня покраснеть.</p><p>– Ближе к делу, пожалуйста, – мужественно парирую я. – Так какова же цена вашего</p><p>альтруизма?</p><p>Некоторое время Зарубин пристально изучает выражение моего лица, а затем выпрямляется и,</p><p>как ни в чем ни бывало, сообщает:</p><p>– Мне нужны гарантии. Юля начала называть вас мамой, и её привязанность превратилась в</p><p>зависимость. Чего и следовало ожидать. Так что если вы сейчас, решив свои семейные проблемы,</p><p>заберёте трудовую книжку и исчезнете в своём подвале – это уничтожит ребёнка. А я не привык</p><p>терять то, что мне дорого.</p><p>– Я не собиралась уходить… – пытаюсь возразить я, но голос звучит жалко.</p><p>– Пока не собирались. Но обстоятельства часто меняются. Люди влюбляются или находят лучшие</p><p>варианты, а я не хочу зависеть от ваших вариантов. Поэтому мне нужно, чтобы вы принадлежали</p><p>моей семье официально.</p><p>Он возвращается к столу, берёт папку и протягивает её мне. На обложке нет логотипа</p><p>компании, только тиснение на коже.</p><p>– Прочитайте.</p><p>Я беру папку дрожащими пальцами и открываю. Строчки плывут перед глазами, но одна фраза в</p><p>заголовке бьёт наотмашь: «БРАЧНЫЙ ДОГОВОР».</p><p>– Что это? – я хлопаю ресницами, глядя то на бумагу, то на него. – Какой брак? Вы о чём?</p><p>– О нашем с вами, – он говорит это так спокойно, будто обсуждает поставку бетона. –</p><p>Присаживайтесь, Анна. Нам нужно обсудить детали.</p><p>Ничего не соображая, я послушно падаю в гостевое кресло, продолжая таращиться на него</p><p>потрясённым взглядом.</p><p>– Какой брак? Мы же почти не знакомы, – ошеломленно бормочу я. – Вы мой босс! Я няня!</p><p>– Тише, – Зарубин делает предостерегающий жест рукой. – Не потревожьте Юлю. И давайте</p><p>рассуждать логично. Моя дочь привязана к вам. Психолог называет это синдромом абсолютного</p><p>щита. Вы для неё сейчас единственный гарант безопасности в мире, который её предал.</p><p>– И при чём тут брак? – у меня почти вырывается нервный смешок, но я успеваю его подавить.</p><p>– При том, что я, как уже и сказал, не хочу зависеть от ваших обстоятельств и настроения, –</p><p>Зарубин делает шаг ко мне, и я невольно вжимаюсь в спинку кресла. – Сегодня вы здесь, а</p><p>завтра вам предложит руку и сердце какой-нибудь симпатичный менеджер среднего звена, и вы</p><p>решите уволиться. Или вам станет психологически тяжело. Я не могу позволить вам уйти.</p><p>– Вы хотите меня запереть? – шепчу я.</p><p>– Я хочу закрепить наши отношения юридически. Тогда Юля получит законную мать и покой, я</p><p>получу уверенность, что вы никуда не исчезнете, а вы... – он обводит рукой кабинет, –</p><p>получите всё. Полную защиту от всего и финансовую независимость. Ваши родители никогда</p><p>больше не узнают слова «нужда». Никаких Ковальчуков и Сычёвых больше не будет на их пути.</p><p>Один ваш звонок, и любая проблема будет решена.</p><p>– Это безумие, – вырывается у меня. – То есть вы предлагаете фиктивный брак?</p><p>– На год, – небрежно кивает генеральный. – Или до того момента, пока Юля не адаптируется</p><p>полностью. Потом возможен развод на ваших условиях. Вы останетесь обеспеченной женщиной на</p><p>всю жизнь.</p><p>– А если я откажусь? – я смотрю ему прямо в глаза, пытаясь найти там хоть каплю реального</p><p>отношения ко мне, но сквозь его проклятую невозмутимость чертовски сложно пробиться.</p><p>Эх, жаль, что я не профессиональный профайлер с навыками распознавать всякие микровыражения</p><p>и жесты. Сейчас бы мне очень пригодилось умение понимать, нет ли в предложении Зарубина</p><p>второго дна. Или третьего.</p><p>– Вы не откажетесь, Анна. Вы слишком любите своих родителей и уже полюбили Юлю. Я видел,</p><p>как вы на неё смотрите.</p><p>Я сижу в глубоком гостевом кресле, чувствуя себя загнанным в угол зверьком.</p><p>Зарубин делает шаг, другой, и вот он уже нависает надо мной, а его руки ложатся на</p><p>подлокотники кресла по обе стороны от моих плеч, отрезая любой путь к отступлению. Он не</p><p>касается меня, но его близость ощущается кожей.</p><p>Приходится задрать голову, чтобы встретить его взгляд. Сердце колотится о рёбра, как</p><p>обезумевший зверёк.</p><p>– Договоры надежнее чувств, Анна, – его голос падает до опасного шепота. – Чувства</p><p>переменчивы. Сегодня они есть, а завтра на их месте пустота. А контракт – это обязательство.</p><p>Я не хочу гадать, бросите вы нас завтра или нет, когда вам предложат вариант поудобнее. Я</p><p>хочу владеть гарантией.</p><p>Он медленно выпрямляется, доставая из внутреннего кармана пиджака тяжелую золотую ручку с</p><p>холодным металлическим блеском металла, и вкладывает её в мои пальцы. Я едва не вскрикиваю</p><p>от электрического напряжения, которое проскакивает между нами.</p><p>– Подписывайте, Анна. Станьте моей официально. И я обещаю, – он наклоняется ещё ниже, так</p><p>что я чувствую его горячее дыхание у своего виска, – никто и никогда больше не заставит вас</p><p>плакать. Больше ни одна мразь не посмеет тронуть вашу семью.</p><p>Я смотрю на белизну бумаги, на чёткие, сухие строчки договора. «Сторона 1... Сторона 2...</p><p>Права и обязанности...». Моя главная обязанность – принадлежать ему. Пока что на бумаге.</p><p>Вся моя сознательная часть кричит, что нельзя выходить замуж за человека, который смотрит</p><p>на тебя как на удачное приобретение. Но другая моя часть – та, что страдала от бессилия,</p><p>слушая мамины рыдания, и всегда сладко замирала от близости генерального, – уже всё решила.</p><p>– Один год? – переспрашиваю я, пытаясь зацепиться за остатки здравого смысла. – Только один</p><p>год?</p><p>– Контракт может быть продлен по соглашению сторон, – его губы кривятся в лёгкой усмешке. –</p><p>Но для начала да, один год. Решайтесь.</p></section><section><title><p>Глава 27. Разговор с родителями</p></title><p>Глава 27. Разговор с родителями</p><p>Аня</p><p>Тяжёлая золотая ручка кажется мне неподъемной, словно её отлили из чистого свинца. Я</p><p>сглатываю сухую слюну, зажмуриваюсь на секунду и ставлю кривую подпись в самом низу</p><p>страницы.</p><p>Зарубин тут же забирает папку, и на его безупречном лице с точеными скулами на долю секунды</p><p>проступает удовлетворение.</p><p>– Вот и отлично, Анна Николаевна, – произносит он своим обычным прохладным тоном, пряча</p><p>договор в ящик стола. – Первый этап пройден.</p><p>– Максим Эдуардович, – я поднимаюсь на ноги, поправляя юбку, которая от нервов кажется мне</p><p>слишком тесной. – Мне нужно съездить к родителям. Я должна им всё объяснить, иначе маму удар</p><p>хватит, если она узнает об этом из новостей или от кадровиков.</p><p>Я делаю шаг к двери, но далеко уйти мне не удается. Юля, которая до этого тихо возилась с</p><p>единорогом на ковре, мгновенно реагирует на моё перемещение и материализуется рядом со</p><p>скоростью маленького звукового барьера, вцепившись в полы моей блузки. Её серые глазища</p><p>округляются, а губы начинают мелко трястись.</p><p>– Аня… не уходи-и! Ты обещала...</p><p>– Юленька, маленькая, я на часок, – я присаживаюсь на корточки, пытаясь аккуратно разжать</p><p>её пальчики, но куда там, у неё хватка как у гидравлического пресса. – Мне просто нужно к</p><p>маме...</p><p>Зарубин смотрит на часы у себя на запястье, потом на бледное лицо дочери, а затем переводит</p><p>на меня тяжёлый взгляд.</p><p>– Не стоит этого делать. Юля не отпустит тебя без истерики, а мне не нужны новые панические</p><p>атаки у ребенка.</p><p>– Но по телефону такие вещи не говорят! Папа решит, что меня взяли в заложники!</p><p>– Значит, мы поедем вместе, – отрезает мой новоиспеченный фиктивный жених. – И Юля едет с</p><p>нами. Собирайся.</p><p>Я даже рот открыть не успеваю, а он уже нажимает кнопку интеркома на стене.</p><p>– Волков, две машины к вип-выходу. Мы на выезд.</p><p>Через десять минут мы уже спускаемся в подземный паркинг, причем я чувствую себя так,</p><p>словно меня запихивают в бронетранспортер.</p><p>Зарубин вторгся в мою личную жизнь на танке, снеся по пути все заборы и приличия, а я</p><p>просто сижу на заднем сиденье гигантского тонированного внедорожника, прижимая к себе</p><p>притихшую Юлю, и думаю, что пути назад нет. Вокруг нас два «гелика» охраны, а впереди –</p><p>перспектива явиться в родительскую хрущевку в спальном районе в сопровождении олигарха из</p><p>списка Форбс.</p><p>Господи, такое ощущение, что это какой-то фантастический сюр!</p><p>Когда Зарубин в своём безупречном кашемировом пальто выходит из машины во дворе нашего</p><p>старого панельного дома, бабушки на лавочке синхронно умолкают. А при виде Волкова со своими</p><p>амбалами, оставшегося дежурить у подъезда, их челюсти так и вовсе дружно отвисают.</p><p>Мы поднимаемся на четвёртый этаж без лифта. Я иду впереди с Юлей на руках, а Зарубин</p><p>размеренно шагает следом, даже не запыхавшись, словно каждый день тренируется на беговой</p><p>дорожке с уклоном.</p><p>Я толкаю хлипкую деревянную дверь нашей квартиры.</p><p>– Мам, пап, это я! И я не одна.</p><p>Появление нашей кавалькады погружает крошечный коридорчик в состояние пространственного</p><p>коллапса. Наша маленькая кухня с жёлтыми обоями в цветочек и вечно гудящим холодильником</p><p>физически не рассчитана на мужчин такого масштаба.</p><p>Мой отец, который как раз пил чай в своей неизменной домашней фланелевой рубашке, при виде</p><p>Зарубина давится сушкой и судорожно вскакивает, роняя стул.</p><p>– Максим… Эдуардович? – растерянно говорит он, переводя взгляд с босса на меня. – Анечка, а</p><p>что… что случилось-то?</p><p>Мама тут же выходит из комнаты с полотенцем в руках и застывает у порога. Однако, как</p><p>учитель с многолетним стажем, соображает быстрее, когда её взгляд падает на Юлю, которая со</p><p>страхом вжимается лицом в мою шею.</p><p>– Так, тихо-тихо, – включает она свой фирменный педагогический тон. – Коля, подними стул и</p><p>не ори. Девочку напугаешь. Анечка, поставь малышку на пол.</p><p>– Она боится, мам, – сообщаю я, проходя к столу.</p><p>Задумчиво глянув на девочку, мама идёт к шкафу и достает старую фаянсовую вазочку с</p><p>сушками, а следом карандаши и мою детскую раскраску, которая каким-то чудом до сих пор</p><p>хранится на полке.</p><p>– Юленька, верно? – мягко говорит она, присаживаясь перед ней. – Смотри, что у меня есть.</p><p>Это волшебный кот, его нужно сделать рыжим. Посидишь тут с Аней рядом?</p><p>Юля настороженно переводит взгляд с мамы на меня. Я сажусь на табуретку у окна, и малышка</p><p>тут же прижимается своим бедром к моему колену, садясь на маленькую скамеечку в углу. Но всё</p><p>же раскраску берёт и принимается с любопытством её изучать.</p><p>Тем временем Зарубин, не утруждая себя долгими прелюдиями, расстегивает пуговицы пальто,</p><p>садится на предложенный папой стул и выкладывает прямо на стол между чашкой с недопитым чаем</p><p>и сахарницей знакомую папку с контрактом.</p><p>– Николай Степанович, Елена Викторовна, – негромко произносит он, – Ходить вокруг да около</p><p>я не люблю, поэтому скажу прямо. Я предложил вашей дочери стать моей женой на один год. Вот</p><p>наш брачный контракт.</p><p>У отца отвисает челюсть. Он переводит взгляд на папку, потом на меня и снова на Зарубина.</p><p>– Чего?.. – хрипит он. – Какой женой? Анька, ты… беременна, что ли?</p><p>– Папа! – я заливаюсь пунцовой краской стыда до самых ушей. – Ты с ума сошел?! Нет,</p><p>конечно!</p><p>– Максим Эдуардович, вы меня извините, конечно, – мама складывает руки на груди, строго</p><p>сощурившись. – Но у нас в семье как-то не принято шутить такими вещами. За спасение Коли и</p><p>за мою школу вам земной поклон, но Аня… Брак – это вам не премия и не откат.</p><p>Понимая, что ситуация катится в какую-то бездну, я начинаю лихорадочно тараторить:</p><p>– Мам, пап, да послушайте же вы! Это всё фиктивно! Это просто… ну, как продление моей</p><p>работы няней, только на бумаге! Юля пережила страшную травму и сейчас адаптируется только со</p><p>мной, понимаете? Психологи говорят, без меня она может не справиться. И Максиму Эдуардовичу</p><p>это нужно для оформления документов опеки, чтобы ребенка не дёргали. Это просто работа,</p><p>ничего личного!</p><p>Неловко кашлянув, папа откладывает очки в сторону и смотрит на Зарубина с некоторым</p><p>сомнением.</p><p>– Максим Эдуардович… Вы человек дела, я видел, как вы этого гада Сычёва на объекте прижали.</p><p>За это вам мужское спасибо. И за Лену мою. Но вот это… Стать женой за деньги – это не</p><p>по-нашему, не по-человечески как-то. Анька у нас девочка совсем домашняя, в своём подвале с</p><p>накладными сидела, жизни не видела и в людях не разбирается. А вы её в свои эти игры</p><p>миллиардерские втягиваете...</p><p>Пока он говорит всё это, мама ни на секунду не сводит с меня глаз и подмечает всё. Особенно</p><p>то, как я смущенно кошусь на Зарубина и вспыхиваю жгучим румянцем при одном лишь слове</p><p>«жена», пусть даже трижды фиктивная.</p><p>– Коля, помолчи, – внезапно хмыкает она. – Хватит ворчать. Не видишь, что ли? Люди</p><p>взрослые, всё сами для себя решили.</p><p>– Лен, да как так-то… – пытается возразить папа.</p><p>– А вот так, – мама поднимается и гладит по голове Юлю, а потом переводит взгляд на</p><p>Зарубина. – Максим Эдуардович – человек жёсткий, но правильный. Я его в школе видела, он за</p><p>своих людей горой встанет. Да и девочке без Ани совсем худо будет... Аня, иди-ка в комнату,</p><p>собери свои вещи на первое время. Зубную щетку там, бельё.</p><p>Я послушно вскакиваю, чувствуя невероятное облегчение от возможности сбежать из этого</p><p>эпицентра напряжения, и захожу в свою старую комнату. А через минуту в комнату заходит мама.</p><p>Она закрывает за собой дверь и прислоняется к косяку, глядя на то, как я лихорадочно</p><p>запихиваю в сумку любимую домашнюю кружку с надписью «Лучший день – это сегодня».</p><p>– Контракт, говоришь? – с мягкой иронией тихо спрашивает мама.</p><p>– Контракт, мам, – киваю я, не поднимая глаз. – Чистый бизнес.</p><p>– Ну-ну, – мама подходит ближе и заставляет меня взглянуть на неё. В её глазах столько</p><p>тёплого понимания, что мне хочется расплакаться. – Смотри только, Анечка, сердце своё в этом</p><p>твоём бизнесе не оставь. Начальник у тебя... мужчина опасный. Моргнуть не успеешь, как</p><p>влюбишься по самые уши.</p><p>– Мам, да ну тебя, – я отворачиваюсь, чувствуя, как щеки снова начинает жечь. – Ему просто</p><p>нужен щит для Юли.</p><p>– Щит, говоришь? – мама качает головы. – Ладно. Езжай. Отец поворчит и успокоится, он</p><p>понимает, что Зарубин нас из такой ямы вытащил, из которой мы бы до конца дней не выбрались.</p><p>Но будь осторожна, милая...</p><p>Когда мы выходим в коридор, всё уже решено. Папа сидит хмурый, но молчит, а Зарубин</p><p>застёгивает пуговицы пальто и забирает мою сумку из рук, словно это само собой разумеющееся</p><p>движение.</p><p>– До свидания, – кивает он. – Финансовые вопросы на этот год закрыты, и секретарь пришлёт</p><p>вам документы на новую квартиру в охраняемом комплексе. Моя семья не должна жить в</p><p>криминальных спальных районах, Николай Степанович. Это вопрос безопасности Юли, когда она</p><p>будет бывать у вас в гостях. Это тоже часть наших договоренностей с Анной.</p><p>Мы выходим под безмолвный аккомпанемент нового шока родителей, и я понимаю: мосты сожжены.</p></section><section><title><p>Глава 28. Лживый конкурент</p></title><p>Глава 28. Лживый конкурент</p><p>Юля, убаюканная долгой дорогой в машине, засыпает на удивление быстро, едва я успеваю</p><p>переодеть её в чистую пижаму. Однако стоит мне сделать робкую попытку убрать руку и</p><p>подняться с края матраса, как её пальчики судорожно сжимаются на шёлке моего рукава. Она</p><p>даже глаз не открывает, но по маленькому личику пробегает тень паники, а дыхание мгновенно</p><p>сбивается.</p><p>Приходится сидеть неподвижно ещё минут двадцать, почти не дыша, пока Юля окончательно не</p><p>проваливается в глубокий сон. Я высвобождаю ткань, подсовывая ей под ладошку плюшевого</p><p>единорога, и на цыпочках выхожу из детской, прикрыв за собой дверь.</p><p>В прихожей сразу натыкаюсь взглядом на Зарубина, который уже успел избавиться от пиджака,</p><p>небрежно бросив его на пуфик, и теперь сосредоточенно перебирает какие-то распечатки на</p><p>стеклянной консоли.</p><p>Напряжение после тяжёлого разговора с моими родителями в хрущевке до сих пор вибрирует</p><p>между нами. Я застываю у стены, чувствуя себя глупо, и совершенно не знаю, куда деть</p><p>собственные руки.</p><p>– Максим Эдуардович… – начинаю тихо, но он перебивает, не поднимая головы от документов:</p><p>– Завтра вечером у нас запланирован благотворительный раут в «Метрополе». Твой первый</p><p>официальный выход в свет в качестве моей невесты.</p><p>У меня внутри всё испуганно сжимается от ужаса.</p><p>– Светский раут? Но я не умею… Я никогда в жизни не была на таких мероприятиях! Максим</p><p>Эдуардович, я же могу случайно опозорить вас, перепутать эти… бесконечные вилки или… ну,</p><p>сделать что-то в этом роде. Я просто не впишусь...</p><p>Зарубин наконец отрывается взгляд от своих важных бумаг и медленно поворачивает голову в</p><p>мою сторону. Его холодные серые глаза в упор сканируют моё побледневшее лицо.</p><p>– Рита привезет платье и обувь завтра к обеду, – отчеканивает он. – Твоя задача – просто</p><p>держать меня за руку, мило улыбаться прессе и молчать, а со всем остальным я разберусь сам.</p><p>Но ты должна соответствовать уровню. Мне не нужны сплетни о том, что моя будущая жена</p><p>выглядит как серая мышь из отдела обеспечения. Тебе понятно?</p><p>– Понятно, – обречённо выдыхаю я, сильнее вжимаясь лопатками в прохладную стену коридора.</p><p>– Вот и отлично. Иди спать, Анна. Завтра будет тяжёлый день.</p><p>Он берёт свои распечатки, разворачивается и уходит к себе в кабинет, оставляя меня стоять в</p><p>одиночестве. Я молча смотрю ему вслед, на его широкие прямые плечи, и чувствую себя</p><p>напуганной заложницей, которой завтра придется примерить на себя роль, не имеющую ко мне</p><p>вообще никакого отношения.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Корсет вечернего платья стягивает рёбра так немилосердно, что каждый вдох кажется мне</p><p>маленьким личным подвигом. Шёлковое платье, которое привезла Рита, бесспорно, шедевр</p><p>дизайнерского искусства – глубокого изумрудного цвета, обнажающее плечи и ключицы. Но я</p><p>чувствую себя в нём так, словно меня заковали в средневековые латы. Не говоря уже о туфлях</p><p>на непривычно высоком тонком каблуке, превращающем каждый шаг по лакированному паркету в</p><p>прогулку по минному полю.</p><p>Банкетный зал «Метрополя» сразу же ослепляет хрусталем, золотом и сверканием сотен</p><p>бриллиантов, но меня это не особо заботит после того, как Юля устроила настоящую бурю, когда</p><p>поняла, что я надеваю это дурацкое парадное платье. В итоге пришлось взять её с собой, и</p><p>прямо сейчас она находится здесь, в «Метрополе», в закрытой вип-комнате сразу за банкетным</p><p>залом, под бдительным присмотром двух профессиональных детских аниматоров и личного</p><p>телохранителя Зарубина. Но даже зная, что между нами всего одна стена и открытая дверь, я</p><p>чувствую себя как на иголках. Девочка согласилась отпустить меня максимум на час.</p><p>Зарубин уверенно ведёт меня через толпу, коротко кивая важным мужчинам в смокингах и</p><p>представляя меня:</p><p>– Моя невеста Анна.</p><p>Чувствую на себе прожигающие взгляды холёных светских львиц и наших офисных акул.</p><p>Вообще-то, на мероприятиях такого уровня посторонних не бывает, но этот вечер – официальный</p><p>юбилей нашей корпорации, совмещенный с международным экономическим форумом, поэтому весь</p><p>сороковой этаж мобилизован сюда на основании вип-протокола. Девочки из секретариата и пиара</p><p>сегодня фактически на работе: встречают иностранных инвесторов, распределяют вип-ложи и</p><p>координируют прессу, разумеется, в строгом соответствии с вечерним дресс-кодом.</p><p>Виктория из PR-отдела, которая у самого входа как раз давала инструкции группе журналистов,</p><p>заметив нас, округляет глаза до размеров пятирублевых монет, а чуть дальше, у вип-стойки</p><p>регистрации, Инна и Лера – наши безупречные секретарши-киборги, которые ещё три дня назад</p><p>бросали на меня презрительные взгляды, – сейчас замирают с планшетами в руках,</p><p>переглядываясь в полнейшем шоке.</p><p>Вся эта свора с сорокового этажа сейчас смотрит на меня так, словно мечтает плеснуть мне в</p><p>лицо серной кислотой. Ну ещё бы, только вылезла из подвала, а уже прямо под руку с</p><p>генеральным в статусе официальной невесты. Да за такое в их кругах, наверное, заказывают</p><p>киллеров.</p><p>Я чуть сильнее вцепляюсь пальцами в локоть Зарубина, понимая, что он сейчас – моя</p><p>единственная бетонная стена в этом аквариуме с хищниками.</p><p>– Расслабься, – тихо шепчет он мне прямо в макушку, и его горячее дыхание щекочет кожу,</p><p>заставляя табун мурашек пробежать по спине. – Ты выглядишь потрясающе. Прекрати смотреть на</p><p>них так, будто ждёшь нападения.</p><p>– Они меня сейчас взглядами сожрут, Максим Эдуардович, – так же тихо отвечаю я, пытаясь</p><p>удержать на лице вымученную светскую улыбку. – И я постоянно думаю о Юле. Вдруг аниматоры не</p><p>справятся? Вдруг она решит проверить, на месте ли я, и зайдет прямо в зал?</p><p>– Это всего на один час, профессионалы справятся с этим, – в его голосе проскальзывает</p><p>жёсткая усмешка. – А что касается этих змей вокруг… ну, пусть попробуют. Я им зубы повышибаю</p><p>прямо здесь.</p><p>Пока он говорит это, к нам стремительным шагом подходит мужчина в строгом костюме с</p><p>депутатским значком на лацкане, а за его спиной маячит пара азиатских партнеров с</p><p>переводчиками.</p><p>– Максим Эдуардович! На пару слов, это экстренно, по поводу тендера на технопарк, –</p><p>произносит чиновник.</p><p>Зарубин слегка хмурится, недовольный тем, что его прерывают, и переводит взгляд на меня.</p><p>Его ладонь на моей талии на секунду сжимается сильнее, словно он не хочет меня отпускать, а</p><p>затем он бросает короткий взгляд в сторону закрытых дверей вип-комнаты, где сидит его дочь,</p><p>оценивая риски.</p><p>– Стой у фуршетной стойки, – приказывает он. – Никуда не уходи и ни с кем не разговаривай.