Незваная гостья миллиардера Виктория Радецкая Вот так уедет у тебя муж на заработки в столицу нашей родины, а там возьмет и заведет себе любовницу! Ты к нему со всей душой, а он тебя за дверь выставляет. Куда податься? Поселилась я от безысходности у какого-то шибко богатого мужика. Олигарх наш, значит, на моря-океаны свалил, а я к нему. Временно. Пока не пойму, как дальше жить...И что? Берет этот миллиардер и возвращается! Будто его тут сильно ждали…Чего делать-то, бабоньки? Мужику, хоть и полтос, а выглядит отлично. И вообще, честно говоря, сильно сексуальный. Но меня считает за полную деревню (что в общем-то справедливо, не отрицаю), и я постоянно веду себя не так, как надо. А как надо? Почем мне знать… Красотой меня боженька не обделил, но манер высокосветских нет. Откуда им взяться-то? Все мои манеры – это на кассе не забыть пакет предложить, карту скидочную попросить и потом послать подальше… простите, вежливо поблагодарить и пожелать хорошего дня. Мало что ли? По-моему, вполне! Но олигарху, блин, подавай других манер... ==================== Пролог Пролог – Ты кто?! – я застыла с рюмкой водки в одной руке, с малосольным огурцом в другой.На мне шикарное платье, каких в жизни не надевала. И оно, блин, уверена – не соответствует водке и огурцу. Его хозяйка точно так не делала. Ну, то есть, водку в нем не пила. Хотя кто их миллиардерских жен знает. Может сидят в них и глушат водяру с утра до вечера от нехрена делать.Мужик, который вошел в комнату минуту назад, надо отдать ему должное, тоже явно обалдел. Холеный такой, блин, с сединой – лет пятьдесят. Фигура подтянутая…– Я? – кривит рот, будто кислого съел. – Хозяин этого дома, с вашего позволения. А вот вы кто? Вижу, платье моей жены надели. Водочку из бара достали. Вот только где огурчиков раздобыли?.. Вы меня грабить пришли и решили расслабиться на радостях?Грабить? На кой мне его грабить? Хотя деньги не помешали бы.– Огурчиков сама насолила. Иначе у тебя тут с голоду помрешь.– Неужели? – усмехается наглая морда.– Ужели, ужели! – я не сдаюсь. Понимаю, что вляпалась.Передо мной стоит тот самый олигарх, у которого припасов – ноль! Ни капусточки, ни огурчиков, ни помидорчиков засоленных, ни варенья, ни компотов. Короче, заготовок ему, несмотря на все богатства, никто не делает.– Докладывайте, мадам, что вы у меня в доме делаете? Или сразу охранников звать? В полицию звонить? – он подходит все ближе, и я маленько пугаюсь.Чтобы разрядить, как говорится, обстановочку, предлагаю:– Может нам выпить сначала? Давай я тебе водочки налью, добрый молодец, – господи, что я несу! Какой «добрый молодец»? Откуда у меня эти слова из сказок поперли?Добрый молодец опять весь перекривился, но кивает:– Не отравите? А так давайте. На брудершафт. А то я с вами на вы, а вы со мной на ты.– Вот и ладненько. Заодно огурчиков моих попробуешь. Тут и картошечка сварилась. Горяченькая. На тебе вилочку… То есть, нате… Со мной-то можно вполне на ты. Клава я. Дурацкое имя, правда? Мамаша меня так назвала.– Да что вы! – явно издевается.– Точняк! Сейчас я тебе рюмку достану и вилку.Он с удивлением смотрит, как я бодро топаю к его буфету. Платье на мне длинное, но с огромным разрезом. От бедра, блин! И ноги у меня тоже от бедра. В общем, стесняться нечего. Правда, на ногах шлепки. Не стала туфли надевать. Гостей-то не ждала. Да и размерчик у меня поболе, чем у хозяйки.Наливаю ему водки и даю вилку.– На вот, мужик. Значица, огурчики, картошечка. Там у меня… ну, скорее, у тебя… в общем, на кухне… еще холодец. Принести?– Несите, Клавдия. И тарелки, пожалуйста. Я как-то из кастрюли есть не привык.– Да я обычно тоже с тарелки. Просто одна тут. Думаю, а чего посуду пачкать. Принесла вот банку с огурцами, кастрюлю с картошкой… На кухне-то у тебя не поешь нормально – богатый вроде, а стола там нет. Приходится сюда носить… Короче, ладно, мужик, сейчас сгоняю за тарелкой, раз ты такой принципиальный, и за холодцом.– Меня зовут Владимир, – несется мне вслед.– Отличное имя! – кричу ему из кухни. – Нынче шибко актуальное! Как в воду твои родители глядели! Не то что моё!Возвращаюсь обратно в комнату.– Сколько тебе картофана класть? – вонзаю вилку в картофелину и пихаю пальцем ее вниз, ему на тарелку. Достаю из банки огурец, кладу туда же.– Одной достаточно. Вы, Клавдия, руки перед едой мыли? Что-то меня смущает, что вы руками за еду беретесь.– Зря смущает, Вов! Чистые они, – я кручу руками перед его носом. – Ты вообще какой-то привередливый. Придираешься ко всему. Ладно, давай выпьем за знакомство!Он чокается со мной, выпивает рюмку до дна – и на том спасибочки, накалывает на вилку огурец. Откусывает.– Ну чо? Как?– Чо «как»? – явно передразнивает.– Огурец как? Нравится засол? Недолго стояли. Малосольные.– Нравится, – кивает. – Вот только, Клавдия, несмотря на твои огурцы, мне все-таки любопытно, как ты сюда, дорогая моя, попала. И с чего, вдруг, по шкафам шуруешь и на кухне распоряжаешься? Кто тебя сюда пустил? Как сигнализацию выключила? Чего украсть хотела, говори прямо. Знала, наверное, что меня долго не будет? На картины нацелилась? Или на бриллианты?Ох, блин же, горелый! Какое попадалово! ---------- Глава 1. Месяц назад Глава 1. Месяц назад – Привет, Лёш, я к тебе приехала, – говорю радостно я. – А кто тебя звал-то, Клав? – на лице у мужа никакого счастья не написано. Стоит в дверях и не двигается. Не так я представляла нашу встречу, совсем не так! Ну, думаю, буду действовать по плану. Ставлю рюкзак с вещами на пол и кидаюсь ему на шею. – Соскучилась, родненький. Ты что-то все не приезжаешь. Заработался, да? В столицах хорошо? Не забижают? Лёшка снимает мои руки с шеи. Отходит в сторону. – Проходи, коль приехала. Тащу рюкзак на кухню. – Вот, привезла баночек. Все, как ты любишь: огурчики, капустка. Много не дотащишь, но хоть домашнего поешь. Небось, питаешься абы как. – Ничего, нормально. А ты как, Клав, адрес мой узнала? – Так ты ж писал. Не помнишь? Я ж тебе посылку высылала, когда ты только уехал. С вещами. Сама приехать не могла. Ты адрес дал, и я почтой России… – Понял, понял. Не трынди. Так чего приперлась-то? Я смотрю на Лёшку с удивлением. На нем привычная, такая знакомая майка, которая когда-то была белой. Спортивные штаны, растянутые на коленках. Шлёпки. Вроде, мой мужик. А вроде и не мой… В лице что-то странное появилось. Незнакомое – видимо, московский налет крутости. – Так что тебе тут надо? – повторяет он вопрос. – Денег? Нету денег. Все трачу на съем квартиры. – Нет, Лёшечка, не за деньгами я приехала. Просто говорю ж – соскучилась. Ты как уехал год назад, так нос и не кажешь. А у меня все равно теперь в Костроме работы нету. Закрылся магаз. Вот, решила здесь поискать чего. Тем более, думаю, муж тут. Вдвоем, оно, веселее. – Вдвоем, Клав, дороже, – Лёшка чешет небритый подбородок. – С работой тут тоже не ахти. Ладно, поживи пару дней и собирайся обратно. Нечего тебе здесь делать. – Как обратно, Лёш? Нешто не нужны в Москве кассирши? Да я и другую работу могу… – Такие вещи, Клав, заранее обсуждать надо, – Лёшка стоит в дверях кухни и смотрит на меня, как на врага народа. – Телефоны, думаешь, зачем изобрели? – Зачем? – туплю я. – А затем, чтобы по ним звонить! Чего дурочку из себя разыгрываешь? – кричит он. – И не надо меня нервировать… – Лёш, я не нервирую… – Нервируешь! Сначала звонят и спрашивают, можно ли приехать. – Я хотела, блин, сюрпризом. – У тебя получилось. Ладно, повторяю: коль приперлась, оставайся, покупай билет обратно и шкандыбай. Повидалась, посмотрела на меня и достаточно. Я думаю, наверное, он прав. Чего-то я не докумекала. Но ведь не гонит же сразу с порога? Не гонит. Отвык от меня. Может, за два дня и попривыкнет снова. Разрешит остаться. – У тебя деньги-то есть? – спрашивает. – Какие-то есть. Немного, Лёш. Нам даже по увольнению не выплатили. Магаз банкрот полный. – На водку хватит? Я б сбегал. Ну твой приезд типа обмыть. Вот, другой разговор! Я с готовностью достаю заначку из наличных. – На, Лёш. И правда сгоняй. Какая закуска пропадает. Пока ты сбегаешь, я еще чего наготовлю. – Особо не из чего. Но пошуруй, – соглашается он и уходит в коридор. Я снимаю куртку и начинаю шуровать. Да, не густо. А чего хотеть от мужика без бабы? Все логично. Но нашла макароны, банку с тушенкой. Плюс мои заготовки, и стол – шикардос! Попривыкнет снова Лёшка ко мне. И заживем в столице нашей родины вместе. А то не дело это – мужу и жене так долго жить раздельно. Возвращается Лёшка. Гремит бутылками. Я как раз и накрыла все – макарошки сварились, с тушеночкой перемешала. Аж самой есть захотелось. С утра ж в дороге, да пока нашла Лёшкин адрес… Сели, как раньше, выпили за встречу. – Клав, а на карте деньги есть? – спрашивает, когда уж первую бутылку уговорили. – Раз нам вместе теперь жить, давай мне, как главе семьи, переведи. Ой, я опять обрадовалась! Значит, действует семейная обстановка! А чего я хотела? Отвык мужик, да. Пусть обратно привыкает. Перевела ему сбережения. Себе уж оставила чуть-чуть – надо завтра сбегать в магаз, прикупить продуктов. Короче, Лёшка к вечеру набрался. Я аж вспомнила старые времена. Ну и не к добру. Начал он орать, ругаться. – У меня тут женщина! Москвичка. Не чета тебе! – кричит. – У нее и квартира, и все дела. Я к ней чинить унитаз приходил по вызову… Это я связно пересказываю, так-то Лёшка не очень связно кричал. Но я поняла, что он там имеет в виду. – …у нее и квартира. И работает парикмахером. Ты, Клав, покрасивше. Не спорю. Но с лица, как известно, водку… воду… не пить. Чего мне ее рожа… Я отсюда съезжаю. И к ней. Но не с тобой же мне к ней переезжать. Сама подумай! – Как же так, Лёшенька? – я даже поперхнулась от таких новостей. – Это что ж, ты любовницу завел? Я думала, ты на заработки уехал. Пашешь тут денно-нощно. А ты вона как! По бабам гуляешь! Они тут, значит, сантехников, вызывают, а на самом деле их от жен законных уводят! Такие здесь порядки? Не надо было мне на пьяного Лёшку орать, согласна. А, с другой стороны, такие новости сложно спокойно переваривать. Ну он с кулаками полез. Я от него в коридор. – Вали отседа! – кидает мне куртку, вслед сумку и рюкзак. К двери толкает. Я с испугу, что побьет – помню Лёшкину руку тяжелую – к двери попятилась. А он дверь открывает и наружу выталкивает, на лестничную клетку. И бабах! Дверь захлопывается. Я звоню, барабаню. Не открывает. По телефону набрала – ноль эмоций! Пишу ему, что я, мол, без денег осталась. Хоть переведи, сволочь, деньги мои. Нет ответа. Постояла, потопталась. Еще побарабанила в дверь. Тут сосед выходит: – Ты чего, – говорит, – хулиганишь? Сейчас полицию вызову. – Я Лёшкина жена, – отвечаю. – Какая жена? У него другая баба. Что я его бабы не видал? А даже если и жена? Право имеешь шуметь? Сколько времени видела? Если не открывает, значит нет его. – Есть! – Значит, не хочет тебе открывать! Не хочет, тут не поспоришь. Пошла я к лифту. Еду вниз и думаю: а чего делать теперь? Денег осталось совсем мало, но на метро хватит. Поездов уже сегодня домой нету… Посплю на вокзале. Может, завтра Лёшка одумается. Вещи я у него успела все выложить – рюкзак пустой. Вот дела… *** Утром я просыпаюсь в зале ожидания. Все тело затекло – жесть! Набираю Лёшке. Сбрасывает. Да и скоро телефон разрядится, а зарядка тоже у него осталась. Смотрю, почем билеты самые дешевые. Черт! Попала я – не хватает самую чуточку. Не подаяние же просить: подайте на билет домой, люди добрые. Кто у меня из знакомых в Москве, кроме гада Лёшки? Вот! Нашла в контактах дядю Яшу. Вроде, сеструха моя троюродная говорила, он тут. Эх, попытка – не пытка. Набираю. – Дядь Яш, это Клава. Не забыли еще? Нет? Хорошо. Я тут, дядь Яш, к Лёшке приехала… – ну и рассказываю ему всю историю. У самой слезы текут от несправедливости жизненной. Как прорвало. – Дядь Яш, у тебя нельзя денег попросить? Немного на билет не хватает. Почти все ему перевела. – На электричку хватит? – спрашивает. – Ага. И он диктует мне адрес загородный. – Приезжай. Это от Москвы недалеко совсем. Поговорим, решим, что дальше делать. От станции идти недолго. Любой подскажет. От ворот набери, я подойду, открою. Ну поехала я за город. Говорят, в Подмосковье дешевле снимать жилье. Я дядю Яшу понимаю. В хибарке какой-нибудь живет небось. Он-то, в отличие от Лёшки, почти все деньги дочке пересылает. На себе вон экономит. Любовниц не заводит. Хотя вдовец. Имеет полное право. А как вот мне теперь жить, не пойму… ---------- Глава 2. Месяц назад. Продолжение Глава 2. Месяц назад. Продолжение В общем, добрела я до дяди Яшиного поселка со странным названием «Майями а-ля рюс». Как назовут у нас чего – так хоть стой, хоть падай. Заборище солидный. Охрана. – Вы к кому? – спрашивает первый охранник. – Доставка? – спрашивает второй. – К дяде Яше я. Сейчас наберу, – про себя думаю, что не туда пришла. Больно круто все вокруг. Охранники смотрят с подозрением. Телефон на последнем издыхании, но сообщить, что я пришла – а туда ли? – успеваю. Вскоре вижу: дядя Яша топает. В светло-зеленом комбезе, кепарике. – Это ко мне, ребят, – говорит охране. Те расслабляются. – Что, опять домработницу ищите? – спрашивают с усмешкой. – Твой босс привередливый. Все ему не так… Хотя тут почти все такие. – Да, есть такое дело, – отвечает дядя Яша неопределенно и ведет меня вдоль высоченных заборов. За ними – сплошь замки торчат из-за деревьев. Видно, что народ тут живет зажиточный. Подходим к очередному заборищу. Дядя Яша чего-то там щелкает пультом, и мы проходим за калитку. За забором – парк. А вдали – двухэтажный особняк. Этот не ввысь пошел, как замки, а вширь. – Пошли, Клав, – тянет меня в сторону дядя Яша, – у меня тут домик. Реально, живет он в глубине парка, в небольшом домишке. Маленький, но уютненький. Налил мне чаю, хлеб на стол поставил, сыру, колбаски. – Угощайся, – говорит, – а я пока тебе скажу, чего надумал. У меня ж Ленка вот-вот родит. Помочь ей некому. У них ипотека. Муж вкалывает. А ты мне прям спасением, Клав, явилась. – Что, дядь Яш, мне поехать Ленке помочь с младенцем? Я завсегда. Только вот подкинь чуток деньжат. Говорю ж, на билет не хватает. Лёшке почти все перевела. – А что ты такая дурында? – качает головой. – Кто ж тебя надоумил ему деньги переводить? Ох, ума палата… – ругается, но по-доброму. Я на хлеб положила кусок сыра, сверху кусок колбасы – люблю так, и жую с явным аппетитом. Вот ведь как человек устроен: полное говно в жизни, а жрать хочется. Говорят, полнеют на нервной почве, потому что жрут. Я их понимаю. Не отшибает аппетит, хоть ты тресни. Хорошо, у меня конституция по жизни тощая. Жри – не жри, а стройность никуда не девается. Тьфу-тьфу-тьфу! – Кто ж знал, дядь Яш, что он такой сволочью окажется, – отвечаю. – Думала, воссоединение семьи и все такое. Так мне, что – Ленке помочь? Я завсегда, дядь Яш! Было дело, я и с дитями чужими сидела. Своих бог не дал. Но я давно перестала переживать по этому поводу. Тем более, что Лёшка постоянно, если не на работе, то пьяный. От такого какие дети родятся? Вот именно… – Не, Клав, не Ленке помочь. Она платить не сможет, а тебе работа нужна. Короче, я тут садовником. Повезло устроиться… – Ты один весь этот парк культуры херачишь? – я аж жевать перестала. – Не. Не совсем один. Я за парк ответственный. Если надо, нанимаю с одной фирмы людей. Зимой вот они на специальной машине приезжают и дорожки чистят. А если сам справляюсь с чем, то сам и делаю. Мужик, который