<?xml version="1.0" encoding="UTF-8"?>
<FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0" xmlns:l="http://www.w3.org/1999/xlink"><description><title-info><book-title>Повелитель тайн. Том 1. Клоун</book-title><author><first-name>Е</first-name><last-name>Юань</last-name><home-page>https://gigabooks.ru/tag/e-yuan</home-page></author><annotation><p>Чжоу Минжуй жил обычной жизнью: учился, подрабатывал, активно писал комментарии в Интернете. Особенно ему нравилось последнее, за что он удостоился званий диванного аналитика и поверхностного эксперта по многим вещам. Но всему пришел конец, когда однажды молодой человек очнулся в теле некоего Клейна Моретти, который только что покинул бренный мир… совершенно не тот, в котором жил Чжоу Минжуй. Теперь ему предстоит раскрыть тайны своего нового прошлого, а заодно разобраться в системе местного мироустройства, где индустриализация переплетается с магией, религия — с наукой, а реальность — с потусторонним.</p><p>Перевод: Крипт С.</p><p>https://t.me/cript_s</p></annotation><coverpage><image l:href="#cover.jpg"/></coverpage><lang>ru</lang><sequence name="Повелитель тайн"/><genre>trillery</genre><genre>molodezhnaya</genre><genre>uzhasy</genre><genre>detektivy</genre><date value="2026-11-17">17.11.2026</date></title-info><document-info><author><first-name>FB2 Generator</first-name></author><program-used>FB2 Generator</program-used><date value="2026-11-17 18:40:42">17.11.2026 18:40:42</date><id>povelitel-tain-tom-1-kloun</id><version>1.0</version></document-info></description><body><title><p>Повелитель тайн. Том 1. Клоун</p></title><section><title><p>Глава 1 Багрянец</p></title><p>Глава 1 Багрянец</p><p>Больно!</p><p>Как же больно!</p><p>Голова просто раскалывается!</p><p>Причудливый, полный невнятного шёпота сон стремительно разлетелся на осколки. Спящий Чжоу Минжуй почувствовал жуткую, пульсирующую боль в голове, будто кто-то со всего размаху огрел его дубиной. Нет, скорее это походило на то, как если бы в висок вонзили острый предмет и принялись безжалостно там ковырять!</p><p>Шипя от боли сквозь пелену полудрёмы, Чжоу Минжуй попытался перевернуться, обхватить голову руками, сесть, но конечности наотрез отказывались повиноваться. Тело словно больше ему не принадлежало.</p><p>«Похоже, я ещё не проснулся до конца и всё ещё вижу сон… Наверняка сейчас начнётся та самая иллюзия, когда кажется, что уже встал, а на деле продолжаешь лежать в постели…» — Чжоу Минжуй, не понаслышке знакомый с подобными фокусами разума, изо всех сил попытался сконцентрировать волю, чтобы окончательно сбросить с себя оковы мрака и наваждения.</p><p>Однако в пограничном состоянии между сном и явью сознание вечно ускользает, словно дым. Его трудно подчинить, трудно собрать воедино. Как бы отчаянно он ни старался, мысли продолжали путаться, а в голове всплывали всё новые и новые сумбурные образы.</p><p>«С чего бы вдруг посреди ночи, ни с того ни с сего, так дико заболела голова?»</p><p>«Да ещё и так невыносимо!»</p><p>«Уж не кровоизлияние ли в мозг или что-то в этом роде?»</p><p>«Твою мать, неужели я вот так бесславно умру в самом расцвете сил?»</p><p>«Просыпайся! Давай же, просыпайся!»</p><p>«А? Кажется, уже не так сильно болит? Но внутри всё равно такое чувство, будто мозг медленно пилят тупым ножом…»</p><p>«Похоже, уснуть больше не выйдет. И как я завтра пойду на работу?»</p><p>«Какая ещё работа? Раз голова болит по-настоящему, нужно брать отгул! И плевать на ворчание менеджера!»</p><p>«А если подумать, это не так уж и плохо, хе-хе… Вырву себе полдня отдыха посреди суеты!»</p><p>Приступы пульсирующей боли, накатывающие один за другим, помогли Чжоу Минжую по крупицам скопить немного сил. Наконец, он рывком выпрямил спину, распахнул глаза и окончательно вырвался из цепких лап полудрёмы.</p><p>Сначала зрение затуманилось, а затем всё вокруг заволокло лёгкой багровой дымкой. Сфокусировав взгляд, Чжоу Минжуй увидел перед собой письменный стол цвета натурального дерева. В самом его центре лежал раскрытый дневник с грубыми пожелтевшими страницами. В самом верху какими-то странными буквами была выведена одна-единственная фраза, написанная глубокими чёрными чернилами, которые казались настолько свежими, что вот-вот капнут.</p><p>Слева от дневника, у самого края стола, лежала аккуратная стопка книг — примерно семь или восемь томов. На стене по правую руку от них тянулись серо-белые трубы, соединённые с настенным светильником.</p><p>Эта лампа, выполненная в классическом западном стиле, была размером в половину головы взрослого человека. Её внутреннюю часть из прозрачного стекла защищала внешняя решётка из чёрного металла.</p><p>По диагонали под потухшим светильником стояла чёрная чернильница, окутанная бледно-красным сиянием. Рельеф на её поверхности складывался в смутные очертания ангела.</p><p>Перед чернильницей, справа от дневника, мирно покоилась тёмная перьевая ручка с пузатым корпусом. Её перо тускло поблескивало, а колпачок лежал рядом с револьвером, отливающим латунью.</p><p>Пистолет? Револьвер? Чжоу Минжуй застыл в оцепенении. Всё, что он видел перед собой, было абсолютно чужим и ни капли не походило на его собственную комнату!</p><p>В пылу растерянности и потрясения он заметил, что и стол, и дневник, и чернильница, и даже револьвер покрыты тонкой багровой «вуалью» — светом, льющимся из окна.</p><p>Повинуясь инстинкту, он поднял голову, медленно переводя взгляд всё выше и выше:</p><p>Посреди ночного неба, на фоне чёрного «бархатного занавеса», высоко висела кроваво-красная полная луна, безмятежно источая своё сияние.</p><p>Это… Чжоу Минжуя охватил необъяснимый ужас. Он резко вскочил, но не успел даже до конца выпрямить ноги, как голову пронзила острая, пульсирующая боль. Из-за этого он на мгновение лишился сил, потерял равновесие и тяжело рухнул задом на сиденье стула из твёрдого дерева.</p><p>Бам!</p><p>Несмотря на боль, Чжоу Минжуй оперся руками о стол и снова поднялся. В панике обернувшись, он принялся оглядывать окружающую обстановку.</p><p>Комнатушка была крохотной. По левую и правую стороны виднелись коричневые двери, а вплотную к противоположной стене стояла деревянная двухъярусная кровать.</p><p>Между ней и левой дверью расположился шкаф: сверху две распашные дверцы, снизу пять выдвижных ящиков.</p><p>На стене у самого края шкафа, примерно на высоте человеческого роста, тоже были проложены серо-белые трубы, но здесь они соединялись со странным механическим устройством, где местами проглядывали шестерёнки и подшипники.</p><p>В правом углу, ближе к письменному столу, громоздилось нечто похожее на угольную печь, а рядом стояли суповая кастрюля, чугунный котелок и прочая кухонная утварь.</p><p>Чуть дальше за правой дверью находилось ростовое зеркало с двумя трещинами. Узоры на его деревянной подставке выглядели просто и незамысловато.</p><p>Скользнув взглядом, Чжоу Минжуй смутно разглядел в отражении самого себя, себя нынешнего:</p><p>Чёрные волосы, карие глаза, льняная рубашка, щуплое телосложение, ничем не примечательные черты лица с довольно глубоким рельефом…</p><p>Это… Он резко вдохнул холодный воздух, и в голове роем закружились самые разные беспомощные, хаотичные догадки.</p><p>Револьвер, классический европейский интерьер, а также эта багровая луна, разительно отличающаяся от земной — всё кричало об одном-единственном факте!</p><p>«Я… неужели я переместился в другой мир?» — рот Чжоу Минжуя начал медленно приоткрываться.</p><p>Он вырос на сетевых романах и часто фантазировал о подобном, но столкнувшись с этим в реальности, оказался совершенно не готов принять происходящее.</p><p>«Наверное, это и называется — любить дракона лишь на словах?» — спустя несколько десятков секунд сыронизировал он, пытаясь найти хоть каплю веселья в этой горечи.</p><p>Если бы не боль в голове, из-за которой рассудок оставался напряжённым и ясным, он бы точно решил, что всё это лишь дурной сон.</p><p>«Спокойно, спокойно, спокойно…» — сделав несколько глубоких вдохов, Чжоу Минжуй попытался подавить подступающую панику.</p><p>В этот самый миг, как только тело и разум немного пришли в равновесие, фрагменты чужой памяти внезапно вспыхнули и начали медленно проступать в его сознании!</p><p>Клейн Моретти, уроженец города Тинген, графство Ахоа, Королевство Лоэн на Северном континенте. Недавний выпускник исторического факультета университета Хой…</p><p>Отец — сержант Королевской армии, погибший во время колониального конфликта на Южном континенте. Выплаченное за его смерть пособие позволило Клейну поступить в частную гимназию, что заложило фундамент для дальнейшего зачисления в университет…</p><p>Мать — верующая в Богиню Вечной Ночи. Скончалась в тот самый год, когда Клейн сдал вступительные экзамены в университет Хой…</p><p>Также у него есть старший брат и младшая сестра, с которыми они втроём делят скромную двухкомнатную квартиру…</p><p>Семья не могла похвастаться достатком, скорее даже наоборот — еле сводила концы с концами. На данный момент они жили исключительно за счёт старшего брата, работавшего клерком в импортно-экспортной компании…</p><p>Будучи выпускником исторического факультета, Клейн овладел древним фейсаком, который считался прародителем языков всех стран Северного континента, а также гермесом — языком, что часто встречался в древних гробницах и был неразрывно связан с ритуалами жертвоприношений и молитвами…</p><p>«Гермес?» — сердце Чжоу Минжуя дрогнуло. Прижав ладонь к пульсирующим вискам, он бросил взгляд на раскрытый дневник на столе. В этот момент странная надпись на пожелтевшей бумаге перестала казаться чужой, затем стала знакомой и, наконец, полностью читаемой.</p><p>Это было написано на гермесе!</p><p>Чернила, густые и тёмные, гласили:</p><p>«Все умрут, и я в том числе».</p><p>Резко втянув воздух, Чжоу Минжуй испытал необъяснимый ужас. Тело рефлекторно отшатнулось назад, пытаясь оказаться как можно дальше от дневника и этой леденящей душу фразы.</p><p>От слабости он едва не упал и в панике схватился за край стола. Ему показалось, будто сам воздух вокруг стал беспокойным, а в ушах эхом отозвался едва уловимый, частый шёпот. Возникло то самое чувство из детства, когда старшие рассказывали страшные истории на ночь.</p><p>Покачав головой, он убедил себя, что всё это лишь галлюцинации. Снова твёрдо встав на ноги, Чжоу Минжуй отвёл взгляд от дневника, тяжело и прерывисто дыша.</p><p>Тут его взор упал на отливающий латунью револьвер, и в сознании резко вспыхнул один вопрос.</p><p>«Откуда у Клейна, с его-то бедственным положением, деньги и связи на покупку пистолета?» — невольно нахмурился он.</p><p>В раздумьях он вдруг заметил на краю стола неполный красный отпечаток ладони. Его цвет был гораздо темнее лунного сияния и куда плотнее той багровой «вуали».</p><p>Это был кровавый след!</p><p>«Кровавый след?» — Чжоу Минжуй рефлекторно развернул правую руку, которой только что опирался о край стола. Опустив взгляд, он увидел, что его ладонь и пальцы сплошь измазаны кровью.</p><p>Вместе с этим пульсирующая боль в голове никуда не исчезла, она лишь слегка притупилась, но продолжала тянуться непрерывным фоном.</p><p>«Неужели я разбил голову?» — предположил он и, развернувшись, направился к треснувшему ростовому зеркалу.</p><p>Спустя пару шагов в его поле зрения чётко отразилась фигура: средний рост, чёрные волосы, карие глаза и явный налёт интеллигентности, свойственный книжным червям.</p><p>«Это и есть нынешний я? Клейн Моретти?»</p><p>Чжоу Минжуй на мгновение опешил. Посреди ночи освещения катастрофически не хватало, разглядеть детали было трудно, поэтому он шагнул ещё ближе, остановившись почти вплотную к зеркалу.</p><p>При свете багровой луны, струящейся словно тонкая вуаль, он повернул голову, чтобы осмотреть висок.</p><p>В зеркале со всей беспощадной ясностью отразилась жуткая картина: прямо на виске зияла рана с обожжёнными краями, а всё вокруг неё было залито кровью.</p></section><section><title><p>Глава 2 Ситуация</p></title><p>Глава 2 Ситуация</p><p>Топ! Топ! Топ!</p><p>Чжоу Минжуй, до смерти напуганный открывшимся зрелищем, в ужасе шарахнулся назад. На мгновение ему показалось, что в ростовом зеркале отражается не он сам, а высохший, изуродованный труп.</p><p>Разве может человек с такой чудовищной раной оставаться в живых⁈</p><p>Не в силах поверить собственным глазам, он снова повернул голову, чтобы осмотреть висок с другого ракурса. И пусть расстояние до зеркала увеличилось, а тусклый свет скрадывал детали, сквозная дыра и корка запёкшейся тёмной крови никуда не исчезли.</p><p>— Как же так…</p><p>Чжоу Минжуй судорожно втянул воздух, отчаянно пытаясь взять себя в руки.</p><p>Прижав ладонь к левой стороне груди, он почувствовал, как яростно, часто и полно жизни бьётся сердце.</p><p>Затем ощупал открытые участки кожи: под лёгким холодком на поверхности ясно ощущалось тепло циркулирующей крови.</p><p>Присев на корточки, чтобы убедиться, что колени всё ещё сгибаются, он выпрямился. Паника начала понемногу отступать.</p><p>— Что вообще происходит? — пробормотал он, хмурясь, и решил ещё раз как следует осмотреть пробитую голову.</p><p>Сделав пару шагов вперёд, парень внезапно замер: света кровавой луны, льющегося из окна, явно не хватало для столь щепетильного занятия.</p><p>В этот момент в сознании вспыхнул очередной фрагмент чужой памяти. Чжоу Минжуй повернулся к стене рядом с письменным столом, где виднелись серо-белые трубы и настенный светильник, забранный в металлическую решётку.</p><p>Это была газовая лампа — самое популярное устройство освещения в нынешнюю эпоху. Она горела ровным пламенем и давала отличный свет.