</p><p>– Хорошо, – киваю я, чувствуя облегчение от возможности просто постоять на одном месте и не</p><p>балансировать на шпильках.</p><p>Он отходит в сторону вип-зоны, и я остаюсь одна в уединенном углу зала, недалеко от</p><p>закрытых бархатных портьер, ведущих к террасе.</p><p>Но моё одиночество длится недолго.</p><p>Очень скоро краем глаза я подмечаю, что от толпы гостей отделяется какой-то эффектный</p><p>мужчина и направляется прямиком ко мне с ленивой грацией человека, привыкшего открывать</p><p>любые двери ногой. На вид ему около сорока пяти, но выглядит он превосходно для своих лет.</p><p>На его губах играет мягкая располагающая улыбка, а в глазах светится неподдельное</p><p>любопытство.</p><p>– Добрый вечер. Простите мою бестактность, – вкрадчиво начинает он, оглядывая меня с ног до</p><p>головы бесцеремонным взглядом, – но я просто не мог пройти мимо. Вы ведь Анна, верно?</p><p>Невеста Максима Эдуардовича.</p><p>– Да, здравствуйте, – растерянно киваю я, судорожно сжимая в руках бокал с минеральной</p><p>водой. Я понятия не имею, кто предо мной стоит, но на его лацкане поблескивает значок</p><p>закрытого вип-клуба, а пара проходящих мимо банкиров подобострастно ему кивают.</p><p>– Меня зовут Алексей Крушинский. Глава холдинга «Север-Инвест», – он слегка наклоняет</p><p>голову, демонстрируя идеальные манеры. – Признаться, на сороковом этаже вашей компании</p><p>только о вас и треплются. В кулуарах столько завистливых слухов про выскочку на побегушках</p><p>из подвала, что я ожидал увидеть кого угодно, но только не такую хрупкую милую девушку. Надо</p><p>признать, у Зарубина потрясающий вкус...</p><p>Мои щёки обжигает румянец. Комплимент звучит вроде бы приятно, но упоминание сплетен</p><p>оставляет неприятный осадок. И я, поморщившись, делаю шаг в сторону, чтобы вежливо</p><p>прекратить разговор.</p><p>– Извините, Алексей, мне нужно отойти…</p><p>– О, не спешите, Анна, – он мягко делает полшага в мою сторону, не давая мне его обойти, и</p><p>я оказываюсь зажата между его высокой фигурой и фуршетной стойкой. – Ваш покровитель сейчас</p><p>занят на закрытом совещании с министром, у них там серьёзные тёрки, ему ещё долго будет не</p><p>до вас. Побудьте моим собеседником пару минут. Знаете, я ведь искренне вам сочувствую.</p><p>Я удивленно моргаю.</p><p>– Сочувствуете?</p><p>– Конечно, – вздыхает Крушинский и доверительно сообщает: – Работать на Зарубина, а уж тем</p><p>более быть его… избранницей – это тяжёлый крест. Для него ведь люди – просто расходный</p><p>материал. А у меня с ним давние счёты, Анна. Понимаете, когда-то у меня была женщина,</p><p>которую я безумно любил и долго добивался. Мои ресурсы, поверьте, весьма впечатляющи – у</p><p>моего холдинга лучшие активы на рынке, и я привык окружать своих людей роскошью. Но Максим…</p><p>он просто разрушил её жизнь.</p><p>Я застываю, слушая это вкрадчивое предостережение.</p><p>– Что вы имеете в виду? – спрашиваю тихо, чувствуя, как внутри начинает подниматься</p><p>холодная тревога.</p><p>– Он поиграл с ней одну ночь и использовал её, чтобы забрать мои контракты, а потом</p><p>хладнокровно выбросил на улицу, – голос Крушинского падает до интимного шёпота, и его манеры</p><p>вдруг неуловимо меняются. Он делает шаг вплотную ко мне, сокращая дистанцию до неприличия, и</p><p>заправляет мне за ушко выбившуюся прядь, шокировав меня до состояния ступора. – Я не хочу,</p><p>чтобы с вами случилось то же самое, Анна. Вы слишком невинны для этого террариума. Скажите</p><p>мне… сколько ваш покровитель платит за ваши услуги? Назовите сумму. Я готов предложить вам</p><p>условия втрое лучше, если вы перейдете ко мне в холдинг. Будете сидеть в роскошном</p><p>вип-кабинете, перебирать бумаги, ни в чем не нуждаться. И не только бумаги… Я умею быть</p><p>очень благодарным мужчиной...</p><p>Он сжимает пальцы на моём локте, лишая возможности отступить, и я вздрагиваю.</p><p>– Пустите! – шепчу я, безуспешно пытаясь вырвать руку. Его прикосновение кажется мне</p><p>грязным, а эта внезапная наигранная близость пугает до чёртиков.</p><p>– Да ладно тебе, Ань, не будь дурой, – ухмыляется он, продолжая удерживать меня и слегка</p><p>покачивать, словно мы ведём тихий доверительный диалог старых любовников. – Пошли на</p><p>террасу, обсудим твой новый контракт без лишних глаз. Зарубин со стороны уже просёк, как</p><p>интимно мы тут с тобой общаемся, так что варианта получше у тебя больше не будет. Вышвырнет</p><p>тебя с тёпленького местечка с волчьим билетом, гарантирую. Ему измена, пусть даже мнимая,</p><p>поперёк горла встанет. И прямо сейчас он идёт сюда.</p></section><section><title><p>Глава 29. Поцелуй</p></title><p>Глава 29. Поцелуй</p><p>Я бледнею, не в силах вымолвить ни слова.</p><p>Осознание того, что Крушинский намеренно разыгрывает эту сцену на глазах у Зарубина, чтобы</p><p>подставить меня и уничтожить хрупкое доверие с боссом, парализует разум. Горло словно</p><p>сдавливает железным обручем.</p><p>Пытаясь защититься от этого наглого напора, я натягиваю на лицо жалкое подобие бравады.</p><p>– Да как вы смеете… Мы не общаемся! Отпустите меня, – говорю сдавленным от негодования</p><p>голосом. – Максим Эдуардович вам ни за что не поверит. Он знает, что у меня не такой</p><p>характер!</p><p>– Анют, ты такая наивная, – криво усмехается Крушинский, не торопясь убирать пальцы с моего</p><p>локтя. – Поверит как миленький. Зарубин всех женщин под одну гребёнку метёт. Для него вы все</p><p>продажные, вопрос только в цене. А сомнения я уже посеял, так что обратного хода нет.</p><p>Заметив боковым зрением, что Зарубин уже в трёх шагах от нас и стремительно сокращает</p><p>дистанцию, Крушинский наклоняется к моему лицу почти вплотную и мурлыкает с нескрываемой</p><p>похотью:</p><p>– Договорились, сладкая... Раз уж ты сама так соскучилась по нормальному стояку, я только</p><p>за. Разгрузишь мне яйца, размажешь всё языком до капли, как обещаешь, а я взамен буду</p><p>посговорчивее с твоим новым контрактом. Люблю, когда девки берут с заглотом и сразу</p><p>отрабатывают свою сытую жизнь. Найдём себе тихое местечко прямо сейчас, уговорила...</p><p>– Руку убрал. Живо! – раздаётся угрожающе-низкий голос генерального.</p><p>Зарубин стоит в двух шагах от нас со сжатыми челюстями, бешено играя желваками на каменном</p><p>лице.</p><p>– Максим Эдуардович, да мы тут просто общаемся, – небрежно говорит Крушинский. – Старые</p><p>знакомые, обсуждаем дела. Оказалось, у нас с твоей Анной гораздо больше общего, чем она сама</p><p>думала. Мир тесен, Зарубин. Девочка как раз подумывала сменить обстановку и перейти в мой</p><p>холдинг, вот, прайс и условия личной благодарности уже обсуждаем. Ты же не против здоровой</p><p>конкуренции?</p><p>От этой чудовищно бесстыдной лжи у меня кровь застывает в жилах, и я цепенею, понимая, что</p><p>Крушинский только что выставил меня грязной шлюхой, которая сама затаскивает его в угол ради</p><p>денег.</p><p>Дикий позор парализует на секунду, но когда я вижу, как тяжелеет каменный профиль Зарубина,</p><p>внутри меня от отчаяния вдруг прорывается несвойственная мне смелость.</p><p>– Это ложь! Всё до единого слова! – выкрикиваю я, всё ещё пытаясь выдернуть локоть.– Максим</p><p>Эдуардович, не верьте ему, я этого человека впервые в жизни вижу! Он сам ко мне подошёл и…</p><p>– Анечка, ну зачем ты сейчас устраиваешь эту сцену? – Крушинский сокрушённо качает головой,</p><p>глядя на меня с притворной укоризной. – Мы же только что обо всем договорились наедине.</p><p>Зачем теперь включать скромницу и глупо отпираться? Тебе не идёт эта фальшь, брось.</p><p>– Да пошёл ты! – в гневе рявкаю я, окончательно слетая с катушек от такого запредельного</p><p>цинизма. – Да я бы в жизни не позарилась на твой стрючок, Крушинский! Он у тебя такой же</p><p>мелкий, ничтожный и ни на что не способный, как и твои грязные подкаты!</p><p>От такой внезапной атаки на своё мужское эго Крушинский на секунду дар речи теряет. А затем</p><p>нервно хмыкает:</p><p>– С чего это у меня мелкий?</p><p>– А по рукам твоим всё видно! – гневно заявляю я, указывая на его короткие лощёные пальцы,</p><p>которыми он только что меня лапал. – Всем прекрасно известно: какие у мужика пальцы, такой у</p><p>него и член! Короткий и уродливый! Так что подавись своим прайсом, ублюдок!</p><p>Крушинский натурально обалдевает от такого детского аргумента на уровне средней школы.</p><p>Да и до меня, едва эти слова вылетают изо рта, сразу же доходит, какую инфантильную чушь я</p><p>только что сморозила от паники.</p><p>Боже, какие пальцы? Какая анатомия? Я стою посреди светского раута высшего общества и на</p><p>глазах у своего сурового босса-миллиардера публично обсуждаю размеры гениталий его главного</p><p>конкурента, основываясь на школьных мифах из девичьих пабликов. Это выглядит настолько глупо</p><p>и по-детски, что мне хочется замертво рухнуть прямо под эту фуршетную стойку. Позор просто</p><p>космического масштаба.</p><p>Но развить эту мысль мне не дают. Между нами возникает Зарубин, окончательно прерывая этот</p><p>бред.</p><p>– Исчезни из этого зала за три секунды, Крушинский, – зловеще цедит он сквозь зубы. – Если</p><p>я увижу тебя здесь или на моих объектах завтра утром, я тебя сам закопаю. Твои кредитные</p><p>линии в триггерных банках закроются, а субподряды на «Север-Инвесте» я аннулирую одним</p><p>звонком. Пойдёшь по миру с голым задом, Крушинский. Время пошло.</p><p>Наглая ухмылка моментально и окончательно сползает с лица Крушинского, сменившись трусливой</p><p>обеспокоенностью человека, который внезапно осознал, что ради копеечной мести и глупого</p><p>спора о размерах только что поставил на кон всю свою строительную империю.</p><p>Он быстро делает шаг назад, судорожно пытаясь натянуть обратно маску светского безразличия,</p><p>сгладить углы и сделать вид, что всё это лишь невинная дружеская шутка.</p><p>– Господи, Зарубин, ну что ты сразу заваливаешься в крайности, шуток уже не понимаешь? –</p><p>натужно хмыкает, на ходу поправляя лацкан смокинга и стараясь не смотреть в мою сторону. –</p><p>Мы же просто мило болтали и шутили. Слишком много нервов из-за обычной ерунды! Ладно, у меня</p><p>дела, приятного вам вечера, сладкая парочка...</p><p>И с этими словами он стремительно исчезает в толпе гостей.</p><p>– Максим Эдуардович, спасибо… – начинаю я, поднимая на него глаза и отчаянно надеясь</p><p>объяснить, что вся эта интимность была лишь грязной манипуляцией врага. – Он просто...</p><p>– Помолчи, – глухо обрывает меня Зарубин.</p><p>А затем, слегка шокировав меня, агрессивно утаскивает прочь из сверкающего зала мимо</p><p>тяжёлых бархатных портьер прямо в тёмный служебный коридор, предназначенный для персонала и</p><p>вип-выходов. Слава богу, в противоположную от комнаты Юли сторону, иначе этот ураган точно</p><p>бы её напугал.</p><p>– Что вы делаете? – пытаюсь воззвать к его разуму, а в следующую секунду ахаю, обнаружив</p><p>себя прижатой к стене.</p><p>От неожиданности выпускаю из рук сумочку, и она с тихим стуком падает на пол. Зарубин</p><p>нависает надо мной, словно скала, полностью перекрыв пространство.</p><p>– Я же предупреждал тебя, Анна, – цедит он сквозь зубы. – Ты моя официально. По контракту.</p><p>И ни одна мразь в этом мире не имеет права прикасаться к тому, что принадлежит мне.</p><p>– Максим Эдуардович, вы же не приняли его слова всерьёз? – сбивчиво спрашиваю я, даже и не</p><p>зная как реагировать на такую абсурдно яростную демонстрацию собственничества. – Он просто</p><p>пьяный и нёс какой-то бред из-за давних обид на вас...</p><p>Я упираюсь ладонями в его грудь, чувствуя, как под тонкой тканью рубашки мощно бьётся его</p><p>сердце.</p><p>– Мне плевать, что он нёс, – обрывает меня Зарубин, скользя по моим губам каким-то</p><p>заторможенно-тяжёлым взглядом. – Я больше не могу давить это в себе. У меня крышу сносит,</p><p>когда на тебя другие мужики смотрят. Поняла? Хватит делать вид, что ничего не происходит. Я</p><p>хочу тебя с той секунды, как ты заляпала мне брюки на кухне.</p><p>Его ладони взлетают вверх, обхватив моё лицо... а в следующую секунду он впивается в мои</p><p>губы сокрушительно собственническим поцелуем.</p></section><section><title><p>Глава 30. Что это значит?</p></title><p>Глава 30. Что это значит?</p><p>Горячие жёсткие губы требовательно раздвигают мои, и его язык проскальзывает внутрь.</p><p>Никакой нежности, никакой робости. Он целует так, будто берёт своё. Будто я – территория,</p><p>которую он наконец официально захватил.</p><p>Я чувствую его горячие пальцы на своих скулах. Чувствую, как его дыхание смешивается с</p><p>моим, как он наклоняет голову, чтобы подобраться ещё ближе ко мне. Как его язык с</p><p>любопытством изучает каждый закуток у меня во рту.</p><p>Сердце пропускает удар, кровь разгоняется по венам, в висках стучат молоточки, а по телу</p><p>пробегает такая обжигающая волна, что мне кажется, будто у меня температура поднялась</p><p>градусов на сто.</p><p>Я дрожу. Всем телом дрожу.</p><p>Потому что я никогда не целовалась так.</p><p>Я вообще целовалась всего пару раз в жизни. Неумело, с парнями, у которых в голове были</p><p>только компьютерные игры и футбол. Их поцелуи были влажными, неловкими, такими быстрыми, что</p><p>я толком ничего осознать и не успела.</p><p>А сейчас… совершенно по-другому.</p><p>Это поцелуй мужчины, который точно знает, чего хочет. Который привык брать. Который не</p><p>спрашивает разрешения. Он целует меня так, что я понимаю, что я уже сдалась. Каждой</p><p>клеточкой тела, каждой мыслью, каждой дрожью и этим томительным предвкушением внизу живота.</p><p>Я… сдаюсь. Капитулирую без боя.</p><p>Моё тело предательски тает в его руках. Ладони, которые ещё секунду назад упирались ему в</p><p>грудь, пытаясь оттолкнуть, теперь вцепляются в ткань его рубашки, притягивая его к себе</p><p>сильнее.</p><p>Я чувствую вкус его губ. Кофе, мята, кажется, ещё виски, который он пил на рауте. Ядрёная</p><p>смесь, от которой у меня кружится голова. А может она кружится от резко заканчивающегося</p><p>кислорода в лёгких.</p><p>Зарубин прижимается ко мне плотнее, и я чувствую его возбуждение. Его бёдра давят на мои. И</p><p>в низ живота недвусмысленно упирается его мужское достоинство. Его рука скользит с моего</p><p>лица на шею, а потом замирает на плече, жёстко фиксируя меня на месте. Вторая рука</p><p>зарывается в волосы, не позволяя мне отстраниться ни на миллиметр. Он слегка поглаживает</p><p>кожу голову, вызывая приступ новой дрожи.</p><p>А я и не хочу бежать от него. Кажется, я больше не властна над своим телом. Оно живёт своей</p><p>жизнью. Губы отвечают на поцелуй, пальцы сжимают ткань его рубашки, сердце выскакивает из</p><p>груди, а внизу – настоящая лава...</p><p>– Максим... – вырывается у меня стон, когда он слегка отстраняется.</p><p>Он глухо рычит в ответ, отчего мурашки начинают свою дискотеку по моей коже. Мне не</p><p>хочется, чтобы он оставлял меня, я хочу ещё… Мне безумно мало этого сладкого, сшибающего</p><p>сознание поцелуя. Хочу снова его губы на своих губах.</p><p>Зарубин чувствует, понимает. Он жмётся ко мне сильнее, и давит бёдрами вперёд, вызывая у</p><p>меня ещё один хриплый стон. Дыхание сбивается окончательно. Тело простреливает молнией.</p><p>Становится так хорошо, так горячо.</p><p>Я вообще уже не соображаю, что он творит.</p><p>Господи, что со мной происходит?</p><p>Я – Аня, серая мышка, девочка на побегушках. Я должна оттолкнуть его, сказать, что это</p><p>неправильно, непозволительно, что он распускает руки, что у нас контракт, что я – просто</p><p>няня...</p><p>Но вместо этого я прижимаюсь к нему в ответ. Вместо этого я открываю губы, желая</p><p>продолжения этого безумия...</p><p>Я схожу с ума от его вкуса, от его запаха, от его мужской подавляющей ауры.</p><p>– Анна... – хрипит он в ответ.</p><p>Наши глаза встречаются. В его серых глазах почти не осталось радужки, она полностью</p><p>потоплена его чёрным зрачком. Он смотрит на меня так, будто хочет сожрать. Прямо здесь и</p><p>сейчас. А я… хочу быть съеденной им. Пусть делает, что хочет. Только пусть не</p><p>останавливается.</p><p>– Ты даже не представляешь, – шепчет он, проводя большим пальцем по моей нижней губе, – как</p><p>долго я этого ждал.</p><p>И тут из-за угла доносятся шаги и голоса. Кто-то идёт сюда, громко смеясь. Кажется, это</p><p>персонал. Мы ведь в служебном помещении, если я правильно рассмотрела. И сейчас нас увидят в</p><p>такой однозначно понятной позе.</p><p>Боже. Я совсем голову потеряла.</p><p>Стою здесь, изнываю от желания к своему боссу. Хочу, чтобы он снова поцеловал, хочу… его</p><p>хочу.</p><p>Осознание произошедшего получше пощёчины приводит меня в чувства. И Зарубин, кажется, тоже</p><p>возвращается в реальность. Он отстраняется от меня, прерывая этот жаркий контакт.</p><p>Отступает на шаг, поправляет пиджак, проводит рукой по волосам. И вот передо мной уже снова</p><p>генеральный директор. Ледяной, невозмутимый Максим Эдуардович Зарубин. А рядом с ним</p><p>растрёпанная, с припухшими губами его няня и по совместительству фиктивная невеста, которую</p><p>он так жарко целовал.</p><p>Фиктивная. Но, кажется, что-то у нас свернуло не на ту дорожку…</p><p>Мимо проходят две девушки-официантки. Они косятся на нас и резко замолкают. Проскальзываю</p><p>мимо, покрываясь пятнами смущения, но я вижу, как горят их глаза. Любопытные,</p><p>заинтересованные. Они останавливаются на Зарубине, и я отчётливо понимаю, что каждая из них</p><p>с удовольствием хотела бы оказаться сейчас на моём месте.</p><p>Это тоже охлаждает мой пыл. Я понимаю, что всего лишь одна из них… Он ведь сам сказал, что</p><p>хотел меня. С того вечера, когда я облила его гранатовым соком. Я сглупила тогда, вот и</p><p>плоды. И я сейчас всем своим видом дала понять, что… не против такого расклада.</p><p>Девушки скрываются за поворотом, а я уже окончательно прихожу в себя. Резко опускаюсь вниз</p><p>на дрожащих ногах и подхватываю свою сумочку. Прижимаю её к груди, будто это щит между нами.</p><p>Сердце пытается выпрыгнуть наружу. Губы горят. Внутри меня закручивается странная спирать</p><p>чувств. Мне страшно, я в полном смятении. И… возбуждение никак не проходит, затапливает</p><p>тело, ноет, напоминает о том, что секунду назад было безумно хорошо.</p><p>В его руках, с его поцелуем на губах, с его горячим, твёрдым телом, прижатым к моему…</p><p>– Мне... – выдыхаю я, отступая. Зарубин молча смотрит на меня. – Мне нужно проверить</p><p>Юленьку.</p><p>– Анна...</p><p>– Правда! – я выставляю руки вперёд, словно защищаясь. – Она там без меня, наверное…</p><p>переживает. Аниматоры ведь не могут… бесконечно её отвлекать… Вдруг она испугалась, потеряла</p><p>меня? Я должна...</p><p>Не договорив, я разворачиваюсь и бегу прочь.</p><p>К счастью, вип-комната в другой стороне, и мне не нужно проходить через зал. Я иду по</p><p>служебным коридорам, путаясь в длинном подоле платья, с трудом удерживая равновесие на</p><p>высоких каблуках.</p><p>Ноги дрожат, губы горят, а внутри меня всё тот же хаос. Я пытаюсь не думать, не размышлять</p><p>о том, что будет дальше, но не получается. В голову настойчиво лезет мысль, что теперь всё</p><p>изменится. Теперь Зарубин решил, что можно. И… и как я могу? Я точно не должна этого делать.</p><p>Захожу в комнату. И взгляд тут же цепляется за Юля. Она спит. Аниматоры, две молодые</p><p>девушки в униформе, сидят на диване и листают планшет. Увидев меня, они улыбаются и</p><p>докладывают, что всё хорошо, девочка утомилась от прыжков и их развлечений и сама залезла на</p><p>диван и уснула.</p><p>Я киваю, сажусь в кресло и смотрю на Юлю. Она спит, поджав под себя ноги, сжимая в ручках</p><p>плюшевого единорога, и выглядит такой безмятежной. Всё прошло хорошо, она не запаниковала,</p><p>уснула без меня.</p><p>А вот я… я в панике. Провожу пальцами по своим губам. Они всё ещё помнят его поцелуй. Они</p><p>всё ещё желают снова этого прикосновения. Я этого хочу.</p><p>Вот только что это было?</p><p>Он сказал: «Я хочу тебя». Как мужчина хочет женщину.</p><p>Моё сердце снова начинает биться чаще.</p><p>Господи, Аня, очнись. Ты – его сотрудница. Ты – няня его дочери. У вас контракт, брачный</p><p>договор, год – и ты свободна. Он просто хочет твоё тело, он не хочет отношений, это ведь</p><p>ясно. Это просто... просто гормоны. Или собственничество. Или способ контроля.</p><p>Но поцелуй...</p><p>Я закрываю глаза и снова чувствую его вкус.</p><p>Глупое девичье сердце хочет надеяться, что всё это было не просто так…</p></section><section><title><p>Глава 31. Подарки</p></title><p>Глава 31. Подарки</p><p>Утром я боюсь выходить из комнаты. Всю ночь я проворочалась с боку на бок, вспоминая его</p><p>поцелуй, его руки, держащие меня и его желание. Мне стыдно, мне волнительно, и я не</p><p>представляю, чего мне ожидать от нашей новой встречи.</p><p>Вчера мы молча добрались до особняка. Юля немножко осмелела, поэтому всю дорогу что-то</p><p>щебетала, а я сидела в трансе, машинально кивала и улыбалась. А сама поглядывала на</p><p>невозмутимого Зарубина.</p><p>А в особняке просто спряталась сразу с малышкой в комнате. Долго читала ей книгу, а потом</p><p>сделала вид, что сплю. А сама лежала в темноте, смотрела в потолок и перебирала в голове</p><p>события этого безумного вечера. Его пальцы на моих скулах. Его губы на моих губах.</p><p>Его шёпот: «Я хочу тебя».</p><p>Боже.</p><p>А что, если мы сейчас выйдем, а он меня возьмёт и поцелует? Или будет делать вид, будто</p><p>между нами ничего не было? И я даже не знаю, что хуже. Потому что для меня это значило.</p><p>Много чего значило.</p><p>Поворачиваюсь к Юле. Не могу же я скрываться весь день с ней в комнате? Нужно выйти на</p><p>завтрак. Собраться с силами и выйти.</p><p>Девочка теребит единорога за ухо и смотрит на меня.</p><p>– Аня, – зовёт она тихо.</p><p>– Да? – я улыбаюсь, хотя внутри всё ещё вчерашний хаос. – Что-то хочешь спросить?</p><p>– Да. Аня, папа говорит, что ты теперь его невеста. Это правда?</p><p>Я моргаю, не зная, что ответить. По договору же так и есть. А по факту… Не объяснишь же</p><p>маленькому ребёнку, что всё это понарошку?</p><p>– Да... невеста...</p><p>– А что значит «невеста»? – уточняет Юля и наклоняет голову набок, рассматривая меня.</p><p>– Ну... это значит, что... – я запинаюсь, подбирая слова. – Это значит, что я буду рядом с</p><p>тобой и с папой.