Двойняшки от миллиардера
Тая Наварская

Багиров окидывает двойняшек пристальным взглядом. 

– Чьи это дети, София? Мои? 

– Нет, они мои. Только мои, Макс. 

– А где же их отец? 

– Мы с Мироном развелись. Несколько лет назад. 

– Полагаю, причина развода была в этом? – закатывает рукав рубашки, обнажая небольшое родимое пятно. 

– О чем ты, Макс? – паникую, прижимая детей к себе. – При чем тут это? 

– При том, что на руке твоего сына я вижу точно такое же. 

Семь лет назад наши с ним пути разошлись. Я сказала ему, что дети, которых я ношу под сердцем, от другого. Сделала выбор не в его пользу. Тогда мой поступок казался мне правильным, но жизнь расставила все по местам. Мой брак распался, а любимые двойняшки как две капли воды похожи на того,о ком я все эти годы старалась забыть.

Вторая книга дилогии.

====================

Глава 1

Глава 1
Мои дети куда-то исчезли. Вот прямо раз — и испарились в воздухе. Еще пару минут назад я видела их рыжеволосые макушки на одной из горок, а теперь стою и, заламывая пальцы от волнения, безуспешно озираюсь по сторонам. Двойняшек нигде не видно. Куда на этот раз подевались мои маленькие негодники?
— Извините, вы детей моих не видели? — подбегаю к первой попавшейся женщине. — Брат с сестрой. Оба рыжие. Шестилетки.
— Нет, не видела, — отрицательно качает головой, а затем желчно добавляет. — Вообще-то на игровой площадке детей до семи лет нельзя оставлять без присмотра. Нужно повсюду их сопровождать.
А то я не знаю! Уже битый час ношусь за ними как угорелая. Они на качели — и я туда. Они в волшебный лабиринт — и я, согнувшись в три погибели, за ними. Я даже в разноцветное болото из пластиковых шариков залезла, лишь бы эти шалунишки от меня не улизнули! И вот стоило на секундочку, буквально на секундочку отвлечься на зазвонивший телефон, как Алиса и Алекс куда-то удрали. А мне теперь ищи-свищи. Не дети, а неуловимые тени!
— Я и сопровождала, — огрызаюсь я и чуть ли не бегом устремляюсь дальше.
Конечно, можно было бы уколоть неприятную незнакомку в ответ, заявив, что я видела, как ее драгоценная дочурка вовсю поедает рассыпанные по полу блестки, но на это банально нет времени. Найти собственных детей, как ни крути, важнее, чем поставить на место ядовитую особу.
— Алекс! - кричу я, крутя головой из стороны в сторону. — Алиса!
Но рыжих, выделяющихся из толпы головок по-прежнему нигде нет. Паника в груди нарастает. Ладони становятся влажными. Собственный пульс ритмичными оглушающими ударами бьет по вискам.
— К охране подойдите. У входа в игровую комнату, — советует мужчина в льняном костюме, мимо которого я пролетаю. — Они помогут.
— Спасибо, — кидаю на ходу, тут же решив последовать его совету.
На трясущихся ногах направляюсь к высокому мужчине в черном костюме и с рацией в руке. А сама продолжаю спрашивать у мимо идущих людей:
— Вы двойняшек не видели? Рыжих таких, шустрых.
В ответ лишь поджатые губы и сочувственные покачивания головой. Никто их не видел. Господи, ну почему так?! Куда они запропастились? А может, их украли? Похитили и уже куда-то везут? От этих мыслей вмиг делается дурно. К горлу подкатывает тошнота, а колени слабеют. Раньше я не была такой уж впечатлительный, но с появлением двойняшек многие темы стала принимать близко к сердцу. Например, вопросы их здоровья и безопасности. Иногда я жутко злюсь на своих непосед, но, стоит представить, что с ними случится что-то плохое, как у меня пропадает всякое желание жить.
Нет, все-таки Алиса и Алекс — мои солнышки. Жгучие, яркие и согревающие своим теплом в любой, даже самой непростой ситуации. Замечательные дети. Лучшие для меня.
— Я детей потеряла! — выпаливаю я, становясь перед охранником.
— Где?
— Да здесь, в игровой комнате, — растерянно развожу руками.
— Понял. Мне нужны приметы. Сейчас сообщу по рации всем нашим сотрудникам — мигом найдут.
— Мальчик и девочка. Шесть лет. Рыжие, веснушчатые. Одеты в джинсовые комбинезоны. На девочке красная кофта, на мальчике — зеленая, — напрягаю память. — Так, что еще... А! Еще у них обоих родимые пятнышки есть! Вот здесь, — показываю на руку, чуть ниже локтевого сгиба, — в виде сердечка...
— Думаю, этого будет достаточно, — останавливает мой словесный поток охранник и, зажав кнопку на рации, повторяет услышанное.
Отрываю взгляд от его сосредоточенного лица и вновь гляжу по сторонам. В области солнечного плетения болезненно поднывает. Тревога комом стоит в горле. Как бы я хотела, чтобы дети поскорее нашлись! А то перетянутые нервы вот-вот порвутся.
Может, Мирону позвонить? Мы, конечно, давно уже не вместе, но все же... Хотя, если рассудить здраво, что он может сделать? Чем помочь? Ответ очевиден: ничем. Его наверняка и в городе-то нет. Опять уехал на очередную конференцию, посвященную языкам программирования. Так что звонок ему — совершенно бессмысленное действие. А мой порыв — всего лишь глупая привычка родом из прошлого.
— Судя по всему, в игровой комнате их нет, — огорошивает охранник, выдергивая меня из мыслей.
— Что?! — роняю челюсть. — А где же они тогда?!
— Возможно, вышли за территорию, отправились бродить по торговому центру, — предполагает он. — Пойдемте по камерам проверим. Мимо них они точно не проскользнут.
Идея с камерами мне нравится, и я спешно киваю. Хотя саму, признаться честно, аж колотит от страха. Вы только подумайте, безбашенные шестилетки совсем одни в огромном торговом центре! Это ж с ума сойти как опасно!
— А я пока охране торгового центра сообщу. Пусть тоже будут начеку, — добавляет охранник, направляясь в служебное помещение.
И я, разумеется, семеню за ним. По камерам мы находим моих проказников довольно быстро. Двойняшкам действительно удалось удрать из игровой комнаты: выскользнули прочь прямо у администратора под носом.
— И зачем они только подались в торговый центр? — раздосадовано качаю головой. — Негодники!
— Да ладно вам, — охранник пытается меня успокоить. — Дети такие непоседы.
— Как их ловить-то? — на фоне стресса мой голос делается каким-то писклявым. — Как ловить?!
— Секундочку‚ — мужчина выносит вперед указательный палец, вынуждая меня замолчать. А сам вслушивается в непонятное шипение, раздающееся из его рации.
Так проходит несколько мучительно долгих секунд. А затем охранник вскидывает взгляд на меня и сообщает:
— Нашлись ваши мальцы. В цветочном были. Хотели приобрести букет.
— Чего? — из глаз брызгают слезы облегчения. — Какой еще букет?
И смех, и грех, ей-богу.
— Не знаю, — пожимает плечами, снова прислушиваясь к шипящей рации. — Давайте спустимся на первый этаж. Ваши дети там. Охране о них сообщил мужчина, у которого они пытались одолжить недостающую сумму денег на цветы.
Закатываю глаза и улыбаюсь. В этом все мои дети — авантюристы, не ведающие ни страха, ни сомнений. Откуда они такие? Без понятия. Но факт остается фактом: с озорными двойняшками скучать не приходится.
Вместе с охранником идем на первый этаж. Я так тороплюсь, что то и дело путаюсь в собственных ногах и спотыкаюсь. Поэтому мужчине приходится поддерживать меня за локоть. Еще на подходе к цветочному замечаю огненно-рыжие волосы Алекса и Алисы, и сердце в груди счастливо екает. Господи, как же я их люблю!
— Мамочка! Мамуля! — бросаются ко мне мои сорванцы.
Сажусь на корточки и крепко обнимаю сына и дочь. Поочерёдно целую их крохотные носики, глажу по головам, любуюсь. Знаю, что ничего нехорошего с ними не произошло, но все равно опасливо ощупываю их тонкие ручки и ножки. Целы ли, все ли в порядке?
— Вы меня так напугали! — хочу говорить строго, но в голосе слышится лишь радость.
— Прости нас, — подает голос Алекс. — Мы хотели быстро купить цветы и вернуться в игровую комнату. Думали, ты и не заметишь.
— Мы нашли деньги, — Алиса разжимает кулачок, показывая мятую сторублевую купюру. — Но их все равно не хватило...
— Боже мой! — смеюсь. — И зачем вам сдались цветы?
— Ну как же? — сын приподнимает светлые брови. — Для тебя, конечно!
— Для меня? — опешив, распахиваю рот.
— Да, мы слышали, как ты вчера разговаривала по телефону с тетей Алиной и жаловалась, что тебе уже сто лет никто не дарил цветы, — подхватывает Алиса.
Припомнив вчерашний диалог с подругой, вспыхиваю как спичка. То была очередная беседа о моей отсутствующей личной жизни. Ну, знаете, обычное женское нытье. Только я, само собой, была не в курсе, что у нашего разговора есть слушатели. Двойняшки ведь в тот момент мультики смотрели! И когда успели уши погреть?
— Сто лет — это очень долго, мама, — с серьезным видом заявляет Алекс.
— Ой, милые мои, — качаю головой, испытывая смесь смущения и умиления. — Спасибо вам за то, что хотели меня порадовать, но все же убегать без разрешения было плохой затеей. Знаете, как я за вас переживала? Аж сердце разболелось.
Дети боязливо переглядываются. Кажется, до них только сейчас стало доходить, что они не на шутку сплоховали.
— Прости, мамочка, — повторяет Алиса. — Мы совсем не хотели, чтобы ты переживала.
Первый всплеск эмоций уже позади. Я убедилась, что с детьми все нормально, и наконец могу их отпустить. Распрямляюсь и замечаю, что всеобщее внимание устремлено к нам. Среди невольных свидетелей нашей маленькой семейной драмы и охранник игровой комнаты, который нас сюда привел, и его коллега из торгового центра, и флористка, и…
Нет, этого не может быть! Сознание пронзает вспышка смутного узнавания, и сердце, споткнувшись, снова сбивается с только-только выровнявшегося ритма. В глазах темнеет, и я несколько раз моргаю, дабы убедиться, что мужчина, стоящий передо мной, реален. Что это не плод моего расшалившегося воображения. Но чем дольше я смотрю, тем больше убеждаюсь, что не ошиблась. Это он. Максим Багиров.
Его взгляд по обыкновению прямой и острый. Царапающий нервы, цепляющий за живое. Вне всяких сомнений, он тоже меня узнал. Перед его глазами тоже пронеслась картинка нашего короткого совместного прошлого.
Смотрю на Багирова‚ все такого же красивого и статного, и кровь отчаянно приливает к лицу. Становится жарко. Дыхание делается частым и поверхностным. Почему он здесь? Что делает? Я слышала, он давно уехал на пмж за границу...
Шумно сглатываю и в каком-то суетливом жесте прижимаю к себе детей. Его детей, о которых он ничего не знает. Ведь семь лет назад наши с Максимом пути разошлись. Я сказала ему, что беременна от другого. Сделала выбор не в его пользу. Тогда мой поступок казался мне правильным, но у жизни были свои планы. Мой брак распался, а любимые двойняшки как две капли воды похожи на него. На мужчину из далекого прошлого.
— Это дядя, у которого мы хотели одолжить денег, — сознается Алекс.
— А он сказал, что наша мама наверняка очень волнуется, и отвел нас к охраннику, — Алиса по привычке дополняет рассказ брата.
— Что ж, — почему-то мой голос звучит хрипло. — Спасибо.
Сдержанно киваю Максиму, и, не дожидаясь ответной реакции, отворачиваюсь. Благодарю охранников, выполнивших свою работу, и обращаюсь к двойняшкам:
— Пойдемте, ребята, нам пора перекусить.
А затем, не оглядываясь, несусь прочь. Подальше от прошлого, которое воскресло так неожиданно.

----------

Глава 2

Глава 2
— София Александровна, можно? — Аллочка просовывает голову в мой кабинет.
Сто раз просила ее стучать перед этим, но помощница как об стенку горох. Всегда согласно кивает, а потом все равно делает по-своему.
— Что еще? — устало вздыхаю, отрывая взгляд от лежащих передо мной бумаг.
— Там из ООО «Вектор» звонили, — она виновато тупит взор. — В общем, мы опять упустили контракт.
— Спасибо, Алла, я поняла, — киваю, стараясь держать лицо.
Сотрудникам ни к чему знать, что каждая вот такая новость ножом режет мою веру в лучшее.
— Кто выиграл на этот раз? — спрашиваю, помолчав.
Обернувшись, помощница застывает в дверях.
— Вроде «АлеметГорСтрой».
— Ясно. Игнатьева ко мне пригласи.
— Он пока на обеде, — робко.
— Ну так пусть прервется, — грозно зыркаю глазами. — Это срочно.
— Да, София Александровна.
Прикрыв за собой дверь, Аллочка удаляется, а я устало роняю лицо в ладони. Как же так вышло, что мой некогда цветущий бизнес превратился в постоянную череду неудач? Помнится, после успешно выполненного дизайн-проекта отеля Багирова крупные заказы посыпались на меня один за другим. Я буквально купалась в деньгах. Отказывала даже самым влиятельным клиентам, потому что была загружена на месяцы вперед.
Окрыленная успехом, я стала работать не только с дизайнерскими проектами, но и со строительными подрядами. Участвовала в тендерах, выигрывала выгодные заказы. Кто сказал, что стройка и отделка — это не для женщин? Я уверенно рушила гендерные стереотипы, справляясь даже с самыми непростыми объектами. Моя фирма росла, масштабы работы увеличивались, я преуспевала... А сейчас что? Куда все это подевалось?
Примерно год назад начались серьезные трудности: я стала проигрывать один тендер за другим. По совершенно непонятным мне причинам. Вроде просчитывала все предложения с прежней тщательностью, но постоянно находился кто-то, кто давал заказчику меньшую цену. Порой доходило до смешного: цена конкурента была всего лишь на пару десятков тысяч ниже моей. И это при том, что суммы контракта исчислялись миллионами. Натуральный закон подлости, скажите?
В свете этих событий пришлось существенно снижать стоимость. Чтобы урвать заказ, даже самый крохотный, приходилось работать чуть ли не в ноль. На грани себестоимости. Сами понимаете, в таких условиях ни о какой сверхприбыли речи не шло. Лишь бы на содержание офиса и штата сотрудников хватало. И на том, как говорится, спасибо.
И вот сегодня новое поражение: контракт, на который я очень рассчитывала, снова уплыл к конкурентам. Прямо из-под носа ушел. Если так пойдет и дальше, мне придется закрывать фирму и устраиваться куда-нибудь штатным дизайнером. Полнейшее фиаско.
Если честно, мне даже думать о таком исходе больно. Я ведь столько пахала. Столько сил, денег и времени вложила в свою фирму. Жертвовала ради работы сном, общением с детьми, здоровьем. Да что уж там, я даже поесть иногда забывала! Особенно, когда лично выезжала на объекты. Могла пропасть там на десять, а то и двенадцать часов, начисто забыв о всех физиологических потребностях.
Сейчас все совсем иначе. Последний крупный проект сдан полгода назад, а новых пока не предвидится. Пока мы, конечно, перебиваемся небольшими заказами на дизайн от старых клиентов, но этого очень и очень мало. Особенно в условиях выросшего штата сотрудников. Если в ближайшие месяцы я не загружу бригаду работой, они просто разбегутся.
— София Александровна, звали? — Игнатьев, в отличие от Аллы, перед тем, как распахнуть дверь, постучал.
— Да, Никита Валерьевич, проходи, — киваю, рукой указывая на стул для посетителей. — Слышал новость? Мы снова контракт профукали. По слухам, «АльметГорСтрой» забрал.
— Да, я в курсе. До сих пор в шоке.
Никита — мой первый зам и правая рука. Я схантила его пару лет назад. Тогда мне нужен был толковый специалист, на которого можно было бы положиться. Никита справлялся со своей работой на твердую пять и как никто другой был погружен в суть дела. Поэтому именно с ним я решила обсудить складывающуюся плачевную ситуацию.
— Что думаешь по этому поводу? — подпираю кулаком подбородок.
Мне правда интересно выслушать его мнение.
— Не знаю, — он медленно ведет головой из стороны в сторону. — София Александровна, можно нескромный вопрос?
— Давай. Если он, конечно, связан с работой.
— Вы ни с кем из городской администрации не ссорились? Никому дорогу не переходили?
— Ты думаешь, нам не дают контракты по указанию сверху? — удивляюсь.
— Ну а как это еще объяснить? Раньше мы забирали столько объектов, сколько могли освоить. А сейчас что? Одни объедки. Напрашивается логичная мысль, что кто-то резко обрубил нам кислород. Осталось только понять причину.
Его рассуждения кажутся здравыми, но я хоть убей не помню ни одной конфликтной ситуации с чиновниками. Ну не дура же я, в конце концов! Прекрасно понимаю, с кем можно ссориться, а с кем нельзя. Страна у нас коррумпированная, свободная конкуренция — понятие условное. Поэтому если хочешь работать и зарабатывать, с властью надо дружить. Ну или хотя бы играть по ее правилам. Близких знакомых в администрации у меня никогда не было, зато было имя и репутация. Именно благодаря ним я и добилась таких высот. А сейчас эта формула почему-то перестала работать.
— Нет, исключено, — отрицательно качаю головой. — Ни с кем я отношения не портила.
— Других предположений у меня нет. Либо сверху кому-то что-то не понравилось, либо это банальное невезение.
— Но если так, то оно скоро должно закончиться, — усмехаюсь. — Чёрные полосы ведь должны сменяться белами.
— Да, должны, — Игнатьев задумчиво кивает.
Кажется, ему и впрямь больше нечего мне сказать.
— Ладно, иди работай, Никита Валерьевич, — вздыхаю. — А я займусь поиском новых объектов.
— Ни пуха ни пера, — улыбается. — Уверен, удача скоро повернется к нам лицом.

----------

Глава 3

Глава 3
— Софа, привет! — мама в нарядном переднике открывает мне дверь. — Есть будешь? Я голубцы приготовила.
— Да, давай, — шагаю в квартиру и стягиваю легкий плащ. — Умираю с голоду.
Захожу в спальню, где друг напротив друга сидят мои рыжеволосые бандиты. Сосредоточенные, серьезные. Играют в настольную игру, не замечая никого вокруг.
— Добрый вечер, малышня, — здороваюсь, привлекая к себе внимание.
— Мамочка! — восклицают дети.
Несутся ко мне и топят в жарких объятиях, чуть не сбивая с ног. Ласковые мои. Любвеобильные. Забирать их из сада мне удается нечасто. Когда владеешь собственным бизнесом, заканчивать рабочий день вовремя получается далеко не всегда. Благо для этих целей у меня есть вышедшая на пенсию мама, которая во внуках души не чает.
Поначалу я, как и все цивилизованные люди, хотела нанять няню. Однако родительница воспротивилась, мол, как так? Неужели за нашими ангелочками будет приглядывать какая-то посторонняя женщина? Лично меня эта мысль не пугала, так как за годы бизнеса я привыкла к делегированию. Но вот мама была непреклонна. Сказала, что сама будет нянчиться с детками. Дескать, ей это только в радость.
— Смотри, что я нарисовала! — Алиса тычет мне в лицо листом бумаги.
— А это я! — Алекс пытается перекрыть художество сестры своим.
Ох уж это дух соперничества. Никуда от него не денешься.
— Давайте по очереди, — говорю я. — Алиса первая принесла рисунок, поэтому с нее и начнем.
Сын недовольно пыхтит, но спорить не порывается. Понимает, что мама всегда поступает по справедливости.
— Как красиво, дочка, — улыбаюсь я. — Это что, пони?
— Нет, единорог, — поясняет девочка. — Видишь, у него на лбу рог.
— А, ну точно. А это, так полагаю, радуга?
— Да, единороги питаются радугой и...
— Единорогов не существует, — отсекает прагматик Алекс.
— А вот и существуют! — дочь обиженно оттопыривает губу.
— А вот и нет!
— А вот и да!
— Ладно-ладно, — вмешиваюсь в их перепалку. — Пусть будет так: кто во что верит, то и существует. Если ты, — смотрю на сына, — не веришь в единорогов, то в твоем мире их нет. А вот в Алисином мире они действительно живут и питаются радугой. Потому что она в них верит. Договорились?
— Договорились, — хором.
— Ну а теперь давай глянем на твое творение, Алекс, — беру в руки второй листок. — Что это? Дерево?
— Ну нет же! Это жираф!
Надо признать, таланта к рисованию у сына нет от слова совсем. Он отлично собирает конструктор, быстро бегает и обладает феноменальной памятью, но вот художественными навыками не одарен. Что ж, каждому свое, как говорится.
— Ах да, жираф, — исправляюсь. — С очень-очень длинной шеей.
— Да, — Алекс довольно кивает.
— Вы оба молодцы, — приобнимаю двойняшек. — Мне так нравятся ваши рисунки.
— Спасибо, мамочка! — звонко чмокают меня в обе щеки.
Вот это я понимаю, достойное завершение сложного дня. Когда я с детьми, на душе неизменно становится легче.
— Сонь, пошли, — в дверях появляется мама. — Я тебе уже наложила.
— А ребятам?
— Они поели. Буквально за полчаса до твоего прихода.
Споласкиваю руки и бреду на кухню. Тесное общение с мамой хорошо еще и тем, что по будням я могу рассчитывать на горячий домашний ужин.
— Ну, как дела на работе? — родительница ставит передо мной тарелку с ароматными голубцами.
— Да нормально. Особых новостей нет.
Я предпочитаю не посвящать маму в рабочие сложности. Помочь она все равно не поможет, а вот распереживается будь здоров.
— Ясно, — садится напротив. — С Мироном давно разговаривала?
Внезапный интерес к персоне моего бывшего мужа удивляет. Мы с Мироном разошлись почти четыре года назад, и с тех пор наше общение носит чисто эпизодический характер.
— Давно. А почему ты спрашиваешь?
— Не знаю, Сонь, — неопределенно поводит плечами и вдруг выдает. — Тебе не надоело жить одной?
Ну приехали. Походу, меня ожидает очередная лекция на тему моего постыдного одиночества. Разумеется, я и сама знаю, что личная жизнь сейчас не на пике, но обсуждать это с родительницей выше моих сил.
— Мам, я не одна. Я живу с детьми.
Ну а что? Прикинуться дурочкой — не худшая стратегия.
— Это понятно, — закатывает глаза. — Ну а как же мужчина? Неужели ты не хочешь полноценной семьи?
— Ну ты же живешь без мужчины, и ничего.
— Я вдова, — выдает с апломбом.
— Ну а я разведенка с прицепом, — пожимаю плечами. — Не самый ликвидный товар на рынке одиноких женщин.
— Соня! Ну зачем ты так? — делает оскорбленный вид.
— Ну а что, мам? Я всего лишь говорю правду. У меня двое малолетних детей, и я выше крыши загружена работой. Вряд ли в ближайшее время мне светят какие-либо отношения.
— Зря ты все-таки с Мироном разошлась, — вздыхает.
Начинается.
— Мам, ты же знаешь, что он сам ушел! — вспыхиваю. — Или мне нужно было его наручниками к батарее пристегнуть?!
— Ну почему сразу наручниками... Просто похитрее нужно было быть. Поласковее. Мужчины ведь крайне примитивны. Им нужно знать, что их любят.
Окунаться в воспоминания четырехлетней давности неприятно, но они сами накрывают меня с головой. Мама права, наш с Мироном брак распался в большей степени по моей вине. Вот только причина вовсе не в том, что ему не хватало ласки.
Просто дети, которых он так ждал, оказались не его. И факт моего предательства, на которое он поначалу был готов закрыть глаза, снова предстал перед нами во всем своем ранящем безобразии.
Когда двойняшки только родились, было совершенно непонятно, на кого они похожи. Ну, то есть рыжие шевелюры однозначно выдавали мои гены, но вот от Мирона там не было и следа. Первый год муж пребывал в уверенности, что это его дети. Ведь я специально подделала результаты ДНК-теста. Я правда хотела, чтоб он был их отцом. Однако, чем взрослее становились двойняшки, тем больше походили на человека, чье имя в нашем доме было под запретом. Они становились маленькими копиями Максима Багирова. Те же глаза, те же носы, те же характерные подбородки. Они от него даже родимое пятнышко унаследовали.
Разумеется, Мирон это замечал. Не мог не заметить. Но ничего не говорил. Мы прожили почти два года, боясь озвучить друг другу главное. Он знал, что я ему солгала. А я знала, что он об этом знает.
Конечно, подобное положение вещей не могло продолжаться вечно, и неудовлетворенность Мирона вылилась в интрижку на стороне. Когда я узнала о существовании другой женщины, то испытала смесь самых разных эмоций: от вполне естественной обиды до мрачного осознания, что это в какой-то мере заслуженно. Ведь, когда я спала с Багировым, мы с Мироном официально состояли в отношениях. Я пожинала то, что посеяла.
Длительное выяснение отношений, взаимные упреки, скандалы — все это длилось несколько месяцев, а потом Мирон собрал вещи и ушел. Насовсем. К той самой женщине, на которой теперь счастливо женат.

----------

Глава 4

Глава 4
— Мирону хорошо в новой семье, — отвечаю после небольшой паузы.
Это действительно так. Где-то год назад он сам мне в этом признался. Сказал, что давно искал такую женщину, как его Ольга. Домашнюю, хозяйственную, покладистую. Мне было довольно странно это слышать, учитывая то, что я — совсем не такая. Мы состояли в отношениях двенадцать лет. Выходит, что оба просто потратили это время впустую.
— Я поняла-поняла, — мама кивает. —- Я же не призываю тебя снова сойтись с Мироном. Просто обращаю внимание, что он после разрыва с тобой смог найти новое счастье. Так, может, и тебе стоит попробовать?
— Ма-а-ам, — испускаю протяжный вздох. — Ну, к чему этот разговор? Ты же знаешь, мне элементарно некогда ходить по свиданиям.
— Знаю. А что, если сходить всего лишь на одно? — она заговорщически мне подмигивает.
Напрягаюсь. Раньше из ее стремления устроить мою личную жизнь ничего хорошего не выходило.
— О чем ты? — у меня аж голубец поперек горла встает.
— Ты помнишь Элеонору Васильевну Петровскую? Это моя приятельница. Мы вместе ходим в вязально-книжный клуб. А еще пару месяцев назад она стала посещать нашу церковь, и...
— Ближе к делу, мам, — поторапливаю.
— Так вот, у Элеоноры Васильевны есть сын. Иннокентий. Он в высшей степени достойный мужчина: холост, умен и владеет собственным крайне прибыльным бизнесом...
— Подожди-подожди, — пугаюсь. — Только не говори, что пытаешься его мне сосватать?
— Ну а что такого? — мама всплескивает руками. — Ты одинока, Иннокентий — тоже. Почему бы двум хорошим людям не попробовать найти что-то общее?
Господи. Какой кошмар. Мне уже далеко за тридцать, у меня двое детей, а мать до сих пор пытается втюхать меня какому-то непонятному встречному-поперечному!
— Я не хочу иметь ничего общего с этим твоим Иннокентием!
От возмущения откусываю слишком большой кусок и чуть не давлюсь. Приходится откашляться.
— Что за категоричность, Соня? — мама негодует не меньше моего. — Ты еще не знаешь Иннокентия, а уже поставила на человеке крест! Почему бы не дать ему шанс? Кто знает, может, вы созданы друг для друга?
Созданы друг для друга — крайне спорная фразочка. Она как бы подтверждает теорию половинок, навязывающую мысль, что человек от рождения неполноценен. И чтобы стать цельной личностью, ему необходимо найти партнера. Другими словами, половинку. Исходя из этой теории, люди, не состоящие в отношениях, априори какие-то не такие. И это жутко раздражает. Особенно, когда ты сам невольно оказываешься в рядах этих самых одиночек.
— Ну... Не знаю, мам. Я бы не стала доверять человеку с именем Иннокентий, — в трудных ситуациях я всегда предпочитаю прятаться за шутливой иронией.
— А что не так с его именем? — недоумевает родительница. — Да, оно редкое. Но, на мой взгляд, очень красивое.
— Сколько, говоришь, ему лет? — подозрительно щурюсь.
— Сорок один, — рапортует с готовностью.
— И он ни разу не был женат?
— Нет.
— Это странно, — тяну задумчиво. — Значит, с ним что-то не так.
— Да почему сразу не так-то? — хмурится мама.
— Ты сказала, что он умен, не беден и не обременен детьми, так?
— Ну так.
— По логике, он должен быть суперлакомым кусочком для женщин в возрасте от двадцати до пятидесяти, которые жаждут найти свою любовь. А таких в нашем городе, поверь, немало, — рассуждаю я. — Но почему-то он все еще одинок. Какой вывод отсюда напрашивается?
— Какой? — мама хлопает глазами.
— Для его одиночества есть веская причина! Возможно, он жлоб или извращенец. Или, например, спит в ночном колпаке.
— А что плохого в ночном колпаке?
— Мам, на дворе двадцать первый век. Все квартиры отапливаются. Мужчина, спящий в ночном колпаке, — это тоже самое, что женщина, носящая корсет. Дико и вызывает много вопросов.
— Ой, Сонь, опять это твое словоблудие! — мама недовольно отмахивается. — Давай лучше вернемся к Иннокентию. Ты пойдешь с ним на свидание или нет?
— Нет.
— Почему? Потому что тебе не нравится его имя? — мама начинает раздражаться. — Знаешь, милая моя, ты уже не в том возрасте, чтобы воротить нос. Очередь из женихов у тебя под окнами не выстроилась!
— Это потому, что они мне не нужны. Я уже была замужем, мам. И официально заявляю, что там нет ничего хорошего.
— Сонь, ну нельзя же так, — родительница снова меняет тактику, включая хитрость. — Почему ты все время отталкиваешь руку помощи? Я же люблю тебя. И хочу как лучше.
— Да мне и так нормально. Правда. У меня есть Алекс с Алисой, ты и любимая работа. Что мне еще нужно для счастья?
— Любовь, — отвечает она.
Вот так просто и сложно одновременно.
— Слушай, я понимаю, ты желаешь мне добра, но...
— Соня, сделай это ради меня. Пожалуйста. Сходи на одно свидание. От тебя же не убудет, верно?
— Ма-а-м...
— Ну что «мам»? Ты моя единственная дочь, и я очень хочу, чтобы ты была счастлива. Вдруг Иннокентий окажется тем самым. Я знаю, ты не веришь в судьбу, но чем черт не шутит, а?
С минуту молчу. Обдумываю мамино предложение. С одной стороны, идти на свидание с каким-то сомнительным типом жуть как не хочется. У меня на работе жесткий цейтнот. Да и свободное время я предпочла бы потратить на детей, нежели на какого-то левого мужика.
Но, с другой стороны, нельзя не признать, что в маминых словах есть рациональное зерно. Рано или поздно двойняшки вырастут, у них будет своя жизнь. Возможно, они даже уедут в другие города или страны. Ну а я что? Так и буду коротать свои дни в одиночестве? Если представить такое будущее, становится грустно. В чем-то мама права, здорово иметь рядом любимого и любящего человека. Возможно, я слишком рано поставила на себе крест?
— А какой он из себя? Ну, этот Иннокентий? — подаю голос после затянувшейся паузы. — У тебя фото есть?
— Да, Элеонора Васильевна отправляла мне фото с празднования своего юбилея, — мама суетится в поисках телефона. — Сейчас я тебе покажу.
Морально я готовлюсь увидеть какого-нибудь субтильного маменькиного сынка, но, вопреки моим ожиданиям, Иннокентий выглядит вполне себе рослым и коренастым. Красавчиком я бы его не назвала, но и уродом тоже. Обычный такой, среднестатистический мужик. Ничего выдающегося и сильно пугающего.
— Ладно, я согласна, — говорю, как следует изучив физиономию потенциального ухажера. — А он-то сам не против встречи? Видел мою фотку? А то вдруг думает, что на свидание к нему придет дама а-ля Марго Робби, — посмеиваюсь. — А там всего лишь я.
Поймите правильно, у меня нет проблем с самооценкой. Я вполне адекватно воспринимаю себя и свою внешность. Я довольно симпатичная. Кто-то может даже скажет, что красивая. И вполне могу быть в чьем-то вкусе. Плюс у меня густые рыжие волосы и неплохая фигура. Спасибо тренажерному залу два раза в неделю. Однако, как я говорила, мне уже далеко не двадцать пять. Есть и мимические морщинки, и мешки под глазами, особенно если не высплюсь, и так называемые кольца Венеры шее. Я ухаживаю за собой, регулярно хожу к косметологу. Но, сами понимаете, бьюти-специалисты — не волшебники. Да, они могут замедлить процесс старения, но полностью остановить его не в их силах. Годы так или иначе берут свое.
— Нет, ну, разумеется, Иннокентий знает, как ты выглядишь, — успокаивает мама. — И более того, увидев твою фотографию, он еще больше захотел встречи. Сказал, что у тебя очень яркая внешность.
— Ну спасибо, — хмыкаю.
Надеюсь, при личном общении этот Иннокентий окажется таким же приятным, как и по рассказам мамы.
— Ну так что? Я пишу Элеоноре Васильевне, что ты согласна? — мама прямо светится от предвкушения.
— Эх, была ни была, — усмехаюсь. — Давай, пиши.

----------

Глава 5

Глава 5
Свидание с кавалером, которого подогнала мне мама, было назначено на семь вечера. Сейчас уже семь пятнадцать, а от Иннокентия ни слуху ни духу. Не звонит, не пишет, под дверью не объявляется.
Ерзаю на диване в неудобном платье-футляре и чувствую себя полной дурой. В кой-то веки накрасилась, надушилась, навела марафет, и все ради чего? Чтобы вот так просиживать попу в одиночестве, которое язык не поворачивается назвать гордым? И где этот Иннокентий? Куда запропастился? Ведь четко же было сказано: «В семь часов подъеду». Может, он живет по какому-то другому времени?
Эх, вот раньше пунктуальность была неотъемлемым качеством настоящего мужчины. А сейчас мужики поголовно опаздывают. Взять хотя бы моего бывшего: для Мирона явиться вовремя было непосильной задачей. Он либо приходил сильно заранее, либо задерживался минимум на двадцать минут. Мне, как человеку в высшей степени ответственному, такое поведение не понять. Ну в чем проблема заранее спланировать свой график? Прям зло берет!
В семь двадцать четыре Иннокентий объявляется. Звонит и сообщает, что ждет меня у подъезда, поэтому я могу выходить. Голос у него басистый и звонкий, что в принципе соответствует сложившемся у меня в голове образу.
Прихватываю клатч и покидаю квартиру. Лифтом не пользуюсь — спускаюсь пешком. Дабы дать себе время немного прийти в себя. Не то чтобы я сильно волнуюсь, но все же последнее первое свидание у меня было лет этак семнадцать назад. Встречи с Багировым не в счет. Мы переспали с ним всего однажды. Да и в тот вечер было не до разговоров — нами овладела поистине животная страсть.
— Добрый вечер, — здороваюсь я, приближаясь к здоровенному черному Гелендвагену.
Благо кавалер соизволил выйти наружу и теперь ожидает меня, прислонившись к капоту.
— Здравствуй, София! — Иннокентий приосанивается. — Ты чудесно выглядишь!
Меня немного коробит, как он лихо перешел на «ты», но я решаю не злобствовать и не акцентировать на этом внимание. Как и на том, что он опоздал почти на полчаса. Никому не нравятся сварливые мегеры, верно? Хотя бы в первую встречу нужно постараться скрыть свое истинное лицо.
— Благодарю, — отзываюсь сдержанно.
Даже не знаю, надо ли отвешивать ему ответный комплимент? Или так не принято? В итоге решаю промолчать. Просто залезаю в его огромную машину, дверь которой Иннокентий мне услужливо открывает.
— Ну, чем занимаешься? — интересуется кавалер, выкручивая руль.
— У меня свой бизнес. Специализируюсь на дизайне и строительстве.
— Сильно, — одобрительно качает головой. — А я, знаешь ли, тоже бизнесмен. И вполне себе успешный.
То, что он сам поставил себе такую высокую оценку, смущает. Но я вновь решаю не придираться.
— И чем же занимаешься?
— В основном похоронами, — улыбнувшись, поворачивается ко мне и подмигивает.
— Очень смешно, — решив, что это шутка, тоже вздергиваю уголки губ. — Ну а если серьезно?
— Так я серьезно! У меня свое агентство ритуальных услуг, — говорит не без гордости. — Оказываем полный спектр. От транспортировки и хранения тела до изготовления надгробий и самого процесса погребения.
От его слов по коже бежит ледяной холодок. Поверить не могу! Мама отправила меня на свидание с гробовщиком!
— Э-э-э... Это очень... Очень специфичный вид бизнеса, — только и могу выдавить я.
— И очень прибыльный, — самодовольно ухмыляется. — Люди-то каждый день умирают.
М-да. Смерть — штука неоднозначная. Для кого-то горе, а для кого-то повод заработать.
— И ты... Ты сам... Ну, общаешься с родственниками умерших?
— Нет, сейчас этим уже занимаются специально обученные агенты. Я в механику, так сказать, не лезу. Мое дело — деньги считать. Хотя раньше, если честно, всякое бывало, — чешет затылок. — Когда только начинал, и жмуриков таскать приходилось. И ямы рыть.
— Жмуриков? — ужасаюсь.
— Ну покойников, — поясняет спокойно.
— Да-да. Я поняла.
Какое-то время едем в тишине. Я пытаюсь переварить услышанное, а Иннокентий беззастенчиво ощупывает меня взглядом. Похоже, я действительно в его вкусе. А вот он соответствует моему?
В свете новых подробностей этот вопрос можно считать открытым... Хотя, если разобраться, чего я так разволновалась? Ну, подумаешь, ритуальщик. Что в этом такого? Смерть — столь же естественное явление, как и жизнь. И люди, помогающие достойно проводить умершего в последний пусть, по сути, делают благое дело.
— Приехали, Софа! — провозглашает мой спутник, глуша мотор. — Вылезай.
Выбираемся из машины и шествуем к ресторану. Я бывала здесь раньше — приличное место. Видимо, современные гробовщики и впрямь не бедствуют.
Поздоровавшись с девушкой-хостес, занимаем уютный столик в центре зала и беремся за меню. Не знаю, как Иннокентий, но лично я планирую изучать его минут пять, не меньше. Мне нужно понять, что именно меня смущает в этом мужчине: его род деятельности, его панибратская манера общения или что-то еще...
— Та-а-к, что тут у нас, — очевидно, мой спутник привык выбирать вслух. — Телячьи щечки недурны... Да и медальоны тоже на вид аппетитны... Ты что будешь, Софа?
— Я София, — решаю немного осадить Иннокентия для того, чтобы сделать наше общение более комфортным. Не люблю, когда малознакомые люди на свой лад сокращают мое имя.
— Пардоньте, не хотел обидеть даму, — он примирительно посмеивается. — Ну так что будешь, София?
— Стриплойн и бокал красного, — вздыхаю, осознав, что спрятаться от общения со спутником не получится.
Иннокентий тоже делает свой заказ и вперяется в меня любопытным взглядом.
— Я слышал, ты в разводе?
Вот мы и переходим к главному.
— Да. И у меня двое детей.
— Круто. С тобой живут?
— Конечно. А как иначе?
— Ну не знаю... Многие мамки малых бабушкам скидывают, а сами личную жизнь устраивают, — пожимает плечами. — Шуры-муры, все дела.
Нет, все-таки меня, определенно, смущает его манера общения. Род деятельности здесь ни при чем.
— Мои дети живут со мной, — произношу твердо. — Хотя мама, безусловно, мне очень помогает.
— Понял. Ну а с бывшим что? Окончательно разбежались?
— Да.
Хочется спросить: «Как можно развестись не окончательно?», но я, если честно, боюсь услышать ответ на этот вопрос. От этого Иннокентия можно чего угодно ожидать.
— Ты не подумай, я детей люблю, — продолжает мысль мужчина. — Вот только своими так и не обзавелся. Почему? Да потому что...
Неожиданно у моего собеседника выключается звук. Словно регулятор громкости скрутили на ноль. А все потому, что за одним из соседних столиков я вижу человека, чье присутствие парализует, будто медленный яд. Карие глаза, опушенные веером густых ресниц. Гордая осанка. Бесконечная уверенность в движениях. Надменный взгляд человека, привыкшего быть хозяином своей жизни. Это он. Максим Багиров. Мужчина, с которым нас связывает одна ночь страсти и два рыжих чуда, которых я теперь воспитываю.

