<p>Перелетная муза</p>

<p>Глава 1</p>

Глава 1

Однажды к скромному менеджеру Ивану Ивановичу в окно залетела Муза.

Иван Иванович ничем особым не выделялся, торговал книгами и иногда листал их — ну надо же знать, что людям предлагать. И всегда считал, что может написать не хуже. А то и получше… ну что сейчас пишут? Ахинею! А вот он бы не разменивался на романчики-детективчики, нет! Творить — так творить! Всерьез! Ему бы только вдохновения…

Он как раз задумался под пивко — не написать ли ему роман. Или хотя бы пьесу в стихах. И тут окошко скрипнуло. И появилась — она.

Самая настоящая, как их и изображали. С крылышками, с вощеной дощечкой и палочкой-стилосом в руках. Симпатичная и обаятельная.

Волосы ее были пышными, ноги — длинными, а на макушке светилась маленькая корона.

Ростом Муза была не больше локтя, но это и понятно. Как бы иначе она протиснулась в окно?

Был Иван Иванович мужчиной серьезным и излишеств себе не позволял, но в тот день употребил банку пива, так что принял Музу за галлюцинацию и горестно вздохнул.

— Ну вот. Вроде и пил чуть-чуть, а глюки. Интересно, что они в пиво добавили?

— я не глюк, — возмутилась Муза. Голос ее звенел серебряными колокольчиками и переливался хрустальными струями горного ручья. — Я — Муза. Муза эпической и героической поэзии. Каллиопа!

Иван Иванович почесал в затылке. О музах ему когда-то рассказывали, точно. Но давно и в школе.

— Нет, ну я рад. Девушка, вы проходите, присаживайтесь…

Муза взмахнула рукой с десятком золотых браслетов на запястье.

— У меня еще двести девятнадцать вызовов на сегодня. Что творить будем, Иван Иванович?

Иван Иванович задумался. Творить ему хотелось. И идеи были. И даже много. Надо было выбрать подходящую.

— Ты это… муза эпической поэзии?

— Да. Но за прозу я тоже отвечаю.

— Нет, прозы нам не надо, — вдохновился Иван Иванович. — только поэзия! И героическая! Вот, например, великая отечественная война! Наши под Сталинградом! Или вообще под Прохоровкой!

Муза потерла кончик носа.

— а что? Мне нравится. Садись и пиши!

Иван Иванович послушно отодвинул бутылку с вином и придвинул к себе лист бумаги. Взял карандаш.

— Земля кричала, как от боли…

Гремели взрывы, словно гром…

Или лучше…И взрывы резали ножом…

— Ты как думаешь? — деловито оглянулся он на Музу.

У Музы зазвонил маленький мобильник. Каллиопа щелкнула кнопкой.

— Алло? Да, уже лечу. Да.

Она деловито спрятала телефончик — и поглядела на Ивана Ивановича.

— Пиши. А я скоро вернусь. Сам видишь — уже двести двадцать вызовов.

— Но… как же я один?

— Молча. А я вернусь и проверю, — пообещала Муза.

Иван Иванович честно сел за лист. Но в этот день Муза не вернулась. А на следующий день ему в голову пришла другая идея.

— Да что там Великая Отечественная. Про нее все пишут, кому не лень. И в военном деле я не разбираюсь! Еще кто высмеет… А вот если написать что-то про Куликовскую битву?

А что! Пойдет!

— Земля кричала, как от боли…

Сверкали стрелы, как ножи…

Но без Музы все решительно не складывалось. И Иван Иванович расстроился.

Он решил дождаться ее прихода. А до тех пор проработать и другие идеи.

Идей было много. Но без Музы как-то не писалось.

Иван Иванович купил дорогую ручку. Купил шикарную белую бумагу с водяными знаками. Не писать же шедевр абы на чем?

Но — не писалось.

К тому же позвонили ребята и пригласили на футбол. Вот, надо им рассказать про идею… может, посоветуют чего?

* * *

В следующий раз Каллиопа заглянула к нему почти через неделю.

— ну и устала же я, — призналась муза, усаживаясь на компьютер. — Ладно, давай, показывай, что ты написал?

— Э… — замялся Иван Иванович… — я как бы… у меня тут появилась другая идея.

— Какая? — Музе явно было интересно.

— Ты ведь муза эпической поэзии тоже?

— Ну да.

— А если я напишу эпическую поэму про нашу современность, про перестройку, про то, как рухнул Советский Союз…

— Было это вовсе неожиданно,

Как любая подлость или смерть…

Муза кивнула.

— а что, пиши. Дело хорошее. А я посижу немного… знаешь, сколько у меня сегодня уже вызовов было?