</p><p>С учётом финансового положения семьи Клейна Моретти, им не следовало даже мечтать не то что о газовой, а даже о керосиновой лампе. Обычные свечи — вот что соответствовало их статусу и доходам. Однако четыре года назад, когда юноша ночами напролёт корпел над учебниками, готовясь к вступительным экзаменам в университет Хой, его старший брат Бенсон рассудил иначе. Решив, что от этого зависит будущее всей семьи, он был готов влезть в долги, лишь бы обеспечить брату достойные условия.</p><p>Разумеется, Бенсон, будучи человеком грамотным и проработавшим не один год, отнюдь не отличался безрассудством. Он умел добиваться своего и всегда просчитывал последствия. Убедив мистера домовладельца, что «проведение газопровода повысит класс квартиры и позволит сдавать её дороже», он вынудил того оплатить базовую прокладку труб. Сам же Бенсон, пользуясь связями в импортно-экспортной компании, где служил, приобрёл новенькую газовую лампу практически по себестоимости. В итоге на всю эту затею ушли лишь их скромные накопления, и обошлось без каких-либо займов.</p><p>Воспоминание быстро померкло. Вернувшись к письменному столу, Чжоу Минжуй открыл вентиль на трубе и повернул выключатель лампы.</p><p>Щёлк, щёлк, щёлк! Раздался звук высекаемой искры, но ожидаемого света так и не последовало.</p><p>Щёлк, щёлк, щёлк! Он крутанул ручку ещё пару раз, однако светильник оставался тёмным.</p><p>— Хм… — убрав руку и потерев левый висок, он принялся усиленно ворошить обрывки чужой памяти, пытаясь понять, в чём дело.</p><p>Спустя несколько секунд парень развернулся и зашагал к входной двери. Там, прямо в стену, было вмонтировано ещё одно странное механическое устройство, к которому также тянулись серо-белые трубы.</p><p>Газовый счётчик!</p><p>Скользнув взглядом по проглядывающим шестерёнкам и подшипникам, он пошарил в кармане брюк и выудил оттуда монету.</p><p>Тёмно-жёлтая, она тускло поблёскивала медью. На аверсе красовался профиль мужчины в короне, а на реверсе — цифра «1» в обрамлении пшеничных колосьев.</p><p>Чжоу Минжуй знал, что это самая мелкая монета Королевства Лоэн — медный пенни. По покупательной способности она примерно равнялась трём-четырём юаням из его прошлой жизни. Существовали также номиналы в пять пенни, полпенни и четверть пенни. И всё же такая градация оставалась недостаточно гибкой, поэтому в повседневной жизни людям частенько приходилось покупать товары вскладчину или добирать до ровной суммы.</p><p>Повертев в пальцах монетку, отчеканенную ещё в год восшествия на престол короля Георга III, парень аккуратно опустил её в узкую вертикальную щель аппарата.</p><p>Дзынь-дзынь-дзынь!</p><p>Как только пенни упал на самое дно, тут же раздалось мерное пощёлкивание закрутившихся шестерёнок, слившееся в короткую, но поистине чудесную механическую мелодию.</p><p>Несколько мгновений понаблюдав за процессом, Чжоу Минжуй вернулся к письменному столу цвета натурального дерева и снова повернул выключатель лампы.</p><p>Щёлк-щёлк-щёлк… Пш-ш!</p><p>Вспыхнувший огонёк стремительно разросся. Яркий свет сначала заполнил внутреннее пространство светильника, а затем, пробившись сквозь прозрачное стекло, окрасил комнату в тёплые, уютные тона.</p><p>Тьма поспешно отступила, багровое сияние оказалось вытеснено за окно, и на душе у юноши стало как-то спокойнее. Он торопливо подошёл к ростовому зеркалу.</p><p>На этот раз он принялся разглядывать висок со всей тщательностью, не упуская ни единой детали.</p><p>Внимательно присмотревшись, он понял: если не брать в расчёт изначальные потёки, жуткая рана больше не кровоточила. Выглядело всё так, словно кто-то идеально наложил жгут и перевязал её. Медленно пульсирующее серовато-белое вещество мозга и плоть, нарастающая прямо на глазах, явно свидетельствовали о стремительном заживлении. Казалось, пройдёт минут сорок, а может, пару-тройку часов, и от страшной дыры останется лишь бледный шрам.</p><p>«Исцеляющий бонус от перемещения в другой мир?» — беззвучно проговорил губами Чжоу Минжуй, криво усмехнувшись.</p><p>Затем он с облегчением выдохнул. Да какая разница, в чём причина! Главное — он жив!</p><p>Взяв себя в руки, он выдвинул ящик стола, достал обмылок, снял с крючка возле шкафа одно из висящих там старых полотенец, после чего открыл дверь и направился к общей уборной, которой пользовались все жильцы второго этажа.</p><p>Надо было срочно смыть кровь с головы. Иначе всё это так и будет напоминать место жестокого убийства. И ладно бы он напугал только себя, но если этот кошмар увидит Мелисса — младшая сестра, которой завтра рано вставать, — проблем потом не оберёшься!</p><p>В коридоре царила кромешная тьма. Лишь скудный свет багровой луны, падающий из окна в самом конце, едва очерчивал контуры выступающих предметов, превращая их в уродливых чудовищ, молчаливо пялящихся на живого человека из густого мрака.</p><p>Ступая как можно тише, Чжоу Минжуй с содроганием в сердце побрёл в сторону уборной.</p><p>Внутри оказалось гораздо светлее: лунные лучи заливали помещение, позволяя разглядеть обстановку. Встав перед раковиной, парень открутил вентиль крана.</p><p>Журчание льющейся воды эхом отдалось в ушах, и он вдруг вспомнил мистера Фрэнки — их домовладельца.</p><p>Поскольку плата за воду входила в стоимость аренды, этот щуплый, низкорослый джентльмен в цилиндре, жилете и чёрном сюртуке взял за привычку регулярно прохаживаться мимо уборных и подслушивать, не льётся ли где вода слишком сильно.</p><p>Если плеск казался ему чересчур громким, мистер Фрэнки напрочь забывал о манерах. Он принимался яростно колотить тростью в дверь и вопить на весь коридор: «Ах ты проклятый ворюга!», «Транжирить воду — это позор!», «Я тебя запомнил!», «Ещё раз такое увижу — вылетишь отсюда вместе со своими паршивыми пожитками!», «Поверь мне, это самая дешёвая квартира во всём Тингене! Нигде больше ты не найдёшь такого щедрого хозяина, как я!»</p><p>Вынырнув из воспоминаний, Чжоу Минжуй намочил полотенце и принялся раз за разом оттирать кровь с лица.</p><p>И только когда в мутном, облезлом зеркале отразилось лишь бледное лицо с ужасающей раной, он наконец-то облегчённо выдохнул. Стянув через голову льняную рубашку, парень принялся намыливать и застирывать кровавые пятна на ткани.</p><p>И тут он нахмурился, осознав, что на этом проблемы не заканчиваются:</p><p>Учитывая размер дыры в голове и количество вытекшей крови, следы должны были остаться не только на нём самом, но и в комнате!</p><p>Покончив с рубашкой через несколько минут, Чжоу Минжуй прихватил влажное полотенце и поспешил обратно. Первым делом он оттёр кровавый отпечаток ладони на столе, а затем, при свете газовой лампы, принялся искать другие улики.</p><p>И нашёл. На полу и под столом россыпью виднелись багровые капли, а у левой стены валялась отливающая желтизной сплющенная пуля.</p><p>«…приставил револьвер к виску и выстрелил?» — когда фрагменты мозаики сошлись воедино, Чжоу Минжуй в общих чертах понял причину смерти Клейна.</p><p>Впрочем, проверять эту догадку он не спешил. Тщательно отмыв «место преступления» от крови, он поднял пулю, подошёл к столу, откинул барабан револьвера влево и вытряхнул содержимое.</p><p>Цок, цок, цок! На стол со звоном выкатились пять патронов и одна стреляная гильза. Все они ярко блестели латунью.</p><p>— Так я и думал… — кивнул юноша, глядя на гильзу, после чего начал по одному загонять патроны обратно в каморы.</p><p>Скользнув взглядом влево, он вновь посмотрел на лежащий поверх раскрытого дневника зловещий постулат: «Все умрут, и я в том числе». В голове сразу же зароилась уйма вопросов.</p><p>Откуда у него оружие?</p><p>Это настоящее самоубийство или искусная инсценировка?</p><p>В какие неприятности мог вляпаться обычный выпускник исторического факультета из простой семьи?</p><p>И почему после выстрела в голову в упор осталось так мало крови? Только потому, что он вовремя переместился в это тело и прихватил с собой бонус исцеления?</p><p>Немного поразмыслив, Чжоу Минжуй натянул чистую льняную рубашку и тяжело опустился на стул, переключившись на куда более насущную проблему.</p><p>То, что приключилось с Клейном, сейчас волновало его меньше всего. Куда важнее было понять: какого чёрта он вообще сюда попал и можно ли вернуться обратно!</p><p>Родители, родственники, закадычные друзья, необъятный и прекрасный интернет, в конце концов, куча всякой вкусной еды… Одно лишь воспоминание обо всём этом вызывало жгучее желание немедленно оказаться дома!</p><p>Щёлк. Щёлк. Щёлк… Правая рука парня бессознательно откидывала барабан револьвера и захлопывала его обратно, раз за разом.</p><p>«Да вроде в последнее время всё было как обычно, ну, разве что не везло немного. Так с чего бы мне вдруг совершить скачок между мирами?»</p><p>«Не везло… Точно! Я же перед ужином провёл тот самый ритуал на удачу!»</p><p>Эта мысль словно молния пронзила разум Чжоу Минжуя, вмиг разогнав густой туман в памяти.</p><p>Будучи самым настоящим диванным политиком, диванным историком, диванным экономистом, диванным биологом и диванным фольклористом, он всегда гордо заявлял, что «знает всего понемногу». Хотя его лучший друг частенько шутил, что правильнее было бы сказать: «ни хрена толком не знает, кроме верхушек».</p><p>Оккультизм был как раз одной из таких областей.</p><p>Ещё в прошлом году, навещая родные края, он наткнулся на барахолке на ветхую книгу в традиционном переплёте под названием «Тайные магические искусства эпох Цинь и Хань». Выглядело чтиво забавно, и он решил, что оно отлично подойдёт для того, чтобы пускать пыль в глаза в сетевых спорах, а потому не раздумывая купил. Увы, интерес угас так же быстро, как и вспыхнул. Читать столбцы иероглифов сверху вниз оказалось сущим мучением, так что парень осилил лишь самое начало, после чего забросил талмуд в дальний угол.</p><p>И только когда за последний месяц на него посыпались все мыслимые беды — потеря телефона, срыв контрактов с клиентами, постоянные косяки на работе, — он вдруг вспомнил, что в самом начале той книжонки описывался некий ритуал на привлечение удачи. Требования оказались до смешного простыми, никаких особых навыков не требовалось.</p><p>Решив, что за попытку денег не берут, он отыскал пыльный фолиант и прямо перед ужином сделал всё по инструкции. Однако… однако тогда ровным счётом ничего не произошло.</p><p>Кто же мог подумать, что посреди ночи он переместится в другой мир!</p><p>Переместится!</p><p>«Очень даже возможно, что всё дело в этом самом ритуале… Надо будет завтра попробовать провести его ещё раз, прямо здесь! Если виноват он, значит, есть шанс вернуться!» — Чжоу Минжуй резко перестал щёлкать барабаном и выпрямил спину.</p><p>Как бы там ни было, он просто обязан попытаться!</p><p>Попытка не пытка! Хуже уже точно не будет!</p></section><section><title><p>Глава 3 Мелисса</p></title><p>Глава 3 Мелисса</p><p>Определившись с планом, Чжоу Минжуй тотчас обрел внутреннюю опору. Вся паника, нерешительность и тревога испуганно забились в самый дальний угол сознания.</p><p>Лишь теперь у него наконец-то нашлись силы, чтобы спокойно и обстоятельно изучить обрывки памяти, доставшиеся от Клейна.</p><p>По привычке поднявшись с места, юноша перекрыл вентиль газовой трубы. Дождавшись, пока пламя в настенном светильнике съёжится и окончательно погаснет, он снова опустился на стул. Бессознательно поглаживая латунный барабан револьвера и придерживая рукой ноющий висок, парень погрузился в безмолвное «прочтение» чужой жизни, сидя в окутанной багровым мраком комнате, словно самый внимательный зритель в кинотеатре.</p><p>То ли из-за пули, прошившей мозг, то ли по какой-то иной причине, но воспоминания покойного напоминали россыпь битого стекла. Они не только утратили всякую связность, но и зияли откровенными провалами. Откуда, например, взялся этот добротный револьвер? Было ли это самоубийство или чья-то ловкая инсценировка? Что за жуткий смысл таила в себе фраза из дневника: «Все умрут, и я в том числе»? И, наконец, не ввязывался ли студент во что-нибудь странное за пару дней до трагедии?</p><p>Раздробились и поблекли не только бытовые картины прошлого, но и накопленные знания. Чжоу Минжуй горько усмехнулся: вернись Клейн сейчас в стены университета — ни за что бы не выпустился. И это при том, что с момента получения диплома прошли считанные дни, за которые прилежный юноша явно не позволял своему уму лениться.</p><p>«Через два дня предстоит собеседование на историческом факультете Тингенского университета…»</p><p>«В университетах Королевства Лоэн не принято оставлять выпускников у себя… Поэтому наставник выписал сразу два рекомендательных письма: одно — в Тингенский университет, другое — в Баклундский…»</p><p>…</p><p>Пока Чжоу Минжуй в безмолвии «просматривал» эти фрагменты, алая луна за окном успела склониться к западу. Она опускалась всё ниже и ниже, пока на востоке не забрезжил робкий рассвет, окаймив горизонт тонкой золотистой линией.</p><p>В этот самый миг из соседней комнаты послышалась возня, а следом раздались шаги, стремительно приближающиеся к разделявшей их двери.</p><p>«Мелисса проснулась… Какая же она всё-таки пунктуальная», — Чжоу Минжуй невольно улыбнулся. Под влиянием чужой памяти он уже начинал воспринимать эту девушку как родную сестру.</p><p>«Вот только в прошлой жизни никаких сестёр у меня отродясь не было…» — мысленно сыронизировал он.</p><p>В отличие от Бенсона и самого Клейна, начальное образование Мелисса получала отнюдь не в воскресной школе при Церкви Богини Вечной Ночи. Когда девочке пришла пора учиться, Королевство Лоэн как раз приняло «Закон о начальном образовании». Власти учредили Комитет среднего и базового образования, выделили щедрые субсидии и начали активно вливать средства в эту сферу.</p><p>Всего за три года, поглотив изрядную долю церковных заведений, по всей стране выросло множество государственных начальных школ. Все они строго придерживались принципа религиозного нейтралитета, держась в стороне от вечных распрей между Церквями Повелителя Бурь, Богини Вечной Ночи, а также Бога Пара и Машин.