</p><p>– Навсегда? – спрашивает она, и в её глазах вспыхивает надежда.</p><p>Вот чёрт. Я не могу её обманывать. Но и не могу сказать правду – что у нас всего год, а</p><p>потом, возможно, я исчезну из её жизни. Это слишком мучительно. Она ведь снова закроется,</p><p>будет плакать.</p><p>Сердце сжимается. Разочаровывать её так не хочется.</p><p>И я делаю хитрость, к которой прибегают все взрослые люди. Увиливаю от ответа.</p><p>– Посмотрим, маленькая. Давай завтракать.</p><p>К счастью, она больше ничего не спрашивает, и мы идём на кухню.</p><p>Зарубин уже там. Я вижу его, а сердце подпрыгивает в груди, потом падает в желудок и</p><p>начинает там истерично биться. Задыхаюсь, краснею, потею и пытаюсь уговорить себя</p><p>реагировать на него спокойнее. Но куда там. Ничего не выходит.</p><p>А зато босс сидит за столом, пьёт кофе, читает новости в планшете с совершенно невозмутимым</p><p>видом. Выглядит естественно, совершенно обычно. Увидев нас, он откладывает планшет и кивает.</p><p>– Доброе утро.</p><p>– Доброе утро, папа, – выдаёт Юля.</p><p>Она подбегает к нему и, впервые сама, без моих подсказок, тянет ручки.</p><p>Я замираю в шоке. Зарубин тоже на мгновение застывает от неожиданности. Смотрит на дочь,</p><p>потом поднимает на меня взгляд, и я киваю.</p><p>Он осторожно берёт её на руки, и Юля обнимает его за шею, прижимаясь щекой к его щеке.</p><p>У меня от этой картины сердце ещё больше разрывается на части. Она назвала его «папа» и</p><p>забралась добровольно к нему на руки. Это больше чем прогресс, это глобальный прорыв.</p><p>– Папа, – говорит Юленька снова. – А Аня теперь наша? Невеста – это наша, да?</p><p>– Да, – он смотрит на меня поверх её головы. – Аня теперь наша.</p><p>Я краснею и опускаю глаза в пол. И сознание услужливо подбрасывает, как он вчера мне</p><p>доказывал активно, что я его. Если бы мимо не проходили официантки, я даже представить себе</p><p>не могу, чем бы всё закончилось. Точнее могу. Но я ведь не стала бы прямо там?.. Я вообще не</p><p>думала, что между нами будет такое.</p><p>Ох. Краснеть дальше некуда, но я, кажется, пятнами иду до самых пяток.</p><p>Юля громко смеётся. Прижимается сильнее к отцу, а он гладит её по кудряшками. А затем она</p><p>сползает с его рук, подбегает ко мне и обнимает меня за ноги.</p><p>– Ты теперь наша, Аня! Навсегда!</p><p>Я смотрю на Зарубина. Но на его лице всё та же непроницаемая маска. Как будто вчера ничего</p><p>не было. Как будто он не целовал меня в тёмном коридоре. И я не знаю, как это расценивать.</p><p>Значит, то был просто сиюминутный порыв?</p><p>– Садитесь завтракать, – говорит он, возвращаясь к планшету. – Через час курьер привезёт</p><p>кое-что.</p><p>Курьер приезжает даже быстрее. Минут через сорок. Он заносит в дом огромную кипу пакетов.</p><p>Больших и маленьких. Зарубин стоит рядом, смотрит, но не трогает. Мы с Юлей с интересом</p><p>поглядываем на это всё.</p><p>– Аня, это тебе, – коротко бросает босс, поворачиваясь ко мне.</p><p>Я смотрю на эти брендовые пакеты, не понимая, что происходит.</p><p>– Что это?</p><p>– Открой.</p><p>Юля уже залезает носом в один из пакетов.</p><p>– Ой! Красиво! – восторженно ахает девочка.</p><p>Я подхожу ближе, тоже заглядываю внутрь. И у меня челюсть падает на пол. Там одежда. Точнее</p><p>там очень много одежды. Я смотрю пакет за пакетом. Там платья, блузки, юбки. Перевожу взгляд</p><p>дальше. Коробки с обувью.</p><p>И ещё несколько пакетов с коробками поменьше. Я открываю одну и вижу часы. Изящные, с</p><p>бриллиантами на циферблате. Наверняка, они стоят целое состояние. Но это не может быть мне.</p><p>Зачем?</p><p>Дрожащими пальцами поднимаю крышечку другой коробки, и моё сердце ускоряет свой бег. Там</p><p>украшения. Серьги с изумрудами, тонкая цепочка, браслет. Что-то невозможно красивое и</p><p>стильное.</p><p>Да у меня в жизни ничего подобного не было. Только серёжки золотые. Обычные гвоздики. А</p><p>здесь столько всего!</p><p>– Максим Эдуардович... – шепчу я в шоке и поднимаю на него глаза. – Это...</p><p>– Это тебе, – повторяет он спокойно и, мне кажется, будто он внимательно отслеживает мою</p><p>реакцию. – Нужно одеваться соответственно статусу. Моя невеста не может ходить в том, что</p><p>Рита купила на скорую руку.</p><p>Статус? Или... подкуп? Плата за поцелуй? Компенсация за то, что он позволил себе вчера</p><p>лишнего?</p><p>Внутри всё сжимается от этой мысли.</p><p>– Но это слишком дорого... – пытаюсь возразить я.</p><p>– Это не обсуждается, Анна, – отрезает он. – Ты моя невеста. Ты носишь то, что я считаю</p><p>нужным.</p><p>Юля радостно прыгает вокруг пакетов.</p><p>– Папа заботится о тебе! – визжит она. – Папа заботится о своей невесте!</p><p>Я беру один из пакетов, достаю шёлковое платье. Нежно-голубое, струящееся, невероятно</p><p>красивое. Провожу пальцами по ткани. А потом мой взгляд натыкается на купальник. Я знаю, что</p><p>в доме Зарубина есть бассейн. Но я как-то не думала туда ходить. Я всё время с Юлей.</p><p>Беру в руки купальник. Открытый, чёрный. Но всё равно не могу представить себя в нём.</p><p>– Кстати, – говорит Зарубин, подходя ближе. Он оказывается почти у меня за спиной, и по</p><p>телу невольно пробегает дрожь. – На выходные мы едем за город.</p><p>Я поворачиваюсь к нему. Юлька уже встаёт в мои новые туфли и пытается ходить по залу.</p><p>Смешная такая. Вот только мне не до смеха. У меня внутри всё сжимается, переворачивается. И</p><p>когда я вижу его губы перед глазами, мне совсем плохо становится.</p><p>Его запах, его близость сводят меня с ума. Хочется шагнуть ближе, хочется снова ощутить</p><p>себя беспомощной в его руках, быть полностью в его власти. Но я, естественно, стою на месте.</p><p>Только лихорадочно соображаю, что он мне говорит.</p><p>– Куда? – выдыхаю я, пытаясь выйти из ступора.</p><p>– В загородный дом. Встреча с моими друзьями, – поясняет он. – Там будет неформальная</p><p>обстановка. Купальник тебе пригодится.</p><p>– Друзьями? – переспрашиваю я, не веря своим ушам. – У вас есть друзья?</p><p>Он едва заметно усмехается.</p><p>– Есть пара человек, которым я доверяю. Они хотят познакомиться с моей невестой.</p><p>– Но... – я запинаюсь. – Я же не настоящая...</p><p>– Для них – настоящая, – перебивает он. – Ты должна быть, как моя невеста. Держаться за</p><p>руку, улыбаться, выглядеть счастливой. Это важно.</p><p>– Хорошо, – киваю я, опуская глаза. – Я постараюсь.</p><p>– Ты не должна стараться, Аня, – говорит он и заправляет прядь моих волос за ухо. От этого</p><p>прикосновения по коже танцуют волнующие мурашки. – Ты должна просто быть собой. Этого</p><p>достаточно.</p></section><section><title><p>Глава 32. Скользкий момент</p></title><p>Глава 32. Скользкий момент</p><p>Огни вечерней столицы давно сменились глухим подмосковным лесом, вековыми соснами и</p><p>загородным шоссе, уходящим куда-то в темноту.</p><p>Я то и дело кошусь на суровый, словно высеченный из цельного куска гранита профиль</p><p>Зарубина, который уверенно держит руль одной ладонью. Его длинные пальцы расслаблены, но</p><p>я-то слишком хорошо знаю, какая сила скрывается за этой показной безмятежностью. Мои губы до</p><p>сих пор покалывает обжигающим напоминанием о недавнем безумии в «Метрополе», а в ушах всё</p><p>ещё эхом стоит его откровенное признание.</p><p>Юля, убаюканная мерным движением, сладко сопит в своём вип-кресле на задней сидушке,</p><p>обнимая плюшевого единорога.</p><p>Что удивительно, сегодня она вела себя на удивление спокойно во время сборов. Своим</p><p>маленьким детским умишком она переварила известие о том, что я теперь официальная невеста её</p><p>отца, и её отношение к моим гипотетическим отлучкам кардинально переменилось. Малышка где-то</p><p>в мультиках уже видела эту схему: папе и маме нужно почаще быть вместе, у них свои взрослые</p><p>дела, свидания и секреты. И теперь, если я нахожусь рядом с Зарубиным, Юля готова отпускать</p><p>меня гораздо охотнее. Раз с папой – значит, всё правильно, значит, так надо. Девочка</p><p>искренне поверила, что мы строим наше общее «навсегда», и от этого осознания мне становится</p><p>одновременно тепло и невыносимо жутко. Я ведь фактически соучастница грандиозного обмана...</p><p>Машина мягко тормозит у массивных кованых ворот закрытого элитного комплекса.</p><p>За забором раскинулся уединенный поселок из домов с огромными панорамными окнами, идеально</p><p>вписанными в дикий лесной ландшафт. Стоит Зарубину заглушить мотор, как к нам навстречу из</p><p>дверей центрального дома выходят сразу две супружеские пары.</p><p>У меня внутри всё сжимается от лёгкой паники предстоящего общения. Внутренний социофобушек</p><p>мгновенно пакует чемоданы и требует немедленно эвакуироваться обратно в подвал.</p><p>– Приехали, – негромко произносит Зарубин, поворачиваясь ко мне. Его серый взгляд на</p><p>секунду задерживается на моих губах, отчего я поспешно отворачиваюсь к окну, чувствуя, как</p><p>щёки обдает привычным жаром. – Это мои близкие друзья. Помни об условиях контракта, Аня.</p><p>Держись естественно.</p><p>– Естественно – это как? – бормочу я. – Сделать вид, что я не хочу упасть в обморок от</p><p>количества миллионеров на один квадратный метр?</p><p>– Просто держи меня за руку, – Зарубин едва заметно усмехается, и эта его короткая</p><p>человечная реакция странным образом возвращает мне способность дышать. – Этого будет</p><p>достаточно.</p><p>Он обходит машину и открывает мою дверь, подавая ладонь, а я вкладываю свои пальцы в его</p><p>руку. Снаружи нас тут же берут в оборот – вальяжный банкир Олег, университетский друг</p><p>Максима, и его ухоженная жена Марина, а также суровый начальник безопасности крупного</p><p>холдинга Игорь, похожий на Волкова, вместе с супругой Натальей.</p><p>Атмосфера вроде бы неформальная – уличная веранда пахнет сочным шашлыком, на столе стоит</p><p>дорогая выпивка, а вокруг шумят вековые сосны. Но каждой клеточкой своего тела я чувствую,</p><p>как меня прямо-таки сканируют жёны зарубинских друзей. Смотрят вежливо вроде бы и улыбаются,</p><p>но их оценивающие взгляды пробивают похлеще рентгена. Уверена, они пытаются понять, чем эта</p><p>зажатая девчонка зацепила Зарубина.</p><p>С Юлей друзья Максима ведут себя невероятно мягко. Они явно уже в курсе всей ситуации,</p><p>потому что Марина, жена Олега, присаживается перед Юлькой на корточки и показывает огромную</p><p>коробку с новой настольной игрой.</p><p>– Юленька, привет! А мы тут с ребятами как раз собирались построить самый большой замок для</p><p>принцессы на детской площадке. Пойдёшь с нами? Там и няня есть, она отличные блинчики печёт.</p><p>Юля настороженно переводит взгляд на меня, потом на Зарубина. Её маленькие пальчики крепко</p><p>сжимают мою ладонь, но в глазах уже горит чистое детское любопытство.</p><p>– Аня пойдет? – тихо спрашивает она, заглядывая мне в лицо.</p><p>– Аня побудет со мной, Юль, – Зарубин делает шаг вперёд и мягко опускает ладонь мне на</p><p>плечо. Прикосновение обжигает даже сквозь ткань блузки, заставляя меня внутренне</p><p>подтянуться. – Нам с твоей будущей мамой нужно немного поговорить. Взрослые дела, понимаешь?</p><p>Юля вдруг забавно шмыгает носом и важно кивает своим мыслям. Я даже знаю, каким. Про</p><p>мультики, в которых папе и маме положено гулять почаще вдвоем, чтобы стать настоящей семьёй.</p><p>– Ладно, – соглашается она, легко отпуская мою руку, что ещё несколько дней назад казалось</p><p>абсолютно невозможным. – Только недолго. Стройте свои дела.</p><p>Она резво убегает с Мариной в сторону игровой зоны, под присмотр охраны и профессиональной</p><p>няни, а я провожаю её взглядом и наконец облегченно выдыхаю.</p><p>Но расслабиться не получается. Мы остаёмся на веранде с мужчинами и Натальей. Олег тут же</p><p>протягивает Зарубину стакан с напитком.</p><p>– Ну что, Макс, удивил так удивил, – банкир понимающе подмигивает, бросая на меня быстрый</p><p>взгляд. – Вся Москва гудит после мероприятия в «Метрополе». Крушинский, говорят, до сих пор</p><p>ходит с дёргающимся глазом.</p><p>– Крушинский слишком много на себя берёт, – Зарубин делает короткий глоток, его лицо снова</p><p>превращается в непроницаемую маску. – Я просто напомнил ему о границах дозволенного.</p><p>– Ты его чуть не обнулил, – усмехается Игорь и кивает мне довольно дружелюбно: – Давно</p><p>хотел с вами познакомиться, Анна. Нам Волков много про вас рассказывал. Смелый поступок в</p><p>архиве. Даже не каждый мужик сообразит так быстро прыгнуть под стеллаж.</p><p>– Спасибо... – я неловко улыбаюсь, чувствуя, как под прицелом этих людей у меня начинают</p><p>подрагивать ноги. – Я просто не думала ни о чём в тот момент. Там ведь Юля была.</p><p>Зарубин переводит на меня нечитаемо пристальный взгляд.</p><p>– Вот именно поэтому ты сейчас здесь.</p><p>От его тона у меня внутри всё переворачивается. Он говорит это так спокойно, словно моё</p><p>присутствие в его жизни – аксиома, не требующая доказательств.</p><p>Наталья мягко улыбается мне, пытаясь разрядить обстановку. Она явно заметила уже, как я</p><p>судорожно сжимаю пальцами край своей сумочки.</p><p>– Анна, вы, наверное, устали с дороги? У нас тут чудесная спа-зона в левом крыле, всё</p><p>подготовлено. Если хотите, можете пойти отдохнуть, пока мужчины занимаются своим любимым</p><p>делом – обсуждают контракты и мясо.</p><p>Я хватаюсь за это предложение как утопающий за спасательный круг. Энергия после пары часов</p><p>игры в счастливую невесту на веранде находится на абсолютном нуле.</p><p>– Да, спасибо большое, – я перевожу умоляющий взгляд на Зарубина. – Максим Э… то есть,</p><p>Максим. Можно я отойду? Мне нужно… просто перевести дух...</p><p>Зарубин внимательно вглядывается в моё бледное лицо и коротко кивает:</p><p>– Иди, Ань. Спа-комплекс полностью в твоём распоряжении. Охрана на периметре, Юля под</p><p>присмотром. Отдыхай.</p><p>– Спасибо, – выдыхаю я и сбегаю с веранды, чувствуя, как подтягиваются мышцы спины,</p><p>освобождённые от необходимости держать идеальную осанку перед его статусными друзьями.</p><p>Изолированная спа-зона загородного комплекса встречает меня благословенно гулкой тишиной и</p><p>пряным ароматом разогретого дерева. Здесь действительно никого нет – друзья Зарубина со</p><p>своими разговорами о миллионных контрактах и субподрядах остались на улице, и это крыло</p><p>здания полностью предоставлено мне. Хоть какая-то передышка за этот сумасшедший день.</p><p>В раздевалке я со вздохом невероятного облегчения сбрасываю с себя сковывающие джинсы и</p><p>новую блузку. Но стоит мне достать из пакета открытый чёрный купальник, купленный Зарубиным,</p><p>как вся моя куцая уверенность в себе испаряется, помахав на прощание ручкой. Я натягиваю его</p><p>перед огромным зеркалом во весь рост и издаю тихий стон подступающего стыда.</p><p>Ну и куда я в этом высунусь?</p><p>Тонкие, чисто символические бретельки и трусики с высокой посадкой безжалостно подчеркивают</p><p>каждый изгиб и округлость. Моя кожа на фоне этого чёрного итальянского шёлка кажется</p><p>бледной, как у какой-нибудь викторианской утопленницы из готического романа. Никакого</p><p>холёного золотистого загара светских львиц, к которому, наверное, привык Зарубин, у меня не</p><p>имеется. Я выгляжу в этом дизайнерском великолепии как полное недоразумение из подвала,</p><p>которое случайно пробралось в замок и нацепило чужую вещь.</p><p>Пытаясь спасти остатки девичьего достоинства и унять панику, я судорожно хватаю с вешалки</p><p>гигантское махровое полотенце и закутываюсь в него, как в спасательный бронежилет, завязав</p><p>надёжный узел на груди, и в таком виде – напоминая самой себе индийское божество в глубокой</p><p>депрессии, – выхожу к бассейну.</p><p>Мраморный пол вокруг чаши с бурлящей водой сверкает чистотой, но от высокой влажности он</p><p>становится коварным, как мартовский каток. Мои резиновые шлепанцы, купленные ещё в древние</p><p>времена, предательски скользят на первом же шаге.</p><p>Мир резко и нелепо кренится вбок.</p><p>– Ой! – вскрикиваю панически и взмахиваю руками.</p><p>Махровый халат распахивается и съезжает с плеча, а правая шлёпка со свистом улетает куда-то</p><p>в сторону. Но за долю секунды до неминуемой катастрофы чьи-то сильные пальцы железной</p><p>хваткой перехватывают меня за локоть и предплечье, рывком возвращая в вертикальное</p><p>положение.</p><p>Я испуганно распахиваю глаза и утыкаюсь взглядом прямо в широкую мужскую грудь с литыми</p><p>мускулами.</p><p>Зарубин!</p><p>Он уже переоделся в плавательные шорты, и от вида его обнажённого торса у меня в голове</p><p>окончательно закорачивает все контакты, а остатки связных мыслей разлетаются испуганными</p><p>воробьями. Мне хочется зажмуриться, но серые глаза босса удерживают меня на месте.</p><p>– Осторожнее, Аня. Здесь скользко.</p></section><section><title><p>Глава 33. Жар сауны</p></title><p>Глава 33. Жар сауны</p><p>Судорожно перехватываю края сползающего халата и пытаюсь отступить назад на одной уцелевшей</p><p>тапке. Выглядит это, наверное, неописуемо глупо и нелепо.</p><p>– Я… контролирую ситуацию, Максим Эдуардович, – выдаю беспомощную браваду.</p><p>– Заметно, – коротко роняет он, косясь на мою улетевшую обувь. – Хватит притворяться, Аня.</p><p>Мы здесь одни. Друзья сюда не зайдут, они заняты ужином.</p><p>– Я и не притворяюсь, – бурчу я, пытаясь высвободить руку.</p><p>– Да ну? – Зарубин не отпускает мой локоть, а его пальцы с провокационным нажимом медленно</p><p>скользят по моей обнаженной коже чуть выше к плечу. – А халат тебе зачем? Боишься, что я</p><p>увижу то, что сам же и подарил тебе?</p><p>– Ничего я не боюсь, – запальчиво возражаю я, чувствуя, как лицо заливает пунцовая краска</p><p>стыда. – Просто… здесь сквозняк!</p><p>– В спа-зоне тёплый пол и климат-контроль на тридцать градусов, – он поворачивается и</p><p>толкает тяжёлую стеклянную дверь сауны, из которой мгновенно веет сухим жаром раскаленного</p><p>канадского кедра. – Заходи. Тебе нужно согреться, вон вся дрожишь уже.</p><p>Я послушно переступаю порог сауны, чувствуя себя глупым ягнёнком, который добровольно</p><p>заходит в логово к сытому волку. Жаркая волна воздуха сразу бьёт в лицо, перехватывая</p><p>дыхание и заставляя кожу мгновенно покрыться испариной, и я поспешно забиваюсь на самую</p><p>нижнюю деревянную полку, поджав под себя ноги и намертво завернувшись в свой махровый халат,</p><p>словно он спасет меня от его взгляда.</p><p>Зарубин заходит следом с бесшумной грацией, как настоящий хищник на охоте и устраивается на</p><p>полке чуть выше, прямо надо мной. Лениво откидывается спиной на кедровую стену, вытянув</p><p>длинные мускулистые ноги, и начинает пристально изучать меня сверху вниз сквозь</p><p>полуопущенные ресницы.</p><p>Проходит минута. Потом другая...</p><p>В сауне стоит тишина, изредка нарушаемая только потрескиванием камней на очаге. Раскаленный</p><p>воздух начинает делать свое дело, и по моей шее и ключицам скатываются первые крупные капли</p><p>пота. В итоге халат из спасительной брони стремительно превращается в персональную пыточную</p><p>камеру. Мне душно и жарко, тело плавится, но развязать узел означает остаться перед</p><p>Зарубиным в одном откровенном купальнике.</p><p>– Сбрось халат, Аня, сваришься, – раздается сверху его ровный властный голос, не терпящий</p><p>возражений.</p><p>– Мне нормально, Максим Эдуардович, – упрямо вру я, хотя так и чувствую, что вот-вот</p><p>воспламенюсь прямо в этой проклятой махровой тряпке от невообразимой жарищи. – Я вообще</p><p>люблю тепло. У нас в Чертаново в банях и не такой жар бывал, я привычная...</p><p>– Ты боишься меня? – Зарубин плавно спускается со своей верхней полки и садится на мой ярус</p><p>почти вплотную ко мне, и дистанция между нами сокращается до каких-то жалких десяти</p><p>сантиметров. – Или того, что твоя бравада сейчас полетит к чертям, и ты наконец признаешь</p><p>очевидное?</p><p>– У нас контракт, – я пытаюсь отодвинуться к самому краю, но спина упирается в раскаленное</p><p>дерево. – Брачный договор. Всё официально, вы сами сказали.</p><p>– Контракт регулирует наши подписи, Аня, а не то, как ты на меня реагируешь, – тихо</p><p>произносит он, и его ладонь неожиданно ложится на мой затылок.</p><p>Прежде чем я успеваю хотя бы пискнуть или оттолкнуть его, его вторая рука уверенным</p><p>движением дёргает за полы халата, и махровая ткань послушно сползает с моих плеч на</p><p>деревянный настил.</p><p>Я остаюсь перед ним в одном открытом чёрном купальнике, испуганно сжавшись.</p><p>Отчетливо вижу, как у Зарубина расширяются зрачки, пока его взгляд медленно скользит по</p><p>моей бледной коже от шеи вниз, безжалостно опускаясь к груди, а затем перемещается на талию</p><p>и бёдра. В нём полыхает самый настоящий мужской голод, от которого у меня под ложечкой с</p><p>мучительной сладостью начинает тянуть.</p><p>– Максим… – пытаюсь воззвать я к остаткам разума, с перепугу даже позабыв об официальном</p><p>обращении. – Не надо…</p><p>Но мой голос звучит жалко и прерывисто, выдавая меня с потрохами.</p><p>– Надо, Аня, – шепчет Зарубин мне в губы, обжигая своим горячим дыханием. – Я дико хочу</p><p>тебя уже чёрт знает сколько дней. Думаешь, я железный?</p><p>Я беспомощно ахаю, когда его ладонь ложится на моё обнажённое плечо и начинает своё</p><p>путешествие вниз, медленно сводя меня с ума. В коленях разливается слабость, а тело</p><p>испуганно и сладко трепещет под его руками, пока я тону в этом дурманящем чувстве</p><p>уязвимости.</p><p>Его губы настойчиво накрывают мои, и у меня внутри просто отключаются все предохранители.</p><p>Горячий воздух сауны и чисто мужской запах Зарубина смешиваются в какую-то одну сплошную</p><p>лавину, которая накрывает меня с головой. Пальцы сами собой судорожно впиваются в его</p><p>жёсткие плечи, и я приоткрываю рот, впуская его язык.</p><p>Вторая ладонь Зарубина медленно поглаживает чувствительную кожу на внутренней стороне моего</p><p>бедра и вкрадчиво поднимается выше, подбираясь к самому сокровенному. Внутри всё горит и</p><p>плавится, и я чувствую, как его жёсткое возбуждение давит на мои бёдра сквозь его</p><p>вздыбившиеся плавки.</p><p>– Остановитесь… – из последних сил шепчу в его губы в какой-то момент, пытаясь вынырнуть из</p><p>этого состояния забытья.