здесь за хозяина, шибко не любит лишнего народу. У него, считай, только я с проживанием. И то, видишь, в своем домике живу. Остальная прислуга приходящая. Они, понимаешь, его раздражают. – Ишь ты! Меня б не раздражал, если бы кто-то мои полы драил. – Клав, да поди их пойми, олигархов этих! Вот, раздражают и все тут! Говорит мне как-то: «Я, дядь Яш, интроверт. Людей шибко не люблю»… Короче, с весны по осень хозяин уезжает на моря. Противно ему тут находиться, видимо. – Нервный какой! – А ты думала! Деньги так просто с неба не падают. Занервничаешь! Он даже к психологу ходил! Короче, Клав, я вот, как ты позвонила, думал. Я бы тебе тут все показал, рассказал. А сам бы поехал к Ленке. С дитем помочь. Буквально на пару месяцев. Хозяин и близко не успеет вернуться. По парку я тебе график напишу – что, когда делать. Ты будешь звонить в фирму. Они и подмогнут. Но пока не лето, тут и дел особых нет. Основное на тебе – дом. – Вон та домина? – показываю в сторону особняка. – Ага. Но ты не тушуйся. Там часть комнат заперта. Гостевые, его кабинет… Остаются две спальни, кухня, там, гостиная… короче, управиться можно по уборке. Тем более, что никто ж не живет, а значит не мусорит. Хозяин последнюю домработницу выгнал. Чего-то она там не то сделала, не то сказала… Короче, мне все равно новую нанимать. – Так ты ж говоришь, его с проживанием раздражает. А мне где жить? – Не тупи, Клав! Нет его! Он не узнает, что ты здесь жила… Я тебе покажу, где с сигнализации дом снимать. Будешь там прибираться: пол там помыть, пыль протереть, цветочки полить… Живи в моем домике, пока меня нет. Прикроешь на пару месяцев. За это время решишь, что делать дальше. Может и работу подыщешь. Может с Лёшкой помиритесь. Может разведетесь. С продуктами тут легко. Хочешь, заказывай доставку. Забирать от охраны – они сюда всяких-разных не пускают. Хочешь, сама до магазина ходи. Тут у станции есть супермаркет. Денег мне на домработницу выделено. Не густо, но на жизнь хватит. Понятное дело, я согласилась. Как вошла в дом, правда, чуть не упала. Меня дядя Яша предупредил: – Только не падай! А я все равно чутка прибалдела. Наверное, так в Большом театре. Как входишь – здоровый такой холл. Даже не театр – там гардероб, все такое… Тут, как в отеле «все включено». Пожалуй, так опишу. В центре – фонтан, прикиньте. То есть, люди его раздражают, а постоянно льющий почем зря фонтан нет. Пока хозяина нет, он, конечно, выключен. Но дядя Яша мне кнопочку показал. Включил и продемонстрировал. С потолка свисают здоровые люстры. На полу – мрамор. На стенах картины в золоченых рамах. – Картины, Клав, настоящие, – сообщил дядя Яша. – Вот если «Мона Лиза», то значит именно она. Подлинник. Я, правда, Моны Лизы не углядела, но я и не большой специалист. В общем, мысль дядину уловила. Показал он мне все открытые комнаты – везде богатство, знаете, вот прям прет! В глаза бросается. В целом, мне понравилось. Свету много – окна большие. Мебель солидная. Без всяких новомодных дизайнов, как в закрывшейся ИКЕЕ. Дядя Яша буквально пару дней еще пожил со мной и тут же уехал – Ленку в роддом забрали. – Вовремя, Клав, – говорит, – ты на мою голову свалилась. Видишь, Ленке уже рожать. Поехал я. Первые несколько дней я ходила в дом прибираться. Заодно все разглядывала, как в музее. Забыла дядю Яшу спросить, куда жена хозяина дома делась. Потом написала ему сообщение, он ответил: «Она тоже на море». Ну что – коротко и ясно. Одной, конечно, скучновато в такой домине. То телек посмотрю, то музыку включу… А потом думаю: а чего я живу в дядином домике? Чего бы мне не устроить себе первый и последний раз шикарную жизнь? Когда еще придется? Да никогда! Ну я и перебралась в домину. Так даже прибираться удобнее. К тому же у дяди Яши кухонька маленькая. А тут – громадина: здоровый холодос, куча посуды, навороченная плита… Я там целый день все изучала. Красота! В жизни ведь себе такого не купишь. Посмотрела припасы. Много всякого вина, водки, коньяки – аж специальное помещение под бутылки выделено. Для вина – отдельный холодос. Но заготовочек – ноль. Из всех банок только оливковое масло, сами оливки с маслинами, анчоусы – помню по магазу, стоят они как-то не по-человечески, и подобная дребедень. Ну я и накрутила банок. Думаю, и сама поем, и оставлю потом дяде Яше. Поселилась в комнату жены. По обстановочке определила принадлежность женскому полу и по барахлу в шкафу. От скуки начала наряжаться во всякие наряды. Вот честно говорю – исключительно от нечего делать. И представляю себя хозяйкой дома. До обеда уже успеваю все убрать. А потом наготовлю, бутылку достану и пирую под сериальчик. Из его припасов ничего не беру – все свое. Денег, реально, хватает затариться по полной программе. Да и чего там мне особо одной надо. Про работу решила думать попозже. Вот второй месяц пойдет, дядя Яша засобирается вернуться. Я и подумаю. Про подлеца Лёшку частенько вспоминаю, хотя не надо бы. Но он мне прислал в итоге сообщение, что подает на развод. Собирается на своей парикмахерше жениться, так как она москвичка. И вообще у него ко мне любовь, оказывается, вон оно что! – давно прошла. Обидно мне. Честно. Поэтому не думать о Лёшке не получается. Короче, в очередной такой безысходный день я вечерком открываю шкаф хозяйки, шурую там аккуратненько и вынимаю платье. Значит, смотрите: тонкое, типа атласного, золотистое, разрез от бедра, на спине вырез – держится на добром слове. Ну думаю, померяю. Надела. Красотень! Сидит, как влитое. И нормально, кстати, держится, не сползает. Подкрасилась – там косметики уйма. Такое ощущение, что тут не на одну тетку нарядов, украшений и парфюма, а на армию. Пошла вниз – в ту комнату, что недалеко от кухни. Я там ем. Там и телек огромный. Решила: гулять, так гулять! Нешто хозяин заметит исчезновение одной-единственной бутылки водки? Что он их, при его бабках, считает? Каждый вечер приходит и пересчитывает? Нет. А если и считает, то уехал он надолго. Как приедет и не вспомнит, чего там насчитал. А водка дорогущая! Как определила? Просто! Даю бесплатный совет: вбиваете в поиск название и видите, сколько она стоит. Вообще, без проблем! Я на цену глянула, ахнула и, тем более, решила пить. Налила в рюмку водки, наколола огурец и хотела выпить за наше бабское счастье. Потом хотела врубить телек и тусить дальше. Тут дверь в комнату распахивается, и заходит мужик. Я ж реально в лицо-то хозяина не видала. – Ты кто?! – я застыла с рюмкой водки в одной руке, с малосольным огурцом в другой… ---------- Глава 3 Глава 3 – Итак? Я жду от вас ответа. – Мы ж, вроде, на ты перешли? Не, я не грабить. Чего мне тебя, Вов, грабить? Я у тебя прибираюсь. За домом слежу. – А, понял! Это так теперь называется. Хорошо следишь. О себе не забываешь. – Меня дядя Яша нанял. Ну правда! Сегодня я перегнула палку, согласна. Но это случайно. – Дядя Яша? А сам-то он где? Ты его часом не убила? – Вов, ты чего несешь?! Типун тебе на язык! Уехал дядя Яша. Рожать. На меня смотрят два внимательных, голубых глаза. Смотрят, как на сумасшедшую. – Вов, давай присядем, а? Я тебе все расскажу по порядочку. Мы садимся. Платье на месте разреза разъезжается на ноге. Особо стесняться мне нечего. Ноги хорошие, качественные. И целлюлита даже нет. А мужика они явно заинтересовали – мои ноги. Заметил. Вроде посмотрел с одобрением. Не знаю, спасет ли меня это, но все ж приятно. – Так, ну давай, докладывай. Только не надо нести чушь про рожающего дядю Яшу. Где твой сообщник? Такое провернуть одной сложновато. Я, как в дом вошел, сразу почувствовал неладное. У меня, Клавдия, нюх на всякое палево. Дядя Яша сообщник? – Вов, да все ты не так понимаешь! – Ненавижу вот это уменьшительное «Вова». Прошу так меня не называть. Очень неприятно. – А как тебя называть-то? Володей можно? Пойдет? – Пойдет. – Ох, прям от сердца отлегло! – А у меня не отлегло. Давай, вещай. Я для храбрости наливаю себе еще водки. Подумав, наливаю и ему. Выпиваю, хрущу огурцом. Меня пугает не столько сам хозяин, сколько то, что меня точняк выставят на улицу. Еще и дядю Яшу подставила. Его тоже могут уволить. Ладно, что делать… – Дядя Яша – мой дядя, – начинаю я. – Настоящий. Родственник. Папа моей троюродной сестры Ленки. Вот она сейчас и рожает. То есть, уже родила. Потому дядя Яша и уехал. Помочь. А меня муж выгнал. Вов, прости, Володь, понимаешь, я приехала к нему в Москву… – К кому приехала? К дяде своему? – нетерпеливо барабанит пальцами по столу. Ой, дядя Яша ведь говорил, что он людей не любит, что они его раздражают. Наверное, я его сейчас очень сильно раздражаю. – Не, Вов, изначально-то я приехала к мужу. Он год назад в столицу нашей родины уехал на заработки. Устроился сантехником. А когда чинил какой-то бабе унитаз, как выяснилось, завертел с ней роман. Сволочь, да? А она, Вов, Володь, москвичка. Он собрался, гад, со мной разводиться, а на ней жениться. Вздыхает. Сильно так вздыхает. – Так ты к мужу приехала разводиться? А причем тут я? – Ты, Вов, вообще не причем! И не разводиться я приехала! Я тогда не знала, что этот гад меня хочет бросить. Вот! Приехала, а он меня выставил за дверь. Но прежде чем выставить, попросил ему все деньги перевести, как он есть глава семьи. Я и перевела. – Ты что реально такая дура? Он с тобой разводится, уходит к другой, а ты ему деньги переводишь? – опять начинает пальцами по столу барабанить. Ох, раздражаю я его своей тупостью! Честно говоря, я и сама себя сейчас раздражаю. – Нет, Вов, Володь, я ему перевела до этого… Ну, до того, как он сказал, что у него другая. Я думала, мы вместе… Мы сели, выпили… Я ему баночек привезла… Ну, с капусточкой, огурчиками… – Клавдия, у тебя почему такой бзик – всем свои банки пихать? Тебе надо бы с психологом поговорить, с чего у тебя пунктик на капусте и огурцах. – Блин, Вов, чего мне с психологом говорить? Я и сама знаю, с чего. У нас завсегда дома банки крутили, заготовки делали. А что тут плохого? Всегда закусочка есть… В общем, мы сели, выпили… – Ты, Клавдия, сильно пьющая, как я погляжу? – Вов, я в меру пьющая. Вот Лёшка, да, сильно пьет. Он на этой почве начал кулаками размахивать. Я от него в коридор. Он за мной. Раз, и я уже на лестничной клетке с пустым рюкзаком и без денег. – А рюкзак почему пустой? – хмурится и тоже тянется к своей рюмке. Ох, допекла я мужика! – Так я ж все успела выложить, Вов, Володь! Пока он бегал за водкой… кстати, на мои же деньги… я выложила свои вещи, все банки… макарон сварила… Вот. Спала я на вокзале. Понимаешь, Вов, у меня денег осталось, но мало. Совсем чуточки не хватало на билет. Я и вспомнила про дядю Яшу. А он мне и говорит: мол, Ленка рожает, как удачно ты на мою голову свалилась. – О! Наконец! Вот с этого места поподробнее, – и, хрясть, водку выпивает. Ну я ему достаю из банки огурец, чтоб закусил. – Клавдия, а все-таки нельзя ли вилкой огурцы доставать, а не руками? – но берет, не побрезговал. – Можно, Вов, и вилкой. Я пока не привыкла еще, что ты такой привередливый. Короче, меня тут дядя Яша оставил вместо себя за домом присматривать… – Вижу я, как ты присматриваешь. – Не, Вов, Володь, сначала-то я жила в дядином домишке. А потом вот взяла и сюда переехала. Ну хоть раз в жизни пожить шикарно. Твоей жены одежда по размеру мне подошла. Но я аккуратненько. Вот такое платье вообще в первый раз надела. Я ж все простирну, не волнуйся. И водку твою тоже первый раз взяла. Обычно-то я в магаз хожу и себе покупаю, что надо. – Ага, красиво плетешь. В первый раз! Прям вот так совпало – я приехал, а ты в первый раз в платье чужое вырядилась и мою дорогую водку вытащила. Теперь уже вздыхаю я. – Вов, а я ведь так и думала, что ты бутылки пересчитываешь. Пойди проверь. Пересчитай. Там только одной вот этой и не хватает. Давай я холодца тебе положу, а? Не дождавшись ответа, кладу ему кусок. – Так, что мне делать-то с тобой, господи, – ковыряет вилкой в холодце. – Ладно, до завтра поживи. А завтра я попрошу помощника тебе билет домой купить. Водитель на вокзал отвезет. Пока завершать будем банкет. Мне нужно домработницу, кухарку… Я тут по делам задержусь. Надо решить эти вопросы. Думал, дядя Яша тут все устроил. А оно вон как. Устроил, но немного своеобразно. – Да ладно, Вов, я тут сама справлюсь. Не такой уж у тебя большой дом. То есть, большой конечно, – замечаю кислое выражение его лица, – но я справлюсь. Я и сама могу прибрать. Надо ж мне как-то отрабатывать то, что я у тебя живу. Ну и накашеварить могу вполне. Так что не надо никого вызывать. Чего будешь тратиться-то. Я и приноровилась уже здесь убираться. И тут дверь в комнату распахивается. Заходит какая-то мадам, а за ней бежит мужик в черном костюме и белой рубашке. – Владимир Григорьевич! Простите! Тут вот ваша жена… – тараторит мужик. – Вижу. Привет. Ага, значит, эта тетка – его жена. Вот те нате, хрен в томате. – Привет, – тетка ничего так, с надутыми губами, все как положено. – Услышала, что ты вернулся и решила заехать. Обсудить кое-что. А ты, смотрю, время зря не теряешь. Не успели мы с тобой развестись, а ты уже с новой бабой. Любовницу себе уже завел? Значит то, что я один раз с массажистом переспала, это непростительно. А тебе все можно? Уверена, она у тебя и раньше была. Да еще и в моем платье?! Это ж мое платье! И идет, и идет к нам все ближе. Сейчас она мне глазенки-то повыцарапывает. Не будет мою историю слушать про Лёшку и дядю Яшу. Ну я приготовилась – на низком старте. Мне мое лицо дорого. Оно вполне неплохо для сорока трех лет сохранилось. Причем, без всяких пластических операций. Пока я готовлю план побега из комнаты, Вован и говорит: – Это, Ирина, вовсе не любовница, а моя невеста. Клавдия. Мы с Ириной, надо сказать обе, прифигели от такой информации. ---------- Глава 4 Глава 4 – А почему на ней моя одежда? – чуть придя в себя, спрашивает Ирина. – Ну извини. Да, я разрешил ей надеть твое платье. Мы только приехали, ничего купить не успели. Авиакомпания ее чемодан потеряла, – врет, как по писаному, и вообще не краснеет. – Так ты чего прискакала-то? – Я хочу отсудить дом на Лазурном берегу. Тот, откуда ты сейчас приехал. Чтобы тебе неповадно было туда возвращаться. Тут Вовка кривится так, будто пару лимонов проглотил. То есть, на меня его перекашивало, будто половинку, а тут прям два-три слопал. – А ты присаживайся, Ира. Мы ужинаем с Клавдией. Правда, Клава? – смотрит мне прямо в глаза так, что у меня мысли нет сказать, что неправда. – Садитесь, действительно, – а сама вскакиваю из-за стола. – Я сейчас еще чего на стол покидаю… Да, и тарелочку вам принесу. За платье прошу извинить. Такое вот приключение приключилось с… багажом, да. Вы, наверное, и водочки с нами выпьете? Я и рюмочку вам принесу. – Ирина пьет красное, Клава, – вступает Володя. – Я обычно, как ты знаешь, – делает явный акцент на «ты знаешь», – тоже пью красное. Просто сегодня такой стресс от потери твоего чемодана, что решили водки. Я тебе помогу. Он встает, обнимает меня за талию и подталкивает в сторону кухни. Вижу, что пока не пришедшая в себя Ирина садится и смотрит офигевшим взглядом нам вслед. – Ты, Вов, зачем такое придумал? – шепчу я ему на кухне. – Какая, блин невеста? Я даже развестись не успела. И вообще, может Лёшка передумает меня бросать. Он зажимает меня практически в угол и тоже шепчет: – Зачем я придумал? Это ты зачем на мою голову свалилась! Я жену застал, когда она трахалась со своим массажистом. В этом долбаном доме! И пытаюсь при