----------

Глава 6

Глава 6
Потерянно опускаю глаза в тарелку, пытаясь отыскать утерянное самообладание. Участившийся пульс энергично шарашит по вискам, а Ладони вмиг делаются липкими. Господи! Как же так выходит, что мы с Багировым пересекаемся уже второй раз эту неделю?! И это в огромном городе-миллионнике! Событие из разряда невозможных!
Поднимаю взгляд, дабы убедиться, что мне не померещилось. Но нет, я не ошиблась, это действительно Максим. Все такой же умопомрачительно красивый и восхитительно стильный. Возникает ощущение, что время над ним не властно. Даже ничуть не постарел!
Восстанавливаю сбившееся дыхание и беру себя в руки. Если Багиров вдруг тоже меня заметит, я не должна выглядеть как школьница, провалившая экзамен. Я взрослая деловая женщина, и даже случайная встреча с биологическим отцом моих детей не способна выбить меня из колеи. По крайне мере, именно это я пытаюсь себе внушить.
— София, все в порядке? — в мои мысли вклинивается Иннокентий, про которого я каким-то чудесным образом умудрилась забыть.
— Да, более чем, — киваю. — Я просто задумалась. Так о чем ты говорил?
Мой кавалер пускается в пространные рассуждения о работе, а я снова фокусирую внимание на Багирове.
Он не один. Сидит в компании какой-то темноволосой фифы с вопиюще глубоким декольте. Я вижу лишь ее профиль, но сразу могу сказать, что она крайне молода. Должно быть, чуть за двадцать. Этакая девочка-студентка в дорогих шмотках. Интересно, это он ей их купил?
На столе парочки стоит початая бутылка вина. Разговор, судя по мимике, идет расслабленно и неспешно. Багирову и девице комфортно вместе. Это видно невооруженным глазом.
Снова перевожу взор на Иннокентия и до соленого закусываю щеку с внутренней стороны. Волнение в груди перемешалось с какой-то непонятной тупой болью. Уголки губ ломит. Пластиковая улыбка так и норовит соскользнуть с лица. Мне все труднее сохранять внешнее спокойствие. Неужели дело в Максиме и его спутнице?
— Ну а ты? — мой кавалер смотрит на меня вопросительно.
Предыдущую часть вопроса я, как и следовало ожидать, пропустила мимо ушей.
— Я? — переспрашиваю в надежде хоть на какое-то пояснение.
— Ну колись, София, — не унимается Иннокентий. — Да или нет?
Что ж, выбор из двух вариантов не так уж сложен.
— Пожалуй, что да, — отвечаю, ткнув пальцем в небо.
— Правда? — на его лице отражается неподдельное изумление.
Хм... Еще бы знать, в чем я сейчас призналась... Да, я люблю мороженое? Да, мне импонирует классическая музыка? Или, боже упаси, да, я согласна на второе свидание?!
— Прости, — решаю, что лучше уточнить тему разговора. — О чем мы сейчас?
— О кремации.
— Ага, я так и поняла, — киваю торопливо.
Ну да, конечно, о чем же еще болтать на первом свидании, если не о кремации?
— Знаешь, — произносит задумчиво, — лично я для себя избрал классический путь погребения. Кремация — это, разумеется, занятно... Но я все же консерватор.
А-а-а, понятно. Кажется, я только что призналась, что желаю быть кремированной.
— Ну а я... Люблю эксперименты, — нахожусь с ответом.
— Я заметил, — улыбается. — Ты вообще неординарная женщина, София.
Хочу перевести разговор в какое-нибудь менее могильное русло, но неожиданно осекаюсь. Мой взгляд, непроизвольно дернувшийся в сторону, попадает в капкан другого взгляда. Цепкого, тягучего, доводящего до дрожи. Багиров меня заметил. Рефлекторно хочу отвернуться, но не могу. Физически не получается. Будто под гипноз попала. Сижу и, затаив дыхание, тону в омуте карих глаз Максима. Прямо как тогда, в ту роковую ночь.
Внезапно он поднимается на ноги. Уверенным жестом проводит пятерней по волосам и движется ко мне. Прямо по направлению к нашему с Иннокентием столику.
Времени на раздумья нет. Нас разделяют считанные секунды, поэтому меня вновь окатывает паника. Горячими удушающими волнами проходится от затылка до ног и судорожными спазмами оседает где-то в области живота.
— Здравствуй, София, — баритон Багирова обволакивает пространство, заглушая собой любые другие звуки.
— Добрый вечер, Максим, — мне каким-то чудом удается сохранять достоинство.
— Какая удача встретить тебя второй раз за неделю, — он по обыкновению иронично-обаятелен. — Уж не судьба ли сталкивает нас?
Он приподнимет бровь и смотрит на меня с вызовом. Чертов провокатор.
— Не думаю, что стоит причислять случайности к проделкам судьбы, — усмехаюсь.
— То, что случилось однажды, может больше никогда не повториться. Но то, что случилось дважды, обязательно произойдёт и в третий раз.
— И давно ты стал фаталистом? — спрашиваю, пожав плечами.
— С тех пор, как ты меня отвергла, — он говорит это без обиды. Скорее, полушуткой.
Но услышанное все равно вынуждает меня напрячься. Между нами повисает пауза. Багиров неотрывно пытает меня взглядом, и мне стоит огромных усилий держаться непринужденно. Потому что противостоять этому мужчине равнозначно маленькому подвигу.
— Кхе-кхе, — раздается откуда-то сбоку, и мы с Максимом как по команде поворачиваем головы.
Иннокентий, про которого мы невежливо забыли, привлекает к себе внимание.
— Прошу прощения, — спохватываюсь. — Иннокентий, познакомься, это мой старый знакомый Максим Багиров.
Мужчины жмут друг другу руки, а затем Макс снова обращается ко мне:
— Так, значит, у тебя двойня?
По телу опять проходит разряд тока. С чего это вдруг он вспомнил о детях?
— Ну да, — констатирую очевидный факт. Багиров же сам все видел.
Мне хочется закрыться. Спрятаться от его пронизывающего до костей взгляда. Ну или, как минимум, скрестить руки на груди. Так ведь вроде бы проще. Так безопаснее. Но, вопреки позывам, я не шевелюсь и не меняю позу. По-прежнему сижу с гордо расправленными плечами. Любая суета выдаст мое нестабильное внутреннее состояние и вызовет у Багирова подозрения. А подозрения мне сейчас не нужны. Как и лишняя нервотрепка. Единственное, чего я хочу, — это, чтобы Максим оставил меня в покое и вернулся к своей роскошной брюнетке. Между нами уже давно все кончено. Ни к чему ворошить прошлое.
— Они классные, — заявляет с улыбкой. — На тебя похожи. Такие же рыжие и шебутные.
— Спасибо, — отчего-то с каждым новым словом говорить становится все труднее. — Ну а ты? Давно вернулся в город?
— Пару месяцев назад. До этого мотался по Европе.
— Ясно, — киваю, надеясь, что на этом разговор будет окончен.
Но у Багирова, как всегда, свои планы.
— Может, как-нибудь встретимся? — предлагает неожиданно. — Посидим, пообщаемся? Столько лет ведь не виделись.
Предложение, безусловно‚ заманчивое. Но в то же время слишком рискованное. Я не могу ставить под удар устоявшийся уклад жизни только потому, что мне дико любопытно, как все эти годы жил Багиров.
— Спасибо за предложение. Но вряд ли это возможно.
— Почему? — Максим сама непосредственность.
— Э-э-э... — мозг судорожно работает. — Ну... Потому что Кеше это не понравится, — нахожусь, глядя на своего заскучавшего спутника. — Он у меня очень ревнивый. Да, дорогой?
— М-м-м? — блеет ничего мой не понимающий гробовщик.
Багиров вновь оглядывается на Иннокентия. На этот раз с куда большим интересом.
— Так вы вместе? — почему-то Макс кажется удивленным.
— Вместе, — подтверждаю как можно увереннее. — А что такого?
Ну да, я только что сочинила отношения с малознакомым мужчиной. А что было делать? Выкручиваюсь как могу.
— Да ничего, — ухмыляется и, обращаясь к Иннокентию, добавляет. — Поздравляю, мужик. Ты счастливчик.
— Спасибо, — мямлит тот.
Благо, ему хватает ума подыгрывать и не задавать вопросы прямо сейчас.
— Ну что ж, Максим, рада была тебя повидать, — из последних сил храню хорошую мину при плохой игре.
— Взаимно, София. Надеюсь, еще встретимся.
Не дай бог.
— Я тоже на это надеюсь, — вслух произношу совсем другое. — Пока.
Махнув на прощанье, Максим возвращается к своей брюнетке, а я обессиленно откидываюсь на спину дивана.
— Что это было? — недоумевает Иннокентий.
— Не сейчас, — отсекаю твердо и встаю из-за стола. — Мне надо отойти в дамскую комнату. Я скоро.
Не дождавшись ответа кавалера, скрываюсь в туалете. Мне нужно какое-то время побыть одной. Чтобы прийти в себя и привести в порядок изрядно потрепанные чувства.

----------

Глава 7

Глава 7
Продолжение вечера выходит смазанным. Иннокентий изо всех сил пытается развеселить меня шуточками про покойников, но в ответ на его потуги я лишь изредка улыбаюсь. Кисло и невпопад.
Осознание, что мы с Иннокентием не пара и парой никогда не будем, с каждой новой минутой становится все более ясным. Однако, несмотря на это, я по-прежнему сижу напротив этого странного мужчины и вполуха слушаю его байки. Разумеется, не потому что мне интересно, а из-за Багирова, который все еще ужинает со своей спутницей. В десятке метров от меня.
После нашего короткого разговора Максим вернулся к брюнетке и вновь сосредоточился на ней. На меня больше не смотрел. Да и я, если честно, старалась слишком сильно на него не пялиться. А смысл? Ну, подумаешь, вторая подряд случайная встреча. Это ничего не значит. Сейчас мы закончим трапезу, разойдемся каждый по своим делам и, вероятно, больше никогда не увидимся. Так ведь и быть.
Фокусируюсь на круглом лице Иннокентия, пытаясь уловить основную сюжетную нить его повествования. Он, конечно, совершенно не в моем вкусе, но мужик в целом неплохой. Даже перед Багировым вроде как меня прикрыл. Ну, то есть как как прикрыл? Не стал при нем отрицать наши выдуманные отношения. И за это я ему очень благодарна.
— Так что это за перец? — Иннокентий скашивает глаза в сторону столика Максима.
Очевидно, мой спутник наконец решил разобраться в запутанной ситуации.
— Да так... Бывший, — не придумав ничего лучше, отвечаю я.
— У-у-у... Ясно, — понимающе тянет он. — Решила утереть ему нос, верно?
— В смысле? — я же, напротив, не вполне понимаю, о чем он.
— Ну в прямом. Сказала, что мы с тобой вместе, — усмехается. — Я же не дурак, София, все смекаю. Желание предстать перед бывшим в лучшем свете совершенно естественно.
— В лучшем свете?
— Ага. Быть в отношениях с интересным мужиком всегда лучше, чем одной, правда? — заговорщически мне подмигивает. — Особенно в глазах бывшего.
Если я в чем-то и уверена на сто процентов, так это в том, что у Иннокентия нет никаких проблем с самооценкой. Он считает себя не только успешным бизнесменом, но и интересным мужиком. Согласитесь, не каждому дано столько легко и непринужденно разглагольствовать о своих достоинствах.
— А... — киваю слегка растерянно. — Ну да.
Пускай мой спутник верит, что я сочинила наши отношения потому, что считаю его дико классным. И ему приятно, и я без лишних объяснений обойдусь. Все, как говорится, в плюсе.
О том, что на самом деле я отчаянно боюсь вторжения бурного прошлого в мое спокойное настоящие, оттого и выдумываю всякие глупости, Иннокентию лучше не знать. Он попросту не поймет. У него же нет тайных детей, отец которых нежданно-негаданно объявился на горизонте после почти семи лет отсутствия.
Не знаю, помогла ли моя ложь хоть немного остудить интерес Багирова к моей персоне, но я буду на это очень надеяться. Не хотелось бы возвращаться к тому, с чего мы начали: к разборкам, недопониманию, недосказанностям... Мы с Максимом расстались на довольно печальной ноте, и продолжение нашей истории не требуется.
Возможно, соврав ему семь лет назад, я совершила ошибку, но теперь это дела давно минувших дней. Прошлого не вернешь, а время назад не отмотаешь. Это моя ошибка. Только моя. И мне нести за нее ответственность. Именно поэтому я так отчаянно хочу, чтобы наши с Максимом жизни, как и раньше, шли параллельно. Не пересекаясь.
Разумеется, время от времени меня посещают мысли о том, как бы сложилась судьба, скажи я Багирову правду. Развились бы наши отношения, которые на тот момент находились в зачаточной форме, во что-то серьезное? Помогал бы он мне с детьми? Хорошим бы стал отцом?
Подобных вопросов море, а ответов — ни одного. Мне не дано узнать, как легла бы карта, потому что много лет назад я уже сделала выбор. И он был не в пользу Максима.
— Десерт? — бодро интересуется Иннокентий.
Видимо, по его мнению, наш вечер прошел на «ура».
Невольно кидаю беглый взгляд в сторону Багирова и окунаюсь в омут его карих, внимательно прищуренных глаз. Надо же, а мне казалось он больше не смотрит в мою сторону! Выходит, ошиблась?
Замечаю, что Максим расплачивается по счету. Значит, его ужин подходит к концу. В таком случае и мне пора завершать свой. У меня нет никакого желания находиться в обществе Иннокентия дольше, чем это необходимо. Если потороплюсь, возможно, даже сама успею прочитать двойняшкам сказку перед сном.
— Пожалуй, я откажусь, — натягиваю вежливую улыбку. — Завтра рано вставать и все такое...
Боковым зрением замечаю, как Максим встает из-за стола и подхватывает за талию свою спутницу. Обычный в общем-то мужской жест, но мне почему-то становится не по себе. Чувствую неприятный укол то ли обиды, то ли ревности... Господи, ну как же глупо! Ревновать мужчину, который, по существу, никогда не был моим! Что вообще творится у меня голове?
Злясь на саму себя за неуместные чувства, я перевожу взгляд на своего спутника, лицо которого недоуменно вытянулось.
— Ну брось, София, время еще детское, — настаивает он. — Предлагаю заказать по яблочному штруделю.
Дверь за Багировым и его брюнеткой захлопывается. Они покинули ресторан.
— Ты меня извини, но я не люблю сладкое, — беззастенчиво лгу я.
Теперь, когда Максим ушел, ничто не мешает мне в спешном порядке отделаться от Иннокентия.
— Ладно, понял, — он вздыхает. — Тогда закажу счет, и поехали отсюда.

----------

Глава 8

Глава 8
Терпеливо жду, пока мой кавалер расплатится, а затем вешаю на плечо сумку и выхожу из-за стола. Я бы предпочла доехать домой на такси, но понимаю, что это будет невежливо. Как-никак Иннокентий — сын маминой подруги. Хотя бы по этой причине стоит постараться соблюсти приличия.
Выхожу на улицу, и свежий вечерний воздух приятно охлаждает горячие щеки. Максима уже давно нет поблизости, но я все еще чувствую волнительный жар от внезапной встречи с ним. Стоит признать, что этот мужчина из прошлого как никто другой умеет выводить меня на эмоции. При этом не прикладывая абсолютно никаких усилий.
Меня и гигантский Гелендваген Иннокентия разделяет небольшая подъездная дорожка. Она настолько узкая, что я самонадеянно не кручу головой: ни вправо, ни влево. Просто уверенно шагаю к автомобилю. И это становится моей ошибкой.
Слуха касается непонятный дзынькающий звук, потом писклявый возглас, а в следующую секунду откуда-то сбоку на меня обрушивается что-то большое и твердое. Глухо охнув, валюсь на асфальт и тут же чувствую острую боль: в ноге, в локте, в ребрах. Пытаюсь понять, что произошло, но картинка перед глазами размывается, будто в нее брызнули водой. Никак не соображу, где верх, где низ и почему я, черт побери, валяюсь на земле.
— Простите! Не справился с управлением! — перед моим лицом возникает прыщавая физиономия паренька, которому от силы лет четырнадцать. — Предки только вчера велик подарили, я еще не очень уверенно езжу, — хватает меня потными руками. — Вы в порядке?
В интонациях мальчишки слышится неподдельное сожаление. С его помощью приподнимаюсь и, кривясь от боли, озираюсь по сторонам. В полуметре от меня валяется велосипед, столкновение с которым, судя по всему, и привело меня к падению.
— София! — из нарастающего гула окружающих меня голосов я выделяю один.
Низкий, властный. Пугающе знакомый. Получается, Максим еще не успел уехать.
— София! Как ты себя чувствуешь? — Багиров подлетает ко мне быстрее, чем я успеваю очухаться.
Опускается передо мной на колени и, осторожно обхватив плечи, заглядывает в глаза.
— София, — повторяет тише. — Ты меня слышишь?
— Да... Да, — ко мне наконец возвращается голос. — Все нормально. Кажется...
Пробую подняться, но ногу снова простреливает и я, негромко вскрикнув, корчусь от боли. Не хочется, конечно, выглядеть нюней-страдалицей, но совладать с собой не могу: уж слишком острые и неприятные ощущения.
— Что с ней? — обеспокоенно встревает горе-велосипедист.
Он, в отличие от меня, в шлеме и прочей защитной экипировке, поэтому, судя по всему, не пострадал.
— Пошел вон! — рявкает на него Багиров. — Прежде чем за руль садиться, ездить научись!
Парнишка затравленно сникает, а Максим вновь обращается ко мне.
— Вставай, София, нужно в больницу ехать. Идти сможешь?
— Да все в порядке, — пытаюсь отнекиваться. — Просто ногу подвернула... Не надо в больницу...
— Надо, — отрезает безапелляционно. — Так ты можешь встать или нет?
Багиров смотрит пытливо, а я вновь молчу. То ли из-за пережитого шока, то ли из-за смущения, то ли еще почему.
— Так, ладно, я сам тебя отнесу, — решительно произносит Максим.
А затем прежде, чем я успеваю что-либо сообразить, отрывает меня от земли, беря на руки. С легкостью, будто я пушинка. А во мне, между прочим, пятьдесят пять килограммов!
В нос забивается терпкий хвойный аромат его парфюма, и голова опять идет кругом. Ни за что не признаюсь, что мне нравится, как он пахнет. Лучше спишу свое волнительное томление на травму головы, которую я, вполне вероятно, получила.
— Брось, Максим, не надо, — лепечу я. — Это всего лишь велосипед...
Он мне не отвечает. Лишь одаривает хмурым взглядом и с напряженным выражением лица идет куда-то в сторону.
— Ба! Софа! Что тут случилось? — восклицает Иннокентий, только что появившийся на крыльце ресторана.
Оказывается, он замешкался и лишь недавно вышел на улицу.
— Я... Эм... Несчастный случай, — слегка повышая голос, поясняю я.
Мне неловко, потому что я по-прежнему нахожусь на руках Багирова.
— Вот это да! — он торопливо приближается. — Давай, мужик, — глядит на Максима, — тащи ее ко мне в машину. Я отвезу в травмпункт. Мало ли что... Надо проверить, целы ли кости и...
— Я сам отвезу, — жестко отрезает Багиров, не дав Иннокентию завершить речь.
— Но... — тот застывает на месте, явно растерявшись.
— Все нормально, — заверяю его. — Я потом позвоню.
Возможно, это не совсем правильно, но, если у меня все же что-то сломано, я бы предпочла, чтобы рядом был Багиров. Иннокентий — неплохой человек, но эти его профессиональные шуточки... Не уверена, что сейчас это именно то, что я хочу слышать.
Максим подходит к своей машине, подле которой стоит его темноволосая спутница. Вот черт! А ведь о брюнетке я совсем позабыла! Неужели мы поедем в больницу вместе с ней? Втроем?
Девица вопросительно глядит на Максима, но он не обращает на нее никакого внимания. Молча распахивает дверцу своего невообразимо дорогого внедорожника и усаживает меня на переднее сидение. Мне опять становится очень больно, но я подавляю стон, закусив нижнюю губу. Разреветься на глазах у Багировской силиконовой куклы — ниже моего достоинства.
— Максим, это кто? — девица наконец подает голос.
Он у нее чересчур высокий.
— Пострадавшая. Мы едем в больницу, — коротко отзывается он.
А затем наклоняется ко мне ближе, обдавая своим ароматным теплом. На секунду я замираю в ожидании, забыв о боли. Но короткий щелчок, который я слышу через миг, расставляет все по местам: Максим просто пристегнул мой ремень безопасности.
— А я? — теперь я не вижу лица брюнетки, но по-прежнему слышу ее.
— Что ты, Лер?
— Что мне делать? — в ее голосе звенит обида.
— Вызови такси. В чем проблема? — небрежно бросает мужчина, садясь на водительское сиденье.
На мгновенье мне становится жаль девицу. Багиров ведет себя так, будто это не он привез ее сюда. Будто ему вообще нет дела до нее. Наверняка прямо сейчас она выглядит жутко растерянной и возмущенной, но мужчина даже не смотрит. Даже не прощается с ней. Просто захлопывает дверь и, пристегнув свой ремень безопасности, плавно дает по газам.

----------

Глава 9

Глава 9
— Тебе удобно? — Багиров окидывает меня внимательным взглядом.
Мы с ним мчим по проспекту, нарушая все мыслимые и немыслимые скоростные пределы. Благо, к вечеру пробки уже рассосались. Уверена, Максиму грозит не один штраф за превышение, но его, очевидно, это мало беспокоит.
— Да, нормально, — киваю я.
Хотя, если быть до конца честной, это не совсем правда. Чувствую я себя паршиво. Правое колено жутко ноет, и создается ощущение, что со временем боль только усиливается. Уж не сломала ли я ногу? Учитывая мои трудности на работе, проблемы со здоровьем для меня — непозволительная роскошь. Фирма и так на грани разорения, какой мне сейчас больничный?
— Ты кажешься бледной, — обеспокоенно подмечает мужчина. — Сильно болит?
— Терпимо, — пожимаю плечами и тут же морщусь.
Видимо, руки я тоже повредила, но не так сильно. Наверняка лишь ушиб, не более. Окидываю себя беглым взором и недовольно цокаю. Выгляжу, прямо скажем, неважно. Кожа на ладонях и коленях содрана до крови. Платье перепачкано в дорожной пыли. Острые носы дизайнерских туфель некрасиво ободрались.
Чертов малец на велосипеде! Чуть меня не угробил! Хотя я тоже хороша. Совсем по сторонам не смотрела. Повезло еще, что на меня велосипедист наехал, а не водитель автомобиля. Тогда бы я точно шею свернула.
— Сейчас быстро доедем до больницы, — Максим серьезен и даже как будто напряжен. — Минут пятнадцать пути, не больше. У меня там знакомый травматолог есть. Заведующий отделением. Так что без очереди и бумажной волокиты тебя примут.
— Спасибо, — выдавливаю улыбку. — Без волокиты — это хорошо.
Мне приятна его забота. Даже очень. Не думала, что после стольких лет Багирову есть дело до моих проблем. Хотя, возможно, будь на моем месте кто-то другой, он бы повел себя точно так же... Банальную человечность ведь никто не отменял.
— А дети где? — неожиданно интересуется Максим.
Его внедорожник ловко лавирует в потоке машин, то и дело обгоняя автомобилистов, которые, в отличие от него, соблюдают правила дорожного движения.
— Мои? — я так теряюсь от его вопроса, что спрашиваю очевидное.
— Ну да.
— Эм... Они с мамой, — отвечаю, помешкав. — С моей мамой.
— Понятно.
Багиров замолкает и больше вопросов не задает. На какое-то время между нами воцаряется тишина, а затем я вновь подаю голос:
— Максим, у тебя нет влажных салфеток? Мне бы хоть платье в порядок привести...
— Женщины такие женщины, — поворачивается и смотрит на меня с иронией во взгляде. — У тебя, возможно, перелом, а ты о платье думаешь.
— Перелом — не повод выглядеть неряшливо, — шучу через боль. Неприятные ощущения в колене по-прежнему усиливаются. — Ну так есть салфетки?
— В бардачке посмотри, — говорит, переводя внимание на дорогу.
Пока я пытаюсь отчиститься от пыли и грязи, у Багирова звонит телефон. Мимолетом глянув на экран, он прикладывает трубку к уху.
— Алло. Да, привет, — пару мгновений слушает собеседника. — Я сейчас не могу. Дела срочные появились.
Вытирая туфли, случайно задеваю поврежденное колено и пискляво ойкаю. Боль просто невыносимая. Даже перед глазами рябит. Побыстрее бы оказаться в руках медиков и убедиться хотя бы в том, что я не останусь без ноги. А то в голову уже всякие дурные мысли лезут.
— Что значит, ты завтра уезжаешь? На сколько? — в голосе Багирова слышится удивление. — Ладно, я тебе понял. Позвони, как доедешь, — собирается сбросить вызов, но кто-то на том конце провода его останавливает. — Что еще? Говори быстрее, я занят. Да понял я, что ты на две недели уезжаешь, ну а что теперь, Насть? Сказал же, приехать не могу. Дела.
Женское имя по неведомой причине режет слух. Значит, Багирову звонит какая-то Настя и хочет, чтобы он к ней приехал. А сегодня в ресторане он был с некой Лерой. Обалдеть! Сколько же у него женщин? Как я и думала, люди не меняются. Максим как был плейбоем, так им и остался.
— Не начинай, а. Не до этого сейчас, — раздраженно бросает мужчина в телефон. — Как освобожусь, наберу. Все, пока.
Он откладывает мобильник в сторону, и снова обеими руками обхватывает руль.
— Почти приехали, — косится на меня с сочувствием. — Потерпи еще немного, София.
Значит, он обратил внимание, на то, как я вскрикнула, случайно задев коленку.
— Да я не из-за боли, — лгу зачем-то. — Просто... Просто туфли жалко. Совсем новые были.
— Ну-ну, я так и подумал.
Багиров улыбается, но по лицу видно, что он ни на секунду мне не поверил. Минуты через две мы приезжаем к порогу больницы. Максим глушит мотор и, повернувшись ко мне, спрашивает:
— Не возражаешь, если я донесу тебя на руках? Думаю, на ногу тебе лучше не наступать.
— Мне, конечно, приятно, что ты снова хочешь меня потаскать, но, думаю, в больнице есть носилки. На них все же будет комфортнее.
— Черт, ну конечно! — он сокрушается. — Подождешь в машине, ладно? Я сейчас позову персонал.
С этими словами Багиров покидает автомобиль и торопливым шагом устремляется в здание.
Внезапно ловлю себя на том, что любуюсь его походкой, и тут же спешу отвернуться. Ни к чему мне пускать слюни на этого мужчину. В постели я с ним уже побывала, а на большее, увы, рассчитывать не стоит. У него уже есть Лера и Настя. А, может, и не только они. Багиров в женском внимании не нуждается, а у меня и своих забот по горло. Работа, дети. Поврежденная нога, в конце концов!
Поэтому мне стоит сосредоточиться на том, что действительно важно, а не витать в розовых облаках. Не девочка ведь уже.

----------

Глава 10

Глава 10
— Сонечка, привет! - мама отвечает на звонок после второго гудка. Голос у нее веселый. — Ну, как дела? Как проходит вечер с Иннокентием?
Для меня не секрет, что родительница возлагает на наше свидание о-о-очень большие надежды.
— Если честно, неважно, — стараюсь не поддаваться постепенно накрывающей меланхолии и говорить ровно. — Я угодила под велосипед.
— Что?! — я прямо слышу, как с лица родительницы сползает улыбка. — Как это произошло?
— Переходила дорогу, не посмотрев по сторонам, ну и... Попала в мини ДТП, — вздыхаю.
— Кошмар, Соня! Ты в порядке? — паникует она.
— Приехала в больницу, чтобы сделать рентген. Но, думаю, все нормально. Вряд ли что-то серьезное.
На самом деле я храбрюсь. В воображении уже давно роятся жуткие сценки, где мне ампутируют ногу. Но маме об этом, само собой, знать необязательно.
— Кеша с тобой?
— М-м-м... Нет. Я его отпустила.
— Как так? Почему? — недоумевает.
— Встретила старого знакомого, — поясняю я. — И он любезно предложил довезти меня до больницы. У него тут знакомые врачи работают.
Стараюсь обрисовать случившееся в максимально выгодном свете. Хочу, чтобы все смотрелось нейтрально. Мама не знает ни о Багирове, ни о моих запутанных отношениях с ним. А еще она убеждена что Алекс и Алиса — дети Мирона. Так что лучше мне не впутывать ее в подробности. Меньше знаешь — крепче спишь, как говорится.
— А как же Кеша? — никак не угомонится родительница.
Вот дался ей этот Кеша, ей-богу!
— А Кеша поехал домой, — терпеливо отзываюсь я.
— Бросил тебя в беде, значит, — фыркает недовольно. — Хорош джентльмен!
Не хочется, конечно, формировать у мамы превратное мнение об Иннокентии, ведь он совсем меня не бросал, но в сложившейся ситуации мне проще молча согласиться с ее версией, чем пытаться разъяснить правду.
— Как там Алиса и Алекс? Слушаются? — перевожу тему.
— Да, зубы чистят, ко сну готовятся, — несколько рассеянно отзывается она.
— Хорошо. Я не знаю, смогу ли забрать их сегодня. Все будет зависеть от того, что скажут в больнице.
— А ты там одна? — мама вновь беспокоится.
— Да нет же. Со знакомым. С тем самым, который меня сюда привез.
— Я его знаю?
— Нет. Мы раньше вместе работали.
— Ой, Соня, я так переживаю! — она испускает протяжный вздох. — Может, Мирону позвонить? Пусть приедет. Все лучше будет.
— Мам, ну что за глупости? Причем здесь Мирон? — цежу возмущенно. — Мы с ним в разводе. У него своя семья.
— Семья не семья... А вы с ним тоже не чужие! — настаивает. — Да и дети у вас как-никак общие. Может, позвонишь ему, а? Мне спокойней будет.
— Мама, нет, — отсекаю твердо. И чуть мягче добавляю. — Я в надежных руках, слышишь? Не переживай. Как переговорю с врачом, обязательно тебе позвоню.
— Ладно, — отзывается ворчливо. — А ты где хоть? В какой больнице?
— Не знаю, меня же знакомый привез, — прижимаюсь лбом к окну. — Только вывеску вижу. «Многопрофильная клиника Гафиевых» называется.
— Ладно, удачи тебе, Соня. Буду ждать новостей.
Засовываю мобильник обратно в сумочку и в этот же момент замечаю, как к машине приближаются два медработника. Они катят носилки, а следом за ними идет Багиров. Серьезный, собранный, деловой.
На секунду меня прошибает флешбек, мысленно возвращающий к событиям семилетней давности. Мы с Максимом сидим друг напротив друга, и я, глядя ему в глаза, лгу о том, что отец моих детей Мирон. Его лицо, тронутое неподдельным разочарованием, сохранилось в памяти на удивление четко. Перед глазами до сих пор стоит резко помрачневший взгляд и сползшая улыбка. Интересно, какой бы была моя жизнь, если бы я позволила Багирову дождаться рождения детей и узнать правду? Вероятно, совсем другой.
Забавно, когда я приняла решение выбрать в качестве отца своих детей Мирона, то свято верила, что поступаю мудро. Мирон, он ведь положительный, предсказуемый, надежный. И совсем не бабник, в отличие от Багирова. Мне казалось, что с ним-то у нас сложится настоящая семья. Но семьи, к сожалению, не вышло. Вышла лишь смесь обид, разочарования и боли.
Вы не подумайте, с Мироном мы расстались на дружеской ноте. Да и сейчас общаемся без всякого негатива. Но все же годы моей, а потом и его лжи изрядно потрепали нам нервы. Тот случай научил меня одному крайне важному жизненному принципу: никогда нельзя решать за других людей. Никогда.
— София, ты готова? — Багиров распахивает дверь перед медработниками.
— Готова, — киваю.
А дальше все происходит как-то очень быстро, но в то же время без суеты. Меня аккуратно кладут на носилки и катят в приемное отделение. К счастью, бюрократических проволочек действительно не возникает: никто не спрашивает моего имени, не требует документов, не просит заполнить никаких бланков. Меня сразу везут к врачу, который бегло оглядев мои травмы, направляет на рентген для исключения перелома. А потом уже на МРТ для оценки состояния связок.
— Как я и предполагал, у вас частичный разрыв или, говоря простым языком, растяжение связок коленного сустава, — ознакомившись с результатами моего исследования, говорит доктор.
— Это серьезно? — от волнения покусываю ноготь на большом пальце.
— Ничего критичного, но ортез поносить придется.
— Ортез? Это что-то вроде гипса?
— Угу. Он нужен обеспечения иммобилизации коленного сустава. Поврежденным тканям для полного восстановления нужен покой.
— И сколько мне его носить? — траурным голосом уточняю я.
— Думаю, дней десять, — отвечает он. — Максимум — две недели.
Проклятье! Это очень-очень долго! У меня ведь на носу важные деловые встречи. Да и объектов, ход работы которых нужно проконтролировать лично, немало. Как же быть?
— А ходить-то я смогу? — во мне все еще теплится слабая надежда.
— После выздоровления — разумеется, — шутливо бросает доктор. — А во время лечения на травмированную ногу лучше не наступать.
Чудесно. Просто чудесно! Уже представляю, как буду ездить на работу на такси и прыгать по офису на костылях.
Заметив мою кислую физиономию, мужчина добавляет:
— Больничный я вам, само собой, выпишу. Отлежитесь, отдохнете.
— Да мне не до отдыха, — чуть не плачу. — У меня контракты горят! И новые добывать нужно...
— Я понимаю, работа — штука важная, но здоровье все же важнее, — мягко подмечает он. — Сейчас уже поздно. Я предлагаю вам остаться в клинике хотя бы до завтра. Вип-палата для вас уже готова. Там вы сможете привести себя в порядок и отдохнуть.
— Вип-палата? — удивляюсь.
— Да, ваш супруг обо всем договорился.
Как неловко. Похоже, они решили, что мы с Багировым женаты.
— Максим Леонидович мне не супруг, — поправляю. — И услуги вашей клиники я оплачу сама.
Не позволю Багирову играть в мецената. Я и сама вполне в состоянии о себе позаботиться.
— Прошу прощения, — врач виновато улыбается. — Просто он так за вас переживал...
Ну надо же, выходит, мне не померещилось? Раз даже посторонние заметили беспокойство Багирова, значит оно действительно было. Но почему он так за меня переживает? Какое ему вообще дело? Мы с ним не виделись семь долгих лет. Не разговаривали, не созванивались, даже не переписывались. Фактически чужие люди. Или все же не совсем?..
Нет, я-то по понятным причинам не могу называть Максима чужим. Мне ведь каждый день приходится видеть две его маленькие копии. Водить их в детский сад, купать, читать сказки перед сном. Так что моя иррациональная тяга к этому мужчине вполне объяснима. А вот как оправдать его небезразличное ко мне отношение? Можно было бы предположить, что он по-прежнему неровно ко мне дышит, но эта теория на грани фантастики. Где это видано, чтобы солидный успешный мужчина годами грезил о женщине, которая всего раз поддалась его чарам? Будь я неопытной студенткой, может, и поверила бы в подобную чушь. Но я взрослая, умудренная опытом женщина и в сказки больше не верю.
А что, если Максим догадался об отцовстве и теперь подбирается поближе, чтобы уличить меня во лжи? А что, если он захочет отнять у меня детей?! С его властью и деньгами это вполне возможно. Его друзья и приятели — это сплошь бизнес-элита и чиновники. Я уверена, у Багирова есть связи в самых влиятельных кругах...
— Сейчас мы доставим вас в процедурную, — продолжает доктор. — Там вам наденут ортез и дадут препараты для купирования боли и воспаления. Оттуда медсестра проводит вас в палату.
— Хорошо, большое спасибо.
— Поправляйтесь, я навещу вас утром.

----------

Глава 11

Глава 11
К моему огромному удивлению, Багиров не покинул клинику после того, как сдал меня в надежные руки врачей. Это довольно странно, ведь он вполне мог успеть на рандеву к звонившей ему Насте. Девушка ведь так хотела его видеть...
Когда я в сопровождении услужливой медсестры захожу в палату, Максим сидит в кресле у окна, широко расставив ноги. Его поза кажется расслабленной‚ но, заметив меня, мужчина встревоженно вскидывается.
— Ну? Как все прошло?
— Ничего серьезного, просто растяжение, — отвечаю я, осторожно опускаясь на койку. — Десять дней в ортезе — и я здорова.
— Понятно, — он вновь откидывается на спинку кресла. — Хорошо, что нет перелома.
— София Александровна, я пойду, — вставляет медсестра. — Если вам вдруг что-то понадобится, нажмите вот эту кнопку, — указывает на датчик, прикрепленный к кровати. — Я сразу прибегу.
— Хорошо, но все же надеюсь, что ночь пройдет без происшествий, — обезболивающие препараты потихоньку начинают действовать, и мое настроение заметно улучшается.
Девушка скрывается в коридоре, плотно прикрыв за собой дверь, а мы с Багировым остаемся наедине. Он по-прежнему восседает в кресле и явно не собирается никуда уходить. Сканирует меня пристальным взором, который ощутимо жжет кожу, и хранит молчание.
— Спасибо, что привез меня сюда, Максим, — считаю себя обязанной высказать благодарность. — Правда хорошая клиника.
— Одна из лучших в городе, — кивает. — Я, когда на горнолыжке ногу сломал, тоже тут лечился.
— Ты ломал ногу? Когда?
— Прошлой зимой, — усмехается. — Весело тогда покатались.
— Надеюсь, сейчас все в порядке?
— Более чем.
Багиров отводит глаза к окну, и я, пользуясь случаем, вновь принимаюсь его разглядывать. Рукава светлой рубашки закатаны. Ворот расстегнут, и оттуда виднеются темные волосы, растущие на груди. Сейчас он выглядит скорее неформально, но мне нравится такой стиль. Непринужденный, нарочито небрежный.
— Знаешь, София, я тут подумал и пришел к выводу, что ты совершенно не умеешь выбирать мужчин, — огорошивает внезапно.
Карие глаза с прищуром снова берут меня в фокус.
— Интересное наблюдение, — хмыкаю. — И на чем же оно основано?
Мне не нравится, что Багиров вовлекает меня в диалог личного характера, но противостоять его обаянию не хватает сил.
— Ну, сама посуди. Прошлый твой рохля никак не хотел жениться, нынешний бросил тебя с травмой прямо посреди свидания.
Вмиг становится неуютно, и я принимаюсь ерзать на месте. Ну не скажешь же Багирову, что Иннокентий вовсе не мой мужчина и что я вижу его в первый раз в жизни. Раз уж сочинила фиктивные отношения, надо придерживаться избранной линии поведения до конца.
— Кеша просто передал меня в твои надежные руки, — пытаюсь отшутиться.
— Да, передать свою женщину в руки незнакомца — это очень по-мужски, — иронично бросает Максим.
Крыть мне нечем, поэтому приходится проглотить едкое замечание. Тем более, если поразмыслить, Багиров в чем-то прав. Я действительно не умею выбирать мужчин.
В школе меня связывали отношения с парнем, который, как выяснилось чуть позже, нюхал клей. В институте я потратила целых три года жизни на козла, который изменял мне с моей подругой. Потом я встретила положительного и адекватного Мирона и решила, что на этот-то раз все сложится идеально. Но в итоге снова прогадала. Мы встречались целых десять лет, а в браке прожили всего лишь два. Но тут, наверное, как ни крути, уже моя вина.
— Ну а ты? У тебя, надо полагать, вкус на женщин отменный?
Хочу подколоть Максима, но он, как ни странно, воспринимает мой вопрос всерьез.
— Ты знаешь, я не жалуюсь, — отвечает после небольшой паузы. — Меня окружают замечательные женщины. Правда, порой излишне строптивые.
— Тогда почему ты до сих пор не женат? — вставляю очередную шпильку.
Неожиданно Максим замирает. Игривая полуулыбка слетает с его лица, обнажая выражение глубокой задумчивости. Он смотрит на меня так, будто и сам не раз размышлял над этим вопросом. Будто я, сама того не желая, ковырнула больное место.
— Вероятно, пока не пришло мое время.
Мне хочется продолжить этот, безусловно, интересный разговор, но усилием воли я вынуждаю себя остановиться. Это слишком скользкая, слишком опасная дорожка. Как-то раз мы с Багировым уже ходили по тонкому льду, и в результате я стала счастливой обладательницей рыжеволосой двойни. Рядом с этим мужчиной очень легко потерять голову и свернуть не туда.
Внезапно дверь палаты с шумом распахивается, и на пороге предстает никто иной как Мирон Савельев. Мой бывший муж собственной персоной.
— Софи, привет! — выпаливает он, приближаясь. — Как ты? Все в порядке?
Я настолько растеряна его неожиданным появлением, что первые секунды не могу связать и двух слов. Лишь глупо хлопаю глазами, пытаясь сопоставить в голове несопоставимое.
— М-мирон, — заикаясь, лепечу я. — А ты что здесь делаешь?
— Я вещи тебе принес, — только теперь замечаю в его руках пакет. — Мне позвонила Раиса Ивановна, сказала, что ты в беде. Ну я и примчался.
Мама! Ох, мама! Своенравная пенсионерка! Вот сказала же ей, что сама разберусь, а она нет, Мирону позвонила! Надо будет непременно провести с ней беседу на тему того, что я уже взрослая девочка и мои решения надо уважать!
— Эм... Ну, спасибо, — улыбаюсь, хотя чувствую себя крайне неловко. — Хотя знаешь, не стоило тебе срываться ко мне среди ночи и...
— Что с твоей ногой? — Мирон не дает договорить. — Что-то серьезное?
— Нет, всего лишь растяжение. Скоро пройдет.
— А рентген делали? Лекарства дали? — взволнованно бегает по мне глазами.
— Да-да, все нормально, не переживай, — спешу его успокоить. — Тут очень хорошие врачи.
Мы вроде уже давно не в браке, а Мирон до сих пор обо мне беспокоится. Это странно и приятно одновременно. Хотя в принципе я его понимаю. Двенадцать лет жизни из памяти не вырежешь. Чужими друг другу мы уже никогда не будем.
Мирон распрямляется и только сейчас замечает Багирова, сидящего неподалеку. Вид у того откровенно пугающий. Неприязненный, даже немного агрессивный. В нем будто проснулся давно дремлющий хищник и проявил свое истинное опасное нутро.
Ситуация патовая. В последний раз Максим с Мироном виделись на пороге клиники в тот день, когда я узнала, что у меня будет двойня. И подрались. Так что, думаю, у обоих мужчин впечатления друг о друге весьма неприятные.
— А этот что тут делает? — щетинится Мирон.
— А этот, — передразнивая его интонации, цедит Максим, — привез Софию в клинику. И был все это время рядом с ней.
— Прямо гребаный рыцарь! — фыркает Савельев.
— А у тебя какие-то претензии? — Багиров подается вперед и визуально делается как-то больше.
— Ну хватит вам! — восклицаю я, пытаясь перетянуть их внимание на себя. — Чего опять балаган начинаете?
Они нехотя замолкают. Мирон недовольно пыхтит, а Максим буквально метает взглядом молнии. Атмосфера в палате настолько напряженная, что ее, кажется, можно потрогать руками.
— Ладно, я пойду, — Багиров первым нарушает тяжелую тишину, поднимаясь на ноги. — Поправляйся, София.
— Спасибо большое. За все, — кидаю ему вслед.
Он окатывает меня последним задумчивым взглядом и скрывается в дверях.