</p><p>– Нет, – хрипло говорит он и жадно нацеловывает мою шею и мочку уха, заставляя меня</p><p>непроизвольно выгнуться навстречу его рукам. – Ты моя, Аня. И ты хочешь этого так же сильно,</p><p>как и я. Хватит врать себе и мне.</p><p>Его пальцы всё настойчивее подбираются к трепещущему холмику между моих ног, и в этом</p><p>лихорадочно-сладостном смятении меня вдруг накрывает неожиданным воспоминанием о словах</p><p>Крушинского.</p><p>«Он поиграл с ней одну ночь, использовал и выбросил… Зарубин всех женщин под одну</p><p>гребенку метёт – для него вы все продажные, вопрос только в цене…».</p><p>Внезапно раскаленный воздух сауны резко перестаёт поступать в лёгкие. Кажется, что даже</p><p>стены из кедра сжимаются, превращаясь в ловушку, а перед глазами стремительно плывут жирные</p><p>тёмные пятна. Ощущение панической атаки накатывает так быстро, что я даже опомниться не</p><p>успеваю.</p><p>– Я не могу… пусти меня! – резко выдыхаю я и отталкиваю Зарубина обеими руками.</p><p>– Что с тобой? – доносится до меня его голос словно сквозь толщу тяжёлой воды. – Аня!</p><p>Я судорожно хватаю ртом воздух, как вытащенная на берег рыба, почти ничего не видя, и с</p><p>силой толкаю стеклянную дверь сауны в прохладную зону бассейна. Ноги подкашиваются, и я</p><p>падаю на холодный пол предбанника, обхватив колени руками, и вся дрожа.</p><p>Стеклянная дверь снова хлопает позади, и Зарубин вылетает вслед за мной. Застывает на</p><p>секунду и с глухим ругательством, заставив меня вздрогнуть, хватает с крючка махровое</p><p>полотенце, чтобы рывком накинуть на мои обнаженные плечи. А затем поразительно бережно</p><p>прижимает меня к своей широкой мокрой груди, словно пытаясь своим собственным телом защитить</p><p>от этого безумного приступа паники.</p><p>– Тихо-тихо, ну всё, Ань, дыши, – говорит он глухим напряженным голосом. – Да не трону я</p><p>тебя, слышишь?</p><p>Я утыкаюсь мокрым от слёз лицом в его плечо, прерывисто втягивая прохладный воздух</p><p>спа-зоны. Дрожь начинает утихать, а панический ужас медленно отступает, оставляя после себя</p><p>только мучительно жгучий стыд за свою дикую слабость перед ним.</p><p>– Простите… – всхлипываю жалко, размазывая слёзы по его мокрой коже. – Я такая глупая,</p><p>Максим Эдуардович… Я просто… испугалась, что я для вас просто… Ну, как все женщины. На одну</p><p>ночь. Поиграться и выбросить. Тот бизнесмен... Крушинский... сказал, что вы всегда так</p><p>делаете.</p><p>Чувствую, как от моих слов под моими ладонями каменеют мускулы его груди. Затем Зарубин с</p><p>силой приподнимает моё лицо вверх, заставив посмотреть ему прямо в серые решительные глаза.</p><p>– Я никогда не беру никого силой, – произносит он тихо. – Тем более силой контракта или</p><p>денег. Это удел слабаков вроде Крушинского. Я умею ждать. Так что ты останешься в моём доме,</p><p>со мной и моей дочерью, и рано или поздно сама придёшь ко мне. И скажешь об этом вслух.</p><p>У меня вырывается нервный смешок.</p><p>– Боюсь, это очень плохая и долгосрочная инвестиция, Максим Эдуардович, – выдавливаю я</p><p>хриплый нервный смешок. – Я ведь могу и до пенсии прособираться.</p><p>Он проводит большим пальцем по моей припухшей нижней губе, убирая капли влаги, и в его</p><p>взгляде снова на секунду вспыхивает что-то лукаво-порочное и многообещающее.</p><p>– Я умею играть вдолгую, Аня. А ты... стоишь того, чтобы тебя подождать.</p></section><section><title><p>Глава 34. Официально женаты</p></title><p>Глава 34. Официально женаты</p><p>Аня</p><p>День регистрации нашего брака. День, когда я стану официально Аней Зарубиной, попрощавшись</p><p>с собственной фамилией и своей свободой. Хотя последнего у меня вроде как давно уже нет.</p><p>По сути ведь ничего и не изменится, кроме штампа в паспорте и кольца на пальце, но я</p><p>чувствую, будто изменится всё. Что сегодняшняя свадьба – это мой шаг в неизвестность, туда,</p><p>где прячется что-то важное, что-то невероятное.</p><p>Юленька от меня не отходит. Она во все глаза смотрит на меня в комнате, которая</p><p>предназначена для невесты. Что-то лепечет, а я даже не слышу. Просто стою и смотрю на себя в</p><p>зеркало и не узнаю.</p><p>Дождь барабанит по окнам загса, словно пытается достучаться до моего разума.</p><p>«Опомнись, Аня. Ты еще можешь отказаться».</p><p>На меня смотрит отражение девушки в белом платье. Мой наряд простой, элегантный, с</p><p>закрытыми плечами и длинными кружевными рукавами. Мы с Ритой вместе выбирали, хотя я просто</p><p>согласилась с предложенным вариантом, когда она сказала, что это лучшее. Ведь будущая жена</p><p>Зарубина должна быть в лучшем. Я даже не спорю с этим.</p><p>Платье сидит на мне идеально. Ткань струится, мягко обтекая бедра и спадая к полу лёгкими</p><p>волнами. В волосах закреплена длинная, воздушная фата с кружевной окантовкой.</p><p>На лице непривычный макияж. Надо мной колдовали визажисты и парикмахер всё утро. Из меня</p><p>сделали настоящую барби. Я и не знала, что могу быть такой. Не серой мышью, а такой яркой</p><p>девушкой.</p><p>– Аня! – Юля дергает меня за кружевной рукав. – Ты красивая-красивая! Как принцесса из</p><p>мультика!</p><p>Я опускаю взгляд на девочку. На ней – нежно-розовое платье с пышной юбкой, которое Рита</p><p>заказала специально к сегодняшнему дню. Волосы заплетены в две косички, перевязанные белыми</p><p>ленточками. Она сияет так, будто сегодня у неё самый счастливый день в жизни.</p><p>– Спасибо, маленькая, – улыбаюсь я, чувствуя, как к горлу подступает ком. – Ты тоже очень</p><p>красивая.</p><p>– Я буду сидеть в зале и смотреть, как вы с папой женитесь, да? – она серьезно смотрит на</p><p>меня снизу вверх. – А потом ты станешь нашей навсегда?</p><p>Я сглатываю.</p><p>– На год, Юль... Мы же говорили.</p><p>– Но папа сказал, что навсегда, – она хмурится, и в её серых глазах мелькает отцовская</p><p>непреклонность. От этого её взрослого взгляда у меня внутри всё сжимается. – Папа никогда не</p><p>врёт.</p><p>Я не знаю, что ответить. Потому что Максим действительно не врёт. Он говорит то, что</p><p>думает. Всегда рубит правду, не обладая даром эмпатии. Но он же сам предложил контракт на</p><p>год. Откуда тогда у Юли это «навсегда»?</p><p>– Пойдем, – беру её за руку. – Нас ждут для фото.</p><p>В дверях как раз появляется Рита.</p><p>– Анна Николаевна, Максим Эдуардович уже в комнате для фотосессии. Ждёт вас.</p><p>Я выдыхаю.</p><p>– Мы идём.</p><p>Юля бежит впереди, напевая какую-то песенку, а я стараюсь не споткнуться на непривычно</p><p>высоких каблуках и не запутаться в подоле платья.</p><p>Вхожу в комнату, где нас будут фотографировать. Она светлая, с белыми стенами и огромными</p><p>окнами. Посередине стоит старинный диван на изящных ножках, два кресла, столик с шампанским.</p><p>У окна я вижу Зарубина.</p><p>Он в чёрном классическом костюме, белоснежной рубашке и серебристом галстуке. Волосы</p><p>уложены, но одна прядь выбивается, падая на лоб. Он повернут ко мне в профиль, разговаривает</p><p>с фотографом, и я вижу, как напряжены его плечи.</p><p>Он нервничает? Да быть такого не может быть.</p><p>– Папа! – Юля влетает в комнату и бросается к нему. – Смотри, какая Аня красивая! Как</p><p>настоящая принцесса!</p><p>Максим оборачивается и замирает. Его взгляд скользит по мне. С самой макушки до туфлей, а</p><p>потом обратно. Его глаза встречаются с моими. Я чувствую, как его восхищённый взгляд</p><p>проникает под кожу, разливается теплом где-то в груди, опускается ниже, к животу. И</p><p>застывает там непрошенным гостем.</p><p>– Анна, – говорит он. – Ты прекрасна.</p><p>Я не знаю, что ответить. Просто продолжаю стоять и смущённо краснеть. Неловко как-то. На</p><p>нас же смотрят. Фотографы, Юленька, да и Рита ещё маячит где-то рядом.</p><p>– Иди сюда, – он протягивает руку.</p><p>Я подхожу. Вкладываю свою ладонь в его. Он сжимает мои пальцы.</p><p>– Боишься? – спрашивает он, наклоняясь так, что я чувствую его горячее дыхание на своей</p><p>шее.</p><p>– Немного, – честно отвечаю я.</p><p>От его близости у меня по телу танцуют мурашки. Неужели всё это происходит взаправду? Я</p><p>вот-вот стану его женой. Фиктивной, на год. Но всё будет теперь официально…</p><p>– Не бойся, Аня, – его губы касаются моего уха, заставляя меня забыть, как дышать. – Я</p><p>рядом. Просто смотри в камеру и улыбайся.</p><p>Как легко говорить. Я едва соображаю, что происходит. Но покорно растягиваю губы в улыбке.</p><p>Фотограф что-то командует, щелкает затвором.</p><p>– Обнимите невесту, Максим Эдуардович! Ближе! Ещё ближе!</p><p>Он обнимает меня за талию, притягивает к себе. Я чувствую его твёрдое, горячее тело.</p><p>Чувствую, как у меня сердце выпрыгивает из груди. Лишь бы не напортачить. Испорчу от</p><p>волнения сейчас все фотографии.</p><p>– Поцелуйте невесту! – командует фотограф. – Нежно!</p><p>Максим поворачивается ко мне, берёт за подбородок и целует. Деликатно, осторожно, едва</p><p>касаясь губами моих губ. Но даже от этого короткого, невесомого прикосновения у меня внутри</p><p>всё трепетно сжимается.</p><p>Фотограф щёлкает, довольно цокает языком.</p><p>– Отлично! А теперь давайте совместное фото с ребёнком!</p><p>Юля уже тут как тут, забирается на диван, тянет нас к себе.</p><p>– Я посередине! – командует она. – Папа с одной стороны, мама с другой!</p><p>«Мама».</p><p>Меня прошибает осознанием, что она впервые меня так назвала. Я бросаю взгляд на Максима,</p><p>ожидая, что он поправит. Но он молчит. Просто садится рядом с Юлей и берёт меня за руку,</p><p>будто ничего не произошло.</p><p>– Улыбайтесь! – командует фотограф.</p><p>Я улыбаюсь. И в этот раз получается открыто и широко. В эту секунду я чувствую себя частью</p><p>их семьи. Настоящей семьи, где у меня есть красавец-муж да доченька с кудряшками и его</p><p>невозможными серьёзными глазами.</p><p>Фотограф делает ещё несколько кадров.</p><p>– Достаточно, – довольно произносит он, поднимаясь. – Пора выдвигаться на церемонию.</p><p>Юля спрыгивает с дивана и бежит к выходу.</p><p>– Я буду сидеть с бабушкой! – кричит она на ходу.</p><p>– С какой бабушкой? – я растерянно смотрю ей вслед.</p><p>Я знаю, что у Зарубина никого не осталось из родителей. Он толком не рассказывал, просто</p><p>упоминал, что он один. Поэтому первые несколько мгновений я не могу сообразить, о ком</p><p>говорит Юленька.</p><p>– С твоей мамой, – невозмутимо отвечает Максим. – Она для Юли ведь теперь бабушка.</p><p>Я поворачиваюсь к нему. В груди всё сжимается. Не знаю, как реагировать, что сказать. Всё</p><p>происходящее слишком похоже на правду, чтобы думать, что нас связывает только контракт.</p><p>– Максим...</p><p>– Идём, – он подаёт мне руку. – Пора.</p><p>И я молчу. Просто хватаюсь за его руку и следую за ним. Мы выходим в коридор, проходим в</p><p>зал. На стульях сидят гости. При нашем появлении все взгляды обращаются на нас двоих, отчего</p><p>я с трудом держусь на своих безумных шпильках.</p><p>Лишь бы не упасть позорно.</p><p>Юля расположилась на коленях у моей мамы и что-то оживлённо ей рассказывает. Мама гладит её</p><p>по голове и счастливо улыбается. Папа рядом, выглядит серьёзным, будто до конца не верит в</p><p>происходящее.</p><p>Я вижу ещё Олега с Мариной, Игоря с Натальей. Рита сидит с каменным лицом, но я замечаю,</p><p>что она почти улыбается, что для неё вообще несвойственно. Неужели рада за нас? Здесь есть</p><p>ещё какие-то гости, которых я не знаю. Наверное, партнёры Максима.</p><p>Мы подходим к столику регистрации, и женщина с профессиональной улыбкой начинает говорить:</p><p>– Уважаемые гости! Сегодня мы собрались здесь, чтобы засвидетельствовать...</p><p>Дальше идут красивые фразы, но я ничего не слышу. Я просто смотрю на Максима. Он держит</p><p>меня за руку, перебирает мои пальцы, гладит большим пальцем тыльную сторону ладони.</p><p>Всё проходит очень быстро. И вот мы уже расписываемся, меняемся кольцами, нам аплодируют. А</p><p>я будто не в этой реальности. Только присутствие Максима как-то держит меня на плаву. Иначе</p><p>бы в обморок грохнулась или расплакалась.</p><p>– Можете поцеловать невесту! – объявляет регистраторша.</p><p>Максим поднимает фату, а следом берёт меня за подбородок, приподнимает моё лицо и</p><p>наклоняется. Его губы уверенно и твёрдо накрывают мои.</p><p>Я предполагала, что это будет короткий, формальный поцелуй, но ошибалась.</p><p>Он целует меня по-настоящему. Глубоко, медленно, и очень-очень долго. Так, что я цепляюсь</p><p>за него, чтобы не упасть. Так, что я теряю весь воздух в лёгких.</p><p>Из зала раздаются смешки, кто-то свистит.</p><p>– Макс, ты жену задушишь! – хихикает кто-то. – Дай ей подышать!</p><p>– Им срочно нужен отель для новобрачных, а не регистрация!</p><p>Максим отрывается от моих губ. Он несколько мгновений смотрит мне прямо в глаза и проводит</p><p>большим пальцем по скуле. Так интимно и нежно, что я просто замираю и не шевелюсь от</p><p>неожиданности.</p><p>Краснею, вспоминая, что там на фоне кричали. Максим понимает. Усмехается, берёт меня за</p><p>руку, и мы идём к выходу. Перед тем, как покинуть загс, он вдруг подхватывает меня на руки,</p><p>и я изумлённо вцепляюсь в его шею.</p><p>– Что ты делаешь? – спрашиваю ошеломлённо.</p><p>– Традиции, Аня.</p><p>Гости уже ждут на ступеньках. Мы выходим на крыльцо, и в нас летят конфетти, монетки,</p><p>конфеты. Снова смех, крики, аплодисменты. Я просто теряюсь во всём этом. Максим меня ставит</p><p>на ноги, и я интуитивно жмусь к нему ещё ближе.</p><p>Дождь кончился, небо серое, но светлое. Свежий ветер треплет фату, играет с кружевом. Я</p><p>скольжу рассеянным взглядом по толпе людей перед загсом. Тут, кажется, целая сотня</p><p>собралась. Нас фотографируют, а следом вдруг начинается… допрос.</p><p>– Максим Эдуардович! Максим Эдуардович, улыбнитесь!</p><p>– Кто ваша невеста?</p><p>– Это правда, что она работала в вашей компании?</p><p>– Как вы познакомились?</p><p>До меня доходит, что это журналисты. Ну конечно. Зарубин – человек публичный. Естественно,</p><p>нашлись те, кто заинтересовался таким событием, как свадьба. Вспышки ослепляют. Я прячу лицо</p><p>у него на груди.</p><p>Понимаю, что начинаю паниковать. Дыхание сбивается. Я цепляюсь за Зарубина.</p><p>Боже… что мы творим? Почему я вообще на всё это согласилась?</p><p>Неправильно. Так неправильно.</p><p>– Смотри на меня, – шепчет он, вырывая меня из сумасшедшего состояния социофобии.</p><p>Я поднимаю голову. Смотрю ему в глаза. И чуток выдыхаю. А он снова меня целует. Прямо перед</p><p>камерами. Прямо перед всеми этими людьми, которые будут обсуждать нас завтра в новостях.</p><p>Целует так, будто мы – настоящая пара. Будто он и правда меня любит. И, отвечая ему на этот</p><p>поцелуй, я вдруг остро осознаю, что безумно хотела бы, чтобы всё действительно стало именно</p><p>таким. Настоящим.</p><p>Может пора… сделать шаг ему навстречу?</p></section><section><title><p>Глава 35. Брачная ночь</p></title><p>Глава 35. Брачная ночь</p><p>Аня</p><p>Банкет закончился. Мы вернулись в пентхаус, и я с Юленькой сразу отправилась в нашу</p><p>комнату. Девочка умаялась за сегодняшний день так, что отключилась практически мгновенно,</p><p>даже не попросив сказку на ночь. Я поправила одеяло, поцеловала её в лоб и отправилась в</p><p>душ.</p><p>Теперь я стою и смотрю на себя в зеркало в неярком свете ночника. Пытаюсь понять, правильно</p><p>ли я собираюсь поступить. Пытаюсь собрать воедино разрозненные мысли и принять окончательное</p><p>и бесповоротное решение.</p><p>Шелковый халат, распущенные, чуть влажные волосы, бледное лицо, но глаза горят огнём, а</p><p>губы до сих пор чуть припухшие после бесконечных поцелуев Максима. Я выгляжу вроде собой, но</p><p>и не совсем. Теперь я жена, теперь у меня новая фамилия.</p><p>И, кажется, только в моей власти сделать тот самый последний шаг, который перевернёт схему</p><p>и изменит статус фиктивной в настоящую. Если я всё правильно понимаю. Это может оказаться</p><p>моей фатальное ошибкой, но если я не попробую… то никогда не узнаю.</p><p>В голове всплывают мамины сегодняшние слова. Она подошла ко мне ближе к концу банкета,</p><p>когда Максим отвлекся на разговор с Олегом, и шепнула на ухо:</p><p>– Аня, он так смотрит на тебя… Будто ты божество. Я в жизни не видела такого взгляда.</p><p>Я замерла в удивлении.</p><p>– Что ты имеешь в виду, мамуль?</p><p>– Я имею в виду, что, может быть, не всё так просто, как ты думаешь, – заметила она</p><p>осторожно. – Может быть, у этого контракта есть вторая сторона. Та, которую ты не хочешь</p><p>замечать.</p><p>– Мам… Тебе показалось...</p><p>– Мне не показалось, дочка, – перебила она. – Я всю жизнь с людьми работаю, и я успела</p><p>научиться распознавать, где играют на публику, а где живые эмоции.</p><p>Глубоко вздыхаю. Провожу пальцами по щеке, по шее. Кожа горячая. Сердце сходит с ума,</p><p>стучит как безумное.</p><p>Я вспоминаю его взгляд. В комнате для фотосессии, когда он впервые увидел меня в свадебном</p><p>платье. В зале регистрации, когда надевал кольцо мне на палец. На крыльце загса, когда</p><p>целовал перед камерами.</p><p>Он сказал:«Я умею ждать».</p><p>Сколько он уже ждёт? С той самой ночи на кухне, когда я стояла перед ним на коленях и</p><p>чувствовала его возбуждение под своими ладонями?</p><p>Он ждёт, не давит на меня и не требует. Даже в спа-зоне, когда я была в одном купальнике,</p><p>он остановился, потому что я испугалась и сказала «нет». Он ведёт себя со мной как настоящий</p><p>мужчина. Защищает меня и моих родственников. Трепетно относится к дочери и ко мне. С ним я</p><p>чувствую себя, как за каменной стеной.</p><p>«Ты стоишь того, чтобы тебя подождать».</p><p>А что, если я не хочу больше ждать? Что, если я устала бояться? Устала прятаться за</p><p>контрактом, за статусом «временная няня», за дурацкими отговорками про «не мой уровень» и</p><p>«он не может хотеть такую, как я»?</p><p>Он хочет. Я же вижу. И прекрасно чувствую это.</p><p>И я… я тоже хочу.</p><p>Страшно. Очень страшно. Но ещё страшнее так и не узнать, каково быть его женщиной. Никогда</p><p>не почувствовать этих острых, сумасшедших эмоций. Всю жизнь прятаться в своей скорлупе, и</p><p>так и не увидеть свет.</p><p>Я закрываю глаза, делаю глубокий вдох. Выдох. Открываю глаза и смотрю на эту смущённую,</p><p>растерянную девчонку, которая храбрится перед важным шагом.</p><p>– Я справлюсь, – шепчу я своему отражению. – Я сильная. И я хочу этого.</p><p>Аккуратно выскальзываю из комнаты наружу, чтобы не разбудить Юлю. Крадусь в сторону его</p><p>спальни. Туда, где я никогда не бывала. Коридор тонет в полумраке. Дежурная подсветка горит</p><p>внизу, отбрасывая желтоватые блики на паркет. Я ступаю бесшумно, но мне кажется, что моё</p><p>сердце слышно во всём пентхаусе.</p><p>Останавливаюсь перед его дверью. Вижу полоску света снизу, значит, он не спит.</p><p>Аня, соберись. Что ты творишь? Неужели действительно это случится? Что ты скажешь ему? Не</p><p>знаю. Я и слова не смогу выдавить, но… я пришла. Сама. Разве это недостаточно? Пусть всё</p><p>будет так, как будет.</p><p>Я толкаю дверь, забыв даже постучать от волнения. Сразу замечаю его. Максим сидит на краю</p><p>кровати, расстегнув верхние пуговицы рубашки, босиком, без пиджака. Устало смотрит в</p><p>телефон. Поднимает глаза на меня и замирает.</p><p>– Аня, – удивлённо тянет. – Что-то случилось? Юля?..</p><p>– С Юлей всё хорошо, – поспешно заверяю и делаю шаг в комнату. Застываю посередине, теребя</p><p>пояс халата. Руки потеют, а горло перехватывает от напряжения. – Я… я подумала…</p><p>Боже. Почему так сложно-то? Максим терпеливо ждёт. Смотрит на меня и не торопит.</p><p>– Я подумала, что ты не захочешь ждать моего ответного шага до пенсии, – выпаливаю я,</p><p>чувствуя, как щеки заливает краской. – Да и я сама, наверное, не смогу.</p><p>Он медленно поднимается с кровати. Делает шаг ко мне.</p><p>– Что ты имеешь в виду, Аня?</p><p>– Я хочу сказать… – смущённо лепечу, но заставляю себя не отводить взгляд. – Я… устала</p><p>бояться. Устала прятаться. Устала делать вид, что ничего не чувствую.</p><p>– А что ты чувствуешь? – спрашивает он тихо, останавливаясь в шаге от меня.</p><p>– Я чувствую… – шепчу я, мгновенно теряясь от его внимательного взгляда и близости. – Я</p><p>чувствую, что хочу быть с тобой.</p><p>Максим реагирует мгновенно. Он издаёт какой-то низкий рык и одним махом притягивает меня к</p><p>себе. Будто только и ждал этого момента. Его губы накрывают мои. Жадно, голодно, без всяких</p><p>тормозов. Он целует глубоко, требовательно, и я едва стою на ногах.</p><p>Отвечаю ему. Вцепляюсь в его рубашку, прижимаюсь к нему всем телом. Чувствую, как его руки</p><p>скользят по моей спине, сжимают талию, притягивают ещё ближе, хотя между нами не остаётся</p><p>уже ни миллиметра.</p><p>Он отрывается от моих губ, переводит дыхание.</p><p>– Ты уверена? – хрипит он. Я вижу, как зрачки покрывают почти всю серую радужку в его</p><p>глазах. – Потому что если я начну – я не смогу остановиться.</p><p>– Уверена, – отвечаю я. – Не надо останавливаться.</p><p>– Аня… – он проводит большим пальцем по моей нижней губе. – Ты дрожишь.</p><p>– Я волнуюсь, – признаюсь я, краснея ещё больше. – У меня… у меня никого не было. Ты будешь</p><p>первым.</p><p>Максим замирает. Смотрит на меня так, будто я сказала что-то невозможное.</p><p>– Первым? – переспрашивает он озадаченно.</p><p>– Да, – я опускаю глаза, чувствуя, как внутри меня поднимается стыд и смущение от этого</p><p>разговора. – Я… я никогда…</p><p>– Аня, – он берёт меня за подбородок, заставляет смотреть на себя. – Ты уверена, что хочешь</p><p>этого? Чтобы первым был я?</p><p>– А кто, если не ты? – несмело улыбаюсь. – Я же теперь твоя жена.</p><p>В его глазах появляется что-то собственническое, довольное. Словно прямо в данную секунду</p><p>мои акции выросли в цене. Боже. Я уже и думать начинаю, как он. Сухим, деловым голосом в</p><p>собственной голове. А ведь мы женаты всего-то первый день…</p><p>– Я сделаю всё, чтобы ты не пожалела, – говорит Максим. – Обещаю.</p><p>И целует меня снова. Теперь медленнее, глубже, не торопясь. Его руки скользят по моему</p><p>халату, развязывают пояс, тянут края в сторону. Ткань сползает с плеч и падает к нашим</p><p>ногам. Я остаюсь перед ним в одном кружевном белье, которое мы выбирали с Ритой под</p><p>свадебное платье.