— Сколько?

— Сто двадцать два…

Телефон зазвонил внезапно и пронзительно.

Каллиопа вспорхнула с кресла.

— Да Иван Владимирович. Уже лечу.

Сунула его в кармашек и повернулась к Ивану Ивановичу.

— Извини. Еще один поэт вызывает.

— Но ты не посидишь?

— Нет, конечно. Я обязана явиться на вызов. Работай! Прилечу — проверю!

Иван Иванович сел за стол. Но работалось как-то плохо. Ну что такое перестройка? Бардак с кошмаром! Неинтересно. И вообще… чего он в эти стихи уперся?

Может, попробовать прозу?

Но попробовать не удалось. Позвонил друг Гешка и пригласил на вечеринку. Иван Иванович подумал — и оставил бумагу в покое. Вот поговорит с Гешкой, может, польза какая будет?

* * *

Муза прилетела через десять дней. Усталая и растрепанная. И даже цветы у нее в волосах висели сосульками.

— Устала я… ну, показывай, что у тебя про перестройку?

— Да… я как-то без тебя написать не мог, — вздохнул Иван Иванович. — вот задумал тут… ты ведь и за прозу отвечаешь?

— Да я за все отвечаю, что вы, люди, накалякаете. Так что ты задумал?

— Написать роман. О нелегкой жизни современного человека.

Муза в раздражении запустила пальцы в волосы.

— Так пиши! Или ты думаешь, что я буду над тобой стоять, как надсмотрщик?

— Ну… а разве не так? Пишут ведь с музой?

— Да нет же! Мы просто подталкиваем и даем вдохновение. А пишете уже вы…

Речь музы оборвал звонок сотового телефона.

— Да, Андрей Иванович! Лечу!

Муза сунула телефон в кармашек и вспрыгнула на форточку. Обернулась на Ивана Ивановича.

— Вот! Заметь! Молодец мужчина! Вызывает в случае жизненной необходимости, а сам выделил два часа в день на творчество. И ничем другим не занимается в это время!

— Так у меня же работа!

— У тебя одного? Все, разговор окончен. Пиши!

Муза тряхнула волосами и выпорхнула в окно.

* * *

Иван Иванович взял отпуск на работе и решил посвятить его творчеству. Но первый день пропал впустую. Потому что отпуск полагалось отметить. Второй — тоже. Ибо с больной головой и печенью. Третий день пришлось выгребать грязь после гулянки, на четвертый опять заявились друзья, выслушали про гениальный замысел и капризную музу — и утащили с собой на пляж…

Одним словом — за две недели у Ивана Ивановича накопилось аккурат полстраницы текста.

* * *

В этот раз Муза была усталой и грустной.

Иван Иванович даже ей посочувствовал.

— Что случилось?

— Да один из подопечных стал писать под заказ. Ради денег. Пришлось пригрозить, что больше не явлюсь. Поссорились, — коротко ответила муза и протянула руку. — показывай? Что написал?

Иван Иванович покраснел и бросил взгляд на стол. Найти листок под напластованиями пивных банок, коробок от пиццы и конфетных фантиков оказалось сложно. Но Муза справилась.

— и всё?

— нет, а ты что хотела?

Смущение перешло в агрессию.

— Прилетаешь тут, раз в неделю…

— а ты как хотел? Чтобы я у тебя прописалась и корни пустила?

— а разве не так у всех нормальных творцов?

— у нормальных⁈ — взвилась Муза. — Да нормальные зада от стула не отрывают! Пишут и пишут…

— Ну так у них вдохновение!

— Нет!!! У них еще и бешеное трудолюбие! А про вдохновение ты будешь в пивнушках рассказывать, — муза презрительно пнула пустую банку. Та грохотнула по полу. — Это ж надо! Столько времени дурью промаяться! Болван!

— Эй, ты полегче!

— Полегче?

Муза презрительно передернула крыльями.

— Вот что, лентяй! Вызовешь, если напишешь хотя бы пятьдесят страниц. В противном случае — просьба не беспокоить!

— Халтурщица! — завелся Иван Иванович.

Но Муза не стала вступать в дискуссию. Вместо этого она развернулась задом к мужчине и вылетела в окно.

Иван Иванович запустил ей вслед пустую банку, не попал и сильно разозлился. Выкинул бумагу, сломал дорогую ручку и уволился из книжного магазина.

* * *

Сейчас Иван Иванович работает менеджером по продажам сотовых телефонов. Коллеги в нем души не чают. Есть у мужчины только одна маленькая особенность. Он терпеть не может греческую мифологию. Но это ведь простительно, правда?

Был бы человек хороший.