----------

Глава 12

Глава 12
Меня выписывают на следующее утро. Переодевшись в чистую одежду, которую мама передала мне через Мирона, спускаюсь на лифте вниз, в регистратуру, и с неудовольствием узнаю, что оказанные клиникой услуги уже оплачены. Максимом Леонидовичем Багировым.
Цокаю языком и недовольно скрежещу зубами. Я вполне в состоянии оплачивать свои счета сама! Почему Багиров ведет себя так, будто я какая-то немощная? Нет, я еще понимаю, если бы он стал причиной моих травм и стремился загладить свою вину. Но тут-то он совсем ни при чем! Максим и так сделал для меня слишком много. Довез до больницы, устроил быстрый прием, договорился о вип-палате.
Из мыслей меня выдергивает звонок телефона. Лезу в сумочку и прикладываю гаджет к уху:
— Да, Алла, привет.
— София Александровна, здравствуйте! — голос подчиненной кажется взволнованным. — У меня плохие новости...
— Опять контракт упустили? — мрачно догадываюсь я.
— Угу.
Вот же черт! Я угробила целых три вечера, чтобы как следует просчитать смету. Тщательно, внимательно, досконально. И что в итоге? Опять профукала прибыльный проект. Колоссальное невезение!
— Кто выиграл? — интересуюсь со вздохом.
— Альянс Холдинг, — сообщает Алла. — Их цена оказалась всего на сто тысяч рублей меньше нашей.
Сто тысяч в разрезе многомиллионного контракта — сумма поистине незначительная. Я бы решила, что в моем коллективе завелась крыса, но пазлы никак не складываются. Ведь если бы у меня в компании работал шпион другой фирмы, то в тендерах меня каждый раз обходила бы та самая фирма. Но на деле выходит так, что контракты уплывают к совершенно разным конкурентам. В этом нет никакой логики.
— Ясно. Скоро буду в офисе, — бросаю трубку и отключаюсь.
Вообще-то я планировала сегодня отлежаться дома, но какой уж тут отлежаться, когда на работе такие дела творятся! Я такими темпами скоро по миру с протянутой рукой пойду...
— Софочка! Привет, дорогая! — ко мне подлетает лучшая подруга, Алина, и крепко обнимает. — Ну как так-то? — сочувственно оглядывает меня с головы до ног. — Угодила в передрягу, да?
Сегодня утром я позвонила ей и попросила забрать меня из больницы. А заодно дала задание раздобыть где-нибудь костыли. Потому что без них в ближайшие десять дней мне с места не сдвинуться.
— Ты же знаешь, где неприятности, там и я, — шучу кисло.
— Нога болит?
— Да так, не очень. Я ведь на таблетках.
— Я вот костыли купила. Как думаешь, по размеру? — Алина протягивает мне средство передвижения. — Как под себя брала. Мы же с тобой вроде одного роста.
— Да, в самый раз, — примеряю. — Спасибо большое.
Как же хорошо иметь верных друзей. Которые с тобой не только в радости, но и в беде.
— Да не за что, — отмахивается. — Ну что, дойдешь до машины? Или подсобить?
— Дойду. Надо привыкать передвигаться самостоятельно.
Вручаю подруге сумку, а сама, встав с кресла-каталки, опираюсь на новые костыли. Удобством тут, конечно, и не пахнет, но главная цель достигнута — я действительно могу двигаться вперед без посторонней помощи.
— Куда едем? Домой? — спрашивает подруга, когда мы наконец усаживаемся в ее машину.
— Какой там... В офис давай. У меня там работы непочатый край.
— Сонь, — говорит с укором. — Ну разве так можно? Работа, работа... Тебе отдыхать нужно!
— Алин, я очередной контакт упустила, — выпаливаю с отчаянием, и на глаза почему-то наворачиваются слезы. — Вообще не понимаю, как дальше работать...
Раньше я никогда не позволяла себе реветь на людях, но сейчас как-то накипело. На работе неудача за неудачей, в личной жизни полный кавардак, еще и дурацкое растяжение совсем некстати.
Шмыгаю носом и провожу ладонью по влажной щеке. Слабость навалилась внезапно, и теперь с ней не совладать. Хочется реветь в голос, размазывать слезы по щекам и жалеть себя.
— Ой, бедная моя! — Алина протягивает ко мне руки и снова обнимает. — В жизни так бывает. Взлеты и падения, понимаешь? Уверена, все у тебя наладится и следующий контракт непременно будет твоим.
— Спасибо за поддержку, — вдыхаю ее приятный цветочный запах. — Но у меня, если честно, руки опускаются. Столько сил потрачено — и все впустую. Пятнадцать минут назад узнала, что проект, который я так хотела заполучить, опять достался конкурентам. И опять разница в цене ничтожна, представляешь?
Алина задумывается. Некоторое время молчит, а потом выдает:
— Тебе не кажется, что тут что-то нечисто? Будто конкуренты заранее знают, какую цифру ты предложишь заказчику?
— Кажется! Но я хоть убей не понимаю, в чем именно дело. Если бы завелась чья-то крыса, то она работала бы в пользу одной конкретной фирмы. Но побеждают все время разные, понимаешь?
— Да, это и впрямь странно. Даже не знаю, что сказать.
— Ладно, поехали, — беру себя в руки. — Чего толку гадать. Работать нужно. Других вариантов у меня нет.
В офис приезжаю злая и настроенная крайне решительно. Никак не реагирую на удивленные взгляды сотрудников, заметивших мои костыли. Не считаю себя обязанной кому-то что-то объяснять. Перебьются.
— Алла, Игнатьева ко мне. Живо! — команду я, зажав кнопку селектора.
— Минуту, София Александровна.
Когда подчиненный появляется в моем кабинете, я сразу же перехожу к делу.
— Никита Валерьевич, так не пойдет. У фирмы серьезные трудности. И очевидно, что проблема не в нас. Я хочу услышать от тебя что-нибудь толковое.
— София Александровна, я уже говорил, что понятия не имею, в чем причина наших неудач.
— И что же ты предлагаешь?
— Подождать, — отвечает он. — Возможно, уже следующий контракт будет нашим и...
— Я хорошо тебе плачу? — перебиваю.
— Что? — округляет глаза.
— Я спрашиваю, достойно ли я оплачиваю твой труд?
— Да, вполне.
— Что ж, тогда, полагаю, мое требование урегулировать сложившуюся ситуацию вполне обоснованно. Меня категорически не устраивает твоя позиция. Ждать, пока фирма окончательно развалится из-за отсутствия заказов, — так себе предложение.
— Ну а что я могу сделать? — он щетинится.
— София Александровна! — Аллочка врывается в кабинет. Опять без стука. — Тут уведомление пришло из налоговой. Грядет проверка. Выездная.
Ну приехали! Только налоговиков мне сейчас не хватало! Вы не подумайте, я исправно плачу все налоги, но вот некоторые методы оптимизации... Они, так скажем, могут вызывать определенные вопросы.
В деловых кругах давно известно, налоговая не приходит просто так. И если уж пришла, то непременно найдет, к чему докопаться. А это значит, что нам светят расходы. Новые непредвиденные расходы. Сомнений в том, что кто-то намеренно топит мой бизнес все меньше. Налоговиков на меня попросту натравили. Вот только кто?

----------

Глава 13

Глава 13
Отпускаю Игнатьева, который в условиях стремительного краха компании оказался абсолютно бесполезным, и крепко задумываюсь. Что мне сделать? Как спасти собственный тонущий корабль?
Налоговая проверка, несомненно, сожрет кучу нервов и денег. Последний контракт упущен, и что-то мне подсказывает, что детальный просчет нового не принесет никаких положительных результатов — он, как и десятки других до него, уплывет к конкурентам.
Старые схемы перестали работать и мне срочно нужно придумывать новые. Надо как-то выйти из замкнутого круга неудач, изменить правила игры.
— Ну, как дела, Сонь? — спрашивает позвонившая мне в середине дня Алина.
Очевидно, она беспокоится, так как привезла меня в офис в растрепанных чувствах.
— Фигово. Только что узнала, что мной заинтересовалась налоговая. Будут пить кровь.
— Жесть! На тебя точно кто-то зуб точит.
— Да уж, — испускаю горестный вздох. — Похоже, скоро придется готовиться к банкротству.
— Нет, Сонь! Нельзя сдаваться без боя!
— Да я уже из сил выбилась из-за этой борьбы. А толку ноль.
— А что, если попросить о помощи Багирова? — после небольшой паузы предлагает подруга.
— Багирова? — удивляюсь. — Алин, ты в своем уме?
— Ну а что? Ты же сама говорила, он настроен вполне дружелюбно. Так почему бы не попытать счастья? Оно ведь того стоит, Сонь.
Я солгу, если скажу, что не думала о том, чтобы обратиться за помощью к Багирову. Но, стоило этой мысли появиться в моей голове, как я тут же ее отсекала, не давая развиться. А вот сейчас об этом заговорила Алина, человек, от всей души желающий мне добра. И я не могу не признать, что в ее словах есть рациональное зерно. В конце концов, Максим — единственный власть имущий из всех моих знакомых. Я почти уверена, что ему ничего не стоит решить мою проблему, но вот просить его об этом до жути не хочется.
Во-первых, я не хочу быть ему обязанной. Ничем. Во-вторых, сближение, которое может произойти в результате вмешательства Максима в мои дела, грозит серьезными последствиями. Мне ведь есть, что он него скрывать. Семь лет назад я солгала ему. По-крупному солгала. Вдруг Багиров что-нибудь пронюхает? Вдруг узнает, что на самом деле он и есть отец моих детей?
Думать об этом волнительно и, если честно, страшно. Ведь я понятия не имею, как в таком случае отреагирует своенравный миллиардер: не проявит интереса (ведь столько воды утекло), потребует общения с двойняшками или, не дай бог, захочет отнять у меня их?
Вариантов возможного будущего множество, и на какой из них укажет перст судьбы, мне неведомо. Так оправдан ли подобный риск? Стоит ли ради спасения бизнеса ставить на карту свой душевный покой?
— Я не знаю, Алин. С одной стороны, я очень хочу сохранить компанию, а с другой... Боязно как-то.
— Волков бояться — в лес не ходить, — отсекает она твердо. — Тут не о чем думать, Сонь. Ситуация вынуждает на крайние меры. Кто-то хочет твоего краха, точно тебе говорю. Ведь не просто так налоговики о тебе вспомнили. Да и десятки проигранных контрактов — не просто случайность.
Я понимаю, что Алина права. Ситуация действительно вышла из-под контроля. Сама я не справляюсь, а потерять бизнес — для меня едва ли не самое страшное. Страшнее, пожалуй, только потерять детей, но я искренне надеюсь, что до этого не дойдет.
***
Для встречи с Багировым я надеваю лучшее свое платье и наношу тщательный макияж. Мой образ завершают изысканные босоножки на высоком каблуке и небольшая сумочка от Шанель. После недавнего снятия ортеза доктор велел носить исключительно удобную обувь, но сегодня случай особенный. Поэтому я решил рискнуть. Думаю, от часового ношения шпилек ничего страшного не случится. Тем более, что поврежденная связка восстанавливается довольно хорошо.
Офис Максима располагается в самом центре города, в огромной глянцевой высотке, которую в народе величают торпедой. А все из-за причудливой формы. Захожу в здание, и дождавшись лифта, нажимаю кнопку нужного мне этажа. Перед встречей с Максимом изрядно волнуюсь и молю господа, чтобы он был на месте. Обидно будет проделать такую работу (это я про свой сногсшибательный внешний вид) и в итоге остаться ни с чем.
Приемную Багирова я нахожу быстро и тут же сообщаю его секретарше, что очень нуждаюсь во встрече с ее боссом. Светловолосая девушка в строгой блузке окидывает меня любопытным взглядом и коротко кивает.
— Максим Леонидович, к вам тут София Орловская. Говорит, по делу, — рапортует она, зажимая кнопку селектора.
— Орловская? — в голосе мужчины сквозит неподдельное изумление. — Пригласи.
— Босс вас ожидает. Проходите.
Приосаниваюсь и толкаю ручку массивной дубовой двери. Кабинет Багирова полностью соответствует характеру своего хозяина: такой же эксцентричный, яркий и умопомрачительно стильный. Это я вам как дизайнер говорю.
— София, вот так встреча, — Максим с улыбкой поднимается мне навстречу. — Вижу, ты уже поправилась. Как нога?
— Все в порядке, — тоже улыбаюсь. — Спасибо.
— Я же говорил, что случилось дважды, обязательно произойдет в третий раз, — подмигивает.
— Хочешь сказать, ты знал, что я к тебе приду? — поддерживаю его шутливый тон.
— По крайней мере, я очень на это надеялся, — он обходит стол и бедром приваливается к внешнему его краю. — Присаживайся. Полагаю, ты пришла, потому что очень соскучилась?
Кажется, Багиров сегодня в настроении. И мне это явно на руку. Опускаюсь в указанное мне кресло и, закинув ногу на ногу, откидываюсь на спинку. Демонстрирую, что я, как и он, настроена доброжелательно.
— Если честно, я пришла по делу, Максим. По очень-очень важному для меня делу.
— Заинтригован. Продолжай.
— Не знаю, в курсе ли ты, но за последние годы я существенно расширила профиль своего бизнеса.
Замолкаю, надеясь, что Максим выдаст свою осведомленность или, наоборот, незнание, но мужчина молчит, никак не реагируя на мои слова.
— Я стала участвовать в тендерах, брать строительные подряды и выполнять их. У меня свои бригады и свой проектный отдел. Мы неплохо справлялись до тех пор, пока внезапно в бизнесе не настала черная полоса.
— Черная полоса? — Багиров приподнимает бровь.
Вкратце обрисовываю ему ситуацию и даю свою оценку случившемуся. Думаю, для полноты картины, он должен знать о моих подозрениях.
— То есть, ты хочешь сказать, что кто-то намеренно роет тебе яму? — выслушав меня, уточняет Максим.
— Именно так.
— Что ж, вполне резонный вывод, — он складывает руки на груди и впивается в меня острым взглядом. — Только при чем тут я, София?
Шумно сглатываю и глубже вжимаюсь в спинку стула. Ироничный весельчак бесследно исчез, передо мной опасный грозный хищник.
— Мне казалось, что с твоими связями решить мою проблему будет не так уж сложно.
— Да, возможно, что так. Только какой мне смысл тебе помогать? — внезапно Максим отрывается от стола и угрожающе нависает надо мной, уперев ладони в подлокотники моего кресла. — Напомни.
По спине бежит холодок. Карие глаза напротив внушают ужас и заставляют трепетать. Сердце пойманным мотыльком бьется о ребра, а дыхание резко обрывается.
— По старой дружбе? — мой ответ по интонации больше напоминает вопрос. Тихий и неуверенный.
— А разве мы дружили? — Багиров режет без ножа. Одним лишь прямым пристальным взглядом.
Он подается чуть ближе, и его горячее дыхание касается моего виска. Кровь в венах мгновенно превращается в лаву, а с губ срывается приглушенный стон.
— Максим, я...
— Я хотел тебя, София. А ты хотела другого. По-моему, на дружбу не очень похоже.
Его лицо сейчас всего в паре сантиметров от моего. Его губы — на расстоянии дыханья от моих.
— Пожалуйста, Максим. Прошу... — лепечу бессвязно.
Голову затягивает туманом. Думать становится трудно. Говорить — еще труднее.
— Хорошо. Я тебе помогу, — Максим внезапно отстраняется, и я чувствую необъяснимую пустоту.
Оказывается, мне нравилась его близость.
— Правда? — хриплю я.
— Да, — он проходится по мне хищным плотоядным взглядом. — Но я сделаю это при одном условии.

----------

Глава 14

Глава 14
Ну конечно, Багиров не станет решать мои проблемы просто так! Кто я ему такая, верно? С моей стороны было бы наивно надеяться на бескорыстную помощь взрослого, умудренного опытом мужчины. Это суровый мир, и здесь никто ничего никому не должен. Пора бы уже уяснить эту простую истину.
— Это логично, — сглатываю ком, образовавшийся в горле. — И о каком условии идет речь?
Я хочу и в то же время очень боюсь услышать ответ. Воспаленное воображение подкидывает самые жуткие варианты развития событий. Что может потребовать Максим? Денег? Секса? Долю в компании? Или, боже упаси, право на детей?!
Неожиданно дверь за моей спиной распахивается, и, обернувшись, я упираюсь взглядом в смутно знакомую черноволосую девушку с внушительным бюстом. Где же я ее видела?.. Ах да! Это же и есть та самая брюнетка, которая сидела с Багировым в ресторане в тот вечер, когда меня сбил велосипедист. Лера, кажется?
— Максим! — она обращает к нему требовательный взор, но, заметив в кресле для посетителей меня, добавляет, — эм... Максим Леонидович, добрый день.
— Добрый, Лера, — мужчина нетерпеливо дергает плечом. — Что-то срочное? Я занят.
— Да, там японцы на линии ждут. Мне срочно надо проконсультироваться в вами по-... По тому вопросу, — она многозначительно смотрит в мою сторону, как бы показывая, что не может при посторонних обозначить тему конкретнее.
Повисает короткая пауза, в течение которой я делаю все необходимые для себя выводы. Во-первых, вопрос, с которым брюнетка пришла к Багирову, действительно срочный. Иначе бы он тут же попросил ее подождать за дверью. Во-вторых, девица явно работает в фирме Макса и, судя по всему, занимает далеко не последнюю должность. Я, как руководитель, прекрасно понимаю, что рядовым сотрудникам не доверяют переговоры с иностранными партнерами. И в-третьих, Багиров с Лерой если и не спят, то нравятся друг другу. По крайней мере, он ей — точно. Сексуальные флюиды, которые испускает девица в сторону своего начальника, даже я чувствую.
— Кхм... — прокашлявшись, поднимаюсь на ноги. — Спасибо, что уделил мне время, Максим.
Конечно, можно было бы прикинуться непробиваемой стервой, не понимающей намеков, но что я от этого выиграю? Багиров уже в курсе моих желаний. Свою просьбу я сформулировала более, чем конкретно. Следующий ход за ним. Если он захочет мне помочь, то знает, где меня найти.
— Пока не за что, София, — он потирает переносицу. — Ты прости, что не договорили, но я этих япошек два месяца окучивал. Тут правда срочно.
Надо же, в его голосе явственно звучат извиняющиеся интонации. Довольно искренние, кстати.
— Я все понимаю, — вешаю на плечо сумочку. - Надеюсь, у тебя будет время подумать над моими словами.
— Непременно, — кивает. — Я свяжусь с тобой чуть позже.
Мне не остается ничего иного, кроме как адресовать ему скромную улыбку и, пройдя мимо большегрудой Леры, покинуть его кабинет.
Едва я выхожу из офиса Багирова, как на меня накатывает предательская слабость. Ноги на тонких шпильках начинают дрожать, а маленькая сумочка вдруг прибавляет в весе килограммов этак десять. Добредаю до ближайшей скамейки и, плюхнувшись на нее, закрываю глаза. В висках назревает головная боль, а в душе бушует шторм запоздалых сомнений.
Правильно ли я сделала, что обратилась к Багирову? Не аукнется ли мне это в будущем какими-нибудь непредсказуемыми последствиями? Я ведь не знаю, что у Максима в голове. О чем он думает, о чем догадывается. Как относится ко мне на самом деле. Да и условие, которое он так и не успел озвучить, теперь не дает мне покоя. Чего же он от меня хочет? И смогу ли я это дать?
За размышлениями я провожу не меньше получаса. Из тягостных дум меня выдергивает трель телефона. Достаю гаджет из сумочки и недовольно морщусь. Это Анна Степановна, воспитатель детского сада. Что на этот раз мои непоседы натворили? В последний раз, когда воспитательница мне звонила, Алекс и Алиса облили одного мальчика водой, в который были растворены акварельные краски. А в предпоследний — измазали пластилином шторы в музыкальном зале. Поэтому теперь на каждый звонок из детского сада я реагирую с опаской.
— Да, Анна Степановна, здравствуйте.
— София Александра, добрый день! — голос у воспитательницы, как и положено в ее профессии, командирский. — У нас проблемы.
— Какие? — внутренне сжимаюсь.
— Двойняшки сопливят. Все утро чихают. А с признаками ОРВИ в сад нельзя, сами знаете.
Стыдно признаться, но я чувствую легкое облегчение. Значит, на этот раз мои сорванцы нигде не напортачили. Сопли — это, естественно, неприятно, но с кем не бывает?
— Температуры нет?
— Пока нет, — отвечает Анна Степановна. — Но я их в медблок отвела. Пока сидят у медсестры. Чтобы других детей не перезаражали. Вы сможете за ними приехать?
Черт. У меня ведь на сегодня столько неотложных дел! Но больных детей в садике, само собой, не оставишь. Опять нужно искать компромисс между горящими делами и семьей.
— Да, разумеется. В течение часа либо я, либо бабушка их заберем.
Очень надеюсь, что мама не откажет и возьмет их к себе. А то у меня на работе аврал!
— Хорошо, — бросает воспитательница и отключается.
Тут же нахожу номер мамы в списке контактов и нажимаю кнопку вызова.
— Да, Сонечка, — родительница отвечает непривычно тихо.
— Ма-а-ам? — настороженно тяну я. — Ты в порядке?
— Да не совсем, — вздыхает. — Кажется, вирус какой-то подхватила. Всю ночь температурила.
— Да ты что? — сокрушаюсь. — Лекарства-то хоть есть?
— Все есть, Сонь, не переживай. Только хотела сказать, что внучат сегодня вечером из сада не заберу. Заражу, не дай бог.
— Понятно дело, лечись давай. Пей побольше жидкости и лежи.
— Хорошо, дочка. Как у тебя дела?
— Неважно. Только что звонили из сада: двойняшки тоже приболели.
— Да ты что? — голос мамы подскакивает на несколько октав. — Что-то серьезное?
Она всегда очень остро реагирует, когда дело касается здоровья детей.
— Вроде нет, просто насморк, — спешу ее успокоить. — Я сейчас поеду за ними, заберу.
— А как же твоя работа?
— Ну а что работа, мам? Придется приспосабливаться. Справлюсь как-нибудь. Ноутбук домой возьму.
— Ну ладно, смотри... Позвони, как детей заберешь, ладно? Хочу удостовериться, что они не сильно заболели.
— Хорошо, мам. Чуть позже наберу.
— Ну пока.

----------

Глава 15

Глава 15
— Мама! Мамочка пришла! — двойняшки подлетают ко мне, как только я появляюсь в дверях медблока.
— Привет, малышня, — присаживаюсь на корточки и по очереди их обнимаю. — Что, приболели немного?
— Угу.
Чувствую, что гнусавят. И носами то и дело шмыгают.
— Эх, как же вас так угораздило, — треплю рыжие мягкие волосы. — Ну пойдемте домой. Лечиться.
— К нам домой? — удивляется Алекс. — Не к бабуле?
— К нам домой, — улыбаюсь.
— А как же твоя работа? — Алиса выглядит изумленной не меньше брата.
М-да. Кажется, я немного переборщила с профессиональной занятостью. Раз даже двойняшки с трудом верят, что мама может выкроить на них время посреди дня. Когда я превратилась в одну из тех мам, которые ставят заработок денег выше общения с детьми?
— Работа подождет, — не удерживаюсь и чмокаю свою девочку в румяную щечку. — Предлагаю заказать вкусняшки и посмотреть какой-нибудь классный мультик. Что скажете?
— Ура!!!
На лицах двойняшек отражается искренний восторг.
— В сад возвращаемся со справкой, — строго напоминает медсестра.
— А, может, без справки обойдемся? У них же только насморк. За пару дней вылечу.
— Правила для всех одинаковы, — чеканит она. — Если ребенок уходит из сада с признаками простуды, то обратно возвращается только со справкой.
Закатываю глаза, но спорить не порываюсь. Понимаю, что бесполезно. Правила в этом саду жесткие. С одной стороны, это, конечно, правильно, но с другой — так не хочется лишний раз таскать двойняшек в поликлинику. Там ведь, даже будучи здоровым, немудрено какую-нибудь заразу подхватить.
Взявшись за руки, мы с детьми выходим из сада, и я по очереди сажаю их в машину. Убедившись, что Алекс и Алиса надежно зафиксированы в детских креслах, я забираюсь на водительское сидение и завожу мотор. Через зеркало заднего вида посылаю двойняшкам воздушный поцелуй, изо всех сил стараясь не думать о том, что из-за сегодняшнего пропуска мои рабочие проблемы вырастут как снежный ком.
Мне нужно просчитывать новые контракты, готовиться к налоговой проверке и проверять накопившуюся проектную документацию, но вместо этого я буду пожирать попкорн и смотреть мультики. Я собираюсь забить на работу и впервые в жизни чувствую, что поступаю правильно.
***
Оказалось, что насморк за пару дней не вылечишь. К нему присоединился кашель, и в итоге больничный растянулся аж на пять дней. Я усиленно лечила двойняшек, поила их чаем с лимоном и клюквой, следила за температурой и влажностью воздуха в квартире, но процесс выздоровления все равно шел непростительно медленно.
Нет, само собой, я работала из дома. Ну, то есть как работала? Пыталась. Когда вокруг тебя сутками напролет скачут неугомонные энерджайзеры, сосредоточиться на делах не так-то просто. К тому же, когда дети дома, их надо кормить чуть ли не по пять раз на дню, поэтому уйма времени уходит на готовку. Короче говоря, рабочие вопросы решались очень-очень медленно, и к концу пятого дня я поняла, что такими темпами потеряю хворающий бизнес за считанные недели.
— Время десятый час! Пора спать! — кричу я, пытаясь привлечь внимание Алекса и Алисы, которые самозабвенно дерутся подушками.
— Мам! Еще чуть-чуть! — настаивают. — Завтра же все равно не надо в сад!
— Завтра вы пойдете ко не на работу. Так что вставать придется рано.
— Что? — отвлекшись, Алекс пропускает удар и валится на кровать.
— Победила! Победила! — ликует Алиса.
— Маме надо на работу, — поясняю я. — А в детском саду вас пока не примут, поэтому придется идти со мной.
На самом деле дети уже почти здоровы. У них присутствует легкий остаточный кашель, но в целом их самочувствие значительно улучшилось. Однако, зная дотошную детсадовскую медсестру, я почти уверена, что она сочтет Алекса и Алису недолечившимися.
— Круто! Я хочу пойти на твою работу, — радуется Алекс. — Там наверняка жутко интересно!
— Ничего интересного там нет. Люди просто работают за компьютерами, совещания проводят. И вам нужно будет вести себя очень тихо, чтобы никому не помешать. Поняли?
— Поняли, — кивают.
Однако меня все равно не покидает чувство, что ни черта они не поняли. Это же дети. У них одно веселье на уме. Но просидеть еще один день дома — для меня непозволительная роскошь. Мне срочно нужно переговорить с Игнатьевым и решить пару-неотложных вопросов. Буду молиться, чтобы за несколько часов двойняшки не разнесли мой офис в щепки.
Уложив непосед в постели, выключаю в коридоре свет и бреду в свою спальню. Положив ноутбук на колени, открываю экселевский файл и принимаюсь за расчет сметы - для нового проекта. Внимательно всматриваюсь в цифры, но сосредоточиться получается с трудом.
Во-первых, сказывается усталость. Уже который день я сплю по четыре часа в сутки, пытаясь хоть ночью выполнить часть рабочих задач. Во-вторых, душу бередит беспокойство. Словно назойливая муха, оно не покидает меня ни на секунду. С момента моего визита в офис Багирова минула почти неделя, а он мне так и не перезвонил. В офис тоже не приходил, я уточняла у Аллочки. Неужели он забыл о моей просьбе? Или просто не придал ей значения? Или вовсе решил не помогать?
От этих мыслей вмиг делается горько. Я хоть и стараюсь быть оптимисткой, но все же прекрасно осознаю, что Максим Багиров — мой последний шанс на спасение бизнеса, в который я вложила всю себя. Если он мне откажет, все мои мечты полетят в тартарары. Мне придется закрывать фирму и устраиваться на работу к конкурентам. Это унизительно и чертовски ранит. Господи, пожалуйста! Пусть Максим поскорее выйдет на связь!

----------

Глава 16

Глава 16
— Вы знаете, что, войдя в помещение, нужно поздороваться с присутствующими?
— Да, мама, — одновременно.
— Знаете, что нужно вести себя тихо и не отвлекать маминых сотрудников от работы?
— Да, мама.
— Вы посидите у меня в кабинете, каждому выдам планшеты с мультиками. Сегодня можно будет посмотреть их подольше, но только в виде исключения, поняли?
— Да, мама, — снова хором.
Убедившись, что дети меня услышали, завожу их в лифт и нажимаю кнопку нужного этажа. Я понимаю, что привести детей на работу — не лучшая идея, но других вариантов у меня не было. Теперь остается надеяться, что все пройдет гладко и мои шестилетки будут вести себя как примерные дети. Двери лифта распахиваются, и мы входим в небольшой коридор-приемную.
— Здравствуйте! — восклицают двойняшки, завидев Аллочку, сидящую за стойкой в приёмной.
— Здравствуйте, — удивленно тянет она, приподнимаясь со своего места. — А кто это тут у нас?
— Я Алекс, а это Алиса. Мы пришли помогать маме по работе, — не без гордости заявляет мальчишка.
Изумленный взгляд помощницы дергается ко мне, но я лишь пожимаю плечами. Ну а что тут сказать? Бойкости моим детям не занимать. Особенно сыну.
— Алла, мы будем в моем кабинете, — подталкивая детей в спины, двигаюсь в нужном направлении. — Игнатьева ко мне позови, ладно? Да поживее.
— Будет сделано, София Александровна.
Пока я размещаю двойняшек на диване и вручаю им планшеты, Никита Валерьевич возникает на пороге моего кабинета. Он кажется бодрым и отдохнувшим, чего наверняка не скажешь обо мне. Сегодня ночью я опять плохо спала: сначала до двух часов работала, а потом еще час вертелась с боку на бок. Все терзалась переживаниями и никак не могла успокоиться.
— Доброе утро! — здоровается подчиненный. — Привет, пионеры! — улыбается, глядя на детей.
— Здравствуйте! — с готовностью отзываются они, не отрывая глаз от гаджетов.
— Доброе ли? — выдаю с сомнением, садясь за стол. — По «АкташАгро» документы подготовил?
— Да, вот они, — кладет передо мной папку.
— Хорошо. А расчеты мои вчерашние успел посмотреть?
— Успел, — опускается на стул для посетителей. — София Александровна, на мой взгляд, цена слишком низкая. Еще пара-тройка таких проектов, и у нас не останется никакого запаса прочности.
— Никита Валерьевич, о каком запасе прочности ты говоришь? — горько усмехаюсь. — Я уже лишнюю тысячу рублей боюсь к цене накинуть, чтобы не дай бог контракт не упустить.
— Я вас понимаю. Но какой толк от контракта, если мы ничего на нем не заработаем?
— Тоже верно, — тяжело вздыхаю. — На сколько предлагаешь поднять?
— Процентов на десять-пятнадцать. Я там отметил виды работ, которые, по моему мнению, совсем за бесценок уходят.
— Ты мне файл на почту отправил?
— Да, буквально полчаса назад.
— Ладно, я посмотрю. Там на Кулагина у нас бизнес-центр сдается. Помнишь, в декабре брали?
— Помню.
— Там акты надо подписать. Возьми печать и езжай туда.
— А вы сами не поедете? — удивляется.
— Куда мне? — кивком головы указываю на детей. — С насущными делами бы разобраться.
— Понял, еду.
— Как все сделаешь, отзвонись.
— Конечно.
Игнатьев уходит, а я вновь обращаюсь к Аллочке через селектор:
— Лидию Анатольевну Корсакову ко мне пригласи. Пусть сразу с документами приходит.
— Хорошо, София Александровна.
Совещание с главным бухгалтером — чуть ли не самое важное дело на повестке дня. Налоговая проверка неумолимо приближается, и нам нужно максимально прикрыть свои тылы. Сделать все, чтобы выйти из этой схватки с наименьшими потерями.
Лидия Александровна проводит в моем кабинете чуть меньше часа. Мы обсуждаем методы налоговой оптимизации, которые использовали в этом году, обмениваемся гипотезами и строим планы. Корсакова — тетка толковая, опытная, но даже она не сможет на сто процентов обезопасить мою фирму. Остается уповать на удачу. Ну и на Багирова, если он все же обо мне вспомнит.
Отпускаю бухгалтера, когда двойняшки начинают требовать у меня сок. Предлагаю им воды, но вода их, конечно, не прельщает. Приходится тащиться в автомат и покупать персиковые нектары.
Возвращаюсь в кабинет и снова сажусь за цифры. Считаю, думаю, анализирую. Правда, двойняшки то и дело дергают меня по пустякам: то им холодно, то им жарко, то игра на планшете зависла. Стараясь не терять мысли, торопливо помогаю непоседам и тут же снова сажусь за работу. Сроки горят, поэтому действовать нужно быстро.
— София Александровна! — запыхавшаяся Аллочка буквально виснет на ручке двери. — Там к вам...
— Здравствуй, София! — уверенной походкой проплывая мимо моей обескураженной помощницы, в кабинет заходит Багиров.
Видимо, именно о его появлении Аллочка хотела меня предупредить. Но Максиму закон не писан: он предпочитает уведомлять о своем присутствии сам, не перекладывая работу на секретарей.
— Ох... Добрый день, Максим! — вдоль позвоночного столба пробегает ток. — Я не ожидала тебя увидеть...
Должно быть, в эту секунду я выгляжу ничуть не лучше, чем Аллочка. Такая же растерянная, смущенная, застигнутая врасплох.
— Как же не ожидала? — усмехается. — Ты же сама приходила ко мне в офис и просила об услуге. Или мне это приснилось?
— Нет... Нет, кончено, — выдаю сбивчиво. — Просто я думала, ты позвонишь...
— А зачем звонить, если можно встретиться? В одном городе же живем.
Он вроде бы говорит очевидные вещи, но я все равно никак не могу унять чересчур разошедшееся сердце. Оно так и колотится, так и бьется в бешеном ритме — того и гляди, грудную клетку проломит.
— Да, ты прав, Максим, — отвечаю, пытаясь отыскать утерянное самообладание. — Проходи, присаживайся. Алла, — перевожу взгляд на секретаршу, — ты свободна. Если будут посетители, говори, что я занята.
— Хорошо‚ — пищит помощница, напоследок окинув Багирова любопытным взором.
Дверь за Аллой захлопывается, и Максим поворачивает голову в сторону, где на диване рубятся в планшеты дети. Наши с ним дети.
— Здорово, детвора! — бросает мужчина, внимательно глядя на двойняшек.
— Здравствуйте, дядя! — отвечают Алекс с Алисой, растягивая рты в таких безумно похожих на него улыбках.
И тут мое сердце замирает. Пропускает один удар и вновь припускает галопом.

----------

Глава 17

Глава 17
Паника овладевает всем моим телом: руками, ногами и даже голосовыми связками. Я понимаю, что нужно перетянуть внимание Багирова на себя, отвлечь его от пристального созерцания детей, но язык не реагирует на команды разума. Просто безвольно лежит во рту не в силах пошевелиться.
— Чем занимаетесь? — Максим делает несколько шагов вперед, приближаясь к двойняшкам.
— Играем в Дино-ферму, — Алекс, как всегда, оказывается более бойким и первым вступает в разговор с незнакомцем. — Тут нужно выращивать и обучать динозавров. Кормить, поить, дрессировать.
— Должно быть, это очень интересно, — Максим заинтригованно вздергивает бровь.
— Да, я набрал уже сто очков, — хвастливо заявляет мальчишка. — А Алиска, как всегда, отстает.
Он поворачивается к своей маленькой рыжей копии и высовывает язык. Дразнится.
— И ничего не всегда! — девочка возмущенно тычет брата локтем в бок. — Позавчера ты вообще-то проиграл! Твой динозавр умер от жажды, забыл?
— Не было такого! — Алекс не готов признать поражение, пусть даже единичное.
— А вот и было! — Алиса переходит на ультразвук.
— А вот и нет!
— А вот и да!
— Хватит! — рявкаю я, прерывая их бессмысленный спор. — Чего раскричались? Мы же договаривались, что вы сидите тихо и не шумите. Мне надо работать, помните?
— Да, мама...
Двойняшки сникают, однако уже через секунду Алиса вновь подает голос, с интересом уставившись на Багирова:
— А это же и есть тот дядя из торгового центра!
— Точно, — соглашается Алекс. — Вы нас помните?
— Прекрасно помню, — Багиров улыбается. Широко и как-то очень искренне. — Юные непоседы, охотящиеся за букетом цветов.
— Так вы, выходит, знакомы с нашей мамой? — мальчик переводит удивленный взор с Максима на меня и обратно.
Я краснею, кажется, до корней волос. Со стороны я себя, разумеется, не вижу, но, по ощущениям, мои волосы и лицо сейчас примерно одного цвета. Какая же неловкая ситуация! Я не думала, что двойняшки и Багиров увидятся вновь, поэтому внезапная случайная встреча выбила меня из колеи. Они тут сидят, мило болтают, а я с ума схожу от волнения. К таким экстремальным неожиданностям жизнь меня не готовила.
— Эм... Да, мы с Максимом Леонидовичем в прошлом работали вместе.
В попытке справиться с обуревающими меня эмоциями, я выхожу из-за стола и, приблизившись к окну, принимаюсь поправлять шторы. Не спрашивайте, зачем. Сейчас я с трудом отдаю себе отчет в своих действиях.
— Он был твоим подчинителем? — очевидно, Алекс имеет в виду «подчиненным», ведь я неоднократно употребляла при нем это слово.
— Нет-нет, мы с Максимом Леонидовичем просто сотрудничали и...
— А что? Мне нравится этот вариант! — усмехается Багиров, не дав мне договорить. — Подчинитель — отличное слово. Мне подходит. Согласись, София? — в карих глазах мужчины пляшут шальные черти. Он подмигивает мне, а затем вновь смотрит на детей. — Ваша мама сделала для меня одну очень важную работу. Она придумала дизайн отеля, который сейчас приносит мне много-много денег.
— Так, значит, это мама была вашим подчинителем? — никак не угомонится сын.
— Подчиненным, — поправляю раздраженно. — Нет, Алекс, мама просто выполняла контракт за деньги.
- А разве подчиненные не этим занимаются? — продолжает веселиться Максим.
Ему, как и детям, судя по всему, вполне комфортно. В этом помещении я — единственная, кто чувствует себя не в своей тарелке.
— Макс, ты был мои заказчиком, а я — твоим исполнителем, — выразительно смотрю на мужчину. — Не путай понятия.
— А вы не замечали, что ваша мама, когда злится, щурится? — Багиров вновь обращается к детям. — Вот так, — он демонстративно сужает глаза, вероятно, копируя мою мимику.
Хочу возмутиться, однако заливистый хохот детей вводит меня в ступор. Рыжеволосые засранцы нашли кривляния Багирова крайне забавными и смеются в голос. Вот же предатели малолетние!
— Ага! — поддакивает Алиса. — А еще она губы вот так поджимает.
Дочурка комично кривит ротик, и все трое опять взрываются хохотом. Надо мной потешаются, бессовестные!
— Ничего подобного! — вставляю недовольно. — Я так не делаю.
— Делаешь-делаешь, Софи, — Максим глядит на меня с ехидством. — Но не переживай, тебе идет. В гневе ты прекрасна. Да, ребята?
— Да, мамочка у нас самая красивая! — шелестят эти подлизы.
Я вроде не хочу улыбаться, но уголки губ сами собой предательски расползаются по сторонам. Ну как можно обижаться на этих рыжих непосед?
— Так, все! Довольно болтать! Играйте молча, иначе планшеты отберу.
— Ладно, мама...
Вздохнув, дети покорно опускают глаза к экранам.
— Итак, Максим, — я возвращаюсь к столу и сажусь в свое кресло. — Я полагаю, ты пришел по делу. Так, может, перейдем к нему?
Мне очень хочется вернуть утерянный контроль над ситуацией и перевести разговор в рабочее русло.
— Конечно, — мужчина непринужденно опускается на диван и закидывает ногу на колено.
Его расслабленная поза говорит о том, что он чувствует себя хозяином положения. Впрочем‚ думаю, для Багирова это перманентное состояние.
— Ты подумал над моей просьбой? — деловым тоном осведомляюсь я.
— Нет.
— Нет?!
— Тут не над чем думать, Софи, — пожимает плечами. — Я же уже дал положительный ответ.
— Ах, ты об этом... — успокаиваюсь. — Но ты сказал, что поможешь мне при определенном условии.
— Верно.
— Может, просветишь, в чем именно оно заключается?
— Разумеется, просвещу, — усмехается. — Иначе как же ты его выполнишь?
Максим будто в насмешку надо мной тянет резину. Знает, что мне до чертиков любопытно и специально мешкает с ответом.
— Ну и?... — невольно подаюсь вперед, упираясь локтями в стол.
— Что «ну и», София? — Багиров тоже отрывается от спинки дивана и ловит мой взгляд своим, цепким и острым. — Эта тема не подходит для обсуждения на ходу. Детали нашего соглашения нужно обговаривать неспешно, со смаком. Ну и без несовершеннолетних слушателей, — кидает лукавый взор на детей.
— Выходит, ты явился в мой офис лишь для того, чтобы меня подразнить? — уточняю мрачно.
Чертяка Багиров! Несносный тип! Как был дерзким самодуром, так им и остался!
— Нет, что ты, и в мыслях не было, — нарочито пижонским жестом поправляет манжеты рубашки. — Я явился, чтобы пригласить тебя на ужин. Лично.
— На ужин? — кровь от лица резко отливает куда-то к животу. Как раз туда, где тугим узлом закручивается спазм волнения.
— Да. Послезавтра в семь часов. Будь готова к половине седьмого, я за тобой заеду.
Вот так все просто у него. Не задавая вопросов, не спрашивая моего мнения, взял и поставил перед фактом.
— А что, если я не могу послезавтра?
— Я думаю, что сможешь, — Багиров сверкает белозубой улыбкой. — Это ведь в твоих интересах, Софи.
Вот черт. Я еще не согласилась на сделку, но уже чувствую себя в ловушке. Словно в рыболовные сети попала. Прощай, свобода. Максим ведь знает, что я на грани краха. Что пойду, если не на все, то на очень многое ради спасения бизнеса. И бессовестно пользуется этим. Он будто хищник, учуявший кровь, — только сильнее проголодался. Теперь от своего точно не оступится.
— Хорошо, я согласна, — чеканю, глядя ему прямо в глаза.
Пусть не думает, что ему легко удастся сломить мою волю. Возможно, я слаба, но еще не повержена.
— Отлично, — Багиров резко поднимается на ноги и, направляясь на выход, добавляет. — Надень красное платье, София. Оно тебе очень к лицу.