разводе сделать так, чтобы ей копейки не досталось! – А я тут причем? – я вжалась в столешницу и продолжаю громко шептать. Но сомневаюсь, что нас отсюда можно услышать в комнате. Хотя… Кто ее знает, эту Ирку, может подошла тихонько и подслушивает. – Адвокат сказал, что я должен до развода вести себя, как тот ангел. Только что без крыльев. Поняла? – Нет, – мотаю головой. Искренне туплю. Не нарочно. – Она нас застала вместе. Тебя еще и в ее выходном платье, которое я ей подарил. Она в нем никуда и сходить-то не успела, как я ее из дома выставил. – А, поняла! Как меня Лёшка – на улицу и без вещей, – укоризненно говорю я, начиная чувствовать к Ирине симпатию. Подруга, блин, по несчастью. – Нет! – шипит. – Она на своей тачке уехала в московские апартаменты. Это во-первых. А во-вторых, она сама вещи брать не стала. Чего-то там покидала в чемодан и умотала. Может, хотела забрать, когда меня не будет. Короче, если бы я ей начал рассказывать твою сказку про рожающего дядю Яшу и сантехника Лёшку, то она бы и до середины не дослушала. Ты видишь, сразу сделала вывод, что ты любовница. Мне это надо? Вот я сходу и придумал, что ты невеста. Не знаю, что на это адвокат скажет. Но это лучше, чем все остальные варианты. – И чо мне теперь делать? – Не «чокай» для начала. А лучше молчи. Всё, давай, бери три ножа… – Зачем ножа? Мы ее зарежем? – мне становится страшно. Кто их олигархов знает, как у них принято расправляться с женами. – Затем, село Кукуево! С ножами люди едят! Бери тарелку. Вилку. Ей бокал для красного вина. – Он отличается от для белого? – в моей голове полный бардак. Какие, блин, ножи? Мы вилками едим. Суп ложками. Ну для мяса можно взять. А мяса нет. Бокал, блин для красного… – Отличается! – шипит еще более злобно. – Сам возьму. Мне придется дальше продолжать с тобой водку пить. Короче, бери вилку ей, три ножа, ей тарелку. Справишься? Я быстренько выскальзываю из-под его руки. Лезу в шкаф. Достаю тарелку. – Да не эту! – А какую, Вов? У вас и тарелки специальные какие-то для бывших жен? – я уже готова тарелкой этой ему по башке двинуть. Вот же, блин подгорелый, привередливые какие! Сопит. Явно тоже хочет меня за тупость огреть чем-нибудь. Только не пойму, чем я виноватая. – Одинаковые должны быть, тундра! Такие же, как у нас с тобой. – Я уже не помню, Вов, Володь, какие точно у нас. Я первые попавшиеся взяла. Что, не надо так было? Вздыхает. Сам достает тарелку. Надо же, умеет обходиться без слуг… Ах, да, он же, этот, как его… короче, который людей не любит. Ему пришлось научиться самому тарелки доставать. Ой, и вилку достает, и ножи! Мамочки, до чего дожили: олигархи сами на кухне шуруют! – Вот, на. Неси. И молчи. Я за вином. Возвращаюсь. Ставлю с улыбкой перед Ириной тарелку, кладу нож с вилкой. И нам по ножу. Она перекладывает вилку на другую сторону. Ага, ладненько. Я, продолжая улыбаться, как на кассе, когда привередливый покупатель сверяет цены, легким движением руки у нас с Вовкой тоже перекладываю вилки. – А вот и я, – миллиардер наш заходит в комнату с бутылкой и бокалом. Ставит все на стол. Бутылка уже открытая. Наливает женушке на самое донышко здорового бокала. М-да, жмот! Мог бы и побольше налить. То есть, я понимаю – измена, развод, все такое, но так уж жмотиться… – Спасибо, – губки поджала, блин, и на стол смотрит. – Ага, холодец, вареная картошка, огурцы из банки… Такого ты раньше, Володя, не ел. Больше по фуа-гра и хамону специализировался. Салатные листья с помидорками-черри жевал. А тут чего? – У нас, дорогая, сегодня ужин а-ля рюс. Национальная, русская кухня, – объясняет Вовка. – Приехали неожиданно. Вот, что смогли, так сказать. Эта, значит, фифиндра брезгливо берет картофелину и кусок холодца, как будто они, прости господи, говно полное. У нас так в магазе хозяин брал протухший продукт. Возьмет двумя пальцами, посмотрит и говорит: «Вот это точняк на выброс». Ну то есть, вообще, понимаете, народу не впихнуть ни под каким видом. Но мое-то все свежее. Холодец мой еще никто не отвергал – очень вкусный. Все пахнет нормально. Я даже принюхалась – нет, нормалёк. – Берите-берите, – начинаю говорить я, чтоб подбодрить Ирину, но Вован так на меня смотрит… вот, как будто, я ему сильно задолжала. – Давайте что ли чокнемся за знакомство, – совершенно неискренне предлагает Ирина. – Очень приятно, Володенька, что ты нашел себе невесту. – хотя дураку понятно, что ей неприятно. Мы чокаемся, а она продолжает: – Надеюсь, ты сказал ей, что у тебя дурной характер? Нет? – Ир, ты давай ближе к делу, а не про мой характер. Тем более, что Клавдия его таким не считает. Правда, Клава? – смотрит он на меня внимательно и довольно сурово. – Не-е-ет, – отвечаю максимально честно. Это как с той же просрочкой. «Это у вас не просрочка?» – спрашивает покупатель. «Не-е-ет, что вы», – максимально честно отвечаю я. – Не считаю. Золотой у Вовы… Володи характер. – Так что ты хотела? Домик на Лазурном берегу? С чего это? И почему так срочно надо сюда приезжать? Скажи своему адвокату, что еще хочешь отхапать. Он добавит в список. – Лично решила поговорить. Ты, кстати, помнишь, что твоя дочь, – смотрит на меня, прищурившись, – от первой жены сейчас у меня живет? – И какая связь? – Да никакой. Просто напомнила. Я и адвокату напомнила. О том, что ты сам на Лазурный берег, а ребенка мне подкинул. – Ты, Ирина, сама согласилась. У нее конец учебного года. Ей всего-то до лета перекантоваться. Причем, заметь, в московской квартире вы живете. Которая и моя тоже, и Алинкина. Как я вижу, ты с ней особо не нянькаешься. А чего с ней нянькаться? – смотрит на меня. – Алинке уже пятнадцать. Сама с кем хочешь посидит. – Слушай, мне по фигу, – Ирина ковыряет ножом мой холодец. Все-таки, думаю, брезгует. – Скажу адвокату. Пусть он разбирается, кто с кем сидит. В общем, чего сказать-то хочу. Ты лучше пока на Лазурный берег не уезжай. Если дом останется мне, лучше там не появляйся. Тем более, дорогой мой, с невестой, – последнее слово произносит так, что хочется ругнуться от души, но сдерживаюсь. Постоянно сегодня представляю себя за кассой. Помогает не сорваться. Ирина встает. Стоя допивает вино. Разворачивается и топает к двери. – Ты бы вещички свои забрала, – вслед ей говорит Вовка. – Обойдусь. Они тобой воняют. Домом твоим, – не поворачиваясь, отвечает Ирина. – Пусть твоя невеста ими пользуется. Я не возражаю. С барского, как говорится, плеча. А то когда там ее чемоданчик вернут. В нем, полагаю, такое же шмотье, как еда на вашем столе сегодня, – делает еще пару шагов и говорит: – Докатился ты, Володенька. Ниже некуда. Дверь за ней захлопывается. ---------- Глава 5 Глава 5 Мы стоим столбом. Даже Вовка и тот опешил. Но он быстро берет себя в руки. – Так, приберись тут, раз уж вызвалась, – говорит. – А я отдыхать. Да и кой-какие дела надо поделать. Идет к шкафу, в котором, как я уже знаю, стоят другие бутылки – не те, где водка и вино. Достает коньяк и собирается уходить. – Вов, Володь, а мне хоть плеснешь? На пробу? – говорю я его спине. Разворачивается. Ой, наверное, зря попросила: смотрит злобно. – Ты бы, Клавдия, вела себя поскромнее, – произносит, как моя мама, когда я из школы двойку приносила. – И не забывай, что ты на самом деле не невеста. Ты вообще тут никто. Незваная гостья. Уходит. Ладно, поняла. Я думала, мы подружились, но была неправа. Убираю со стола. Мою посуду, нацепив фартук, чтобы платье не испачкать случайно. Спать еще рано. Телек включать боюсь. Вовка нервный. Услышит, прибежит. Опять начнет ругаться. В итоге пошла в комнату его жены. Пошла бы в другую комнату, но те, что для гостей, так и стоят запертые. На диван ложиться в той комнате, где мы ели, или в какой другой – тоже непонятно, как отреагирует. Вдруг ему приспичит туда прийти, а там я ухо давлю. Идти в домик дяди Яши совсем не хочется. Это постель там стели, да и какие-то вещи отсюда забрать придется. И темно уже. Короче, легла у Ирки. Ночью приспичило перекусить. У вас так бывает? У меня постоянно. Думаю, у меня из-за сменной работы в магазе – когда ночью работаешь, в перерывах всегда ешь. У нас была одна очень толстая кассирша. Никак похудеть не могла. Ей постоянно советовали не есть на ночь, ну и ночью тоже не есть. А она отвечала: – Как не есть? У меня по ночам на кассе больше энергии расходуется, чем днем! Народу мало, зато все как на подбор: то пьяные, то ненормальные, то подерутся, то украсть чего попробуют… Это верно она заметила. На кассе ночью не поспишь. А потому – расход энергии и яростное желание пожрать. Короче, иду я тихонечко на кухню. Там, значит, у Вовки дома как устроено. Внизу вот тот огромный холл, где люстра висит из Большого театра. Направо от входа – та самая комната, где мы ели. Из нее небольшой коридорчик на кухню. Налево – комната с камином и комната с книгами с пола до потолка. Куда столько – мне не понять. В жизни не прочитаешь. Но, думаю, для антуражу. Типа, мы шибко умные. На втором этаже слева от здоровой мраморной лестницы – гостевые комнаты, которые заперты. Спальня хозяина. Справа, где я, – спальня Ирки-стервозины. Есть еще черный вход. Из него можно попасть во всякие подсобные помещения. И вот я, чтобы попасть на кухню, крадусь вниз по лестнице. Надела шелковый Иркин халатик, свои шлепки и крадусь. Доползла до кухни. Вытащила кусок холодца, пару холодных картофелин и еще у меня с обеда оставалась сваренная, но не съеденная сосиска. Ее тоже вытащила. Задумалась над водкой – херачить ее в три ночи или не стоит. В этот, весьма ответственный момент, смотрю – идет Вован. В коротких шортах и футболке. Смотрит, блин, грозно. Наверное, у них, у олигархов, не принято по ночам перекусывать. Правильно, они в ночные смены не пашут. Могут себе позволить. – Ты чего тут? – спрашивает. – Я, Вов, часто по ночам ем. Привыкай, раз я твоя невеста. Вижу, шутка не удалась – кривится. Быстро, пока не скажет какой гадости, продолжаю: – Я в магазе часто работала в ночные смены. Привыкла перекусывать. Понимаешь? Я только недавно без работы. Не отвыкла еще. – Понятно. А водка зачем? – Я над ней размышляла. Знаешь, вот это вот: пить или не пить, вот в чем вопрос. Так у нас директор всегда шутил. Это из какого-то стихотворения строчка. – Это «Гамлет», Клавдия. – Не, Гамлетом звали нашего армянина – мерчандайзера, прости господи. А директора-то по-простому – Пашкой зовут. Вижу, опять что-то не то сказала. Но он сам Гамлета Ованесовича помянул. Я и ответила, что не про него речь. – М-да, Клава, тьма ты некультурная. У тебя какое хоть образование? – Девять классов, – гордо отвечаю. – Потом учиться осточертело. И я пошла в торговый техникум. Нормальное, я считаю, образование. Всегда на кусок хлеба заработаешь. Мамке от меня тогда большая подмога была. Батяня-то помер. Ей одной тяжело стало. Да и здоровье уже не то. А я сразу в магаз устроилась. Золотые были времена! А ты как свои миллиарды заработал? На кого учился? Вован стул отодвигает, садится. – Клади, Клава, и мне холодца. И водки налей… Выпью с тобой по рюмке. Ужас, Клавдия, в какие ты меня ввергаешь грехи. – Вов, Володь, да ты не переживай! Иногда и тебе надо расслабляться. Про себя радуюсь, что разрешил поесть. А то, как любил говорить мой батяня, пока жив был: кишка кишке бьет по башке. То есть, жрать хочется, невмоготу. – Я, Клавдия, имею три высших образования, – заявляет. – Юридическое, экономическое и МВА. – А чо так много? Вот это меня всегда удивляло. Но, если по тебе судить, то в жизни это помогает. И вот это, последнее – что такое? – МВА – это Master of Business Administration, степень магистра в менеджменте. – Божечки! Не все слова поняла, но верю, что это круто. Тут я вспоминаю, что Вовка – чувак привередливый. Достаю тарелки. Сверилась, чтобы были одинаковые. Тэк-с, еще вилки и нож. Вот, нож обязательно. Кладу. Закрываю глаза, чтобы вспомнить, с какой стороны Ирка-стервозина нож клала. – Ты чего? – спрашивает Вован. – Ничего, кое-что вспоминала. Кладу ножик ему справа. – А себе нож? – строго так спросил, блин. Заикаться тут начнешь с его заморочками. – Раз ты моя невеста, привыкай с ножом есть, – типа тоже пошутил. Это хороший знак. Кладу и себе нож, хотя на кой он сдался – я холодец с картошкой могу и вилкой вполне. К тому же, мыть мне. Вот от чего все замашки. Не ему прибираться, вот и тратит посуду почем зря. Едим. Молчим. Вовка налил нам по рюмке и убрал бутылку. Знаете, как от алкоголиков – с глаз долой. – Ну давай, Клавдия, за знакомство. – Так мы уж пили за знакомство. – Это я привередливый, Клавдия? Могли бы и второй раз выпить за это грандиозное событие. Ладно, давай за здоровье. Святое дело! Выпили. Едим. Молчим. – Да, вот что, – говорит Вовка, – я завтра, то есть, уже сегодня, поеду с утра по делам. Скорее всего, меня весь день не будет. Так что с твоим билетом домой будем разбираться потом. Пока прибирайся тут, как обычно. Что, кстати, дядя Яша говорил про парк и сад? – У меня график. Могу сгонять, принести. – Не надо, – машет рукой, как от мухи отмахивается. – В общем, ты знаешь, чего делать? – Да-да. Ребят я впущу. Они по дядь Яшиному листочку все, что надо сделают. – Окей, Клава. Пойду я спать. Тяжелый день будет. – Вов, Володь, тебе же завтрак надо приготовить. Во сколько? – Не надо. У меня как раз деловой завтрак с партнерами планируется. Я только стакан воды с лимоном выпью и поеду. Воды… с лимоном… Эх, тяжка миллиардерская доля, тяжка! Глава 6 За месяц я уже успела приноровиться и убираюсь в огромном доме довольно быстро. Обычно, правда, весь убираю дня за три. Но сегодня решила все, как следует, и за раз. Надеюсь, себе выторговать амнистию. Может, сжалится и не станет выгонять так быстро. Вот неохота мне ехать домой и начинать все сначала. Вовка, хоть и нервный, и привередливый, а вполне сносный. Я, когда он рядом сидит, чувствую, какой он мужик. Супер просто! Но это как актер любимый в кино – с экрана аж пар идет! И он на меня посматривает, между прочим, тоже с интересом. Не, ну я ж чувствую, правда. И вообще, я никогда в таком шикарном доме не жила. Но могу и в дядь Яшин перебраться, если Вован будет настаивать. Все равно лучше, чем возвращаться в свою халупу… Вот так я, значит, пыль вытираю и думаю. Тут на телефон приходит сообщение. Бах – от Вована. Не, я ему утром номер свой дала. Он попросил для поддержания контакта – мало ли чего. И вот оно – случилось. Но пишет совсем не то, что я ожидала: « Клавдия, прошу выполнить мою просьбу и прочитать «Гамлета». Это пьеса известного английского драматурга Уильяма Шекспира. Тебе надо зайти в библиотеку, слева полка… » – и дальше пишет, где найти книгу. Ну, блин, дает! Отвечаю: « Извини Володя , – в этом месте чуть ни написала «Вов», но вспомнила и поправила, – но так я не успею прибраться и ты меня выставишь на мороз ». Отвечает: « Какой мороз, Клавдия?! На улице весна! По поводу уборки не беспокойся. Вместо этого категорически прошу прочитать Гамлета. Все, я пошел. Мозг мне не выноси и читай ». Блин, ну это же выражение такое – выставить на мороз. Типа «выгнать». И про Шекспира я не просто слышала, а какой-то фильм смотрела. Ну не читала я этого Гамлета. Что с того? Придется пойти выполнять поручение. Убираю тряпки. Стягиваю перчатки. Иду в библиотеку – да, это та комната, где полки с книгами с пола до потолка. Ищу по Вовкиной инструкции книгу. О-па! Нашла. Слава богу, не такая уж и толстая. Я в школе «Войну и мир» даже читать не стала – краткое содержание