</p><p>По сравнению с воскресными школами, где за обучение брали лишь один медный пенни в неделю, три пенни за государственную казались весьма внушительной суммой. Однако церковники проводили занятия лишь по воскресеньям, тогда как в светских заведениях дети грызли гранит науки целых шесть дней. Так что в пересчёте на часы такие уроки обходились практически даром.</p><p>Мелисса разительно отличалась от большинства своих сверстниц. С младых ногтей она питала нежную страсть к шестерёнкам, заводным пружинам и подшипникам, твёрдо решив стать механиком паровых машин.</p><p>Старший брат Бенсон, на собственной шкуре познавший горечь нехватки образования, прекрасно понимал его ценность. Он поддержал сестру точно так же, как в своё время поддержал Клейна с университетом. К тому же Техническая школа Тингена давала лишь среднее образование, а значит, девочке не пришлось бы тратить годы и деньги на подготовительное обучение в гимназии или привилегированном пансионе.</p><p>В июле прошлого года пятнадцатилетняя Мелисса блестяще сдала вступительные экзамены и, к своей огромной радости, стала студенткой факультета пара и механизмов. Вот только плата за обучение с тех пор подскочила до девяти пенни в неделю.</p><p>А тем временем импортно-экспортная компания, где трудился Бенсон, сильно пострадала из-за нестабильной обстановки на Южном континенте. Прибыль рухнула, объёмы заказов резко сократились, и руководство безжалостно уволило больше трети сотрудников. Чтобы не вылететь на улицу и прокормить семью, старшему брату пришлось взвалить на себя ещё больше обязанностей. Теперь он пропадал на бесконечных переработках и постоянно мотался по командировкам в самые глухие дыры — в одну из таких он уехал и на этот раз.</p><p>Клейн, разумеется, рвался хоть как-то облегчить ношу брата, но суровая реальность быстро остудила его пыл. Выходец из простой семьи, окончивший обычную гимназию, он с первых же дней в университете ощутил колоссальную пропасть между собой и однокурсниками. Взять хотя бы древний фейсак — язык-прародитель всех наречий Северного континента. Дети дворян и богачей зубрили его с пелёнок, тогда как юный Моретти впервые увидел эти витиеватые буквы лишь на студенческой скамье.</p><p>И подобных пробелов хватало с избытком. Клейн выкладывался без остатка, просиживал над учебниками ночи напролёт и вставал ни свет ни заря, лишь бы догнать остальных. Только благодаря каторжному труду он сумел благополучно получить диплом со средними баллами.</p><p>Воспоминания о брате и сестре яркими вспышками проносились в сознании Чжоу Минжуя, пока скрип поворачивающейся ручки и тихий стон открываемой двери не вырвали его из задумчивости. Парень вздрогнул, с ужасом осознав, что всё это время сжимал в ладони револьвер.</p><p>А ведь свободное владение таким оружием строго ограничено!</p><p>«Ещё не хватало до смерти напугать ребёнка!»</p><p>«И эта пробитая голова!»</p><p>Заслышав приближающиеся шаги сестры, юноша судорожно прикрыл ладонью висок и свободной рукой поспешно рванул на себя ящик стола, с грохотом швырнув туда тяжёлый пистолет.</p><p>— Что-то случилось? — Мелисса, привлечённая подозрительным шумом, с недоумением выглянула в комнату.</p><p>Девушка находилась в самом расцвете юности. И пусть скудная еда сделала её лицо бледным и заострила скулы, кожа всё равно сияла здоровьем, источая неуловимое очарование девичества.</p><p>Поймав на себе её пытливый взгляд карих глаз, Чжоу Минжуй заставил себя сохранить невозмутимость. Он небрежно подхватил первую попавшуюся под руку вещь и мягко задвинул ящик, надёжно скрыв револьвер во мраке. В то же время пальцы, лежащие на виске, принесли невероятное облегчение — страшная рана полностью затянулась!</p><p>Выуженным из недр стола предметом оказались серебристо-белые карманные часы, украшенные изящной гравировкой в виде переплетающихся лоз и листьев. Стоило слегка нажать на кнопку сверху, как крышка со щелчком откинулась.</p><p>Это была единственная по-настоящему ценная вещь, доставшаяся им от покойного отца — старшего сержанта Королевской армии. Увы, подержанный механизм с годами начал капризничать, и даже визиты к часовщику не решали проблему. Бедняге Бенсону, любившему козырнуть блестящей безделушкой ради солидности, не раз приходилось краснеть из-за её поломок, так что в итоге он просто бросил часы дома.</p><p>И всё же талант Мелиссы к механике давал о себе знать. Едва набравшись теоретических знаний, она притащила из училища нужные инструменты и принялась с упоением ковыряться во внутренностях капризного прибора. А совсем недавно даже гордо заявила, что вернула его к жизни!</p><p>Глядя на откинутую крышку и замершую секундную стрелку, Чжоу Минжуй на одних инстинктах покрутил верхнее колёсико, пытаясь завести пружину.</p><p>Он сделал несколько оборотов, но характерного звука натягивающегося механизма так и не последовало. Стрелка оставалась неподвижной, словно мёртвая.</p><p>— Кажется, опять сломались, — неловко пробормотал он, лишь бы не молчать, и виновато посмотрел на сестру.</p><p>Мелисса окинула брата нечитаемым взглядом, решительно подошла к столу и выхватила часы из его рук.</p><p>Оставшись стоять на месте, она первым делом слегка вытянула заводную головку наверх. Пару ловких движений пальцами — и внутри радостно затикала секундная стрелка, отмеряя время звонким «тик-так».</p><p>«Но ведь по логике, если вытянуть головку, должен переводиться циферблат…» — лицо Чжоу Минжуя вытянулось в комичном недоумении.</p><p>В этот момент издалека донёсся густой, глубокий звон. Главный собор города торжественно и протяжно пробил шесть раз, наполняя утренний воздух возвышенной мелодией.</p><p>Внимательно прислушавшись к последнему удару колокола, девушка потянула головку часов ещё на одно деление вверх и, быстро покрутив её, выставила идеально точное время.</p><p>— Готово, — сухо и безэмоционально бросила она. Защёлкнув механизм обратно, Мелисса вернула серебристый корпус опешившему брату.</p><p>Чжоу Минжуй лишь смущённо, но вежливо улыбнулся в ответ.</p><p>Бросив на него ещё один долгий, выразительный взгляд, Мелисса развернулась к комоду, подхватила зубную щётку, полотенце и прочие принадлежности, после чего выскользнула за дверь, направляясь в общую уборную.</p><p>«Что это было? Какая-то гремучая смесь брезгливости и глубочайшей обречённости…»</p><p>«Это она так на слабоумного брата смотрит, что ли?»</p><p>Тихо рассмеявшись и покачав головой, Чжоу Минжуй со щелчком захлопнул крышку часов, а затем вновь нажал на кнопку, откидывая её обратно.</p><p>Повторяя это монотонное действие раз за разом, он позволил своим мыслям свободно блуждать, пока в голове не всплыл один крайне любопытный вопрос.</p><p>Выстрел из револьвера без глушителя — штука оглушительная. Если Клейн действительно покончил с собой — допустим пока эту версию за основную, — грохот должен был стоять на весь дом. И как же вышло, что Мелисса, спавшая всего через стенку, ровным счётом ничего не услышала?</p><p>Девушка настолько крепко спит? Или в этой истории с самоубийством кроется какая-то жуткая мистическая тайна?</p><p>Щёлк — крышка откинулась. Хлоп — закрылась обратно… Вернувшись с умывания, Мелисса застала брата за этим в высшей степени бессмысленным занятием.</p><p>В её глазах вновь промелькнула безграничная усталость, но голос прозвучал на удивление нежно:</p><p>— Клейн, достань остатки хлеба. И не забудь купить сегодня свежий, а ещё — мясо и горошек. У тебя скоро важное собеседование, так что на ужин я приготовлю баранину, тушёную с горошком.</p><p>Говоря это, она вытащила из угла небольшую печурку, раздула тлеющие угли, разожгла огонь и поставила кипятиться чайник.</p><p>Когда вода начала побулькивать, Мелисса выдвинула нижний ящик шкафчика, бережно, словно величайшую драгоценность, достала жестянку с самым дешёвым чаем и бросила в кипяток с десяток чаинок, делая вид, что заваривает благородный напиток.</p><p>Разлив получившееся пойло по двум огромным кружкам, они всухомятку расправились с парочкой кусков грубого ржаного хлеба.</p><p>«Вроде бы и без опилок внутри, и отрубей не так уж много, а на вкус всё равно сущая дрянь…» — ворчал про себя измотанный и зверски голодный Чжоу Минжуй, с трудом пропихивая в горло жёсткий мякиш и щедро запивая его горячей водицей.</p><p>Спустя пару минут Мелисса дожевала свой кусок, пригладила рассыпавшиеся по спине чёрные волосы и, подняв глаза на брата, наставительно произнесла:</p><p>— Не забудь про хлеб! Возьми ровно восемь фунтов. На улице жара, купишь больше — быстро испортится. И баранину с горошком тоже не забудь! Слышишь?</p><p>«Ну точно, относится ко мне как к блаженному книжному червю. Иначе зачем повторять по два раза?» — с лёгкой улыбкой кивнул Чжоу Минжуй:</p><p>— Хорошо.</p><p>Что касается местной системы мер, то, сопоставив мышечную память Клейна со своим жизненным опытом, парень пришёл к выводу: лоэнский фунт почти идеально равнялся привычному ему цзиню, то есть примерно половине килограмма.</p><p>Мелисса не стала читать нотаций. Быстро прибрав со стола, она сунула в сумку последний кусок хлеба на обед, нацепила на голову старенькую, потрёпанную шляпку, доставшуюся ещё от матери, подхватила самодельный портфель для книг и направилась к выходу.</p><p>Сегодня было не воскресенье, а значит, её ждал долгий учебный день.</p><p>Дорога от дома до Технической школы занимала около пятидесяти минут пешком. По городу, конечно, курсировали омнибусы — по пенни за километр пути с максимальным тарифом в четыре пенни по центру и шесть до окраин. Но бережливая Мелисса всегда выходила пораньше, предпочитая стаптывать башмаки, лишь бы сэкономить лишнюю монету.</p><p>Распахнув входную дверь, она вдруг замерла на пороге и обернулась вполоборота:</p><p>— Клейн, мяса и горошка много не бери. Бенсон, скорее всего, вернётся только к воскресенью. Ну и хлеба, помни — ровно восемь фунтов.</p><p>— Д-да, я всё запомнил, — с обречённым вздохом отозвался юноша.</p><p>А про себя мысленно просмаковал слово «воскресенье».</p><p>На Северном континенте год тоже делился на двенадцать месяцев и состоял из трёхсот шестидесяти пяти — а иногда и шестидесяти шести — дней. Да и в неделе было ровно семь суток.</p><p>Первое легко объяснялось законами астрономии, наводя Чжоу Минжуя на мысли о параллельном мире. А вот семидневная неделя имела сугубо религиозные корни: на всём континенте почитались семеро ортодоксальных божеств. Вечное Пылающее Солнце, Повелитель Бурь, Бог Знаний и Мудрости, Богиня Вечной Ночи, Матерь-Земля, Бог Войны и, наконец, Бог Пара и Машин.</p><p>Проводив взглядом захлопнувшуюся за сестрой дверь, Чжоу Минжуй тяжело вздохнул и поспешил переключить всё своё внимание на грядущий ритуал привлечения удачи.</p><p>«Уж простите, но я чертовски хочу домой…»</p></section><section><title><p>Глава 4 Гадание</p></title><p>Глава 4 Гадание</p><p>Вернувшись на стул, Чжоу Минжуй просидел так до тех пор, пока вдалеке не раздался перезвон церковных колоколов. Дождавшись, когда гулкие удары отмерят ровно семь часов, парень неспешно поднялся, подошёл к платяному шкафу и достал одежду.</p><p>Чёрный жилет, строгий сюртук в тон, слегка зауженные книзу брюки и полуцилиндр в сочетании с едва уловимым флёром интеллигентности… Глядя в зеркало, Чжоу Минжую на мгновение показалось, будто он видит перед собой персонажа из британского сериала викторианской эпохи.</p><p>— Я ведь не на собеседование собираюсь, а просто за продуктами… ну, и за парочкой ингредиентов для ритуала, — вдруг пробормотал он себе под нос и, покачав головой, рассмеялся.</p><p>Предстоящее собеседование так сильно давило на Клейна, что превратилось в настоящий телесный рефлекс. Стоило парню хоть на секунду ослабить контроль, как руки сами тянулись к единственному приличному костюму в гардеробе.</p><p>Тяжело выдохнув, Чжоу Минжуй стянул сюртук и жилет, сменив их на потрёпанную жёлто-коричневую куртку, а на голову водрузил фетровую шляпу с круглыми полями того же цвета.</p><p>Закончив со сборами, он подошёл к двухъярусной кровати, приподнял верхний матрас и просунул руку в неприметную дыру на самом дне. Пошарив вслепую, пальцы нащупали скрытый карман.</p><p>Когда правая рука показалась наружу, в ладони был зажат свёрток купюр — семь или восемь поблёкших тёмно-зелёных банкнот.</p><p>Это были все сбережения Бенсона на данный момент, включая деньги на пропитание в ближайшие три дня. И лишь две бумажки имели номинал в пять сулей, остальные — по одному.</p><p>В денежной системе Королевства Лоэн сули занимали вторую ступень. Беря своё начало от древних серебряных монет, один суль приравнивался к двенадцати медным пенни и выпускался номиналом в единицу или пятёрку.</p><p>На вершине же финансовой иерархии гордо восседал золотой фунт. Будучи бумажной купюрой, он обеспечивался золотом и напрямую к нему привязывался. Один фунт стоил двадцать сулей и выпускался в трёх вариантах: один, пять и десять.</p><p>Развернув банкноты, Чжоу Минжуй уловил едва ощутимый, специфический аромат типографской краски.</p><p>Так пахли деньги.</p><p>То ли сказалось влияние обрывков памяти Клейна, то ли дала о себе знать собственная вечная жажда богатства, но в это мгновение Чжоу Минжуй почувствовал, как проникается к этим бумажкам искренней любовью.</p><p>Только взгляните, какой изысканный узор! Даже этот чопорный сухарь с усиками, Георг III, выглядит здесь на удивление мило…</p><p>А какие манящие водяные знаки проступают на просвет! Эта виртуозная защита от подделок с ходу отличает подлинную ценность от дешёвых фальшивок!</p><p>Насладившись зрелищем с полминуты, Чжоу Минжуй отделил две банкноты по одному сулю, а остальные скрутил обратно и спрятал в тайник матраса.