----------

Глава 18

Глава 18
Долго стою перед зеркалом в одном лишь нижнем белье, раздумывая, что надеть. Багиров попросил облачиться в красное, и теперь мне из вредности хочется нацепить на себя синее платье. Кто он, черт возьми, такой, чтобы заказывать мои наряды? Я ему не одна из тех девочек на побегушках, которыми он крутит-вертит. Я взрослая женщина и сама решаю, что носить. Проблема только в том, что красное платье мне и правда к лицу и, если бы не комментарий Багирова, я бы непременно его надела.
Но, с другой стороны, это не ведь не просто свидание. Не просто встреча двух старых знакомых. Мне нужна помощь Максима, и от его благосклонности зависит мое будущее. Так стоит ли артачиться из-за такого пустяка? Может, лучше быть покладистой в мелочах, чтобы в глобальных вопросах иметь возможность высказать свое мнение?
Да, пожалуй, так будет разумнее. И черт с ним, с платьем. Хочет красное? Будет красное. От меня не убудет, а ему приятно. Как там говорила моя матушка? Мужское самолюбие нужно тешить. Просовываю тело в алый струящийся шелк и выправляю наружу волосы. До назначенного времени осталось лишь пять минут, поэтому нужно поторопиться. Багиров, насколько я помню из прошлого, не грешил опозданиями.
Пока я расправляю складки платья, слуха касается настойчивая трель дверного звонка. Вряд ли это соседка пришла одолжить яйца. Время двадцать пять минут седьмого, а значит, по ту сторону двери стоит никто иной, как Багиров. Но... Разве мы договаривались о том, что он поднимется?! Я думала, он позвонит, и я спущусь. Кажется, именно это подразумевает фраза «я за тобой заеду».
Торопливо семеню в прихожую и припадаю лицом к глазку. Ну разумеется! Кто бы сомневался! Багиров собственной персоной! С огромным букетом алых роз наперевес! Чертыхнувшись, прокручиваю вертушок замка и распахиваю дверь.
— Максим! — натягиваю улыбку. — Ты рано.
— Привет, София, это тебе, — проигнорировав мой упрек, мужчина перешагивает порог квартиры и вручает мне роскошный букет, который тут же окутывает пространство чудесным ароматом.
— Эм... Спасибо, — так как Максим крайне уверенно заходит внутрь, мне приходится пятиться назад.
Розы, надо заметить, очень тяжелые. Долго такой букетик в руках не подержишь, поэтому я устремляюсь на кухню, чтобы определить его в вазу. Если, конечно, найду настолько огромную.
— Твоя квартира изменилась, — заявляет Багиров.
Он совершенно не нуждается в приглашениях и уже во всю расхаживает по моей территории, с любопытством озираясь по сторонам.
— В каком смысле? — отзываюсь я, шерстя шкаф в поисках подходящей вазы.
— Теперь тут чувствуется присутствие детей.
Моя рука, протянутая к хрусталю, замирает на полпути. Каждый раз, когда Максим говорит о детях, со мной случается мини-инфаркт. Видимо, так проявляется страх, приправленный чувством вины.
— Если ты о разбросанных повсюду игрушках, то это неустранимо. Порядок мне только снится.
— А мне даже нравится этот легкий бедлам, — его голос становится ближе, и я понимаю, что он вслед за мной зашел на кухню. — Но я не о нем говорил. У тебя в квартире теперь запах другой.
— Запах? — удивившись, оборачиваюсь.
— Ну да. Какой-то более нежный, что ли.
Нежный запах? Багиров что, перед тем, как ко мне поехать, на грудь принял?
— Ну... Наверное, — не придумав ничего лучше, соглашаюсь.
Наконец-то мне удается найти достаточно большую вазу. Ее мне подарили подчиненные на прошлый Новый год, и с тех пор я ни разу ей не пользовалась. Хорошо‚ что в итоге пригодилась.
— А где дети? — Максим прислонился к дверному косяку и внимательно наблюдает за моими действиями. — Их здесь нет.
— Конечно, нет. Я же рассчитывала, что пойду с тобой в ресторан, — включаю воду, наполняя вазу. — Поэтому я заблаговременно отвезла их бабушке.
— Они выздоровели?
— А с чего ты взял, что они болели?
Его интерес к двойняшкам становится поистине пугающим.
— Воспользовался логикой, — усмехается. — Наверняка в тот день ты притащила их с собой на работу не просто так.
Какой наблюдательный!
— Да, им уже лучше. Сегодня в садик ходили, — ставлю цветы в вазу, а ее, в свою очередь, располагаю на широком подоконнике. — Спасибо за розы, Максим. Они очень красивые.
Осторожно касаюсь пальцами нежных бутонов. Восхитительные цветы!
— Я знал, что тебе понравится, — за спиной слышатся приближающиеся шаги. — Красные розы соответствуют твоему темпераменту, Софи.
Дыхание резко обрывается. Я кожей чувствую, что Багиров стоит прямо за мной. Его горячее дыхание касается затылка и путается где-то в моих волосах. От внезапной близости плавятся мысли, а вдоль позвоночника бегут мурашки. Много мурашек. Сотни, если не тысячи.
Неожиданно теплые пальцы касаются моей поясницы. Я застываю, боясь пошевелиться и спугнуть мгновенье сладкого дурмана. Растворяюсь в ощущениях и невольно подаюсь назад. Ближе к Максиму.
Это странно, но мне хорошо рядом с ним. В глубине души пробуждаются давно забытые чувства: возбуждение, волнение, страсть. Если Багиров сейчас захочет пойти дальше, я его не остановлю. У меня элементарно не хватит на это сил...
Короткий резкий звук застегнутой молнии мгновенно приводит в чувства. Вздрогнув, распахиваю веки и с горечью осознаю реальность: Максим всего лишь застегнул замок на моем платье. Впопыхах я совсем о нем забыла.
— Спасибо, — сипло благодарю я, чувствуя, как мужчина отстраняется.
— Обращайся, — бросает насмешливо.
Мне вдруг становится стыдно за свою излишнюю мечтательность. Нет, ну серьезно, на что я надеюсь? Багиров позвал меня в ресторан, чтобы обсудить дела, а я уже раскисла, как влюбленная дурочка. У него таких неравнодушных — целые штабеля. И наверняка все красивые, молодые, бездетные. Мне в их рядах не место. Да и вообще, наши отношения с Багировым давно в прошлом! Нечего выдумывать то, чего нет!
— Я готова. Идем? — говорю я, взяв в руки клатч.
Сердце в груди по-прежнему взволнованно дребезжит, но я стараюсь не придавать этому значения. Подребезжит — и пройдет. Не впервой уже.
— Идем, — Багиров кивает и, одарив меня оценивающим взглядом, устремляется на выход.

----------

Глава 19

Глава 19
Пока Максим неспешно вращает кожаный руль автомобиля, я, пользуясь случаем, рассматриваю его ладони. Крупные, загорелые, увитые слегка выступающими венами. С длинными гибкими пальцами и идеальным мужским маникюром. Да уж, руки Багирова — это произведение искусства. Даже не верится, что когда-то они ласкали мое тело.
— Ты вот уже пять минут разглядываешь меня с пристальным вниманием, — подмечает мужчина, для которого мой интерес не остался незамеченным. — О чем думаешь, Софи?
— Да так... О всякой ерунде, — отмахиваюсь.
— Ну же, поделись, — настаивает он.
— Я думаю, откуда у тебя свежий загар? — выпаливаю я. — Ты недавно вернулся из отпуска?
— Ага, на пару дней в Испанию гонял. На Майорку.
Вот, значит, как. Пока я грызла ногти в ожидании его звонка, а мой бизнес медленно загибался, Багиров нежился на солнышке. Вы не подумайте, я не в претензии. Просто констатирую факт.
— Один? — зачем-то спрашиваю я.
И тут же ругаю себя за любопытство. Ну какая мне разница, с кем он отдыхал? Это вообще не мое дело!
— С друзьями, — уклончиво отвечает Макс.
Все ясно. Не хочет вдаваться в подробности. Ну и ладно, не больно-то мне они мне и нужны.
Багиров паркует машину и, выбравшись наружу, огибает ее со стороны капота, чтобы галантно распахнуть передо мной дверь.
— Почему ты не наймешь водителя? — спрашиваю я, когда мы неторопливо идем в сторону ресторана.
Люди его статуса обычно редко сами ездят за рулем.
— Зачем делегировать то, что любишь сам? — улыбается он. — Мне нравится водить. Нравится ощущать контроль над железным зверем.
Ухмыляюсь, но не комментирую. Почему-то я ожидала, что Багиров как-то так ответит.
Когда мы располагаемся за уютным столиком у окна, я не могу не заметить, что атмосфера в ресторане очень романтическая. Горят свечи, основной свет приглушен, а слух ласкает ненавязчивая мелодичная музыка.
— Это что, свидание? — усмехаюсь я, открывая меню.
— Почему бы и нет? — на губах Багирова играет лукавая улыбка. — Ты бы хотела, чтобы это было свиданием?
— Я думала, это деловая встреча, — вздергиваю подбородок. — Мы вроде как условия спасения моего бизнеса обсуждать собирались.
Разумеется, мне хочется поддаться его обаянию. Утонуть в омуте шоколадных глаз и отпустить вожжи внутреннего контроля. Наверняка, это было бы незабываемо. Но я обязана, просто обязана держать в сознании мысль о том, что близость между мной и Багировым невозможна. По ряду причин. Начиная с того, что я скрыла от него детей, и заканчивая тем, что от его благосклонности сейчас зависит моя карьера.
— Ты в своем репертуаре, Софи, — Багиров с укором качает головой. — Неужели обязательно всегда быть такой холодной ледышкой?
— Я не холодная. Просто пытаюсь соблюсти границы.
В ответ на мои слова Багиров посмеивается.
— Что смешного? — настораживаюсь.
— Забавно слышать, что ты хочешь соблюсти границы.
— Почему?
— Потому что я как раз собираюсь их нарушить.
Багиров слегка наклоняется, а в следующее мгновенье его ладонь накрывает мое колено. Горячие пальцы впиваются в кожу, слегка сжимая и поглаживая ее.
— Что ты делаешь? — сиплю я, стараясь сохранять невозмутимость.
— Касаюсь тебя, — озвучивает очевидное. — Не нравится?
Его ладонь скользит чуть выше по моему бедру, и я невольно свожу колени.
— Ну почему же? Нравится, — мне стоит огромных сил держать лицо. — Только я не вполне понимаю, к чему все это.
— Неужели никаких догадок? — глаза Максима хитро сужаются.
Атмосфера между нами так накаляется, что я почти слышу, как потрескивают искры.
— Добрый вечер! — над нами нависает официант. — Вы определились с тем, что будете пробовать сегодня?
Он поспевает как раз вовремя, потому что Багиров вынужден отпустить мою ногу, чтобы взять меню.
Какое-то время мы обсуждаем коронные блюда заведения, а потом делаем заказ. Когда официант удаляется, наши с Максимом взгляды вновь прилипают друг к другую.
— Ты хочешь повторить ту ночь? — уточняю я хрипло.
Надоело играть в кошки-мышки. Неопределённость и так тянется слишком долго. Я хочу понимать условия нашего, если так можно выразиться, сотрудничества. Хочу знать, что Багирову от меня нужно.
— Возможно, — он прячет хищную улыбку за бокалом вина.
— Возможно? — приподнимаю бровь. — А можно поконкретней, Максим? Я понимаю, тебе весело. Но вот мне сейчас совсем не до шуток. Спасение бизнеса — для меня вопрос жизни и смерти.
— Софи, неужели ты всерьез думаешь, что я брошу тебя в беде?
От серьезности его тона я теряюсь. Открываю рот, чтобы что-то сказать и... Не могу, придумать, что именно.
— Я... Я не понимаю...
— Я знаю, мы не общались много лет, но ты мне по-прежнему небезразлична, — произносит вкрадчиво. — Если ты думаешь, что мне нужен от тебя только секс, то окей, это твое право. Но на самом деле я всегда желал чуточку большего.
— Ты говоришь загадками, Макс...
— Потому что я вижу, что ты все еще не готова меня услышать, — его голос звучит мягко, но в то же время твердо. — Ты сидишь в своем коконе, Софи. Держишься за мнимую безопасность. Пытаешься всех и все контролировать. Боишься расширить границы и взглянуть за их пределы.
— И что же там? За пределами? — я окончательно запуталась, куда ведет наш диалог.
— А там жизнь, Софи! — Багиров всплескивает руками. — Настоящая жизнь, где можно любить до смерти, смеяться до слез и быть самим собой. Попробуй, тебе понравится.
— Ты думаешь, что я не живу по-настоящему?
От его слов в горле встает ком. Неужели это потому, что Максим прав? Я всегда старалась руководствоваться доводами разума, ставила холодный расчет выше чувств. И к чему меня это привело? Где я сейчас? Мужчина, на которого я когда-то сделала ставку, ушел к другой. А тот, которому я не дала шанса, оказался единственной точкой опоры в столь трудное время. Да, определенно в словах Багирова есть правда. В моих жизненных принципах виднеется серьезная брешь.
— Неважно, что я думаю. Важно, что чувствуешь ты, — мужчина приподнимает бокал в воздух и многозначительно мне подмигивает. — За тебя, дорогая.

----------

Глава 20

Глава 20
Вечер проходит замечательно. За исключением того, что неопределенность, которая снедала меня все эти дни, так и не была развеяна. Багиров обещал помочь, но так и не сказал, что хочет в обмен на свои услуги. Он словно усыпил мой мозг и обманул бдительность. Невыносимый мужчина!
Изрядно охмелевшая и оттого чересчур веселая, выхожу из ресторана и закидываю Максиму руку на плечо. Его точеный профиль с по-мужски выдающимся подбородком кажется магически завораживающим, поэтому я никак не могу оторвать от него глаз.
— Макс, а тебе говорили, что ты ничего? — неожиданно для самой себя, выпаливаю я.
— В каком смысле, Софи? — уголки его губ ползут наверх.
— Ну, в смысле красивый ты мужик. Породистый, — произношу я и со вздохом добавляю. — Жаль только, что кобель.
Сотой долей сознания понимаю, что меня несет куда-то не туда, но свернуть с выбранной траектории не могу. Кажется, мой длинный язык зажил своей жизнью.
— Кобель?! — Багиров поворачивается ко мне лицом, и его глаза изумленно расширяются. — Это еще почему я кобель?
— Ой, а то я тебя не знаю! — морщусь и качаю головой.
Ну и кого он хочет одурачить? Я воробей стрелянный, меня так просто не проведешь!
— Ты-то, похоже, все знаешь, — иронизирует с улыбкой. — Но, может, и меня просветишь?
— Видела я эту твою Леру, — изображаю в воздухе огромные буфера. — Бьюсь об заклад, ты ее из-за больших... эм... мозгов нанял? Да, Багиров?
Плечо мужчины сотрясается от мелкого хохота. Очевидно, его веселят мои излияния подшофе.
— Орловская, а ты ревнуешь, что ли?
— Я?! - настает мой черед округлять глаза. — Да не выдумывай!
— Лера, между прочим, хороший специалист, — он хитро смотрит на меня. — Четыре языка знает.
— Да что ты? — в наигранном удивлении прикладываю ладонь к сердцу.
— Да, — его улыбка становится шире.
— Ну ты счастливчик, Багиров! Такую сотрудницу урвал! И умница, и красавица, и сиськи пятого размера!
Я чувствую, что мне давно пора притормозить и взять себя в руки, но Остапа, как говорится, понесло.
— Чтоб ты знала, сиськи пятого размера меня не интересуют.
— Как же так?
— Я больше предпочитаю, — неожиданно Максим протягивает руки и бесцеремонно хватает мой бюст, будто взвешивая, — размер этак второй-третий.
— Ну ты и хам! — возмущенно шлепаю его по ладоням, но от смеха удержаться не могу.
— Брось, Софи, твоя грудь восхитительна!
— Прекрати меня смущать! — хорошо, что на улице темно, и он не заметит румянец, который почти наверняка окутал мои щеки. — И вообще, сейчас речь не обо мне, а о тебе!
— Да-да, я помню. О том, что я кобель, — усмехается. — Только вот заметь, в тот момент, когда мы переспали, в отношениях была именно ты. Не я.
Его слова, брошенные в общем-то в шутку, мгновенно отрезвляют. Ну, конечно. Разве у меня есть морально право попрекать его полигамией, когда я сама далеко не образец благонравия? И это Максим еще про тайных детей не знает. А если узнает, то что? Голову мне откусит. Не иначе. Тяжело вздохнув, решаю не развивать этот спор. Все равно победителем мне из него не выйти.
— Пойдем, Софи, — Максим подхватывает меня за руку. — Водитель за нами подъехал.
— Так значит, у тебя все-таки есть водитель? — семеню вслед за ним.
— Есть. Но я пользуюсь его услугами крайне редко.
У дверей огромного Мерседеса нас встречает приятной наружности мужчина в строгом костюме. Поздоровавшись, он помогает нам залезть внутрь, а затем садится за руль.
Когда машина трогается, Багиров нажимает специальную кнопку, и внутренняя перегородка, отделяющая нас от водителя, поднимается. Теперь мы с ним опять наедине.
— Спасибо за вечер, — бросаю я, поправляя платье.
— Он еще не окончен, Софи, — очередная лукавая улыбка в мой адрес.
— Как это? Разве ты не везешь меня домой?
— Не везу.
— Тогда... Куда мы едем? — теряюсь.
— Ко мне домой.
Затылок внезапно опаляет жаром, а по телу проползает колючая дрожь. Дыхание сбивается и делается поверхностным. И это все за какую-то долю секунды.
— Я... Максим, меня ждут дети.
— Ты же говорила, они с мамой?
— Да... Но я обещала их забрать.
— Думаю, не случится ничего страшного, если они переночуют у бабушки.
— Но я...
— Софи, хватит выдумывать оправдания, — говорит строго.
— Я не выдумываю... — выдавливаю беспомощно. — Я правда не могу.
Я ведь уже давно не девочка. Поэтому прекрасно понимаю, что ночная поездка к мужчине домой ничем хорошим закончиться не может. Багиров меня явно не на чай с эклерами позвал.
— И почему же? Только не говори, что резко вспомнила о том, что состоишь в отношениях с этим... Как уж там его? — Багиров хмурится, напрягая память. — Иннокентий, кажется.
Проклятье! А я ведь уже почти забыла, что на ходу сочинила историю любви с малознакомым сыном маминой приятельницы. А Багиров тот еще паршивец — все помнит!
— Нет, что ты дело не в нем, просто...
Я толком не могу сформулировать, чего именно боюсь. Мы с Максимом уже спали, и это, говоря откровенно, было восхитительно. Так почему бы не повторить ночь страсти еще раз? Тем более, что, судя по всему, именно такой расплаты за помощь он от меня ждет.
Умом я понимаю, что должна согласиться, но какой-то внутренний барьер не дает сказать «да». Должно быть, в глубине души я осознаю, что не должна так сильно сближаться с Багировым. На меня давит моя тайна. Тяжелым, неподъемным грузом.
Неожиданно в сумке звонит мобильник, и я хватаюсь за него, как утопающий за спасательный круг.
— Да, Алин, привет!
Поначалу ничего не слышу. Из трубки раздаются лишь какие-то непонятные шипящие и булькающие звуки.
— Ало-о-о?
— Сонь, это я, — доносится тихое, а затем я явственно различаю всхлип.
— Алин, все в порядке? — напрягаюсь. — Ты плачешь?
Хмель как рукой снимет. Потому что ситуации, когда подруга звонила мне зареванная, можно пересчитать по пальцам одной руки. Она не из тех, кто льет слезы просто так. Раз уж Алина в печали, значит, случилось что-то действительно нехорошее.
— Сонь, — она повторяет мое имя, явно собираясь с силами. — Мне, кажется, Дима изменяет...
— Что? — сжимаю мобильник стремительно холодеющими пальцами. — С чего ты взяла?
— Он стал частенько задерживаться на работе, а сегодня... — она переводит дыхание, — сегодня я нашла на его рубашке следы вишневой помады.
Слова даются подруге с трудом. Она тяжело дышит и говорит в нос. Видимо, уже давно плачет.
— Так, может, это твоя? — цепляюсь за последнюю соломинку.
— Я не крашу губы красными оттенками, Сонь. Ты же знаешь, они мне не идут.
Знаю. Алина еще с институтских лет только карамельными цветами пользуется. Это вроде как ее фишка.
— Ты одна? — спрашиваю напряженно.
— Маришка спит, — снова всхлип. — А Мишка у друга ночует.
— Ну а Дима где?
— Предупредил, что сегодня задержится на работе.
На последнем слове ее голос срывается, и я вновь слышу сдавленные рыдания. Подруге сейчас хреново. Я почти физически чувствую ее боль.
— Я скоро буду, Алин, — говорю в трубку. — Держись давай.
Сбросив вызов, поднимаю глаза на Багирова и ловлю в его взгляде немой вопрос.
— Подруга звонила, — выдаю мрачно. — Подозревает мужа в измене.
— Неприятно, — он поджимает губы. — Дети есть?
— Да, двое, — отзываюсь я и, немного помолчав, добавляю. — Мне надо к ней ехать, Макс. Поддержать, успокоить. А то она в клочья.
Багиров задумчиво меня рассматривает, словно анализируя услышанное.
— Это точно не повод сбежать от меня, Софи?
— Конечно, нет!
Мое опровержение выходит таким пылким, что мужчина мне, кажется, верит. Кивает, а затем говорит:
— Хорошо. Помни, что пытаться бежать от меня — бессмысленно, — его глаза хищно сужаются. — Ты же знаешь, я все равно догоню.
— Знаю, — выдерживаю его тяжелый взор.
Я понимаю, что происходящее не конец, а всего лишь пауза. Короткая передышка перед следующим этапом испытаний.
— Что ж, диктуй адрес, София. Довезу тебя до подруги.

----------

Глава 21

Глава 21
Как я и боялась, Алина выглядит максимально разбитой. Глаза красные, веки опухли, нижняя губа предательски дрожит. Не такой, ох, не такой я привыкла видеть свою лучшую подругу. По натуре она у меня боевая, позитивная, улыбчивая... А тут не лицо, а грустный смайлик. Смотрю на нее, и аж самой реветь хочется.
— Ну, ты чего? — перешагиваю порог квартиры и заключаю ее в объятья.
Алина кладет голову мне на плечо и шумно шмыгает носом. От нее пахнет дорогими духами и немного печеньем.
— Со-о-онь... — подвывает тихо. — Если он мне изменяет, я умру. Честно слово, умру.
— Глупости не говори! — отстраняюсь и, обхватив ее плечи, ловлю взгляд. — Во-первых, ничего еще не ясно. След от помады — так себе доказательство! Во-вторых, даже если это так, это не повод впадать в депрессию. У тебя дети! Тебе хотя бы ради них нужно быть сильной!
— Да-да, — она слабо кивает. — Я это все понимаю. Но от одной только мысли, что Дима мог меня предать, жить не хочется...
— Алин! — легонько встряхиваю ее. — Не хорони себя и свой брак раньше времени! Надо во всем разобраться. Поэтапно.
Закрываю входную дверь и скидываю неудобные туфли на высоченной шпильке.
— А ты чего так вырядилась? — подруга наконец замечает мое элегантное красное платье. — На свидание, что ли, ходила?
— На свидание, — хмыкаю с сарказмом. — С Багировым.
— Да ну? — удивляется. — Ты не говорила, что вы уже перешли к романтической части...
— А мы и не перешли. Хотели обсудить дела, а по итогу он лапал меня под столом.
— ЧТО?!
— Ладно, Алин, это долгая история, — отмахиваюсь. — Давай сначала обсудим твои дела.
В квартире подруги я была сотни раз, поэтому чувствую себя здесь как дома. Быстро споласкиваю руки и, войдя на кухню, достаю из винного стеллажа бутылку сухого красного.
— По бокальчику? — предлагаю, как само собой разумеющееся.
Ну какие разговоры про возможную измену мужа без вина?
— Я, пожалуй, пас, — подруга отрицательно качает головой.
— Как так? — хмурюсь. — Тебе надо выпить! Расслабиться!
Вгоняю штопор в пробку и решительно его прокручиваю.
— Нет, Сонь. Ты пей, а я не буду.
— Да почему?! — поворачиваюсь и окидываю сидящую за столом подругу недовольным взглядом. — Сейчас не самый подходящий момент для того, чтобы вставать на путь трезвости!
— Нельзя мне! —- выпаливает она с отчаянием, а затем роняет лицо в ладони.
Ее плечи сотрясаются. Она опять плачет.
— Почему нельзя, Алин? — оставляю бутылку со штопором в покое и нерешительно приближаюсь к ней.
Смутное подозрение копошится где-то на дне души, но я запрещаю ему проникать в мозг. Нет, этого просто не может быть!
— Я беременна! Беременна, Сонь! Понимаешь?
Эта новость так внезапна, что я замираю на месте с распахнутым ртом и несколько секунд часто-часто хлопаю ресницами. Мыслей в голове много, самых разных, но вот в слова они не трансформируются. От шока я теряю дар речи. Просто стою и, оцепенев, таращусь на подругу.
— Ну, чего молчишь? — она растирает соленую влагу по щеке. — Скажешь, дура?
— Почему же дура? — хриплю я, медленно опускаясь на стул.
— Мне тридцать семь, Сонь! У меня двое детей и муж, который, возможно мне изменяет! Куда мне сейчас третьего?
Алина хватается за волосы и качает головой из стороны в сторону. Так, будто сама до сих пор не верит в случившееся.
— Срок большой? — после небольшой заминки спрашиваю я.
— Не очень.
— Что думаешь делать?
— А что бы ты сделала на моем месте, Сонь? — вскидывает на меня большие влажные глаза.
— Я, конечно, была не совсем на твоем месте, — прокашливаюсь. — Но, когда у меня был выбор между родами и абортом, я родила. И ничуть об этом не жалею.
— Ну ты сравнила! Ты на тот момент могла вообще без детей остаться... А у меня же Миша и Марина есть! — заламывает пальцы. — Да еще и Дима со своей рубашкой, перепачканной помадой...
Встаю на ноги и снова возвращаюсь к бутылке и штопору. Алине нельзя, а вот я, пожалуй, выпью. А то от таких новостей голова кругом.
— Ну а что там с этой рубашкой? Расскажи поподробней.
— Да что тут рассказывать? — вздыхает. — Взялась за стирку, начала сортировать вещи по цветам. Беру Димину рубашку и вижу на ней смачный такой мазок помады...
— В каком месте?
— Сейчас покажу.
Алина срывается с места, а уже через полминуты показывается на кухне с мужской рубашкой в руках.
— Вот, смотри, — демонстрирует красный след. — Прямо на воротнике.
Да уж, место и впрямь неоднозначное. Глядя на такую вот метку, можно подумать, будто кто-то целовал Алининого мужа в шею и ненароком задел белую ткань.
— Ну а Дима что говорит? — мрачно интересуюсь я. — Или ты недавно обнаружила?
— Сегодня днем, — отзывается Алина, откладывая рубашку в сторону. — Но поговорить с ним еще не успела.
— Уверена‚ этому есть какое-то логичное объяснение.
На самом деле я, естественно, ни в чем не уверена. Но что мне еще сказать подруге, которая в положении находится? Ведь есть же шанс, что красный след на одежде ее мужа — лишь досадное недоразумение?
— Какое? — она смотрит на меня с надеждой.
— Ну, не знаю... Может, его кто-то нечаянно задел? Он же в коллективе работает. А там разные казусы случаются...
Я осознаю, что несу полный бред, но сейчас во мне говорит потребность успокоить подругу, вернуть ее пошатнувшийся душевный покой. В конце концов, мы обе не знаем, что там в голове у ее Димы. Поэтому до выяснения обстоятельств, как по мне, лучше не нагнетать обстановку.
— Да, наверное... — неуверенно соглашается она. — Может, у него есть вполне разумное объяснение, и я зря переживаю?
— Все возможно, Алин. Тебе надо поговорить с Димой, — делаю небольшой глоток из бокала. — И, кстати, он знает про беременность?
— Нет. Я ему пока ничего не говорила. Сама ведь недавно узнала.
— Но ты же скажешь? — произношу с нажимом.
— Я сначала про рубашку узнаю. А потом видно будет.
— Алин...
— Что, Сонь? — подруга недовольно вздергивает брови. — Ты своем Багирову до сих пор про двойняшек не сказала! Непонятно, чего ждешь!
— Ну здрасьте приехали! — всплескиваю руками. — Он же мне не муж!
— Может, уже и был бы мужем, решись ты тогда на правду.
Мне не нравится, куда сворачивает наш разговор. Совсем не нравится.
— Алин, с Багировым все сложно... Вдруг он не простит, когда узнает, что я так долго скрывала от него детей?
— Сразу точно не простит. Но каждый новый день молчания лишь прибавляет тебе вины.
Она права. Знаю, что права. Но за столько лет ложь въелась в мое нутро. Стала частью меня. Лживая, лживая Соня!
Несколько минут мы с Алиной молчим. Каждая думает о своем.
— Тяжело быть женщиной, скажи? — нарушает тишину подруга. — Дети, мужчины... Еще и работать ведь нужно.
— И ноги брить, — поддакиваю.
— И краситься.
— И менструация каждый месяц!
Несмотря на плачевность наших ситуаций, мы смеемся. Хохочем в голос, выпуская наружу накопившуюся боль. Хорошо, когда есть подруги. В их уютной компании можно хотя бы на время спрятаться от жизненных невзгод.

----------

Глава 22

Глава 22
— София, привет! — требовательный голос Багирова в трубке подобен грому среди ясного неба.
Разумеется, я видела, что это он звонит, но подготовиться морально не успела.
— Здравствуй, Максим.
— Мне нужна информация по твоей фирме: учредительные документы, текущие договоры, список тендеров, в которых планируется принять участие, — чеканит твердо. — Полный список необходимых бумаг моя секретарша выслала тебе на почту.
— Эм... Хорошо, — в замешательстве тяну я. — Это нужно для..?
Замолкаю в надежде, что он сам продолжит.
— Это нужно для оказания помощи, о которой ты меня просила, — в его голосе слышится усмешка.
— Поняла. Мне выслать все тебе на почту?
— Да, моей секретарше. Будь добра, сделай это в течение дня.
— Макс, — я уже открыла письмо и листаю список, — но тут есть конфиденциальная информация. Я не могу пересылать ее по почте.
— То, что конфиденциально, можешь привезти ко мне в офис лично.
— Спасибо. Когда тебе будет удобно?
— Сегодня.
— Сегодня суббота, — на всякий случай гляжу на настенный календарь. — Ты в офисе?
— Да. А ты?
— Тоже, - на губах почему-то проступает улыбка.
— У нас, у трудоголиков, много общего, верно? — усмехается Багиров. — Вместо того, чтобы отдыхать, тащимся в офис. Даже в выходной.
Не знаю, как у Максима, но у меня работа по выходным — скорее вынужденная мера. По доброй воле я бы никогда в офис не сунулась. У меня все же дети. Я бы лучше их куда-нибудь сводила. В аквапарк или, скажем, в кафе-мороженое. Но, к сожалению, подготовка к налоговой проверке сама себя не сделает. Надо корпеть над бумагами и разбираться с числами. Такая вот незавидная доля у директора фирмы.
— Я заложник обстоятельств, — вздыхаю невесело. — А ты почему выбрал работу вместо заслуженного отдыха?
— На кону крупная сделка. Не хочу нигде просчитаться. Когда подпишем договор, умотаю на юга и восполню все пробелы, — говорит он.
Везет ему. Мне до югов еще пахать и пахать.
— Поняла. Я тогда сейчас подготовлю нужные документы и приеду к тебе офис. Ориентировочно через час-полтора.
— Хорошо, София. Буду ждать.
Максим отключается, а я несколько секунд смотрю в одну точку, размышляя над случившимся. Поверить не могу! Багиров действительно мне помогает! Документы, вон, запросил. Кажется, всерьез намерен разобраться в ситуации.
Ощущения по этому поводу двоякие. С одной стороны, в конце темного тоннеля наконец забрезжил свет и от этого очень радостно. А с другой — не отпускает чувство какой-то смутной тревоги. Будто я ввязываюсь во что-то сложное и запретное, откуда будет ой как непросто выпутаться.
Стряхиваю морок и, поднявшись с места, направляюсь к архивному шкафу. На рефлексию и сомнения сейчас попросту нет времени. Я уже попросила Багирова об услуге, и он дал добро. Пути назад не существует. Сейчас только полный вперед — к спасению моего бизнеса.
На то, чтобы найти и подготовить нужные документы, уходит полчаса. Раскладываю все по папкам, а их, в свою очередь, расфасовываю по пакетам. Тяжелые. Хорошо, что я занимаюсь на тренажерах и тягать тяжести мне не привыкать.
В офис Багирова иду загруженная до предела, но довольная. Надежда, которую он в меня вселил, здорово бодрит. От одной только мысли, что в скором времени у меня, возможно, появятся новые контракты, внутренние силы утраиваются. Вот, что значит правильная мотивация!
— Здравствуйте! Я к Максиму Леонидовичу! — притормаживаю у столика его секретарши.
Ожидаю, что она по стандартной процедуре спросит мое имя и уведомит босса о моем появлении, но девушка лишь коротко кивает в знак приветствия.
— Проходите.
Значит, предупреждена. Толкая дверь кабинета, я испытываю легкое волнение. Такое чувство, что в груди завелась маленькая бабочка и ее нежные крылышки приятно щекочут нутро. Неужели это от предвкушения встречи с Багировым?
— Ты быстро, — оторвавшись от компьютера, Максим вскидывает на меня взгляд. — Тяжело, да? — замечает пакеты в моих руках. — Ты бы позвонила, я бы спустился, встретил...
Он по обыкновению до неприличия красив. Идеально выглаженная рубашка, свежее лицо, проницательный взгляд — как, имея такого начальника, его сотрудницы вообще умудряются работать? У меня вот от одного его вида все мысли из головы будто сквозняком выдуло.
— Да ладно, нормально, — поставив документы на стол наконец выдыхаю.
— Все принесла?
— Да. Остальное моя помощница по почте должна прислать.
— Уже прислала. Я как раз смотрю.
Максим выходит из-за стола и принимается неспешно перебирать привезенные мной документы. Он полностью сосредоточен, а я, напротив, никак не могу собраться с мыслями. Стою в полуметре от него и любуюсь его длинными, сильными пальцами. Перед глазами вспыхивают картинки нашей единственной ночи, сохранившиеся в памяти на удивление ярко, а расшалившееся воображение дорисовывает все новые и новые детали. Его губы на моих губах. Его дыхание обжигающей лавой скользит по лицу. Его руки сжимают мои волосы у самых корней. Его сладкий шепот медом затекает в уши...
— София! София, ты тут? — требовательный голос Максима выдергивает меня из мыслей. — Хватит витать в облаках.
— Да, прости, задумалась, — встрепенувшись, поправляю волосы. — Что ты говорил?
— Я спрашиваю, у этого договора, — тычет пальцем в экран компьютера, — есть какие-то дополнительные приложения?
— Их нет в файле?
— Нет.
— Значит, договор без приложений. Если бы они были, то хранились бы в том же файле.
— Понял.
Максим продолжает изучать детали моего бизнеса, а я ругаю себя на чем свет стоит. Не вслух, разумеется. Ну что я за мечтательная дура? Человек тут пытается мои проблемы загрести, а я непонятно, о чем думаю! Надо включаться в процесс и оказывать посильную помощь!
Через пару минут мне наконец удается взять себя в руки и перестать видеть в Максиме бывшего любовника. Я концентрируюсь на нашем общем деле и погружаюсь в работу. Он задает дельные вопросы, я на них отвечаю. Он молчит, и я храню тишину, не мешая ему думать.
В сумке звонит телефон, и я поначалу решаю не брать трубку. Дабы не отвлекаться. Но вызов повторяется, и мне не остается ничего иного, кроме как принять его.
— Мам, я сейчас занята. Что-то срочное?
— Соня! Соня! — в голосе родительницы слышится паника. — Я... Я не знаю, что мне делать... Мы... Мы гуляли на улице, и Алекс... Ох, как же быть! Как же быть!
— Мама! Что случилось?! — нервничаю. — Объясни толком! Я ничего не понимаю!
— Алекс залез на дерево! — выпаливает она в отчаянии. — Хотел котенка спасти, понимаешь? Тут соседский котенок...
— Мам, с Алексом все в порядке? — перебиваю.
— Да, но он не может слезть... Очень высоко забрался!
Мама продолжает охать в трубку, а я судорожно соображаю.
— Что такое? — вмешивается Багиров, хмурясь. — Что-то с детьми?
— Сын залез на дерево и не может оттуда слезть, — бросаю торопливо, а затем вновь обращаюсь к маме. — Успокойся, пожалуйста! Как Алекс себя чувствует? Плачет?
— Нет, он просто боится, — лепечет родительница.
— Поехали! — Багиров решительным движением дергает меня за локоть.
— Что? Куда? — теряюсь.
— Сына твоего спасать.
Он уже распахнул дверь и нетерпеливо ждет, пока я наконец соображу, что к чему.
— Э-э-э... Ладно, — подхватываю сумку и семеню на выход. — Мама! Мама, послушай! Я сейчас приеду. Скажи, Алексу, чтобы не двигался. Я скоро буду!

----------

Глава 23

Глава 23
Багиров опять гонит. Лавирует в потоке машин так стремительно, что я невольно поглубже вжимаюсь в спинку сиденья и сильнее обхватываю пальцами дверную ручку. Страшно. Хотя риск в данной ситуации оправдан — у меня ведь сын на дереве застрял.
— Как думаешь, может, спасателей вызвать? — говорю я, когда он притормаживает на светофоре.
— Сейчас на месте разберемся, — бросает без тени улыбки.
Сосредоточен, серьезен. Тоже нервничает, что ли?
— Мама говорит, он котенка хотел спасти, — вздыхаю. — Вот вместе с котенком там и завис. Вверх-то проще лезть, чем вниз спускаться.
— Да, у меня похожая ситуация была в детстве. Тоже кота подорвался выручать. Но я тогда, правда, постарше был. Сам в итоге спустился.
— Правда? — почему-то мне забавно представлять юного Багирова, застрявшего на дереве. — Сколько тебе тогда было?
— Лет десять, кажется. Может, одиннадцать.
Загорается зеленый сигнал светофора, Максим резко дает по газам, и машина буквально срывается с места. Не проходит и десяти минут, как мы паркуемся во дворе маминого дома. Отстегнув ремень, я пулей вылетаю из машины и озираюсь по сторонам. Нужное дерево нахожу почти сразу: под ним уже сгрудилась небольшая группка зевак, состоящая в основном из причитающих бабулек.
— Мама, привет, — кладу руку на плечо родительницы. — Ну как дела?
— Да вот, сидит там бедненький, с котом в обнимку, — она суетливо заламывает пальцы. Видно, что очень переживает. — Сонь, может в МЧС позвонить? Ох, я так волнуюсь...
Подхожу поближе к дереву и задираю голову ввысь.
— Алекс, сыночек, ты меня слышишь? — напрягаю голосовые связки.
— Мама! — раздается с высоты. — Мама, я застрял! Тут ветка... Ветка обломилась! И теперь я не знаю, как быть...
— Успокойся, мой хороший! Мы сейчас что-нибудь придумаем! Сиди смирно и жди, хорошо?
— Да, мама.
Ну вроде бы не очень паникует. Это хороший знак.
— Я его достану, — заявляет Багиров, становясь рядом со мной.
Слегка сощурившись, он смотрит вверх и торопливо закатывает рукава рубашки.
— Брось, Макс, лучше позвоним спасателям...
— Я достану Алекса, — повторяет тверже, а затем поворачивается ко мне лицом. — Ты мне доверяешь, Софи?
— Эм... Да, конечно, — пребываю в растерянности. — Но... Ты уверен?
— Разумеется, я уверен. Иначе бы не предлагал.
С этими словами Багиров обхватывает нижние ветки дерева и на удивление ловко взбирается наверх. Я, конечно, предполагала, что он спортивный, но не думала, что настолько. Ведь одно дело — железо в зале тягать, и совсем другое — по деревьям лазать.
Пораженно распахиваю глаза, пока Багиров неторопливо, но решительно преодолевает метры шершавого ствола. Через пару минут его плечистая фигура скрывается в густой зеленой кроне, и мне приходится напрягать зрение, чтобы разглядеть, что же творится там, наверху.
— Мамочка, привет, — за юбку меня дергает Алиса.
Впопыхах я ее не сразу заметила.
— Ох, малышка, привет, — треплю дочь по волосам. — У тебя все нормально?
— Да, только за Алекса переживаю, — сообщает девочка, встревоженно покусывая нижнюю губу.
— Не переживай, милая. Все будет хорошо.
— Дядя его спасет? — она буравит меня доверчивым взглядом.
— Да, спасет. Непременно, спасет, — отзываюсь я, похлопывая дочь по плечу.
Я стараюсь не давать волю панике и сохранять позитивный настрой. Мне очень хочется верить, что в конечном счете все будет в порядке. Багиров сказал, что уверен в своих силах, и у меня нет причин ему не верить.
— Сонь, а это кто? — негромко интересуется мама. — Что за мужчина?
Когда мы Максимом мчались сюда, я совсем не подумала о том, что его появление может вызывать много вопросов. Поэтому сейчас слегка теряюсь.
— Это... Это мой коллега, мам, — судорожно соображаю. — Мы раньше вместе работали.
— Раньше? — в ее голосе звучит сомнение. — А тогда что он сейчас здесь делает?
— Мы обсуждали новый проект, — ложь на удивление лихо вылетает из моего рта. — Как раз когда ты позвонила.
— Хм... — она о чем-то задумывается, а потом выдает. — Интересный мужчина. Женат?
Нет, только не это. Если мама вдруг начнет сватать меня тайному отцу моих детей, моя нервная система точно осыплется в крошево.
— Я, если честно, не знаю, — спешу сменить направление ее мысли. — Мы не обсуждаем личную жизнь. Нас связывает исключительно работа.
— Работа-работа, — передразнивает мать ворчливо. — Сонь, ты только посмотри, какие мужики у тебя под носом ходят! Надо быть более хваткой, дорогая. Удача сопутствует смелым!
— Ма-а-ам...
— Не мамкай! Сейчас этот твой коллега спустит Алекса на землю, и мы его на чай зазовем. Я как раз пирожки с капустой испекла.
— Максим не согласится. Он занят.
— Пусть он сам об этом скажет! — мама повыше вздергивает подбородок и отходит на пару шагов, всем своим видом давая понять, что мои возражения на этот счет не принимаются.
Тяжело вздыхаю и обречённо качаю головой. В некоторых вопросах родительница напоминает танк — прет напролом, напрочь игнорируя препятствия.
— Алекс у меня! — доносится сверху, и я тут же подбираюсь, позабыв о перепалке с матушкой.
— Он в порядке? — уточняю так же громко.
— Да, — отвечает Багиров. — Потихоньку спускаемся вниз.
Ну слава богу.
— Будьте осторожны!
Снова задираю голову и напряженно всматриваюсь в дерево, меж веток которого виднеются фигуры моих мужчин. Максим одной рукой держит Алекса и при этом двигается очень-очень медленно, гораздо медленнее, чем взбирался. Очевидно, дорога вниз отнимает у него больше усилий и требует большей концентрации.
Смотреть на то, как Багиров спасает своего сына, приятно и вместе с тем жутко. Ведь он не знает, что держит в руках свою плоть и кровь! Наверное, до меня только сейчас в полной мере доходит, какую кашу я заварила. Осознание масштаба собственной ошибки обваливается на меня подобно гранитной плите. Царапает нервы и выбивает почву из-под ног. Кровь приливает лицу, и вмиг становится душно. Бешеный пульс нарастающей дробью гудит в висках. Что же я, черт возьми, натворила? И как теперь все исправить?