прочла и достаточно. Села в той же комнате. Ничего так. Привидения, кладбище, черепушки… Терпимо. Дошла до разборок с Офелией. Бедолажка! Она к нему со всей душой. А он? «Ничего, – говорит, – я в жизни вам не дарил», хотя сомневаюсь, что она ему про подарки наврала. Жесть! Потом еще говорит, что она вовсе не порядочная девушка. Зачем так обижать? Они ж явно еще не спали. Офелия точно девственница – в мужиках вообще не разбирается. Короче, мужики – сволочи, как были, так и есть. Ничего не меняется. Довел бедолагу до самоубийства. Прям мне ее жаль! Дальше кое-как дочитала. Больше никакой жалости к этому Гамлету. Только бесил. Потом смотрю на время – ой-ой, пора бы чего-то приготовить. Вован вернется – надо кормить мужика. Уж не знаю, какими он там делами ворочает, а все равно устанет. К вечеру переоделась в свои джинсы и топчик на бретельках. Честно скажу, специально на бретельках – пусть любуется, нам, как говорится, скрывать нечего. Пишу ему: « Во сколько будешь в плане ужина? » Отвечает, что уже едет. – Привет, Клавдия! – через полчаса появляется. Я, честно говоря, телек включила. Думаю, не убьет же за это. Там сериал – очень хотелось посмотреть очередную серию. – Ты книжку прочла? – на мой кивок продолжает: – Ты бы лучше, чем эту ерунду, еще книжку бы какую-нибудь прочитала. Все больше толку. Со вздохом собираюсь выключать телек. – Я сейчас душ приму, переоденусь и спущусь, – сообщает Вовка и идет на второй этаж. Ну я еще решила посмотреть, сколько успею. Возвращается. Как раз серия закончилась, и я спокойно так щелкаю пультом и выключаю телек. И нашим, и вашим – и его не нервирую, и себе приятное сделала. – Вов, на ужин я вкусноты наготовила. Значит, смотри: картошечка жареная с грибочками на сале, бефстроганов. Соус к мясу этому я готовлю зашибись! Всем нравится. – Клава, я такое не ем. Тем более, вечером, – заявляет. – Мне в этом году исполнится пятьдесят. – И что? – не понимаю связи. – А мне исполнится сорок четыре. И чо? – Не «чокай»! Чо… Следить надо за здоровьем. Жареного не есть. Картошки вообще поменьше. Мяса под соусом не есть. За весом тоже надо следить. – Вов, прости, Володь, а у тебя все отлично с весом! Ты выглядишь супер! – Вот потому и выгляжу. – Вов, а ты откуда знаешь? Тебе надо попробовать есть нормально. И посмотреть, как пойдет. Видишь, я это все ем, а здоровье и вес в полном порядке. Тьфу, тьфу, тьфу! Может, и у тебя так будет. Сидит недовольный. – Ладно, неси свою еду. Но на будущее запиши, что надо готовить. Я продиктую. На будущее? О, значит есть шанс тут задержаться. А пока пусть поест хоть нормально. Может, и понравится. Втянется. Приношу, ставлю на стол. На подставке для горячего – сковородка с картошечкой и грибами на сале. Рядом – кастрюлька с мясом в соусе. Несу две тарелки. Одинаковые. Ножи и вилки. Ага, кладу, как положено. Запомнила. После такой практики мне можно будет наниматься официанткой в ресторан. – Клавдия, – ой, слышу эту вот его интонацию и понимаю: что-то не так. Вроде, нож правильно положила… – почему ты сюда тащишь сковородки с кастрюлями? – А чо… что? В них еда… – вот опять попадалово. И не поймешь ведь, что он хочет-то от меня. Вздыхает. Блин, как будто конец света случился. – Надо, Клавдия, переложить. Понимаешь? – я мотаю головой. Куда переложить? В тарелки сразу? А если он меньше хочет или больше? Чего такого из сковородки себе наложить? – Там есть на кухне блюда… Так, пошли. Идем на кухню. Достает блюда. – Вот сюда переложи картошку свою. А вот в это – мясо. Хорошо? На стол не ставят сковородки. Ставят. Вполне даже ставят. Чего посуду-то почем зря изводить? Ладно, переложу. Жалко что ли. Правда, мыть мне. Иду обратно в комнату. Все забираю. Перекладываю. Приношу обратно. Вот же, блин, а – сколько лишних движений! – Водочки? – предлагаю. У меня Лёшка завсегда водочки вечерком. И не одну бутылку. – Нет. Сейчас вина принесу. Уходит на кухню. Возвращается с бутылкой красного. – Красное вино. Сухое. Тем более, что ты мясо приготовила. Так, бокалы… Помнишь, какой вчера Ирине ставили? Я напрягаю мозг. Прям вот чувствую, как в нем шевелятся извилины. По-моему, Вовка тоже чувствует. Сам приносит нам по здоровенному бокалу и льет туда чутка на донышко. Вроде не жмот, а так помалу наливает. Странный все-таки мужик. – Попробуй. – А чо там пробовать? Прости, что. Что пробовать? Давай сразу выпьем. Тем более, что налил ты на один глоток. Вот давай за здоровье, как ты любишь. Не успевает он ничего ответить, как я выпиваю вино. Ну так – кисло-не кисло, сойдет. – Сделала бы маленький глоточек. Тьма ты некультурная, Клавдия, – комментирует мое поведение. – Отличное, выдержанное, французское вино. Ты вот какое вино любишь? – Сладкое. Если покупаем вино, то сладкого. Знаешь, десертное. – А полезно пить сухое. Я тебе еще налью. Ты попробуй. Маленький глоток. – Хорошо, Вов. А ты вот лучше ешь, а то все остынет. Давай я тебе положу. Ну что я вам скажу. Умял он мою картошку жареную в один момент. Смолотил все, сколько наготовила – всю сковородку. И чего было перекладывать? Я из вежливости маленько пью его сухое французское вино. Заедая картошкой и мясом, в общем идет нормально. – Клавдия, тут такое дело, – говорит под конец. Ну все, думаю, запоет про мой билет на малую родину. – Меня на прием пригласили. Послезавтра. Там точно будет Ирина. Это благотворительный прием. Его организует ее подруга. Мне идти надо. Но и тебе тоже. – Мне зачем? – я застываю с бокалом в руке. – Адвокат посоветовал. Раз я тебя Ирине представил в качестве своей невесты, надо подтвердить свои слова. То есть, прийти с тобой. Лишний раз, так сказать, доказать, что ты не случайно залетевшая бабочка. В общем, задержишься тут еще. Выбора нет. Завтра водитель тебя отвезет по магазинам. Купишь там себе одежды. В том числе и на прием. Даже в основном на прием. Не идти же тебе в Иркином. Скажешь, куда тебя отвезти. Денег я тебе скину. ---------- Глава 7 Глава 7 На следующий день обнаруживаю деньги на карте. Телефон показывает мне такую сумму, что я обалдеваю. На такие деньги я могу год жить. Нет, не год. Если маленько экономить – даже не сильно – то могла бы и дольше протянуть. Мелькает шальная мысль – уехать и вместо дурацкого приема пожить в свое удовольствие. Останавливает меня несколько моментиков. Во-первых, Вован меня найдет и в асфальт закатает. Для него, может, это и не сумма. Но из принципа. Во-вторых, надоело экономить и жить в своей халупе. Придется, конечно, ради экономии вернуться в свою квартиру. И вот этого вот «в свое удовольствие» точно не получится. Если бы Вован не тащил меня на прием и не нудел про ножи, тарелки, не заставлял читать Шекспира, то можно считать, что здесь рай. А что? Сижу в огромной комнате. На блюде – бутерброды с отличным сыром и колбасой. Здоровая чашка кофею. От уборки меня опять освободили в связи с поездкой в магазин. Когда вернусь, чутка конечно поприбираюсь. Наглеть не нужно. – Клавдия, подскажите, пожалуйста, во сколько примерно мы поедем? – в дверях возникает, видимо, водитель. Вовку-то другой возит. Но что у миллиардера один водитель что ли. Вот и мне выделили по доброте душевной. Тэк-с, когда примерно мы поедем… – Через часик. Тебя как зовут? – Алексей. – Отлично, Лёш. Прям как моего мужа, – вижу удивленный взгляд. Блин! Я же Вовкина невеста. – Бывшего. Я с ним давно в разводе, – бодро вру я. – Сейчас дозавтракаю, оденусь и поедем. Лёшка номер два уходит. А я вот думаю: куда мы поедем. Москвы-то я особо не знаю. Пока Вован не вернулся, ходила в магаз рядом со станцией и пару раз съездила к ближайшему метро. Хотела в центр, но побоялась. У меня географический кретинизм. Это когда плохо ориентируешься. Достаю телефон. – Скажи, блин, где тут поблизости торговый центр со шмотками? – Есть блинная возле метро Тушинская… – Не блинная, тупица! – Попрошу не обзываться. Звучит обидно. Ох, надо взять себя в руки. – Прости. Итак, где тут рядом находится торговый центр? На экране возникает карта. На ней отмечены магазины. Выбираю ближайший. Чего по пробкам мотылять. Да и мне-то разницы все равно никакой. *** Водитель Лёшка открывает мне дверь в шикарную тачку. Не, как-то на свадьбе – кстати, у родившей Ленки – я ездила в лимузине. Но это не лимузин, а джип. Ярко-бирюзового цвета. Внутри встроен мини-бар. – Простите, Клавдия, тут шампанское, как любила Ирина. Мне очень неловко упоминать ее, но я не знал, что вы предпочитаете. На что-то другое заменить или оставить? – спрашивает Лёшка. – Оставляй, – честно, я не знаю, на что мне менять шампанское. Можно было бы коньяку попросить, но надо оставить голову в рабочем состоянии для покупок. Лёшка захлопывает дверь и идет на водительское место. Я достаю бутылку. Навороченная – не наша. Явно открыта, но сверху присобачена какая-то странная штука, которую еще поди окрой. Написано «brut». Мне бы сладенького. Но судя по всему, здесь сладкое не уважают – ни вино, ни шампанское. В общем, в дороге выпиваю пару бокалов: с пробкой кое-как справилась. Машина едет плавно, не дергает. Чувствую себя прям королевишной. Что сказать – приятно. Возле входа в ТЦ Лешка машину останавливает. Распахивает мне дверь. – Клавдия, вот мой телефон, – протягивает карточку с номером. – Вы, как закончите с покупками, позвоните, пожалуйста. Я сюда же подъеду. Но если вам надо будет донести покупки, только скажите. Я подойду, куда укажете. – Спасибо, – уверена, что пакеты со шмотками как-нибудь сама допру. Итак, начнем. Я смотрю на список магазинов. Нахожу знакомое название и иду на поиски. Там же рядом и обувной. Удобненько. – Где у вас тут выходные платья? – спрашиваю с места в карьер девушку у входа в магаз. Она меня проводит в отдел, и я начинаю шуровать… Купив платье, туфли, кеды, джинсы полегче на теплую погоду, три сексуальных топика и тонкую курточку, иду перекусить ролами в ресторанный дворик. Давно не ела. Могу себе позволить – деньжищ на карте осталось немеряно. Ставлю поднос на столик, аккуратно складываю все чеки для отчета. Пишу Лёшке – тому, который водитель, естественно, чтобы подъезжал через полчаса. Хотя, честно, хочется вызвать Лёшку-подлеца-бывшего. Чтобы полюбовался на меня. А еще лучше его позвать к Вовану в дом… Заодно, кстати, пишу Вовке: что он ест на ужин. А то вчера спросить забыла. Опять будет ворчать – от этого толстеют, это для здоровья вредно… Ответил быстро: салат, стейк средней прожарки. Видимо, занят – больше ничего не пишет. Ладно, заодно зайду в супермаркет и куплю продукты для салата и мясо для стейка. *** Готовлю я хорошо. Но как сделать стейк «средней прожарки» пришлось опять спрашивать у телефона. Примерно замерила толщину кусков, как велели в рецепте, – годится, будут готовы быстро. Значит, с мясом жду Вована, а салат начинаю сейчас. Сделала целый тазик. Это фирменный мой «оливье». Дома мы готовим его на праздники. Не, конечно, теперь в нем нет никаких особых продуктов – можно хоть каждый день делать. Но осталась привычка со старых времен. Уверена, что Ирка-стервозина по поводу листиков салата и помидорок пошутила. Разве листиками мужик после рабочего дня наестся? Раз не хочет картофана, хоть салат сделаю сытный. Понятно, что есть мясо, ну а гарнир? «Оливье» – в самый раз! Там и картошечка есть, и курочки покрошила. Дома-то с колбасой делаем. Но колбасу, наверняка, Вовка сочтет недиетической. Пусть будет вареная курица – куда уж лучше для здорового питания. Приходит. Я в новой кофточке, вся из себя, готова играть роль любящей невесты. А что – мне нравится. Спрашиваю, когда будет есть. Все по плану отвечает: примет душ и спустится. Я вспоминаю, что все надо перекладывать на блюда. Нахожу большую, красивую миску для салата. Перекладываю. Начинаю жарить мясо для средней прожарки. Вроде, норм. Выкладываю на блюдо. Проверяю: тарелки одинаковые, ножи справа (себе тоже положила, тем более, что мясо), вилки слева, здоровенные бокалы для красного вина. Ставлю вчерашнюю бутылку. – О, красота, Клавдия. Молодец, – хвалит. Слава богу! – Хм, – хмыкает, блин. Я скоро с ним заикаться начну, – ножики не для стейка. Тэк-с, сейчас я сбегаю по потолку и обратно. Вован встает, идет на кухню. Ну я за ним… Достает ножи. – Вот, – говорит, – специальные для мяса. Если что, вот тут лежат для рыбы. Божечки! Мне придется наклейки что ли сделать на всю посуду. Пока запоминаю, но если так и дальше пойдет, то в себе я сильно не уверена. Возвращаемся. Садится, оглядывает стол. – А у нас что за салатик странный? – Почему странный? Обычный «оливье». Вкусный. Все всегда хвалят. – М-м-м, – мычит. – Ну что не так?! Ты хоть попробуй. Кладу ему ложку салата. – Ты, Клава, садись, – говорит со вздохом. – И себе клади. Наливает нам опять на донышко вина. – Хороший день у меня сегодня был. Удачный. Давай за это и выпьем. Ну отлично. Пьем. Я кладу себе салат и кусок мяса. По мне так вкусно. Краем глаза наблюдаю за Вованом. Ест. Тоже мяса кладет. Отрезает кусок. Ест. – Вов, ну как? Вкусно ведь, а? – Клавдия, готовишь ты хорошо. Я не спорю. Но вот салат надо готовить другой. Этот ведь с майонезом. В нем картошка, курица, яйца, горошек. Гремучая смесь! – Да, так то ж классический рецепт! А тебе есть надо после рабочего дня. Ты там как, кстати, обедаешь? На ходу, на лету? – Нет, Клава, обедаю я хорошо. В ресторане. Вечером, я тебе уже говорил, есть надо поменьше. Ладно, я тебе пришлю на телефон названия салатов. Ну и завтра на приеме посмотришь. Там фуршет. Вот посмотришь, какие будут закуски. Пару ложек все-таки съел. Мясо похвалил. Ничего, остальное я сама доем. Завтра на обед и на ужин. Не побрезгую. Мы всегда после Нового года доедаем, что осталось. – Да, показывай, что купила. Потом уберешься. О, это приятный момент. Я бодро скачу на второй этаж в свою… то есть, Иркину, комнату. Надеваю платье и туфли. Платье длинное – до середины икры, черное, расшитое золотыми нитями. На груди довольно большой вырез; рукава «фонариками» – продавщица сказала, что сейчас они опять в моде. Юбка узкая, с разрезом – видимо, Вовка так любит. Туфли на устойчивом каблуке – неизвестно, сколько в них торчать на том приеме. Черные – в тон платью. Спускаюсь. Прям чувствую себя царицей бала. Золушкой, блин, которую фея приодела. Захожу в комнату. Вован без меня тут винище попивал. Оглядывается. В глазах – ужас. Я даже покрутилась перед ним. Чего не так-то опять?! – Клава, а тебе самой вот это реально нравится? – Конечно! Я вот и денег много сэкономила. Ты уж больно щедро мне перевел. – Клава, я тебе перевел, чтобы ты… А, что от тебя еще ожидать! Вы куда ездили? В какой магазин? – В какой? Ну тут вот не так далеко торговый центр «Синичка». Мне вон на карте в телефоне показали. Ну а там магаз… В какой я иногда хожу. Недорого. И вполне… Чего не так-то? Красивенько, по-моему. – Ладно, тут я отчасти виноват, – вздыхает. – Ты Москвы не знаешь. И в чем на приемы ходят тоже не в курсе. Но в таком виде тебя завтра на прием вести нельзя. Там женщины будут, прости, Клав, немного не в таком. Не из дешевого магазина. – Ну хорошо. Я завтра съезжу еще раз. Блин, Вов, Володь, извини! Я бирки уже срезала с платья. Не знаю, как сдать получится. – Клавдия, не бери в голову. Когда соберем пакет малоимущим, Алексей отвезет вместе с твоим платьем. И не надо никуда ездить. Размер у тебя примерно Иркин. Нога какой? – Тридцать восемь. Иногда тридцать девять. Вов, мерить надо. – Короче, я все закажу с доставкой. Несколько вариантов. Померяешь при мне. Выберем, что подойдет. М-да, свалилась ты на мою голову. Адвокат сказал, что невеста – это даже хорошо для имиджа. Но я ж ему не говорил, какая у меня невеста. Я обижено засопела. Мужикам я всегда нравилась. А тут все не так! И я ж не нарочно! – Вов, а ты всегда таким привередливым был? Или жизнь так побила? – Клавдия, не обижайся. Ты вышла из зоны комфорта. Я понимаю. Садись. Я тебе вина налью. Платье неплохое. Но давай признаем – не годится вообще. Какая зона комфорта? Откуда я вышла? Спорить не буду. Вина так вина. Хотя я бы сейчас выпила водки. Очень нервная обстановка! ---------- Глава 8 Глава 8 Утром сажусь завтракать. Сегодня вечером – прием. Что это такое знаю только по фильмам.