</p><p>Он отступает на шаг и смотрит на меня. Хочется смущённо прикрыться, но я прикладываю все</p><p>усилия, чтобы не дрогнуть. Потому что я вижу, как горят его глаза. Понимаю, что ему нравится</p><p>то, что он видит перед собой.</p><p>– Ты прекрасна, – шепчет Максим. – Ты даже не представляешь, насколько ты прекрасна.</p><p>Он приближается вновь ко мне и подхватывает на руки. Спустя миг моя спина касается шёлковой</p><p>простыни. Максим нависает надо мной, и я чувствую, как его дыхание обжигает мою кожу. Он</p><p>целует меня в губы, в шею, опускается ниже и стягивает чашечку лифчика вниз. Прикосновение к</p><p>груди опаляет.</p><p>Из груди вырывается стон, и я подаюсь ему навстречу. Моё тело будто начинает жить своей</p><p>жизнью. Оно знает, как отвечать на его ласки. Оно реагирует, подставляется само под его</p><p>жаркие поцелуи.</p><p>Максим явно сдерживается. Мне кажется, будто он хотел бы быть активнее, но его</p><p>останавливает моё признание. И я даже представить себе не могу, каким бы мощным он был, если</p><p>его ничего не тормозило. Но где-то в глубине себя я понимаю, что хочу увидеть это. Хочу</p><p>прочувствовать всё. И жёсткого, и нежного, всего его.</p><p>Он не торопится. Сначала его пальцы проникают в меня, вызывая безумную реакцию.</p><p>Удовольствие такое острое и яркое, что я стону. Снова и снова. От каждого его аккуратного</p><p>движения. Но когда он находит какую-то чувствительную точку…</p><p>– Максим… – выдыхаю я, сжимаясь и содрогаясь от первой безумно приятной волны.</p><p>– Тшш, – шепчет он, целуя меня в шею. – Это только начало.</p><p>Что? Моё разнеженное такой лаской тело, готово провалиться в сон от неожиданной истомы. Но</p><p>Максим действительно не собирает останавливаться. Он снова завлекает меня в глубокий,</p><p>безудержный поцелуй.</p><p>Его руки везде. Сжимают грудь, бёдра, он изучает меня и мои реакции на его действия.</p><p>Заставляет выгибаться, стонать. А потом он нависает сверху, и прежде чем я осознаю, что</p><p>происходит, он уже давит на меня снизу. Горячий, твёрдый, большой. Он распирает меня,</p><p>проникая всё глубже и глубже.</p><p>Я вцепляюсь в его плечи, царапая ногтями кожу. Натяжение, непривычное ощущение. Пока он</p><p>полностью не замирает во мне. Даёт передышку. Я ожидала, что будет ужасно больно, но вышло</p><p>намного всё лучше. Он просто отвлек меня так, что я даже не успела ничего понять.</p><p>– Всё хорошо? – спрашивает с беспокойством в своём голосе.</p><p>Никогда прежде не слышала в его тоне таких неуверенных ноток. И в груди расплывается</p><p>огромное, тёплое солнце. Я открываю глаза и киваю.</p><p>– Да, – выдыхаю я. – Всё хорошо. Не останавливайся, пожалуйста.</p><p>Максима просить дважды не нужно. Он начинает двигаться. Его движения становятся увереннее,</p><p>ритмичнее. Он целует мои губы, шею, грудь, оставляет горячие следы везде, где только может</p><p>дотянуться.</p><p>Я чувствую, как внутри меня нарастает опять это сладкое ощущение, край, куда так хочется</p><p>провалиться, чтобы снова испытать это блаженное состояние. Я выгибаюсь под ним, хватаю ртом</p><p>воздух, вцепляюсь в его плечи.</p><p>– Моя, – шепчет он. – Только моя, Аня. Я тебя не отпущу.</p><p>И не надо. Боже… Пусть это продолжается бесконечность. Я хочу всегда теперь тонуть с ним в</p><p>этой бездне. Хочу чувствовать его всего. Вот так.</p><p>Он двигается быстрее, жёстче, и мир взрывается миллионом осколков. Он срывается следом за</p><p>мной, замирает, сжимая меня в своих объятиях. И я думаю о том, что сделала правильный выбор.</p><p>Самый лучший.</p><p>Потому что прямо сейчас я ярко понимаю то, что пыталась столько времени выкинуть из головы.</p><p>Я люблю Зарубина.</p></section><section><title><p>Глава 36. Сюрприз</p></title><p>Глава 36. Сюрприз</p><p>– Мамуль, да может не стоит… – тяну я неуверенно.</p><p>– Ань, ну ты как в первый раз. Иди работай, – спокойно возражает мама. – Я с внучкой</p><p>побуду. Нам и без тебя есть чем заняться.</p><p>И словно в подтверждение её слов, Юленька обхватывает её за ноги и жмурится от</p><p>удовольствия. Уже неделю, как я официально хожу в статусе жены Зарубина и уже третий раз они</p><p>намыливаются на прогулку.</p><p>В первый раз у меня сердце стучало от волнения, как безумное, но всё обошлось. Юля за всё</p><p>время прогулки даже не вспоминала ни про меня, ни про своего папу. И вот опять. Мама пришла</p><p>прямо в офис, чтобы выгулять девочку. Говорит, что она слишком много времени проводит в</p><p>четырёх стенах.</p><p>Я, конечно, согласна. Но всё равно переживаю.</p><p>– Мама, пока, – машет мне Юленька ручкой, а я замираю. Она уже несколько раз меня так</p><p>называла, а я никак не привыкну. – Мы с бабушкой повеселимся.</p><p>Они резко уходят к лифту, а я несколько мгновений стою и не могу пошевелиться. Просто</p><p>смотрю им вслед. А через минуту чувствую, как на мою талию прилетают уверенные мужские руки.</p><p>Максим притягивает меня к себе и разворачивает. Я даже опомниться не успеваю, как он</p><p>напирает и прижимает меня к стене. Его губы накрывают мои, а язык безапелляционно</p><p>проскальзывает в рот.</p><p>И я… таю. Отвечаю моментально, загораюсь. Как обычно.</p><p>Эта неделя была безумно нежной. По-другому никак не назвать. Фантастика какая-то. Зарубин</p><p>изменился. Он всё такой же опасный, хваткий бизнесмен, он всё так же излучает эту ауру</p><p>самоуверенности и бронебойной мощи, но дома со мной он совсем другой.</p><p>Каждое утро начинается с его поцелуя. Чаще всего он сам приходит ко мне в спальню и будит</p><p>меня таким образом, ведь я всё ещё сплю с Юлей в одной кровати. Но несколько раз мне</p><p>удавалось остаться с ночёвкой у него в спальне. Тогда мне было ещё приятнее просыпаться.</p><p>Когда он сонный тянулся ко мне, когда я чувствовала его дыхание на своей шее, чувствовала,</p><p>как он обнимает меня и притягивает ближе….</p><p>А ночи – это тоже что-то невероятное. Я и не знала, что может быть настолько хорошо. Он</p><p>покоряет меня, открывает острые грани чувственных наслаждений, ведёт меня на этом поприще, и</p><p>я отдаюсь. Мне нравится всё, что он делает.</p><p>– Максим, – шепчу я, когда он отрывается от моих губ. – Нас увидят.</p><p>– Мне плевать, – обрубает легко и перемещается на мою шею. Чувствую, как по телу пробегает</p><p>волна возбуждения. – Я же босс. Я могу делать всё, что вздумается.</p><p>– Вот именно. Ты – босс, а я – сотрудница. Это… неловко.</p><p>– Ты – моя жена, – поправляет он твёрдо. – А жена может делать всё, что захочет. Особенно с</p><p>мужем.</p><p>Он перехватывает мою руку и затягивает в свой офис. Захлопывает дверь и защёлкивает замок.</p><p>Ох. Итак слухи бегают по сороковому этажу, а мы ещё и запираемся среди бела дня. Инна с</p><p>Лерой, да и другие секретарши пялятся на меня, тихо ненавидят, но хотя бы не лезут. Но мне</p><p>всё равно неприятно.</p><p>– Попалась, – заявляет Максим, снова прижимая меня к себе.</p><p>Я смеюсь, пытаюсь выскользнуть, но он держит крепко. Медленно перемещает меня к своему</p><p>огромному столу. Он же несерьёзно? Мы ведь не можем… Но когда моя поясница упирается уже в</p><p>стол, он наклоняется и снова меня целует. Сознание тут же замолкает и выключает все нормы</p><p>приличия из моей головы.</p><p>Я зарываюсь пальцами в его волосы, сама жмусь плотнее. Его пальцы стискивают мои ягодицы, а</p><p>следом он уже устраивает меня на столе, встаёт между ног. Юбка неприлично задирается,</p><p>открывая часть кружева.</p><p>– Максим, тебе пора на совещание, – шепчу я, пытаюсь остановить его.</p><p>– Плевать на совещание, – рычит он, кусая меня за ключицу. Ох, чёрт, как против такого</p><p>вообще можно сопротивляться? – Я хочу тебя.</p><p>– Ты всегда хочешь меня.</p><p>– Потому что ты моя жена, – он снова перемещается к моим губам. – Ты даже не представляешь,</p><p>что крутится в моей голове целый день. Не представляешь, как я хочу…</p><p>Коммуникатор на столе оживает.</p><p>– Максим Эдуардович, – напряжённый голос Риты. – Совещание началось пять минут назад. Какие</p><p>будут распоряжения?</p><p>– Чёрт побери, – выдыхает он мне в декольте.</p><p>– Иди, Максим, – смеюсь я и отталкиваю его. Поправляю блузку. И когда только успел</p><p>расстегнуть пуговицы? – Работа ждёт.</p><p>– Точно, – он перехватывает меня за талию и целует в щёку. – Вернусь с совещания, надеюсь,</p><p>что твоя мама ещё будет гулять со своей внучкой, а мы… обсудим свои взрослые дела.</p><p>Я краснею. Смотрю, как он уходит. Поправляю волосы, блузку, юбку. Кажется, уже по второму</p><p>кругу начинаю наводить на себе порядок. Между ног влажно, тело ноет и просит продолжения</p><p>банкета. Быстро, оказывается, Зарубин подсадил меня на свои ласки.</p><p>Надо проветриться и отвлечься. Воспользуюсь пятиминутным перерывом и схожу в кондитерскую</p><p>за углом, где продают мои любимые ватрушки. Давно хотела угостить мужа этой вкусняшкой, а то</p><p>он только свою изысканную кухню ест и не знает о простых житейских радостях. Вот с ним и</p><p>пообедаем, а может и ещё чего…</p><p>Ох, я ведь не думаю, что мы с ним будем заниматься чем-то таким на рабочем месте? Нельзя.</p><p>Это неудобно. Буду отвлекать его выпечкой. Пусть ждёт ночи, когда мы с ним будем в</p><p>пентхаусе...</p><p>Бегу в свой кабинет, хватаю сумочку, накидываю пальто. Пока иду к лифту, ловлю на себе</p><p>взгляды всех змей нашего этажа. Даже стараюсь держать на лице покерфейс, хоть мне и сложно</p><p>это пока даётся. Спускаюсь вниз.</p><p>В кондитерской беру две сочные, аппетитные ватрушки. Сжимаю в руках пакет и с улыбкой на</p><p>губах направляюсь обратно. Чувствую себя счастливой. Солнце светит в глаза, ветер слегка</p><p>треплет итак растрёпанные после Зарубина волосы.</p><p>Я почти добираюсь до офиса, как неожиданно передо мной будто из ниоткуда возникает высокая</p><p>темноволосая женщина.</p><p>Она красивая. Ухоженная, холёная, в дорогом кашемировом пальто и туфлях на шпильке,</p><p>которые, наверное, космическую сумму. Я пока не сильно разбираюсь в брендах, но тут</p><p>однозначно понимаю, что передо мной не кто-то обычный. Волосы уложены идеально, макияж</p><p>безупречен.</p><p>Она смотрит на меня с лёгкой усмешкой.</p><p>– Анна Ивушкина? – спрашивает она, хлопая длинными ресницами. – Точнее, теперь уже</p><p>Зарубина, не так ли?</p><p>Я останавливаюсь. Сердце пропускает удар. Внутри зреет нехорошее предчувствие. Она меня</p><p>откуда-то знает. Журналистка? Естественно, уже каждое издание в городе обмусолило Золушку,</p><p>которая вышла замуж за миллиардера.</p><p>– Да, это я. А вы… простите, мы знакомы?</p><p>– Мы? – она растягивает губы в широкой улыбке. – Нет. Но я много о вас слышала. Весь город</p><p>говорит о том, как Максим Зарубин женился на своей бывшей сотруднице с первого этажа.</p><p>Она делает шаг ко мне, и я инстинктивно отступаю.</p><p>– Откуда вы меня знаете? – переспрашиваю я с волнением.</p><p>– Знаете, Анна, – она наклоняет голову, разглядывая меня, – я смотрела ваши свадебные фото.</p><p>Вы выглядите такой счастливой. Прямо как принцесса из сказки.</p><p>– Спасибо, – неловко говорю я. – Но я…</p><p>– Что вы? – перебивает она. – Счастливы? Думаете, что это навсегда?</p><p>Я молчу, не понимая, кто передо мной и что ей нужно. Мне даже кажется, что в её взгляде</p><p>мелькает что-то похожее на жалость.</p><p>– Меня зовут Ольга, – говорит она наконец. – Я – мать Юли.</p></section><section><title><p>Глава 37. Яд сомнений</p></title><p>Глава 37. Яд сомнений</p><p>Аня</p><p>– Ольга? – ошеломленно переспрашиваю я, не веря собственным ушам. – Вы… мать Юли?</p><p>Женщина оценивающе оглядывает меня с ног до головы, и ее взгляд задерживается на моих</p><p>туфлях без каблука, а потом переползает на пальто и, наконец, на дурацкий пакет с</p><p>ватрушками. В ней столько брезгливого превосходства, что мне сразу хочется оказаться</p><p>где-нибудь за тридевять земель отсюда.</p><p>– Неужели Максим уже успел просветить тебя на мой счёт? – она тихонько хмыкает. – Хотя,</p><p>судя по твоему лицу, ты понимаешь далеко не всё...</p><p>Я инстинктивно прижимаю пакет к груди, словно щит.</p><p>– Зачем вы здесь? Юли сейчас нет в офисе. Она гуляет с моей мамой. И если вы думаете…</p><p>– О, я знаю, что её здесь нет, милая, – перебивает она меня с лёгкой усмешкой. – И к</p><p>Зарубину наверх я не собираюсь. Его цепные псы из службы безопасности скрутят меня ещё на</p><p>подземной парковке, я не идиотка. Максим умеет зачищать пространство вокруг себя. Любопытно,</p><p>что при всей его паранойе ты вот так без охраны свободно ходишь за выпечкой в кофейню.</p><p>– Нам не о чем разговаривать, – я пытаюсь сделать шаг в сторону, чтобы обойти её, но Ольга</p><p>резко перемещается, преграждая мне дорогу. – Пропустите меня, пожалуйста.</p><p>– Погоди, не беги так, Анечка, – вдруг переходит она на сочувственный тон, наклоняясь чуть</p><p>ближе, и я оторопело моргаю, уставившись на мелкие сеточки морщин вокруг её глаз, которые не</p><p>смог скрыть даже плотный консилер. – Я ведь пришла не для того, чтобы забрать у тебя твоё</p><p>маленькое счастье, а чтобы предупредить. Ты ведь совсем домашняя глупенькая девочка, это</p><p>видно. Пахала, наверное, офисным планктоном и жизни не видела. А Зарубин… Ты хоть понимаешь,</p><p>в чьи руки ты попала?</p><p>Внутри всё сжимается от какого-то неясного плохого предчувствия.</p><p>– Я знаю своего мужа, – выдавливаю из себя сдержанно.</p><p>– Мужа? – скептически переспрашивает Ольга. – Да брось ты! Мужем можно назвать того, с кем</p><p>смотришь друг на друга, а не на пункты в брачном договоре. Я ведь видела ваши фотографии в</p><p>газетах. Из тебя попытались сделать принцессу, но ты так и осталась испуганной мышкой. Но ты</p><p>должна знать, что Максим на самом деле чудовище, Аня. Человек с калькулятором вместо сердца.</p><p>Перед глазами сразу встает Максим, который сидит со мной на ковре в гостиной и осторожно</p><p>прикрепляет пластмассовый глаз к уродливому лего-человечку. Разве этот человек может быть</p><p>таким, как она говорит?</p><p>– Это неправда! – я возмущенно стискиваю зубы, стараясь не поддаваться провокациям женщины,</p><p>которая бросила собственного ребенка и теперь зачем-то решила наговорить мне гадостей о</p><p>Зарубине. – Он заботится о Юле. И вообще... он спас мою семью!</p><p>– Какая же ты наивная, девочка, – хмыкает она. – Я ведь знаю его характер лучше, чем ты. Он</p><p>просто убрал помехи, которые мешали тебе выполнять твою работу, вот и всё! Знаешь, я вот</p><p>пять лет назад вешалась ему на шею, искала покровителя, дура была молодая... а когда</p><p>забеременела, он даже слушать меня не захотел. Вышвырнул за шкирку, как паршивую кошку,</p><p>пригрозил уничтожить карьеру и жизнь, если я ещё раз появлюсь на его объектах. Он растоптал</p><p>бы меня, Аня! Стёр бы в порошок и не поморщился.</p><p>Эти её жалкие попытки выставить себя белой и пушистой вызывают отвращение. Как-то этот</p><p>образ не вяжется с беспомощной маленькой дочкой, покинутой ею на вокзале в полном</p><p>одиночестве.</p><p>– Но вы сами бросили Юлю, – презрительно напоминаю я. – Оставили пятилетнего ребенка на</p><p>скамейке и просто ушли! Как у вас вообще язык поворачивается оправдывать себя после такого?</p><p>– А что мне оставалось делать?! – горестно вздыхает Ольга, ничуть не пристыженная моими</p><p>словами. – У меня жизнь рушилась! Тот мужик, с которым я жила, выставил меня нищей на улицу,</p><p>а Зарубин со своими миллионами не дал мне ни копейки! Я знала, что если принесу ребёнка к</p><p>дверям его офиса, меня даже на порог не пустят. А на вокзале… между прочим, я специально</p><p>засунула в рюкзачок доченьки его личную визитку и тест ДНК, так что была уверена, что</p><p>полиция сразу выйдет на него и ничего страшного с моей деткой не случится. Максим слишком</p><p>горд, чтобы позволить своей плоти и крови гнить в приюте. Это именно я дала своей дочери</p><p>шанс на сытую жизнь, понимаешь ты, дура?! Я пожертвовала собой ради неё!</p><p>– Пожертвовали... – у меня вырывается горький смешок. – Да вы сломали ребёнку психику, вы в</p><p>курсе? Она до сих пор боится каждого шороха и засыпает, только если держит меня за руку!</p><p>– Зато она живет в пентхаусе и ест фермерские йогурты, – цинично отрезает Ольга,</p><p>моментально вернув себе маску холодного безразличия. – Но давай лучше вернёмся к тебе,</p><p>Анечка. Ты правда веришь, что этот миллиардер из списка богатеньких женихов всея планеты</p><p>вдруг взял и влюбился в серую мышку вроде тебя? Просто так, за твои красивые наивные глазки?</p><p>Я напряженно молчу, не зная как ответить, потому что удар приходится по моим самым</p><p>потаенным страхам, которые я так тщательно прятала всю эту неделю между горячими поцелуями и</p><p>нежными объятиями Зарубина.</p><p>– Посмотри на себя, – воодушевленно продолжает Ольга, явно почувствовав, что выбила меня из</p><p>колеи. – Ты для него всего лишь бесплатный инкубатор-нянька, да ещё и юридически</p><p>привязанный. Удобная прислуга с функциями жены, которая закрыла собой его главную проблему.</p><p>Максим купил тебя, как товар, Аня, просто чтобы самому с дочерью не возиться. Но подумай</p><p>своей головой хорошенько! Как только Юля сможет обходиться без тебя, что произойдет?..</p><p>Правильно! Твой контракт на год закончится. Он аннулирует твой пропуск, выплатит тебе</p><p>отступные и выставит за дверь с твоим старым чемоданом. Ты для него лишь временный вариант,</p><p>пойми...</p><p>Выдохнувшись от этого пламенного монолога, она наконец умолкает и пристально вглядывается в</p><p>моё бледное лицо.</p><p>Я ведь отлично понимаю, что эта ухоженная змея исходит ядом не из жалости и пришла сеять</p><p>раздор, преследуя какую-то свою грязную цель... но впрыснутый яд всё равно мгновенно</p><p>проникает под кожу. Ольга бьёт по самым слабым местам моей самооценки, а против этой заразы</p><p>у меня нет иммунитета.</p><p>Перед глазами как наяву всплывает первый день на сороковом этаже. Мощный силуэт Зарубина у</p><p>окна, и его жёсткий голос, который чеканил: «Я покупаю твое время и эмпатию. Я покупаю щит</p><p>для своей дочери и плачу за это более чем щедро. Подписывайте, Анна».</p><p>Чистый бизнес. Ничего личного.</p><p>И пускай Ольга манипулирует из личной мести, но она лишь озвучила то, что изначально было</p><p>заложено в наших с Зарубиным отношениях. Как я, обычная серая мышка, чья стихия – скрепки и</p><p>туалетная бумага, могла вообще вообразить, что такой мужчина действительно разглядел во мне</p><p>женщину, а не просто полезную функцию?</p><p>Настроение стремительно проваливается в какую-то чёрную дыру.</p><p>Заметив, как я опускаю голову, не желая смотреть в её торжествующее лицо, Ольга</p><p>удовлетворенно кивает.</p><p>– Ну вот, вижу, мозг у тебя всё-таки есть. Мне так тебя жаль, ты не представляешь! – она</p><p>бросает быстрый взгляд на часы и спохватывается: – Ой, мне уже пора бежать, опаздываю! Пока,</p><p>Анечка. Подумай над моими словами и не трать время на этого ужасного человека!</p><p>Я даже не осознаю её ухода, стоя посреди улицы с ощущением какой-то пустоты внутри.</p><p>Солнце по-прежнему светит, люди и машины шумят, но я ничего этого не слышу. Смотрю на</p><p>бумажный пакет с ватрушками и равнодушно думаю, что они уже остыли. Творог, наверное, стал</p><p>жёстким, а корочка превратилась в резину. Ну и ладно.</p><p>Разворачиваюсь медленно, словно во сне, и бреду обратно к стеклянным дверям бизнес-центра.</p><p>Каждый шаг дается с трудом. Поднимаюсь на сороковой этаж, чувствуя себя так, словно</p><p>возвращаюсь на плаху, и захожу в свой светлый кабинет-детскую. Игрушки аккуратно разложены</p><p>по корзинам, пластилин закрыт крышками. На моём столе сиротливо стоит кружка с надписью</p><p>«Лучший день – это сегодня». Смотрю на неё и мне хочется расплакаться.</p><p>Какой, к чёрту, лучший день?</p><p>Механически достаю из сумки пакет с остывшими ватрушками и кладу его на край стола. Есть не</p><p>хочется. Вообще ничего не хочется. Внутри разрастается пустыня, где хозяйничает лишь</p><p>тоскливый ветер сомнений.</p><p>Дверь в смежный кабинет приоткрыта, и оттуда слышны неспешные шаги Зарубина, гулко</p><p>отдающиеся на паркете. Вот он прекращает ходить, слышен шорох отодвигаемого кресла. Видимо,</p><p>вернулся с совещания.</p><p>Через минуту дверь распахивается шире, и Максим появляется на пороге.</p><p>Он уже без пиджака и галстука, а рукава белоснежной рубашки небрежно закатаны до локтей,</p><p>открывая сильные руки, покрытые тёмными волосками. На лице светится лёгкая довольная</p><p>усмешка, а в серых глазах горит знакомый жаркий огонёк.</p><p>– Ну наконец-то, Аня, – мурлычет он бархатным голосом, заставив меня внутренне сжаться. –</p><p>Рита сказала, что ты выходила на улицу. Юля ещё гуляет?</p><p>– Да, – я стараюсь говорить обычным тоном, уткнувшись взглядом в какую-то накладную на</p><p>столе. – Мама сказала, что они побудут на воздухе подольше.</p><p>– Отлично, – Максим делает два широких шага, сокращая дистанцию, и наклоняется к моим</p><p>губам, явно намереваясь вовлечь меня в глубокий хозяйский поцелуй. – Значит, у нас есть как</p><p>минимум час. Помнишь, на чем мы остановились перед моим уходом?</p><p>Ещё утром я бы сама рванулась ему навстречу, зарываясь пальцами в его волосы и напрочь</p><p>забыв о приличиях... но сейчас в моей голове до сих пор звучат слова Ольги про удобную</p><p>прислугу с функциями жены, и я инстинктивно дёргаю головой в сторону, вжимаясь спиной в</p><p>спинку кресла.</p><p>Его поцелуй приходится мне куда-то в район уха.</p><p>Чувствую, как тело Зарубина мгновенно напрягается в повисшей между нами тишине. Проходит</p><p>секунда, другая... Он медленно отстраняется и смотрит на меня сверху вниз сузившимися серыми</p><p>глазами.</p><p>– Что это значит, Аня? – спрашивает он опасно похолодевшим голосом, от которого по моей</p><p>спине разбегается колючий град мурашек.</p><p>Я судорожно сглатываю и пытаюсь отодвинуть своё кресло назад, но его руки на подлокотниках</p><p>не дают мне сдвинуться ни на миллиметр.</p><p>– Ничего, Максим Эдуардович. Просто… у меня разболелась голова. Очень сильно. Наверное,</p><p>давление на улице скачет.</p><p>– Максим Эдуардович? – переспрашивает он, шевельнув окаменевшими желваками. – Ещё утром в</p><p>постели я был Максимом, а сейчас вдруг снова вернулся статус генерального? Ты врёшь мне,</p><p>Аня.