----------

Глава 24

Глава 24
Когда ножки Алекса, обутые в синие кеды, наконец касаются земли, моя внутренняя пружина расслабляется и я выдыхаю. Малыш бежит ко мне и крепко обнимает за ноги, а потом вскидывает лицо и грустно произносит:
— Мамочка, не ругайся, пожалуйста! Я больше так не буду...
Значит, все-таки стыдно. Понял, что сплоховал и заставил меня понервничать.
— Ругаться не буду, — сажусь на корточки и, не удержавшись, целую его в румяную щеку. — Если ты мне пообещаешь, что больше никогда не полезешь на дерево без моего разрешения или без разрешения бабушки.
— Обещаю! — отзывается с готовностью.
— Ну и славно, — лохмачу рыжие волосы. — Ты не поранился?
— Нет, все хорошо. Дядя Максим показал мне, как беречься от веток.
— Здорово.
— А это Гарфилд, — вытаскивает из-за спины комок шерсти. — Я из-за него на дерево полез... Он ведь там застрял, бедненький.
— Мамочка! — к нам подскакивает Алиса. — А можно мы Гарфилда домой заберем? Ну пожа-а-алуйста!
Складывает ручки в молебном жесте и сверлит меня просящим взглядом. Смотрю на котенка, который все еще боязливо жмется к Алексу, и не могу скрыть улыбку. Он тоже рыжий. Такой же, как я и мои дети. И где только сын его нашел?
— А вы уверены, что Гарфилд — уличный кот? Может, у него уже есть хозяева?
— Нет! Нет! — наперебой кричат двойняшки. — Это Муркин сын. Мурка — местная дворовая кошка!
— Так, может, Мурка сама хочет ухаживать за Гарфилдом? — не сдаюсь я.
— Он сам к нам тянется, ты же видишь, мам, — Алекс жалобно округляет глаза. — Давай возьмем его домой? Мы с Алиской сами за ним ухаживать будем, честное слово!
На несколько мгновений зависаю в раздумьях. С одной стороны, мне со всеми моими бесконечными хлопотами только кота не хватает. Его же и кормить нужно, и к лотку приучать, и, возможно, кастрировать в будущем. Но с другой — отобрать у Алекса друга, ради спасения которого он пошел на риск, будет как-то нечестно. Мальчуган ведь ради этого кота на дерево полез, значит, действительно душой прикипел.
— Соглашайся, Софи, — за спиной слышится насмешливый голос Багирова. — Котяра-то, смотри, какой рыжий. Сразу видно, ваша порода.
Оборачиваюсь и вдруг понимаю, что не успела его как следует поблагодарить.
— Максим, спасибо тебе большое! За все... За то, что поехал... За то, что Алекса целым и невредимым на землю спустил, — выходит немного сбивчиво и путано, зато от души.
— Не за что, — он улыбается. — Ну, что решила насчет питомца? Приютишь рыжика?
Перевожу взор на детей, которые смотрят на меня с немой мольбой, и сдаюсь.
— Ладно, возьмем вашего Гарфилда к себе. Но при одном условии, — делаю внушительную паузу, чтобы двойняшки не пропустили мои слова мимо ушей. — Уборка и кормежка на вас, договорились?
— Да, мама!
— Если кот обделает паркет, вытирать будете сами. Без всяких возражений, поняли?
— Да!
Дети счастливо улыбаются и дают друг другу пять.
— Добрый день! Я — Ольга Николаевна, мама Софии, — перед Багировым возникает родительница, сканируя его изучающим взглядом.
— Здравствуйте, Ольга Николаевна. Я Максим, — коротко представляется он.
— Хочу выразить вам огромную благодарность за спасение наших непосед. Уж не знаю, что бы мы без вас делали.
— Рад помочь, — на его губах блуждает непринужденная улыбка.
— Позвольте пригласить вас на чай с пирогами, Максим. Уверена, вам нужно подкрепиться.
Мама по обыкновению в своем репертуаре: вижу цель — не вижу преград. Максим как будто слегка задумывается, и я спешу объясниться:
— Это вовсе необязательно, Макс. Если ты вдруг спешишь, то мы все понимаем...
— Соня, как негостеприимно! — шикает мама.
— Напротив, Софи, я бы с удовольствием отведал домашней выпечки, — глядя мне прямо в глаза, отвечает он. И, повернувшись к моей матушке, добавляет. — Кстати, с чем пирожки, Ольга Николаевна?
— С капустой. И еще с повидлом осталось, — отзывается она, устремляясь в сторону дому. — Пойдемте, Максим. Если вы голодны, я вам и борща налить могу. Только утром сварила.
Багиров направляется следом за мамой, а дети вприпрыжку бегут за ним. Все довольны и веселы, только я чувствую себя так, будто меня холодной водой окатили. Все это время я избегала сближения с Максимом, опасаясь, что он раскроет мою тайну. А сейчас он идет в дом моей матери, намереваясь пообедать в компании детей, родство с которыми я от него скрываю.
Сложившаяся ситуация напоминает бег по тонкому-тонкому льду. Одно неверное движение — и твердь под ногами треснет, утягивая в ледяную пучину. Сказать, что мне страшно, — ничего не сказать. И зачем я на это подписалась?
Как ни странно, обед проходит в довольно дружеской уютной обстановке. Мама на все сто отыгрывает роль радушной хозяйки, Багиров смешно шутит и на все лады расхваливает стряпню родительницы, ну а дети, счастливо улыбаясь набитыми ртами, рассказывают истории про Мурку и четверых ее котят.
Наверное, если бы кто-то увидел нас со стороны, то решил, что мы одна большая семья. Однако я-то не знаю, что это не так. Мы могли бы быть семьей, могли бы быть счастливы, если бы я в свое время не совершила ужасную глупость. Не соврала Максиму о том, что беременна от другого.
Одна ложь тянет другую — и вот я уже по грудь погрязла в болоте собственного вранья. Я лгу детям, говоря, что их отец — Мирон. Лгу маме, заверяя, что у нас с Багировым нет ничего общего, кроме работы. Лгу себе, день за днем тщетно убеждая себя в том, что больше не испытываю чувств к этому мужчине из прошлого.
И, конечно, я лгу ему. Уже много-много лет. Я бы рада разорвать оковы обмана, рассказать Максиму правду, но вот беда — не знаю, как это сделать. Мне страшно, что, узнав истину, он меня возненавидит и захочет отомстить. А с его связями и деньгами Багиров может сделать все, что угодно: уничтожить мой бизнес и отобрать у меня детей... Поэтому я не готова рискнуть всем ради правды.
— Спасибо, Ольга Николаевна, все очень вкусно, но пора и честь знать, — Максим вытирает губы салфеткой и обворожительно улыбается. — Я, пожалуй, пойду.
— Ну как же так? — сетует мама. — Может, еще чашечку чая?
— Нет, я сыт, благодарю, — поднимается из-за стола и направляется в ванную.
— Мам, мы тоже сейчас поедем, — негромко говорю я.
— На работу не вернешься?
— Нет, теперь уж в понедельник.
— Ну, как знаешь, — вдыхает, принимаясь убирать со стола.
Споласкиваю руки и умываю рты двойняшек. Дождусь, пока Багиров уйдет, а уже потом и сама вызову такси.
— Ольга Николаевна, всего хорошего! — бросает мужчина из прихожей.
— До свидания, Максим! Приходите еще!
Выхожу в коридор, чтобы проводить Багирова и закрыть за ним дверь, и вдруг напарываюсь на его пристальный взгляд. Холодный, тяжелый, мрачный. Совершенно не такой, какой я наблюдала пару минут назад, когда мы сидели за общим столом. Буквально за пару секунд в нем что-то неуловимо изменилось. А, может, изменилось раньше, а я заметила это только сейчас?
— Все нормально? — настороженно интересуюсь я.
С ответом он не спешит. Продолжает молча жечь меня глазами. Вмиг становится неуютно, и я, дабы справиться с дискомфортом, обнимаю себя руками. Хочу спрятаться, скрыться, спастись...
— Максим, не молчи, — выдаю нервно. — Почему ты так смотришь?
— Бери детей и поехали, — говорит он, игнорируя мои вопросы.
— Но я планировала остаться у мамы... — лепечу растерянно.
— Я сказал, поехали, — высекает таким безапелляционным тоном, что у меня от страха подкашиваются ноги.
Куда делся обаятельный улыбчивый мужчина, расхваливающий пироги моей мамы? И кто этот неприступный хищник, который, судя по виду, вот-вот разорвет меня на куски?
— Алекс, Алиса, — дребезжащим голосом зову детей. — Поехали домой...
Двойняшки выбегают в коридор и, толкаясь, начинают обуваться. Просовываю ноги в туфли и, дрожа всем телом, выхожу вслед за Максом в подъезд. В груди назревает дурное предчувствие, а голова раскалывается от вопросов. Что же сейчас будет?

----------

Глава 25

Глава 25
Багиров нажимает кнопку вызова лифта и гипнотизирует стену, пока двойняшки обнимаются с бабушкой на прощанье. На меня демонстративно не смотрит, но исходящая от него энергия злости передается мне по воздуху и тревожной мутью оседает где-то в области солнечного сплетения.
Оказавшись в лифте, мы тоже молчим. Только дети своей смешливой возней нарушают тишину, у которой были все шансы стать гробовой. Я ощущаю недовольство Максима кожей, но, если честно, боюсь повернуться и посмотреть ему прямо в лицо. Не могу отделаться от ощущения, что при прямом зрительном контакте он превратит меня в камень. Что же так резко повлияло на его настроение? Ведь еще полчаса назад Багиров являл собой эталон любезности... Когда я успела вывести его из себя?
Мы выходим на улицу и направляемся к автомобилю, однако на полпути Максим резко притормаживает и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, окидывает двойняшек пристальным взглядом.
— Чьи это дети, София? — огорошивает внезапно. — Мои?
Я столбенею. Превращаюсь в статую. Я ожидала чего угодно, но только не такого прямого вопроса, которой обжигает кожу, подобно хлесткой пощечине.
— Нет, они мои, — блею, едва помня себя от шока. — Только мои, Макс.
Как же страшно. Господи, как же мне страшно! Багиров глядит так, будто вот-вот меня пристрелит. Клянусь, если бы глазами можно было убивать, я бы уже давно валялась на земле со здоровенной дыркой во лбу.
— А где же их отец? — спрашивает, сощурившись.
— Мы с Мироном развелись. Несколько лет назад.
Возможно, это странно, но раньше мы с Максимом обходили тему моего бывшего мужа стороной. Он ничего не спрашивал, и меня это только радовало. К чему ворошить неприятное прошлое? Но сейчас мне становится очевидно, что Багиров просто ждал удобного случая, чтобы задать интересующие вопросы. Словно свирепый хищник, караулил в кустах, подбирая наиболее подходящий момент для нападения.
— Полагаю, причина развода была в этом? — неожиданно Максим закатывает рукав рубашки, обнажая небольшое родимое пятно.
То самое, что я так упоенно целовала в нашу единственную ночь. То самое, что унаследовали от него мои дети.
— О чем ты, Макс? — паника накрывает меня с головой, и я в каком-то неосознанном жесте прижимаю к себе двойняшек. — При чем тут это?
— При том, что на руке твоего сына я вижу точно такое же, — припечатывает жестко.
Внутри меня что-то обрывается. Наверное, та самая нить самообладания, которая с момента нашей первой случайной встречи с Багировым, была натянута тонкой звенящей струной. Меня рассекретили. Вытащили мою тайну на свет божий. В дальнейшем притворстве больше нет смысла.
Чувствую, как на глаза наворачиваются слезы стыда, страха и унижения. Какой, должно быть, лживой и жалкой я выгляжу в глазах Максима! Вот откуда столько осуждения в его взгляде, вот откуда это холодное царапающее пренебрежение...
— Макс, я... Я... Позволь мне все объяснить...
Понятия не имею, как я собираюсь объяснять ему случившееся. В голове ни одной мало-мальски оформленной мысли. Скорее всего, я просто тяну время, чтобы хоть немного прийти в себя и усмирить бушующую в душе тревогу.
— Мамочка, почему ты плачешь? — жалобно пищат двойняшки, дергая меня за одежду.
До меня только сейчас доходит, что они слышали наш с Багировым диалог от первого до последнего слова. Возможно, поняли не все, но очень-очень многое. Боже мой, а им-то мне как все объяснить?!
— Все хорошо, я просто... Просто расчувствовалась, — торопливо утираю соленую влагу и натягиваю непринужденную улыбку. — Идите пока на площадке поиграйте, я сейчас подойду.
Дети одаривают меня недоверчивым взглядом, но перечить не осмеливаются. Чувствуют, что я сейчас на грани. Вздохнув, Алиса переводит глаза на Багирова и негромко произносит:
— До свидания, дядя Максим.
Дочь явно сбита с толку, но при этом все равно старается быть вежливой. Я хорошо ее воспитала.
— До свидания, Алиса, — несмотря на ярость, которая исходит волнами, мужчина находит в себе силы на улыбку. — Еще увидимся.
Мне почудилось, или в этом его «еще увидимся» прозвучала скрытая угроза? Не Алисе, разумеется, а мне.
— Спасибо, что спасли меня и Гарфилда, — голос Алекса звучит чуть бодрее.
Мальчуган слишком взбудоражен появлением рыжего питомца, чтобы как следует проникнуться взрослой драмой.
— Обращайся.
Дети убегают кататься на качелях, а я, судорожно выдохнув, поднимаю глаза на Багирова. Он по-прежнему стоит напротив и без ножа вспарывает и без того ветхие швы моего внутреннего равновесия.
— Макс, я...
— Мы сделаем ДНК-тест, София, — перебивает сурово. — На этот раз в моей клинике. Ты меня поняла?
— Да.
— Адрес и время пришлю сообщением. И не смей увиливать.
— Я и не думала...
Мне так плохо, что я того и гляди рухну в обморок. Перед глазами всё плывёт, голова кружится.
— И Софи, — Багиров делает многозначительную паузу, — если ДНК подтвердит, что это мои дети, просто так я этого не оставлю.
— В каком смысле? — сердце дробно стучит в горле, а ногти больно впиваются в кожу ладоней.
Ответом он меня не удостаивает. Молча разворачивается на пятках и уверенной походкой шествует к своему внедорожнику. А я так и остаюсь стоять на месте, проклиная свою глупость и дрожа от страха перед неизвестным будущим.

----------

Глава 26

Глава 26
«Клиника «МедЭра» на Ленина. Завтра в 10:00. Не опаздывай».
Вот такое сообщение прилетает мне от Багирова, когда мы с двойняшками заходим домой. Получается, он не передумал. Действительно хочет сделать ДНК-тест. Вот только какая теперь в этом необходимость? Родимое пятно на руке Алекса он все равно уже видел. Хотя... Возможно, после моего обмана Максиму нужно медицинское подтверждение. Ну, чтобы быть на сто процентов уверенным в отцовстве.
Мне искренне жаль, что он узнал обо этом вот так. По косвенным признакам. Не из моих уст. Конечно, я должна была признаться ему во всем раньше, поступить по совести. Но струсила, сплоховала.
Если, получив официальное подтверждение, Максим пойдет на радикальные меры, винить в этом мне будет некого. Только себя. Ведь у меня была возможность предотвратить катастрофу, но я предпочла ее проигнорировать. Из страха перед неизвестностью засунула голову в песок. Понадеялась на авось. И что из этого вышло?
Алекс и Алиса требуют включить мультики, и я, вопреки обыкновению, иду у них на поводу. Сейчас я слишком опустошена и морально выпотрошена, чтобы заниматься воспитательной работой. Мне хочется побыть наедине со своими чувствами. Посидеть в тишине и подумать. Как действовать дальше? Как вести себя с Багировым? Разыгрывать роль неприступной стервы? Или покаяться, признав вину?
Вопросов в голове уйма, а ответов ноль. Вздохнув, завариваю себе крепкий чай и набираю номер Алины. В любой непонятной ситуации я всегда звоню ей. Этой привычке уже более десяти лет.
— Привет, Сонь, как дела? — слегка запыхавшись, отвечает подруга.
— Он узнал, — траурным голосом сообщаю я.
— Кто узнал? — не понимает она. — О чем?
— Багиров узнал. Об отцовстве.
— Вот это да... Ты сама сказала?
— Нет, он увидел родимое пятно на руке Алекса.
— Которое точь-в-точь как у него? — ахает Алина.
Я не вижу ее, но откуда-то знаю, что она в изумлении приложила ладонь ко рту.
— Именно.
— Ну и? Как отреагировал? — допытывается подруга.
— Как-как... Неважно. Разозлился, потребовал ДНК-теста. На завтра вот уже с клиникой договорился.
— Ужас, — тихо выдыхает Алина. — Кричал?
— Нет, он не из крикунов, — испускаю уже который по счету горестный вздох. — Но сказал, что просто так этого не оставит.
— И как это понимать? — помолчав, спрашивает она.
— А черт его знает! — в отчаянии всплескиваю руками. — Максим не пояснил. А у меня одно предположение страшнее другого...
— Брось, Сонь, не накручивай. Вам нужно просто поговорить. Как двум взрослым людям. Без лишних эмоций, понимаешь?
— Я-то понимаю. Мне легко рассуждать... А он, наверное, вне себя...
— Ну а что теперь делать, Сонь? Я говорила, шила в мешке не утаишь, надо было признаваться во всем раньше, но ты тянула. Сейчас уж есть, как есть. Смотри по ситуации. И старайся лишний раз не злить этого своего Багирова. Ты сейчас во многом от него зависишь.
Ох, это правда. Еще как завишу. Максим в силах повлиять не только на мою семью, но и на бизнес. И вот в том, какого характера будет это влияние, я совсем не уверена. Даже как-то жутко, когда один и тот же человек в зависимости от настроения может и вознести тебя на небеса, и уничтожить.
— Ну а у тебя как дела, Алин? — меняю тему. — С Димой поговорила?
— Поговорила, — в голосе слышны отголоски печали. — Он сказал, что сам удивлен следам той помады. Думает, что кто-то в лифте об него случайно обтерся. По утрам же там давка нереальная...
— Ну вот видишь! Разумное объяснение!
— Ну да...
— Алин, — я не могу игнорировать меланхолию подруги. — Тебя что-то беспокоит?
Секунд десять она молчит, а потом вдруг выпаливает:
— Да не знаю я, Сонь... Сложно все как-то...
— Что именно?
— Заходила вчера к Диме, а там... — снова замолкает.
— Ну, не томи!
— А там у него секретарша новая. Прежняя в декрет вышла.
— Ну и что с того? — недоумеваю.
— А то, что у нее губы были накрашены той самой помадой! — со звенящей обидой.
— В смысле красной?
— Да!
— Ну так это ни о чем не говорит. У нас, например, пол-офиса так красятся.
— Знаю-знаю... Но, согласись, странно: у Димы появляется новая хорошенькая секретарша, и в этот самый момент он заявляется домой со следами помады на рубашке. Не слишком ли много совпадений?
Говоря по правде, действительно много. Но я все же придерживаюсь позиции «не пойман — не вор». В жизни всякое бывает. Иногда какие-то вещи кажутся нам очевидными, но стоит появиться одной, ранее незамеченной детали, и ситуация в целом видится уже совсем иначе. Короче, я против того, чтобы линчевать Диму раньше времени. Сначала разговор, а уж потом выводы. Эх, была бы я еще такая умная в решении собственных проблем, цены бы мне не было.
— Совпадения, на то и совпадения, что могут оказаться случайными, — говорю я. — Тебе надо еще раз обсудить все с мужем, Алин. Раз остались сомнения, их нужно развеять.
— Наверное, ты права...
— А про беременность сказала?
— Нет еще, хочу сюрприз ему сделать. Ну, знаешь, типа подарочная коробочка, а в ней конфетти и тест на беременность. Я в Интернете видела. Красиво очень.
— Какая ты оригинальная, — не могу не оценить ее затею.
— Да, с первыми двумя беременностями мы как-то не заморачивались. А сейчас вот захотелось немного креатива.
— И когда панируешь обрадовать?
— Да после командировки, я ж во вторник уезжаю. Вот вернусь и сообщу новость. А потом, дай бог, и поговорим.
Мне нравится, что Алина подходит к ситуации адекватно. Надеюсь, у них с Димой все будет хорошо. Они ведь уже столько лет вместе.
Попрощавшись с подругой, бреду в зал, где двойняшки увлеченно смотрят мультики про щенячий патруль. Присаживаюсь на краешек дивана и прикрываю веки. В присутствии детей мне всегда легче. Они — что-то вроде успокоительного на травах, которое ненавязчиво, но довольно эффективно нормализует нервную систему.
Заметив меня, Алиса подползает ближе и устраивается у меня под рукой, или, как она называет, под крылышком. Алиса, в отличие от Алекса, очень тактильная. Ей нравится, когда ее глядят, обнимают, целуют. Вот даже сейчас: сыну хорошо сидеть одному, а дочке непременно нужна мамина ласка.
— Мамочка, можно спросить? — вдруг начинает Алиса, заглядывая мне в глаза.
— Конечно, — улыбаюсь. — О чем?
— Почему дядя Максим сегодня сказал, что мы его?
Я холодею. Разумеется, этот вопрос был предсказуем, но я все равно ощущаю себя так, будто меня обухом по затылку огрели.
— Эм... Ну‚ потому что ему кажется, что вы очень на него похожи, — говорю первое, что приходит на ум.
— Мы правда похожи? — удивляется она.
— Возможно...
Я так сильно нервничаю, что с трудом могу управлять собственным заплетающимся языком.
— А вы с дядей Максимом не родственники?
Очевидно, детский мозг пытается найти разумное объяснение.
— Нет... Но мы раньше дружили.
— Я так и думала, — Алиса понимающе кивает. Совсем как взрослая.
— Неужели? — не могу сдержать улыбку.
— Ага. Когда ты увидела его в цветочном, то так покраснела. Я еще подумала, что вы знакомы, — делится дочь. — А потом он пришел к тебе на работу и...
— И твои догадки подтвердись, — подхватываю я.
— Да.
Ну надо же, какая Алиса у меня смышленая. Ничего от нее не скроешь. А ей всего лишь шесть! Боюсь представить, что же будет дальше.
Целую дочку в макушку и теснее прижимаю к себе. Совсем скоро она будет не только моей, но еще и Багирова. Пятьдесят на пятьдесят, как говорится. Как мне с этим жить? Без понятия. Как объяснить все детям? Тоже ни одной идеи. Единственный вариант — плыть по течению и решать проблемы по мере их поступления. ДНК-тест расставит всё по местам, перевернув станицу нашей с двойняшками жизни на новую главу. Главу, в которой значительную роль будет играть Максим Багиров.

----------

Глава 27

Глава 27
Процедура ДНК-теста проходит довольно быстро. К счастью, кровь у детей не берут. А то бы визгов было на всю клинику. Алиса очень боится уколов. Да и Алекс тоже восторга не испытывает.
Максим встречает нас у входа в медцентр и сопровождает на всех этапах исследования, от регистратуры до лаборатории, но при этом почти не разговаривает. Его настроение с прошлой встречи едва ли улучшилось. Он все так же суров, хмур и, кажется, глубоко погружен в себя.
Наверное, это логично. Будь я на его месте, рвала бы и метала. А вот Багиров держится: не грубит и не скандалит. Что касается его молчаливости, то она вполне естественна и не напрягает. Мне в каком-то смысле так даже проще. Уж лучше тишина, чем вопросы, на которые у меня нет вразумительных ответов.
По завершении всех манипуляций я получаю в регистратуре кипу каких-то бумаг и, засунув их в сумку, принимаюсь натягивать на двойняшек джинсовки. На улице сегодня ветрено.
— Результаты будут готовы через два дня, — Максим нависает надо мной грозовой тучей.
— Хорошо‚ — негромко отвечаю я, поправляя ободок на голове Алисы.
Мы оба понимает, что результаты анализов — лишь формальность. Но после того, как они придут, пути назад не будет. Нам надо будет думать над тем, как жить дальше.
— Я дам тебе знать.
— Спасибо.
Кожей ощущаю повисшую между нами неловкость. Еще пару дней назад мы общались как старые добрые знакомые, даже нотки флирта несколько раз пробегали. А теперь что? Даже не смотрим друг на друга. Он злится, ну а я просто-напросто боюсь. Боюсь его гнева и обвинений. Потому что они, несомненно, будут обоснованными. Трудно противостоять человеку, когда понимаешь, что он по всем фронтам прав.
— Дядя Максим, — Алиса неожиданно обращается к Багирову. — А вы к нам в гости снова придете? Бабушка сказала, что специально для вас сметанник испечет.
Удивленно расширив глаза, вылупляюсь на дочь. Не знаю, что меня больше изумляет: то ли то, что по обыкновению скромная и застенчивая Алиса так бойко заводит разговор со взрослым мужчиной, то ли то, что моя мама уже успела промыть внучке мозги по поводу Багирова.
Чтоб вы понимали, сметанник — это коронный пирог родительницы. Она его только по особым случаям готовит. И раз решила заманить им Максима в гости, значит, он ей действительно понравился.
— Если ты настаиваешь, принцесса, то приду, — впервые за сегодняшний день лицо мужчины проясняется, и на нем появляется вполне искренняя улыбка.
— Настаиваю, — довольно кивает она. — Вы хороший.
Ну а это прям хоть стой хоть падай! Откуда Алиса такого понабралась? Неужто опять происки матушки? Или сама додумалась?
— Спасибо, — Максим посмеивается. — Тогда до встречи?
— Угу.
— До свидания, — бодро отзывается Алекс, который все это время увлеченно изучал кнопки на кофейном автомате.
— Пока, Алекс.
Сыну тоже достается теплая улыбка Багирова, а вот меня он удостаивает лишь сухим кивком.
***
Два дня томительного ожидания подходят к концу, но Максим так и не объявляется: не звонит и не пишет. Новостей по поводу воскрешения моего бизнеса тоже никаких. Хотя в текущих условиях я вообще не уверена, что он сохранил намерение мне помочь. Не удивлюсь, если Багиров заберет свои обещания назад и отправит меня в самостоятельное плавание.
Подперев рукой щеку, изучаю документацию для грядущего тендера, когда дверь моего кабинета распахивается и на пороге предстает запыхавшаяся Аллочка. Едва она успевает выдохнуть, как в помещение заходит Багиров. Уверенной твердой походкой. Дежа вю. В прошлый раз он заявился ко мне точно так же — внезапно и без предупреждения.
При виде Максима сердце гулко ухает пятки и, оттолкнувшись от них, подскакивает к горлу. Шумно сглатываю, пытаясь унять волнение, и вежливо улыбаюсь. Я рада его видеть, хоть и по-прежнему мандражирую.
— Ну что сказать, София? Удивила так удивила, — без предисловий садится в кресло для посетителей и вгрызается в меня требовательным взглядом.
Прямо душу наизнанку выворачивает.
— Результаты пришли, да? — догадываюсь я.
— Как ты могла?! — он стискивает кулаки и в яростном бессилии ударяет ими по подлокотникам. — Как?! Объясни мне!
Улыбка медленно сползает с моего лица. Я впервые вижу Багирова настолько разъяренным.
— Постарайся понять, — отзываюсь тихо. — Я не должна была так поступать. Не имела на это права. Но в тот момент мне казалось, что я принимаю правильное решение. Ведь мы с Мироном столько лет были вместе...
— Да какая к черту разница, сколько вы были вместе?! Если это мои дети!
— Во время беременности невозможно было определить, кто отец, — признаюсь со вздохом. — А томить вас с Мироном неопределенностью и ожиданием все девять месяцев было бы негуманно...
Понимаю, оправдание так себе. Но другого у меня нет. Перед глазами до сих пор стоит драка Максима и Мирона на пороге клиники. Они так ждали результатов теста на отцовство... А я так и не отважилась им сказать, что результаты появятся только после рождения детей.
— Негуманно!? — Багиров хватается за это слово, как за оружие. — То есть, по-твоему, скрывать от меня моих же детей целых семь лет — это верх гуманности?!
Он так взбешен, что я невольно отодвигаюсь подальше. Умом понимаю, что Максим меня не ударит, не в его это характере, однако инстинкт самосохранения вовсю вопит об опасности.
— Прости меня, я перед тобой виновата.
— И вообще, — он хмурится, — почему во время беременности нельзя было определить отцовство? Мы же сдавали биоматериалы. Ты сама об этом просила.
Ну вот и настал момент истины.
— Да, помню. Но незадолго до этого я узнала, что у меня будет двойня, — поясняю. — А при многоплодной беременности дородовое ДНК-исследование не проводится. Слишком много рисков.
Какое-то время Максим молчит, пораженно распахнув глаза.
— То есть ты, не зная, кто на самом деле отец, просто взяла и ткнула пальцем в небо? Выбрала своего Мирона лишь потому, что вас связывали, — он брезгливо морщится, — отношения? А меня продинамила, потому что мы трахнулись лишь один раз?
— Максим, я...
— А та бумажка, что ты подсунула мне тогда в кафе, — Багиров не дает договорить. — С якобы результатами ДНК-теста... Выходит, ты ее просто подделала?
Пристыженно опускаю глаза в стол. Ответить мне нечего.
— Мда-а-а, София, — тянет разочарованно. — Не думал, что женщины могут быть настолько коварными.
Повисает тишина. Я сосредоточенно буравлю взглядом степлер, а Максим отвернулся к окну. Нам обоим непросто. Эмоции сжигают нас заживо. Меня — стыд и вина, его — гнев и обида. Как же нам быть дальше?

----------

Глава 28

Глава 28
Молчание затягивается, и я первая подаю голос:
— Ты меня ненавидишь?
— Честно? — Максим вскидывает карие глаза.
Киваю.
— Очень, — выдает, качая головой. — Придушить тебя готов.
— Прости...
— Да какой мне толк от твоих извинений, Софи?! — Багиров снова взрывается. — Время-то назад не отмотаешь, упущенного не вернешь...
Обхватывает пальцами переносицу и шумно душит. Пытается потушить пожар злости.
— Я не хотела причинять тебе боль, — говорю негромко. — Просто я не видела нашего совместного будущего.
— А с Мироном, значит, видела? — усмехается едко.
— Мы были вместе десять лет...
— Да? И где он сейчас? Сбежал, как только узнал, что дети не от него?
Максим прицельно бьет в мои болевые точки. Ковыряет застарелые раны, вновь вынуждая их кровоточить.
— Так и есть.
— Ну и чего ты добилась в итоге? — голос Багирова сочится горькой иронией. — Твой план провалился, Софи. И даже десятилетние отношения этому не помешали.
— Да, — подтверждаю мрачно. — Ты прав. Я совершила глупость. И теперь пожинаю плоды.
— Только какого-то хрена эти плоды вместе с тобой пожинаю и я, — он раздраженно закатывает глаза. — А я ведь предлагал разрулить все по-человечески. Предлагал бросить этого рохлю Мирона и стать моей, помнишь?
Багиров действительно намекал на отношения. Но я тогда не восприняла его всерьез. Думала, это просто шутка. Ведь Максим — типичный плейбой, двадцать четыре на семь окруженный красивыми женщинами. Зачем такому, как он, обязательства?
— Максим, на с тобой связывала одна ночь! — всплескиваю руками. — А с Мироном...
— Да-да, я понял, — он снова перебивает. — Десять лет отношений, в течение которых вы даже не съехались.
Снова бьет сарказмом. Наотмашь. А я проглатываю. Потому что возразить мне нечем.
— Нет, Софи, я правда не понимаю, — Багиров подается вперед и облокачивается на мой стол. — Если ты так любила этого своего Мирона, если так хотела быть с ним, то какого черта спала со мной? Зачем были все эти намеки, флирт? Я же не слепой, видел твои сигналы. Наш секс случился по обоюдному желанию. Не отрицай.
Я не собираюсь отнекиваться. Я хотела Багирова. Меня тянуло к нему. Да чего греха таить, и сейчас тянет. Ведь он — влажная мечта любой среднестатистической женщины. Красивый, сильный, окруженный аурой денег и власти, с пронизывающим до костей взглядом. Как против такого устоять? Вот я и не устояла.
Но на тот момент мне было уже далеко не двадцать. И даже не двадцать пять. Я прекрасно понимала, что такие, как Багиров, не могут принадлежать одной-единственной женщине. Я знала, что наш секс для него не больше, чем просто приятное развлечение. А я — лишь одна из многих, кто пал под натиском его обаяния. Я не ждала от него признаний в любви и не верила в возможность отношении. Моя юношеская мечтательность давно улетучилась, а взгляды на жизнь отрихтовались суровой реальностью. Я была убеждена, что Мирон мне подходит больше, а значит, и быть в длительных отношениях я должна с ним. Возможно, именно поэтому я не дала Багирову шанс. Просто не поверила, что у нас получится нечто большее, чем единоразовая интрижка.
И только сейчас ко мне приходит запоздалое понимание, что мои выводы, вероятно, были ошибочными. Что я повесила на человека ярлык, не разобравшись в его искренних мотивах. Ведь как у нас принято рассуждать? Если мужик симпатичный и при деньгах, то непременно бабник. А если страшненький и бедный, то автоматом однолюб. Понятно дело, что я сейчас утрирую, но факт остается фактом: Максима я оттолкнула по причине внутренних убеждений. Которые, как показала жизнь, оказались не такими уж и правильными.
— Это сложно объяснить, — устало потираю виски. — С Мироном у меня была стабильность. А еще привычка, наверное. А с тобой... С тобой все казалось слишком сложным. Ты ведь был моим клиентом. Одним из самых вздорных, кстати говоря, — осмеливаюсь и поднимаю на него взгляд. — А потом я узнала о беременности, которую совершенно не планировала, и окончательно растерялась. Это выбило почву у меня из-под ног. И, очевидно, лишило остатков разума.
— Почему ты не вышла на связь, когда вы с Мироном разбежались? — уже спокойнее спрашивает Максим. — Почему не позвонила и не сообщила обо всем?
— Я не думала, что тебе это нужно, — пожимаю плечами. — Ведь столько воды утекло... Я знала, что ты живешь за границей, развиваешь бизнес, встречаешься с моделями... Я не хотела лезть к тебе со своими проблемами. Не хотела навязываться.
— Навязываться? Софи, но ведь речь о моих детях. Как ты вообще можешь так говорить?
— Не знаю, Макс, — чувствую, как на глаза наворачиваются слезы, и я прячу лицо в ладонях. — Я сейчас уже вообще ничего не знаю...
Мне тяжело. Будто в грудь подложили камень весом в центнер, и он неумолимо пригибает к земле. Мешает говорить и дышать полной грудью. Очень хочется разреветься, но умом понимаю, что это будет глупо. Я заварила кашу — мне ее и расхлебывать. Какой толк лить слезы, если я сама являюсь причиной всех своих бед?
Ловлю утерянное самообладание за хвост. Расправляю плечи и вновь смотрю на Максима.
— Мои дети будут Багировыми. Смену фамилии осуществим в процессе усыновления.
— Что?
Он так резко переходит к деталям, что я не поспеваю за его мыслью.
— Ты меня слышала.
— Да, но... Смена фамилии — это трудоемкий процесс. Столько документов надо переделать. Да и я ведь сама по паспорту теперь Савельева...
— Мои дети не будут носить фамилию чужого мужика, — чеканит с такой железобетонной решимостью, что я тут же осекаюсь и прикусываю язык. — Это ясно?
— Да, Максим. Ясно.
— И я хочу проводить с ними время. Надо составить график.
— Что, прям так сразу? — хлопаю ресницами.
— Не сразу, София. А спустя семь лет неведения, — припечатывает, сверкнув взглядом.
— Но... Как мы им все объясним? — с беспокойством заламываю пальцы.
— Не знаю, Софи. Пусти в ход свою фантазию. Она же у тебя на удивление буйная.
— Дай мне время, ладно? Я обязательно расскажу все двойняшкам, но мне надо придумать, как это делать. Сам понимаешь, ситуация щекотливая...
— У тебя два дня, — отрезает строго. — В пятницу вместе забираем их из сада.
— Вместе?! — ахаю. — И что будем делать потом?
— Решим. А пока озаботься тем, как рассказать все детям. Так, чтобы они правильно поняли.
Ох, ну задачка. Вообще не из легких.
— Хорошо. Я поговорю с ними.
Максим коротко кивает и поднимается на ноги. Очевидно, наш разговор на этом окончен.
— София Александровна, можно? — в дверном проеме показывается голова Игнатьева. Заметив Багирова, подчиненный тушуется и добавляет. — Простите, вы заняты? Я позже зайду.
— Нет-нет, Никита Валерьевич, проходи, — маню его рукой. — Мы уже закончили.
Перевожу взор на Багирова и замечаю, что он с пристальным вниманием разглядывает моего сотрудника. Как-то не очень доброжелательно. Господи, ну а Игнатьев-то ему чем не угодил?
Никита Валерьевич заходит в кабинет, а Максим устремляется на выход.
— Пока, София. Не забудь про пятницу, — бросает через плечо, а затем скрывается за дверью.

----------

Глава 29

Глава 29
Разговор с детьми получается долгим. Объяснить шестилеткам сложившуюся ситуацию не так-то просто. Они задают много вопросов про Мирона‚ про Максима, про мое прошлое и, кажется, половину не понимают.
— То есть папа нам вовсе не папа? — изумленно подытоживает Алиса.
— Да, ваш отец — Максим Багиров, — киваю я.
Целых полчаса у меня ушло на то, чтобы растолковать двойняшкам, почему мама не осталась с их биологическим папой сразу. Рассказ вышел путаным... Я ведь пыталась быть честной. Разумеется, с поправкой на юный возраст моих слушателей.
— Все это время дядя Максим не знал о нас? — пытается разобраться Алекс. — Но... Почему ты ему не сказала?
И этот туда же. Весь в отца. Почему да почему...
— Потому что я не хотела ворошить прошлое, — жму плечами. — Думала, вы будете только моими.
— Но это нечестно, мама, — с укором произносит Алиса.
— Понимаю, — вздыхаю.
Какое-то время двойняшки молчат. Переваривают информацию. Радует одно — с Мироном они не были так уж близки, поэтому новость о том, что он им не отец, не должна ранить сильно. Он ушел, когда детям только-только исполнилось два, поэтому едва ли они помнят свою жизнь с ним. Ну а после развода Мирон не горел желанием общаться с Алексом и Алисой. Что вполне логично, ведь они не его.
— Так, значит, теперь дядя Максим хочет проводить с нами время? — спрашивает сын, нарушая тишину.
— Да. В пятницу мы вместе заберем вас из детского сада.
— И что будем делать?
— Не знаю. На месте решим.
— И как нам теперь его называть? — вмешивается Алиса.
— Эм... Я не настаиваю, чтобы вы звали его папой, — отвечаю, поразмыслив. — Думаю, можно пока называть так же «дядя Максим», а дальше будет видно.
Двойняшки согласно кивают. Такой формат для них приемлем. Спустя еще пятнадцать минут разговоров дети наконец расходятся, а я расслабленно откидываюсь на спинку дивана и выдыхаю. Чувствую неимоверное облегчение. Будто груз с души сняли. Все-таки, что ни говори, а правда — вещь целительная. Впервые за много-много лет я ощущаю себя по-настоящему свободной. Даже не верится, что теперь можно не скрывать и не бояться. Я стала прозрачной: что внутри, то и снаружи.
В пятницу с самого утра испытываю легкое волнение, которое стремительно нарастает к вечеру. Все-таки вместе забирать детей из сада — прерогатива супружеских пар. А мы с Максимом не то что не супружеская, но и вообще не пара. Как это будет смотреться со стороны? Не возникнет ли между нами неловкости?
Примерно в половине пятого раздается телефонный звонок, и я невольно приосаниваюсь. Даже не глядя на экран, я знаю, что это звонит он.
— Добрый вечер, Максим, — произношу как можно ровнее.
— Привет, Софи. Ты сейчас на работе?
— Да, а что?
— Давай я за тобой заеду? На одной машине поедем.
— Давай.
Пожалуй, это разумно. Ведь Багиров не знает ни адреса детского сада, ни воспитателей. Да и электронного пропуска у него нет.
— Буду через пятнадцать минут, — бросает он и отключается.
Откладываю телефон в сторону и спешно лезу в сумочку за косметичкой. За рабочий день помада стерлась, да и румяна не мешало бы обновить. Мне не хочется признаваться в этом, но я стремлюсь выглядеть привлекательно именно для Максима. Зачем? Это уже другой вопрос, на который я пока не готова отвечать.
— Привет, — сажусь в его машину и расправляю юбку на коленях.
Максим ограничивается коротким кивком и внимательным взглядом, скользнувшим по моим ногам.
— С документами по твоей фирме я ознакомился, — говорит он, когда мы выезжаем на проспект. — Есть у меня пара зацепок.
Что?! Ушам не верю! Неужели после моей грандиозной лжи Багиров по-прежнему собирается мне помогать?
— Ты серьезно? — дрожащим голосом уточняю. — В смысле... Ты меня не бросишь?
Поворачиваюсь к нему и ловлю усмешку на красивых губах.
— Не брошу, Софи. Я же обещал.
— Да... Но это было до того, как ты узнал о детях...
— По-твоему, новость о том, что ты мать моих детей, должна была отвернуть меня от тебя? — интонации Багирова вибрируют иронией. — Как по мне, это работает в точности до наоборот.
Надо же. А мне и в голову не пришло посмотреть на ситуацию под таким углом. Я так зациклилась на чувстве вины, что совсем не подумала о том, что отныне и навсегда мы с Максимом связаны невидимой, но очень прочной нитью в виде наших общих двойняшек. Если раньше мы были просто бывшими любовниками, то теперь наш статус стал куда более серьезным: мы — родители.
— Спасибо, Макс. Правда спасибо, — со всей искренностью говорю я. - Не ожидала от тебя такого великодушия.
— Брось, Софи, еще ведь ничего не сделано.
— Но сам факт, что ты превозмог обиду и не бросаешь меня в беде, очень много для меня значит.
— Кто сказал, что я превозмог обиду? — лукаво приподнимает бровь.
— Ну...
— Мне все еще не по себе, Софи. Честно. Пару ночей даже спать не мог. Настолько колбасило, — признается. — Но я не вижу никакого смысла тащить груз обид дальше, в будущее. Придет время, и я их отпущу. Уверен, когда-нибудь получится.
Замолкаю, обдумывая его слова. Удивительно, как мудро и по-взрослому ведет себя человек, которого я до недавнего времени подозревала в эмоциональной незрелости. Думала, начнет угрожать, отберет у меня детей, бизнес потопит... А он, напротив, один верный шаг за другим делает. Никакой тирании, абьюза и насилия. Все мирно, благородно и с умом. Как я могла так сильно ошибаться в Максиме?