</p><p>Тщательно расправив ткань вокруг дыры, парень аккуратно сложил взятые деньги и убрал в левый карман куртки, подальше от горстки медных пенни в брюках.</p><p>Покончив с этим, он сунул ключи в правый карман, подхватил большой тёмно-коричневый бумажный пакет и торопливо зашагал к двери.</p><p>Топ, топ, топ… Шаги становились всё медленнее, пока и вовсе не стихли.</p><p>Чжоу Минжуй застыл на пороге, сам не заметив, как нахмурился.</p><p>В самоубийстве Клейна хватало белых пятен. Если он вот так просто выйдет на улицу, не наткнётся ли на какую-нибудь непредвиденную «случайность»?</p><p>Немного поразмыслив, парень развернулся, подошёл к письменному столу, выдвинул ящик и достал тускло поблёскивающий латунью револьвер.</p><p>Единственное доступное оружие самообороны. И весьма убойное!</p><p>И пусть он в жизни ни разу не стрелял, один лишь вид этой пушки способен напугать кого угодно!</p><p>Погладив холодный металлический барабан, Чжоу Минжуй сунул револьвер в карман с купюрами, намертво зажав банкноты в ладони, а пальцами крепко обхватив рукоять. Идеальная маскировка.</p><p>Чувство безопасности не заставило себя ждать, однако впитанная привычка «знать всего понемногу» тут же подкинула новый повод для тревоги:</p><p>«А он случайно не выстрелит в кармане?»</p><p>Мысли завертелись с бешеной скоростью, но решение нашлось быстро. Вытащив револьвер, парень откинул барабан влево и повернул его так, чтобы пустая камора — та самая, что осталась после «самоубийства» — встала в позицию для выстрела, после чего со щелчком захлопнул механизм.</p><p>Теперь, даже если боёк и сорвётся, его ждёт лишь щелчок вхолостую!</p><p>Спрятав оружие обратно, Чжоу Минжуй так и оставил левую руку в кармане, больше её не вынимая.</p><p>Правой рукой он поправил шляпу, распахнул дверь и с грохотом вышел в коридор.</p><p>Днём здесь всё равно царил полумрак — окно в конце коридора пропускало слишком мало света. Лишь спустившись по лестнице и выйдя из дома, парень наконец-то ощутил яркое солнечное тепло.</p><p>Несмотря на близящийся июль и разгар лета, Тинген, расположенный на севере Лоэна, отличался своеобразным климатом. Температура здесь редко поднималась выше тридцати градусов по Цельсию даже в самые жаркие дни, а по утрам и вовсе стояла освежающая прохлада. На улицах местами растекались лужи грязной воды и валялся мусор. Память Клейна подсказывала: в бедных кварталах, где ютилось множество рабочих семей, подобные пейзажи оставались суровой обыденностью, несмотря на наличие канализации.</p><p>— Налетай! Отличная жареная рыба!</p><p>— Горячая устричная похлёбка! Одна порция с утра — и энергии хватит на весь день!</p><p>— Свежий улов прямиком из порта! Всего пять пенни за хвост!</p><p>— Булочки, суп из угря и имбирное пиво!</p><p>— Морские ракушки! Ракушки! Кому ракушки!</p><p>— Свежие овощи с фермы за городом! Дешевле не найдёте!</p><p>…</p><p>Уличные торговцы овощами, фруктами и горячей едой надрывали глотки, зазывая спешащих мимо прохожих. Кто-то из зевак останавливался, придирчиво разглядывая товар, а кто-то лишь раздражённо отмахивался — день только начался, а работы всё ещё не предвиделось.</p><p>Вдыхая витающую в воздухе дикую смесь ароматов и откровенной вони, Чжоу Минжуй намертво стиснул в левом кармане рукоять револьвера и скомканные банкноты. Правой рукой придерживая поля фетровой шляпы, он слегка ссутулился и, опустив голову, зашагал сквозь шумную толпу.</p><p>В местах массового скопления людей всегда паслись карманники. Особенно в этом районе, кишевшим перебивающимися случайными заработками бедняками и вечно голодными мальчишками на побегушках у местных авторитетов.</p><p>Лишь миновав сутолоку, парень вновь расправил плечи, поднял голову и огляделся.</p><p>На углу уличный музыкант растягивал меха старенького аккордеона. Мелодия лилась то плавно и тягуче, то взрывалась бурными ритмами.</p><p>Вокруг него стайкой вились оборванные дети с лицами, жёлтыми от хронического недоедания.</p><p>Вслушиваясь в музыку, они неловко, но с упоением дёргались в такт, выдумывая на ходу какие-то свои, нелепые танцы. Их мордашки светились таким искренним счастьем, словно каждый из них был маленьким принцем или крошечным ангелом.</p><p>Мимо прошла женщина с абсолютно ничего не выражающим лицом. Подол её платья давно погряз в грязи, а кожа казалась тусклой и безжизненной.</p><p>Её взгляд оставался пустым и стеклянным, и лишь когда она скользнула глазами по танцующей детворе, в них промелькнула робкая искра. Казалось, на долю секунды она увидела себя — тридцать лет назад.</p><p>Обогнав её, Чжоу Минжуй свернул на другую улицу и остановился перед «Пекарней Слин».</p><p>Заправляла здесь седовласая старушка лет семидесяти по имени Венди Слин. Её лицо всегда лучилось мягкой улыбкой. Сколько Клейн себя помнил, она испокон веков торговала здесь хлебом и выпечкой.</p><p>А её фирменные тингенские пироги и лимонные бисквиты были просто объедение… Чжоу Минжуй сглотнул набежавшую слюну и вежливо улыбнулся:</p><p>— Доброе утро, миссис Слин. Восемь фунтов ржаного хлеба, пожалуйста.</p><p>— О, малыш Клейн! А Бенсон где? Ещё не вернулся? — добродушно прищурилась старушка.</p><p>— Ещё пару дней пробудет в отъезде, — уклончиво ответил парень.</p><p>Ловко орудуя щипцами, Венди принялась собирать буханки, попутно сокрушаясь:</p><p>— Какой работящий юноша. Повезёт же кому-то с мужем.</p><p>Она лукаво усмехнулась, приподняв уголки губ:</p><p>— Ну ничего, теперь-то ты отучился! Наша гордость, выпускник исторического факультета университета Хой~ Совсем скоро начнёшь зарабатывать, и тогда вы съедете из своей халупы. Как минимум, найдёте жильё с собственным ватерклозетом!</p><p>— Миссис Слин, вы сегодня полны юношеского задора, — выдавил из себя сухую усмешку Чжоу Минжуй.</p><p>Если бы Клейн и впрямь прошёл собеседование и стал преподавателем в Тингенском университете, семья бы разом выбилась в средний класс!</p><p>В обрывках памяти мелькали даже дерзкие мечты об аренде отдельного дома где-нибудь на окраине. На втором этаже — пять-шесть спален, две ванные комнаты и просторный балкон. На первом — гостиная, столовая, кухня, ещё один санузел и подземная кладовая.</p><p>И это были отнюдь не пустые фантазии. Даже стажёр в университете получал два золотых фунта в неделю, а после зачисления в штат жалованье возрастало до трёх фунтов и десяти сулей. Для сравнения: Бенсон, проработавший в конторе не один год, приносил домой лишь один фунт и десять сулей. Обычные фабричные рабочие часто не дотягивали и до фунта. А аренда приличного коттеджа обходилась где-то от девятнадцати сулей до фунта и восемнадцати сулей.</p><p>«Классическая разница между доходом в три-четыре тысячи и пятнадцатью тысячами…» — мысленно прикинул Чжоу Минжуй.</p><p>Вот только всё это богатство светило лишь при одном условии — успешном прохождении собеседования в Тингенском или Баклундском университете.</p><p>Других путей не предвиделось. Без нужных связей в госслужбу было не пробиться, а диплом историка сужал выбор до минимума — спрос на личных консультантов у аристократов, банкиров или промышленных магнатов был невелик.</p><p>Учитывая, что в голове от исторических знаний остались лишь жалкие ошмётки, Чжоу Минжую оставалось только смущённо и виновато улыбаться в ответ на радужные перспективы старушки.</p><p>— О, я всегда молода душой, — отшутилась Венди.</p><p>За разговором она сложила шестнадцать увесистых буханок в протянутый бумажный пакет и, развернув ладонь, озвучила цену:</p><p>— Девять пенни.</p><p>Каждая буханка весила около полуфунта, и небольшая погрешность была неизбежна.</p><p>— Девять пенни? А разве пару дней назад они не стоили одиннадцать? — на автомате вырвалось у Чжоу Минжуя.</p><p>Позапрошлым месяцем цена и вовсе доходила до пятнадцати.</p><p>— Скажи спасибо отмене «Хлебного закона» и тем смельчакам, что вышли на протесты, — развела руками старушка, добродушно рассмеявшись.</p><p>Парень понимающе кивнул, хотя его знания об этом законе ограничивались лишь обрывками воспоминаний Клейна. Тот помнил, что суть акта сводилась к удержанию цен на отечественное зерно: пока они не достигали определённой планки, импорт дешёвого хлеба из южных стран — Фейнапота, Масина и Ленбурга — строго запрещался.</p><p>И кому в здравом уме пришло в голову бастовать против его отмены?</p><p>Не став развивать тему, Чжоу Минжуй с предельной осторожностью, стараясь не засветить револьвер, выудил одну купюру в суль и протянул её миссис Слин.</p><p>Забрав три медных пенни сдачи и сунув их в карман брюк, он подхватил увесистый пакет с хлебом и двинулся в сторону рынка «Зелень и Мясо» через улицу. Впереди ждала не менее важная миссия — добыть баранину и горошек, о которых так настоятельно просила сестра.</p><p>На пересечении улицы Железного Креста и улицы Нарциссов раскинулась городская площадь. Сейчас она пестрела множеством шатров, а забавно одетые клоуны сновали туда-сюда, всучивая прохожим листовки.</p><p>— «Завтра вечером… цирковое представление»? — прочитал он вполголоса, мельком заглянув в бумажку, которую разглядывал кто-то из зевак.</p><p>Мелисса бы точно пришла в восторг. Интересно, сколько стоят билеты? Повинуясь внезапному порыву, Чжоу Минжуй протиснулся ближе.</p><p>Но не успел он окликнуть красно-жёлтого паяца, как сбоку раздался хриплый женский голос:</p><p>— Не желаете погадать?</p><p>Инстинктивно повернув голову, Чжоу Минжуй увидел перед низеньким шатром женщину в длинном чёрном платье и остроконечной шляпе.</p><p>Её лицо густо покрывали красные и жёлтые разводы краски, а серо-голубые глаза казались до странного бездонными.</p><p>— Нет, — отрезал парень, покачав головой. Ещё не хватало тратить лишние гроши на шарлатанов.</p><p>Женщина мягко улыбнулась:</p><p>— Карты Таро говорят чистую правду.</p><p>— Таро?.. — Чжоу Минжуй замер как вкопанный.</p><p>Это слово прозвучало до боли похоже на земные карты Таро!</p><p>А ведь на Земле Таро — это просто колода для гадания, по сути те же игральные карты, только с добавлением «козырей», наделённых особым символизмом.</p><p>Постойте-ка… В его памяти внезапно всплыла история происхождения Таро в этом мире.</p><p>Они не были даром семи ортодоксальных богов и не достались в наследство от древних эпох. Их придумал чуть более ста семидесяти лет назад Рассел Густав — на тот момент консул Республики Интис.</p><p>Этот самый мистер Рассел изобрёл паровую машину, усовершенствовал парусные суда, сверг монархию Интиса и, заручившись поддержкой Церкви Бога Ремесленников, стал первым консулом молодой республики.</p><p>Затем он развернул масштабные военные кампании, взяв под крыло Ленбург и другие государства, заставив склонить головы такие державы Северного континента, как Королевство Лоэн, Фейнапот и Империя Фейсак. После чего вновь перекроил республику в империю, провозгласив себя императором-кесарем.</p><p>Именно в годы правления Рассела Церковь Бога Ремесленников получила первое со времён начала Пятой Эпохи публичное божественное откровение, сменив своё название на Церковь Бога Пара и Машин.</p><p>Рассел же изобрёл и гадание на картах Таро, заложив основы современной структуры колоды и правил игры. Причём среди популярных карточных игр значились подозрительно знакомые Чжоу Минжую названия: например, «повышение», «борьба с землевладельцем», «техасский холдем» и даже гвинт…</p><p>А ещё он отправил флотилию сквозь шторма и бури, проложив безопасный морской путь на Южный континент, чем положил начало эпохе колониализма.</p><p>Увы, на склоне лет великого императора ждало предательство. В 1198 году Пятой Эпохи он пал жертвой заговора, организованного Церковью Вечного Пылающего Солнца, бывшей королевской династией Интиса — семьёй Сорен — и другими аристократами. Жизнь Рассела оборвалась во дворце Белого Клёна.</p><p>Вот это поворот… Восстановив в памяти эти общеизвестные факты, Чжоу Минжуй почувствовал, как у него от абсурдности ситуации сводит скулы.</p><p>Уж не был ли этот достопочтенный господин таким же попаданцем-предшественником?</p><p>Заинтригованный тем, как выглядят здешние карты Таро, парень повернулся к размалёванной женщине в остроконечной шляпе и кивнул:</p><p>— Если цена… э-э… разумная, я бы попробовал.</p><p>Лицо гадалки озарилось широкой улыбкой:</p><p>— Господин, вы мой первый клиент за сегодня. Денег не возьму.</p></section><section><title><p>Глава 5 Ритуал</p></title><p>Глава 5 Ритуал</p><p>«Бесплатно? Бесплатный сыр бывает только в мышеловке!» — беззвучно пробормотал Чжоу Минжуй, твердо решив наотрез отказываться от любых дополнительных услуг, что бы ему ни предложили.</p><p>«Уж если ты такая искусная гадалка, попробуй предсказать, что я — гость из другого мира!»</p><p>С этими мыслями юноша, пригнувшись, следом за размалеванной красно-желтой краской женщиной скользнул под низкий полог шатра.</p><p>Внутри царил полумрак. Скудного света, пробивавшегося сквозь щели, едва хватало, чтобы выхватить из темноты очертания стола, усыпанного картами.</p><p>Женщину в остроконечной шляпе это ничуть не смущало. Словно плывя по воде, ее черное платье бесшумно обогнуло стол. Усевшись напротив, она чиркнула спичкой, зажигая свечу.</p><p>Тусклый, дрожащий огонек заплясал в воздухе, погрузив шатер в игру теней и света, что разом придало обстановке изрядную долю таинственности.</p><p>Чжоу Минжуй невозмутимо опустился на стул. Скользнув взглядом по разложенным картам Таро, он без труда узнал знакомые Старшие Арканы: «Мага», «Императора», «Повешенного» и «Умеренность».</p><p>«А товарищ Рассел и впрямь может оказаться моим „предшественником“… Интересно, не земляк ли он родом из великой империи гурманов…» — уголки губ парня дрогнули, а сам он на мгновение погрузился в задумчивость.</p><p>Не успел он толком рассмотреть все открытые карты, как женщина, кичившаяся своей «сверхточной ворожбой», сгребла колоду в единую стопку и придвинула к нему.