</p><p>– У меня правда голова раскалывается, – уклончиво отвечаю я, найдя в себе силы поднять на</p><p>него глаза. – Мне нужно прилечь в детской, пока Юля не вернулась. Извините.</p><p>Я аккуратно выскальзываю из-под его рук, стараясь даже случайно не коснуться его кожи.</p><p>Подхватываю со стола остывшие ватрушки и торопливо несу их к маленькому холодильнику в углу,</p><p>просто чтобы занять руки и не смотреть на него. Холодильник тихонько гудит, когда я закрываю</p><p>дверцу.</p><p>Максим стоит посреди комнаты, скрестив руки на груди и неотрывно наблюдая за мной.</p><p>– Ладно, – роняет он сухо без единой тёплой ноты. – Иди отдыхай. Голова – это серьезно.</p></section><section><title><p>Глава 38. Гнев</p></title><p>Глава 38. Гнев</p><p>Зарубин</p><p>Я сижу в своем кресле, хмуро глядя на монитор, где светятся таблицы слияния по новому</p><p>технопарку. Азиаты прислали финальные правки, но я не вижу ни одной грёбаной цифры. Глаза то</p><p>и дело косятся на приоткрытую дверь смежного кабинета.</p><p>Там тишина. И эта тишина мне чертовски не нравится.</p><p>Обычно Аня, даже если занята бумагами, шуршит ими как-то… уютно, что ли. Но последние два</p><p>часа она словно превратилась в ледяную статую. Когда полчаса назад вернулась тёща с Юлей,</p><p>Аня бросилась к дочери с таким отчаянием, будто прощалась с ней перед эвакуацией на Марс.</p><p>Вцепилась в ребёнка, замерла со стеклянным взглядом, а когда я подошёл и попытался просто</p><p>положить ладонь ей на плечо, вздрогнула и отшатнулась, как от оголённого провода. Залепетала</p><p>что-то про дикую мигрень, которая так и не прошла, снова Максимом Эдуардовичем меня</p><p>припечатала и сбежала в детскую, заперев дверь.</p><p>Меня это бесит. Ненавижу терять контроль. Особенно над системой, которую сам же выстроил,</p><p>просчитал и заставил работать идеально. Всего неделю назад эта девчонка плавилась в моих</p><p>руках в нашей спальне, шептала, что доверяет, а сейчас будто произошёл какой-то сбой.</p><p>Системная ошибка, причину которой я намерен выяснить прямо сейчас.</p><p>Я не собираюсь стучаться в запертую дверь и играть в понимающего психолога. Для этого у</p><p>меня есть другие инструменты.</p><p>Нажимаю кнопку интеркома.</p><p>– Волков. В мой кабинет срочно.</p><p>Безопасник материализуется в дверях секунд через сорок. По его сосредоточенно-хмурой</p><p>физиономии я сразу понимаю – он уже что-то раскопал. Ищейка у меня работает на опережение,</p><p>за что и получает свои миллионы. Если это что-то стоящее, пожалуй, стоит ему дать надбавку к</p><p>зарплате.</p><p>Волков закрывает дверь и сразу кладёт на мой стол планшет.</p><p>– Максим Эдуардович, есть новости насчет Анны Николаевны, когда она выходила за ватрушками</p><p>сегодня. Вам следует знать.</p><p>– Ближе к делу, Волков. Без прелюдий.</p><p>– Уличная камера кондитерской на углу. К ней подошли. Разговор длился около семи минут. Вот</p><p>стоп-кадры.</p><p>Взяв планшет, смахиваю экран блокировки и тут же стискиваю зубы в раздражении.</p><p>На снимках бледная Аня, прижимающая к груди дурацкий крафтовый пакет, а напротив неё стоит</p><p>смутно знакомая баба в дорогом пальто. Холёная сука, которая несколько лет назад влезла ко</p><p>мне в постель. Ольга.</p><p>Едва удерживаюсь, чтобы не разбить этот грёбаный планшет о стену.</p><p>Какая-то кукушка, пять лет назад обманом зачавшая эмбрион, а потом выбросившая пятилетнего</p><p>ребёнка на вокзале как ненужный хлам, посмела подойти к моей женщине и отравить её своими</p><p>грязными намёками. Она считает себя бессмертной?</p><p>– И как эта тварь вообще оказалась в радиусе километра от моей семьи?</p><p>Волков инстинктивно подбирается и вытягивается в струну. Он знает этот тон.</p><p>– Мой косяк, Максим Эдуардович, не просчитали, – глухо говорит он. – Она приехала на</p><p>обычном такси, вела себя тихо, на территорию офиса не совалась. Знала, что здесь мы её</p><p>перехватим. Подкараулила Анну Николаевну на нейтральной территории.</p><p>– И что ей нужно? Каковы мотивы этой дряни?</p><p>– Никакой материнской любви, как вы понимаете, там и близко нет, – Волков криво усмехается,</p><p>доставая из папки распечатки банковских выписок. – Классическая история. Богатый женатый</p><p>папик, ради которого она в своё время и избавилась от ребёнка, пару недель назад</p><p>окончательно обанкротился под санкциями. Выставил её из пентхауса с одним чемоданом и</p><p>заблокировал карты. Она осталась нищей.</p><p>– И решила, что я благотворительный фонд?</p><p>– Предполагаю, она сразу сообразила, что к вам напрямую не пробиться, поэтому решила зайти</p><p>со стороны Анны Николаевны. Судя по её реакции, решила раздавить девчонку психологически,</p><p>чтобы позже, как та дозреет, выкатить ценник своего невмешательства в жизнь вашей дочери.</p><p>– То есть, цену она ещё не озвучила?</p><p>– Думаю, для этого она подстережёт её во второй раз, когда девчонка дозреет. Полагаю,</p><p>выкатит через Анну Николаевну требование отступных за окончательный нотариальный отказ от</p><p>родительских прав. Мол, помоги мне получить куш, я уеду, а ты сохранишь своё сытое место под</p><p>солнцем. А если откажешься, то я подниму такой визг в жёлтой прессе про кражу моего ребёнка,</p><p>что Зарубин тебя сам выставит за дверь, просто чтобы замять скандал. Ольга рассчитывает, что</p><p>та от страха сработает идеальным посредником и сама принесёт ей деньги на блюдечке.</p><p>Я медленно откидываюсь на спинку кресла, крутя в пальцах тяжёлую золотую ручку. На губах</p><p>сама собой расползается короткая злая усмешка.</p><p>Какая же Ольга всё-таки непроходимая идиотка. Из тех поверхностных фальшивых баб, которые</p><p>всех вокруг меряют исключительно по своей мерке. Ей в пустую голову даже не может прийти,</p><p>насколько крупно она просчиталась, потому что не понимает мою Аню совершенно.</p><p>Считает мою жену трусливой и трясущейся за сытую жизнь при богатом мужике?</p><p>Знала бы эта дура, что Аня настолько патологически немеркантильна, что вытягивать из</p><p>кого-то чужие миллионы не станет даже под страхом смертной казни. Она за свой-то честный</p><p>оклад переживала, что он слишком большой... и уж тем более ни за какие коврижки не пойдет на</p><p>мутные сделки с шантажисткой.</p><p>Да она при всей своей дикой социофобии, преодолевая ужас перед людьми, скорее сама со</p><p>слезами на глазах кинется в ближайшее отделение полиции заявление писать про вымогательство,</p><p>чем станет просительницей для этой дряни. Нашла, блядь, посредника.</p><p>Но то, что Аня не станет подыгрывать Ольге, вовсе не означает, что этот яд не травит ей</p><p>сейчас душу за запертой дверью детской.</p><p>Ольга решила, что может использовать мою жену вслепую, планировать повторные засады и</p><p>играть на моих нервах? Отлично. Поиграем по моим правилам.</p><p>– Волков, подключай юристов, – роняю я, бросая золотую ручку на стол. – Где она сейчас</p><p>находится?</p><p>– Мои ребята уже ведут её. Заселилась в дешёвую гостиницу на окраине, ждёт, пока у Анны</p><p>Николаевны окончательно доварится этот бульон в голове. Думает, подкараулит её ещё раз через</p><p>денёк-другой и закроет сделку.</p><p>– Доставить её в твой закрытый вип-офис на цоколе. Мягко, без шума, но быстро.</p><p>– Понял.</p><p>– И набери Олегу. Пусть его банк поднимет все её кредитные истории. Каждую копейку, которую</p><p>она должна. И Игорю в холдинг – пусть проверят налоговые махинации фирм её бывшего</p><p>любовника, где она числилась учредителем. Устроим юридический ад для этой суки.</p><p>– Будет сделано, Максим Эдуардович.</p><p>Волков исчезает, а я поднимаюсь и подхожу к окну. Весь город внизу как на ладони со своими</p><p>серыми коробками и ползающими машинами-муравьями. Ольга думала, что я размяк и девчонка из</p><p>Чертаново сделала меня слабым? Она сильно ошибается. Если ради покоя Ани и Юли мне нужно</p><p>будет переехать эту суку асфальтовым катком, то я сделаю это не поморщившись.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Я захожу в лифт и спускаюсь на цокольный этаж в закрытую зону службы безопасности, где есть</p><p>только глухие стены. Волков встречает меня у дверей небольшого кабинета для допросов.</p><p>– Все готово, Максим Эдуардович. Олег нашёл три просроченных миллионных кредита в залоге,</p><p>Игорь раскопал уклонение от налогов в особо крупных по её старой конторе. Плюс наши юристы</p><p>подготовили иск об оставлении несовершеннолетнего в опасности. Это чистая уголовка, до пяти</p><p>лет общего режима. Папка у неё на столе. Она там уже вся потная с перепугу.</p><p>– Отлично. Ждите за дверью.</p><p>Я толкаю тяжёлую дверь и захожу внутрь.</p><p>Ольга сидит на стуле, похожая на панду из-за размазавшейся туши. Увидев меня, дёргается и</p><p>пытается вскочить.</p><p>– Максим, ну наконец-то! Эти амбалы устроили какой-то беспредел, меня чуть ли не силой сюда</p><p>привезли! Я буду жаловаться и привлеку прессу! Ты не имеешь права…</p><p>– Заткнись, Оля, – тихо говорю я, и она мгновенно захлопывает рот. – Прессу она привлечет.</p><p>Какую? "Вечерний Вестник"? Или сразу криминальную хронику?</p><p>Сажусь напротив неё, небрежно закинув ногу на ногу, и в упор смотрю в её дрожащие зрачки.</p><p>– Ты не посмеешь меня запереть, – она сжимает пальцы в кулаки и гневно напоминает: – Я мать</p><p>твоего ребенка! Я имею права! Твоя эта новая мышка уже всё знает, я ей открыла глаза на то,</p><p>какая она для тебя просто удобная прислуга…</p><p>– Ты дура, Оля, – я с усмешкой качаю головой. – И всегда ею была. Пять лет назад приползла</p><p>ко мне в постель ради шмоток, потом выбросила дочь на вокзале, а сегодня решила, что можешь</p><p>диктовать мне условия? Открой папку, которая лежит перед тобой.</p><p>Она настороженно смотрит на синий картон, потом дрожащими пальцами приоткрывает первую</p><p>страницу. Её глаза бегают по строчкам, и с каждым прочитанным абзацем лицо стремительно</p><p>бледнеет.</p><p>– Что это?.. Какие налоги? Какие долги? Это долги Вадима, я там просто подписывала</p><p>документы!</p><p>– Документы подписаны твоей рукой, – небрежно сообщаю я. – И счета в банке оформлены на</p><p>твоё имя. Там просрочка по залогам около тридцати миллионов. Плюс Волков уже передал</p><p>материалы по налогам в УБЭП. Но самое интересное на третьем листе. Уголовное дело по статье</p><p>«Оставление ребенка в опасности». Пятилетняя девочка на вокзале одна без присмотра... Как</p><p>думаешь, сколько тебе дадут с учётом моих связей в суде?</p><p>– Я не...</p><p>– Максималку, Оля. Пять лет общего режима. Ты выйдешь оттуда старухой без единого зуба и в</p><p>обносках.</p><p>Уставившись на меня широко раскрытыми от страха глазами, она вдруг ломается.</p><p>– Максим, пожалуйста… я не хотела ничего плохого… Мне просто нужны были деньги, чтобы</p><p>начать сначала… Вадим меня обобрал!</p><p>– Твой выбор, Оля, – я достаю из внутреннего кармана пиджака тяжёлую золотую ручку и швыряю</p><p>её прямо на бумаги. – У тебя есть ровно две минуты. Либо ты подписываешь нотариальный</p><p>пожизненный отказ от любых прав на Юлю и соглашение о неразглашении под страхом немедленного</p><p>ареста. Либо сегодня тебя принимают следователи. Выбирай.</p><p>Она смотрит на ручку, потом на меня. По щекам ползут слёзы поражения, размазывая остатки</p><p>холеного глянца.</p><p>– Подпишу! Я все подпишу, Максим, только не сажай меня, пожалуйста…</p><p>Она хватает ручку дрожащими пальцами и начинает судорожно ставить свои закорючки на каждом</p><p>листе, где Волков заранее наклеил стикеры. Подписывает свою капитуляцию.</p><p>Я молча забираю бумаги, проверяю каждую подпись и прячу их обратно в папку.</p><p>– Волков, – зову в дверной проём, и безопасник живо заглядывает внутрь. – Выдай ей сто</p><p>тысяч рублей на карманные расходы. Купите ей билет в один конец в её родную Сысоевку... или</p><p>откуда она там приехала? Поезд сегодня вечером. Если завтра утром её геолокация покажет</p><p>Москву или область, оформляйте арест по всем трём статьям.</p><p>– Вас понял, Максим Эдуардович, – Волков жёстко берёт Ольгу под руку, но та даже не</p><p>сопротивляется. Обмякла, как тряпичная кукла, и тихо скулит, размазывая тушь по лицу. Её</p><p>грязная игра подрезана на самом взлете.</p><p>Я поднимаюсь обратно на сороковой этаж, но внутренний пожар во мне ни хрена не утих.</p><p>Наоборот, он разгорается с новой испепеляющей силой. Санитарный день завершён, крыса</p><p>обезврежена, а последствия её визита до сих пор крутятся у Ани в голове.</p><p>Но хрена с два я позволю им встать между нами.</p></section><section><title><p>Глава 39. Взрыв мышки</p></title><p>Глава 39. Взрыв мышки</p><p>Я сижу в кабинете на полу, прижимая к себе Юлю, и не могу перестать гладить её по</p><p>кудряшкам. Мне кажется, стоит выпустить её из рук, как она испарится, будто и не было этой</p><p>девочки в моей жизни.</p><p>Глотаю слёзы, пытаясь унять бешено стучащее сердце. В голове крутятся слова Ольги. Мне так</p><p>тяжело, так больно, что, кажется, я лечу на всех парах в ад. Я так легко поверила в иллюзию</p><p>счастливой жизни, совершенно забыв о том, что меня с Зарубиным связывает не романтика, а</p><p>контракт.</p><p>«Когда Юля вырастет, он выкинет тебя».</p><p>Я смотрю на эту маленькую девочку, которая доверчиво прижимается ко мне, и не могу дышать.</p><p>Она не знает, что я – всего лишь временная мама. Что через год меня, возможно, здесь не</p><p>будет.</p><p>«Ты просто инкубатор-нянька. Удобная прислуга с функциями жены».</p><p>Я смотрю на игрушки, аккуратно разложенные по корзинам. На столик, где Юля утром рисовала</p><p>нам с Максимом солнце. Всё это – неправда. Красивая, тёплая картинка, но всего лишь</p><p>картинка, как в элитном журнале на рекламном развороте.</p><p>Разве нет? Конечно, это так.</p><p>Зарубин ведь столько раз говорил мне «хочу тебя» и никогда не говорил «люблю». Да и умеет</p><p>ли этот человек вообще любить?</p><p>Я снова смотрю на Юлю. Она выбралась из моих цепких объятий и с интересом начала строить на</p><p>полу домик из лего. Деловито подтянула к себе коробку и складывает детальки, не обращая на</p><p>меня никакого внимания.</p><p>Зарубин любит дочь. Я же вижу, как он к ней относится, как обнимает, целует. Для него она</p><p>его маленькая принцесса, которую он окружил заботой. Меня он тоже защищает. Папа, мама… Я</p><p>уже и забыла, что такое проблемы, потому что они решаются по щелчку его пальцев.</p><p>Но разве это любовь? Или же это просто желание заботиться о своей собственности, чтобы всё</p><p>функционировало как идеальные швейцарские часы? Он ведь ненавидит хаос, он ведь робот в</p><p>костюме, робот, у которого есть сердце? Или нет…</p><p>Господи. Как же я запуталась!</p><p>Я сжимаю пальцы в кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Боль помогает немного</p><p>прийти в себя, но ненадолго. Я не могу сдержать поток этого безумной мыслемешалки в голове.</p><p>По щекам начинают течь слёзы, и я вытираю их тыльной стороной ладони.</p><p>– Мам, почему ты плачешь? – поднимает на меня глаза Юля.</p><p>– Я… просто устала, милая, – выдыхаю я и пытаюсь улыбнуться.</p><p>– Надо сказать папе, чтобы он тебя освободил от работы, – серьёзно произносит девочка, и я</p><p>со смешком поднимаюсь с коленей.</p><p>Подхожу к ней и ещё разок провожу рукой по кудряшкам. Целую в макушку, и слышу, как на</p><p>столе вибрирует телефон. Смотрю на экран. Мама.</p><p>Понимаю, что не могу сейчас говорить. Не могу притворяться, что всё хорошо. Не могу снова</p><p>быть той беззаботной Аней, которой была пару часов назад до разговора с Ольгой. Поэтому я</p><p>просто сбрасываю и думаю, что перезвоню чуть позже.</p><p>Встаю, подхожу к окну. Смотрю на серый, холодный город внизу. Чувствую себя в золотой</p><p>клетке, в которой добровольно заперлась. Причём, поверила в то, что здесь я счастлива. Что</p><p>мне достаточно его «хочу», достаточно внимания и физических ласк моего мужа, но как</p><p>оказалось, без самого главного ингредиента всё летит в пропасть.</p><p>Мне нужно переключиться. Иначе я сама себя съем до вечера. Нужно проветриться, обдумать,</p><p>как быть дальше. Нужно сделать что-то привычное, чтобы успокоиться.</p><p>Я вспоминаю про задание Риты. Она просила разобрать бумаги в копировальной комнате. Вечно</p><p>секретарши там забывают важное, перекладывают не на те полки, оставляют тонну макулатуры,</p><p>которую нужно систематизировать. Простая работа и донельзя знакомая. Там, где я ничего не</p><p>значу, кроме как исполнитель. То, что нужно.</p><p>– Юленька, я отойду на полчасика. Буду через две комнаты отсюда. Если что – иди к папе или</p><p>к Сергею, он на привычном месте.</p><p>– Угу, – бормочет Юля, полностью сосредоточенная на лего.</p><p>Я иду к выходу из кабинета и почти сразу же упираюсь в Максима. Клюю носом его в пиджак и</p><p>испуганно отскакиваю назад. Поднимаю на него глаза и вижу его тяжёлый, изучающий взгляд. Как</p><p>у хищника, который заметил, что добыча ведёт себя странно.</p><p>– Анна.</p><p>Я вздрагиваю. Он говорит холодно, отстранённо, прямо как в начале нашего знакомства, и у</p><p>меня от такого обращения по коже ледяные мурашки скачут. Это вовсе не тот тон и взгляд,</p><p>каким он смотрел на меня в кабинете сегодня днём.</p><p>Тогда он горел. Тогда он улыбался мне. Тогда он меня сожрать хотел на месте. А теперь я</p><p>просто «Анна». Так, будто он специально подтвердить желает дистанцию, указать на моё место в</p><p>нашем договоре.</p><p>– Максим Эдуардович, – выдыхаю я. – Мне нужно… мне нужно проверить бумаги. Рита просила...</p><p>Пропустите, пожалуйста.</p><p>– Анна, – повторяет он снова.</p><p>– Пожалуйста, – с дрожью в голосе выдыхаю. – Мне нужно…</p><p>– Сейчас тебе нужно проверить только одно, – он делает шаг ко мне, сокращая дистанцию. –</p><p>Что происходит в твоей семейной жизни.</p><p>Я пытаюсь обойти его, но Зарубин резко перехватывает меня за локоть и одним рывком</p><p>затаскивает в свой кабинет. Дверь с глухим стуком захлопывается за нами. Зарубин</p><p>поворачивается и ловко защёлкивает замок.</p><p>Секунду смотрю на закрытую дверь, потом на него. Он же поворачивается ко мне с совершенно</p><p>невозмутимым видом.</p><p>– Максим! – изумлённо тяну я и отступаю на шаг от него. – Юля там одна!</p><p>– Твоя мама уже поднимается в лифте, – говорит он спокойно и наступает на меня. – Я</p><p>попросил её забрать Юлю ещё на пару часов. Они пойдут поужинать в детское кафе. Так что у</p><p>нас есть время.</p><p>Я замираю. И до меня доходит. Он опять вспомнил о том, что днём не успел довести до конца.</p><p>Приспичило ему, блин, воспользоваться женой для той функции, которая отвечает за физическое</p><p>удовлетворение.</p><p>Чувствую вдруг, как по телу прокатывается непривычная мне волна гнева. Будто каждую</p><p>клеточку заполняет непримиримое, жёсткое желание дать отпор этому потребительскому поведению</p><p>Зарубина.</p><p>Может я сейчас и наговорю лишнего, может стоит прикусить язык, может… Но я понимаю, что</p><p>трещина в плотине разрывает мой эмоциональный коктейль пополам. Я просто больше не могу</p><p>молчать.</p><p>– Знаешь, что, Зарубин? – холодно говорю, останавливаясь по центру его кабинета и складывая</p><p>руки на груди. – Меня это не устраивает!</p><p>– Что?</p><p>Он замирает. Выглядит озадаченным.</p><p>– В моём контракте не было пункта о том, что я должна удовлетворять тебя по первому же</p><p>требованию, Максим Эдуардович. Ни одного слова о том, что функции жены включают ещё и</p><p>постельные привилегии! – на одном дыхании припечатываю я.</p><p>– Аня, прекрати.</p><p>– Что прекратить? – я делаю шаг вперёд. – Прекратить называть вещи своими именами? Мы оба</p><p>знаем, что это такое. Ты купил меня. Заплатил за отца, за мать, за то, чтобы я была удобной</p><p>нянькой для Юли. И это… это было честно. Я согласилась и подписала бумаги. Но не надо делать</p><p>вид, что это что-то другое.</p><p>Он смотрит на меня, и его лицо становится непроницаемым.</p><p>– Ты сам говорил! – повышаю я голос и делаю ещё один шаг к нему, сверкая гневно глазами. –</p><p>В первый день мне так и сказал: «Я покупаю твоё время и эмпатию. Я покупаю щит для своей</p><p>дочери». Это твои слова! Не отрицай!</p><p>– Аня…</p><p>– Я для тебя – просто функция, да?! – зло шиплю я. Не могу уже остановиться. Слова</p><p>вылетают, как пулемётная очередь. Я тычу ему в грудь указательным пальцем, будто так могу</p><p>пробить броню и добраться до его ледяного сердца. – Удобная прислуга с функциями жены. Я</p><p>сижу с твоей дочерью, сплю в твоей постели, играю роль счастливой супруги. А через год,</p><p>когда Юля привыкнет к тебе, ты вышвырнешь меня, как и всех, кто тебе надоедает!</p><p>Я говорю повышенным тоном, так, как никогда в жизни, чувствую, как голос срывается, как</p><p>слёзы невольно уже катятся по моим щекам. Выгляжу, наверное, жалкой, глупой серой мышкой,</p><p>какой я и являюсь на самом деле.</p><p>Но я должна ему всё сказать. Каждое слово, каждую свою боль должна вытащить наружу. Потому</p><p>что я больше не могу вмещать всё это в себе. Меня просто рвёт на части, выворачивает, бьёт</p><p>по натянутым нервам.</p><p>– Ты – робот, Зарубин! У тебя вместо сердца – калькулятор! Ты не умеешь любить, ты умеешь</p><p>только просчитывать выгоду! Я для тебя никто! Выкинешь, найдёшь себе другое развлечение!</p><p>Он смотрит на меня как-то странно. И вдруг его лицо меняется. Напряжение уходит, и вместо</p><p>него появляется что-то… умиление?</p><p>– Аня, – произносит он и вдруг начинает улыбаться. – Ты всё сказала?</p><p>Я изумлённо смотрю на него.</p><p>Это всё, что он может? Просто посмеяться надо мной? Просто выслушать мою тираду и улыбаться</p><p>на это всё? Ему настолько плевать на мои чувства?</p><p>В голове происходит сбой программы, сердце судорожно сжимается, а силы стремительно</p><p>покидают меня. Запал на сопротивление мгновенно пропадает.</p><p>Да и как на это реагировать адекватно? Хочется снова спрятаться куда-нибудь, закрыться в</p><p>скорлупу и больше никогда не выбираться на свет.</p><p>– Я… я не…</p><p>– Ну так теперь я тебе скажу, – он делает шаг вперёд, и я не успеваю отступить.</p><p>Его руки обхватывают мою талию, властно притягивают к себе, и я чувствую его тепло, его</p><p>запах, его силу. Он наклоняется и жёстко впечатывается в мои губы.