----------

Глава 30

Глава 30
— Почему Алекс? — спрашивает Багиров, когда мы подъезжаем к детскому саду. — Это Александр? Или Алексей?
— Алексей, — улыбаюсь. — На самом деле изначально мы звали его просто Лешей. Но потом сын посмотрел мультик «Мадагаскар», где одного из героев зовут Алексом, и велел называть его так. На Лешу даже не откликался. Поначалу это было просто смешно, а потом мы как-то незаметно привыкли. Так наш Леша стал Алексом.
— Хм... Забавно.
Не могу не заметить, что настроение Максима сегодня значительно лучше. На губах все чаще проступает улыбка‚ а взгляд уже не кажется таким тяжелым.
Когда мы заходим в группу, двойняшки, заметив меня, со всех ног бросаются в объятия. За день они успевают соскучиться, и поэтому вечером после детского сада это милейшие дети на земле. Багирову достаются смущенные улыбки и робкое «привет, дядя Максим». Новости, которые я обрушила на детей вчера, еще не до конца уложились в их головках, и
они испытывают заметное стеснение. Боятся лишний раз посмотреть на новоиспеченного отца и ведут себя непривычно тихо.
— Добрый вечер! - нам навстречу выплывает воспитательница.
Обращаю внимание, как ее глаза останавливаются на Максиме и восхищенно расширяются. Ну еще бы! Такие мужчины здесь редкость. Не знаю, с чем это связано, но красивых отцов у нас в саду вообще мало.
— Здравствуйте, Анна Степановна! Как Алекс с Алисой? Слушались?
— Да, все в порядке. Под вечер игрушки не хотели убирать, но в итоге мы договорились.
Удовлетворенно киваю и перевожу взгляд на двойняшек, которые натягивают уличные шорты.
— А вы у нас..? — шагая в сторону Багирова, интересуется Анна Степановна.
Зачем-то поправляет чёлку и приосанивается.
— Максим Леонидович, — представляется тот. — Отец Алекса и Алисы.
Челюсть воспитательницы комично отъезжает вниз. Она не в силах скрыть шока.
— Вот оно как, — шарит по нему любопытным взглядом. — Очень интересно. Не думала, что вы... М-м... Существуете.
— Разумеется, существую. А как же иначе? — усмехается Максим. — Непорочное зачатие — это миф.
Анна Степановна кокетливо хихикает, а я не удерживаюсь от того, чтобы закатить глаза. Я уж и забыла, какое влияние Багиров оказывает на женщин.
— Алекс, Алиса, вы готовы? — смотрю на детей.
— Да, мама.
— Тогда пойдемте, — подталкиваю их к выходу, а сама кидаю многозначительный взгляд на воспитательницу. — До свидания, Анна Степановна.
Надеюсь, она сейчас не думает над тем, как бы охмурить Багирова? Я, конечно, все понимаю, он человек свободный... Но не при мне же!
Двойняшки обувают кроссовки и поднимают на нас вопросительно вытянувшиеся лица:
— Куда мы сейчас пойдем?
— Как насчет боулинга? — с улыбкой предлагает Максим. — А потом перекусим в кафе-мороженое?
— Ур-р-ра!
Дети со счастливыми визгами бегут на улицу, а я чуть слышно хмыкаю. Багиров знает, как расположить к себе шестилеток, охочих до развлечений и сладкого. Сразу зашел с козырей. Что ж, похвально.
Когда мы подходим к машине Максима, он распахивает багажник и извлекает оттуда (вот это да!) два детских автокресла.
— Прикупил на досуге, — поясняет он, поймав мой изумленный взгляд.
— Впечатляет. Не ожидала от тебя столь основательного подхода.
Если честно, подобная щепетильность даже немного пугает. Раз Багиров приобрел кресла, значит, он планирует прокатить двойняшек не один и не два раза. Я думала, события будут развиваться более плавно, однако Максим, судя по всему, решил на полной скорости ворваться в нашу жизнь.
— Создается впечатление, что ты вообще плохо меня знаешь, Софи, — подмигнув мне, он принимается устанавливать автокресла на заднее сидение своего автомобиля.
Да, пожалуй, он прав. Слишком много сюрпризов в последнее время.
Дорога до боулинга занимает минут двадцать и сопровождается непринужденным разговором, в котором, как ни странно, участвуют дети. Багиров на удивление ловко вытаскивает их из скорлупы и располагает к себе. Сейчас они рассуждают о рейнджерах с таким видом, будто тяжелого разговора об отцовстве не было вовсе. Смеются, активно жестикулируют, перебивают друг друга.
Сама игра тоже проходит на ура. Максим методично и доступно объясняет двойняшкам, как правильно метать шары, и через пару-тройку раз у них начинает что-то получаться. До страйков там, конечно, далеко, но, по крайней мере, шары уже все реже уходят «в молоко».
— Софи, ну а ты чего сидишь? — оглядывается на меня Багиров. — Шар в руки — и вперед. Сейчас устроим соревнование.
— Ой, нет, я не играю, — спешу отказаться.
— Это еще почему? — хмурится он.
— Ногти боюсь сломать, — выношу вперед ладонь со свежим маникюром.
— Пф... Какие глупости, — закатывает глаза.
— Ничего не глупости! Мой ногтевой мастер...
Не дав мне договорить, Максим хватает меня за руку и дергает на себя. В ноздри тотчас ударяет хвойный аромат его парфюма, а рецепторы улавливают внезапное тепло его кожи. Меж ребер что-то сладко екает, и я закусываю щеку с внутренней стороны. В присутствии Багирова держать инстинкты в узде невероятно сложно.
— Отставить отмазки, София! — командует он, подталкивая меня к полке, на которой лежат выкатившиеся из шаровозвратника шары.
— Но мои ногти...
— Да не пострадают твои ногти! Выбери шар по себе. Примерь разные. Чтобы пальцы легко входили, и вес был оптимальным. Ну же, это правда весело.
Мне не остается ничего, кроме как сдаться. Со вздохом начинаю ощупывать яркие шары и поочередно засовываю в них пальцы.
— Вот этот вроде ничего, — выбираю розовый.
Он мне показался наиболее удобным.
— Отлично, теперь попытайся сбить кегли, — инструктирует Макс. — Только не пересекай линию заступа. А то бросок не будет засчитан.
— Удачи, мамочка! Только вперед! — слышу, как подбадривают меня двойняшки.
На самом деле раньше я неплохо играла в боулинг. Даже пару раз выигрывала какие-то студенческие турниры. Но это было так давно, что кажется, будто в прошлой жизни.
Нормализовав дыхание, разбегаюсь и отправляю шар к кеглям. Мышцы с поразительной легкостью вспоминают забытое движение, и оно получается довольно четким.
— Стра-а-айк! — кричат двойняшки, шокированные моим неожиданно удачным броском. — Мамочка, да ты у нас супер!
Смущённо пожимаю плечами и поправляю волосы. Что сказать? Талант, оказывается, не пропьешь.
— А прикидывалась неумехой, — усмехаясь, комментирует Макс. — Ногти, ногти...
— За ногти я и правда переживала, — улыбаюсь.
— В который раз убеждаюсь, что ты женщина с секретом. И чего еще я о тебе не знаю, Софи?
— Я умею отбивать чечетку, — отвечаю, поразмыслив.
— Да ну? — карие глаза недоверчиво округляются.
— Вот тебе и «да ну», Багиров, — смеюсь. — Не веришь?
— Нет. Покажи, — взгляд загорается хищным блеском.
Морально настраиваюсь и исполняю простенькую комбинацию для начинающих. Ту, что до сих пор свежа в памяти.
— Удивила так удивила, — Багиров аплодирует.
— В школе занималась, — поясняю весело. — Ну что, будем соревноваться?
Максим кивает и жестом подзывает к себе детей. Делимся на две команды: девочки против мальчиков.
— Вам конец! — многозначительно играя бровями, говорит Алекс сестре.
— Это мы еще посмотрим! — Алиса повыше задирает подбородок. — Да, мама?
— Точно, — поддерживаю я.
— Точно, — поддерживаю я.
— Так ну все, начали, — Багиров треплет волосы сына. — Пусть победит команда сильнейших!

----------

Глава 31

Глава 31
Несмотря на мой недюжинный профессионализм, Багиров с Алексом все равно опережают нас с Алисой. Пусть и на небольшое количество очков. Почувствовав вкус победы, мальчуган виснет у Максима на шее, и я замечаю, что, обнимая сына, мужчина буквально светится от счастья. Снова чувствую укол вины за то, что так долго лишала их общения.
— Не расстраивайся, малышка, — заглядываю в глаза дочери. — В следующий раз мы непременно выиграем.
— А я и не расстраиваюсь, — беззаботно отзывается Алиса. — Мне очень весело, мамочка.
— Ну, я рада, — чмокаю ее в щеку и отпускаю дальше метать шары.
Опускаюсь на стул и делаю пару внушительных глотков воды, утоляя жажду. Казалось бы, боулинг — не такая уж активная игра, а силы расходует будь здоров.
— Устала? — интересуется Багиров, присаживаясь рядом.
— Да, немного. А ты?
— Нет. Наоборот, чувствую прилив сил.
Я понимаю, о чем он говорит. У Максима сейчас такое состояние, когда душевный подъем перекрывает физическую усталость. Ему нравится проводить время с детьми, это дает дополнительный заряд бодрости.
— Что ж, рада за тебя, — улыбаюсь. — Скоро дети проголодаются. Надо бы поесть.
— Я забронировал столик в «Садко», — кивает. — Минут через пятнадцать поедем.
Какое-то время мы молчим, наблюдая за тем, как двойняшки все уверенней и уверенней сбивают кегли, а затем Максим говорит:
— Ты пообщалась с Мироном по поводу отказа от родительских прав?
— Пообщалась.
— И что?
Вздыхаю, потому что разговор с бывшим мужем был не из легких. Разумеется, Мирон не возражал против отцовства Багирова, но и восторга по этому поводу не испытал. Та история из прошлого до сих пор болезненно цепляет нас. Не только меня с Максимом, но и Мирона тоже.
— Он не против. Подпишет все необходимые бумаги.
— Хорошо. На вторник у нас запись в ЗАГС, — сообщает Багиров. — В девять утра.
— Уже? — вскинув брови, поворачиваюсь к нему. — Так скоро?
— Ну да. А чего тянуть?
— Не знаю... Ведь надо же оповестить обо всем Мирона. Вдруг он не сможет?
— Пусть постарается. Вопрос все-таки серьезный.
Плотно поджимаю губы и скрещиваю руки на груди. Мне и так нелегко дается вмешательство Багирова в нашу с двойняшками жизнь, а тут он еще без согласования с Мироном запись в ЗАГС организовывает. Ведь можно же было посовещаться, время вместе выбрать... Ладно я, вроде как завишу от Максима. Но вот Мирон-то ему вообще ничего не должен! И как мне теперь ему о ЗАГСе сообщить? Просто перед фактом поставить?
— Что-то не так? — Багиров замечает мою закрытую позу.
— Да нет, все в порядке, — бурчу я.
— А если честно? — настаивает.
— Мне не нравится, что ты принимаешь решения единолично, — не сдерживаюсь я. — Ведь это, как ты сам сказал, серьёзный вопрос. Не помешало бы посоветоваться с другими участниками процесса...
— Что-то я не припомню, чтобы ты советовалась со мной, когда незаконно скрывала от меня детей, — парирует Макс. — Не тебе упрекать меня в единоличных решениях, Софи.
Замолкаю, потому что возразить мне нечем. Из-за моих ошибок у Багирова есть полный карт-бланш на свободу действий. Я не имею права сказать хоть слово поперек. Ведь, по существу, он лишь восстанавливает свои законные права, которые я когда-то нарушила.
Максим вновь отходит к детям, а я уговариваю себя держать эмоции в узде. Подумаешь, смена фамилии и запись в ЗАГС. Что в этом такого? Вполне закономерное развитие событий. За мою ложь Багиров вообще мог стереть меня в порошок, но по неведомым причинам решил этого не делать. Так что мне грех жаловаться на несправедливость. Все идет не так уж плохо. Просто нужно дать своей психике немного времени для того, чтобы адаптироваться к переменам.
Вдоволь наигравшись, дети сообщают, что хотят есть, и мы всей гурьбой отправляемся в кафе. В «Садко» я раньше не бывала и, как оказывается, зря. Очень милое заведение: стены расписаны сценами из былин, официанты приветливы, и, что немаловажно, есть игровая комната. Чтобы дети не маялись бездельем во время ожидания заказа.
— Даже не знаю, что выбрать, - тянет Алекс, листая меню с картинками. — Наггетсы или бургер?
- Возьми и то, и то, - предлагает Багиров.
- Можно? — удивляется сын.
- Конечно. Почему нет?
М-да. Судя по всему, Максим из разряда отцов, которые позволяют своим чадам абсолютно все.
- Вдруг не доем, - мальчик пожимает плечами. — Мама не разрешает оставлять еду...
Взгляд Багирова дергается ко мне, и я многозначительно приподнимаю брови‚ всем своим видом говоря «перестань развращать детей».
— Пусть сегодняшний вечер будет исключением, - мужчина вновь смотрит на сына. — Гулять так гулять.
Вот упертый. Все-таки поступил по-своему.
- А можно мне тогда и сырники, и вафли? — спрашивает Алиса, глаза которой азартно поблескивают.
— Да в тебя и полная порция сырников не залезет - ворчу я, тыча пальцем в картинку. — Посмотри, какая она здоровенная.
- Софи, брось. Не залезет — так с собой заберете. Завтра съест, - вмешивается Максим.
Стискиваю зубы, но от комментария воздерживаюсь. Сегодня для Багирова первый полноценный вечер с детьми. Не буду портить его своими причитаниями. Определившись с заказом, Алекс и Алиса убегают в игровую комнату, а Максим расслабленно откидывается на спинку дивана. На его лице царят покой и безмятежность. Кажется, он и сам доволен тем, как все идет.
- Они классные, Софи, - заявляет неожиданно. — Живые, непосредственные и при этом воспитанные.
- Спасибо. Последний пункт — наиболее трудозатратное достижение.
- Считаешь, я их балую? — Багиров сразу улавливает мой завуалированный намек.
- Нет, не то чтобы... Знаешь, Макс, я понимаю твое стремление дать им все и сразу, ведь ты только-только их приобрел. Но все же дети — сложная материя. В этом возрасте они впитывают, как губки. Поэтому сейчас крайне важно заложить в них правильный фундамент, понимаешь? Это нам, родителям, для них ничего не жалко, но, чем старше они будут, тем чаще им придется слышать слово «нет». И они должны быть готовы к отказам. А еще им следует знать о границах. Осознавать, что можно, а что нельзя. Я просто не хочу, чтобы взрослая жизнь стала для них ударом.
Багиров внимательно меня не слушает, не перебивая. А когда я заканчиваю свою воспитательную тираду, на его лицо ложится тень задумчивости.
— Хорошо, Софи, я тебя услышал. Постараюсь быть более сдержанным. Правда, не обещаю, что у меня сразу получится. Все же за семь лет я им столько не додал...
Возможно, Максим не имел в виду ничего обидного, но я чувствую, что этот камень полетел в мой огород. Ведь не додал он исключительно по моей вине. Вздыхаю и натягиваю улыбку. Нам всем надо примириться с прошлым и учиться жить дальше. Хоть порой это невыразимо трудно.
Когда официант приносит заказы, двойняшки споласкивают руки и возвращаются за стол. Их заливистый и чертовски заразительный смех колокольчиками звенит в воздухе, радуя наши с Максимом сердца. Сейчас мы самая что ни на есть семья. Беззаботная и счастливая.

----------

Глава 32

Глава 32
— Вам нужно поставить свою подпись здесь и здесь, — говорит сотрудница ЗАГСа, обращаясь к Мирону.
Бывший муж придвигает к себе бумаги и принимается скользить взглядом по строчкам. Внимательно и неспешно.
— Что ж так долго-то? — спустя минут семь раздраженно бросает Багиров, стоящий за нашими спинами. — Я же отправлял документы на почту! Там ничего не изменилось!
— Это ты так говоришь, — не отрываясь от текста, отвечает Мирон. — А я должен собственными глазами во всем убедиться.
Встреча двух бывших соперников, как я и думала, выдалась напряженной. Но в текущих обстоятельствах это и неудивительно: ведь Мирон пришел для того, чтобы подписать отказ от родительских прав, а Максим, напротив, для того, чтобы их получить. Без понятия, как удалось подготовить все документы так скоро. Подозреваю, тут не обошлось без привлечения связей Багирова.
Когда Мирон наконец расписывается в нужных местах, настает моя очередь выражать свое письменное согласие. Быстро пробегаюсь по тексту и делаю то, что в общем-то и так неизбежно. Всего одна крохотная загогулина на бумаге, и теперь у моих детей другая фамилия.
— Поздравляю! — сотрудница ЗАГСа радужно улыбается. — Вот ваши новые свидетельства о рождении.
Принимаю документы из ее рук и растерянно оглядываюсь на стоящих чуть поодаль мужчин. Не имею ни малейшего представления, что делать дальше. В голове необъяснимая пустота.
— Ну... Кажется, все, — приподнимаю и легонько трясу бумажками, которые свидетельствуют о том, что Алекс и Алиса отныне Багировы.
— Полагаю, я больше не нужен? — Мирон держится миролюбиво, но при этом смотрит как-то сквозь меня.
Не трудно догадаться, что данная ситуация ему в высшей степени неприятна.
— Эм... Думаю, да, — киваю я. — Спасибо, что смог выкроить время и прийти.
— Не за что, — едва уловимо вздергивает уголки губ, а затем устремляется вдоль по коридору. Уходит торопливо и не оглядываясь. Должно быть, рад, что в запутанной истории отцовства наконец поставлена точка.
Смотрю Мирону в спину, а грудь теснят противоречивые эмоции. Как же это все-таки странно... Раньше я жизни без него не мыслила. Думала, что мы с ним созданы друг для друга, что он моя судьба. А теперь что? Встретились впервые за несколько месяцев и обменялись лишь парой-тройкой формальных фраз. Не как совершенно чужие люди, конечно... Но как очень-очень давние знакомые.
Что происходит у него в голове? Какие чувства вьюжат в душе? Я не знаю. И, самое забавное, что мне это давно неинтересно. Наше время прошло. Рассеялось, словно утренний туман. Отныне нас с Мироном ничего не связывает. Ничего, кроме прошлого, которое с каждым годом становится все более и более далеким.
Что ни говори, а жизнь — дама с крайне изощренным чувством юмора. В какой-то момент она заставляет нас поверить, что близкие всегда будут рядом, а потом со злорадным хохотом развеивает эту иллюзию. В ней нет ничего постоянного. Жизнь — это лишь череда расставаний и перемен.
— Ну что, отметим? — голос Багирова врывается в мои мысли.
— Отметим? — не понимаю я. — Что именно?
— Ну как же? Может, для тебя это мелочь, но лично я рад, что двойняшки официально стали моими. По-моему, тянет на событие.
Честно говоря, до сих пор никак не привыкну к бешеном энтузиазму Максима. Мне всегда казалось, что мужчины относятся к родительству... Более сдержанно, что ли. Однако Багиров рвет в клочья сидящие у меня в голове стереотипы. Рвение, с которым он стремится сблизиться со своими детьми, достойно истинного уважения.
— А, ну, конечно, — улыбаюсь. — Давай отметим.
— Пообедаем вместе. А потом заберем их из сада пораньше. Что скажешь?
— Да, можно... Просто, — заминаюсь, не зная, как лучше сформулировать мысль.
— Ну что, Софи? Говори прямо.
— Мне ведь работать нужно, Макс. Ко мне налоговики придут на следующей неделе. Да и по грядущему тендеру расчеты еще не закончены... А времени совсем чуть-чуть осталось.
Разумеется, мне льстит, что Багиров хочет провести время со мной и детьми. Но чертовы обязательства... Висят надо мной как дамоклов меч! Ни на секунду не расслабиться!
— Ладно, я тебя понял, Софи. Давай просто пообедаем, а дальше — видно будет.
На такой расклад я соглашаюсь. Тем более, что есть и впрямь очень хочется.
Приехав в ресторан, мы с занимаем столик в центре зала и быстро делаем заказ. Мне уже давно комфортно в обществе Максима, и я не испытываю ни малейшей неловкости. В последние недели мы много времени проводим вместе, и я потихоньку начинаю к нему привыкать. Порой даже кажется, что у нас отношения. Ведь только люди, связанные искренней симпатией, общаются столь тесно.
— Скажи, Софи, как проходит процедура участия твоей фирмы в торгах? — неожиданно спрашивает Багиров. — Я хочу знать, какие шаги ты делаешь. Прям поэтапно.
— Ну... Вначале я знакомлюсь с проектом. Оцениваю объем работ.
— Так. Что дальше?
— Просчитываю финансовые показатели. Оцениваю, выгодно ли вообще браться за этот объект.
— То есть бывают убыточные объекты?
— Да, всякие бывают.
— Ясно.
— Потом я берусь за дательные подсчеты. Готовлю коммерческое предложение.
— То есть этим всегда занимаешься ты?
— По крупным объектам — да. По более мелким считает мой зам. Хотя сейчас я считаю уже все подряд, — со вздохом отпиваю кофе. — Работы в последнее время очень мало. Я же говорила, тендер за тендером проигрываем.
— Хорошо. Вот ты посчитала все. Дальше что? — Багиров щурится, явно вникая в мои слова.
— Отправляю смету на согласования своим сотрудникам.
— Кому именно?
— Проектировщикам. Иногда снабженцам. Ну и заместителю своему.
— Они вносят правки, так?
— Да, обычно вносят. Корректируют цены. Иногда календарный график правят.
— Это существенные корректировки?
— В каком смысле?
— Ну, насколько они важны?
— Порой очень важны, — пожимаю плечами. — А порой вообще ничего не меняют.
— То есть в теории ты можешь отправить заказчику свое коммерческое предложение без согласования с сотрудниками?
До меня наконец доходит, куда Багиров клонит.
— Макс, если бы в моем коллективе завелась крыса, она бы работала на одного конкретного конкурента. А в тендерах меня все время обходят разные компании...
— София, подожди, — он жестом вынуждает меня замолчать. — Ответь на поставленный вопрос. Ты можешь это сделать или нет?
— В теории могу, — после небольшой паузы отвечаю я.
— Хорошо, — он удовлетворенно кивает. — Скажи, показывала ли ты свои расчету по грядущему тендеру кому-нибудь?
— Нет... Я же говорила, они еще не готовы...
— Отлично. А намерение участвовать в этом конкретном тендере ты кому-нибудь озвучивала? Проектировщикам? Заместителю своему?
— Да, мы это обсуждали.
— Понятно, — несколько секунд Багиров о чем-то размышляет, а потом выдает. — София, теперь тебе надо убедить всех без исключения сотрудников в том, что бороться за этот объект вы не будете.
— Но... Почему?
— Помнишь, я обещал тебе помогать? — Макс подается вперед и ловит меня в капкан цепкого взора.
— Да.
— Так вот, я помогаю. Доверься мне. И делай, как я говорю.
— Хорошо. Я скажу всем, что эти торги мы пропустим.
— И выдумай какую-нибудь правдоподобную причину. Они должны поверить.
— Ладно. Я постараюсь, — выдаю слегка растерянно. — Но на деле мы все же будем в них участвовать, так?
— Разумеется. Но предложение просчитай сама. Не скидывай его никому, кроме заказчика. Ты поняла?
— Поняла. Но, Макс, неужели ты думаешь...
— Софи, подожди. Пока я не готов делать никаких выводов. Просто следуй моим инструкциям, а дальше — сама все поймешь.

----------

Глава 33

Глава 33
За обедом мы с Багировым увлеченно обсуждаем мою работу. Я так погружаюсь в диалог, что едва ли чувствую вкус еды. Все внимание сосредоточено на бизнесе и его деталях, в которых Максим скрупулезно разбирается. Официант забирает у меня из-под носа незаметно опустевшую тарелку, и в этот самый момент слуха касается женский возглас.
— Макс, это ты?! Глазам не верю!
Поворачиваю голову на источник звука и тут же упираюсь взглядом в тощую девицу с до неприличия длинными ногами. На вид ей чуть больше двадцати. Дизайнерское платье висит на ней как на вешалке, а большие, ярко накрашенные глаза искрятся неподдельной радостью. Коротко взвизгнув, она мчится к Максиму и, едва он успевает подняться на ноги,
виснет у него на шее. А затем (господи, зачем я это вижу?!) обхватывает его затылок и впечатывается в губы смачным поцелуем.
Происходящее настолько меня шокирует, что я, напрочь позабыв о самоконтроле, ошалело пялюсь на юную нимфетку. Кажется, даже рот от удивление распахиваю. К счастью, удививший меня поцелуй не получает шанса стать французским (хотя девица, судя по всему, этого хотела), потому что Багиров, коротко рассмеявшись ей в губы, отстраняется. Вопреки моим ожиданиям, мужчина не выглядит обескураженным или смущенным. Наоборот, смотрит на свою знакомую с улыбкой и долей искреннего любопытства.
— Линда! Вот так встреча, — оглядывает ее с головы до ног. — Ты чудесно выглядишь, дорогая!
— Да ты и сам все хорошеешь и хорошеешь, чертяка! У-у-у, эти бицепсы, — она обеими руками хватает его за плечо. — Качаешься, да?
Глаза против воли закатываются к мозгу. Как же это банально и пошло ласкать мужское эго такими вот дешевыми приемчиками.
— Бывает время от времени, — Багиров снова улыбается, но на этот раз слегка снисходительно. — Линда, познакомься, это София, моя коллега, — переводит взгляд на меня, — Софи, это Линда, моя... М-м-м... Старая знакомая.
Что-то его знакомая совсем не тянет на старую. Нет, серьезно, где он ее нашел? Не хочу быть занудой, но она ему в дочери годится!
— Очень приятно, — девица просовывает в мою ладонь свои длинные худые пальцы и вновь фокусируется на Максиме. — Слушай, а ты давно вернулся из Европы?
— Пару месяцев назад.
— Серьезно? А чего не позвонил? Мы с девчонками все время про тебя вспоминаем!
С девчонками?! Это с какими еще девчонками? Вместе с которыми она учится? Боюсь представить, что именно они вспоминают...
— Да замотался что-то, — Багиров почесывает затылок. — Дел невпроворот.
— Богатые мужики всегда жутко занятые, — она закатывается звонким хохотом. — Но я тебя прощаю, Макс. В память о былых временах.
Чувствую‚ что мои глаза вот-вот выкатятся из орбит‚ но вкатить их обратно не могу: слишком велико изумление.
— Спасибо, дорогая. Ты очень добра, — Багиров какого-то черта поддерживает ее шутливый тон.
— Ну а как дела в целом? Как Настя?
Боже мой... У этой девицы что ни реплика, то провокация. Какая еще Настя?
— Да все хорошо, все по плану, — Багиров посылает мне извиняющийся взгляд. — Линда, ты прости, я бы с удовольствием поболтал подольше, но у нас с Софией очень важный деловой разговор и...
— Ни слова больше! Я тебя поняла, убегаю, — девушка делает вид, что закрывает свой рот на замок, а ключик от него выбрасывает.
Затем она вновь шагает к Максиму и заключает его в крепкие и, как по мне, чересчур интимные объятия. Пока я созерцаю эту сцену, внутри меня просыпается старуха и ворчливо бубнит о том, что в наши времена молодежь была скромнее. А эта нимфетка всего Багирова вдоль и поперек облапала! Что за неугомонная натура?
Девица наконец исчезает с горизонта, а Максим вновь опускается на стул. Меня так и подмывает спросить, кто она, но я изо всех сил сдерживаюсь. Во-первых, у меня нет права на допросы с пристрастием. А во-вторых, не хочу лишний раз выказывать свое неравнодушие к персоне Багирова. Какая мне разница, с кем он там обжимается? Макс — свободный мужчина. Делает, что хочет.
— Мы с Линдой раньше вместе работали, — неожиданно поясняет он.
— Работали? — мое лицо вытягивается. — Кто она по профессии? И что значит «раньше»? Ей же от силы лет двадцать...
— Линда — модель. Несколько лет назад она с подругами снималась в рекламном ролике
моего отеля.
Так, значит, модель. Что ж, это многое объясняет.
— Ты на удивление тесно общаешься со всеми, с кем когда-либо работал, — не могу удержаться от ироничного комментария.
— Ты ревнуешь, Софи? — уголки губ Максима взлетают вверх.
— Боже упаси, — отмахиваюсь. — С чего мне тебя ревновать?
— Действительно, — усмехается. — Ты ведь сама меня отшила.
— Я не...
— Ладно, Софи, забудь. Просто у тебя такое лицо было...
— Какое? — вспыхиваю.
— Будто тебя сейчас вырвет, — Багиров явно потешается.
— Неправда! Я просто рассматривала эту твою Линду...
— И к какому выводу пришла?
— Она очень худая.
— Да, модели все такие, — он понимающе кивает. — Ну ничего, какие их годы, верно? Были бы кости, а мясо нарастет.
— Ну да...
— Но лично я предпочитаю женщин посочнее.
— Посочнее? — насмешливо щурюсь.
— Ну да, вроде тебя, — подмигивает. — Чтоб было за что подержаться.
— Да ну тебя, Багиров! — смеюсь. — Как ляпнешь что-нибудь...
— Но тебе же нравится?
— Что нравится?
— Мой юмор, — играет бровями.
— Может быть...
— Софи, не юли, — перегибается через стол и начинает меня щекотать.
— Ладно-ладно, — шутливо шлепаю его по ладоням. — Нравится, конечно! Твой юмор восхитителен.
— Во-о-т, так-то лучше, — выдает одобрительно. — Ну что, пошли? Отвезу тебя обратно в офис.
— Так ты же хотел пораньше забрать детей...
— У тебя работа. Сама же говорила.
Багиров жестом просит счет.
— Да, это так...
— Ну так ты работай, Софи, работай. А детей из сада я сам заберу.
— Что?! Как это сам?

----------

Глава 34

Глава 34
В изумлении таращусь на Багирова. Я не ослышалась? Он правда сказал, что сам заберет двойняшек из сада?
— А что такого? — недоумевает Максим. — С воспитательницей я уже знаком. Да и Алекс с Алисой ко мне привыкли.
— Да, но... Тебе не кажется, что события развиваются чересчур стремительно?
— Ничуть. По-моему, они развиваются слишком неспешно, — огорошивает он. — Я бы хотел, чтобы двойняшки называли меня папой. Какой я им дядя Максим?
Роняю челюсть и, словно выброшенная на берег рыбка, то закрываю, то открываю рот не в силах выдавить и звука. Шок напрочь лишил меня дара членораздельной речи.
— Ну что ты так смотришь, Софи? — он посмеивается.
— Макс, я... Я даже не знаю, что сказать, — с трудом прихожу в себя. — Разумеется, со временем Алекс и Алиса начнут называть тебя папой, но, мне кажется, к этому нужно подходить постепенно. Пойми правильно, они относительно недавно узнали, что ты их отец. Их психике нужно время на адаптацию.
— Ладно-ладно, я понял. С «папой» повременим. Но из сада я их все же заберу, — сверкает решительным взглядом.
— Ну... Хорошо, — наконец соглашаюсь я. — Но чем вы будете заниматься?
Я так нервничаю. Умом понимаю, что с родным отцом дети не пропадут, но встревоженный материнский инстинкт на все лады вопит об опасности. А вдруг Багиров посадит их на какой-нибудь взрослый аттракцион? Вдруг скормит им немыслимое количество сахарной ваты? Или вдруг двойняшки заскучают по мне и начнут плакать? Что он будет делать тогда?
— Да не знаю... Погуляем, — находится Максим. — Смотри, погода какая хорошая. Или в луна-парк сходим.
Боже мой. Кажется, мои опасения оправдываются.
— Знаешь, им нельзя на всякие там американские горки, — взволнованно тараторю я. — Они еще маленькие, им только шесть! А стресс крайне чреват для юного растущего организма...
— Софи, притормози. Неужели ты думаешь, что я подвергну своих детей неоправданному риску? — вопросительно изгибает бровь. — Я что, похож на идиота?
— Нет, конечно...
— Тогда оставь, пожалуйста, свои беспокойства. Вечером я верну тебе детей. Целыми и невредимыми.
Пару секунд пребываю в раздумьях, а потом вымученно киваю. На самом деле выбора у меня нет. Багиров — такой же полноправный родитель двойняшек, как и я. Поэтому запрещать ему проводить с ними время я не могу.
— Может, я все же поеду с вами? — напоследок предлагаю я, когда мы выходим из ресторана. — А работу я ночью разгребу... Мне не впервой.
— Не выдумывай, Софи. По ночам надо спать. Ну, или трахаться. А мы с двойняшками прекрасно справимся без тебя. Не переживай, ладно?
Отмахнувшись от меня, Багиров водружает на нос солнцезащитные очки-авиаторы, которые чертовски ему идут. Теперь он похож на актера. Того самого, который играл Джеймса Бонда. Такой же эффектный и впечатляюще привлекательный.
Скрепя сердце направляюсь к своей машине, а Максим идет к своей. Поймав мой взгляд, он салютует мне на прощанье, а через секунду скрывается в салоне автомобиля.
***
Как ни странно, остаток рабочего дня проходит довольно продуктивно. Мое беспокойство о детях постепенно стихает, потому что Багиров каждый час присылает мне подробные фотоотчеты. Вот они гуляют по набережной, вот Алекс запускает воздушного змея, вот Алиса с улыбкой от уха до уха катается на забавной зеленой гусенице. Смотрю на фотографии и умиляюсь. Не думала, что когда-то это скажу, но я рада, что Максим появился в жизни двойняшек. Лучшего отца мне им точно не найти.
Казалось бы, он узнал детей совсем недавно, но в нем столько нерастраченной любви и нежности... Если честно, я и не подозревала, что Багиров на такое способен. С виду — хладнокровный хищник, а в душе — заботливый родитель. Как говорится, не суди книгу по обложке.
В офисе сижу до вечера. Просчитываю цифры для нового проекта, перепроверяя каждый свой шаг. Ведь в этот раз, в отличие от предыдущих, мне никто не поможет. Максим сказал, чтобы я подготовила коммерческое предложение самостоятельно, не совещаясь ни с кем из сотрудников, и я твердо намерена последовать его указанию. Уверена, Багиров заговорил об этом не просто так. Наверняка у него есть какая-то теория, которую таким способом он хочет проверить.
Кинув беглый взгляд на настенные часы, понимаю, что пора домой. Запланированную работу я сделала, да и Багиров только что написал, что привезет двойняшек примерно через час. Оказавшись в квартире, первым делом навожу в ней порядок. Не то чтобы я собираюсь зазывать Максима в гости... Просто кто знает, как дело обернется? Если он вдруг решит зайти, не хочется краснеть из-за разбросанной повсюду одежды и немытой посуды.
Едва я заканчиваю с поверхностной уборкой, как воздух прорезает визгливая трель дверного звонка. Припадаю к глазку, и губы сами растягиваются в улыбке: Багиров привел двойняшек.
— Привет, мамочка! — дети набрасываются на меня сразу, как только я распахиваю перед ними дверь. — Мы соскучились!
— И я соскучилась, мои хорошие, — с нежностью треплю рыжие макушки. — Как провели вечер?
— Супер! Классно! — наперебой кричат двойняшки. — Дядя Максим нам такое показал...
Захлебываясь от восторга, они рассказывают о развлечениях, которые не на шутку поразили их детское воображение. Активно жестикулируют, смеются и при этом то и дело поглядывают на Багирова.
— Рада за вас, — улыбаюсь. — А теперь бегом мыть руки!
Алекс с Алисой убегают в ванную, а я перевожу взор на их отца.
— Чаю хочешь? Или, может быть, ужин погреть?
— Мы только что перекусили в кафе. Но от чая не окажусь, — отвечает он, перешагивая порог квартиры.

----------

Глава 35

Глава 35
Максим закрывает за собой дверь, и помещение прихожей тут же наполняется запахом его терпкого хвойного парфюма. Тяну носом воздух и невольно вдыхаю поглубже. Мне нравится, как он пахнет. Мужественно и очень приятно. Если бы существовали ароматические свечи с ароматом Багирова, я бы непременно их купила.
— Вижу, все прошло удачно, — бросаю через плечо, направляясь на кухню.
По раздающимся за спиной шагам понимаю, что Максим идет следом.
— Да, мы от души повеселились, и я даже не покалечил детей. Так что зря ты боялась, — в его голосе слышится насмешка.
— Я не боялась! Просто немного волновалась, — ставлю чайник кипятиться.
Максим хмыкает, но от комментария воздерживается. Видимо, осознает, что порой любовь к детям сильнее здравого смысла. Не зря же он мне каждый час фотографии скидывал. Не хочет, чтобы я лишний раз дергалась.
— Мама! Можно мы мультики посмотрим? — на кухню влетают двойняшки. — Там сейчас как раз «Тачки» начались!
— Можно, но недолго. Скоро уже будем готовиться ко сну.
Алекс с Алисой удовлетворенно кивают и исчезают из комнаты. В ближайшие полчаса они будут тише воды, ниже травы.
— Я так понимаю, мультики они тоже дозированно смотрят? — подает голос Багиров, пока я наспех накрываю на стол.
— Разумеется. Без ограничений никак. Если дать им волю, они про еду и воду забудут. Намертво прилипнут к экрану.
— Ну а как прошел твой день? Успела поработать? — Максим внимательно следит за моими движениями.
— Да, и даже вполне плодотворно. Спасибо тебе за такую возможность, — улыбаясь, ставлю перед ним чашку свежезаваренного чая.
— Обращайся, Софи. Я рад помочь.
Сажусь напротив, и наши взгляды пересекаются. Сердце отчего-то замирает, а затем, подобно цирковому артисту под куполом, принимается выполнять кульбит за кульбитом. Я снова волнуюсь. Только на этот раз не понимаю, почему.
Максим буравит меня пристальным взглядом. Смотрит так, будто хочет проникнуть мне в голову и прочитать там все мысли. И я не могу отделаться от ощущения, что у него это получается. Сидя перед ним в домашнем шелковом халате и волосами, собранными в хвост, я чувствую себя безоружной и крайне уязвимой.
— Что? — спрашиваю, не выдержав незримого напряжения. — Почему ты так смотришь?
— Как так?
— Пристально, — хихикаю.
— Изучаю твое лицо, — выдает спокойно.
— Эм... И что же с моим лицом не так? — рефлекторно касаюсь пальцами щек.
— Все так, — Багиров обнажает зубы в улыбке. — Ты очень красивая, Софи.
Да уж. Давненько я не ощущала себя, как школьница на первом свидании. Даже колени слегка подрагивают. Я знаю, что неумолимо наливаюсь краской, но контролировать себя не могу. Слишком много противоречивых эмоций теснит грудь. Казалось бы, что такого? Максим не сказал ничего сверхъестественного. Вполне стандартный комплимент. Будто мне до этого никто не говорил, что я красива... Говорили! И не раз. Так почему я тогда так бурно реагирую?
— Благодарю, — убираю за ухо выбившуюся прядь волос и, дабы сменить тему, пододвигаю к Багирову коробку конфет. — А теперь ешь.
Насколько я поняла, он не очень любит сладкое. Десерты в ресторанах никогда не заказывает, да и чай, вижу, без сахара пьет. Однако, несмотря на это, Максим послушно извлекает из коробки конфету, разворачивает ее и отправляет в рот.
Наблюдаю за движением его гибких сильных пальцев, и во рту выделяется слюна. Неужели я опять проголодалась? Ведь совсем недавно поужинала...
Недолго думая, следую примеру Багирова и тоже надкусываю конфету. Приторная сладость приятно раздражает вкусовые рецепторы, и я невольно причмокиваю. Сто лет шоколад не ела!
— М-м-м... Вкусно!
Максим не отрывает от меня глаз. И все так же лукаво улыбается.
— У тебя вот тут, — внезапно он протягивает руку и касается моего рта кончиком указательного пальца, — шоколад.
Я пораженно застываю, а Багиров медленно ведет вдоль по моей нижней губе, слегка оттягивая ее в сторону.
Превращаюсь в чувствительный музыкальный инструмент – тронь, и зазвенит. Напряжение зашкаливает. Сердце колотится так сильно, что, кажется, вот-вот прошибёт грудную клетку и выскочит наружу. Время замедляется, а пространство вокруг перестает существовать.Гос поди, как же остро! Будто меня лезвием заживо вспарывают! Никогда бы не подумала, что простое прикосновение может так сносить крышу! По спине — мурашки. В голове — туман.
Морок заканчивается так же внезапно, как начался. Багиров убирает руку от моего лица и слизывает шоколад с пальца. Так непринужденно и естественно, будто делал это уже сотню раз. Будто мы с ним в отношениях, подразумевающих столь тесные физические контакты...
— Спасибо, — лепечу я, едва помня себя от волнения.
Во мне что-то неуловимо меняется. Багиров пересек черту, после которой все уже не будет, как прежде. Возможно, кто-то скажет, что случившееся — мелочь, но я так не думаю. Максим знал, что делает. И эти искры в его глазах... Нет, мне точно не померещилось.
— Мама! — голос сына, появившегося на пороге комнаты, приводит меня в чувства. — Алиса сломала пульт!
— Почему это я его сломала? — возмущенно пищит девочка.
— Потому что он был у тебя в руках, когда сломался! — негодует Алекс.
— Так, ребятня, не кипишуйте, — Багиров оглядывается на них. — Пойдемте разберемся, в чем дело.
Он вместе с детьми скрывается из вида, а я облегчённо выдыхаю. Надо же, оказывается, все это время я практически не дышала!
— Батарейки, похоже, сдохли, — через минуту Максим вновь заходит на кухню. — Есть новые?
— Да, они в комоде. Сейчас дам.
Просеменив в зал, вручаю ему батарейки и терпеливо жду, пока он их поменяет.
— Готово! — возвращает Алисе пульт.
— Спасибо! — дочка в естественном порыве благодарности прижимается к ноге Максима, и он, прямо как я, ласково треплет ее макушку.
Трогательное зрелище.
— Ну ладно, я, пожалуй, пойду, — снова смотрит на меня. — Спасибо за чай.
— Да не за что, — мотаю головой и зачем-то предлагаю. — Может, еще чашечку?
По неведомой причине мне хочется, чтобы Багиров задержался. Посидел, не спеша поговорил со мной... Черт! Ведь мы сегодня и так уйму времени вместе провели. Кажется, я становлюсь зависимой от его общества...
— Нет, спасибо. Мне пора, — он уже на пути в прихожую.
Вздыхаю и плетусь за ним.
Попрощавшись с детьми, Максим просовывает ноги в стильные кожаные дерби и смотрит на меня.
— Завтра я уезжаю в Европу. По делам.
— Да? — чувствую, как мое лицо расстроенно вытягивается. — И надолго?
— Думаю, на пару недель.
— Понятно...
— Но я буду звонить, хорошо? — подмигивает. — Так что на связи.
Воцаряется пауза. Максим снова бродит по мне изучающим взглядом, а я пытаюсь справиться с разочарованием, столь внезапно заполнившим грудь.
— Ну, пока? — моя реплика звучит, скорее, как вопрос.
— Пока, Софи, — он наклоняется и совершенно неожиданно целует меня в щеку.
Ничего выдающегося, обычный дружеский чмок, но боже... Меня от его прикосновения до костей электричеством пробирает! Я замираю, шокированная собственными чересчур яркими эмоциями, а Максим лукаво улыбается и скрывается за дверью.