Не успела кусок дожевать, как спускается Вован.– Мне можно присоединиться? – спрашивает. Ну да, издевается. Как можно хозяину дома отказать?Но отвечаю вежливо:– Конечно, Володя, садись. Что тебе на завтрак приготовить?– Ничего особо не надо. Не суетись. Только хлеб в тостере поджарь, будь добра.Буду добра, а чего ж нет. С тостером я справлюсь.Пока едим, приносят пакеты с платьями и туфлями. Водитель-Лёшка, оказывается, сгонял к въездным воротам и забрал у курьера всё это добро. Он аккуратно ставит пакет за пакетом у стены, и вскоре они начинают занимать чуть ни полкомнаты. Мне уже страшно!После того, как я убираю со стола, Вовка командует:– Меряй. Будем выбирать.– Ну ты выйди из комнаты-то. Мне тут раздеваться!На самом деле, я не особо стесняюсь, но мы ж не на пляже и не настоящие жених с невестой.– Ой, Клавдия, ладно тебе! Я буду отворачиваться. Неохота туда-сюда ходить. Вот, смотри – я сажусь к тебе спиной.Хорошо, открываю первый пакет. Надеваю серебристое платье. Мне смотреться, кстати, некуда. Подхожу к буфету – хоть в его стеклянные дверцы погляжусь.– Не пойдет, – не дожидаясь моего мнения, заявляет Вован. – Тебе не идет этот цвет.– Почему это? – я смотрю на себя, и не понимаю, что не так.– Ты блондинка. Сливаешься с платьем. Давай, не тормози. Следующее!Вот же! Не дает насладиться процессом! Я столько платьев за всю жизнь не перемеряла. Да еще без зеркала… Вспоминаю, что в огромном холле есть зеркала. Начинаю бегать туда-сюда. Хоть Вован и велит пошевеливаться, я каждый раз сначала бегу в холл, смотрю на себя, потом возвращаюсь в комнату.В принципе, мог бы и зад поднять – смотреть на меня там. Но что делать. Хозяин – барин. Как там еще: кто платит, тот и заказывает музыку.Наконец, выбрал. Но, говорит, давай дальше. Все надо посмотреть, может, какие еще оставить. А я уж устала. Посочувствовала моделям. Бедолаги! Я-то думала это простая работа. Но, нет, упаришься переодеваться.В итоге оставляет три платья. На сегодня сказал надевать то, что глубокого темно-синего цвета. Ткань довольно плотная, сидит по фигуре – действительно подчеркивает мою стройность. Часть платья – кружевная. Справа кружево по плечу и руке, слева – в том месте, где должен быть разрез. Прям туда в разрез вшито. И вроде нога просвечивает, и вроде идти свободно. Короче, красиво.Но прям в пол платье. Очень непривычно!Туфли такого же цвета. На шпильке. Ох, как я в них весь вечер простою! Не знаю… Маленькая сумочка тоже отделана кружевом. Зачем такие сумочки – никогда не понимала. В них ведь ничего не влазит!На мои слова Вован отвечает:– Чего тебе туда класть? Телефон, носовые платочки бумажные и помада.Хорошо, обойдемся этим набором.Вытряхиваю в Иркиной комнате все из своей сумки: здоровая косметичка, паспорт, кошелек с наличкой, зонтик, пакет – на случай надобности, чтобы в магазе не покупать… Добра, в общем, хватает. Но вот бумажных платочков нет. Есть обычный, как говорится, многоразовый. И уже, кстати, не очень свежий.Ищу Вовку. Сидит в кабинете – бумажки перекладывает.– Вов, Володь, а у меня нет бумажных платочков. Это очень плохо?Вздыхает. Лезет в ящик стола.– На, возьми. И да, это очень плохо, Клавдия. Бери и не мешай мне работать.Потом, когда я уже заканчиваю прибираться на первом этаже, приходит от него сообщение: « Стилист придет к пяти. И хватит убираться. Прими душ и жди ».Господи, какой стилист?! Я слов-то таких не знаю! А душ и так собиралась принять. Голову перед приемом помыть – уж не совсем село, понимаем, что к чему…К пяти приходит парень. Как бы вам сказать покультурнее… Ну про которых сразу думаешь, что он не той ориентации.Смотрит на меня недобро.– Вас, Клавдия, кто красит? Ужасная какая краска!Нормальная краска. Кто красит? Сама. Наверное, нельзя Вовкиной невесте такое говорить. Просто пожимаю плечами.– К сожалению, не знал, что ваша голова в таком состоянии. У меня завтра окно, я приеду вас покрасить. Пока будем работать с тем, что есть. Потом сделаем вам макияж.***Умучил меня. И все с кислым выражением лица. Вот у них тут так положено что ли? Постоянно, будто лимонов наелись.Но получилось красиво. Непривычно, конечно, – как не я в зеркале. Волосы он мне накрутил, потом все поднял в высокую прическу. Накрасил неброско. Зато губы красной помадой – они прям выделяются. Ярковато.Иду к лестнице. Вовка уже внизу ждет.Спускаюсь осторожно – шпильки и длина платья вот вообще жутко пугают. В одной руке – сумочка, другой судорожно держусь за перила.Когда оказываюсь внизу, вижу, как смотрит на меня мой женишок. В шоке смотрит. Но в позитивном шоке.Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть в зеркало.На меня смотрит незнакомка. Шикарная женщина. Не, это не я! Точняк, не я!На прием нас везет водитель-Лёшка. Когда я сажусь, прежде чем захлопнуть дверь машины, он мне показывает большой палец и улыбается.Ну чо… Ой! Осталось только – рот на замок! Буду молчать, как рыба! ---------- Глава 9 Глава 9 Про то, где будет прием, я не спросила. В итоге, приезжаем в центр Москвы – так мне кажется. Дома невысокие, под старину. Останавливаемся возле здания, которое похоже на музей. Когда-то нас в техникуме возили в Третьяковку – вот похоже, хотя и давно дело было. Лёшка открывает дверь машины, помогает выйти. Вован уже на улице. Локоть в мою сторону выставляет. – Возьми меня под руку, – шипит с улыбкой на лице. Божечки, я уж забыла, когда с мужиком под руку шла… Вроде с подлецом-Лёшкой, когда замуж за него выходила. Внутри стоят какие-то девы в длинных платьях с разрезом до ушей. В руках – подносы с шампанским, как я понимаю. Вован берет бокал и передает мне. Потом берет себе. Идем дальше. Огромные, стеклянные двери распахнуты в следующий зал. Там по стенам картины висят. Народ бродит. Не сказать, что с менее скучающими физиономиями, чем в Третьяковке. – Вов, мы в музее? – шепчу женишку. – Почти, – кивает. – Это картинная галерея подруги моей почти бывшей жены. Сегодня будет аукцион. Деньги пойдут на благотворительные цели. – Какие? – Не помню. Это неважно. Скажут в начале аукциона. – Ага, кто их знает, пропьют все, а скажут, что на бездомных собачек. Я в Интернете читала. Вовка на меня многозначительно фыркнул и велел молчать. Тут к нам подходит жуткая фифиндра – зеленые, широкие брюки и совершенно невероятная, навороченная кофта, которую даже описать невозможно. Это я без вкуса? Это мое платье обругали? Вот оно – исчадие ада! – Очень приятно, – здоровается со мной. – Меня зовут Марина. Хозяйка этого салона и организатор сегодняшнего вечера. Очень надеюсь, вам что-то понравится из представленных на аукционе картин. Ирина всегда что-то покупала… Да и сегодня купит обязательно. Благотворительность – святое дело. Правда, Володя? Вы ведь не уйдете сегодня без покупки? – Нет, ну что ты! – отвечает Вован. – А на что вы потратите деньги? – вступаю я и получаю тык в бок. Легкий такой, но вполне ощутимый. Надо заткнуться. А вот почему? Почему я… то есть, Вован, должен тратить деньги непонятно на какие-такие дела. Читали в Интернете, слыхали, ага. Марина кривится, но отвечает. – Ничего страшного, Володя. Клавдия имеет право знать. Это нормально. Деньги пойдут на поддержку художников новой волны. Некоторые картины вы уже можете здесь посмотреть, – она показывает, где они висят, и ничего не остается, как туда идти и смотреть. Картины, скажу я вам, под стать кофточке Марины-фифиндры. Жуть несусветная. Так и я могу – тяп-ляп, ничего непонятно. Не Мона Лиза, однозначно! И у Вовки дома висят покрасивше. На них все по крайней мере ясно: ваза, фрукты, поле, дерево, портрет. А тут чего? – Вов, Володь, зачем таких художников поддерживать? – шепчу ему. – Раз их никто не покупает, пусть выживают сами. Вот что это? Мы стоим перед картиной, на которой наляпано несколько желтых пятен. По бокам наляпано несколько оранжевых. Справа, в верхнем углу – ярко-синее пятно. Наверное, типа, небо. – Я видела квадрат. Ну вот знаменитый такой квадрат. Знаешь? – Конечно, Клава. Малевича. – Ну наверное. Так вот там художник хоть видно, что старался. Ровненько все так. Аккуратненько. А тут наляпал, как ему бог на душу положил. А положил плохо, – я начинаю говорить громче, и Вовка делает большие глаза. Шипит: «Ш-ш-ш!» – Отчасти я с тобой в этом вопросе даже соглашусь, Клавдия. Но лучше вслух здесь об этом не говорить. Дома обсудим современное искусство. Тут всех зовут на аукцион. Краем глаза вижу Ирку-стервозину. Пришла в черном платье, как на похороны. А мне в моем черном не дали прийти. У меня хоть с блестяшками было… Уселись на бархатные стулья с высокими спинками. Как в театре. На сцене показывают картины. Денег стоят сумасшедших! У меня аж волосы на голове зашевелились. Но покупают! Еще дороже, чем объявляют. Я знаю, что такое аукцион. Но я бы здесь шла на уменьшение. Так, глядишь, и вовсе бесплатно бы отдавали. Потом – хуже! Тащат стул. Весь опутан какими-то проводами. Рулон туалетной бумаги привязан к спинке. Называется эта фигня «инсталляция». Тоже стоит стул немеряно. Я вот думаю: надо заняться высоким искусством. Сколько бабок можно заработать! В конце приносят здоровую картину. На ней – женщина в красном платье сидит боком в кресле. Вован в нее вцепился… ну не прямом смысле, а начал торговаться. Ладно, здесь хоть понятно, что нарисовано. И баба ничего так. В общих чертах. Короче, выторговал. Причем, несмотря на размер и ясность нарисованного, стоит она в итоге ни разу не дороже чем предыдущие. – Как мы ее потащим? – шепчу. Вовка смеется. – Доставят. Упакуют и завтра привезут. Понравилась? – Получше остальных, Вов. А стул вообще зашибец. Хорошо, что ты его не взял. Идем в следующий зал. Столы стоят вдоль стен. На них еда. Вот он – фуршет. А ноги-то у меня устали с непривычки на шпильках. Сесть некуда – столики есть, стульев нет. Вован дает мне тарелку, чтобы на нее еды набрать. Блин, как нелюди. Заказали бы стол, как для банкета. Явно же деньжищ куры не клюют. Засовываю сумочку подмышку. Пытаюсь взять какую-то корзиночку с красной икоркой. Что в остальные засунуто – непонятно. Тут хоть ясность есть. – Вот, Клава, специальные щипчики. Бери ими, – шепчет Вован. Господи, издевательство какое! Пытаюсь ухватить корзиночку. Она падает. Из подмышки вываливается сумочка. Вздыхаю. Кладу щипчики. Ставлю тарелку. Засовываю обратно сумку. Беру тарелку. Пытаюсь ухватить щипчиками корзиночку. Опять вываливается сумочка. Плюю на это дело. Лучше голодной останусь. – Клава, давай я тебе положу, – Вован проявляет благородство. Получаю тарелку с закусками. – Руками есть могу это добро? – Со своей тарелки можешь. Иди, вон встань у того столика. Я себе возьму что-нибудь и присоединюсь. Иду, куда велел. Все это мне напоминает буфет в театре. Ну еда, может, получше. Хотя мне норм и обычный бутерброд с икрой. Не обязательно в корзиночки запихивать. В общем, кое-как с приклеенной улыбкой и стараясь молчать, протянула я этот вечер. В основном говорил Вован – к нам подходили поздороваться. Меня представлял как невесту. Как на зло, мне говорили: «Очень приятно познакомиться» в тот момент, когда я отправляла в рот очередную корзиночку. Ну чо – жевала, улыбалась и кивала в ответ. Иногда даже успевала сказать: «А мне-то как приятно!» Возвращаемся домой. Я скидываю туфли, бросая их в разные углы огромного холла, и кричу: – У-р-р-а!!! Вовка, мы теперь, надеюсь, не скоро пойдем куда нельзя в кроссовках или кедах? Смотрит на меня странным взглядом. – Через два дня. Пойдем на скачки. Я каждый год хожу на первые заезды. Придется тебе меня сопровождать. – На скачки??? – Да. Туда в длинном платье не надо и каблуки можно пониже. Только шляпу тебе купим. Шляпу? Бо-жеч-ки! Я ведь уже понимаю, что шляпа – не от солнца. Видела как-то фотки принцессы Дианы с королевой. Вот этот кошмар, который непонятно на чем держится на голове, видимо, придется напялить… ---------- Глава 10 Глава 10 Утром спускаюсь вниз и вижу, что Вован уже сидит за столом. Хмурый. Тэк-с, я опять чего-то не так сделала? Вроде, нет, не за что ругать. Пьет кофе, на меня даже не оборачивается. Плохой признак. Может раздумал меня на скачки тащить? Билет домой купил? – С добрым утречком, – говорю. – Сварганить чего на завтрак? – А чего ты, Клавдия, всегда на позитиве? Хороший вопрос. Не, я не всегда на позитиве. Но в последние дни у меня не жизнь, а малина. Копейки до зарплаты не считаю. Покупатели не хамят. По сравнению с ними Ирка-стервозина – просто ангел. – Ну-у-у, ничего ж плохого не происходит… – Для депрессухи нужно обязательно что-то плохое? – Да… Мне так кажется, чего депрессовать, если все нормально. Давай я сварганю чего-нибудь на завтрак. Может полегчает. – Сваргань… – так говорит, будто разрешает мне гадости какой-нибудь на тарелку ему положить. Иду на кухню. Кидаю на большую сковороду остатки колбасы, жареной картошки с грибами, помидоры-его-любимые-черри, оливки. Заливаю взбитыми яйцами. Получается здоровый такой, пышный омлет. Сверху засыпаю тертым сыром. Раскладываю на две огромные тарелки – есть у него такие. Тащу в комнату. Вован сидит по-прежнему хмурее некуда. Смотрит на тарелку и вздыхает. – Ну блин же, Вов! Это съедобное! Вкусное! Настроение поднимет! Ковыряет вилкой, но ест все с большим аппетитом. – Понимаешь, Клава, все надоело, – говорит неожиданно. – Не вижу цели в жизни. Всего, вроде, добился. И ничего больше не хочется. Вернулся я ради важных переговоров. И понимаю, что контракт этот с шейхом мне на фиг сдался. Понимаешь? Не, я, конечно, не сильно понимаю в контрактах с шейхами, но в качестве поддержки киваю. – Чо за контракт? – Что, Клава, что… О покупке отеля. А у меня уже есть отели. Больше денег? У меня много денег. Чего мне не хватает? А вот чего-то не хватает. Первая жена умерла у меня, Клав. Попала в аварию и не выжила. Осталась дочка. Мне ею заниматься некогда. А у нее самый возраст… Пятнадцать лет. И вот в итоге ею занимается Ирина. Нет, в том-то и дело, что совсем не занимается. Но хоть при ней есть женщина. Опять принимается за омлет. Хороший признак. – Ничего, Клавдия, не хочу. Отменил на сегодня все дела. Сижу дома. Тебя вот ждал. Когда спустишься. Хотя людей у себя в доме я не люблю. Все, Клав, раздражают. – Вов, Володь, а поехали развлечемся? Только делаем всё по-моему. Ты подчиняешься. Я командую. Расслабишься и почувствуешь себя обычным человеком. Вот как все нормальные люди. – Ты меня считаешь ненормальным? – смотрит недобро. – Что ты! Ну если только немножко. Согласись, не любить людей – это не совсем нормально. – Мне тоже психолог говорил. Но я бросил к нему ходить. – Тоже раздражал? – с сочувствием спрашиваю я. – Честно? Да. Очень. За последнее время меня не раздражаете дядя Яша и ты. Почему дядя Яша – наверное, потому что