</p><p>— Тасуйте и сдвигайте, — хрипловатым голосом велела цирковая гадалка.</p><p>— Мне? — по инерции переспросил Чжоу Минжуй.</p><p>Красно-желтая краска на лице женщины пришла в движение, обнажая легкую полуулыбку:</p><p>— Ну разумеется. Узнать свою судьбу может только сам вопрошающий. Я — лишь проводник, читающий знаки.</p><p>Парень тут же насторожился и подозрительно уточнил:</p><p>— Надеюсь, за «чтение» доплачивать не придется?</p><p>«Как диванный фольклорист, я этих фокусов насмотрелся сполна!»</p><p>Гадалка явно опешила и, лишь выдержав приличную паузу, глухо выдавила:</p><p>— Это бесплатно.</p><p>Успокоившись, Чжоу Минжуй поглубже засунул револьвер в карман, после чего уверенно протянул руки над столом, ловко перетасовав и сдвинув карты.</p><p>— Готово. — Он опустил готовую колоду в самый центр стола.</p><p>Сцепив пальцы в замок, женщина несколько мгновений внимательно изучала рубашки карт, после чего вдруг произнесла:</p><p>— Прошу прощения, забыла спросить: на что именно будем гадать?</p><p>В свое время, пытаясь ухлестывать за первой любовью, Чжоу Минжуй тоже успел проштудировать Таро, поэтому ответил без колебаний:</p><p>— Прошлое, настоящее и будущее.</p><p>Это был один из самых популярных раскладов, где три карты, выложенные в ряд, последовательно символизировали эти отрезки времени.</p><p>Гадалка кивнула, а затем, приподняв уголки губ в усмешке, сказала:</p><p>— В таком случае, прошу, перетасуйте колоду еще раз. Вы должны четко осознавать, о чем спрашиваете, чтобы вытянуть карты с истинным символическим смыслом.</p><p>«Да ты, никак, издеваешься надо мной… К чему такая мелочность? Подумаешь, пару раз напомнил про бесплатность!» — скулы Чжоу Минжуя нервно дрогнули. Глубоко вздохнув, он сгреб Таро и заново перетасовал, сдвинув колоду.</p><p>— Теперь всё в порядке? — Он вновь положил карты на стол.</p><p>— Да. — Вытянув палец, гадалка сняла верхнюю карту и положила её по левую руку от Чжоу Минжуя. Ее голос стал еще более хриплым: — Эта указывает на прошлое.</p><p>— Эта — на настоящее. — Вторая карта легла прямо перед ним.</p><p>Взяв третью, она опустила её по правую руку:</p><p>— А эта — на будущее.</p><p>— Ну что ж, с какой начнем? — Покончив с приготовлениями, женщина подняла голову, впившись в парня пронзительным взглядом серо-голубых глаз.</p><p>— Давайте с «настоящего», — немного поразмыслив, предложил Чжоу Минжуй.</p><p>Гадалка медленно кивнула и перевернула карту, лежащую прямо по центру.</p><p>На картинке красовался юноша в роскошных одеждах и пестром головном уборе. На плече он нес посох с привязанным узелком, а позади за его штанину цеплялась маленькая собачка. В углу значилась цифра «0».</p><p>— Шут, — тихо произнесла гадалка, не сводя с Чжоу Минжуя своих серо-голубых глаз.</p><p>«Шут? Нулевой аркан Таро? Начало? Источник всех возможностей?» — Чжоу Минжуй, который даже до звания дилетанта в Таро не дотягивал, попытался наскоро слепить хоть какую-то трактовку из обрывков памяти.</p><p>И ровно в тот момент, когда женщина уже открыла рот, чтобы продолжить, тканевый полог шатра резко откинулся. Внутрь ворвался слепящий солнечный свет, заставив сидящего спиной ко входу парня инстинктивно зажмуриться.</p><p>— Опять ты за свое! Гадать людям — это моя работа! — раздался гневный, рычащий женский голос. — А ну марш обратно! Заруби себе на носу: ты всего лишь укротительница зверей!</p><p>«Укротительница?» — привыкнув к свету, Чжоу Минжуй разглядел в проходе женщину. Она была одета точно так же: остроконечная шляпа, черное платье, красно-желтый грим, вот только ростом повыше и заметно тощее.</p><p>Сидящая напротив самозванка торопливо вскочила с места и виновато забормотала:</p><p>— Ой, не обижайтесь, мне просто до жути нравится это дело. И знаете, порой мои предсказания бьют в самую точку, честное слово…</p><p>Оправдываясь на ходу, она приподняла подол юбки, бочком обогнула стол и пулей вылетела из шатра.</p><p>— Желаете, чтобы я растолковала ваш расклад, господин? — лучезарно улыбнулась настоящая гадалка, переводя взгляд на Чжоу Минжуя.</p><p>Уголки губ парня дернулись, и он с предельной искренностью спросил:</p><p>— Бесплатно?</p><p>— … Нет, — последовал лаконичный ответ.</p><p>— Тогда не стоит. — Засунув руку в карман и намертво вцепившись в револьвер с купюрами, Чжоу Минжуй пригнулся и нырнул к выходу.</p><p>Вот те на! Оказаться на сеансе Таро у укротительницы зверей!</p><p>«Плох тот клоун, который не мечтает стать гадающим дрессировщиком?»</p><p>Впрочем, этот абсурд быстро вылетел у него из головы. На рынке «Зелень и Мясо» он потратил семь пенни на фунт не самой лучшей баранины, прихватил молодого горошка, капусты, лука и картошки. Учитывая утренний хлеб, общие траты составили двадцать пять медных пенни — два суля и один пенни.</p><p>«Деньги утекают, как вода сквозь пальцы… Бедолага Бенсон…» — Чжоу Минжуй спустил не только обе бумажные купюры, но и добавил один пенни из старых запасов в брюках.</p><p>Вздохнув, он отбросил тягостные мысли и торопливым шагом направился домой.</p><p>Главное — еда куплена, а значит, можно браться за ритуал привлечения удачи!</p><p>…………</p><p>Дождавшись, когда все соседи со второго этажа разбредутся по делам, Чжоу Минжуй не стал слепо кидаться в омут с головой. Для начала он перевел фразу «Бессмертный Владыка Небес и Земли, дарующий благодать» на древний фейсак и лоэнский язык. План был прост: если оригинальное заклинание не сработает, на следующий день он повторит попытку, используя местные наречия!</p><p>В конце концов, следовало учитывать разницу миров и чтить чужие уставы.</p><p>Что до перевода на гермес — язык древних молитв и жертвоприношений, — с ним возникли проблемы. Скудного словарного запаса Клейна для такой задачи категорически не хватало.</p><p>Покончив с подготовкой, он выудил из пакета четыре буханки ржаного хлеба. Одну положил в угол, где раньше стояла угольная печь, вторую — на пол прямо за ростовым зеркалом, третью закинул на шкафчик в самом углу комнаты, а четвертую пристроил справа от стола, в кучу всякого хлама.</p><p>Сделав глубокий вдох, Чжоу Минжуй встал в центр комнаты. Выждав пару минут, чтобы окончательно успокоить дыхание, он с торжественным видом сделал первый шаг, очерчивая против часовой стрелки невидимый квадрат.</p><p>С первым шагом он вполголоса произнес:</p><p>— Бессмертный Владыка Небес и Земли, дарующий благодать.</p><p>Со вторым шагом искренне проговорил про себя:</p><p>— Небесный Владыка Небес и Земли, дарующий благодать.</p><p>С третьим шагом затаил дыхание и прошептал:</p><p>— Возвышенный Владыка Небес и Земли, дарующий благодать.</p><p>На четвертом шаге он с шумом выдохнул спертый воздух и мысленно воззвал:</p><p>— Небесный Достопочтенный Небес и Земли, дарующий благодать.</p><p>Вернувшись в исходную точку, Чжоу Минжуй зажмурился и замер в ожидании чуда. В груди теснился тугой комок из надежды, тревоги, предвкушения и липкого страха.</p><p>Получится ли вернуться?</p><p>Сработает ли ритуал?</p><p>Не случится ли чего непредвиденного?</p><p>Тьма перед сомкнутыми веками окрасилась багрянцем сквозь падающий из окна свет. Рой мыслей в голове жужжал, не давая ни секунды покоя.</p><p>И в этот самый миг он вдруг осознал, что воздух вокруг него словно застыл, сделавшись пугающе вязким и плотным.</p><p>Следом в ушах зазвучал шёпот. То едва уловимый, то пронзительно-визгливый, то призрачно-иллюзорный, то сладостно-манящий, он срывался на бесноватый рев и захлебывался безумным бормотанием.</p><p>И хотя Чжоу Минжуй не понимал в этом бреде ни единого слова, он не мог заставить себя отвернуться, отчаянно вслушиваясь и пытаясь уловить хоть крупицу смысла.</p><p>Голова вновь взорвалась адской болью, будто в череп с размаху вогнали стальной лом.</p><p>Казалось, мозг вот-вот разлетится на куски, а само сознание начало окрашиваться в кислотно-психоделические тона.</p><p>Понимая, что дело дрянь, он изо всех сил попытался разлепить веки, но это простейшее действие оказалось абсолютно невыполнимым.</p><p>Тело вытянулось в струну, натянутую до предела и готовую лопнуть в любую секунду. И тут в угасающем разуме нелепо всплыла самоироничная мысль:</p><p>«Не искал бы на свою голову приключений, остался бы жив…»</p><p>Когда боль достигла невыносимого пика и невидимая струна в голове была готова со звоном оборваться, оглушительная какофония шепотков внезапно схлынула. Вокруг воцарилась гробовая тишина, а тело охватило странное чувство невесомости.</p><p>Причем легкой и призрачной стала не только атмосфера, но и сам Чжоу Минжуй.</p><p>Он предпринял очередную попытку открыть глаза, и на этот раз веки поддались без малейшего сопротивления.</p><p>Взору предстала густая пелена серого тумана — зыбкого, размытого и бескрайнего, как само небытие.</p><p>«Что за черт?» — ошеломленно озираясь, парень опустил голову и обнаружил, что парит на самом краю этой бездонной серой мглы.</p><p>Туман струился, словно вода, а в его глубинах то тут, то там мерцали темно-красные «звезды». Одни сияли ослепительно ярко, другие казались крошечными песчинками; одни прятались в самых потаенных глубинах, другие плыли прямо по поверхности.</p><p>Глядя на эту величественную голограмму, Чжоу Минжуй, движимый смесью недоумения и жгучего любопытства, протянул правую руку. Он попытался коснуться одной из багровых «звезд», плывущей неподалеку, надеясь отыскать путь домой.</p><p>Но стоило пальцам едва соприкоснуться с ее поверхностью, как от его тела во все стороны разошлась невидимая рябь. Потревоженная искра мгновенно взорвалась столпом темно-красного света, распустившись в пустоте цветком неземного фейерверка.</p><p>Вздрогнув от неожиданности, Чжоу Минжуй в панике отдернул руку, но в спешке случайно задел соседний багровый сгусток.</p><p>Эта «звезда» тоже вспыхнула ослепительным сиянием.</p><p>И в тот же миг в голове парня наступила звенящая пустота, а сознание стремительно рассеялось.</p><p>…………</p><p>Столица Королевства Лоэн, Баклунд. Район Императрицы. Роскошный особняк.</p><p>Одри Холл сидела перед туалетным столиком, задумчиво поглаживая древнее бронзовое зеркало с затейливым узором и трещиной на поверхности.</p><p>— Свет мой, зеркальце, проснись…</p><p>— Именем семьи Холл приказываю тебе: пробудись!</p><p>…</p><p>Она перебирала заклинания одно за другим, но старинная вещь оставалась безмолвной.</p><p>Спустя минут десять безуспешных попыток девушка наконец сдалась. Обиженно поджав губы, она тихо заворчала:</p><p>— Папа, как всегда, всё выдумал. А ведь каждый раз заливался соловьем, что это бесценное сокровище Темного Императора древней Соломоновой империи, артефакт с невероятной мистической силой…</p><p>Не успели эти слова сорваться с её губ, как лежащее на столе бронзовое зеркало внезапно исторгло багровое сияние, в одно мгновение поглотившее фигуру девушки.</p><p>…………</p><p>Море Соня. Деревянный трехмачтовый парусник, явный пережиток прошлого, упрямо пробивался сквозь бушующую бурю.</p><p>Элджер Уилсон стоял на палубе. Его тело легко и непринужденно пружинило в такт яростной качке, сохраняя идеальное равновесие.</p><p>Облаченный в мантию с вышитыми узорами молний, он держал в руке стеклянный флакон причудливой формы. Внутри бурлили пузырьки, то застывая морозным инеем, то закручиваясь крошечными вихрями.</p><p>— Не хватает лишь крови акулы-призрака… — вполголоса пробормотал Элджер.</p><p>И тут в зазоре между его ладонью и стеклом вспыхнул ослепительный багровый свет, в ту же секунду поглотивший всё вокруг.</p><p>…………</p><p>Над бескрайней серой пеленой тумана Одри Холл наконец-то обрела способность видеть. В панике, полная смятения, она принялась затравленно озираться по сторонам, и вдруг заметила неподалеку мужчину с размытым, нечетким лицом и таким же призрачным телом, который крутил головой точно так же, как и она.</p><p>А мгновением позже они оба поняли, что чуть поодаль стоит еще один таинственный незнакомец, с ног до головы окутанный серо-белой мглой.</p><p>Этот самый «таинственный незнакомец» по имени Чжоу Минжуй сейчас был ошарашен ничуть не меньше их.</p><p>— Ваше превосходительство, где мы?</p><p>— Что вы собираетесь с нами делать?</p><p>Одри и Элджер, на мгновение оторопев и погрузившись в молчание, выпалили свои вопросы одновременно.</p></section><section><title><p>Глава 6 Потусторонние</p></title><p>Глава 6 Потусторонние</p><p>Всё тот же лоэнский язык, всё то же гнетущее чувство напряжения.</p><p>«Где я? Что я задумал? Хотел бы я и сам знать…» — немного успокоившись, Чжоу Минжуй мысленно повторил вопросы своих невольных гостей.</p><p>Однако больше всего его поразил не сам смысл брошенных фраз, а неподдельные паника, настороженность, трепет и благоговейный ужас, сквозившие в каждом движении мужчины и женщины!</p><p>Каким-то непостижимым образом он затянул этих двоих в бескрайний мир серого тумана. И если уж он сам, будучи виновником произошедшего, пребывал в крайнем шоке и недоумении, то что уж говорить о них — случайных жертвах чужого могущества!</p><p>Должно быть, подобное происшествие казалось им чем-то за гранью человеческого понимания.</p><p>В этот краткий миг перед Чжоу Минжуем встал выбор. Первый вариант: прикинуться такой же жертвой обстоятельств, скрыть свою истинную личность и втереться в доверие, чтобы спокойно наблюдать за происходящим и ловить рыбу в мутной воде. Второй: поддержать образ загадочного и непостижимого существа, которым его уже наделили эти двое, взять инициативу в свои руки и попытаться выудить из них ценную информацию.</p><p>Времени на долгие раздумья не оставалось. Ухватившись за вспыхнувшую в разуме идею, парень молниеносно принял решение в пользу второго варианта.</p><p>Нужно было сыграть на их психологическом состоянии и обернуть ситуацию в свою пользу!