----------

Глава 36

Глава 36
Последующие дни провожу в приподнятом настроении. Улыбаюсь больше обычного, да и шучу как будто бы чаще. Даже Аллочка заметила, что в моей душе наступила оттепель: как-то застукала меня за беззаботным напеванием детских песенок. Возможно, это странно, но во многом мой внезапно проснувшийся оптимизм связан с Багировым. Между нами ничего нет. С тех пор, как он вернулся в мою жизнь, мы даже не целовались ни разу. Просто вместе воспитываем детей. Но, черт возьми, я чувствую, что с каждым днем мы с Максимом сближаемся. И внутри меня, вопреки логике, цветет надежда на то, что однажды мы станем чем-то большим, чем просто родители общих двойняшек.
Сейчас я как будто заново узнаю человека, с которым познакомилась много лет назад. Передо мной будто совершенно другой мужчина! Чуткий, внимательный, зрелый. Не знаю, может, конечно, дело в минувших годах... Ведь за это время мы с Максимом, несомненно, изменились. Причем оба. Я стала более спокойной и менее эгоистичной. А он уже не производит впечатление закоренелого бабника.
Что, если судьба специально развела нас в стороны? Дала нам шанс поумнеть, а потом заново столкнула лбами? Если это так, то я ей очень благодарна. В первый раз у нас с Багировым не сложилось. Кто знает, может, сложится в этот?
Шустро клацаю по клавиатуре, производя расчеты по смете, когда мой мобильник, лежащий на столе, оживает от звонка. Это Алина. У подруги сейчас непростой период в жизни, поэтому просто так она не звонит. Тем более, в разгар рабочего дня. Так что, увидев ее входящий, я уже заранее волнуюсь.
— Да, дорогая, привет! Все в порядке?
— Привет, Сонь, — ее голос по обыкновению не весел. — Да пойдет.
Алинина семейная драма, связанная с подозрением в измене, продолжается по сей день. Ей кажется, что муж водит ее за нос, но внятных улик нет. Поэтому Алина вся как на иголках.
— Как с Димой?
— По-старому, — вздыхает. — Никаких новостей нет. А у тебя как дела?
Когда у друга в жизни черная полоса, как-то не очень тянет хвастаться своей светлой. Это будто танцы на костях: неуместно и может задеть чувства. Но, с другой стороны, Алина — моя самая близкая подруга, и я точно знаю, что мое счастье не вызовет в ней досады. Она, наоборот, порадуется вместе со мной. Мы ведь все время друг друга поддерживаем.
— У меня все хорошо, я на работе. Дети в саду, а Максим в Европу уехал. По делам.
— Звонит?
— Да, каждый день, — не могу сдержать улыбку. — А вчера все вместе по видеосвязи разговаривали.
— С двойняшками?
— Ага.
— Они уже его за своего принимают?
— Вроде бы да, — откидываюсь на спинку кресла, и моя блаженная улыбка становится еще шире. — Знаешь, Алин, они так тянутся к нему. Иногда сами просят, чтобы я ему позвонила. А еще интересуются, когда он в следующий раз заберет их из сада.
— Это замечательно, Сонь. У детей должен быть полноценный отец.
— Да, теперь я это понимаю. Жаль только, что до меня это не сразу дошло.
— Вы упустили не так много, как тебе кажется. Уверена, Максим с двойняшками успеют наверстать.
— Спасибо за поддержку, Алин.
Прямо сейчас мне хочется обнять не только подругу, но и целый мир. Потому что я очень-очень счастлива. Тому, что мне не нужно больше лгать. И тому, что Багиров вновь появился в моей жизни.
— Ну а как складываются ваши с ним отношения? — продолжает расспрос она. — Ровно? Или периодически трясет на ухабах?
— Поначалу трясло, конечно, — усмехаюсь. — Но сейчас все гораздо лучше. Кажется, мы наконец нашли правильную форму взаимодействия.
— И в чем же она заключается? Надеюсь, не в сексе?
— Пока нет, но...
— Пока?! — Алина в ужасе цепляется за это слово. — Ты что, решила опять наступить на старые грабли?
— На какие еще грабли? Теперь ситуация совсем иная. У нас общие дети, да и я не обременена отношениями.
— М-да. Об этом-то я и хотела с тобой поговорить, — голос подруги звучит как-то совсем уж траурно.
— Алин, ты чего? Осуждаешь меня? — сникаю.
— Сонь, мне нужно тебе кое-что сказать, — после небольшой паузы произносит подруга. — Только обещай, что отреагируешь правильно.
— Ты меня пугаешь...
Сердце ускоряется. Ладони потеют. Я слишком хорошо знаю подругу и ее интонации, поэтому заранее уверена, что сейчас услышу что-то неприятное.
— Помнишь, я говорила, что у нас в офисе много молодых сотрудниц? — начинает она.
— Ну и?
— Они постоянно обсуждают какие-то светские сплетни, новости из соцсетей...
— Алин, ближе к сути, — тороплю я.
— В общем, вчера я подслушала их разговор и...
Судя по повисшей в трубке тишине, подруга собирается с мыслями.
— И что, Алин? — нервничаю. — Продолжай!
— И он касался Багирова.
Резко отрываюсь от спинки кресла и замираю в напряжении. С каждой новой секундой наш разговор нравится мне все меньше и меньше.
— О чем именно шла речь? — мой голос предательски дрожит.
— О его грядущей свадьбе...
— ЧТО?!
Я снова дергаюсь, и мобильник, выпав у меня из рук, летит на пол. Чертыхнувшись, сползаю с кресла, чтобы его поднять. Он лежит под столом. Вроде бы цел. И даже трещины на экране нет. Снова прикладываю телефон к уху и в спешной попытке распрямиться смачно ударяюсь головой о столешницу. Из глаз сыплются огненные искры, а изо рта — ругательства.
— Сонь, что там у тебя происходит? — обеспокоенно спрашивает Алина. — Ты в обморок рухнула, что ли?
— Не я, а телефон, — ворчу я, взбираясь обратно на кресло. — Так о чем ты говорила? О свадьбе Максима?.. Что за чушь?!
Услышанное никак не укладывается у меня в голове. Абсурд какой-то.
— Я тоже подумала, что чушь. А потом зашла в Интернет.
— Господи, и что там? — холодею.
— А там объявление о помолвке твоего Багирова! Серьезно, Сонь, я, как увидела, сама чуть в осадок не выпала... До сих пор в шоке сижу, — Алина тяжело выдыхает. — Но я подумала и решила, что тебе следует знать...
— Подожди-подожди... — медленно веду головой из стороны в сторону. — Я ничего не понимаю. На ком он женится? Когда?
— На некой Анастасии Савицкой. Она то ли блогерша, то ли светская львица... Черт этих бездельниц разберешь. Но, судя по статьям в Сети, у нее с твоим Багировым роман...
— Алин, я перезвоню, — это максимум, что у меня получается из себя выдавить.
Сбросив вызов, откладываю мобильник в сторону и несколько бесконечно долгих мгновений пялюсь в стену. К горлу подкатывает ком, а в глазах противно щиплет. Такое чувство, будто в меня только что выстрелили в упор. В груди зияет большая кровоточащая дыра, и, кажется, мне теперь ничем ее не заткнуть.

----------

Глава 37

Глава 37
После вполне закономерного шока меня накрывает злость. Злость на саму себя за то, что позволила глупым неуместным надеждам поселиться в сердце. Какого, спрашивается, чёрта? Ведь знала же, что нас с Багировым связывают только дети. Знала, что такие мужчины, как он, не бывают одиноки. Знала и все равно, как последняя идиотка, верила в счастливый конец.
Максим ведь ничего мне не обещал. И даже намеков не делал. Ну, или, может быть, делал, но очень-очень тонкие... Почти прозрачные. Так что есть вероятность, что я сама все выдумала. Видела то, чего на самом деле нет. Как и любая строящая завышенные ожидания женщина.
А теперь эта ошеломительная новость: Багиров женится. Как обухом по голове, ей-богу. Аж красные искры из глаз полетели. Нет, ну как это возможно? Максим ни разу не упомянул о своей невесте... Мы ведь общались довольно тесно. Неужели такая сногсшибательная весть не пришлась к слову? Он мог бы сказать: «Какой сегодня хороший день! Надеюсь, когда я буду связывать себя узами брака, погода тоже не подкачает». Или: «Как здорово, что у меня наконец появились дети! И, кстати, скоро у меня еще и жена появится». Короче говоря, подходящих моментов была масса. Почему Багиров не воспользовался ни одним из них?
Хотя... Возможно, он намеренно не посвятил меня в подробности своей личной жизни. Кто я ему такая? Всего лишь женщина из прошлого, которая годами скрывала от него детей. Наверное, он решил, что я недостойна быть носителем его тайны. Моя репутация в глазах Максима, прямо скажем, так себе.
Внезапно в памяти всплывает разговор Багирова по телефону, невольной свидетельницей которого я стала. Он вез меня в больницу, когда после столкновения с велосипедистом я повредила ногу. Помнится, тогда ему звонила какая-то Настя. Кажется, она просила его приехать, но он, если я ничего не путаю, отказал, сославшись на занятость. Интересно, это была та самая невеста? Или какая-то другая Настя?
Пытаюсь нормализовать сбившееся дыхание и тру виски. Голова разболелась просто жутко. Наверное, давление подскочило. Немудрено. В моем возрасте душевные потрясения просто так не проходят. Кое-как взяв себя в руки, глотаю таблетку от головной боли и, придвинув к себе ноутбук, запускаю браузер. От волнения трясутся руки. Лезть в Интернет за подтверждениями очень страшно. Ведь пока я не убедилась во всем лично, информация о помолвке Багирова находится в категории слухов. Но, как только я прочту об этом статью с подтверждениями, то безобидная сплетня превратится в суровую реальность. А я пока не уверена, что готова к подобному повороту.
Малодушничая, тяну еще секунд десять, а затем быстро набираю «Максим Багиров и Анастасия Савченко». Услужливый поисковик тут же поправляет фамилию искомой персоны. «Возможно вы имели в виду: Максим Багиров и Анастасия Савицкая». Да-да. Именно это я имела в виду. Вот блин, даже Гугл знает, кто она такая.
Поисковая выдача пестрит броскими заголовками: «Миллиардер Максим Багиров на отдыхе с пассией», «На безымянном пальце Анастасии Савицкой было замечено внушительное кольцо. Скоро ли свадьба?», «Сладкая парочка катается на лыжах в Альпах».
К горлу подкатывает тошнота. Не знаю, что меня больше смущает: обилие Интернет-записей на эту тему или провокационные фотографии, которыми они сопровождаются. Вот Максим, одетый в легкую льняную рубашку и бежевые шорты, обнимает стройную белокурую девушку на фоне океана. Вот они стоят на каком-то европейском перекрестке, ожидая сигнала светофора, и о чем-то увлеченно разговаривают. Видно, что кадр случайный, сделан как будто исподтишка. Неужели Максим настолько знаменит, что его мимо проходящие люди на телефон щелкают? Или дело в его юной блондинистой прелестнице?
На общих снимках Савицкую как следует не разглядеть, зато ее развитые соцсети с миллионной аудиторией подписчиков — находка для шпиона. Тут Анастасию можно рассмотреть со всех сторон и ракурсов. Длинные волосы цвета созревшей пшеницы, огромные голубые глаза на пол-лица, неестественно тоненький нос и губы размером с Евразию — вот так кратко можно охарактеризовать девушку Багирова. Типичная дива-модель, которая, судя по несметному количеству фотографий себя любимой в профиле, крайне склонна к нарциссизму. Она будто ходячее клише про блондинок, перекачивающих губы и бесконечно позирующих в купальниках.
Я листаю снимок за снимком, укрупняю фотографии Савицкой в поисках хоть каких-то, пускай даже незначительных недостатков, но в упор их не вижу. Она идеальна. Будто страница глянцевого журнала про моду. Уж не знаю, фотошоп ли это, или Савицкая и в жизни совершенна, но на снимках у нее нет ни морщинок, ни прыщей, ни жира. Да что уж там... У нее даже в сидячем положении живот остается идеально плоским! Разве так бывает?
Просматривая ее фотографии, я необычайно остро начинаю ощущать собственную заурядность. И, кажется, даже слегка зеленею от зависти. Сами посудите, я разменяла четвертый десяток, у меня мимические морщины, веснушки и назревающая седина (которую я, разумеется, усердно закрашиваю). А еще после родов живот, сколько бы я ни качала пресс, так и не вернулся к прежнему виду. В целом смотрюсь неплохо, но конкуренции с этой Анастасией явно не выдерживаю. Да и вообще, как соревноваться с пятьюдесятью килограммами профессионально тюнингованной красоты?
Нет, разумеется, умом я понимаю, что сравнивать себя с другими не только бесперспективное, но и крайне вредное занятие. Особенно с точки зрения психологического здоровья. Но, вопреки здравому смыслу, я ничего не могу с собой поделать. Сижу и сравниваю. Себя и эту двадцатипятилетнюю блогершу. Ведь мужчина, поработивший мои мысли, выбрал ее.
Когда в глазах уже начинает рябить от безупречных фотографий, я прилагаю усилие и захлопываю крышку ноутбука. С меня хватит. Суть я уловила и дальнейшее копание в подробностях не имеет смысла. К чему травить и без того отравленную душу? Максим не мой и моим не будет. У него другая. Он скоро женится.
Даже забавно... Есть в этом какая-то горькая ирония: сейчас Багиров мне недоступен, и осознание сего факта отзывается в груди ноющей болью. А ведь когда-то я сама его оттолкнула, предпочтя другого. Закон бумеранга в действии. Получай по заслугам, София.

----------

Глава 38

Глава 38
— Софи, привет! Как у вас дела? — голос Багирова в трубке звучит жизнерадостно и бодро.
Ему невдомек, что, прежде чем принять вызов, я секунд десять повторяла мантру, призывая себя к спокойствию. Нервы в последнее время ни к черту. А как вижу на экране его имя, так вообще тахикардия развивается.
— Здравствуй, Максим. У нас все в порядке, — как можно сдержанней отвечаю я.
Мысль о том, что он наверняка умотал в Европу со своей белокурой Анастасией, не дает мне покоя. Чем они там занимаются? Валяются на пляже, пьют коктейли, а по вечерам занимаются страстным сексом? Ужас... Зачем я себе это представляю?! Будто мазохистка какая-то!
— Рад за вас. Включишь видеосвязь? Хочу поговорить с двойняшками, — просит нетерпеливо.
— Извини, не получится. Их нет рядом.
— А где они?
— У моей мамы.
— А ты сама?..
— А я не там, — обрубаю холодно.
Умом понимаю, что не имею права злиться на Багирова‚ но умирающая от ревности женщина внутри меня радуется даже такой крошечной возможности осадить его. Где находятся дети, он знает. А о своем местоположении я отчитываться не обязана. Он же мне не говорит, с кем по заграницам ездит, так что я тоже имею право на конфиденциальность.
— Я понял, что ты не там. Я спрашиваю, где ты? — не унимается Макс.
— Это имеет значение? — спрашиваю с вызовом.
— Ну... Не знаю, — он явно озадачен. — А что, это какой-то секрет?
— Может быть.
— Ох-ох... Какие мы стали таинственные, — посмеивается. — Уж не на свидании ли ты, София?
— Может, и на свидании! — неуместная бравада так и лезет наружу. — А что, ты против?
Во мне горит потребность вывести его на чистую воду. Хочется бросить ему в лицо:
«А ты думал только тебе можно ходить по свиданиям, да, Багиров?!»
— Против, — огорошивает он.
— Это еще почему?!
— Время уже позднее. Тебе завтра рано вставать.
Эх, черт бы побрал его рациональность!
— Что это ты вдруг стал таким заботливым? — фыркаю.
— Я всегда таким был, — слышу, что улыбается. — Просто ты этого в упор не замечаешь.
— Я замечаю гораздо больше, чем ты думаешь, — говорю многозначительно.
Надеюсь, он поймет мой намек.
— Заинтриговала.
— Ну, кто бы говорил, — хмыкаю. — Главный интриган у нас здесь ты.
— Эм... Софи, я чего-то не знаю? — кажется, Багирову наскучила игра в кошки-мышки.
— А я? — отвечаю вопросом на вопрос.
— Что ты?
— Есть что-то такое, чего я не знаю, но должна знать?
Ну же, Максим! Самое время расколоться!
— Пожалуй‚ что нет, — помолчав, отзывается он.
Вот черт! Крепкий орешек.
— Ну ладно, — бросаю я.
— Ладно, — вторит он, а затем добавляет. — Странный у нас разговор получается... У тебя точно все в порядке?
— О да. Более чем. Цвету и пахну.
— Ну я рад за тебя...
— А я за тебя! — выпаливаю с обидой.
Повисает небольшая пауза, а затем Багиров вновь подает голос.
— Я хотел сообщить, что приезжаю на следующей неделе.
Кажется, он решил не придавать значения моим словам и интонациям. А, может, списал все на какой-нибудь ПМС.
— Хорошо, я тебя поняла.
— Так, значит, поговорить с двойняшками сегодня не выйдет? — тянет с надеждой.
— Нет. Я все еще на работе. Дома буду поздно.
Решаю вскрыть карты. В моем положении спекулировать воображаемыми свиданиями по меньшей мере глупо.
— Ах, вот оно что, — вздыхает. — Трудоголизм взял свое.
— Ну ты же велел мне трудиться в одиночку. Забыл? — усмехаюсь.
— Помню-помню. Как идут дела?
— Медленно. Но идут. Планирую к понедельнику закончить расчеты.
— Хорошо.
Снова пауза. На этот раз логичная, без неловкости.
— Ну тогда пока? Дети позвонят тебе завтра.
— Я буду ждать. Пока.
Максим отключается, а я еще секунд двадцать слушаю тишину в трубке. Только что его внимание было направлено на меня, а чем он занимается сейчас, сбросив вызов? Может, пошел ужинать. Или лег в постель к своей юной невесте. Трясу головой, прогоняя мрачные мысли. Стыдно признаться, но меня и вправду волнует, что творится в душе Багирова. О чем он думает? Чем дышит? С каким настроением идет в новый день?
Я бы хотела быть рядом. Хотела бы иметь не только общих детей, но и общий досуг. Общие цели, смыслы, планы на будущее. Хотела бы видеть его, просыпаясь по утрам, и обнимать, засыпая ночью. Хотела бы жить с ним. Купаться в его любви и платить тем же. Как жаль, что мне потребовалось так много времени, чтобы понять эту простую истину. Багиров мне нужен. И оттого вдвойне обидно, что я не нужна ему.
Возможно, это прозвучит излишне самонадеянно, но раньше мне казалось, что Максим не из тех мужчин, кто ведется на красивых пустышек. Я думала, ему нужна женщина с наполнением. Образование‚ ум, развитые навыки коммуникации. Такой я себя всегда считала. И поэтому придерживалась мнения, что Багиров оценил во мне именно эти качества.
А сейчас получается, что ему плевать на содержание. Нет, я, конечно, допускаю, что его Настя — гений в обличии эффектной красотки, но все же давайте будем реалистами, вряд ли это так. Скорее всего, она среднестатистическая цаца, помешанная на своей внешности и брендовых шмотках. Я почти уверена, что вместо книг Савицкая предпочитает глянцевые журналы, а вместо качественного кино — тупые реалити-шоу. И в этом, в общем-то, нет ничего плохого. Вся люди разные. У всех свои увлечения и цели в жизни. Просто я почему-то думала, что Багирову нужно совсем не это, что он ценит в женщинах другое... Да-да, я считала, что ему нужна я. Оказалось — показалось.
Ни золотая медаль, ни красный диплом, ни собственный бизнес не являются гарантом простой житейской мудрости. Можно быть хоть трижды образованной, но при этом в личных отношениях совершать ошибку за ошибкой. Жизнь, к сожалению, не экзамен. Правильные ответы не всегда известны заранее. И порой, чтобы к ним прийти, приходится набить не один десяток шишек.

----------

Глава 39

Глава 39
Следуя плану Багирова, я отправляю коммерческое предложение заказчику, ни с кем его не согласовывая. Более того, во время обеденного перерыва я даже разыгрываю небольшую сценку на общей кухне. Дескать, в грядущем тендере участвовать не будем. Контракт неинтересный, надо искать что-то другое.
Признаться честно, мне неприятно водить за нос собственных сотрудников, которых я в свое время тщательно отбирала. Это же такое недоверие! Но деваться, увы, некуда. Багиров — мой единственный шанс на спасение, и я должна неукоснительно выполнять его инструкции. Какими бы неприятными они ни были.
Во вторник вечером Максим возвращается из поездки и после приземления первым делом летит на встречу с детьми. Он предстает у нас на пороге прямо с чемоданом, поэтому я делаю вывод, что к себе домой он не заезжал.
Зная широкую натуру Багирова, я ожидала, что двойняшки получат гостинцы из Европы, но то, в каком количестве он их привез, поражает воображение. Тут и одежда, и игрушки, и сувениры. Как выяснилось, весь чемодан заполнен подарками. Свои вещи Багиров оставил в машине.
— Ого! Это вертолет! — восторженно вопит Алекс, извлекая на свет божий очередную коробку.
— Да, на пульте управления, — поддакивает Максим.
— Запустим сейчас? — в глазах сына горит азарт.
— Думаю, для этого лучше выйти на улицу.
— А перед этим поесть, — вставляю я.
— Ну ма-а-м... — Алекс кривит лицо в грустной гримасе.
— Мама права, — неожиданно Максим встает на мою сторону. — Сначала ужин, потом развлечения.
Посылаю ему благодарную улыбку и удовлетворенно отмечаю, что с отцом Алекс спорить не порывается. Со вздохом откладывает вертолет в сторону и принимается рассматривать другие презенты. Вот, что значит мужской авторитет.
Алиса в общем разговоре не участвует: слишком увлечена новой куклой, которая притягивает взгляд своим своими длинными светлыми волосами. Невольно ловлю себя на мысли, что фигуристая барби очень похожа на пассию Багирова. Такая же блондинистая, яркая и неестественно красивая. Мысль о Савицкой моментально уводит мое настроение в минусовую плоскость, и я заметно сникаю. Как представлю Багирова с ней, так сразу тошно делается.
— Как тебе кукла? — интересуется Максим, поглаживая дочь по волосам.
— Классная! — отзывается Алиса, теребя подол платья новоприобретенной подруги. — Я назову ее принцесса Мелисса.
— Красивое имя, — одобряет Багирова. — А вот тут, — он открывает второй отсек чемодана, — для принцессы Мелиссы есть конь. Как думаешь, она сможет ездить верхом?
Алиса принимает из его рук белоснежную грациозную лошадь и счастливо улыбается:
— Конечно! Принцесса Мелисса — хорошая наездница!
Дочь сажает куклу верхом и принимается имитировать цокот копыт.
— И куда нам девать столько игрушек? — усмехаюсь я. — Скоро вся квартира ими будет заставлена.
— Брось, Софи, у тебя довольно просторно, — Максим отрывает взгляд, полный умиления, от Алисы и переводит его на меня. — К тому же часть игрушек мы можем перевезти ко мне. Чтобы дети развлекались, когда будут ночевать у меня.
Откашливаюсь, едва не поперхнувшись. Багиров как никто другой умеет сбивать с толку.
— Ночевать? — хриплю. — У тебя?
— Ну да, — отвечает невозмутимо. — Ты же не против?
Меня так и подмывает съязвить: «А встречать их там твоя Анастасия будет?» Но я, разумеется, сдерживаюсь. Негоже выяснять отношения при детях.
— Нет, не против. Особенно, если по выходным.
Мне все еще тяжело дается вторжение Багирова на нашу с двойняшками территорию, но я потихоньку привыкаю. Он их законный отец. И у меня нет никаких оснований не доверять ему. Хочет забирать Алекса и Алису с ночевкой? Да пожалуйста. Флаг, как говорится, в руки. Не хочу быть одной из тех женщин, которые из вредности и личных обид препятствуют общению отца и детей. Да и вообще, личная жизнь Максима меня не касается. Он передо мной ни в чем не виноват. А мои завышенные ожидания — исключительно моя ответственность.
— Кстати, Софи, — Багиров вскидывается, — для тебя у меня тоже есть подарок.
Он уходит в коридор и вскоре возвращается со своим рабочим кожаным дипломатом. Запускает туда руки и с загадочным видом извлекает наружу черную бархатную коробочку. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, что внутри лежит какая-то ювелирка.
— Это мне? — брови сами собой ползут вверх.
— Да. Как увидел, сразу подумал про тебя.
Максим протягивает мне футляр, и я осторожно, будто опасаясь сломать, беру его в руки. Пульс предательски учащается, а к щекам приливает жар. Подарки детям были очевидностью, а вот лично мне — полная неожиданность. С трепещущим сердцем распахиваю коробочку, и с губ срывается восхищенный стон. Это серьги-капельки. Бриллиантовые. Очень стильные и изысканные. Наверняка они стоят целое состояние, но сейчас меня волнует вовсе не это.
Максим думал обо мне. Даже находясь за тысячи километров, думал. Это приятно. И чертовски льстит. А еще подпитывает призрачную надежду, ту самую, которую я так отчаянно пытаюсь в себе убить... К чему все это? Зачем нужны столь широкие жесты в мою сторону, если он помолвлен? Даже представить не могу, как можно во время отдыха с одной женщиной покупать подарки другой... Или, может быть, для мужчин это вариант нормы? Они же по природе своей полигамны...
— Это... Это очень красиво, — сипло произношу я не в силах оторвать зачарованный взор от сережек. — Но я не могу их принять, Максим.
Захлопываю футляр и кладу его на журнальный столик.
— Почему? — в синем взгляде Багирова сгущается тьма.
Он явно недоволен тем, что я артачусь.
— Это слишком дорогой подарок, — говорю твердо. — В наших с тобой отношениях он неуместен.
На пару секунд Максим замолкает, обдумывая услышанное, а затем вскидывает на меня испытующий взгляд и серьезно спрашивает:
— А какие, по-твоему, у нас отношения?

----------

Глава 40

Глава 40
Его вопрос заводит меня в тупик, хотя ответ на него в общем-то вполне очевиден. Какие у нас отношения? Известно, какие. Я шесть лет скрывала от него двойняшек, а потом мой обман вскрылся, и Максим стал их отцом. Что тут еще добавить?
Глянув на возящихся с игрушками детей, я решаю все же перенести наш с Багировым разговор в другую комнату. Направляюсь в спальню, и мужчина молча идет следом. Когда мы оказываемся внутри, он плотно закрывает дверь и повторяет свой вопрос:
— Так какие у нас отношения, Софи?
— У нас с тобой общие дети. Мы вместе их воспитываем.
Выдерживать его колюще-режущий взгляд с каждой секундой становится все труднее, но я изо всех сил стараюсь не терять самообладания. Нужно быть твердой и непоколебимой, чтобы Максим не сомневался в серьезности моих слов. Мы с ним просто родители. А тягаться с его ультратюнингованной невестой я не намерена.
— И все? — с явной провокацией в голосе он изгибает бровь.
— Все, — подтверждаю спокойно.
— Так, может, у тебя кто-то есть? — он делает пару шагов мне навстречу, сокращая расстояние.
Позади меня лишь кровать. Отступать мне некуда. Поэтому я не двигаюсь с места. Сложив руки на груди, смотрю на Максима в упор.
— Причем здесь это? — интересуюсь холодно.
— Ну как же? Хочу знать причину, по которой ты вновь отгораживаешься от меня ледяной стеной.
Как же это жестоко с его стороны. Он говорит так, будто у нас есть шанс. Снова зазря обнадеживает. Словно играет со мной в изощренные кошки-мышки. То притянет, то оттолкнет, то снова притянет. А у самого невеста. Вся такая из себя: популярная, молодая, роскошная...
Нет, черт возьми, я слишком стара для таких качелей. Мне нужна стабильность и покой. А не вот эти вот нервные свистопляски...
— Я не отгораживаюсь от тебя, Максим. Ты мне не чужой человек. И я очень благодарна за твое отношение к детям... А еще за то, что помогаешь мне с бизнесом. Это дорогого стоит.
— Но все же этого недостаточно, верно? — он делает еще один шаг и замирает в каких-то несчастных тридцати сантиметрах от моего лица.
— В смысле? — язык становится непослушным, голос садится. — Недостаточно для чего?
— Для того, чтобы разглядеть во мне мужчину.
Я вылупляю глаза и ошарашенно выдаю:
— Максим, что ты такое...
Договорить он мне не дает. Затыкает рот поцелуем. Пылким, порывистым, чувственным. Когда напористые горячие губы Багирова касаются моих, я застываю как каменное изваяние. В голове образуется звенящая пустота, и только сердце обезумевшим пленником насилует тесную клеть ребер. Тонкая связь с реальностью рвется, и я лечу прямиком в зияющую звездную бездну. Мысли обнуляется, сознание застилается пеленой.
Язык Багирова решительно раздвигает мои зубы и проталкивается внутрь. Рецепторы сканируют его умопомрачительный вкус и содрогаются от удовольствия. Вдыхаю его свежий хвойный запах и окончательно дурею. Кажется, именно так люди сходят с ума от счастья.
Максим притягивает меня к себе, и под его натиском я невольно прогибаюсь в талии. Мои ребра упираются в его твердый живот, и меня прошивает электрический разряд тока. Прямо с головы до пят. Каждую клеточку в теле захватывает, каждое нервное окончание задевает. Господи, как же хорошо...
— Обними меня, Софи, — рычит Багиров.
Его пальцы настойчивее впиваются в мою спину, а губы требовательнее ласкают мой рот. Обвиваю его руками и с наслаждением провожу пальцами по короткому ежику волос. Багиров высокий и очень сильный. Его мощь чувствуется даже через одежду. Налитые мышцы трепещут, широкая грудь высоко вздымается.
— Макс, мы не должны, — предпринимаю вялую попытку сопротивления, но мужчина и не думает меня слушать.
Его ладони соскальзывают вниз и с жадностью сминают мои ягодицы. Он трогает их так, будто очень-очень скучал. Будто это касание возносит его на вершину райского блаженства. Гладит, похлопывает, а порой и сжимает. Довольно сильно. На грани боли. Целуемся как обезумевшие. Как подростки, которые только-только вкусили прелесть страсти. Ударяемся зубами. Постанываем в унисон. Гуляем по телам друг друга руками.
Я плохо понимаю, как именно это произошло, но вскоре до сознания доходит, что мы с Багировым больше не стоим. Мы лежим на моей постели. Он сверху, а я под ним. Извиваюсь, лихорадочно цепляясь за его рубашку. Отчего-то мне очень хочется избавиться от этого невыносимо мешающего клочка ткани. Хочется увидеть крепкий торс Максима. Провести по нему рукой. А, может быть, и языком...
Ладони Багирова ныряют под мою футболку, и по телу тотчас расползаются мурашки. Он нащупывает мою грудь, и тело взрывается от запредельной яркости ощущений. Судорожно расстегиваю пуговицы на его рубашке, и в этот самый момент слышу приближающийся топот ног за дверью. Сознание пронзает вспышка реальности: мы в квартире не одни! В зале же дети!
Прежде, чем слуха касается требовательное «мама», Максим, очевидно, услышавший то же, что и я, успевает скатиться с меня. Поэтому, когда дверь отворяется, мы просто лежим на кровати рядом. Да, запыхавшиеся. Да, взлохмаченные. Но все же не друг на друге.
— Что вы тут делаете? — подозрительно интересуется Алекс, сканируя нас взглядом.
— Мы? — принимаю сидячее положение и приглаживаю волосы. — Мы просто прилегли отдохнуть, — стараюсь говорить как можно непринужденнее. — Устали немного.
Бросаю косой взгляд на Багирова и вижу, что его рубашка вызывающе выправлена из брюк. А пуговицы на груди и вовсе расстегнуты. Стыд-то какой!
— Понятно, — кивает мальчик. — А где у нас ножницы? Там у мотоцикла колеса перевязаны. Он не едет.
Кажется, Алекс поверил в мою спонтанную ложь. По крайней мере, недоумение в его взгляде сменилось нетерпением. Ему же ножницы подавай. Да и вообще, ребенку всего шесть. Вряд ли он способен заподозрить нечто такое, чем мы тут на самом деле занимались.
— Они в комоде. Во втором ящике сверху, — отвечаю я.
— Спасибо, — бросает Алекс и пулей вылетает из комнаты.

----------

Глава 41

Глава 41
Когда за сыном закрывается дверь, мы с Багировым синхронно выдыхаем. Поворачиваюсь к нему и ловлю в карих глазах озорной отблеск. В ответ мои губы растягиваются в широченной улыбке. Максим сотрясается от беззвучного хохота, и я начинаю смеяться вслед за ним.
Не проходит и пары секунд, как мы снова лежим на кровати и во весь голос ржем. По венам бежит облегчение и радость. Мы, словно нашкодившие школьники, которым удалось избежать наказания.
— Максим, что это было? — спрашиваю, когда приступ смеха оказывается позади.
Мы по-прежнему валяемся на покрывале и, повернувшись набок, смотрим друг другу в глаза.
— Я поцеловал тебя, — отвечает просто.
— Это я поняла, — подкладываю ладонь под щеку, чтобы было удобнее. — Но зачем?
— Затем, что мне нестерпимо этого захотелось, Софи‚ — Максим говорит очень смущающие вещи, но при этом выглядит невероятно серьезным.
Мое сердце сжимается. Чувствую эйфорию, приправленную горькими нотками печали. Перед глазами до сих пор стоят статьи с кричащими заголовками «Помолвка Максима Багирова и Анастасии Савицкой».
— Я знаю про Анастасию, — говорю я, решив вскрыть карты.
Сколько можно ходить вокруг да около? Во мне все еще теплится надежда, что, услышав это имя, Багиров округлит глаза и сделает непонимающий вид. Мол, кто такая Анастасия? О чем речь? Но, к моему огорчению, лицо Максима кажется осмысленным. В нем нет вопросов. Он точно понял, о ком я говорю. А еще в его взгляде появляется нечто такое, чему я затрудняюсь дать определение... Печаль? Разочарование? Сожаление?
— Как ты узнала? — спустя, наверное, минуту молчания спрашивает он.
— Через Интернет. Ты, оказывается, довольно обсуждаемая персона.
— Это не я, — едва заметно качает головой. — Вся шумиха из-за Насти.
То, с какими интонациями он произносит имя своей невесты, вызывает во мне новый приступ досады. Ну надо же, даже не тушуется! Говорит об этой Насте как о само собой разумеющемся! А меж тем лишь пару минут назад его губы ласково терзали мой рот...
— Надеюсь, теперь ты понимаешь, почему я не хочу принимать от тебя столь дорогие подарки, — говорю я, вновь садясь на кровати.
Сладостный туман рассеивается. Разум проясняется. Передо мной вновь неприглядное лицо суровой действительности: даже несмотря на наши пылкие поцелуи, Багиров скоро женится.
— Не вполне. Какая связь между подаренными мной сережками и Настей?
Он издевается? Или в его миропонимании действительно все так просто?
— Ну не знаю, — всплескиваю руками. — Разве ей по душе, что ты даришь другим женщинам бриллианты?
— По-моему, главное, чтобы эти бриллианты были по душе тебе, — Багиров тоже садится и, обхватив мою ладонь, переплетает наши пальцы. — Скажи, Софи, я угадал с фасоном?
— Да, серьги замечательные, — вздыхаю. — Я такой красоты сроду не видела...
— Ну так забирай! Они созданы для тебя, — настаивает он. — И выкинь всякие глупости из головы.
— Глупости? Максим, как ты можешь так говорить?! Ты состоишь в отношениях с одной женщиной, но при этом целуешься с другой... По-твоему, это правильно?
Если быть до конца справедливой‚ я не тот человек, кто может читать мораль и сыпать обвинениями. Ведь семь лет назад я сама была в точно таком же положении: встречалась с Мироном‚ а с Максом нас связывала лишь краткосрочная интрижка.
Хотя сейчас все немного проще: у нас с Багировым даже до секса не дошло... Был только поцелуй. Один упоительно-яркий поцелуй... И вот мы вновь стоим на пороге выбора. На этот раз я однозначно хочу его. А он? Чего требует его душа?
Я сверлю Максима испытующим взглядом, а он опускает глаза в пол. Какое-то время мужчина молчит, задумчиво обводя указательным пальцем линии на моей раскрытой ладони, а потом произносит:
— Все непросто, Софи. Ты права, у меня действительно отношения... Мне было хорошо с Настей. В какой-то момент я даже считал, что счастлив с ней. Но это ощущалось ровно до тех пор, пока в моей жизни опять не появилась ты. И не одна, а с двойняшками, — он потирает переносицу. — Знаешь, это как заветное желание, которое исполнилось с отсрочкой в семь лет. В моей жизни многое поменялось, но желание и по сей день остается заветным...
Явно погруженный в свои мысли, Багиров замолкает. Я тоже не спешу продолжать разговор, пытаясь проанализировать услышанное. С одной стороны, я благодарна ему за откровенность, но с другой — мне горько осознавать, что в то время, как во мне крепли чувства, Максим принадлежал Савицкой. Дарил ей подарки, приглашал на свидания, спал с ней... Это больно, черт возьми!
Однако реплика про заветное желание внушает надежду... Значит ли это, что он готов рискнуть? Что не все потеряно?
— Софи, скажи, у тебя есть ко мне чувства? — Багиров вскидывает на меня взор.
Требовательный, но в то же время взволнованный.
— Конечно. Конечно, есть! Как ты можешь не замечать этого? — на моих губах усмешка, а на глазах слезы. От переизбытка чувств, наверное. — Меня всегда к тебе тянуло. И семь лет назад, и сейчас... Просто тогда я побоялась сделать выбор в твою пользу... Ты казался мне ненадежным. Я думала, что такие мужчины, как ты, не созданы для серьезных отношений, понимаешь?
— Ох, Софи... Разве можно принимать такие решения за другого человека? — вздыхает с укором.
— Нельзя. Я уже неоднократно говорила, что жалею о своем выборе, — отзываюсь я. — Но сейчас... Сейчас мне снова страшно, Макс! Мы с тобой опять сблизились... Я почувствовала, что могу тебе доверять... И тут эта новость о твоей помолвке! Я, если честно, до сих пор от шока не отойду...
— Что?! — Макс кажется удивленным. — О какой еще помолвке?