живет отдельно, и мы редко видимся. Почему ты? Не знаю. Такие как ты, мне особо не нравились. Не обижайся, Клава, ты красивая. Но как бы сказать… Нет у тебя никакого воспитания, образования и манер. Ну это как в кассиршу влюбиться… – А я и есть кассирша. В магазе работала, пока не закрылся. – Вот видишь! Чего я вижу? Ничего не вижу. Чего такого – влюбиться в кассиршу? Вот он всегда так – скажет приятное: мол, ты красивая, а потом половник дегтя – шарах! – Ладно, доедим и поедем, куда скажешь. Не верю я в терапевтическую силу твоего плана. Но раз другого нет, поехали. *** Прошу водителя-Лёшку отвезти нас в тот же торговый центр, где я неудачно купила платье. Других и не знаю. Народу мало – будний день. Это и хорошо. Тащу Вовку на этаж, где кинотеатры. – Мы что, будем кино смотреть? – спрашивает он с ужасом. – А что такого? Ты так не любишь фильмы? Вообще никакие? – поди разбери их олигархов. Может, у них принято идиотские картины на аукционах покупать, а фильмец нормально посмотреть ниже их высочайшего достоинства. – Почему не люблю… Люблю. Дома, кстати, есть кинотеатр. Я тебе не показывал. Он на минус первом этаже. Вот так люблю. Чтобы никого вокруг. – А, да! – вспоминаю про его проблемку. – Но сейчас народу будет мало. Мы купим билет в самый маленький зал. Почти как у тебя дома получится. Подходим к кассе. Я достаю карточку, а Вовку отодвигаю в сторону. – Давай, ты притворишься, что ты сегодня не олигарх. Я за тебя заплачу. А ты такой, предположим, простой мужик, которого уволили с работы. – Почему уволили? – весь аж напрягся. – Шутка, Вов. Ну ты мне столько денег перевел, что я могу тебя год по киношкам водить. Вон иди, сядь на диванчик. Идет. Садится, будто этот диван сейчас под ним взорвется. Блин, грехи мои тяжкие. Хуже, чем с ребенком. И, главное, еще оглядывается настороженно. Тяжелый случай. Возвращаюсь к Вовану с билетами. – Пошли, скоро начало. На последний ряд взяла. Поржем. Вроде, новая комедия. Веду, короче, в зал. Садимся на последний ряд. Больше, кроме нас, никого в зале нет. Я еще по ходу попкорна нам взяла по здоровой коробке. Смотрит, нос морщит. – Ты зачем эту гадость взяла? – спрашивает. – Вов, а чего сразу гадость? Нормальный попкорн. Не, это не твое здоровое питание. Так ты видишь, что происходит с твоим здоровым питанием? Ты из-за него совсем крышей едешь. Настроение испортилось. Даже с шейхами уже контракт не хочешь заключать. Куда это годится! Запустил руку в коробку. Взял горсть. Хрустит. Нам пока рекламу крутят. Потом и фильм пошел. Реально тупая комедия, но ржачно. Смотрю, Вовка заулыбался. Все чаще лапу в попкорн запускает. В какой-то момент вообще в голос заржал. – Слушай, полная фигня, а почему-то смешно, – шепчет мне в ухо. – Простые радости бытия! Ничего с последнего предложения не поняла толком. Но главное – работает попкорн всемогущий! После киношки веду его на батуты. Ну да, для детей. Но детишки, видать, все в школе. Пусто. – Давай попрыгаем, а? У меня всегда срабатывает. Пошли! – тяну к батутам. – Нам с дяденькой можно попрыгать? – спрашиваю парня у кассы. – Детей все равно нет. – Прыгайте, – ему, мне кажется, по барабану, кто будет прыгать. Пропускает. Пихаю Вовку в спину. – Снимай ботинки и запрыгивай. Короче, попрыгали мы от души. У меня самой все из головы выскочило – и подлец-Лёшка, и то, что скоро, как ни крути, работу искать… Ведь дядя Яша вернется, и меня точняк турнет Вован из своего особняка… Но пока мне снова лет шесть, и я взлетаю высоко-высоко – пропади оно все пропадом! Миллиардер мой сначала тихонько скакал, а потом тоже впал в детство. Ну попрыгали мы. Время закончилось. Обувь надели и вышли. Смеемся – даже слезы из глаз катятся. – Клавдия, смех без причины, знаешь, чего признак? – спрашивает, еле отдышавшись. – Дурачины, – отвечаю. – А чо такого? Норм, Вован! – ой, первый раз его вслух Вованом назвала. Сейчас получу по полной… Нет, ничего не говорит. Спрашивает: – У нас что-то еще запланировано? – Есть уже хочется. Пошли по гамбургеру. Глаза у Вовки опять наполняются ужасом. Но быстро очухивается. – Пошли. Я тоже проголодался. Но может я тебя в ресторан отведу? Здесь наверняка есть что-то приличное. – Нет уж! Сегодня я командую. В ресторанном дворике я усаживаю Вовку за стол. Сама иду набирать нам еды: два роял чизбургера, картошки-фри, соусы, два стаканища с молочным коктейлем. Никогда с такой охотой не платила за мужика. Да, с одной стороны, его же бабки. А с другой – приятно не думать, не считать в голове, сколько могу потратить. И также приятно видеть на его лице шок и ужас. Но Вован явно смирился со своей участью. Впивается зубами в чизбургер и смеется. Чокаемся коктейлями. – Не депрессуй, Вов! Жизнь-то налаживается! Дома я получаю приглашение в кино. – В семь вечера, Клава, спускайся. Пойдем в мой кинотеатр, – говорит. – Покажу тебе Феллини. – Кого? – Режиссер такой был. Итальянский. *** Фильм оказался жутко грустным. Про проститутку. Я аж прослезилась. Вовка вытер мне слезы. Ласково так, бумажным платочком. А потом взял и поцеловал. Прямо в губы. – Спасибо тебе, Клава, за сегодняшний день. И за слезы твои. Сказал и вышел из своего кинотеатра. Наверное, тоже расстроился – фильм-то ужасно печальный. Тут я его понимаю. А я сижу и вспоминаю, когда ж меня кто в киношке целовал в последний раз? Наверное, еще в школе… Приятно! ---------- Глава 11 Глава 11 Утро начинается со скандала. Мы мирно едим завтрак, когда в дом влетает стервозина. Сначала слышно, как хлопает входная дверь. Это не шутки – у Вовки дверь двойная, тяжеленая. И вот она-то и грохает со всей дури. Мы аж подскакиваем. И, главное, только Вован из своей депрессии вышел (не без моей помощи), как на его голову сваливается Ирина. Да не одна! Мы даже не успели встать из-за стола, чтобы посмотреть, кто там грохает дверями. Она сама влетает в комнату. За ней идет девчонка-подросток. За ними – охранник, разводящий руками и делающий большие, испуганные глаза. И я его понимаю – стервозина кого хочешь напугает своим напором. – Вот! – орет. – Забирай ребенка! А то сам, видишь ли, с новой мадам развлекается, а я тут за ней смотри! Вас вчера видели! Где нас вчера могли видеть? В торговом центре? Ну и что такого… Совсем барышня с ума сошла. Тем более, они разводятся. Почему мы не имеем права сходить в киношку? – Ну и что твои подружки насплетничали? – стараясь говорить спокойно, спрашивает Вован. – Может они и преувеличивают, но сказали… заметь, Володя, не насплетничали, а просто рассказали, что ты, со своей так называемой невестой, прыгал на батуте. Мы сидим за столом. Ирина стоит перед нами, руки в боки. Девочка с усмешкой на лице прислонилась к двери. Охранник топчется рядом. – Ну и что? Какой в этом грех? – усмехается Вован. Я сдерживаюсь и заставляю себя молчать. – Ха-ха! Никакого греха! – грохочет стервозина. – Кроме того, что это развлечение для маленьких детей! Ты впадаешь в маразм? А она тебе вовсю помогает. Где ты вообще откопал эту… эту… деревенщину? – Во Франции, – бодро врет Вовка. – Она, Ир, потомок старинной, русской аристократии. Стервозина опешила и смотрит на меня, как на чудище. В хорошем смысле слова. А мне, реально, хочется заржать в голос. – Во Франции, значит, – бормочет. – Потомок, значит, аристократии. Я не удивлена. Француженки хуже нашей самой лютой деревни. Теперь все понятно. И ужин а-ля рюс, и батуты, и одежонка ее. Это только говорят, что француженки все из себя самые модные. Видали мы этих модниц! Мне становится жутко смешно. Впервые в жизни меня назвали француженкой и аристократкой. Рот сам расползается в улыбке. – Чего лыбишься! Отхватила себе русского олигарха и рада! Ничего, поплачешь еще с ним! Он, между прочим, интроверт. Людей ненавидит. – Я знаю, – говорю неожиданно для самой себя. – Но меня, видишь, как-то терпит. – Короче, терпит он ее… Нечего на меня детей спихивать. – Ир, ты же Аленкой вообще не занимаешься, – Вован решил встать и навис над стервозиной. – Тебя всего-то просили с ней пожить, пока учебный год не закончится. Более того, в моей собственной квартире пожить. – Вот вы с ней и живите! Можете на батуты с собой взять. Развлечь. Она еще и хамит постоянно. – Неправда, – раздается голос девочки. – Поспорь еще, поспорь! Вот, пожалуйста – и спорит все время. – Я всегда у себя в комнате. Ну Ир, чего ты врешь? Девочка снимает рюкзак, бросает его на пол и садится рядом. – Да, бывает и сидит в своей комнате. А чем она там занимается? По Интернету шарит целыми днями. Короче, сам ею занимайся. Мне это воспитание уже осточертело. Я ей не мать. – Хорошо, – вздыхает Вовка. – Пусть твоя француженка, – фыркает в мою сторону, – повоспитывает. Посмотрим, как справится. Возраст, Клава, у ребенка самый сложный. Вам не говорили, там во Франции? Переходный называется. – Слыхали о таком, – подаю голос. Ой, у меня самой такой был переходный возраст – мама не горюй. Моя чуть с ума со мной не сошла. Но ничего. На то он и переходный, что проходит. Правда, судя по стервозине, в сороковник некоторые бабы хуже черта… – Слыхала она! Вот и разбирайся! Разворачивается и уходит. Вслед за ней охранник. Девочка продолжает сидеть на полу. – Алена, ты завтракала? – спрашиваю. – Не. Я в школу опаздывала. Попросила Ирку меня на машине подбросить. Она заорала и потащила сюда. Вместо школы. Типо, надо вставать вовремя и чапать пешком. И ее величество не беспокоить. – Садись за стол. Сейчас я тебе тарелку принесу. Иду на кухню. Слышу, как Вован отправляет ее мыть руки. – Клава! – кричит мне. – Я на работу. То есть, дочку оставил на меня. Ладно, справимся. Надеюсь, она не кусается. *** После завтрака Алена просто встает и уходит из комнаты. Иду за ней. – Лен… – Я Алена… – Хорошо, Алена. Убрать мне помочь не хочешь? – Нет. – А придется. У нас тут нет домработницы, – на самом деле, формально-то я домработница, но не будем ронять гордое звание невесты олигарха. – Папа твой, как справедливо заметила Ирина, людей не любит. Поэтому убираться будем мы вдвоем. Алена смотрит на меня, будто я на французский перешла. – Мы? Убираться? Мне уроки надо делать. Типо, завтра контрольная. – Ничего, успеешь. Часик тряпкой помашешь и за учебники. В общем, пятнадцатилетняя, довольно крупная деваха, видимо от шока, довольно бодро (хотя, если честно, весьма халтурно) помахала тряпкой на первом этаже. На обед я нам наварила борща. Съела. В отличие от папаши своего, даже слова против не сказала. Потом ушла в библиотеку заниматься. Чем уж – не знаю. Проверять не стала. Достаточно с меня воспитательной работы на сегодня. *** Вернулся Вовка поздно – мы уже спали. И уехал сранья. Только сообщение мне оставил: « Клава, у меня срочные дела. Шейхи горят. Все решай без меня. С Аленкой потом разберемся ». Алена соглашается на предложенную яичницу, но выглядит совсем понуро. – Ты чего? Расстроена из-за Ирины? – чуть не вырвалось «стервозины», но решила в воспитательных целях воздерживаться от таких слов. Хотя нынче молодежь, скорее всего, знает куда более крепкие выражения. – Не… Ну то есть, да. Виновата она. Притащила меня сюда и сдала, как собачонку. Осталось всего-то месяц в школе протянуть. И сплошные, черт, контрольные. Я не ботаник, – мотает головой. – Верю! – Но хотела так, боле-мене, закончить год. Прикинь, типо подготовилась к сегодняшнему тесту. А тут такой облом! Как на зло! Раз в сто лет подготовилась и на тебе… – Так, стоп. Мы успеваем? – смотрю на здоровенные часы, которые стоят в углу комнаты. – Каким уроком тест? Алена лезет в мобильник. Как я понимаю, в нем расписание. – Четвертым. На четвертый успеем. Но папа ведь уехал на машине. Как мы поедем? – Момент! Тут у меня телефон был… Бегу за сумкой. Вытряхиваю из нее все, нахожу карточку с номером Лёшки-водителя. Набираю. – Лёш, прости, это Клава, Клавдия… Ну, эта… невеста Владимира, – блин, забыла, как его по отчеству, но Лёшка уже отвечает: – Понял, Клавдия. Что-то случилось? – Нам бы Вовкину… Владимира… короче, его дочку бы в школу отвезти. – Ой, прошу прощения! У меня сегодня выходной. И я бы приехал, но уже далеко. Мать поехал навещать. Сейчас попробую до второго водителя дозвониться и вам перезвоню. Перезванивает. – Простите! Не выйдет. Они там с Владимиром Григорьевичем весь день будут мотаться. Так что придется на такси. Удобнее со своим водителем, понимаю. Но что поделать! Возвращаюсь к Аленке. – Так, водители все шибко заняты. Советуют такси вызвать. – Вы со мной съездите? – спрашивает Алена. – Чтоб мне не одной? Иначе папа нам голову снесет, да и я не люблю одна ездить в такси. – Конечно, это вообще не проблема. Давай, диктуй адрес школы. Забиваю адрес в приложение. – Пишут, что придет только через час. Пробки из Москвы, и вроде авария какая-то большая на шоссе. – Не успеваем, – вздыхает Аленка. – Пока доедет… пока мы туда… А если еще и авария не рассосется, то вообще капец! – Тэк-с, спокуха! Я тебя на электричке отвезу. Сейчас, посмотрю, как нам ехать, – спрашиваю телефон, как добраться. Тетка-телефонный робот мне советует как раз ближайшее от станции метро. А там уже недолго совсем, и от метро близко. – Вперед! Собирайся и побежали. По дороге Аленка мне признается, что на электричке поедет первый раз в жизни. В метро ездила, хоть и мало. А вот на электричке никогда. Только в скоростном поезде во Франции. – Ну это почти то же самое, – вру я. Сама разницы не знаю. Может, она и немаленькая. Я даже уверена, что очень большая. И, как настоящая француженка, я должна знать про те поезда и не знать про наши. Ничего, может, я развитая во всех отношениях. Вбегаем в вагон – успели до приличного перерыва. Поезд нам достался, как нарочно, из старых. Ладно, что делать. Плюхаемся на дерматиновые, коричневые сиденья. Аленка оглядывается. – Не, во Франции мы в другом поезде ехали, – говорит. Тут в вагон заходит мужик с гармошкой. – Степь да степь кругом, Путь далек лежит, В той степи глухой Умирал ямщик. И, набравшись сил, Чуя смертный час, Он товарищу Отдавал наказ: Ты, товарищ мой, Не попомни зла, Здесь, в степи глухой, Схорони меня! Хорошо голосит, от души! – Что это? – спрашивает Алена. – Поет, а потом деньги собирает, если кому понравилось, – объясняю. – А, такие, да, и у нас стоят недалеко от школы, – кивает и внимательно слушает песню. – …А жене скажи Слово прощальное, Передай кольцо обручальное. Да скажи ты ей, Пусть не печалится, Пусть с другим она Обвенчается. Про меня скажи, Что в степи замерз, А любовь ее Я с собой унес!.. Замолчал ямщик… Кони ехали… А в степи глухой Бури плакали… Слышу рядом всхлипывание. Господи! Алена плачет в три ручья! – Ты чего? – спрашиваю с испугом. – Жалко как! Жуть! Я достаю бумажные платочки – вот, хорошо, ее папаша велел с собой всегда иметь. Неудобняк было бы дочке миллиардера свой, использованный давать. Тут мужик пошел по вагону. – Клава, у вас деньги есть? У меня нет наличных. Я ему дать хотела. – Что-то есть, – смотрю в кошельке. – Вот, двести рублей. Вполне. – Вы что?! – смотрит, как будто я их предлагаю Стасу Михайлову за концерт. – Дяденька, – обращается к певцу народных песен, – а вам перевести можно? У нас налички нет. Тот бодро достает из внутреннего кармана картонку с нашкрябанным номером. Прогресс! Алена переводит ему тысячу – это я подглядела. Многовато. Но не успеваю я сказать и слова, как в вагон заходит женщина с огромной, клетчатой сумкой. Начинает показывать и нахваливать свой товар. – Слушайте, какая прелесть! – реагирует Алена на