</p><p>Выдержав над серым туманом короткую, многозначительную паузу, Чжоу Минжуй тихо усмехнулся. Его голос прозвучал ровно, низко, но без излишней мрачности, словно он лишь отвечал на вежливое приветствие гостей:</p><p>— Это был эксперимент.</p><p>Эксперимент… Всего лишь эксперимент? Одри Холл во все глаза смотрела на загадочного мужчину, окутанного серо-белой дымкой. Ситуация казалась ей абсурдной, комичной, пугающей и донельзя дикой.</p><p>Ведь мгновение назад она мирно сидела в своей спальне перед туалетным столиком, а стоило ей повернуть голову — и вот она уже здесь, в этом царстве бескрайнего тумана!</p><p>Просто уму непостижимо!</p><p>Глубоко вздохнув, Одри натянула на лицо безупречную светскую улыбку и с изрядной долей тревоги спросила:</p><p>— Ваше превосходительство, ваш эксперимент завершен? Вы позволите нам вернуться?</p><p>Элджер Уилсон тоже порывался осторожно прощупать почву, но богатый жизненный опыт помог ему сохранить хладнокровие. Подавив импульсивный порыв, он предпочел остаться молчаливым наблюдателем.</p><p>Чжоу Минжуй перевел взгляд на говорившую. Сквозь марево он едва мог различить стройный силуэт высокой девушки с мягкими светлыми волосами, однако черты ее лица ускользали от взора.</p><p>Не спеша с ответом, он повернулся ко второму невольному гостю. Мужчина среднего телосложения, не отличавшийся особой мускулатурой, носил растрепанные, словно морские водоросли, темно-синие волосы.</p><p>В этот миг на Чжоу Минжуя снизошло озарение: возможно, когда он станет сильнее или лучше постигнет природу этого туманного измерения, марево рассеется, и он сможет ясно увидеть лица этих двоих.</p><p>Так или иначе, в этой пьесе они — лишь гости, а хозяин сцены — он!</p><p>Стоило его восприятию измениться, как он тут же подметил детали, ускользнувшие от него в первые минуты.</p><p>Фигуры обладательницы нежного голоса и сдержанного мужчины казались сотканными из иллюзий. Они были подернуты едва уловимым багрянцем, являясь не более чем проекциями тех самых темно-красных «звезд» на полотне серого тумана.</p><p>И эти проекции существовали лишь благодаря незримой, бестелесной, но кристально ясной связи между ним и багровым светом.</p><p>«Достаточно разорвать нить — и видения рассеются, а они вернутся в свой мир…» — едва заметно кивнув собственным мыслям, Чжоу Минжуй перевел взгляд на блондинку и мягко усмехнулся:</p><p>— Разумеется. Если вы официально об этом попросите, я могу вернуть вас прямо сейчас.</p><p>Не уловив в его голосе ни капли злого умысла, Одри облегченно выдохнула. Она не сомневалась: раз уж этот могущественный джентльмен, способный творить подобные чудеса, дал слово, то непременно его сдержит.</p><p>Придя в себя, девушка вдруг передумала торопиться с отбытием. В ее изумрудных глазах, суетливо забегавших по сторонам, вспыхнул озорной, почти лихорадочный блеск.</p><p>Сгорая от любопытства, предвкушения и нетерпения, она выпалила:</p><p>— Какое поразительное приключение… Знаете, я всю жизнь мечтала о чем-то подобном. То есть, меня всегда тянуло ко всяким тайнам и чудесам, неподвластным законам природы. Ой, нет, я хотела сказать… Ваше превосходительство, как мне стать Потусторонней?</p><p>С каждым словом ее голос звенел всё громче от возбуждения, а речь становилась сбивчивой. Мечта, зародившаяся еще в детстве, когда она жадно внимала стариковским байкам о нечисти и чудесах, внезапно обрела реальные очертания.</p><p>От былого страха и паники не осталось и следа.</p><p>«Отличный вопрос! Я бы и сам не отказался послушать ответ…» — мысленно хмыкнул Чжоу Минжуй.</p><p>Он принялся лихорадочно соображать, как бы так ответить, чтобы не ударить в грязь лицом и сохранить свой загадочный ореол.</p><p>Вместе с тем, ему пришло в голову, что беседовать вот так, стоя посреди пустоты, — это как-то несолидно. Разве в подобных сценах не должно быть величественного храма, длинного стола и расставленных вокруг массивных кресел с вырезанными древними рунами? А он сам должен восседать во главе, молчаливо и снисходительно взирая на своих гостей.</p><p>Стоило этой мысли оформиться, как серый туман резко вздыбился, заставив Одри и Элджера вздрогнуть от испуга.</p><p>В мгновение ока прямо из пустоты выросли исполинские каменные колонны, а над головами раскинулся необъятный купол.</p><p>Монументальное сооружение подавляло своим размахом и величием, напоминая легендарные дворцы королей гигантов.</p><p>Прямо по центру, в объятиях клубящейся мглы, материализовался длинный бронзовый стол. По обе стороны от него выстроились по десять кресел с высокими спинками, еще два заняли места во главе и в конце. На спинках сидений тускло мерцали и переливались багровые искры, сплетаясь в причудливые, неведомые земному небу созвездия.</p><p>Одри и Элджер оказались сидящими друг напротив друга, на местах, ближайших к почетному креслу во главе стола.</p><p>Девушка недоверчиво покосилась влево, затем бросила взгляд вправо и не удержалась от тихого вздоха:</p><p>— Какое чудо…</p><p>«И не говори…» — мысленно согласился Чжоу Минжуй. Слегка подавшись вперед, он принялся небрежно поглаживать пальцами правой руки гладкую поверхность бронзы, сохраняя при этом ледяную невозмутимость на лице.</p><p>Элджер тоже бегло осмотрел новые декорации. Выждав несколько долгих секунд тишины, он вдруг нарушил молчание, ответив на вопрос Одри вместо их загадочного хозяина:</p><p>— Вы ведь из Лоэна, не так ли?</p><p>— Если хотите стать Потусторонней, ваш путь лежит в Церковь Богини Вечной Ночи, Церковь Повелителя Бурь или Церковь Бога Пара и Машин.</p><p>— И пусть подавляющее большинство обывателей за всю жизнь ни разу не сталкивается с мистикой, начиная сомневаться, а есть ли у Церкви вообще какая-то реальная сила. Да что там, даже среди священнослужителей высшего ранга хватает скептиков. Но я со всей уверенностью заявляю: Потусторонние существуют. В трибуналах, в инквизиции, в карательных отрядах — они до сих пор стоят на страже, отражая угрозы, роящиеся во мраке. Просто их стало несоизмеримо меньше, чем на заре Железной Эпохи или в более древние времена.</p><p>Чжоу Минжуй впитывал каждое слово как губка, хотя его расслабленная поза всем своим видом кричала о том, что он слушает наивные детские сказки.</p><p>Благодаря обрывкам исторических знаний Клейна он прекрасно помнил, что Железная Эпоха — это нынешний период, так называемая Пятая Эпоха, начавшаяся тысячу триста сорок девять лет назад.</p><p>Внимательно выслушав собеседника, Одри тихонько вздохнула:</p><p>— Господин, всё это мне прекрасно известно. Даже больше: я наслышана о Ночных Ястребах, об Уполномоченных Карателях, о Сердце Механизмов… Но видите ли, я совершенно не хочу расставаться со своей свободой.</p><p>Элджер усмехнулся и протянул с легкой издевкой:</p><p>— Думаете, можно приобщиться к тайным силам, не заплатив за это ни гроша? Раз уж Церковь с ее суровыми испытаниями вас не прельщает, остаются лишь королевская семья, парочка древних аристократических родов с тысячелетней историей, ну или, если повезет, подпольные секты и культы, прячущиеся по темным углам.</p><p>Одри инстинктивно надула щеки от досады, но тут же испуганно заозиралась. Лишь убедившись, что ни «таинственный господин», ни ее собеседник не заметили этой детской выходки, она продолжила допрос:</p><p>— Неужели нет иных путей?</p><p>Элджер замолчал. Сделав добрый десяток вдохов, он повернул голову к Чжоу Минжую, который всё это время хранил величественное безмолвие.</p><p>Поняв, что хозяин не намерен вмешиваться, мужчина вновь обратил взор к Одри и, тщательно подбирая слова, произнес:</p><p>— На самом деле, у меня припасена пара рецептов зелий Последовательности 9.</p><p>«Последовательности 9?» — мысленно споткнулся Чжоу Минжуй.</p><p>— Правда? И каких же именно? — глаза Одри заблестели. Было очевидно, что она прекрасно осознает истинную ценность таких рецептов.</p><p>Откинувшись на спинку кресла, Элджер неспешно начал:</p><p>— Как вам известно, единственный способ для человека стать настоящим Потусторонним — это выпить зелье. Названия этих эликсиров берут свое начало от Скрижалей Богохульства. Пройдя сквозь века бесконечных переводов с языка гигантов на эльфийский, затем на древний гермес, древний фейсак и, наконец, на современный гермес, они претерпели массу изменений, подстраиваясь под дух времени. Само название не играет роли, главное — передает ли оно глубинную суть, то есть «ключевой символ» конкретного зелья.</p><p>— Первый рецепт Последовательности 9 в моем распоряжении зовется «Моряк». Он дарует безупречное чувство равновесия. Вы сможете непринужденно прогуливаться по палубе корабля, попавшего в жесточайший шторм, словно по твердой земле. К тому же, вы обретете недюжинную силу и иллюзорную чешую, сокрытую под кожей. Вас будет невозможно схватить — вы станете скользкой, как рыба, и ловкой в воде, словно уроженка морских глубин. И даже без какого-либо снаряжения вы легко сможете находиться под водой не менее десяти минут.</p><p>— Звучит захватывающе… Это «Избранник моря» Церкви Повелителя Бурь? — с надеждой в голосе попыталась угадать Одри.</p><p>— В древности его и впрямь так называли, — невозмутимо кивнул Элджер. — Второй рецепт Последовательности 9 носит имя «Зритель». Не ручаюсь за его древнее название. Это зелье многократно усилит вашу ментальную энергию и обострит наблюдательность. Вы ведь бывали в театре и прекрасно понимаете, в чем заключается роль зрителя. Вы будете стоять в стороне, бесстрастно изучая «актеров» на подмостках светского общества. Малейшая мимика, жест, привычные словечки или неосознанные движения выдадут вам их самые сокровенные мысли.</p><p>Выдержав паузу, мужчина строго добавил:</p><p>— Но зарубите себе на носу: где бы вы ни оказались — на роскошном балу или в шумной уличной толпе — зритель всегда должен оставаться лишь зрителем.</p><p>Одри слушала его затаив дыхание. Помолчав с минуту, она наконец вымолвила:</p><p>— Почему? Впрочем, это я спрошу потом. Кажется, эта роль… «Зрителя»… пришлась мне по душе. Как мне заполучить этот рецепт? Чего вы хотите взамен?</p><p>Элджер словно только этого и ждал. Его голос зазвучал глуше:</p><p>— Кровь акулы-призрака. Не менее ста миллилитров.</p><p>Радостно закивав, девушка вдруг осеклась:</p><p>— Допустим, я достану ее. Чисто гипотетически. Как мне передать ее вам? И где гарантии, что, получив желаемое, вы отдадите мне подлинный рецепт?</p><p>— Всё просто, — не дрогнув ни мускулом, ответил Элджер. —</p><p>— Я продиктую вам адрес. Как только кровь окажется у меня, вышлю рецепт почтой. Либо же передам его прямо здесь.</p><p>— Что до гарантий… Полагаю, если этот загадочный господин согласится стать свидетелем нашей сделки, мы оба сможем спать спокойно.</p><p>Произнося эти слова, он почтительно перевел взгляд на Чжоу Минжуя, возвышавшегося во главе стола:</p><p>— Ваше превосходительство, вы играючи перенесли нас сюда, продемонстрировав поистине непостижимое могущество. Если вы скрепите этот уговор своим словом, ни я, ни эта юная леди не посмеем его нарушить.</p><p>— Верно! — просияв, горячо поддержала Одри.</p><p>В ее глазах этот всесильный джентльмен был более чем авторитетным гарантом.</p><p>Да кто вообще в здравом уме решится его обмануть!</p><p>Развернувшись всем корпусом, она с мольбой в глазах посмотрела на Чжоу Минжуя:</p><p>— Ваше превосходительство, прошу вас, станьте свидетелем нашей сделки!</p><p>И тут до нее дошло, что она допустила непростительную бестактность, упустив из виду одну крайне важную деталь. Девушка торопливо добавила:</p><p>— Ваше превосходительство, как нам следует к вам обращаться?</p><p>Элджер учтиво кивнул и эхом вторил ей с подобающей торжественностью:</p><p>— Как ваше имя, Ваше превосходительство?</p><p>Чжоу Минжуй на мгновение замер. Пальцы, покоящиеся на древней бронзе, сами собой выбили нервный ритм, а в сознании вдруг вспыхнула карта из недавнего расклада.</p><p>Откинувшись на спинку массивного кресла, он сплел пальцы в замок и, подперев ими подбородок, с легкой полуулыбкой оглядел своих невольных подопечных:</p><p>— Можете называть меня…</p><p>Выдержав театральную паузу, он выронил единственное слово, и оно прозвучало удивительно спокойно и буднично:</p><p>— Шут.</p></section><section><title><p>Глава 7 Кодовое имя</p></title><p>Глава 7 Кодовое имя</p><p>— Можете называть меня Шутом.</p><p>Краткий ответ быстро растворился в величии монументального храма и клубящемся тумане, но в сердцах Одри и Элджера этот голос продолжал отдаваться долгим эхом, поднимая волну за волной.</p><p>Столь неожиданное, но в то же время казавшееся единственно верным имя! Прозвище, идеально воплощавшее в себе ауру таинственности, безграничного могущества и пугающей непостижимости!</p><p>Спустя несколько секунд звенящей тишины Одри поднялась со своего места, изящно приподняла воображаемый подол платья и, слегка присев в реверансе, поклонилась Чжоу Минжую:</p><p>— Многоуважаемый господин Шут, осмелюсь просить вас: не окажете ли вы нам честь стать свидетелем нашей сделки?</p><p>— Сущая мелочь, — отозвался Чжоу Минжуй, лихорадочно соображая на ходу, но внешне сохраняя подобающую своему статусу невозмутимость.</p><p>— Для нас это великая честь, господин Шут, — Элджер тоже поднялся и с поклоном приложил правую руку к груди.</p><p>Чжоу Минжуй сделал легкий, успокаивающий жест правой рукой и с мягкой улыбкой произнес:</p><p>— Продолжайте.</p><p>Элджер учтиво кивнул и, опустившись обратно в кресло, перевел взгляд на Одри:</p><p>— Как только раздобудете кровь акулы-призрака, найдите надежного человека и отправьте его в бар «Храбрец и море», что на улице Пеликанов в районе Белой Розы, в порту Притц. Пусть передаст хозяину заведения, Уильямсу, что это посылка для «Капитана».</p><p>— После того как я получу товар и проверю его, вы оставите мне адрес для отправки рецепта по почте, или же мне передать его вам прямо здесь?