----------

Глава 42

Глава 42
Багиров буравит меня озадаченным взглядом. Будто впервые слышит о своей грядущей свадьбе.
— Софи, ну что ты молчишь? — торопит раздраженно. — О какой помолвке речь?
— О твоей... — растерянно хлопаю глазами.
— Я не помолвлен, — отрезает он, хмуря брови.
Бесконечно долгий миг мы пялимся друг на друга. До меня с трудом доходит смысл его слов, да и Максим, похоже, едва ли понимает, о чем толкую я.
— Но... Я читала статьи в Интернете... Их там много... Написано, что ты скоро женишься на Анастасии...
— Поверь, если бы я действительно собирался на ком-то жениться, то наверняка знал об этом.
Я все жду, когда губы Багирова растянутся в улыбке и он вдруг заявит, что пошутил. Но мужчина предельно серьезен. Я бы даже сказала, суров. Меж бровей залегла морщинка, а во взгляде плещется недовольство. Как это все понимать?
— То есть... Ты не делал Савицкой предложения?
— Боже, ну, конечно, нет! Софи, что за желтую прессу ты читала? — он негодует.
— А как же кольцо на ее безымянном пальце? — припоминаю здоровенный алмаз, который девушка выпячивает на всех фотографиях. — Ты ей его не дарил?
— Слушай, я много чего дарил Насте. И кольца тоже. Но я совершенно точно не предполагал, что какое-то из них станет приглашением к браку.
Что же это получается? Савицкая самостоятельно приняла решение надеть кольцо на правую руку, чем спровоцировала слухи о помолвке? Она ведь медийная личность, наверняка знала, что журналисты с радостью заглотят столь лакомую наживку...
Если это действительно так, то она очень продуманная девушка. И очень беспринципная.
— Неужели ты не читал что пишут в Сети? — недоумеваю я. — Вас там уже почти поженили...
— Софи, я что, похож на человека, интересующегося светской хроникой? У меня нет времени на сплетни и домыслы.
— Даже если они касаются непосредственно тебя?
— Если бы я знал, что там пишут про меня, может, то почитал бы, — он усмехается. — Но я не знал.
Опять замолкаем. Новая информация выбила меня из колеи.
— Так какие у тебя отноше ния с Савицкой? — наконец спрашиваю я. — Вы встречаетесь?
— Да, пожалуй, именно так это и называется, — как бы нехотя признается Багиров.
— Ох, Макс! — роняю лицо в ладони. — И когда ты собирался мне рассказать?!
— Я вообще не собирался тебе ничего рассказывать...
— Что?! То есть ты и дальше планировал водить меня за нос?! — восклицаю возмущенно.
— Нет. Вовсе нет. Просто...
— Что просто, Макс?! Скажи ты уже правду!
Ненавижу чувствовать себя дурой.
— Ты невыносима, Софи! — Максим вскакивает на ноги и принимается мерить шагами комнату. — Правда в том, что я никогда не встречал таких сумасбродных, эксцентричных и сложных женщин, как ты! Ну что ты так смотришь? Думаешь, с тобой просто? Да черта с два! Я каждый раз себя ломаю, чтобы найти к тебе подход! То ты Мирона любишь и замуж за него выходишь! То детей от меня скрываешь! То с какими-то левыми мужиками по ресторанам шарахаешься! А меня к себе не подпускаешь! Ни в какую! Я же вижу, какая ты закрытая! У тебя в голове не просто тараканы, а целый террариум!
Одарив меня грозным взглядом, Багиров переводит дыхание и продолжает:
— Мне было тяжело забыть тебя, Софи. На это ушло куча времени и сил... А потом я повстречал Настю. Она милая, веселая и предсказуемая. С ней легко, понимаешь? И я уже почти поверил, что она — именно то, что мне нужно... А потом вновь появилась ты. И весь мой душевный покой полетел в тартарары.
— Тогда зачем же ты меня целуешь? — выпаливаю с обидой. — Зачем вот это все? — обвожу взглядом постель, смятую возней наших тел.
— Затем, что я не могу без тебя, глупая! — отвечает гневно и как-то обреченно. — Ты у меня перед глазами стоишь! В мыслях все время крутишься! Рыжая бестия... И с тобой трудно, и без тебя никак...
С этими словами он вновь садится на кровать и, обхватив мой затылок, притягивает меня к себе. Вгрызается в губы злым горячим поцелуем. Топит в своих эмоциях, терзает буйной лаской.
Не удержавшись, обхватываю его широкие плечи и мы, не отрываясь друг от друга, опять валимся на постель. Комната наполняется приглушенными стонами. Атмосфера между нами накаляется, окрашиваясь в алые цвета страсти. От безумного желания плавится мозг.
— Макс... Дети... Они все еще в соседней комнате... — мычу я, с трудом осознавая себя во времени и пространстве.
— Черт... — Багиров отстраняется.
Приглаживает растрепанные волосы и глядит на меня совершенно пьяными глазами.
— Софи, ты ведьма, — произносит негромко. — Посмотри, что со мной делаешь. Я же от тебя начисто разум теряю...
— И я от тебя, — говорю искренне.
Придвигаюсь к нему ближе и нежно целую в щеку.
— Макс, прости меня, пожалуйста. За все. И будь уже, наконец, моим.
Он улыбается. Словно мальчишка: широко и счастливо. Кажется, это именно то, что он хотел слышать.
— Я всегда был твоим, Софи. С самого начала, — Багиров обнимает меня и сажает на колени. — Я просто ждал, когда ты примешь этот факт и тоже станешь моей.
Я снова его целую. На этот раз неспешно, растягивая удовольствие. В животе порхают бабочки, а на душе делается тепло и солнечно. Даже не верится, что это все происходит взаправду. Максим мой! Это ли не пик счастья?
— А что же все-таки с Настей? — на секунду прервавшись, спрашиваю я.
Маленький червячок сомнения не дает покоя.
— Не думай об этом. С ней покончено, — Багиров жадно покусывает мою нижнюю губу. — Отныне для меня существуешь только ты.

----------

Глава 43

Глава 43
После того, как я рассказала маме о том, что Багиров — истинный отец двойняшек, она долго пребывала в шоке. Все расспрашивала, зачем я так поступила да почему. Никак не могла смириться с моей, как она выразилась, недальновидностью. Ведь Максим — такой видный мужчина. Надо было тащить его под венец еще тогда, семь лет назад. А я, глупая и импульсивная, столько времени потеряла.
Реакция родительницы была предсказуемой, поэтому я несильно расстроилась из-за ее нравоучений. Куда больше смущали жирные намеки на то, что мне надо снова сблизиться с Багировым. Мама была уверена, что раз у нас общие дети, то мы созданы друг для друга.
Еще месяц назад подобные разговоры казались мне абсурдом. Но теперь, когда Максим признался мне в чувствах, я созрела для того, чтобы поделиться с родительницей подробностями своей личной жизни.
— Мы с Максимом вроде как вместе, — выпаливаю я, когда, отправив двойняшек смотреть мультики, мы с ней остаемся одни на кухне.
— Слава тебе, Господи! Какая радость! — хватается за сердце. — Неужто жениться надумали?
Мама, как всегда, в своем репертуаре. Опережает события, как минимум, на несколько лет.
— Ну почему сразу жениться? Просто решили начать отношения.
— В ваши-то годы? С двумя общими детьми? — она скептически кривится и иронично добавляет. — А вы не слишком торопитесь?
— Ну ма-а-ам...
— Не мамкай, Сонь! Максим — мужчина взрослый, занятой. Ему семья нужна. Полноценная. А пока ты телишься, его какая-нибудь более шустрая дама уведет!
Хочется добавить, что у шустрых дам нет шансов, потому то Багиров, по его собственным словам, все эти годы был моим, но я воздерживаюсь от комментария. Боюсь, подобное заявление прозвучит слишком самонадеянно.
— Мы с Максом сошлись только в прошлый вторник. Нам нужно время привыкнуть друг к другу.
Минувшая неделя была сказочной. Мы с Багировым с бешеным энтузиазмом наверстывали упущенное: говорили по телефону, смеялись, почти каждый вечер проводили вместе. И это я еще молчу про бурное воссоединение в спальне...
— Привыкай побыстрее, — мама придвигает ко мне вазочку с печеньем. — Тебе ведь уже скоро сорок.
— При чем тут мой возраст?
— Как это при чем? Ты как маленькая, Сонь, — она разводит руками. — Чем старше ты становишься, тем сложнее тебе будет выносить и родить.
Печенье застревает в горле, и мне приходится с усилием откашляться, чтобы не задохнуться.
— С чего ты взяла, что я собираюсь рожать?
Смотрю на родительницу во все глаза, а она невозмутимо отвечает:
— Ну а как ты хотела, дорогая моя? По твоей вине Максим пропустил все первые моменты из жизни двойняшек: первые зубы, первые шаги, первые слова. Тебе не кажется, что будет справедливо подарить ему это счастье с еще одним ребенком?
Поначалу во мне зреет протест, который так и норовит вырваться наружу вместе со словами несогласия, но неожиданно для себя я замираю. Прямо с распахнутым ртом. Внезапно до меня доходит, что в маминых словах есть рациональное зерно. Максим упустил значимую часть детства Алекса и Алисы. Вдруг он и правда нуждается в повторении?
— Ну не знаю, мам, — отвечаю я, сбитая с толку новым осознанием. — Мы с ним это не обсуждали...
— Всему свое время, — философски подмечает она. — Но тебе стоит всерьез над этим задуматься. Ты ведь пока не старая, Сонь. Еще одного ребенка потянешь. Главное, не откладывать в долгий ящик.
Остаток чаепития проходит в таком же духе: мама наставляет меня на «путь истинный», а я киваю. Спорить даже не пытаюсь — с ней бесполезно.
Когда родительница переходит к той части напутствий, где мне следует усовершенствовать свои кулинарные навыки и меньше работать, у меня звонит телефон. И я хватаюсь за него как за спасительную соломинку.
— Макс, привет! —- выпаливаю я, прижимая мобильник к уху.
Ловлю заинтересованный взгляд мамы и незаметно убавляю громкость динамика. Не очень хочется, чтобы она слышала наш разговор.
— Как дела, Софи? Давай вместе заберем двойняшек из сада? Я пораньше освободился.
— Я уже забрала их, — говорю с улыбкой.
Его участие неизменно приятно.
— Так, значит, вы дома?
— Нет, мы у мамы. Заехали поужинать.
— Пусть тоже приедет! — громким настойчивым шепотом произносит родительница. — Поест, чай попьет.
Пока я молчу, обдумывая ее слова, Багиров насмешливо изрекает:
— Передай Ольге Николаевне мою благодарность за приглашение. Скоро буду.
И отключается.
Ох, чувствую, Максим и мама споются. Не успели познакомиться, а уже на одной волне.
Домофон звонит через полчаса, и родительница, надев свой лучший халат, спешит открывать дверь.
— Максим, здравствуйте! Я так рада вас видеть! Проходите скорее!
Мама — само гостеприимство. Услужливая, улыбчивая, радушная. Она в принципе всегда такая, но в присутствии Багирова эти качества становятся у нее совсем уж ярко выраженными.
Поприветствовав маму, Максим притягивает меня к себе и запечатлевает на губах поцелуй, который длится лишь пару секунд. Но даже от этого короткого прикосновения у меня внутри все трепещет и вибрирует. Не припомню, когда в последний раз так я так упивалась близостью мужчины. Должно быть, еще в институтские годы.
— Дядя Максим!
Двойняшки вылетают навстречу Багирову, и он с удивительной легкостью подхватывает их на руки.
— Ну какой же он вам дядя Максим? — вмешивается стоящая рядом мама. — Это же ваш папа! Надо так его называть.
Дети смущенно переглядываются, а затем вопросительно косятся в мою сторону.
— Да, думаю, так будет лучше, — поддерживаю я.
Поразительно‚ как легко и непринужденно моя мама обозначила необходимые границы. В то время как я сама уже несколько недель безрезультатно топчусь на месте.
— Папа! — Алиса первая выходит из зоны комфорта и, обвив шею Багирова тонкими ручонками, прижимается к нему.
В это мгновенье мужчина напоминает сытого кота: улыбка до ушей, а на лице царствует блаженное выражение.
— Ну а ты, сын? — он поворачивается к Алексу. — Согласен на небольшие перемены?
— Согласен, — кивает мальчик. — Только если ты пообещаешь нас не бросать.
Сердце болезненно сжимается. Выходит, уход Мирона отразился на Алексе сильнее, чем я могла предположить. А ведь он тогда совсем еще маленьким был...
— Обещаю, — со всей серьезностью отвечает Багиров. — Никогда вас не брошу.
Потупив взор, сын улыбается. Ему понравился ответ.
— Так, ну все, слезайте с папы, ему надо поесть, — командует родительница. — Максим, помойте руки и проходите к столу.
Она скрывается на кухне, а мы с Багировым еще несколько мгновений обмениваемся нежными взглядами. Абсолютное счастье — вот что мы сейчас испытываем.

----------

Глава 44

Глава 44
Понедельник начинается с радостного известия: моя фирма выиграла тендер. Впервые за черт знает сколько времени! Получила электронное письмо с одобрением коммерческого предложения, я несколько секунд ошалело пялюсь на экран компьютера, боясь поверить своим глазам. Неужели черная полоса наконец закончилась? И месяцы отказов теперь позади?
Вновь и вновь перечитываю строки, заряжающие меня радостью и вдохновением и, не сдержавшись, подпрыгиваю на стуле. Я и подумать не могла, что новость о новом заказе меня так взбодрит.
Однако вместе с воодушевлением на сердце появляется запоздалая горечь. Ведь если мне удалось выиграть тендер, то значит, теория Максима, которую я так решительно отметала, верна: в компании действительно завелась крыса. Кто-то намеренно вставлял мне палки в колеса, пытаясь разрушить то, что я так кропотливо строила. Конечно, можно было бы смалодушничать и списать произошедшее на случайность, но в случайности я не верю. Не теперь.
Справившись с первыми эмоциями, я беру в руки телефон и нахожу в списке контактов номер Багирова. Он отвечает с третьего гудка, и его голос кажется непривычно сухим:
— Да, София, слушаю.
— Максим, это я, — произношу взволнованно. — Ты можешь сейчас говорить?
— Если только по делу. Я на встрече.
— Контракт наш. Я сегодня получила официальное уведомление, — выпаливаю на одном дыхании.
— Понял тебя. Поздравляю, — после короткой паузы отвечает он. — Я чуть позже перезвоню, хорошо?
— Да, конечно. Пока!
Все еще испытывая нервное возбуждение, сбрасываю вызов. За односложные ответы на Багирова не злюсь. Понимаю, что он серьёзный человек и у него не всегда есть возможность разговаривать ласково. Ведь может быть такое, что перед ним сейчас полный зал подчиненных или инвесторов. Сама сотню раз бывала в таких ситуациях.
Стрелка часов переваливает за двенадцать, и я нехотя выхожу из-за стола. Внутри кипит неуемное желание погрузиться в новый проект, но на голодный желудок этого лучше не делать. Поэтому принимаю решение нормально пообедать, а потом уже садиться за работу.
По офису передвигаюсь, чувствуя себя разведчиком во вражеском тылу. Иду медленно, с подозрением косясь на всех сотрудников, встречающихся мне на пути. Кто из них воткнул нож мне в спину? Кто захотел потопить мой корабль? Может, это Аллочка? Она хоть и не технический специалист, но доступ к проектной документации и сметам у нее имеется. С точки зрения возможностей помощнице ничего не стоило бы сливать информацию обо мне конкурентам...
Ох, нет. Надеюсь, это кто угодно, но только не она. С Аллочкой мы работаем уже лет десять, не меньше. Она, конечно, немного шумная, да и опозданиями время от времени грешит, но все же в целом вполне адекватная сотрудница. Хваткая, сообразительная. И человек неплохой. Будет крайне обидно, если именно она окажется Брутом.
— Здравствуйте, София Александровна. Я вам наметки по новым объектам на почту прислал, видели? — напротив меня останавливается Игнатьев.
Уверенный, улыбчивый, спокойный. Неужели он и есть мой таинственный предатель? В это, если честно, верится с большим трудом. Никита Валерьевич производит впечатление человека, далекого от скандалов и интриг. Он всегда старается урегулировать конфликты мирным путем и никогда не лезет на рожон. Возможно ли, что столь незлобивый человек стал вредоносным шпионом?
Игнатьев работает у меня в фирме не так долго. Примерно два с половиной года, первые полтора из которых были крайне успешными. Проблемы начались относительно недавно, где-то год назад. Разве это логично, что первое время человек действовал в моих интересах, а потом резко переметнулся на сторону конкурентов? Говоря откровенно, я не вижу в этом никакого смысла.
— Добрый день, — отзываюсь я, внимательно вглядываясь в его приятные черты. — Письмо на почте видела, но внутрь пока не заглядывала. После обеда все просмотрю и дам обратную связь.
— Хорошо, — кивает Игнатьев, устремляясь дальше по коридору.
Пока дохожу до выхода, в голове до и дело простреливает неприятное: «А, может, это Антон из проектного? Или Дина из бухгалтерии?». Без доверия, оказывается, очень тяжело жить... И работать тоже.
Оказавшись на улице, сажусь за руль и завожу машину. Мне хочется избавиться от подозрений хотя бы на время обеда, но они, подобно голодным коршунам, все клюют и клюют мое сознание.
Заняв столик у окна в любимом кафе, я делаю стандартный заказ и, дабы отвлечься от мрачных мыслей, принимаюсь рыться в телефоне. Внезапно на экране вспыхивает фотография лучшей подруги, и я с радостью принимаю вызов. Болтовня с Алиной точно спасет от уныния.
— Привет, дорогая! Как дела? — подношу трубку к уху.
— У меня все по-старому, — она старается говорить ровно, но в голосе все равно слышится печаль.
Алина находится в процессе развода и переживает его очень тяжело. Как-то на прошлой неделе мы весь вечер провисели на телефоне, обсуждая ее непростую ситуацию.
— А у тебя, я смотрю, все налаживается, — чуть бодрее продолжает она.
— Ты о чем? — усмехаюсь непонимающе.
Ведь о победе в тендере я ей еще не успела рассказать.
— Последняя новость с пылу с жару, — она посмеивается. — Савицкая удалила все совместные фотографии с Багировым из своих сосцетей.
— Да ну-у? — с улыбкой тяну я. — Неужто ты ради меня мониторишь ее соцсети?
— Боже упаси. Скажи спасибо моим офисным сплетницам.
— Савицкая для них прям звезда, — шучу я.
— А то, — хмыкает. — Бьюти-икона, мать ее за ногу.
Мы с Алиной еще немного болтаем, а, попрощавшись, я первым делом лезу в Сеть для того, чтобы убедиться, что слухи, распространяемые коллегами Алины, правдивы. Я нисколько не сомневаюсь в Максиме, он человек слова. Но все же наглядно убедиться в исполнении его обещаний будет очень приятно.
Спустя пару минут пристального изучения профиля Савицкой, я удовлетворенно выдыхаю. Снимков Багирова здесь и правда больше нет. Похоже, мой мужчина наконец расставил все точки над i.

----------

Глава 45

Глава 45
— Привет, любовь моя, — судя по игривому тону и широкой улыбке, Багиров пребывает в хорошем настроении.
Он перешагивает порог квартиры и запечатлевает на моих губах поцелуй. Не поверхностный, как это обычно принято при встрече, а долгий и глубокий. С языком и дерзкими покусываниями.
— Ты, я смотрю, сегодня в духе, — подмечаю я, утопая в его объятиях.
Руки Багирова гуляют по моей спине, а потом уверенно спускаются ниже.
— А то. Я собой очень доволен, — жарко выдыхает мне в ухо.
— Это еще почему? — мурлычу я, прикрывая веки от наслаждения.
— Я раскрыл заговор против тебя, Софи. Твой бизнес спасен.
— ЧТО?!
Услышанное вызывает во мне такую бурю эмоций, что я невольно дергаюсь и нечаянно ударяю Багирова лбом. Он вздрагивает и, отшатнувшись назад, прикладывает ладонь ко рту. Кажется, я ему губу разбила.
— Отличная благодарность за помощь, — слегка шепелявя, иронизирует Макс.
— Прости, пожалуйста, — пищу я.
Подлетаю к нему и принимаюсь покрывать его лицо частыми-частыми поцелуями. Попадаю то в глаз, то в нос, то в бровь.
— Ладно-ладно, прощаю, — посмеивается он. — Но в следующий раз, сообщая новости, буду отходить от тебя на приличное расстояние.
— Ну что там? — сгораю от нетерпения. — Какой еще заговор?
Едва Багиров успевает раскрыть рот, чтобы начать рассказ, как из зала показываются двойняшки и с громким криком «папа» бросаются ему на шею. Нехотя отступаю назад, давая детям дорогу и возможность поприветствовать отца. А сама еле сдерживаюсь, чтобы сию же секунду не продолжить допрос.
Поставив детей на пол, Максим взлохмачивает им волосы и весело спрашивает:
— Ну что, готовы ехать?
— Куда ехать? — удивляется Алиса.
— Мама вам не сказала? Мы сегодня отправимся ко мне в гости.
Воцаряется тишина. Двойняшки, повернувшись ко мне, буравят меня пристальными взглядами, а я зависаю, пытаясь припомнить, когда это мы с Багировым обсуждали поездку к нему домой. Нет, я помню общие фразы на эту тему, которыми мы раньше обменивались, но конкретной договоренности все же не было.
— Эм... Максим, ты ничего не путаешь? — спрашиваю я. — Мы ничего такого не планировали...
— Ну, значит, запланируем сейчас, — беззаботно отзывается он. — Алекс, Алиса, идите собирайте вещи.
Вот жук! Так и знала, что эта идея только что созрела в его голове!
— Давай, София, ты тоже собирайся, — Максим похлопывает меня по попе. — И сексуальное белье не забудь, — многозначительно расширяет глаза. — Мы ведь с ночевкой едем.
— С ночевкой? — изумляюсь я. — Но мне же завтра на работу... А детям в сад!
— Ну и что? — усмехается. — Я живу не у черта на куличиках, а всего лишь за городом. И на работу, и в детский сад вы будете доставлены вовремя.
Несколько секунд колеблюсь, а затем все же срываюсь в свою комнату. Однако на полпути останавливаюсь и через всю квартиру кричу:
— А как же твои новости? Ну про раскрытие заговора?
— По дороге расскажу, — отзывается Багиров. — Поэтому не мешкай.
Вот же чертяка! Заинтриговал и отправил собирать вещи. Вопиющее бессердечие!
Торопливо запихиваю в сумку всю необходимую одежду: футболку, домашние штаны, сорочку. Комплект эротического кружевного белья тоже прихватываю. Если Багиров действительно спас мой бизнес, то за это его нужно как следует отблагодарить.
— Я почти готова! — устремляюсь в ванную и сметаю с полок склянки с кремами и тюбики с косметикой. — А теперь точно готова! — выхожу в коридор. — Дети, а вы?
В детской подозрительно тихо. Обменявшись с Максимом взглядами, мы почти одновременно направляемся туда. Нашему взору открывается картина маслом: двойняшки раскрыли свои детские чемоданы и пытаются запихнуть туда чуть ли не половину комнаты. И одежду, и игрушки, и даже декоративную шахматную доску, которую Багиров привез им из Европы.
— Что вы делаете? — ахаю я. — Мы же не на год уезжаем! И не на крайний север! Алиса, зачем тебе куртка?
— А вдруг будет холодно? — деловито отвечает она.
— Ну не настолько же, чтобы посреди лета в пуховик лезть, — со смехом подлетаю к дочери и принимаюсь сортировать ее вещи.
Оставляю пижаму, носки и чистый комплект одежды для завтрашнего похода в сад.
— А принцесса Мелисса? — Алиса поглаживает куклу. — Можно ее взять?
— Можно. Но только ее одну. Остальные игрушки дождутся тебя дома.
Алексу тоже разрешаю взять с собой только говорящего робота-трансформера.
— Но с одной игрушкой будет скучно! — капризничает сын. — Даже нормально не поиграешь...
— Вообще-то, — вмешивается Багиров, который все это время с таинственной улыбкой на губах наблюдал за нами, — Я прикупил немного игрушек в свой дом, — заговорщически подмигивает двойняшкам. — Так что, думаю, скучно вам точно не будет.
— Ура! — дети ликуют.
Помогаю Алексу застегнуть чемоданчик и подхожу к Максиму.
— Ты опять их балуешь, — журю его, понизив голос.
— Ну да, балую, — усмехается он, целуя меня в нос. — Мое право.
Спорить не порываюсь. Видимо, потихоньку привыкаю к тому, что Багиров — полноценный отец двойняшек. Теперь в вопросах воспитания и досуга детей мое мнение не является единственным. Нужно считаться с еще одним человеком. И я с уверенностью могу сказать, что мне это нравится.

----------

Глава 46

Глава 46
Когда мы с детьми наконец загружаемся в машину и трогаемся с места, Багиров продолжает прерванный сборами рассказ:
— В общем, пообщался я с нужными людьми, подергал за нужные ниточки и выяснил, почему твой некогда процветающий бизнес пошел под откос.
— Ну же, Макс! Не томи! — я чуть не плачу от любопытства.
— Банальный сговор олигополистов. До твоего довольно резкого взлета на рынке хозяйничали несколько старых фирм, которые уже много лет делили между собой все крупные строительные проекты нашего региона. Они комфортно сосуществовали друг с другом. Это была такая замкнутая система, куда новым игрокам вход был заказан.
— Но как же я туда попала? — удивляюсь.
— В любой системе есть брешь, — ухмыляется Максим. — Ты работала быстро и качественно, не гналась за сверхприбылью, давая адекватные цены, чем заслужила расположение заказчиков. Разумеется, твоим конкурентам это не понравилось, и они, будучи в давнем сговоре, решили слить нежелательного соперника, который так бесцеремонно вклинился в их бизнес и путает все карты.
— Они заслали ко мне шпиона? — догадываюсь я.
— Да, твой заместитель Игнатьев и стал тем самым лицом, на плечи которого возложили задачу погубить твой бизнес, — огорошивает Багиров. — Если покопаться в его прошлом, то можно найти информацию о том, что раньше он работал на Верещагина, генерального директора небезызвестной компании «АльметГорСтрой».
Это один из моих главных конкурентов.
— Нет, не может быть! Я проверяла Никиту Валерьевича перед тем, как нанять! Никаких связей с Верещагиным не было! Он к нам вообще из Ленинградской области переехал...
— Да, долгие годы он действительно трудился в Питере, однако до этого несколько лет работал на Верещагина. Но не по специальности: твой Никита был его личным водителем.
— Водителем? — у меня глаза на лоб лезут.
— Да. И, надо заметить, они были довольно близки. Потому что, судя по документам, которые мне удалось поднять, Верещагин оплатил дорогостоящую операцию матери Игнатьева, когда та находилась при смерти.
— Вот это да! То есть Никита Валерьевич был давним должником Верещагина, — потрясенно подытоживаю я.
— Именно. И когда Верещагину потребовалась помощь, он вызывал Игнатьева из Питера и потребовал вернуть должок.
— Убрать конкурента, — произношу шепотом. — Как это подло...
— Но так как Верещагин не дурак, он понимал, что побеждать в тендерах должны разные фирмы. Это помогло бы усыпить твою бдительность. Поэтому он посвятил в свой план коллег, и они решили, что какое-то время поработают в ноль — благо, их запас прочности это позволяет — но в итоге сольют неугодного игрока. И вернут все на круги своя.
— Так вот почему все время выигрывали разные компании! Игнатьев сливал информацию о моих коммерческих предложениях не кому-то одному, а всем сразу!
— Да. И делал это очень грамотно. Первый год он работал на совесть, дабы заслужить твое расположение, и уже потом начал топить. Он сделал все, чтобы запудрить тебе мозги. Чтобы ты не связала крах бизнеса с его появлением в компании.
— Вот сучок!
— Это еще мягко сказано, — усмехается.
— А я ему доверяла! Премии выписывала! И на Новый год, и на День рождения!
— Зря.
— Конечно, зря! Да я даже не знаю, что с ним за это сделать! — злюсь, сжимая кулаки. — Прибить его мало!
— Угу, — кивает Багиров. — Коварный тип.
— Выходит, и налоговую они на меня натравили!?
— Да. Но насчет налоговой не переживай. Я пообщался со знакомой, которая там работает. Она сказала, что нарушения у вас минимальные. Выпишут небольшой штраф да отстанут.
— Фух... Это хорошо, — выдыхаю с облегчением. — Спасибо, дорогой.
— Пожалуйста, — Багиров ободряюще сжимает мое колено. — Но одним «спасибо» ты не отделаешься, — запускает ладонь вверх по ноге, — отблагодаришь, как умеешь.
— Непременно, — протягиваю руку и глажу его по колючей щеке. — И что же дальше? Как мне вывести Игнатьева и Верещагина на чистую воду?
— Не думай об этом, Софи. Я уже все сделал, — Максим ловит мою ладонь и прижимается к ней губами.
— Как это? — изумляюсь еще больше.
— Игнатьев уже в курсе, что его рассекретили. Завтра придет подписывать заявление об увольнении.
— Ого... А Верещагин?
— С ним я тоже пообщался. Мы договорились, что он тебя больше не трогает. И в качестве компенсации морального ущерба уступает тебе три будущих объекта, которые ты сама выберешь.
— Поверить не могу! — восклицаю радостно. — Как тебе удалось так ловко все разрешить?
Мне хочется накинуться на него и зацеловать до смерти. Мой буйный порыв сдерживает лишь тот факт, что Багиров за рулем и отвлекать водителя от дороги небезопасно.
— У меня свои методы, Софи, — Максим самодовольно ухмыляется. — Лучше тебе не вникать в подробности.
— Ты мой герой! — выпаливаю с искренней благодарностью. — Надеюсь, обошлось без криминала?
— Не забивай этим голову, родная, — адресует мне нежную улыбку. — Все хорошо.
Откидываюсь на подголовник и закрываю глаза. Мне хочется продолжить расспрос, ведь я так привыкла все и всех контролировать, но, приложив усилие, я все же сдерживаюсь. До мозга постепенно доходит, что рядом с Багировым я могу расслабиться и позволить себе небольшое неведение.

----------

Глава 47

Глава 47
Рабочий день начинается весело, хоть и немного странно. Едва стрелка часов достигает девяти, как Аллочка докладывает, что ко мне пришел Игнатьев. Милостиво разрешаю предателю войти в мой кабинет и с плохо скрываемым ликованием наблюдаю на его лице здоровенный сине-лиловый фингал, который локализуется прямо под глазом.
— Доброе утро, — хмуро бросает он.
— Доброе, — отвечаю я, ощущая, как губы сами собой растягиваются в мстительной улыбочке.
Я не сторонник физического воздействия на неугодных людей. Но все же порой оно бывает, что называется, в тему. Никита Валерьевич чуть не угробил мой бизнес. И я ему этого не прощу.
— Вот заявление об увольнении, — кладет передо мной лист бумаги, исписанный его размашистым почерком. — Подпишите.
Сегодня подчиненный кажется как никогда закрытым. Взгляда моего избегает, выражение лица нечитаемо. Его привычная доброжелательность бесследно испарилась. Маска хорошего парня сползла, обнажив истинную сущность.
— Скажи, Никита Валерьевич, зачем ты так? — спрашиваю негромко, наклоняя голову набок.
Еще вчера вечером я горела безумным желанием закатить ему скандал. Выяснить отношения. Пристыдить. Но сегодня этот порыв как ветром сдуло. Причиной тому прилично помятая, «разукрашенная» физиономия Игнатьева. Судя по всему, люди Багирова и без меня доходчиво ему объяснили, что он поступил плохо.
— Ничего личного, София Александровна. Просто бизнес, — Никита Валерьевич переминается с ноги на ногу и смотрит в окно.
Видно, что наш разговор ему неприятен, и он хочет поскорее его закончить.
— Что тебе пообещал Верещагин за развал моей фирмы? — любопытствую я. — Горы денег? Лакомую должность? Долю в компании?
— Ничего такого, — он пожимает плечами. - Я просто отдавал старый долг.
— Понятно, — киваю. — Очень жаль, что я стала разменной монетой в ваших долговых отношениях.
— И мне, — бросает Игнатьев, по-прежнему глядя мимо.
Подписав заявление об увольнении, прокатываю его на противоположный край стола, и Никита Валерьевич незамедлительно его забирает.
— Две недели отрабатывать не нужно, — не удерживаюсь от ехидства.
Игнатьев ничего не отвечает. В несколько шагов преодолевает расстояние до двери и скрывается за ней навсегда.
***
— Дорогая, привет!
Голос Багирова в трубке стимулирует выброс эндорфинов. Услышав его, я сразу начинаю широко улыбаться.
— Привет, любимый, — хихикаю.
Я знаю, что он балдеет, когда я его так называю.
— Ты уже пообедала?
— Нет, только собираюсь.
— Я буду у тебя через пять минут. Съездим в «Бивень».
— Хорошо.
Откладываю телефон и позволяю себе насладиться счастливым моментом. Возможно, впереди меня ждет еще немало трудностей, но прямо сейчас всё хорошо. Я бы даже сказала, замечательно. Дела на работе налаживаются, на личном фронте сплошные радости. Дети здоровы, мама жива. Что мне еще нужно?
На самом деле в жизни среднестатистического человека не так уж много таких вот идеальных дней. Когда абсолютно все устраивает и ничего не хочется менять. Поэтому я наслаждаюсь мгновениями беззаботного настоящего по полной. Меня не тянет оглядываться назад. Нет желания забегать вперед. Все именно так, как должно быть.
Когда Максим подъезжает к моему офису, мы приветствуем друг друга жарким поцелуем. Едва я успеваю забраться на пассажирское сидение, как Максим торопливо притягивает меня к себе. Наше дыхание перемешивается, а с губ срываются стоны. Странно, мы не виделись всего лишь полдня, а уже успели соскучиться друг по другу.
— Знаешь, Софи, я все время думаю о вчерашнем вечере и ночи, — говорит он, выезжая с парковки.
— Да? И что? — поправляю сбившуюся прическу.
— Это было чертовски круто! Ты, дети, совместный ужин, сон в одной постели... Разве ты не хочешь, чтобы так было каждый день?
— Хочу, — признаюсь честно. — Мне тоже было очень хорошо.
Прошлый вечер действительно был прекрасным. Мы с Максимом сидели на террасе и, попивая ароматный чай, наблюдали за тем, как носятся по двору наши дети. Озорные и довольные. Помнится, я еще подумала, что было бы здорово провести так не только вечер, но и всю жизнь. Рядом с любимыми. В покое и безмятежности.
— И я хочу, — Багиров адресует мне полный нежности взгляд и переплетает наши пальцы у меня на коленях. — Давай съедемся, а? Прям сегодня.
— Сегодня? — его импульсивность пробивает на смех.
— А чего тянуть? Мы и так слишком долго ждали! Просто скажи «да», Софи, и я все сам организую. Сборщиков, грузчиков, водителей. Они махом ваши вещи перевезут.
Сейчас он напоминает ребенка в предвкушении новогоднего подарка. В его взгляде горит нетерпение. И мне приятно осознавать, что оно связано со мной.
— Да, — отвечаю просто.
— Что? — оторвавшись от дороги, Максим недоверчиво смотрит на меня.
— Да, — повторяю со смехом. — Я согласна переехать к тебе с детьми. Спасибо, что предложил.
Неожиданно он выворачивает руль и, резко перестроившись на крайнюю правую полосу, дает по тормозам. Тут и там раздаются звуки клаксонов. Водители возмущены столь рискованным маневром. Но нам с Максимом нет до них никакого дела.
Как только автомобиль останавливается, Багиров отстегивает наши ремни безопасности и, обхватив меня руками, сажает к себе на колени. Мы снова целуемся, совершенно обезумев от счастья и любви.
Если честно, раньше мне казалось, что такая неистовая страсть бывает только в молодости. Когда не просто чувствуешь, а сгораешь от чувств. Когда эмоции на максималках. Когда сердце на разрыв. Но сейчас я понимаю, что дело вообще не в возрасте. Дело в тебе самом и в человеке, который находится рядом. Он либо поджигает тебя, либо гасит. Превращает либо в романтика, либо в циника. А рядом с Багировым я снова верю в чудеса. Снова становлюсь беззаботной молодой девушкой, которой неведомы ни страхи, ни сомнения.
— Я люблю тебя, Софи, — говорит Максим, утыкаясь лбом мне в грудь. — По правде сказать, не ожидал, что ты так быстро согласишься.
— Почему? — удивляюсь. — Сомневаешься в моих чувствах?
— Нет, просто не привык, что с тобой может быть легко. Обычно, чтобы чего-то от тебя добиться, надо изрядно попотеть.
— Это в прошлом, дорогой, — ласково глажу его по голове. — Отныне со мной всегда будет легко.
— Правда? — вскидывает глаза и хитро щурится.
— Конечно!
— Ну раз мне так фартит, может, ты и замуж за меня выйдешь?
— Тоже сегодня? — я смеюсь, и на глаза наворачиваются слезы. От радости.
— Ну, с этим можно немного повременить. Скажем, на месяц, да? — подмигивает. — Месяца же хватит на подготовку?
— Максим! — качаю головой.
— Ну а что? — хохочет. — Ты не думай, я сделаю официальное предложение, как положено: брюлик, веник, ресторан. Ты мне просто скажи, ты хочешь за меня выйти?
— Больше всего на свете! — обхватываю его щеки и вновь прижимаюсь губами.
— Значит, решено, родная, — он цепляет меня за подбородок и смотрит в глаза. — Съезжаемся и женимся!

----------

Эпилог (полгода спустя)

Эпилог (полгода спустя)
— Познакомься, Софи, это мой старый-престарый друг Сашка Вавилов и его жена Ангелина, — Максим представляет мне красивую супружескую пару, только-только появившуюся на пороге.
Он — высокий брюнет с благородной сединой на висках. Она — совсем еще молодая девушка. На вид ей едва ли дашь больше двадцати семи.
— Очень приятно, — улыбаюсь я. — Проходите. Чувствуйте себя как дома.
— Спасибо, София. Рад с вами наконец познакомится, — Вавилов улыбается. — Вы даже более обворожительны, чем Макс вас описывал.
— Благодарю, Александр, — смущенно посмеиваюсь. — А как зовут ваших деток?
Мальчик кажется совсем уже взрослым, а вот девочка как будто лишь немного старше моих двойняшек.
— Это Даниил и Алиса, — представляет их Ангелина.
— Ну надо же! А наша тоже Алиса! — удивляюсь я.
— Значит, точно подружатся, — усмехается она, снимая с дочери розовую курточку.
Когда Александр помогает снять жене пальто, я замечаю у нее небольшой, но вполне себе округлившийся животик.
— Третьего ждете? — догадываюсь я.
— Да. Бог вроде как любит троицу.
— Поздравляю! — восклицает Багиров с нескрываемым восхищением разглядывая девушку. — Линочка, беременность тебе очень к лицу!
— Льстец, — она смеется, хлопая его по плечу. — Но все равно спасибо.
— И ничего не льстец, — вмешивается ее муж. — Ты и правда чудесно выглядишь, дорогая.
Они обмениваются нежными взглядами, и я чувствую, как щемит мое сердце. Так бывает, когда читаешь красивую любовную историю или смотришь фильм с трогательным финалом. Созерцая нечто прекрасное, мы и сами становимся чуть лучше.
— Ну, пройдемте к столу, — на правах хозяйки я руковожу передвижением гостей. — Закуски уже поданы.
— Сейчас сполоснем руки и придем, — отзывается Ангелина, взяв детей за руки.
Как и следовало ожидать, Максим с Александром сразу сцепляются языками. У мужчин много общих тем: бизнес, политика, горнолыжный спорт. Они не виделись почти полгода, потому что Вавилов с семьей какое-то время жил в Штатах. Зато теперь, когда Александр и Ангелина наконец в России, я получила возможность познакомиться с лучшим другом мужа и его женой. На первый взгляд, очень милые люди.
Дети тоже сразу находят общий язык. Две маленькие Алисы — одна рыжая, другая блондинка — уже через пятнадцать минут величают себя лучшими подружками. А мальчишки затевают какую-то шумную игру в гонки.
Разговор за ужином идет крайне оживленно. Мужчины много шутят, а мы с Ангелиной то и дело хохочем. Блюда быстро сменяют друг друга, и, когда горничная ставит передо мной десерт, я вдруг испытываю чувство, будто знаю этих людей уже сотню лет. Несмотря на то, что познакомились мы лишь сегодня.
— Я слышала, у вас с Максимом была закрытая церемония бракосочетания, — говорит Ангелина, когда мужчины уходят на террасу курить сигары.
— Да, только свои, — отвечаю я, предаваясь воспоминаниям об одном из лучших дней моей жизни. — Камерная обстановка, уют.
— Здорово. Жаль мы с Сашей не смогли приехать...
— Да, Макс очень на вас рассчитывал, — киваю. — Но мы не в обиде. Понимаем, что обстоятельства бывают всякими.
— А медовый месяц был? — Ангелина делает небольшой глоток безалкогольного мохито.
— Сначала мы улетели на острова в Тихом океане.
— Бора-Бора?
— Да, и туда тоже. Некоторые места были совершенно необитаемыми... Такая романтика.
Мысли о тех веселых днях и жарких ночах до сих пор греют сердце.
— А потом?
— Потом забрали детей и вчетвером рванули во Францию, в Диснейленд.
— Ну и как? Дети оценили развлечения?
— Еще бы, — посмеиваюсь я. — Взяли с нас обещание, что мы будем возить их туда каждый год.
— И вы им это пообещали? — Ангелина округляет глаза.
— Я была против, — вздыхаю. — Но Максим всегда идет у них на поводу. Тут ничего не поделать.
— Саша такой же, — понимающе улыбается. — Иногда мне кажется, что я у нас в семье главный цербер. Слова «нельзя», «накажу», «убери» всегда мои.
— Да-да. Поэтому дети всегда знают, с кого брать обещания.
Глядя на стремительно утекающее время, Вавиловы несколько раз порываются уйти‚ но разговоры нас так засасывают, что они покидают наш дом сильно за полночь.
Укладываю еле передвигающих ноги двойняшек в постели и возвращаюсь к Багирову, который, раздевшись, ждет меня в спальне.
— Ну как тебе вечер, Софи? Понравился?
Макс немного охмелел и блаженно улыбается.
— Да, очень, — аккуратно снимаю подаренные им серьги и кладу их в шкатулку. – С Вавиловыми не соскучишься.
— Скажи, они молодцы, что решились завести третьего?
— Да, молодцы, — соглашаюсь.
Максим обхватывает мое запястье и сажает рядом с собой на кровать.
— Знаешь, Софи, я тут подумал, нам тоже нужно последовать их примеру.
— В каком смысле? — выдаю насмешливо.
— Двое у нас уже есть. Давай еще одного забабахаем? — произносит с небывалым энтузиазмом.
— А мы не слишком старые для такого? Мне ведь уже почти сорок...
— Брось, Софи, никогда не поздно стать еще чуточку счастливей! — настаивает он. — Колись, неужели ты сама об этом не думала?
— Может быть, и думала... — отвечаю уклончиво.
— Ну и? — глядит на меня с нетерпением.
Плавно высвобождаю свою руку из его ладоней и отхожу к комоду. При этом продолжаю молчать. Интригую.
Выдвигаю верхний ящик и достаю оттуда небольшую коробочку. По-прежнему не говоря ни слова, возвращаюсь к кровати и протягиваю ее Багирову.
— Что это? — он переводит вопросительный взгляд с меня на коробочку и обратно.
— Хотела сделать тебе сюрприз. Думаю, сейчас он придется как нельзя кстати.
На губах мужчины появляется озорная улыбка. Он открывает коробочку и несколько секунд любуется тестом на беременность, на котором красуются две яркие полоски.
— Сегодня утром сделала, — поясняю я. — Срок пока небольшой. Недели три, не больше.
— Я люблю тебя, родная, — Максим откладывает коробку в сторону и, обняв меня за талию, прижимает к себе. — Теперь я официально самый счастливый человек на земле!
Конец

----------