переливающиеся очки от солнца с заячьими ушами. – Это я куплю! Ей тоже, наверняка, можно перекинуть деньги на карту. Но тут женщина вынимает три сковородки разных размеров, и почему-то на них Алена совсем запала. Далее пошел карандаш-пятновыводитель, и Алена захлопала в ладоши: – Вот-вот! Вечно я что-то проливаю! Мне это надо срочно! Потом на свет божий появляется здоровенная карта России. Да-да, Алене тоже она обязательно нужна, а то смотреть, что где, в телефоне слишком мелко. За женщиной, расхваливающей свой товар, появился парень, который быстро разложил на все сиденья магнитики с котятами. А женщина перешла к описанию великолепных свойств лаванды в мешочках… Вышли мы из электрички с пакетиком. В нем лежали очки от солнца с ушками, пятновыводитель, карта России, три магнитика с котятами (Алена забрала с нашего и соседнего сиденья тоже) и мешочек с лавандой. Тетке она деньги перевела. На магнитики хватило моих наличных. От сковородок мне ее удалось отговорить. – Зато ребенок успел на тест, – объясняю я вечером Вовану. – И, понимаешь, ну не могла я сильно на нее давить. Понимаю, что она потратилась. Но прошу сильно нас не ругать. – Обратно вы тоже на электричке? – со вздохом спрашивает он. – Да. Уже можно было такси вызвать, но Аленке очень понравилось. И она меня попросила повторить наше путешествие. И на обратном пути она купила всего лишь наушники. На самом деле, нас спасло только то, что никто не пел и, кроме наушников, ничего не продавал. Но Вовке я об этом говорить не стала. ---------- Глава 12 Глава 12 Сегодня суббота. И мы дружно едем на скачки. Утром нам привозят несколько коробок со шляпками. Вместе с Аленой мы устраиваем ужасный шум – мерим, дурачимся. – Девочки! Поспокойнее, пожалуйста, – призывает нас Вовка. Он, понятное дело, участвует в процессе в качестве зрителя и основного судьи. Но шум заставляет его морщиться. Мне смешно и страшно. Шляпки должны удерживать на голове специальные булавки. Они неприятно впиваются в волосы, и все равно мне кажется – чуть ветер сильный подует и сдует мою шляпку к черту. Алена выглядит более спокойной. Она каждый год ходит на ипподром с отцом и мачехой. К тому же сама любит кататься на лошадях. – Я тебя научу, Клава, – мы перешли на ты. Так лично мне удобнее. – Будешь со мной ходить? Лошади классные! Не спорю: возможно, лошади и классные. Но как-то вот скакать на них совсем нет желания. Пока лучше эту тему не развивать. В итоге, днем мы выходим в полном составе к машине. На мне темно-бордовое платье до колена. Сверху – белое пальто в черную клетку. На ногах – туфли на высоком, но устойчивом каблуке. Ну а на голове – да!!! – шляпа с большими полями! Волосы свежепокрашены стилистом. Шляпа бордовая – в цвет платья, с потрясным белым цветком сбоку. Красиво, но я чувствую, словно мне на голову кастрюлю надели. В машину залезать неудобно. Вылезать из машины неудобно. И я постоянно до нее дотрагиваюсь, боясь, что улетит. – Клава, не надо так часто трогать шляпу, – Вован, естественно, это замечает. – Боюсь, свалится или улетит, – признаюсь я. – Не улетит, не волнуйся. Мы будем сидеть в ресторане. Там практически не чувствуется ветер. Нас проводят через специальный вход для випла. И, действительно, вскоре мы попадаем в ресторан. Пока мало кто сидит – в основном народ тусуется, болтает друг с другом. Вижу уже знакомые с аукциона лица. Ну конечно, Ирка-стервозина тут, как без нее. – О, наша француженка пришла! – говорит она, когда меня замечает. – Ну что, как? Справляетесь ли с ребенком? – Вполне. А что с ней не справляться-то? Нормальный, взрослый человек. Алена смотрит на меня с благодарностью. М-да, видимо, нечасто девочку хвалят. Замечаю, как Вован отходит от нас к компании мужчин. Они здороваются и начинают разговаривать. Я остаюсь на съедение стервозине и ее подружкам. – Не понимаю, как можно нормально жить во Франции, – вступает одна из них. – Сколько туда ездила – ничего хорошего. Ну это она не ездила во многие другие места. Я бы рассказала, где на самом деле ничего хорошего. Хотя во Франции я не была… Может, там действительно так ужасно? – А мне понравилось, – говорит Алена. – Норм. Уж получше чем в той же Турции. Тэк-с, мне в этой беседе участвовать сложно. Лучше, как советует Вован, молчать. В этот момент как раз он и подходит с другими мужиками. – Вы, Клавдия, видели ведь Володину коллекцию картин? – спрашивает меня один из них. Я его видела на аукционе, но, как со мной водится, не запомнила имя. – Да, – киваю. Как ее можно не увидеть? Весь дом завешан. – Очень красиво. А что еще тут отвечать? Какие-то, реально, неплохие. Но я не такой фанат и знаток живописи. Точнее, вообще никакой. – Вы сами кого предпочитаете? Какого художника? – не отстает, блин! – Малевича, – выдаю я. А чо, правда, квадрат классный у него получился. Еще приходит в голову Айвазовский. Он постоянно рисовал море, волны. Это я помню. – Знаете, еще Айвазовского люблю, – озвучиваю свои мысли. – У меня простые вкусы. – Что вы! – восклицает мужик. – Отличные вкусы! Ирина сказала, вы из Франции. Поэтому удивляет, что вы наших назвали, а не французов. – Я же русская… – вспоминаю навязанное мне Вовкой происхождение, – аристократка. Мне ближе наша живопись. «Налетай не скупись, покупай живопИсь!», как говорится. Вот это я зря сказала! Пошутила, называется. Вован делает такие глаза, что мне хочется удрать отсюда куда-нибудь и спрятаться. – Ну, советский фильм такой был… – бормочу. Все начинают смеяться. – Да-да, Клава, «Приключения Шурика», вроде, – говорит кто-то из мужиков. – Надо пересмотреть. Спасибо, что напомнили! – Не за что, – говорю чуть бодрее, хотя Вовкин взгляд более добрым не становится. – Клава у нас простая такая аристократка, – вступает стервозина. – Любит все обычное, русское. Всякие там капусты квашеные, огурцы малосольные. Как я понимаю, водку сильно уважает. Борщи, наверное, Володь, варит? – и засмеялась, знаете, таким жутким, ведьминским смехом. У меня аж мурашки побежали. – Ой, слушайте, я с удовольствием бы посидела на такой диете, – говорит та, что аукцион проводила. – Это же очень вкусно. Но соленья не советуют. И борщи, если только вегетарианские. – Клава отлично готовит, – подтверждает ребенок, четко становясь на мою сторону. – Не сомневаюсь, – с ехидством отвечает стервозина. – Клавочка, а книжечки вы читаете? Толстого, наверное, любите? – Нет, Толстого я не очень, – честно говорю я. – Вот просто обожаю «Гамлета» товарища Шекспира. То есть, сам-то Гамлет мне крайне неприятен. Но книжка нравится. – Почему вам неприятен Гамлет? – с удивлением спрашивает мужик. А Вован все с большим интересом слушает разговор, даже не пытаясь его прекратить и поговорить о чем-то другом. – Он очень нехорошо поступил с Офелией, – отвечаю я мужику. – Некрасиво. Довел бедную девушку до самоубийства. Не нужно ей было идти на такие крайние меры. Но, видимо, психика была неустойчивая. Сильно расстроилась. И я ее понимаю. Короче, все мужики одинаковые. – Козлы? – хмыкая, спрашивает хозяйка аукциона. – Я с вами полностью согласна, Клава. Пожалуй, перечитаю «Гамлета». Посмотрю на него другими глазами. – Как с вами интересно беседовать! – восклицает мужик из Вовкиной компании. – У вас весьма оригинальный взгляд на вещи. Спрошу еще про любимый фильм. Я так понимаю, что вы любите советские комедии? – Само собой, – бодро говорю я, и тут вспоминаю, с какими людьми разговариваю. Надо что-то поумнее сказать. – Но больше всего люблю… – блин, как же его фамилия-то! – Феллини, вот! Мы тут смотрели у Владимира дома… Такой жалостливый фильм! Я прям заплакала. – Володе с вами повезло, – смотрит на меня с удивлением, но по-доброму, мужик, который спрашивал про любимых художников. – Вы такой искренний человек! И вкусы у вас совпадают. Вовка наш тоже любит Малевича, Шекспира и Феллини. Надо же! – Думаю, Клавочка специально так отвечает, – не дает расслабиться стервозина. – Изучила его вкусы и вот… Тут на мое счастье раздается какой-то громкий сигнал. – О, друзья, скоро начало. Надо рассаживаться. Вовка ведет нас с Аленой к нашему столу. На всех столах белоснежные скатерти, вазы с букетами цветов и бутылки с вином. – Это что, бесплатно? – показываю я на бутылку. – Нет, в качестве рекомендации. Если мы закажем другое вино, это уберут, – объясняет Вован. Вместе с официантом, который раздает меню в здоровых папках, подходит еще один мужик. Весь из себя, в костюме… – Будете делать ставки? Вот участники заезда, – и раздает книжицы с фотками и описанием лошадей, расписанием заездов. Если бы я еще чего в этом понимала. – Клава, предлагаю тебе выбрать, на кого ставить, на свое усмотрение, – говорит Вовка. – Проверим твою чуйку. Сам со знанием дела листает книжицу и делает пометки на специальном листке. Кошу глазом – Аленка явно в курсе дела. М-да, если бы меня с детства водили на скачки, я бы, наверное, тоже быстро ориентировалась. Рассматриваю фотки в книжице. Ага, вот темная, симпатичная лошадка. Пусть будет она. Прошу Алену помочь мне с листочком. Она мне тыкает где чего написать. – Ставки сделаю я, – Вован забирает у меня листок. – Это у нас традиция. Я их делаю, никому не говоря. И потом получается сюрприз. – Если выиграешь, – смеется Аленка, – то приятный. Если проиграешь, то для папы не очень. Но мы с ним обычно какие-то деньги все-таки получаем. Ну да, ну да… Неприятный сюрприз получится со мной, тут уж к гадалке не ходи. *** Во время заездов я больше в тарелку смотрю, чем на бегущих лошадей. Вован заказал все сам, поэтому мне приходится осторожно ковырять вилкой в мидиях и прочих деликатесах. И с ножом я не привыкла салаты есть. Второе тоже – обычно сразу нарезаю мясо на кусочки. В правой руке потом всегда вилка, а тут как китайскими палочками. Помню, мы с подругой как-то пошли в их ресторан. Она меня заставляла палочками есть. Недолго. Потом я плюнула на это дело и попросила нормальные приборы. Оно, конечно, ножом – не палочками, но все равно неудобно. – Клава! Клава! Твоя второй прибежала! – дергает меня Аленка. Вот это да! Чуйка сработала! – Ничего себе! Я что-то выиграла? – я реально в шоке. По лотерейным билетам никогда особо ничего не получала. А тут, на тебе! – Молодец, – хвалит меня не очень понятно за какие заслуги Вован. Никакого ж ума не надо. Чисто, пальцем в небо. – Я тебе скину выигрыш на карту. Вечером мне приходит цифра, которую я не сразу и осознать могу – столько нулей. – Вов, – стучу осторожно в дверь его кабинета. Просовываю голову. – Вов, там чего-то денег многовато пришло, – у меня даже голос сел от волнения. – Решил рискнуть. Сделал за тебя большую ставку. Обычно новичкам везет. А тут и ты, и лошадь – обе новенькие, – улыбается. – Так что наслаждайся! В своей комнате… ну то есть, в Иркиной, смотрю селфи, которые делала на скачках. А что? Мне шляпа идет! Вполне! ---------- Глава 13 Глава 13 За воскресным завтраком мы сидим, как настоящая семья. Я понимаю, что зря размечталась. Вовка закончит дела с разводом, и я тут же перестану быть его невестой. К тому же вернется дядя Яша, и меня отправят на все четыре стороны.Денег теперь на карточке много. Но дело не только в деньгах (хотя чувствовать себя в этом плане уверенно, оказывается, приятно). Я успела, всего за несколько дней, привыкнуть к Вовану. Да, он почти всегда имеет суровое, точнее, кислое выражение лица. Часто молчит. Уходит к себе. Но с ним появилось ощущение защищенности. И страха перед ним, какой был с Лёшкой, нет. От Лёшки можно было ожидать чего угодно: напьется, наорет, ударит…После завтрака планирую уборку кухни. А то – невеста невестой, но обязанностей по дому никто с меня не снимал.Когда тру столешницу, совершенно неожиданно появляется Вовка. За ним стоит Алена, разводит руками, пожимает плечами и показывает взглядом на отца. Ничего не понимаю.– Оставь уборку, Клавдия, – говорит Вован. – Алена нашла тебя в соцсети. Показала мне твою страницу.Продолжаю не понимать. Ну есть у меня страница. Друзей мало – мы там все знакомые. Кто со школы, кто с техникума. Есть и народ с магаза.– И чо? Что, Вов, Володь?– Чо? А то, что ты там, оказывается, выкладываешь фотографии из моего дома. Моего, Клавдия! Я тебе подписывал разрешение на его демонстрацию? Тебе кто-то разрешал выкладывать фото моих знакомых? Там и со скачек есть. Быстра ты…– А, ты про это, – вздыхаю с облегчением: думала, он чего-то там ужасное нашел. – Так то ж селфи. Там дома-то твоего почти нет. И на скачках хотела в шляпе сфоткаться. Я и не видела, что кто-то попал. Это случайно.– За случайно, Клавдия, бьют отчаянно. Есть такая поговорка. Ты же любишь всякие народные мудрости.– За нечаянно, но я, да, – нечаянно. Бить не надо, – пытаюсь шутить я, хотя вижу, что Вован серьезен, как незнамо кто.– Дома там вполне достаточно. И людей видно вполне нормально. Мой дом – моя крепость! – практически рычит он. – Ты там расписываешь свою красивую жизнь. А тебе было сказано, в какой я ситуации с разводом. Ирина тоже может тебя найти. Если Алена нашла, то и той не составит труда. И ей будет не сложно понять, что я вру про твое происхождение.– Вов, но ты мог не врать, что я из Франции…– А откуда??? Из деревни Гадюкино?– Я из Костромы. Красивый город. Ну да, не Париж… Наверное…– Именно! Красивый город, – передразнивает. – Ты, Клава, деревня, пойми! Да, я зря соврал, но я сказал это шутя. И понеслось. Ирка всем рассказала, кто моя невеста.– Я удалю все фотки. Ничего страшного.– Страшно то, что тебя не переделать! Понимаешь? Ты даже толком есть не умеешь нормально. Я видел вчера в ресторане, как нож туда-сюда перекладываешь из одной руки в другую. В общем, так. Фотографии, естественно, – с нажимом произносит он последнее слово, – удаляешь. Профиль удалить не требую. Но надо его закрыть.– Закрыть? – не понимаю я.– Только для друзей, – вылезает из-за папиного плеча Алена. – Я тебе помогу. Тогда посторонние будут видеть только аватарку. А посты и фотки не будут.– Хорошо, – киваю. Закрыть, так закрыть. Мне особо для посторонних и не надо. Фотки жалко удалять, но в телефоне на память все равно останутся.– И телефон. Из телефона все удалить! – гремит Вовкин голос. – Ты, Клавдия, не очень понимаешь, в какой мир попала. Это не твои шуточки-прибауточки. У нас, бывает, и людей похищают, и дома грабят… У меня тут картин на миллионы. Не рублей. Евро. Короче, все вычистить. А как с тобой быть, я подумаю. С адвокатом посоветуюсь.Он выскакивает с кухни.Вскоре я слышу, как грохает входная дверь – ушел.– Извини, пожалуйста, – тихонько говорит Алена. – Я не думала, что этим кончится. Хотя надо было. У папы с этим строго. Я как-то подзабыла. Но он прав. Я тоже аккуратно публикую в соцсети. Обычно котиков безвинных.– Ничего. Удалю.Я стою к ней спиной. Почему-то у меня покатились слезы, и я не хочу, чтобы Алена это видела.Чего я себе навоображала… Невеста, ага! Он прав, конечно. Деревенщина. Надо собраться и уехать. Мне вон в той самой соцсети подруга написала. Она в Москве устроилась. Квартиру сняла. Пока попрошу у нее перекантоваться. А там видно будет. Деньги на первое время есть. И не только на первое. Может, работу найду.Я иду в комнату стервозины. Все ж не мое вокруг. Чужие вещи, выбранная ею мебель… Беру свой рюкзак. Туда нормально вмещаются те дешевые шмотки, которые я купила в торговом центре. Все платья и шляпу оставляю – куда мне в них ходить.Тихонько иду вниз по лестнице.– Не уезжай, Клав, – слышу позади себя голос Алены.