</p><p>Одри немного поразмыслила и с лучезарной улыбкой ответила:</p><p>— Я выбираю самый надежный способ — прямо здесь. И пусть это станет отличной проверкой для моей памяти.</p><p>Девушка рассудила просто: раз уж господин Шут милостиво согласился выступить гарантом их сделки, значит, подобная «встреча» обязательно повторится.</p><p>Окрыленная этой догадкой, она вдруг повернула голову и, сверкнув полными неподдельного интереса глазами, с воодушевлением обратилась к Чжоу Минжую:</p><p>— Господин Шут, а вы бы не согласились провести еще несколько подобных «экспериментов»?</p><p>Внимательно слушавший ее Элджер тоже загорелся этой идеей и поспешил поддержать собеседницу:</p><p>— Господин Шут, разве вам не кажется, что подобный формат «собраний» весьма занятен? Пусть ваше могущество и выходит за рамки нашего скромного понимания, в этом мире наверняка найдутся сферы, которые вам не слишком интересны или в которых вы предпочитаете не марать руки. Юная леди напротив явно благородных кровей, да и я располагаю собственным жизненным опытом, знаниями, связями и ресурсами. Вполне возможно, что в будущем мы смогли бы взять на себя выполнение каких-нибудь незначительных поручений, которыми вам самому заниматься будет просто недосуг.</p><p>Логика моряка была предельно прагматичной. Раз уж его затянули сюда, словно беспомощного котенка, лишив малейшего шанса на сопротивление, значит, инициатива всецело принадлежит загадочному хозяину. Захочешь отказаться и больше не участвовать в подобных «собраниях» — не факт, что отпустят. А раз так, куда разумнее попытаться извлечь из этой мистической оказии максимальную выгоду, компенсировав тем самым свое шаткое и зависимое положение.</p><p>В конце концов, трое собравшихся за этим столом принадлежали к совершенно разным кругам. У каждого был свой опыт, свои каналы информации и свой уровень осведомленности о тайнах мироздания. Взаимный обмен крупицами знаний и точечное сотрудничество могли бы принести поистине невероятные плоды!</p><p>Чего стоил хотя бы только что заключенный бартер ингредиентами! Или, к примеру, если ему вдруг понадобится убрать неугодного человека, можно просто поручить это дело кому-то из «коллег по столу», кто ни формально, ни фактически с ним не связан. Идеальное алиби, которое направит следствие по ложному следу!</p><p>«Благородных кровей… Неужели мои манеры и акцент настолько очевидны?» — Одри слегка приоткрыла рот от удивления, на мгновение оторопев. Впрочем, она тут же взяла себя в руки и без тени сомнения закивала:</p><p>— Господин Шут, я считаю это предложение просто замечательным! Если наши встречи станут регулярными, мы с радостью возьмем на себя хлопоты по делам, требующим мирского вмешательства. Разумеется, в пределах наших скромных возможностей.</p><p>Чжоу Минжуй и сам с первой же минуты лихорадочно взвешивал все за и против. Дальнейшие «собрания» сулили немало выгоды: они могли стать неисчерпаемым источником знаний об оккультизме и Потусторонних силах, что, в свою очередь, повышало шансы отыскать путь домой. Взять хотя бы рецепт зелья «Зритель», который наверняка всплывет на следующей встрече! К тому же, доступ к ценной информации мог изрядно облегчить его нынешнее, весьма плачевное существование.</p><p>С другой стороны, чем чаще будут проходить такие сборища, тем выше риск случайно сболтнуть лишнего и разоблачить свою напускную таинственность!</p><p>«Истинная правда: ни в одном из миров не бывает так, чтобы плюсы обходились без минусов…» — Чжоу Минжуй вновь вытянул правую руку и принялся ритмично постукивать пальцами по краю бронзового стола.</p><p>Рассудив, что ключи от этого измерения находятся в его руках и он волен в любой момент прервать сеанс, парень пришел к выводу, что потенциальная польза многократно перевешивает риски. Решение было принято.</p><p>Перестав барабанить по столу, он встретил устремленные на него, полные тревожного ожидания взгляды легкой улыбкой:</p><p>— Я предпочитаю принцип равноценного обмена.</p><p>— И не собираюсь обременять вас поручениями просто так.</p><p>— Каждый понедельник, в три часа пополудни, старайтесь оставаться в одиночестве. Когда я проведу еще несколько экспериментов и проясню для себя некоторые детали, возможно, вы сможете заранее отпрашиваться с дел, чтобы не оказаться застигнутыми врасплох в неподходящем месте.</p><p>Это означало безоговорочное согласие на предложенную авантюру.</p><p>Одри, которой едва исполнилось семнадцать и которая всю жизнь росла словно тепличный цветок, была еще слишком порывиста. Услышав положительный ответ всемогущего господина, она не сдержала эмоций: радостно сжала кулачки и победно встряхнула ими перед собой.</p><p>— В таком случае, не стоит ли и нам выбрать для себя кодовые имена? Не гоже ведь общаться под настоящими, — не дав Элджеру и рта раскрыть, выпалила она с горящими глазами.</p><p>И хотя скрыть свою истинную личность от господина Шута ей вряд ли удастся, этот хмурый тип напротив доверия явно не внушал. Ему совершенно ни к чему было знать, с кем он имеет дело!</p><p>— Здравая мысль, — коротко и одобрительно бросил Чжоу Минжуй.</p><p>Девушка тут же принялась перебирать варианты, рассуждая вслух:</p><p>— Раз уж вы, господин Шут, выбрали себе имя из карт Таро, то для нашего тайного и, надеюсь, долговечного клуба логично было бы придерживаться единой стилистики. Пожалуй, я тоже возьму себе карту.</p><p>Ее голос зазвенел от предвкушения:</p><p>— Решено! Отныне я буду зваться… «Справедливость»!</p><p>Это был один из двадцати двух Старших Арканов.</p><p>— А как насчет вас, господин? — с озорной улыбкой поинтересовалась она у новоиспеченного «коллеги».</p><p>Элджер слегка нахмурился, но тут же расслабил лицо и ответил:</p><p>— «Повешенный».</p><p>Еще одна карта из той же колоды.</p><p>— Замечательно! Значит, мы — отцы-основатели нашего собственного «Клуба Таро»! — восторженно всплеснула руками Одри, но тут же осеклась и робко покосилась на окутанный туманом силуэт во главе стола: — Вы ведь не против, господин Шут?</p><p>Чжоу Минжуй лишь с усмешкой покачал головой:</p><p>— Подобные мелочи вы вольны решать сами.</p><p>— Благодарю! — просияла девушка.</p><p>Затем она вновь обратилась к Элджеру:</p><p>— Господин Повешенный, не могли бы вы повторить адрес еще раз? Боюсь, я не до конца его запомнила.</p><p>— Без проблем, — Элджера вполне устроила такая деловая хватка, и он еще раз продиктовал явку.</p><p>Трижды повторив про себя координаты, Одри с неугасающим энтузиазмом спросила:</p><p>— Я слышала, что карты Таро — это всего лишь салонная забава, придуманная императором Расселом, и на самом деле для гадания они совершенно не годятся?</p><p>— Вовсе нет. Чаще всего источник предсказания кроется внутри самого гадающего. Каждый из нас обладает духовной природой и способен резонировать с духовным миром, улавливая крупицы информации высшего порядка, касающейся нашей же судьбы. Просто обыватели не могут осознать этот отклик, не говоря уже о том, чтобы правильно его истолковать. И когда они берут в руки гадальные инструменты, эти скрытые знания проступают наружу через внешние символы. Самый банальный пример — это наши сны и их толкование, — Элджер искоса взглянул на Чжоу Минжуя, и, не заметив с его стороны возражений, решил просветить наивную собеседницу. — Таро — это как раз один из таких инструментов. Богатство символики и выверенная структура помогают гораздо проще и точнее расшифровывать ниспосланные свыше «подсказки».</p><p>Чжоу Минжуй сидел с подчеркнуто отстраненным видом, хотя на самом деле ловил каждое слово. Вот только чувство духовного истощения накатывало всё сильнее, а в голове вновь начала пульсировать тупая, назойливая боль.</p><p>— Понимаю, — кивнула Одри и тут же поправилась: — Но я имела в виду немного другое. Я ни в коем случае не ставлю под сомнение сами карты! Просто до меня доходили слухи, будто император Рассел изначально создал совершенно иную, тайную колоду из двадцати двух карт, скрывающую в себе ключи к неведомым силам. А уже потом, взяв ее за основу, выпустил адаптированную, игровую версию — те самые двадцать два Старших Аркана Таро. В этом есть хоть доля правды?</p><p>Она умоляюще посмотрела на Чжоу Минжуя, ожидая, что великий господин Шут развеет её сомнения.</p><p>Тот лишь загадочно улыбнулся и, не проронив ни звука, перевел взгляд на «Повешенного», всем своим видом показывая: «Ну-ка, блесни эрудицией».</p><p>Элджер рефлекторно выпрямил спину и ответил низким, серьезным тоном:</p><p>— Да. Говорят, император Рассел некогда узрел Скрижали Богохульства, и та изначальная колода таила в себе секреты двадцати двух путей божественного.</p><p>— Двадцать два пути божественного… — с придыханием, полным благоговения, эхом отозвалась Одри.</p><p>В этот момент боль в голове Чжоу Минжуя вспыхнула с новой силой. Он отчетливо почувствовал, как незримые нити, связывающие его с багровыми искрами и серым туманом, истончаются и дрожат.</p><p>— На сегодня наше собрание окончено, — не раздумывая ни секунды, властно и глухо провозгласил он.</p><p>— Как будет угодно вашей воле, — Элджер почтительно склонил голову.</p><p>— Как будет угодно вашей воле, — вторя «Повешенному», поклонилась Одри.</p><p>У неё в запасе оставалась уйма вопросов и мыслей, и ей до слез не хотелось, чтобы всё так быстро закончилось.</p><p>Обрывая мистическую связь, Чжоу Минжуй позволил себе напоследок легкую усмешку:</p><p>— Что ж, будем с нетерпением ждать нашей следующей встречи.</p><p>«Звезды» вновь полыхнули, и багровое сияние стремительно схлынуло, словно вода во время отлива. Едва последние слова господина Шута достигли ушей Одри и Элджера, их силуэты начали расплываться, становясь всё более призрачными и зыбкими.</p><p>Меньше чем через секунду «проекции» разлетелись в пыль, и в царстве серого тумана вновь воцарилась абсолютная, мертвая тишина.</p><p>Чжоу Минжуй ощутил, как его тело стремительно наливается тяжестью, а чувство невесомости исчезает. В глазах на миг потемнело, а затем их резанул яркий, слепящий солнечный свет.</p><p>Он по-прежнему стоял прямо в центре своей убогой квартирки.</p><p>— Словно дурной сон… Что это вообще за мир серого тумана такой… И кто, или, точнее, какая немыслимая сила стояла за всем этим? — растерянно пробормотал парень, волоча налитые свинцом ноги к письменному столу.</p><p>Схватив оставленные снаружи карманные часы, он поспешил сверить время.</p><p>— Время там и здесь течет одинаково, — прикинул он.</p><p>Отложив часы, Чжоу Минжуй, чья голова раскалывалась от дикой боли, в изнеможении рухнул на стул. Опустив лицо, он принялся с силой массировать виски большим и средним пальцами левой руки.</p><p>Спустя целую вечность он наконец тяжело вздохнул и произнес вслух по-китайски:</p><p>— Похоже, путь домой заказан… по крайней мере, в ближайшее время.</p><p>Лишь глупцы ничего не боятся. Столкнувшись с подобными чудесами и осознав всю глубину и пугающую мощь незримого мира Потусторонних, Чжоу Минжуй наотрез отказался от идеи повторять «ритуал на удачу» с использованием лоэнского или древнего фейсака!</p><p>Черт его знает, к чему это приведет в следующий раз! Вдруг последствия окажутся еще более жуткими и непредсказуемыми, превратив его жизнь в сущий ад!</p><p>«Сначала нужно как следует изучить оккультизм, а уж потом лезть на рожон», — с горечью подытожил он про себя.</p><p>Благо, их новоявленный «клуб» мог стать отличным подспорьем.</p><p>Выдержав долгую паузу, он с мрачной обреченностью, болью и щемящей тоской в голосе выдавил:</p><p>— Отныне… я — Клейн.</p><p>……</p><p>Чтобы хоть как-то заглушить разрывающие душу эмоции, Клейн заставил себя переключиться на насущные проблемы и планирование.</p><p>На следующей неделе, глядишь, удастся подслушать рецепт зелья «Зритель»…</p><p>А это «собрание» и впрямь оказалось чертовски занятной штукой. Собрать людей из разных уголков мира за одним столом, стерев тысячи миль расстояния ради живого общения и взаимовыгодных сделок… Стоп, звучит как-то до боли знакомо…</p><p>Клейн на пару секунд завис, а затем вдруг прыснул от смеха. Потирая ноющие виски, он с горькой иронией пробормотал:</p><p>— Добро пожаловать в анонимный чат для знакомств?</p></section><section><title><p>Глава 8 Новая эпоха</p></title><p>Глава 8 Новая эпоха</p><p>У-у-у!</p><p>Шквальный ветер завывал не умолкая, с небес обрушивался тропический ливень. Деревянный трехмачтовый парусник взмывал на гребни водяных гор и стремительно падал вниз, словно игрушка, которую невидимый великан то подбрасывал в небеса, то снова ловил.</p><p>Багровое сияние в глазах Элджера Уилсона окончательно рассеялось. Осмотревшись, он понял, что по-прежнему стоит на палубе — всё было ровно так же, как и мгновение назад.</p><p>Следом он увидел, как причудливой формы стеклянный флакон, зажатый в его ладони, с хрустом разлетелся на куски. Ледяной иней мгновенно растаял, смешавшись с каплями проливного дождя.</p><p>Всего за пару секунд древний артефакт бесследно исчез, не оставив ни единого свидетельства своего существования.</p><p>На ладони Элджера проступила безупречная шестигранная снежинка, но тут же начала стремительно бледнеть, пока не растворилась без остатка, словно впитавшись прямо в плоть и кровь.</p><p>Мужчина едва заметно кивнул, будто придя к какому-то внутреннему решению, и замер в полном молчании на долгих пять минут.</p><p>Наконец он развернулся и зашагал к входу в каюты. Не успел он переступить порог, как навстречу вышел человек, облаченный в такую же мантию с вышитыми узорами молний.</p><p>Заметив Элджера, обладатель мягких золотистых волос остановился. Прижав сжатую в кулак правую руку к груди, он произнес:</p><p>— Да пребудет с тобой Буря.</p><p>— Да пребудет с тобой Буря, — Элджер повторил жест, ударив правым кулаком в левую часть груди. Его грубое, словно высеченное из камня лицо не выражало ровным счетом никаких эмоций.