</p></section><section><title><p>Глава 40. Настоящее</p></title><p>Глава 40. Настоящее</p><p>Максим целует меня горячо, требовательно, так, будто хочет выжечь из памяти все сомнения.</p><p>Будто хочет доказать, что я ошибаюсь. Но я не могу поддаться ему после всего, что сказала, а</p><p>в ответ он только посмеялся!</p><p>Я сопротивляюсь. Упираюсь ладонями в его грудь, пытаюсь оттолкнуть. Но он держит крепко, и</p><p>его поцелуй становится глубже, настойчивее. И в конце концов я обмякаю в его руках.</p><p>Цепляюсь за его рубашку, чтобы удержаться на ногах, а когда его зубы смыкаются на моей</p><p>нижней губе, а следом дразнят языком, я совершенно теряю контроль. Не могу я делать вид, что</p><p>мне это не нравится. Из груди вырывается жалкий, протяжный стон, за который я ругаю себя</p><p>всеми нехорошими словами, что есть в моей голове.</p><p>Безвольная дурочка.</p><p>Зарубин отстраняется, но не отпускает меня. Он наклоняется и ведёт носом по моей щеке, а</p><p>следом его зубы смыкаются уже на моей мочке уха.</p><p>– Ань… – жарко шепчет он, вызывая дрожь во всём теле. – Какая же ты бываешь боевая кошечка,</p><p>не знал…</p><p>– Пусти, – отчаянно прошу, но не могу даже надавить на него.</p><p>– Я ещё не всё сказал, Анюта.</p><p>Он подхватывает меня на руки и в два счёта доносит до своего стола. Усаживает меня прямо</p><p>так же, как несколькими часами ранее. Безапелляционно раздвигает мои ноги и встаёт между</p><p>ними. Руки впечатываются в стол с двух сторон от моих бёдер.</p><p>Снова я в ловушке, не сбежать от него никак.</p><p>Поднимаю на него обиженный взгляд. Снова встречаю улыбку и поджимаю пылающие после его</p><p>поцелуя губы. Зарубин же выглядит расслабленно, словно наконец-то его добыча там, где ей и</p><p>место. У него в лапах.</p><p>– Я знаю, что ты виделась с Ольгой, знаю, что она тебе наговорила гадостей, поэтому в твоей</p><p>милой головушке возникли все эти неправильные мысли. И, наверное, я действительно забыл о</p><p>важной составляющей семейной жизни…</p><p>Я изумлённо хлопаю ресницами, продолжая держаться напряжёнными пальцами за его плечи.</p><p>Он знает об Ольге! Ну, конечно, успел проследить за мной, безопасники донесли ему о</p><p>разговоре. У Зарубина всегда всё под контролем. Но что это значит? Он тоже говорил с Ольгой?</p><p>Она же не заберёт Юлю? Или…</p><p>Паника накатывает меня с головой.</p><p>– Юля… – шепчу я в шоке.</p><p>Максим наклоняется и целует меня в лоб, игнорируя мой обезумевший в секунду вид. Спокойно</p><p>отстраняется и серьёзно смотрит прямо в глаза. Я же не знаю, куда себя деть от волнения.</p><p>– Юля – наша. Никому я её не отдам. Ольга подписала отказ от родительских прав и уже на</p><p>полпути к своему дому. Больше она никогда не приблизится к моей семье. Больше она тебя не</p><p>побеспокоит.</p><p>Я шумно выдыхаю, расслабляя немного пальцы. Будто мешок цемента с плеч свалился. Хотя это</p><p>ведь ещё не говорит о том, что я буду присутствовать тоже в жизни Юли. Стоп. Зарубин сказал…</p><p>«наша»?</p><p>– А что касается нас с тобой, – он притягивает меня сильнее к себе и проводит рукой по моей</p><p>мокрой щеке. Даже не заметила, как снова начала плакать. – Ты не функция, Аня. Ты – моя</p><p>жена. Моя. И я не собираюсь тебя никуда вышвыривать.</p><p>– Но…</p><p>– Ты думаешь, я просто так женился на тебе? – он строго смотрит мне в глаза. – Думаешь, мне</p><p>нужна была просто нянька? Я мог нанять сотню нянек. Но я хотел тебя. Только тебя.</p><p>– Но контракт… – пищу я шокированно.</p><p>– К чёрту контракт, – рычит он и собственнически сжимает мою талию. – Если хочешь, я сожгу</p><p>его прямо сейчас. Мне плевать на эти строчки, потому что то, что между нами происходит – это</p><p>настоящее. Никакой это на хрен не фиктивный брак. Аня, ты – моя жена. Ты – мама моей дочери.</p><p>И…</p><p>– И?</p><p>– И я люблю тебя, Аня, – признаётся он, а моё сердце пропускает удар. – Я люблю тебя с той</p><p>секунды, как ты заляпала мне брюки на кухне. Или, может, раньше. Не знаю, когда именно это</p><p>произошло, но это неопровержимый факт.</p><p>– Максим…</p><p>Я чувствую, как внутри меня всё переворачивается от его слов. Лёд, который сковал меня</p><p>после слов Ольги, мгновенно плавится. И всё наконец-то становится на свои места.</p><p>Вся его защита, опека – это не просто защита своей собственности, это защита его любимой</p><p>семьи. Меня и Юленьки. Мы стали неотъемлемой частью его жизни. Мы вписались в его</p><p>холостяцкий мир, и теперь он готов разорвать любого, кто косо на нас посмотрит.</p><p>И всё потому, что мы нужны ему. Потому что мы – новая реальность его жизни. Его любимые</p><p>девочки. Действительно так. И он только что впервые озвучил это вслух. И теперь я чувствую</p><p>себя такой идиоткой. Поверила женщине, которая своего ребёнка оставила на вокзале. Боже…</p><p>Ну как же так?</p><p>– Максим… я тоже люблю тебя, – слетает с моих губ, и вместе со словами уходит последнее</p><p>сопротивление. – Я просто боялась, что это… ненастоящее.</p><p>– Всё настоящее, – он проводит пальцами по моей щеке, убирая слёзы. – Сейчас я тебе докажу.</p><p>Его губы снова накрывают мои.</p><p>В этот раз я отвечаю на поцелуй со всей своей страстью и любовью. Вцепляюсь в его плечи,</p><p>прижимаюсь к нему всем телом, чувствую, как его пальцы забираются под мою юбку, оглаживая</p><p>бедро. Документы летят на пол, но нам плевать. Плевать на всё.</p><p>– Я хочу тебя, – шепчет он мне в губы. – Я всегда хочу тебя.</p><p>– Я тоже, – выдыхаю я.</p><p>Он одним махом стягивает мои кружевные трусики, а потом замедляется. Аккуратно расстёгивает</p><p>мою блузку, покрывая кожу своими горячими сладостными поцелуями, словно желает запечатлеть</p><p>этот момент в своей памяти.</p><p>Я же тянусь к нему, к его пуговицам. Расстёгиваю, чтобы добраться до него. Нетерпеливо</p><p>касаюсь пальцами его горячей кожи, бегу по мышцам пресса, наслаждаясь его прекрасной</p><p>спортивной формой.</p><p>Моя блузка летит на пол, следом и его рубашка. Максим накрывает мою грудь губами, ладонями,</p><p>целует и ласкает, заставляя меня выгибаться ему навстречу и просить продолжения.</p><p>И он больше не сдерживается. Страсть поглощает нас полностью. Мы перестаём думать о том,</p><p>где мы и что вообще-то это рабочее пространство. Мы просто хотим быть рядом, нам нужно</p><p>сбросить всё напряжение и закрепить произнесённые слова.</p><p>Он берёт меня прямо здесь, на столе. Жёстко, собственнически. Каждый толчок отзывается</p><p>дикой эйфорией во всём теле. Я отдаю ему всю себя. И своё тело, и свою душу.</p><p>За окном уже наступают сумерки, офис погружается в полумрак, а мы продолжаем гореть друг</p><p>для друга. Продолжаем любить друг друга прямо на столе, в ворохе бумаг и канцелярии.</p><p>– Я люблю тебя, Аня, – запальчиво шепчет он, и я безоговорочно верю ему.</p><p>– И я тебя люблю, Максим…</p><p>Он сжимает мои бёдра сильнее. Его движения становятся более глубокими и твёрдыми. Этот</p><p>массивный, невероятно крепкий стол начинает скрипеть под нашими телами. А следом я срываюсь</p><p>в пучину наслаждения.</p><p>– Максим… – стону его имя, а он поглощает звук моей страсти, выпивая её своими губами.</p><p>Заканчивает следом за мной и притягивает к себе сильнее. Мы продолжает целоваться, как</p><p>безумные, не желая прекращать. Внутри расцветает настоящее счастье. То, о котором я робко</p><p>грезила в своих девичьих фантазиях, и которое неожиданно реализовалось в действительности.</p><p>– Ещё сомневаешься во мне? – со смешком спрашивает Зарубин, отрываясь от моих губ.</p><p>– Нет, – я улыбаюсь, чувствуя, как внутри разливается тепло. – Ты меня убедил. Очень</p><p>достоверно. Но… пожалуй, можешь доказать ещё разок.</p><p>Он смеётся. Целует меня снова и снова, разжигая только что успокоившийся пожар. Но уголёк</p><p>мгновенно вспыхивает, напоминая о том, какая выдержка у моего ненасытного мужа.</p><p>Вот только я чувствую, что должна извиниться. Налетела на него чуть ли не с кулаками, когда</p><p>он не давал усомниться в себе ни разу. Зарубин просто не привык выражать свои чувства</p><p>словами, зато прекрасно умеет это показывать действиями.</p><p>– Прости, что сомневалась в тебе, Максим… – выдыхаю я, прижимаясь к его груди. – Прости,</p><p>что сказала про робота, про калькулятор и выгоду. Просто Ольга намекнула, что ты не умеешь</p><p>любить. И я подумала… подумала… Глупости всякие. Прости меня, пожалуйста.</p><p>Я замираю, кусаю губу. Мне в тот момент было так больно, что я легко поверила во всю эту</p><p>ерунду. А сейчас, вспоминая всё наше общение с Зарубиным, понять не могу, как так вышло.</p><p>Мне определённо нужно будет поработать над своей самооценкой.</p><p>Максим поднимает моё лицо за подбородок и заглядывает в глаза. Смотрит так пронзительно,</p><p>что у меня перехватывает дыхание.</p><p>– Она ошиблась, – говорит он. – Я просто не встречал тебя раньше. Но теперь я точно знаю,</p><p>что такое любовь.</p><p>Мы снова целуемся. И я понимаю, что он прав. Я тоже не знала, что это слово значит, пока не</p><p>встретила его. Одна нелепая случайность, один храбрый поступок в подвале этого здания и всё</p><p>это привело меня к нему в объятия.</p><p>Я обрела мужа, я обрела дочь. И, возможно… наша семья станет когда-нибудь ещё больше. А</p><p>пока мы можем наслаждаться тем, что у нас есть. Гореть и дальше друг для друга.</p><p>Я жмусь к нему, обвиваю его шею руками и отдаюсь снова нашей безумной жажде.</p></section><section><title><p>Эпилог</p></title><p>Эпилог</p><p>Три года прошло с тех пор, как в моей жизни произошли глобальные перемены. Три года, как</p><p>холостяк и бизнесмен Зарубин стал семьянином, женившись на Ане и получив на руки пятилетнюю</p><p>дочь Юлю.</p><p>Я стою у окна своего кабинета на сороковом этаже и смотрю на город внизу. Он всё такой же.</p><p>Всё те же серые крыши, бесконечные пробки и суетливые муравьи-люди. Когда-то я смотрел на</p><p>это со спокойствием хищника и чувствовал себя властелином мира. Я контролировал потоки</p><p>денег, решал судьбы компаний, управлял тысячами сотрудников.</p><p>Я думал, что это и есть власть.</p><p>Но я ошибался.</p><p>Настоящая власть совсем не в этом. Она не в деньгах и не в контрактах. Вовсе нет.</p><p>Настоящая власть в том, чтобы видеть, как твоя жена улыбается тебе утром, как твоя дочь с</p><p>улыбкой бежит в школу с рюкзаком за плечами. Как твой будущий сын толкается у тебя под</p><p>ладонью.</p><p>В кабинет заходит Аня.</p><p>Я не оборачиваюсь, но сразу понимаю, что это она. Она идёт по моему кабинету уверенными</p><p>шагами. Больше в ней нет той прежней робости. Теперь она идёт так, будто этот этаж</p><p>принадлежит ей. И ведь так и есть. Потому что она моя, а всё моё по праву принадлежит и ей</p><p>тоже.</p><p>– Ты занят? – спрашивает Аня тихо.</p><p>Я оборачиваюсь.</p><p>Моя жена стоит в двух шага от меня. В солнечном свете, льющемся из окна, её волосы отливают</p><p>золотом. Она уже не та забитая серая мышка, которая боялась поднять на меня глаза, которая</p><p>дрожала в моём присутствии. Теперь она – Анна Зарубина, руководитель благотворительного</p><p>фонда «ГлобалМакс», женщина, которую уважают и любят все, кто с ней работает.</p><p>Но для меня она остаётся той самой Аней. Которая прыгнула под архивные коробки, чтобы</p><p>спасти мою дочь. Которая стояла на коленях на кухне и оттирала сок с моих брюк. Которая</p><p>сказала мне в лицо, что я – робот с калькулятором вместо сердца. И которая так страстно</p><p>умеет любить, что у меня дыхание перехватывает, когда я думаю о ней и когда нахожусь рядом.</p><p>– Я всегда свободен для тебя, – говорю я, и это чистая правда.</p><p>Аня улыбается и подходит ближе. Её живот уже огромный – восьмой месяц, сын, который,</p><p>кажется, решил побить рекорды по весу ещё до рождения. Я каждый день удивляюсь, как в ней</p><p>помещается столько жизни.</p><p>– Юля в школе? – спрашиваю я.</p><p>Аня кладёт руку на свой живот. Медленно поглаживает в инстинктивном жесте, а я снова</p><p>любуюсь ей. Беременность ей к лицу.</p><p>– Да. Сергей отвез её.</p><p>– Кстати, – говорю я, – учительница по музыке сказала, что у неё абсолютный слух.</p><p>– Ты опять говорил с учительницей? – усмехается Аня и наклоняет голову.</p><p>– Я просто поинтересовался, – пожимаю плечами.</p><p>– Ты буквально каждый день «просто интересуешься», – смеётся она. – Вчера ты позвонил</p><p>тренеру по плаванию, сегодня – учительнице музыки. Завтра будешь звонить директору школы?</p><p>– Я хочу знать, что у неё всё под контролем.</p><p>– У неё всё под контролем, – она подходит ближе и кладёт руки мне на грудь. – Юля –</p><p>счастливый ребёнок. Она обожает школу, у неё есть друзья, она рисует, поёт, плавает. И у неё</p><p>есть папа, который готов ради неё горы свернуть. Это главное.</p><p>Я обнимаю её, притягиваю к себе. Утыкаюсь носом в её волосы, и я вдыхаю знакомый запах.</p><p>Запах дома и любви. Запах, который у меня ассоциируется только с ней. С моей любимой женой.</p><p>– Ты права, – шепчу я. – Я просто боюсь упустить что-то важное. Вдруг у неё есть талант,</p><p>который я не замечу, и она вырастет и будет винить меня, что я не обратил внимания.</p><p>– Максим. Ты – лучший отец, которого я знаю. Даже если ты немного сумасшедший. Просто</p><p>расслабься.</p><p>В этот момент под моей ладонью начинает толкаться сын. Я аккуратно провожу пальцами по</p><p>маленькой ножке или кулачку. Получаю в ответ сильный, уверенный толчок, и не могу сдержать</p><p>своей улыбки.</p><p>– Он сегодня особенно активный, – вздыхает Аня.</p><p>– Он знает, что я здесь.</p><p>Я опускаюсь на колени перед ней прямо на ковёр, прижимаюсь лицом к её животу. Целую</p><p>необъятное пузо, а Аня гладит меня по голове, запуская пальцы в мои волосы. Кажется, это</p><p>самые счастливые мгновения моей жизни.</p><p>Хотя они все такие, с тех пор как я узнал, что такое любовь.</p><p>– Привет, малыш, – шепчу я, поглаживая живот Ани. – Это папа. Ты там как? Не тесно?</p><p>Под ладонью снова происходит толчок. Как будто он говорит мне: «Нормально, пап, ты не</p><p>переживай». А я не переживаю. Почти. Просто я впервые прохожу все эти этапы от и до. Это</p><p>волнительно как-то.</p><p>– Он тебя узнаёт, – убеждённо произносит Аня. – Я заметила, что каждый раз, когда ты</p><p>подходишь, он затихает, а потом начинает толкаться. Как будто приветствует тебя.</p><p>– Потому что мы – команда, – я поднимаюсь, обнимаю её. – Я, ты, Юля и этот маленький</p><p>бунтарь. Мы – семья.</p><p>– Семья, – улыбается она.</p><p>Мы стоим у окна, обнявшись. Солнце заливает кабинет золотым светом, и в этом свете я вижу</p><p>наше отражение. Аня в моих руках, её живот касается моих ладоней, и я чувствую, как наш сын</p><p>продолжает шевелиться под моими руками.</p><p>Всё под контролем.</p><p>Потому что теперь я знаю, что такое настоящий контроль. Это не власть над компаниями и</p><p>контрактами. Это любовь, которая держит тебя на земле. Это семья, ради которой ты готов на</p><p>всё.</p></section></body><binary id="cover.jpg" content-type="image/jpeg">/9j/4AAQSkZJRgABAQEAYABgAAD//gA7Q1JFQVRPUjogZ2QtanBlZyB2MS4wICh1c2luZyBJSkcgSlBFRyB2ODApLCBxdWFsaXR5ID0gODUK/9sAQwAFAwQEBAMFBAQEBQUFBgcMCAcHBwcPCwsJDBEPEhIRDxERExYcFxMUGhURERghGBodHR8fHxMXIiQiHiQcHh8e/9sAQwEFBQUHBgcOCAgOHhQRFB4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4e/8AAEQgBQADcAwEiAAIRAQMRAf/EAB8AAAEFAQEBAQEBAAAAAAAAAAABAgMEBQYHCAkKC//EALUQAAIBAwMCBAMFBQQEAAABfQECAwAEEQUSITFBBhNRYQcicRQygZGhCCNCscEVUtHwJDNicoIJChYXGBkaJSYnKCkqNDU2Nzg5OkNERUZHSElKU1RVVldYWVpjZGVmZ2hpanN0dXZ3eHl6g4SFhoeIiYqSk5SVlpeYmZqio6Slpqeoqaqys7S1tre4ubrCw8TFxsfIycrS09TV1tfY2drh4uPk5ebn6Onq8fLz9PX29/j5+v/EAB8BAAMBAQEBAQEBAQEAAAAAAAABAgMEBQYHCAkKC//EALURAAIBAgQEAwQHBQQEAAECdwABAgMRBAUhMQYSQVEHYXETIjKBCBRCkaGxwQkjM1LwFWJy0QoWJDThJfEXGBkaJicoKSo1Njc4OTpDREVGR0hJSlNUVVZXWFlaY2RlZmdoaWpzdHV2d3h5eoKDhIWGh4iJipKTlJWWl5iZmqKjpKWmp6ipqrKztLW2t7i5usLDxMXGx8jJytLT1NXW19jZ2uLj5OXm5+jp6vLz9PX29/j5+v/aAAwDAQACEQMRAD8A8uXxhbfx49sGlPi20PY/nXlzsQKaWY9Ca8T2Vup7fMj1QeKrI9WYU5fE9kekn5nFec+GtA1rxLqa6bolnLd3JUuQpCrGg6u7HCog7sxAFel6J8JNKVhHrvi55bgxtIYNHsDdKArBSPMd4wTuZRlQwJIAJp+y0vcnniXdP1a3vW2o+fSt62H7yptC+G/h21VRY+JdRjIRZCbzTB5SKScF3jkYrypGCpPB9K0tT8P6jovltdxo9vJ/qbmF98Uh9Aw6H2OCO4FYuMvkHMhtqvGfSqd0cXVaNoPkNZt+cXQrGaNYmPqX+vH1q/EQIsk1R1D/AF4+tWZuLWiL6EvceZ4vWjz4vWqFvBJKM+lWPscp6VqiSyksROd36VIs8Y71zWr61Y6fujW4ieZWxyfkU+5H8q4bX9R1G9BnW+jlKrjy4flwvX+8eeD1FdlHBzqK+yOapiYwdlqet3mtaVp6bry/giHoX5P4da5y/wDil4atMiD7VdEdQke3j/gWP1xXjN2blYRcwXCjLblbaB+FVYrxLmQRakiQyDhZgOD7MO4963jgYr4jJ4yXRHuOmfFzwlcSiO6a9sCerTQ7l/NCf5V6Bo2oWOo2i3en3cF3A3R4nDD9P5V8mz2+nmV4bhZLSdT2bch/HP0qbRNV1Pwlrcd5aTBxgZB5SVPQipngYte5uOOLbdpbH2Pp7K0oUnBPT3rE8TKRr1t/vCuC8BfFTT7rV4IrxktbFztEs83zLKQT3zhM4GSeD7dO58QSLN4ggZDlSQQR0IrzpUpU37x3KSlsdnbj92v0p10MQ0tuP3SfSnXvEA+tKwNiwDMYqlMM3VaVqv7uqRXdd49TinYVzhvjED/YEoVSx8voOtfPkVpe/a42W2mA3c/IeK+kfi3dix0xpGi3gLXkMXi6BVx9gY/iKaZDL8v2saRtWF2OyuUg0fUJVZ3tZSSx7V2Vt4yt5FC/2ew/EGrP/CTR/wDPlTswujyIxFRkHNTaZpt5q+q2el6fAZ7y8mSCCMdXdjhR+ZFWJFyMV2nwPtkTxhc6iwy+n6XdXEXtIYzGjfVWkDD3WrpzbdmS3yo3YbzTNN1eP4W+Fo57qO4UQXV9aITJe3uBiQ4ZP3SfNtBYBRhiM7w3UaTrOlarrE3hrQIF8TanJb+VOba9Sws5toVTHHkhpmJHWMx7uwcAGuIu/E9hqnw71LVfDXhaDSdejgs/DjT2bF5bya8MjzTYAGGdbdo8c8TMM4wBq6bb+JvCVpP4Q8GWd5bXmkaZHeeJtSskP2hpXjV3jMo5SKPds2rjJRmOe3TWjy0+YyhrJHdXWt2WgeJrbQtc0i+0u58uK5uFs7iWSGORiziKWOXBmC+Zk7ZFALMOe/U6hq0Ol3SW08cN3pmprvfy1CwSwYAUpj+IEMd2FYMTkZJFeXeAtY8WmxjvPEq6lrnhC4ufs1x9sczIrEZJiduY5ADkFSORjnpXqGi26eGU1XT9Z05dVt9Bu1urWOY4WWOQmPcDg/K37t/+Ae9c1Oaa0NKkbOxha5pLaPqstqshmt2Alt5TwXjbkE+/Y+4I7VzGo/8AH2teha5KmoeEdI1EosTC4ubcIvISMFWVQfYs35157qP/AB9isK6sdFKXumVff68fWrc4za1UvTi5X61NfOUswRWcBSdmTaavNcV8RfF2o27z6Rodu7XCD/SJM8oCM4A65wetbuo67DoeiNqU8LyKrBcL2z61wmk30t3dXevahFbvFOeWQ8jHTt2H+TXpYOjzy5pLQ5q9RqOhy1hpM+pSRNdTt+9fYA64G4EcYHQnkfjUWpxTaPJK6SH7VZTBckY3xds/Q/zrR17VLdILm3tpdizMHjI6rIDkEVzF/qE9+S83zSZO/nqpI/kRXrt2PP5Wa+uOmn3itFg2V/CLiNOwz1H8x9K5y5kWfGAflJAPfHYVd1H7VPYWUMiFjChVD3xkn+tUTaXKdYW59qlzQ3Tl2JLp/PsIS4PmxHyyfVTkj8uaFmafTzFJyYDlT6AkDH+fSkgtZ3EhML9OmPeoiJItyspXcMcikpJ7A6ckr2JbC6e2bhQ6k8qehr2L4Y+PoLu+sNJ1WV4mQiKGSQ5X/ZBJ9en5V4qG29qsWty0UodGKkcj0rOtSjVjZmlKq4PQ+87f/VKPan6iP3Q+tYPw8uri98JadPeIEufKCygHIJH8Q9Qeo9jXQah/q1+teM1Z2O/mJ7Nf3Aqmq/6aP94Vo2i/6OKpov8ApYP+1U2HdHA/HMAaK30r5+K5ZVz1OK+gPjvxozfSvEvCNpFf64El6IMimiWzai0aaCxjmZeCPTpQkYZQ3A/Cun8ROYbMw26ghRjFcBJqN2jldqnHvVEmW6113wbvYbXx7bWUzKi6rBNp6szAKJZUIiznjHm+XnPbNckzcVmatO8cWYyyspyCpwQfWlR+NF1Foe7RQ317p94NCtLbTtW+1wXen+VYrbImpWspe3RgTtcuss8YYcFmiVgpbFV/B+jy6vq0+veFV1Kz07VLUw+ItE0clb6xn24lj+zsQZITICw7YJU4IrntMv4fifbwXtlLCPGdsPMutLlOYdSlxj7ZFHkLJMBy0fUsCQGUlU71I9F12+u59WsEvL233bZzPJa6kyJlQXk2lZcbQNzIz4Kktzgd+KX7pmNN2kT2/g+9tLW205rzxLpXhmOZri9l1y3+xRGQAAGGAuxd9uRxkkkdACa9BtZxcaZPcG1gsra7CJZWrkAW9jGJGj3dTl2JcYDE+WSByK5LR9N8PWGqefBaWtzcJNJC017qn9oSRMibiyxbI1buPmDjdtGOeOvllSwshqWsXV15Uv74RzsPtV857ZXGIgABu4GOOcKBw0Uox0Lq35tSh4vYwaPpWnPGkUrebeyRL/B5pUKv5Jn6MK881D/j6FdJeXtxql7Nf3TAyzHJCjAUYwAB2AAAA7ACud1IYuRWVZ82pvT+EyL0f6Sv1q1eRh7MA1XvR/pK/Wrk4zaioghSepg63pjal4WurNRvOFcL3bawbH44xXj+iFna60qSZ7d1J2tuwTXv+mr8nWvLPGujwaH8SNM1JY1FheyBXDDgOCM5+oIP516WCny3ictZbHq/wT/Z003xH4Ws9T16SUveL5iKGwVTJx+Y5r0O4/ZT8KLC6wXUzEj5dx5Fex+BxFbeGtNWBRsFtGFA4wAoreN06t9x+a2pS0bbN53vaKPlYfBXTtFkkg1KJJ4kysZxzj1PNWtQ+G/h6GwDtaIcDAyvOPrXsvie3uLy8byoj3xk9a4fxhFcxWTLswUGGGe9eZiXLXU93BUqfKrx1PEr3wppcUxEFugTJH3a4b4geF7UWz3UMQR4W5wOtet3qfZomkdyGx0POK8z8fag0WiylT8zEnPpXPhKkvarU0x1OHsWrHisqhZGUdAaKWdg0rMOhNNFfT3PiUfb3wvtZbXwLosErbnS0QbsckY+X/x3FdJfKQq/Wqvh1caLp/vbp/6CK0bxcqv1rxmtWd9ye1X/AEcfSqsS/wCkj61o264txx2qrEubkfWk4geZftAnZpDL7V4F4X1KO21+Iu2Axxn3r6Q+NcNi9owvyPLI6E15Jb6P4RW5SZmg3A5G5xTSQ7nVbUmti45BGRXnGopHJeysvQNivTbfUdC+wrbx3cH3ePnBrIOn+GWZmaRCSc9aVhnlU0hVMisPUbgMCpOSa07+YImM9s1z1zKrOTWmHhd3LkV1ZkcOjFWU5DA4INe3fD34n+MBZJDqN9b6yiJtVtStkuJQBwB5rDzMAcY3V4axyxNd74C/492/3DWmYNxpXRnhWpVLNHsel/E7X57wQ2VvpOn4bl7exTf9Qzhiv4EVppc3d9NJc3txLcTvgvJK5ZmPqSeTXnXh+3VdRyDjcc9K9C04fLXn4eTcLm1ZJS0NqzXMRrH1MH7UK3LMfuz9KxtTA+1Vc1dWCnLoYt+cXC/Wr04/0WqV6M3K1oXI/wBEFKCsKo9SPTuFrlPjNYS3fhL7TAMy2My3I+g4P88/hXW6cMo1TSQ2tzPFaX0JmtJ2Ec8YOCyHgjP0rohpJMylqj6Q+E9z/aHgDQrz+CWwicH2KCui1NmSMvFJjPUYr5utPFHj7wj4B8LSWN/prR3FhDb6dpqxs80+Ix0VVJJ7nsKwtH+OXxC1DxL/AGXr1hBawsdjiOFgY+2DjoecYPQmumXu07nRTfPUS7n0/wDuH0n7a8jMG9cV5X47vZLq/FrbRMcjczEgDGcdfwp3xQ1bWfC/hltQLk28zCWHa3TKAc/ln8a+XbnUfiB481qOxi1a48u4kwqlhGijPdscAY6/zrit7V8ux6dKTw6c1rc9N1ySxW4ljn1WzWZTgxeaOP1riNf0eDUoHtpcNGw4ZDXLan4Ov9GuZP7e0C+uVVsNcpdk7vdeAHHuDXS+HdFlsoxJYxTfZjyRLn+vcVz1qHsXeL1NKWIeIVpqx5B4s0ObQdSNrIwdWXcrDuKq6Jpd1q16trbLk9WY9FHqa7/4x6fI1va6iq4CEoxHbPSk8KGz0vR7NWZ45rrDs4XOR2B9OK9RYySoKW7Z5McuU8W4bR3Pp34c6rZaz4UsZbKVZFt41t5MEHDKoB6V0tyPkX615f8As52cltpOs55ga8Bj4/2c/wBRXqd2uGCe9YwjzK5jiqapVXBdC7Av+jD6VTiX/SR9a0Yl/wBHH0qrEn+kj61fIc/MeSftJD/iWY968CisriQqyxNt55xXvf7SBxYxr/edR+tcxpmnWw0BX2DOB1FZS91mi1OU0nTD9mBZSPqKs/ZE9a2rtkh0/OBj0qxY2EUtsrseT7U1qJs8G16dvNKKeBWOZKtastws3mSxuityCRVDPWvQowUYKxhWqtuyJVbPau+8CHEW3GcqRXEafaS3cixwIXdiAFAr3zwF4UtPD+jw3mor5t7Im5Ytm4KPUjPP/wBascXTdaPKjow81CzZF4etLh7jzljbyxxvIIH512NteW0SlRcW7uOqLOu78s15J491yW9vHh8+8uSOFQSCOJfwHH5Vwl0J0O8sqN/sOSR+ZrmpYWMFa5dSpzO59T2mpkbCY9qsSCD7HFVbqRJrgFSCOehr5r03xjrWmMI4r+aSLILRyNkNXUW/iq5Krq2nTyJjma3kyVHrjJxitKmEaV0TCqkz1i+XFytaM6ZtBz2rmNA1y3122juISAy8OndTXV3AxZ/hXPCNyqj1INMHWkv2KMrKcEcipNLX5aZqan0rVKyM7n0f8LdF0y/8A+Gri5tIZLiLToVjlZAWT5Vzg9R0/Srlz8O9Cn1T7dNDG7K+9gYlIY+pyCSfxrlfgr4hW58JWtkZCJbMmFh7Zyp/I/pXqHm5hVUPJ4renKMlZmz54+8nueKftUTovh2DTGOEbHy1518H7eCC7ji8xii5YIf4T9fzrvv2poDJ9jJYLk4GfWvKPh5eR6f4phsJrgZnX92w6AivOqycazaPcoU4uhFeR7Pr/hnQ7qYXd1G8rjkb2Jwa4bxV9htLOTaq49K6fX9VEFk29uFU814l4s1+W7lf94cZI4NYznzPQ7IQVKF5HH/Eq6R9Bmizy7AAVUttMkudE0y04jHkBpJc8AAAhR7nmodZI1DCODIgOQc1q6ZeINQ0e1+zI6XV/b2pZj/CxGePp/OtIc3LGMd7nA6sYzlUe1j374I6dNZeCIprmPZJdzNOE/urgKv6KD+NdheD96tWY0WNFjRQqqoVQBwAOg+lRXo/er9a9KEOVWPna1b2k3N9S5EP9HH0qtCB9pH1q7GP3A+lVYlzc1VjK55T8fbKC8WNZn2hXUgZ681z1hNpcWki1M/G3BG/pWl+0qWFvFhiPm7GvnmU3HmBEmlJP+1WMo3kbRloe3XWnabeQeWtwVXIOQ/WtG1sbKOBEWYYA/vV47o1tfADfLIvp81dXaQy/Z0/fSdP71NRSBmN8SNMsP8AhGMw7WcLuGK8bAyeK3tU8S6jqVqtvKwCjrjvS+G9MFzeJk8bgM44U9c/kCa6KS9lG0gnH2r5kep/ATwPDcFtX1SMrDEPlT+KZsAgey+vrxXe+O4Lm6ia0087Vx+/kHOB6D/Cr/gqJLDQo9reTvjAVe0MfA/MnJ/IDtW85gjs/tLqqrgkgsBjHuen16AfXgvcpRseA+I9JXRrQvLEZZD82GPCn3OeTXm2qtNJOTIWx6YwK978baeJYJNSukjy6kwowIWMeoB7+55PpXhviHyhdSBJRJzzt6A/XvTjFp3ZMjFcgHFa/hm4j+0tbTSMkcw2jGDzWbb2c1xIEjRzngYXrXovgj4f6hKq39xCVROQOlOrWhBaseHw1Sq7pGB4e1q58Oa2xRi0O7EidivqK+gtOv7fUdIjnt3DIyBlOeoNfOHiyD7LrdzF02uRivTPgZqjXOi3OnyMSbdgVz2Vs/4VjOKtzRLqRcXZnp+mDCmmaiue1JDOlvGHYEhmC8e5xU1+vFTYxcjU+GurSaTrwQH93cABlzjJH/1i1fQ0mpafb6Wbi+uMK8OUCEh8HuMdK+V4mEM8dxz+7bJx6d/0zXqfh+LVNcsbFrC2t9SgSHEhnuTGiMvyjO0EsD6VKVpXOug3UhyNnlnxxvLnxhfS21lqFzBdJE08cDnIZB6MMY//AF1wvwqnt9Ov0k1YSNJEx8tiS2M9evPp3r6S1rwtrkZF6JPCdvfLEYork2pLQoeqruPPHrXiXj3w3fQXfkTazo1y79JIrQKx/wC+W5/KlWjG2x60KVSKUuZOx1+v+IdL1SxkS3uUadVwyhga8cv3a4vpIFbI/iNdDL4ei0jS7fUZbqJrgjc2xCox6dT2zXFm7VdQknjboeK4FTSd0VVrSkrS3LeoQLZnaeOv49TXS/B3R4da8U6bLOSqWEn2oL2Zh8oB/MH8K4TXNWa7u/LRg7EbcA5IPeu2+Eur3ej+MdMtLPT3v5bxvs7xIcFVOCX+i4yc9s1tGLjKJyVpc1KVuiPqJR3qC8H7xasDrUU6lpUA616nIfPNl5B+4H0qtbD/AEn8auhQIBx2qtbAfafxp8pKkeKftKn9xH9a8S8OQxza3GJBkele1ftMN+6iH+1Xkvh+0RY/tP8AEeOlYOL5jojL3Tr9USzRoxEAPl5pIfJ8sVz014WuB8+MVfTEihlORRygnZHhNmR5mWOABkmvTfhbZQapcwLtQeS2SCeT7k+gwK4caHMQqIxO45bIr0r4Y40W2nN2jxoU2iRepLYH48A9xV1KsJbM6KcJQV2dtPr8JvljlmVbCy5c5wJJR1zjqB0A47nuKzdf+ICXF4sjQj7BED5UTNtNw+fvsv8AcB6DB9T2rE8YQafBKLk3USMw3KptpGPbkL9zP1FHwZ8CS/EbxqLSG2mNtCyvPNISSFJ6sTjnjhR+vWknZXKWrNmx0fxv8QMz2ulXEkMp+UIjEYP+0SBit3S/2YvE16BPq01rp6Ec7jvY/QA/1FfY+iaTpvhrR4rS0hjghhQKoVecVyPiP4gaRY3X2a5tNTRycZ+zkj881FVyWrdi6clflijynwx8EPDPhS2NxM0moXoHMsgAx9B2FS6pBZQWckccMaqBgBVwK9CvtbsdR0mSW3diAMnIIIryjxXr+m2UMgkkZ3P8CLlvwFefVhzO561CbjH3j57+MXh24iv21WGL90TtkI/h96wvhnry6HqFyWR385AAFxnIz/jXqHiq/n1HQr/dpF5BDJA4VpdvXHoCSBXgdpdSWtwsyANg8g9CPSu7CKUqTjLoeZmEoxqprqfSngvVI/EMInjzsik+YMuDkc810t8QePQV5J8OvG9vFt0yOF4jM4KK3CL/AHgMZJHQjj1r1t2V4t4KtxkEHgirtY4ZblBwMnjiux+C2tSaRql5otzL/o8uJYd7cAHgj6ZxWL4Y0C/8SaxHp1hH8zcySH7kS92Y+lej+OtA07QPBdtYaQF86OdGkvWHzyyH5eT2XnGO1WqHPFuWw6VSSmuU5z4hfB+18U6h/bEGvPbxK+4guzxk+3Ix+Ga41/B+l+HJJLa6uoxdrgrIzFkP5ng/p71b8V+NL+w0ddNktb23dJAVR4ieh4IIyGHfOa8y+Inim91qVbm3jvHlK9AjDHT1rnqRvHlPVhUlGV2rsb491GKKGSGG/eaPsQ3A+noa81v9YjjQRWcZZ3Xru/8A11LqWl6zfhmutyKOQH6j8q9E+E/wO1jxBLHqOrBtL0jOWdhiWUeig9Af7x/+vTo0oLZ3ZlVlP4paI5L4b+FNb8S6uIdPtDdXLf6xycJGp7sew6+/oDX1r8N/Auk+CrQyAJPqUygXV4yDhe6r6L/PgmtHw3pGheG9N/svQrKK1tIF3Ow/i/2mbqT7mvnD4/fGmXVGuPC/hS5KWOTHeXiH/j4HdEP9zrk9/p13jQTlzPc46uLvHljsd/4U+KVrqnx51Tw7a6qbvRrlAtox+4txGo3BD/dYA+2Rx1r2CT/j4Wvzt0fULrStVttSspDFc2sqyxOOzKcj+Vfd/wAPPFdl4z8MWGuWjAGZMTx55jkHDKfx6eoINdNjz5bnb4/cD6VWtB/pB471a/5Yj6VBZ83BoIueSfHbQodXlijmmMYDdq4Kz8B2Cw7TqEg4I5xXQftMSzQ3ULwTPGQ+flOM14zZX2pNPgX0/X++a55O0mdMNj0V/hxZSNuTUWH45ra03wXawWaR/aFfHdiM1yOlNeNBu+2TjP8AtmtJTebR/pk//fZqHMppnHReFNWkmVPs0oz1ITOAB9a07vQ5bTTLC61KGWGK0csY23IZSMYJJGMdOB/WvVWd2H7s+U/Zl7Vxd1q9tqlre2WuX0CgMwMsknmOOewXOCT0HBx6VyqChsehGTnueO+LdcvtcviqbYokyQkf9T3r6k/4J9LGLDxJLJjzjNGhP+yE4/nXg9lpOnXeosLUMu8+XCJFOTnjcw/Hivfv2SLGXw3f31uWjaO5fAKk/wAOM5yO2a2VbVJj+r3hJo+i/H1rr13oc8Ph14Y71x8jynCr+ODj64P0r5m13wl4ottdeXVvEWqJMm5g6sBFI+W2gA87eUGDzkNzgivrljmI/SuU12zs4rv7deRo4j5Xd2P0rsclFO6vc46MXNpJtW7GFbeFwfACTToou5LdXbC98V8ieJNC1bVvF91G5drSI48pZChbke44wD+fQ4r7on1vR10uAXt7bwG9BEEckgDS46hQTyfpXy1rM1o/jq7exZXgeZsYYfKR1yO1cNWcKUoyijvw9OVeMoTbOIi0ObSLC/U3M508Wm0xzvu/eBTuZc8gE9q+cO/tX1f8Urj7J4N1VzxttZAD6EjA/nXzDY2iQvvviIyI1miU5/eA9MfWuihPmTlYyzCioShDyOj+GklgPEMEWquI4uiZ7seMe1fRqQKtlGkONgXIxXzVp8ukW32iTULVrmd4gERZNio5ySRg9vlx9K1tQ8f+IpNMt9OW++zRRRKmYxh2x3Ldaq12cVV7H3H8Kf8AQPC/2Z7a3gmulMyyR53Sp0BYnv16cfrXPfGS8dPArrG/71ZlYD0INcL+zN4ybXfh3a2Ek+dQ0OcwSsxJPlSMzI57kH5lPptHrXomv6cfE0RtF+RCC0hYdD3IruUeanyoVFqMlJnLJcrqnh+2ulbDNGCD169qw9B8B6x4r1kpZ27TkH55CNqRj1Ynp9OvFdV8KdEtfENvemJ2j0ewuWgV1ILT7Seh7DAzn0I9ePb/AA3a29jBHa6dbfZYF/hjGFz3JPUn3ryaWXym7t6I9nFZrTpK0FeX5Hn+mfCzwj4PtY9R1URajqCjcpdf3aH/AGR357n8MVk6lq5v3eYBILRAd3zBQAO/060/4m3epN4lm0q6P7lAGV84BTGQSf8APNfMnxw+JrauX8I+Fp3XS4vku7pT/wAfTDqFP9zP5/Tr6EKMYe7FHhVcROtLmm7ifHn4wNrKXHhXwpctHpm7bd3aHDXOP4V/2P8A0L6dfDhVm8tmikGB94Zqzptj5jbsY/CteQyM/wAshSx4xXZ/Cr4g634B1YXVi4uLCZs3Nm5+WUeo9GH9788jiuZuk8y58hDlY+v1pzIBwBSsPc++/h9410Pxv4bTVdEuA4HyzQMcSQP/AHXHbvz0Pat+xH78mvz58I+KNb8H63FrGhXj286cOo5WRf7rL0Ye35YNfY/wR+J2jfECyxGVtNXiTNxZlwT/ALyf3l/l0PbM2M5RaV1scJ+0uu65iXP8VeN6SmbnHrXsf7SHzXsI9WrybTCEulLcDpXJU+I6aUrwud1pMIWAAd8VqpCNo5/SneGLaNoxJJ0A9OlaU7WokICZ/Go5dCpTNK9ubO3gLeZGckZzz+XvzXmOt6n/AGlFfWK2lnFeWpJjZxxImfvpgYOcjOc0jajPdRNDebmjP8IHX+o/CrkGmXZsorlYLGOGMtsaSQYfP8Jc8nHp71hJndS1Z5mt9qVq9157yBzh4mQbXRgcjp05H6V3HwS8Z6rp3xD0i5vNRd7BsxmPaqoC+MkBQO65qHxpZWcsEkcTmW8b5pGjThc54GByfU+wrlPDNrdXWq2VnErrOt2mxMck7hnH0xmpvpc6LNH6Z2lws1nHJGcqyg1h+JYIp1LTMFjAyxPQCsv4e3t2vhi1iulYtGgVuOVOOlHiFV1iIWw/ewk/OmeH9j7V0SqqUTCnScZnM+LPHfgnStONkkq3t2YzGHtLczGAccsw4X868QsvFPhm98XXT6JaGzErkrBPGUb3P0zXt/i7Q7n+yBbxG1060AIKxxgDHpgYrxPxA+leG2n1HULhI4ozhpCvzE9gPU+1YtRkenSdOnTutzmvj9qkcHgme34Et7IsaLnnAIZj9MDH4ivny3xLFNJcEysqqqZ6gAcAe1dN408R3Pi7xILuf/RreAMLeJ2+4o53H3P+Arl7N/KfDcEdRXXRhyxseTiq6q1eZjguwHDFQOduapXE7O+c8VLfXDStgE471XPNbpHBWqK+h6H+z+PGT/EWxHhCKeRmkRL8LnyjbFhvEp6BcDqecgY5r60+JniGbw/4D1W6t18u51FxY2HqWfOWHoAuT+FbP7NPhDS9K+EWgJbW0YN9aR3ly69ZZJFDEse+OAPQAVwn7Rl/Fq/xHs9BjXFjoNqHkUHg3EuDgj2QL/30a2rP2NNu5pgI+1rqFj0v9l6CN/AVzpkUeGtrrczE8EMi4x/3ya9hS2WCHMkwAHfFeLfs13os9M1ySQkWweEI2PlLAPu5/EfmK4X9pj42zxpN4U8O3RjnkBFzPG3MKHjaCP4iO/YH8owqlKmrizBRhipJGB+2F8TtL1nVV8NeF5DI9srw6hextxID/wAslPcA5ye+SPXPzatsqZ3L1qxO6qmTVC8Mu5CxxuXcPTFdbionIh8v2IQlrmdV2n5Rjkg/5/Wof7RSUfZdPtSx/vtwKr3KrJGYz8zt90dya0bK08i3AVeT941O5RTS3WFcA7mPLN6moJFJY4FazQMT0qM2zFuEqXFjTMoRP6VJpN/qmg6tBq2jXE1reQOHjkiOCpH9D0weK1Tp77S7FUUd2OM1mXYtIiQrsSO68VHKx3Pojwl4n0/4sfZYtTSO31m3A+0wYwso/voPT1Hb6Yr0/SfhRoMSbjGh9sV8OWuqXmmX8N/pt3PbXUDh45kbDKR6V9bfAT43f8JhaLo2tvFBrsK8EDC3SgfeUY4bjke2R6BQjFfEZz5kvdPRF+HmmiMxwjaPaof+FdWf94/nXUJqM3cZqyl3Kyg5xV+xiYe0kfIpFNMsc0YjkKHByN3SvN9R8c3EhIiXn8qx5fE+oPnnGfevL9jJnrKsonq+nW9x9pkS2kW4lk4hgKLy3YDnn8s17f8As6fBnWk1uXxb4s002yLF/oUMv3mLdWI/hAAAwQOprA/Ya8OQMt/4/wDFEIAjdbfSGmjO0tz5kic8nooOOPm96+kb7x9bz3kljo6JfzJjckfJGTgZ5479cdDWsKC+0dNL29d+4tO5bnmjs84iO3GCEH+FeSfEXV57K6N7ot69tKpySh6n3U8V6Jfteztvvmt7PcOC0o2E+h46f57VzOo2uk36vFq1lbzfKwWQkbmPpvXJx6c570Twqfws6qVOUX3PCPEXxQ8XakRp9/PA0Sd1QqWPqea5rxvI8unWkutIJ1uHOEfGMgZ4/wAea9un+HvgPUbgRyWtzbyM2Aq3BGD2Izn+Zq14l+FPhe70a2iuI7+4ht3yu65A2H1yByKhYKd7o1m9OWXU+SNe1G28gafZaallA43yuse0yAEAKOO7fyrlLoountcE8zMdo9FHH8819G/Fb4X6IdHkt9KgeGaEGS1fezNnBwCTk4/lXzHdttiigwQUGGB9c9K6oQ5Vax4+KpOlL1KpYNzitrwP4dvfFPiix0KxR2luZACyjOxP4mP0HNY8ab2wDj1+lfW/7Ffw/EOnS+Mb+Aia9Yx2YI+7Cp5Yf7zD8lFbUqbmzgqSUVqfTXw80iz8N/D3TtPZ1ittNtBGSx+6iDqT9BXzp4T0i/8AiJ4ouLyGHfNq9zJdux4WKIn5cn/ZXaPwr3v4yzX2n/B7XIdMiknvr2MWVssY+YyTuIhj/vvNVNCsdN+FvgH7Oskf29bXzLycjiIKuSx/2VAOB3PPes68HUko9DrweI9hCU1u9jgfj34psvh14Xh8NaE8Qmih8mIDq8pGXkb2GR+PHFfId48txcyXM8jSSyHc7MclmPU/nXT/ABC8S3njDxTeatKzGJnKwIf4UycZ9z1PuTXLyDbgE/N1OegH1rtjDlSRxSk5vme5Smi3P03E9BVSQGXEVsPNdP8Alofup7VsW1m98Tuylt3OcGT/AOt/OrEFtah2jj+WCIbpX9B6fU0PUG7DfDPh+MiS/umJVOSzdW+lOJN1OfLTbEegrS1KeS4tYNPt15kwxQHkL2H1qxZ6elqMOFaY9h2p2VtBczKUen7lDbRTbqK0sEaSXbv7DPFTX2vWli7RW3mXlwOCsC5A+rdK5fVrrVNVO1tMWGMdpGJFGnQE7lDWtZ812VHD+wNYctwznLLj8a05oVgOZJIA/wDchhDH86zZmyzDZ16blAP6Vzybb1NkitI2TVrRdRvNJ1W11OwmaG6tZVlidTjDA5/L2qoactZNjP0A+H3imDxX4V0/WrXCrdQBymc7HHDqfowI/Cuxh/1Yr5d/ZA15zaax4fmcskLJcwgnoG+V/wAMhT+Jr6WgkUxCuqlrE45q0j82RXb/AAg+HWt/EPxRb6bYWs4sFkDX94qfLbRD7zZJAJxnAzycVwxNfU37EMtv/YXi6333kc6vbyCT/ljt2uAo/wBsnOfUD2rkPSoQVSoovqeufFLxFP4M8CWek6LbwwMUi0/TYVjUY7GTaOM4ycYxk/hU3we+Gz2WizTXV5ch74hroCRh5p564PI5PWuR8Rz/APCZ/GfQtNty0ljYW5uipbIJJwD09RX0Tpw+z2ccWAAorhk/aT16H1mOxEsHhY0KejerPOvFfwy8OfZSzQM2PmwXJGfX615v4s1mTSprVZNRvbRrRCiyIpkSYDGA4GG3ADGR+PrXvfiBy8DZPQV4L8Q7FZJ5Ny9M1jN+zldHLg8XOWstTY03xPYeJ/Dia3aqnnh1hm8joW7kr1X6Ht+dbukeJ5I7J7S6R5gy7UDn1GOc5ry/4Y6rH4X8VO23NpfJ5cse3I3D7p6cenHtXb6ytsmmjUt3E85SOMrtPUn8gMV30KrlG9zpqcs1sXNdWOeMEMXdwQdx4bg/5/CvjT4waWNI+IWqWyxlEZxKoP8AtKGP6k19bJeP5UaN8m0jHv3z+NfOn7UFqIfH9tcIgVJ7FOQOCVZgf6V0N3Vzycxp/urnCeBtEuPEPiSw0W03Ga+nWHIH3VJ+ZvwANfpZ4C0q00XR7LTLGMJbWkKwxKOMKox/Svif9j/SBc+NrnWpYgVtIvKiJ7O/f8h+tfcmjF/IXZ1NdMFy07nzdXWaNHXNRhgtVijRZrhDuUbd2w9mx6ivK/ihpr+KvDE+mXF3cWsVxIGlFu2ZrkjkIBzxkA/gK72W4gN5JFG3mYBXf6n+I/h0rmfiBqFzpdgLnR7T7Zq1x/o9pCg+ZyegB7DuT0AGT0rzald3909bC0I6c6uz5X+JfhvR/DsdrHp0xtb05WewkkMkigDO8sOAfUDjnjvXnZVrq8MS58qM4Yjo7dx9B+v8+w+MGlHQNdne91wan4gufkuRH/q4XP3VTPO0A9+uCaxNH07yolAXOwAfWu7DNzpps5MXGMajUVYh1CZokWC3H7xsKoHqelV5VAvbfRoiGRP3l4y85IzkZ9O1P1mWPTkluocNKj+XEc9ZDxn3wM0W1udEXUtTuiWKKqozdXOMj/x45/Ctmcu5HqV/cnU10nTMfbJW/wBKnH/LMf3R6YFdMthbQWKWbSu7sP3qrks3scdvauV8CpJFbTakbd57u7kJUZxwD1J7c13VlZ3Bi3XMqgt1SMcfn3ojtciTs7GZJBDbp5cUIAHtgfkKwNQDOSGyw/ug4FdNf/Pn/nn2Fc9qh25pyZUNzldQCR5CqFHoKwrlvnNa2oyGWQhVJ+lY0/3jzXNM6EQN1oFKetJWIz1r9lq6aD4jTxA4E+nyL+IdD/Q19f2837lTt/Wvi79nRmX4o2m09YJs/wDfPH64r7Dtp/3C/L29a6qXwnLW3Pzz219b/sxamZPgfJp1qq210dUntxPt3DmNXLHHfaSo/OvknPSu9+GPxL1XwRatZ2tja3lq15HdlJiwZXUbW2sp43LgdD0FcjPTwdWNKspS2Prn4b6Pb2Hxb8SFEAFpbWkEA9I/Lzn8a9jiuVZQRXF6CdI1lLDxhpTMq31mmyfcCJ0+8FYdipJ98lh61p2M1yl2fMiPluPmYMCFPrXM6coybtoejiazxM+ZvoaGsTBoZK8k8bReYz8ZxXqOotlCcVwviC1MjuCOD0rlrq7LwjPGvENs4t3KcMOVPoexre8D6jP4hOnxX0zGOyXMnB+8Kn8VacBbsSvSuI0q8OnzTwImA/v3NLDyUZWZ6VN30PRb64S81hbe1cyKZBgBuOBjFedftK6X/aEclyibpLGJDx0Iyd38816F8O7eC4mbUpHUrEpbDHAOKxfG8cWpy6ghGYZ4ymcjoRjFerB3RjiknFxM79k62W30D7Rt+e4uGY/hgD+VfTtxfvb6A0kR8t5Csat6ZPP6Zr5e/ZvulttFgtn+V43kDfUMa+hrq7jbRLKDeEkklDAE9gDW1apy4Zs+YjSvXija00lLdCOu0CsD4neIrXwt4X1LxFLOqTRQbISx5B9vc8flWlHdrEoAJP418z/tR+LRq3iG18MwTN9isV+03oB+82Mqh/AZ/wCBV5eHg6lkj0as1TTkzyq2lvde8UXGp6m7TTu3nysx/iboPwXH4k10jzQ2tlJKW56ZxVXwvG39nh2GJJPnc+55p3iuaJdPYNInGf4hk17kYqCsjxJyc5Ns4PxNqguLyBIdxit/mTcMbmz1xR4m1S8m061s7mdpnYGWTcfu56AVkvi51IBuVL8/TvTrgz6rqjLBG0jsxCqozxXNzt3RolZHZ+FNVunsILSx8uFUUIZGTc7EccKOfX0rfu9bhg/cz6lGzgcryW/75UZ/WucEMmm6WlkstnFkZeGVXjdj/vHaD+YqW0lk09Fa3tY1z08q2GfwJk5roi7KxlJXdzQlv766jBis7iRSfkL4iT8utYmqtfKCsz21uvt8x/OprzWdTlcrIxJPRAAzH8F4H4msq7TUXUtK1vbr3JUZH41MpFxVjLvP3hz5ks30HFZkwO/GMVo32TuWOWec/wB88L+FZ8kToMsDWE2bENFFLWYHpf7Okat4+eZv+WVm5H1LKP619V28x8lee1fLn7O0bDXtSuh0SBYyf95s/wDstfSttKfJX6V1UvhOWtrI+LdA8N6rrUoWzt32H/loynFep+DvhMTtuNQZXIA4xwPwr19bDStNjFvZwxRBAACFxmsDXLprSZWgk+UHBx2rzJ1Gz040l1PRvhbHaWHgWfQAGuDZzMyxvwEDAEbfQZ3U6z8dX9nqiafrQCWcjbUuH48tuqknqQTjr09aytFgm0mG01GSUNLcKiyKWwgDMOvB6f41u+LtMtJbZjc7fMjX5sHIx61HPJe8enRUYJKa3O3WdZrZSp3Ajr61lahEpU7hXG/DvxOpvptAnkL+Woe1Yn7y9Cv4cV2d3IHU8YNZtpkSi6UrHB+LExGfavHNYATUN/PB7HFe1+KYWeNgo7V4t40haCbe3c4H1rk+GZ6NOStc6jRteNhpgjSQLKQAqZPOaR7tmkaAkyk8jA7nk1l+FfCOtypHczRGBGX5DMfmUf7o/rXofh7wzY2hNxcM007HLO/JOeo+ntXoLEKKsOo04nM/CjwlqkPiC7uSgt9OMjSI7HO8tyQo9AT1/nXsE0dvFDtdzkDAzycVnzanb2UPy4UAYArznx14+jgikxOT9DWNSrKas9jzuVXubPjvx0vhvZPHJ5igEMpfIr5t1/UJvEGtT3lxuabUJWnmBPITPC/lgfQVU8YeJ7jXNQEHmsYzIC/0qfw9GlzePc4IVjhB6IMgf1ruwVNrVnm4+tGUuWJ1NlAiQD5F57EVh+OHZLNlQ4ArotwAAArjvH0+bbCGu+ex5sNZHGwMwlGz7x+UfU12nhnwuq24vr2S6t17tGSD9eOlYPhXTzPcC4YDapwu7pXoVpc3Vo48w8dw3IYVFKmlqy6kmnZAIIfLCQF7pB0WW8LZ/AjmsXUI47bcYtKlsn7siBx/46VrQ1m3jlV73TThxzJAD0+ldPpnw48SXl/odtba1ZIdW8Py67Grh/3cUYbKNx947eO1bXXUUVc8tuL6+GVj1KDB/v70P5NxVK4F9KCzXsZx3RR/Ovarf4O+INY0fUNVF7phtrHwzb+IpWZX5imjeRIhx9/ETZ7cda5nxh8HL/w/Z6/qGoanp8Nno1jaXDzgOBPJdKGigjGOXxknsAM1jJLozVHlM3msdpdmAqAjFekfE34S674D8E+GPFN9qNpc2/iCESpDDu32xaJJFSTIxuKv2z0NWfhn8HJ/G3hK08Ry+MNF0OG91oaLaRXqylp7korKo2KRzuwM+hrCRZ5U3FFexXvwKOk6Ld6p4i8f+HNFig1W90uNblZiZ5bZyj7dqkYJGRn1pb74FMnhXSNd074geGtSOt3K2elWsImD3dwZEQxqSmAVLjJJxUgeg/sweHLUfDR9Tuk/fXt47qxHVFwgH5q3516hsgi+RQuB7Vi2Phy68A+ErCzj1rTNUs7K5Ok3L2bMBBdou50YMB/tHNacLrLGHGOfU1E+ePUqMIvc5DWRbzuWhyr9sGuZcfadQitn53yKo+pNZuk+JFmvPKlJD+/et/wrqNivi1DOiOWUiLd2fgj8cZrle5207yep6Wtily4hnA8nbtKkZ4q3qCq6NDuLK6lWzzkYxVZ3MkYkhYZ7A9KpalLcbdy8ZzSa0N7u6uefajHNpWuvLavturNvMhP94f4EcfjXqvhzxBb65pEN5ENhYYkTOSjdwfxzXlvjyy1G51W2v7FwCse2VD0I96tfD/w/4v07UX1i3t7ddLukG+2d9rsR0dBjGccckZ/KsoRblZG1SUXG8nY9PvIhcRsPWuDbw4l34tsLi4VTbW83murDqQCV/XB/Curm1q2gjAumNpJ0CTDaSfbNYtxqUKEurdadSOtiaVRtNGprN/CjlUOABiueutcjgUtuPHvXN+I/EENuGdpenX3ry3xV403s0MDtx2BqFBvY1dVQidv438dGOJo1l5Jx1ry57ptXkmvb652WkXLAHDSH0H+NZkK3Op3JkuGYIx/OodTY2ltNCrAbyMADbj8K6qVJJ3Zx16knG5lNL5l1LOiBfMY7FH8Oewru/DyiKOMjsMVwVqN1wi/7QrvNKdUt8E16NE8WepoSXX74K46nA5rlfGL+Y0caAkscVo3Nw5uEKK74OTtGcCsjc95q0ZSN5UjbJKrn6VtJ9BRVnc6/w1p0UNlFGeQAB06+tat1YypGTbr5yfxRH+lVvA2havr8DLb3mlWZju0tF+2XiQNuZSwOG/gAXlugJHrVEaxdRThGVmbJwV53Y9PWqSsKSbdyldTbMmPerDqDwRX1L4O1LSltfA+mzeH7ebVJvhzeSxaoZ5A8MYVwYhGDtIPXJ5r5ju7m21K3M0ke1x/Go6Vmya/4ot54TDrmrhrS1a1haK6kBigPWIYPCHn5RxUTV0XE+vLrVLax+FOg6Db/AC3mrfDG4vrxsYYpb6ckcQPsWmlP1Brm/wBqOxXxr8OIdE8PiRNT8OTaVd6nbDhbpLu3WGKbHUlCFX2Bb2r5Zl8ReJyscza5rJVbI6dEzXknFsRj7ODu4ixkbPu89KY3izxdDdT358Sa7FcSQpbyzi9lWRolxsjLZyVG0EDoOKwasaxPp79q/TLe5+FPiuGz1rStRi0DxPYulvaTl5bCL7GlmYplIAUl492Bkda5H4X6ffaZ8Gfhamo2U9m978V7O7tlniZDNAY4wJVz95Cf4hwa+fZdc8STx6nE2qas6avIk+pKZ5GF66sXV5ef3hDEsC2eckdTTpPEHim7WwnfW9YnXRQn2B2upG+wBSNnlEn93gquMY6DHSoaGfVXxpgNz8MNXt4/h7ceLZpfGfiNIpoPtGdNczuFmxFwcHnD8HbXMeArNJfhp8B7h3Cpb+Mp5GJ4AH2uLkn8K8W8NeLPiLcXq6XYeNfFFvHezPPOqanOquXJMkrAN8xYkkk9SeetepWnlxaDZaSby5OnWefs8RlJjjJ5ZlHQEnBJHXvW1KCbuxN2PW/Gthfaf4I8SR31tPbPdfEu+uYBMhQywmFsSLkcqfUcVBpAIsY/mNcVc+ILzUUgfVdTv9QSAbYWup2kEY44XcTjp2xW3ZXqy2yuH4NZV9WNM8M1W48nWPNB2lnzXZeDvsk2u2Ut7KVgV92c4G4DIz+IFYfi/SBHcjaepz09KveGRbm4hS7Yrb7hvI64rgsehTmloetrevasHhlEkBOGwc7fQ1ae/inTIdRx1zXHDVYppXmt3jXadrLjGR71Sn1NDMFiDop6qeMH/Cpba2OhK53emW8WoXq27jdEDmQkdq7S6vobW2luJSIoIIy7HsqgZP4Yrg/h9N5lncXb5G6TYoI546n9f0qn8adZe08ETwRNhryRYD67Tkt+gx+NddCN1c87FTfN6HhvxH12+8ZeJZ9TuXkWBWK2kJ+7FGDxx6nqfesW11TxDYIYbbU7lY+ys24fka040QjAFI8CbS56AZNdcqUWcKrTWxz2r6vq12RFd3DMSM8DGapWgginU3DEP3GM4/KtnxTAILWK4RQJJMgCs2xiFpP51yoLiIy7W7ZGF/HJFYukkzohiJLV6m/oElrLMLVZY94LEAnHfP8AWsPxomzUQuc8HntUmg6S144eXcsR6L3Ye/tUdhpguHmWXrHIVx2Bo9kzapivaRtYydPH+kr7Gupgn2wrtNVl0eJJOFHHtTp7BxZEozhwATz0reL5VY427s+gP2L7+DRLrXtbu0Rv7Q1PS9Bh3dD9plfePyVawvhvqWvfDj4QfGOTQb+fT9W0nXLCzWdMbl23EsbDkHqMisD4ffFrXPh14Fg0fwrCLa7l1tdQvLs7H8+3WNU8jayHbkgneDnnjHdvxI+Kulaz4a8WaFoXg6TSbrxJqg1TWbuXUDN5pWVpERE2AJgvy3fHTnhO7ZSsfSPxUu/EdnD8R5/DHjTSfB9+PFljm+1K5EETp/ZNuTEGKtlicEDH8J5rJ+CtjcaxD8GPE1zr2kx3MWm600lpcXG27u3kaXLRRhcMATljkYHrXlPiT46eFfFzeI7fxT8Pby7sdZ1a31SKKLWPKMTx2kduoLCP5gdjHoOoHbNZug/F+08O614AvrfwxK1r4TtdRtooTe4NwLnfj5tnylAw7HOO1PpcDvNGWP8A4Y9l8IbP9Pk0J/E555CLqGM/Ty1/U1W/YwvLXT9M1i91FVa38QavZ+H13Dr5kNw7gfX93+VcrafH3VIdETwwuks/hYeFP7BOnedGpaUxeWbnzfL389dmcfzrnfhn8bNe+Hfg/TPD/h62+zlNcOqalMSj/bIdsa+QAyEoMJ98HPNJy0aY0j3X4b+FhrP7PXgbwveRbrnSvFq3sy+kcOpvBMfwEv657VX+KQb4i/Eb4j/Dm1AM+t6Bput6Msn8NzAiMVHozxuV+i15tb/tJjTJrh9M8JyW8c9trUSxm/B2vqFytwjj5OkZUjH8W7tWPpXx20vT/ivJ8Rz4Me41a30qCw0xX1MqltIluYHkcBP3gYH7pxj1zzWTdyj3PQNa1y61j4rWHgbVoNObw7c6BolhcXE8cMcVvau6TAtJ8uDib65wM1S+JnxDtPBEWgax4I0u31vw7rniDW/7T02xCrHq4VRGcsEfKgljkAgge4NfMGjePZbP4b+OPCt3ZPd3Piu5s7l74zY8poJmlbK7Tu3bj3GPeu9+CXxgt/D+gaDotz4P/tTVfDlxd3GiXwvmijt2uFIcyxhTvAJz1GeBx1IB63rUMnhz9mTQPiFp0LS6n/wiVpocLqebKGeVjLMe/IKoCOQWpvjGZF/Zs0/QmhMr+G7PRNYuIkHzsbyacOmPo6/nXNWHjmU6JYaLd6D9o05fC50G6h+1Y847y6zr8vylW5A5781v6p8VtYvIdV0y80wyeHLmyt7aw04TRg2bReXhvM8vc+TGTg8Ddx0ropuysI7X47y6sPAPipL7UrO5shrNiNOs4ZF8ywiMX+rkQAFGyc4PavFdPF0tqoh+52rd1zxg/iO38VWbaLJaDX9Xh1IMbjf5Plps2Y2jdnrnj6Vb0i1RLCNev4Vz1GmOx5d4pvwZV+bnnNc5Y6gy3ZUE4zjFW/Ew8ty2c1o/CPwT/wAJx4tXTp7ySxtxC8u9U3l9pHAGRxz1rnhTdSVkbOooRuzW8Oy3DaZMsNopUOW8wkDfn6+lU7iabzd8iMq+vavbB8CHEQiHiq5hhxtCizGMdh9/vWBo3wuOp+M/EvhgeIJ1j0RbQpMlqv7zz42fld3GMY6811PACpZjBR1KngnWYl8OW6zOqS5cuOhzuP8ATFcf8ctYjnh0q1VwQTK7AH/dA/rXrEPwHsYNsEXjG6POGZrUAk/99V5pqXwwGu+CPEnil/Ec6S+HXv4lhFsCJRb5PJ3cZx6Hr3rZYZ00mjlniITk7Pc8sguk5qy0qMoGf4hUfwi8PN48+IWmeFWvWs/tvm/vkQOV2RO/QkD+HHXvXpGnfBOC4+MWt+An8TXccemafFeC5+zLuZnCEqV3YH3+ue1EbydkZStHVnm2tzWlwiH5XFvlgAfaufYiaS2lmbmdjv8AwOcfyr6dt/2WtMcMD43ulHf/AERTn/x6uQ8OfAKw1nVPEelt4ruYf7B1MWcTi0DecDGrlj84wfmx3o9m27ApxezPP7Dyo9u09ahsoY01G/3Dh3DqfqK9ouP2b79tOnbQ/FX2m+iXKQXFpsST6uGO38j1rwy8e80rWLjTtUt3t721kaKaGThlYHBFVKLi7Mas9jVmWIqQB1OajMaFWUrwy7TWn4W8J6x4i8F+I/FNkD9m0NUZlAz53OXx/uJ8x+orl4dRRkyG61LVh7lya1jIiTsMA+9Z+qW6JLezDkSQKB9c0kuoO0ipGGLMcADkk1s/EvwxqvgzXbPR9ZIZ57GK6RlGAQw+Zf8AgLhl99ue9K2lylvY5BNvkRFh8udjn2Pf8CKtWkv2mze2lH7yI8V2PwL+HsXxN8Q6roFxq76bHbW/2oSLCJCTvVcYJH971rkfE1gnhzx9rGix3JuI7G9ms/OK7fM8tym7GTjO3OPep6XK5lexnGcxsUAyPrVeRxXWfC7whF478dx+HJr57FJIpJDMse8/KM4xkdfrWd8VfDSeCviBqvhiO8e9SxdFE7JsL7o1fpk4+9jr2qZRfLzFKS5uXqc45yxNNAr1nxt8Hbbw98OfDfiyPXpp21lrNWtzbhRF58Zc4bcc4xjoPwqL9oH4T2vwtbRlttdm1U6kbgMJIBH5fleXjoxznf7dKmVOSVyVUi3Y8rAxXdfDyO2to2uJj+9lAx7L6VxmnxC4vYoWOFZufpX0R4r+DVl4e8XeFtDh8Q3EseuXE0LSfZQphEaBgQNxznOO1EacpbFSnGO5n6ZDqN5p91qdhbNdwWbIswi+Z1LZwdoySODzWtqNjeaTd2sGrwrDNPbJcpHvBZFfOAwH3Tx0PIrlvHdjqHws8f8A9naJ4hvfMa1SR51HlFgxPykAkY4rS8C6Fr/jW5v9ZmuJ3t4I5Jbq9myxd1UsEUnq3r2A/AHR038PUSntJ7G9E0TyDy8cda2PtgiAjXoBXDaLftIAxatr7SW53VzPR2NrnErZR6i3mXeRAOi/3/8A61em/synf8XjBAgULpkwVRwB80deYG6XaVXgV6Z+yCxk+Nrsf+gXP/6HHWtP3XciSujjfjfZxxfGHxS8q4cXeeef4Fr0D9iqaOCbxdK65jd7M9cZA8//AD+FeY/tI3T/APC7fFdrG3DXw59BsXNepfsaoBaeLY+ozYjHc/8AHx3/ACrop1G5WYq1NQoXRyPj74Cz6Bo2s+IZPE0U6Wsb3IiFntMg5OM7+OvpXefsx6fHr/7OWvaDNeizbVmvrNJmjLiMyRhd2B1xnOOK5ub9m74i6s1yreOLHyJGb93JPcMCpOcEbcGt34Z6dJov7MXjXRmuQl5p0uqwNPCSMvHGV3KeuODjvXRKWtjk2prW+pf+Ef7Ntx4F+IOleLU8aWeqx2XnboI7PYW3xPH97ecffz07Vb8M28z/ALX3jiI43rokBGe4/cmvCf2Wr7Vm+PXhy2u9UvLmFvtW+OSZmUgWsvJBOODg/hX0F4cidf2xvGxiZNraFbAcj0grnpO1mhV4y1T7HnXxJ/ZsuL7UfEni7/hMIY/OmutQ+y/YCSuWaTYW8z8M4/Crv7EunQ6p8OfFkIlYXJuisUYAO8mEevemeN/2fviJrnjHWtQtvG9tbWeoX09xDC9xOAiSOzKhAGBw2PSt39lnQr/wNb+ONAurqFrzS9S2M6BtjMIQe4zjnFW0+e60KjK0LXucp+zB8H/it4Y+JkOq6tYXXh7SY4ZBdmSdP9JypCIFViWIbDZ6DHXnB82/aavrLU/jjrzaORcYligbZ/HMsaqwAHUgjb9QaueJv2l/i1r+lS6c+s2mnxyKVeSytVjkIPoxyV+owaZ+yb4QbxV8VYNSu499jou28mYj5WmziJT7lgW99hrFSv7po1y+8z6i+FejaR8P/BPh7wPqrwDUNVjkMsT8/aZim+Ye4UfL9AK+OPi14ZuvAvxD1Xw+6EW8cnm2hPR4H5Q+5A4PuDX0j8Qvin8HZPiNb3mqXNzNqnh25aOCeKKfbBIrAPgIQrcrjuCB6VzX7U+jQeMPhto3xP0NmuVtVRJJeS0lrKflJB5yshxj/bOelays1ozKnzJ+8ed/sw+D38XfEqG8uIg9jo4F3MW6F84jX67hu/4Aa9s/an8Oad4z+EFv4t8OXMV7N4fnlRpYl5eISeXOM/7LKG+ikjOaxfDg/wCFLfszXGryhrbxFrCeYgI+fzZlxEBn+5H85B6EN61ifsT+Lkmn1r4basyzWmqRvc2sbnIZ9u2ZMd9yYP0RvWp2XKNNtuZlfsQSqvxI17ccZ0k4+vnR16DrPg/9n/xd46vtJe8hi8TXV7MJ/KvZ0k+0lyXChiU3bt3ABHoKy/2aPBN74M/aL8aeE7iPeLTTy0BfrJC0sbRtnvlWGfcEVozfsz6vJ8YLvxrqXiewj09tZk1QW9urtOR5xkCZ4UHoCcn2pwdlYUrOTd7HKfDH4cXXw7/ahg0W6ufttnPp089ldbdpkjK45A6MpBB/A963fiz+z1d+L/iDqniRfFUVml66OsLWLOVCxqnXeP7vpW7L4v0nxN+1dpGm6RcR3Uej6XdQzzRkFTK4BZQR124H4kjtXgH7S+r6vbfHDxLBBqt/FEksQVUuXAH7mPtmnJpRs9rig5TmtbOx7R+0Ppp0X4L+EtFM3nnT9T0+180Lt8zy4nXdjnGcZxk16P8AHnTPhM76M3xYmgiYLctp26aaMEny/MI8nH/TPg57e9ec/GxZD+zP8PLmYlpZLzSGZmOWf/RmO459Tnmu1/af+EGrfFSTw9HpOqadYPpRujMLlnbeJTFt2lQc48s+nUUpy1BW5dXY8a+MnwW8O6H4Si+IXw71Br3R22vLCJvNVY2cKHR+SQDgEEk9Tng16r8WnRPjH8MUkO0DUbrd+MS1zvxKXTvhF+z8PhwdU/tDVLyEwqBgF2kl3yOFz8qLkgHucdzW/wDFoi4+LXwzkIwft10D/wB+lNawSRLvLfpcxviT8JNR+IHx1+2TGXT/AA3a2EK3NwPvSsCx8qMnPJ7nsD68H0G0vfDcXgTxBo/hRoHtNJhnspVt1JSOVYdzLuP3iNw3H1JHXNeW/tDfGPbcXfhbwNfsVx5N7qML9MdY4m/Hlx+HrVr9l2ONPgV4xXbn/Srv/wBJY6SknIOSXKrs8A0rXHt4x8xrai8RTsgKqSPXNcZaM7xgbQwrQgWSOPaHrzZfEegWjd8/eNFvrWpaRem90jVL3TrnaUM1rO0TlT1XcpBxwOPasQ3PJO6q1xcNIeCRVtlJGhLdXmp6rNqGpXlxeXczbpJp5C7ufUseSa2NP17WdGWY6LrWpab5+3zRaXTw79ucbtpGcZOM9Mmucgm2HPI96S5uflPBP40czQ5vm06HSJ458cmchPGviSPI5K6nNn/0Kov7e8QQaddWcfiDVhbXbO1zCLyTy5i/3y65wxbnJPXvXP28uCHxTri6/dn5qfPIlpdEdlpPw/8AidZT2OtaNous2Ujx+ZaXdtL5TlZF4ZWVgQGVvxBrUg8O/GKHW5tSA8UxalLGI5rtb1xM6jGFZ9+4gYHBPYV9N+D5WbwVoLupxHo9pkgZ4FunNcE3x48ANJzc6gSxyT9lP+NdvsYRSbe5yuvKq2lHY8zk0f48NIite+MzlcjOpSng8/364fxVe+P/AAtrN7aalrXiHTr+62z3SnUJFeYleGchvm+XA5zX278O/Eug+P8Aw1Jqfh69dktJRazfaYjEdwGRjrkYI/Kvk/8Aa5Cw/Fu7iDiTbaW/zDOOYxWVWMUrxdxUqjlPlaPGoY1ZtmOcZHvWrod54u0ux1K58Papq9lZWwjkvpLK6khRdzbUL7SByTgVkLIyyLivs74EeANNtPgLe2Or2ge78VRtJdkjDRwshEIHuAd46YLVjTg5uyN604wSbPih2LuXZmZm5Yscknua04fEviKDRTosGv6rHpbKyvZLeSCBgSSR5eduCST071B4k0i78P8AiC/0S/Xbc2U7QyehKnGR7HqPY1QzU6j3PXdU+Gvx4123RNY0PxVqcUbbo1urozBT0JAZzg1XtPhD8YtJuo9QsPCut2FzESY54HEciHBBwwYEcEjiv0C1vUrfQfD1/rOobxZ6fay3U5QZbZGpZsDucA14bf8A7T/wwnEgN1qwZv8ApyP+NbqCe7OZ1pfZifPLeGfj5DqT6vEnjFNQeIW7XS6hIJjEDkJv37tuTnGcZ5rjfFPiv4kW95d6H4i8WeJmmjPl3Ntc6nM4z1wwLkGvubwF4p03xv4aTxDo0kslo0zwkyJsYMvXg18TftDH/i9PijBz/pnp/srTq0lCKknuKjVlUk00chouq6po18L7SNSu9Pu1Uqs9rM0UgB6gMpBFWtRi17VrS58UalLeX0JuUt5r+4kMhaUqSqlzkk7V/IfSsmMMzhVUsWOAAOSa+89F+CNin7M48C3RjXWb2z+2uSoGy/b50yT0C4WM+yn1rCN2dEny2PiO/wDFXiW/0230298Q6vdWVts+z2897I8UWwYTapOF2jgYAwOla1t8RfiAbuL/AIrrxRlmCk/2tP0/76rlLm3mtbiS3uI2imicpIjDBVgcEH8c03JBBBwQcipux2R1uoXFzqV013qF1Pd3L/fmnkZ3b6kkk1dv/EHiG/mhlvvEGrXckG7ymnvJJDHuG1tpJ4yODjrWGlyCud1Nacnoc0czQ7I0d+yIcZxVnTde1/TrWWz03XtTsLSYsZbe3unjjkJGCWUEA8ACsGSYnrUhm2gdqV2OxpQTLGuI1qT7U9ZInT1pftP+0aVguVWnyCM01ZCD1qmz5NAamO5fExA6immbPU1TL03fQFy+Jz602SXI5aqYemtIKAufof4HRp/htojjhRolsc/9sFr8+fNPm7xx7Zr9E/h7Mo+Ffh8soB/sO25K9f3C/wCNfnHvrrxLuoo5MJo5H2V+xLdIvw216ORQB/a2dxY8ERL7e9eM/tczKfjTqAU5/wBGt8/9+xXq37DssMngjW7aeUx51RShxkEmJQf6V47+1mSPjRfj0toP/QBUyVqKFF/7Q2c98FvCTeOfiVpOhOhNo0nnXrD+GBPmb6Z4XPqwr7/8iziSK1+1RxGVtlvHgDdtBO1RnsATx2FeD/sWeCjp3hS78WXgEdxq7GK3yMEQI3Uf7zg/gq+taXxZ0b4s3nxj8O634U0TztN8PMJRm9hi+0M/+vGGYHBT5PzI4Na0U6cLrcxxEnOpbojzr9tjwHJpWr6f42tY1NvfgWl4VUjEyjKMf95AR/2z96+blNfpH8ZtMt/HHw01nwybSMmaEGGZwP3U6sGjbP1GDjqCRX5wXcMtrcyW1xG0c0TlJEYYKsDgg+4IrGvFqd2dWHmnCyP0p+M+oKPhL4vjZpQ50S8CqB8pBgb269favzSJzX6T/G2CP/hWHi11lwRol4WVjznyHr81hjmisrWIw0tGfbn7H1vK3wQhmVSR9vn6D3FfMP7QbbvjP4nPTN5/7KtfTH7Hsrr8G4UB4+3Tn8CRmvmX9oLj4z+Jx6Xn/sq1rWb9hEmhL99JG7+y/wCDG8WfE62uJ4PN0/SALy4GOGYH92npy2Dj0Vq+45NUhglhtGmH2iRGkWPPJVSAx+gyOfcV5J+y14QPhT4YW13dQFdQ1ki8mwMlUI/dL+C/NjsXNY+r6N8T7j9oaDxZbaQv/CP26iwA+3Q5a1bO99m7Od+XxjPyqKqnFwirrcyqS55vXY8j/a/8HHw98R/+EgtYDHp/iENdDA4S4B/fL+ZDf8CPpXima/QD9pnwSvjL4W3VrZiJ77To/tlmAwJLoDuQepZSwA9celfn8K5q8VGV1sdNCblHXdF2GU+UufTFP82qKuy9DTi7HvWJ0Frzf85pfN/zmqW4+pp280AW/M9qPM9qqbqN1ADdxo3Go80ZoAk3GgNio80ZoAk3Gm5puaM0AfpB4Kbd8KfD4/u6Da/U/wCjr2r84iea66D4ofEG3sobKDxfrEdtDEIYoluW2rGBgKB6AVx4NbVKqml5GNKm4NvufZv7BUFm3w/8QXFzErumqgpuGcYiWvK/j7oV14w/acj8P2ZCS3/2WMuF4jUoC7keirlj7CvKfC3jnxf4Xs5rPw74i1HS4JpPMkjtpiis2AMkDvgAU3/hN/Fv/CSnxL/wkF//AGwY/K+2eafNCYxt3emOKXtE4coezkp8x99eMtW0n4W/DWa+a3AstGtEht7ZX2mQjCRoDzyTjJwcDJ5xXhq/tcQgOf8AhAGJZdoI1fpx/wBca+evEvjzxl4nslsfEPiXU9TtUcSLFcTl1DgEA4PfBNc0a0liZvbQypYSEb82tz7u+CfxWsfipa6raR6e+kXlpJE7W5uBN5sRDYcHavRuCMHqD3r5+/a98D/8Ix8Q11u0Qix1xDP04W4XAlH45Vv+BH0rybwz4h1zw1fPf6Bql3pt08ZiaW3kKMUJBKkjtkA/gKv+JfHPi/xLZx2fiDxDqGpW8UgkSO4lLhWwRkZ74J/OiVVShyy3LjRcJ3jt2P0F+M6KPhd4rxGMjQ73BJJP+pevzZ6Ma7HUfip8RdRsLiwvvGWsXFrcRNFNFJcEq6MCGUj0IJFcaKipUUrWHSpOne/U+3f2NIlb4P23mJlXvbgDn3FeM694OHjT9rfVdEMTGxGofaLwj+GBFUtn0zwufVhXmHh/4geNfDumrpuheJtT06zDlxDBOVTcepwO5qHTvHXjDT9avNbsfEWo22p33F1dRzESTD0Zup6Cm6qcVHsRGjJSlJPc+4PjP430z4deEl142kV0ZJVt7azjl8sO56jdg7QFDHp2x3rxZf2qkQ5HgZv/AAa//aa8C8UeLvE/ieO3j8Qa7f6mtuWMIuJS4QtjOM+uB+VYdaTxctOUI4SKXvbn6MfAL4h6P8U/CV1qVvYtpuo2s5gnsjP5hUYyr7gq5VgT1HUN6V8a/tMeCk8EfFvVLG0Tbpt432yywOAjk5QeytuUewFcb4S8YeKfCUtxJ4Z16/0l7kKJjazFPMC525x1xk/maTxX4u8S+K5opvEmtXuqyQ7vLa5kLlN2M4J9cD8qxlU5l7xrClyP3djFzRmmnrSVkaj80ZplFAD80ZplFAH/2Q==</binary></FictionBook>