– Извини, детка, лучше я пойду. Ты тут одна не хулигань, – еле вымучиваю улыбку. – Еда в холодосе есть. Даже если папа вернется поздно, тебе хватит и еще останется. Пока.Аленка вдруг подбегает и крепко меня обнимает.***Иду к станции. Знакомый путь. По дороге утираю сопли. Звоню подруге. Да, она не против меня приютить, пока я найду работу и квартиру. ---------- Глава 14 Глава 14 Дверь открылась, и меня окутывает запах свежеиспеченного печенья – Маринка обожает печь. На пороге– моя школьная подруга, с которой не раз в свое время перетирали косточки мужикам. – Ну что, разорилась окончательно? – она меня обнимает, хлопая по спине так, что я чуть не падаю. Крепкая у Маринки рука, ничего не скажешь. – Если бы! Тогда хотя бы было на что жаловаться. А так – просто выгнали на улицу из шикарного дома. Если честно, то даже не особо выгоняли. Сама ушла. – Ого, ты собрала волю в кулак и не стала прогибаться! Поздравляю! – Марина весело подмигивает и толкает в сторону кухни. – Идем, у меня есть вино и полный набор утешительных фраз. Я плюхаюсь на стул, а она наливает мне в бокал вина. Не, бокал обыкновенный. Я даже знаю, что он не для красного. Но если я такое Маринке залеплю, она меня тут же выгонит. Помню, мы и из кружек пили когда-то. Ничего, пережили такой позор без проблем. – Значит, так, – Маринка берет на себя роль опытного психолога. – Без работы – фигня. Без квартиры – тем более. А бывший – так ему еще и аллергия на кошек передастся, я проверяла. Я смеюсь, чуть не поперхнувшись вином. – Марин, какие кошки? Тем более, у него их и нет. У меня одна перспектива: через неделю чемодан-вокзал-Кострома, если работу не найду. – Кошки нет – подарим. Это у меня тут был мужик с кошкой. Я ушла, а у него на нее аллергия образовалась, – Маринка хохочет. – Месть такая. А если серьезно – поживешь у меня. Месяц. Максимум два. Потом я тебя выгоню, потому что так мы с тобой сопьемся точно, но зато у тебя будет время найти работу. Я смотрю на подругу. – Ты… правда готова меня приютить так надолго? – Ну, если ты не будешь смотреть сериалы на полной громкости, то да. Я хочу сказать что-то трогательное, но в этот момент кот Васька прыгает ко мне на колени и начинает мяукать, подставляя спину для глажки. – Видишь? Он уже одобрил твое проживание! – говорит Маринка. – Он мне лапой бедро гладит, Марин! – Это ритуал посвящения. Теперь ты официально бомж на птичьих правах в моей квартире. Я смеюсь, хотя глаза почему-то предательски заморгали. – Ладно, договорились, – я поднимаю бокал. —За то, что ты лучшая подруга и садистка, которая подселяет меня к своему коту-бабнику. Но, честно, я буду старательно искать работу. Надеюсь, недолго тебя буду стеснять. – О, это только начало! – Маринка зловеще ухмыляется. – Завтра ищем работу, послезавтра идешь на собеседование, а через неделю – ты уже ненавидишь меня за то, что я не даю тебе лежать и страдать! Я притворно вздыхаю. – Черт… Может, лучше под мостом? – Поздно, документ о заселении уже подписан, – она показывает на Ваську, который теперь мурлыкает у меня на коленях, оставляя шерсть на черных джинсах. И знаете что? Даже с котом-бабником и подругой-тираном я вдруг чувствую, что жизнь еще не закончилась. – Отлично! Давай выпьем – завтра новая жизнь! И мы пьем. За новую жизнь. За друзей. И за то, что коты – бабники, но хотя бы не бывшие. – Понимаешь, я – дура! Мы продолжаем сидеть у Маринки на кухне и обсуждать мою ситуацию. Не просто, конечно, обсуждаем, а под водку с закуской – вино успело закончиться, а магазины уже алкоголь не продают. – Сама не поняла, как влюбилась, – слезы по-прежнему наворачиваются на глаза, как вспомню несколько дней рая в Вовкином доме. – Поэтому, да, дура! И признаю этот факт! – Клав, ну почему сразу «дура». С каждой может случиться, – пытается успокоить меня Маринка. – Я вон помню, в восьмом классе та-а-ак влюбилась в Пашку из соседней школы… – В Пашку? Это вот в того красавца из девятой школы? – я перестаю лить апельсиновый сок в стакан с водкой. – Мне кажется, все тогда в него были влюблены, даже училки. На какого-то актера был очень похож. – Точно! Прям лицо с экрана. Страдала по нему, жесть! А он вообще на меня и не смотрел. – Марин, тут есть разница, – со знанием дела говорю я. – Начнем с того, что мне не тринадцать или сколько там нам было тогда лет. Мне сороковник и даже с легким таким хвостиком. В моем возрасте влюбляться без причины, Марин, явный признак дурачины. То есть, если в школе нас можно было назвать дурочками… Знаешь, с легкой такой даже душевностью. То сейчас дурищей. Большой такой дурищей с придурью. Причем, с Пашкой было куда больше шансов, чем с Вовкой. Маринка захватывает пальцами огурец из банки. Ничего-то мы не переложили, как у Вовки положено, по красивым мисочкам. Сидим, как лохушки, без ножей. И все мое полученное у него воспитание идет коту Ваське под хвост. Всхлипываю от безысходности. – Клав, не переживай! – Маринка наливает мне еще водки. – У тебя зато теперь денег много. Есть на что жить. Нет худа без добра. Я чувствую одно худо. Но подруга в чем-то права. – Денег полно. Завтра займусь поиском квартиры, а потом и работы. Все равно надо, Марин, на работу устроиться. Деньги – сегодня есть, завтра нет. Как песок сквозь пальцы просыплются… И главное, из-за чего! – снова вспоминаю Вовкины обвинения. – Из-за фоток в соцсети! – Клав, у них, у этих богатых, знаешь, как в песне поется, – не очень уже связанно говорит Маринка, – «наша служба и опасна, и трудна»! Им нельзя быть на виду. – Да, удалила я все и профиль закрыла. Интересно, что он теперь знакомым скажет – куда невеста подевалась. Французская, блин, аристократка. Мы пьем и ржем, придумывая мне биографию одна другой нелепее. Но когда мы уже напились и собираемся спать, меня снова накрывает тоска. – К такой жизни, как с Лёшкой была, уже вернуться не смогу, Марин. Ладно, без ножей и вот этих всех выкрутасов, – показываю на просто накрытый стол, – без белых скатертей и позолоченных тарелок. Но вот относился Вовка ко мне… ну как бы все равно с уважением. Понимаешь? Он никогда не обзывался… максимум, скажет, что я деревенщина… Не ударил… даже не пытался руку поднять… А киношка, Марин? Как он в киношке своей меня поцеловал… И хочется мне, Марин, не красивой жизни, а вот этого отношения человеческого. Иногда мне казалось, что я ему нравлюсь. Что и он тоже влюбился чуточку… *** На следующий же день, несмотря на адскую головную боль, нахожу квартиру. Рядом с Маринкиной. Все-таки, подруга всегда будет под рукой. Сопли утереть друг другу и поржать. Это важно. А то Москва – город большой, пока доедешь, уже ничего не захочется. Я не хочу пользоваться ее добротой и жить дольше. В ближайшем сетевом супермаркете вижу объявление, что требуется кассирша. Меня берут на испытательный срок. Зарплата очень низкая – магаз дешевый, да и сначала всегда копейки платят. Но ребята из аула, которые грузчиками работают, говорят, что шеф хороший. Вроде не сильно прижимает, и условия терпимые. Работа – это хорошо. За смену так устаю, что никаких сил потом думать о Вовке и красивой жизни нет. Тем более, отвыкла я от такого графика. От ночных смен тоже. Вроде, бегала к холодильнику посреди ночи, но так-то спала. Теперь сижу на кассе и проклинаю ночных покупателей, которых нечистая принесла в магаз на мою голову. Дядя Яша вернулся. Я ему ничего не рассказывала. Видимо, Вован тоже молчит. Говорит, пока Аленку водитель в школу возит. Но скоро каникулы. Как раз и дела Вовка с шейхами закончит. Поедут обратно на свои моря-океаны. Про развод дядя Яша, понятное дело, ничего не знает. Но так как стервозина не появляется, видимо, не помирились. От этой мысли иногда становится приятно. Хотя чо мне это дает? Да ничо, в общем-то. – Может, когда они уедут, ты снова ко мне заселишься? По хозяйству помочь? – спрашивает дядя Яша. – Не, дядь Яш, – отвечаю. – Я ж тут уже устроилась. Не хочется место терять. На самом деле, так-то хоть шанс есть Вовку забыть. А если вернусь, то сопли-слезы гарантированы. Оно мне, скажите, надо? ---------- Глава 15 Глава 15 Сижу за кассой. Вечер. Силы на исходе. Перед глазами мелькают штрих-коды, упаковки, руки покупателей – молодые, морщинистые, с маникюром и без, кольца, браслеты, у некоторых татуировки, у кого-то ногти грязные… Непроизвольно замечаю. Но на лица смотрю, если задают вопросы или жалуются. Так-то не до лиц. Слава богу, очереди поздно вечером нет. В основном идут к кассе-роботу. Перед глазами появляется мужская рука с бутылкой вина. Пробиваю. Ух, дорогущего взял! У нас в основном-то не шибко в этом плане шикуют с вином. Водки или коньяку могут еще взять, а с винишком не особо гуляют. – Девушка, вы согласитесь со мной выпить? – слышу голос покупателя. – Я тут у вас приличное вино сумел найти. Более-менее. Приглашаю на свидание. Вот ведь! Иногда такие покупатели бывают. Прилипнут со своими шуточками. – Не, я на работе. Картой? Платите, пожалуйста. – Клавдия, ну не ворчи. Я уже заплатил. Давай, я тебя подожду. Поднимаю взгляд от кассы. Блин, Вован! – Ты как меня нашел?! – Ну как… есть способы, – улыбается. – На самом деле, Клава, совсем несложно. Просто спросил у дяди Яши, где ты. Потом попросил своего охранника сгонять сюда и узнать, как ты работаешь. – Эй, мужик, хватит трепаться! Люди ждут! Реально за Вованом уже три человека выстроилось. А нынче и три человека за очередь считают и жаловаться начинают. – Да ладно! – говорит другой. – Пусть люди обсудят, чего им надо. Не видите, важный разговор. Подождем, ничего страшного. – Кому не страшно, а кто и торопится! Девушка, вы ему там пробиваете или как? – Вов, Володь, у меня смена сегодня до двенадцати ночи. Так что ничего не получится. Пока еще сдам, пока туда-сюда. Только к часу выйду. Слишком тебе долго ждать придется. – Не волнуйся, приеду за тобой, когда надо. Договорились, да? – смотрит внимательно. Чтобы не нервировать очередь, быстро киваю. – Пакет вам пробить? – спрашиваю. – Пробивай, Клав. Платит за пакет и уходит. Я работаю дальше: «карта магазина, пакет, как платить, хорошего вечера…» *** Сдав смену, иду переодеваться. Сил почти не осталось – почему-то народ набежал к полуночи, когда уже руками еле шевелишь, поясница болит, попа вся отсижена. Вспоминаю, что суббота ж была – понятное дело. Всегда люди спохватываются вечером: мол, надо еще что-то купить. Или незваные гости у них, а холодос пустой. Или самим чего-то вкусненького захотелось с алкоголем – его ж в доставку не закажешь. Хорошо, что живу рядом. Это вот я умно придумала – найти работу рядом с домом. Сейчас доплетусь и рухну в постель. Вот даже на душ сил нет – второй день подряд тежеловато в таком режиме. Зато завтра выходной. Ура! Выхожу на улицу. С нашей стороны – со стороны служебного входа – всегда темень. Только один фонарь висит над дверью. А там уже дальше – в конце двора. – Клавдия, пройдемте, вас ждут. – Чо, ты чего, мужик! Ща на помощь позову! А он схватил крепко под руку, тащит и еще сумку с продуктами выдирает – я на выходные со специальной скидкой для сотрудников набрала. – Вы меня не узнаете? Какое узнавать?! Темно – схватил-то он меня уже когда вышла из-под фонаря. И одет во все черное, супостат! – Нет, мужик, не узнаю. Ща кричать буду! – Не надо кричать, Клавдия. Это ж я, Серёга, телохранитель Владимира Григорьевича. Охранник. – Фу-у! – выдыхаю. – А чего меня куда-то тащишь? – Так он же вас на свидание пригласил. – Фу ты, ну ты! Забыла, Сереж. Начисто! – Бывает, ничего страшного. Вы мне сумку-то дайте. Тяжелая, видать. И пойдемте на улицу. Владимир Григорьевич, понимаете, не знал точно, где и во сколько вы выйдите. Меня тут просил подежурить, а сам с водителем и вторым телохранителем с другой стороны стоит. – Божечки! Какие жертвы! – ехидничаю, а самой приятно. Но вот думаю, как я выгляжу. Вроде ничего. Но второй день все-таки на кассе сижу. Наверное, не лучшим образом… Огибаем магаз, выходим на улицу. А там, на дороге стоит дли-и-инный лимузин. Фактически, лимузинище. Во кто-то шиканул! Вроде поздно для свадьбы. Хотя кто их знает. Может только с ресторана возвращаются. – Клава, привет, – Вован навстречу идет. – Да уж виделись, – я смотрю вниз, боюсь встречаться с ним взглядом. – А ничего, можем еще разок поздороваться. Давно не здоровались. – Чо давно, Вов, всего-то пару ж недель прошло. – И не скучала совсем? – Ну если немножко… было дело. – Вот, это тебе, – протягивает огромный букет роз. – Ну и как говорил, приглашаю на свидание. – Спасибо, – беру цветы, – очень красивые. У меня тут, Вов, сумка с продуктами. Ее вон Серёга держит. Запаслась на выходные. – И очень правильно. Мы сейчас попросим Сергея положить сумку в машину. Пошли, Клав, бери меня под руку. Ну я беру. А он ведет меня к тому самому лимузину. Водитель открывает дверь, и мы усаживаемся внутрь. – Катать тебя буду по Москве, – сообщает Вовка. – Можно сказать, экскурсия по ночному городу. Была на такой? – Не, – отвечаю растеряно. – Я вообще по Москве особо не успела погулять… В дороге Вован наливает нам навороченного шампанского – ага, опять брютик, надо, видать, отвыкать от сладкого. Про винишко из моего магаза, наверное, забыл. Вкуснятины всякие из мини-холодильника вынимает. Честно, есть охота, поэтому набрасываюсь с аппетитом. – Прости, Вов, Володь, реально жрать, прости, есть, хочется. – Ешь-ешь, – смеется. – Не извиняйся. Это я должен извиниться. Когда я в тот день вернулся вечером и тебя дома не обнаружил, Алена мне правильно сказала: «Ты, пап, хорошую женщину обидел. Она же не из плохих побуждений. Ну не сообразила. Не знала». Я сначала потерпел без тебя. Но недолго, как видишь. Ничего не обещаю. Характер у меня несладкий… – Это правда, – подтверждаю, – как брют. Не обижается, смеется. Лимузин останавливается. Мы выходим из машины с бокалами в руках и оказываемся на набережной Москва-реки. Все залито огнями. – Красотища! – выдыхаю я. Вдруг небо разрывает фейерверк – над рекой вспыхивают разноцветные салюты. – Ух ты! Вов, праздник что ли какой? – Да. Я тебя нашел. Это в честь тебя, Клав. – В честь меня фейерверк в центре Москвы?! – я чуть не поперхнулась шампанским. – Ага, точняк, – пытаясь копировать мои интонации, говорит Вован. – Сегодня поедем ко мне? Я по твоим завтракам соскучился. ---------- Эпилог Эпилог На лето мы уехали на Лазурный берег, и я посмотрела наконец, что такое эта их Франция. Ничего так. Красотень! Стервозине не удалось отсудить дом, но Вован оставил ей московскую квартиру и пожизненное обеспечение. Она, правда, уже через год снова вышла замуж и села на шею новому мужику. Честно, я тоже сижу на Вовкиной шее – работать мне не дает. С Лёшкой, конечно, мы развелись – летом Вовкины адвокаты все устроили без моего присутствия. Осенью мы с Вованом поженились. В свадебное путешествие поехали в Эмираты – в гости к одному из шейхов, с которыми у Вовки дела. А через год у нас совершенно неожиданно родился мальчишка. Почему неожиданно? Да не ждала уж я. Вроде, поставила на этом жирный крест. А вот получился ребеночек. Совершенно здоровенький. Тьфу-тьфу-тьфу! Назвали мальчишку Григорием – в честь Вовкиного отца. Хотела назвать Яшкой – в честь дяди Яши, но понимания в этом вопросе не нашла. Настаивать не стала. Аленке очень нравится возиться с братишкой. – Ну ты баночек-то накрути, Клав, – говорит мне иногда Вован. – Больно у тебя вкусно получается. А я чего? Кручу. Чего не накрутить-то для любимого человека. ----------