</p><p>Обменявшись приветствиями, Элджер шагнул внутрь и направился по длинному коридору в сторону капитанской каюты.</p><p>За весь путь ему не встретилось ни единой души — ни матросов, ни членов команды. Вокруг стояла гробовая тишина, подобающая разве что склепу.</p><p>Дверь распахнулась, явив взору устилающий пол мягкий, густой темно-коричневый ковер. По обеим сторонам высились книжные шкафы и винные стеллажи. Пожелтевшие корешки книг и пузатые бутылки с темно-красным вином таинственно поблескивали в неровном свете свечей.</p><p>На письменном столе, рядом с подсвечником, стоял пузырек чернил, лежало перо, а также покоились черная металлическая подзорная труба и латунный секстант.</p><p>За столом восседал мертвенно-бледный мужчина средних лет в треуголке с изображением черепа. Наблюдая, как Элджер неумолимо приближается, он в ярости процедил сквозь зубы:</p><p>— Я не сдамся!</p><p>— Охотно верю, — отозвался Элджер с таким убийственным спокойствием, будто комментировал скверную погоду.</p><p>— Ты… — капитан на миг опешил, явно не ожидая подобного ответа.</p><p>И в эту самую долю секунды Элджер, слегка подавшись вперед, рванулся с места. Дистанция между ними мгновенно сократилась до ширины стола.</p><p>Хрясь!</p><p>Мышцы на плече напружинились, правая рука молниеносным броском метнулась вперед, мертвой хваткой впившись в горло мужчины.</p><p>Не дав противнику и шанса на сопротивление, Элджер с нечеловеческой силой сжал пальцы, тыльную сторону которых тут же покрыли призрачные рыбьи чешуйки.</p><p>Хрусть!</p><p>Под сухой треск ломающихся хрящей капитан, чьи глаза едва не вылезли из орбит от ужаса, оказался оторван от пола.</p><p>Его ноги конвульсивно задергались в воздухе, но вскоре обмякли. Взгляд остекленел, зрачки начали расширяться, а ткань на брюках в районе паха стремительно намокла, источая тошнотворное зловоние.</p><p>Продолжая держать обмякшее тело на весу, Элджер слегка пригнулся и, тяжело ступая, подошел к стене.</p><p>Бам! Используя труп как живой таран, он со всей дури впечатал его в переборку. В этот миг его рука вздулась узлами мышц, уподобившись лапе чудовища.</p><p>Деревянная обшивка разлетелась в щепки, и в каюту с ревом ворвался шквальный ветер, неся с собой солоноватый запах морской пучины.</p><p>Резко развернув корпус, Элджер с размаху вышвырнул тело в зияющую дыру, отправив его прямиком в бушующие волны-горы.</p><p>В кромешной тьме завывала буря, и первозданная ярость стихии быстро поглотила все следы.</p><p>Достав белоснежный платок, мужчина тщательно вытер ладонь, после чего отправил скомканную ткань следом, в пучину океана.</p><p>Отступив на несколько шагов, он принялся терпеливо дожидаться появления напарника.</p><p>— Что случилось? — блондин ворвался в каюту меньше чем через десять секунд.</p><p>— «Капитан» сбежал, — тяжело дыша, с неподдельной досадой ответил Элджер. — Уму непостижимо, как он умудрился сохранить крупицы Потусторонних сил!</p><p>— Проклятье! — сквозь зубы выругался обладатель золотистых волос.</p><p>Подскочив к пролому, он вперил взгляд во тьму, но, кроме стены дождя и ревущих волн, не увидел ровным счетом ничего.</p><p>— Ладно, черт с ним, он был лишь побочной целью, — отмахнулся блондин. — Одной лишь находки этого корабля-призрака времен эпохи Тюдоров с лихвой хватит, чтобы нас озолотили.</p><p>Даже будучи Избранником моря, соваться в бушующую стихию в такую погоду он не рискнул бы.</p><p>— К тому же, если шторм не утихнет, долго наш беглец не протянет, — кивнул Элджер. Взглянув на стену, он заметил, что края пролома начали извиваться и срастаться прямо на глазах.</p><p>Окинув это зрелище долгим, глубоким взглядом, он бессознательно повернул голову в сторону штурвала и мачт.</p><p>Несмотря на преграду из толстых переборок, он каким-то немыслимым образом ясно видел, что там происходит.</p><p>Ни старпома, ни второго помощника, ни матросов — ни единой живой души!</p><p>Абсолютно пустая палуба, на которой штурвал и паруса мистическим образом управляли сами собой.</p><p>В памяти невольно всплыл образ загадочного «Шута», с ног до головы окутанного серо-белой дымкой. Элджер внезапно тяжело вздохнул.</p><p>Повернувшись к беснующемуся за бортом океану, он прошептал тоном, полным благоговейного трепета и пугающего предвкушения:</p><p>— Новая эпоха началась…</p><p>…………</p><p>Столица Королевства Лоэн, Баклунд. Район Императрицы.</p><p>Одри Холл с силой ущипнула себя за щеку, отказываясь верить в реальность произошедшего.</p><p>Прямо перед ней, на туалетном столике, покоились осколки вдребезги разбитого древнего медного зеркала.</p><p>Опустив взгляд, она увидела, как на тыльной стороне ладони мерцает багровое свечение, складываясь в причудливую «звездную татуировку».</p><p>Спустя мгновение свет начал тускнеть, пока и вовсе не исчез, бесследно растворившись в коже.</p><p>И лишь теперь Одри окончательно убедилась, что всё это был не сон.</p><p>В ее глазах заплясали лукавые искорки, а уголки губ неудержимо поползли вверх. Не в силах сдерживать эмоции, девушка вскочила с пуфика и, изящно приподняв подол платья, склонилась в книксене.</p><p>Отвесив воздуху грациозный поклон, она легкой поступью закружилась по комнате, исполняя самый популярный нынче при дворе «танец древних эльфов».</p><p>Порхая по спальне словно бабочка, она не переставала лучезарно улыбаться.</p><p>Тук-тук-тук! Тишину внезапно разорвал настойчивый стук в дверь.</p><p>— Кто там? — Одри мгновенно замерла, принимая подобающую леди благопристойную позу.</p><p>— Мисс, могу я войти? Пора собираться, — раздался из коридора голос горничной.</p><p>Бросив беглый взгляд в зеркало, Одри поспешно стерла с лица широкую улыбку, оставив лишь скромную, почти незаметную полуулыбку.</p><p>Осмотрев себя со всех сторон и убедившись, что ее образ безупречен, она нежным голосом отозвалась:</p><p>— Входи.</p><p>Ручка повернулась, и личная горничная Энни переступила порог.</p><p>— Ох, оно разбилось… — первым делом охнула служанка, заметив плачевную участь антикварного зеркала.</p><p>Одри невинно захлопала ресницами и протянула с легкой заминкой:</p><p>— Эм, да… Понимаешь, сюда заходила Сьюзи… А ты же знаешь, как она обожает всё крушить!</p><p>Сьюзи была крупным золотистым ретривером не самых чистых кровей. Граф Холл получил ее в довесок при покупке фоксхаундов, но именно эта собака стала всеобщей любимицей девушки.</p><p>— Вам нужно быть с ней построже, — привычным движением принялась собирать осколки Энни, переживая, как бы госпожа не порезалась.</p><p>Покончив с уборкой, она повернулась к хозяйке и с мягкой улыбкой осведомилась:</p><p>— Какое платье изволите надеть?</p><p>Одри на мгновение задумалась: — Думаю, то самое, что мадам Джиния сшила к моему семнадцатилетию.</p><p>— Ни в коем случае. Пойдут слухи, что семья Холл разорена, раз юная леди появляется на официальных приемах в одном и том же наряде дважды! — категорично отрезала горничная.</p><p>— Но оно мне так нравится… — кротко попыталась настоять Одри.</p><p>— Вы вольны носить его дома или на неформальных встречах, — безапелляционно стояла на своем Энни.</p><p>— Что ж, тогда неси то, с оборками на рукавах. Его мистер Седес доставил позавчера, — Одри незаметно выдохнула, сохраняя на лице маску безмятежной элегантности.</p><p>— У вас безупречный вкус, мисс, — удовлетворенно кивнув, служанка отступила на шаг и крикнула в коридор: — Из шестой гардеробной! Впрочем, ладно, сама принесу.</p><p>Вскоре спальня наполнилась суетой. Одна горничная отвечала за платье, другая подбирала украшения, третья несла туфельки, четвертая — шляпку с вуалью. Пятая колдовала над макияжем юной госпожи, а шестая придумывала прическу.</p><p>Когда сборы уже подходили к концу, в дверном проеме нарисовался граф Холл, облаченный в темно-коричневый жилет.</p><p>На его голове красовался цилиндр в тон, а лицо украшали щегольски подкрученные усы. В лазурных глазах искрился смех, однако дряблая кожа, выпирающий животик и пролегшие носогубные складки безжалостно выдавали увядшую молодость некогда статного красавца.</p><p>— Бриллиант Баклунда, нам пора выдвигаться, — постучав костяшками пальцев по косяку открытой двери, возвестил отец.</p><p>— Папенька, ну сколько можно меня так называть, — опираясь на руку горничной, поднялась Одри, картинно нахмурив бровки.</p><p>— Тогда, моя прекрасная принцесса, пора в путь, — со смешком парировал граф, согнув левую руку и предлагая дочери опереться.</p><p>Одри со смущенной улыбкой покачала головой:</p><p>— Это место принадлежит графине Холл — моей дорогой матушке.</p><p>— Тогда сюда, — не растерялся граф, подставляя правую руку. — Здесь место для отцовской гордости.</p><p>…………</p><p>Порт Притц, Дубовый остров. База Королевского военно-морского флота.</p><p>Спускаясь из экипажа под руку с отцом, Одри обомлела, пораженная открывшейся картиной.</p><p>Неподалеку, в военной гавани, возвышался исполинский стальной левиафан, чьи бока хищно отсвечивали металлом. Он был начисто лишен парусов — лишь сиротливо торчала наблюдательная вышка, зато в небо вонзались две громадные трубы, а на носу и корме громоздились открытые орудийные башни.</p><p>Размеры судна настолько подавляли воображение, что стоявшие по соседству парусные линкоры казались жалкими новорожденными карликами, столпившимися у ног великана.</p><p>— Разрази меня гром…</p><p>— О, Господи…</p><p>— Броненосец!</p><p>……</p><p>По толпе прокатилась волна приглушенных возгласов. Одри всецело разделяла всеобщее потрясение: это был истинный триумф человеческого гения, невиданное доселе морское чудо!</p><p>Лишь спустя какое-то время аристократы, министры и члены нижней палаты парламента начали приходить в себя. В этот самый момент высоко в небе показалась черная точка. Она стремительно разрасталась, пока не заслонила собой треть небосвода, приковав к себе все взгляды и заставив атмосферу мгновенно стать торжественно-суровой.</p><p>Прямо над их головами парил огромный летучий колосс, чьи безупречно плавные обводы радовали глаз. Глубокий синий цвет обшивки скрывал под собой легкий, но прочный каркас из сплава, на который была натянута парусина с газовыми баллонами. Внизу крепилась гондола, ощетинившаяся пулеметами, бомболюками и скорострельными орудиями. Натужный гул мощного парового двигателя и яростный рев хвостовых лопастей сливались в симфонию, от которой замирало сердце.</p><p>Это прибыл дирижабль с монаршей семьей на борту, взиравший на копошащихся внизу людей с поистине недосягаемым величием.</p><p>На бортах гондолы блестел в лучах солнца герб — направленный острием вниз «Меч Правосудия» с эфесом в виде рубиновой короны. Символ древнего рода Августов, чья история уходила корнями еще в прошлую Эпоху.</p><p>Поскольку Одри не исполнилось и восемнадцати, она еще не прошла «церемонию представления», на которой королева официально ввела бы ее в светское общество Баклунда, ознаменовав совершеннолетие. А потому девушке оставалось лишь скромно стоять в сторонке, не имея права приблизиться к монархам.</p><p>Впрочем, ее это нисколько не расстраивало. Напротив, отсутствие необходимости сталкиваться с принцами приносило лишь облегчение.</p><p>Очередное рукотворное «божественное чудо», покорившее небеса, плавно коснулось земли. Первыми по трапу сбежали гвардейцы — статные, пышущие юностью и силой охранники в парадных алых мундирах и белоснежных панталонах. Увешанные аксельбантами и сжимая в руках винтовки, они выстроились в две шеренги, ожидая появления короля Георга III, королевы, принцев и принцесс.</p><p>Одри повидала на своем веку немало важных персон, поэтому монаршая семья ее мало интересовала. Куда больше ее внимания привлекли двое закованных в черную броню рыцарей, застывших подле короля словно статуи.</p><p>Подумать только, в век стали, пара и пушек кто-то до сих пор облачается в тяжелые рыцарские латы целиком!</p><p>Ледяной блеск металла и глухие, мрачные шлемы внушали необъяснимую тяжесть и трепет, заставляя невольно подчиняться их авторитету.</p><p>«Должно быть, это Рыцари Наказания высоких Последовательностей…» — всплыли в памяти обрывки разговоров старших родственников. Одри до жути хотелось подойти поближе и разглядеть их как следует, но она не смела сделать и шага.</p><p>С прибытием правящей семьи церемония наконец стартовала. Вперед вышел лорд Агухид Неган — действующий премьер-министр.</p><p>Представитель Консервативной партии и всего лишь второй человек недворянского происхождения, которому удалось занять столь высокий пост. Свой титул лорда он получил в награду за выдающиеся заслуги.</p><p>Впрочем, Одри знала гораздо больше остальных: родным братом Агухида и главным спонсором консерваторов был не кто иной, как Паллас Неган — нынешний герцог Неган!</p><p>Худощавый, чуть за пятьдесят, с редеющими волосами и цепким, колючим взглядом, Агухид обвел толпу глазами и начал:</p><p>— Леди и джентльмены, вы и сами прекрасно видите: перед нами броненосец, которому суждено перевернуть ход истории! Сто один метр в длину, двадцать один в ширину! Высокий надводный борт, главный броневой пояс толщиной в четыреста пятьдесят семь миллиметров и водоизмещение свыше десяти тысяч тонн! На носу и корме установлены четыре главных орудия калибра триста пять миллиметров. Вдобавок — шесть скорострельных пушек, двенадцать шестифунтовых орудий, восемнадцать шестиствольных картечниц и четыре торпедных аппарата! А его скорость достигает шестнадцати узлов!</p><p>— Это истинный владыка, и он покорит океан!</p><p>По рядам высокородной публики, министров и парламентариев прокатился возбужденный ропот. От одних лишь описаний премьер-министра можно было живо представить всю ужасающую мощь этого броненосца, а ведь эта стальная громадина стояла прямо перед ними!</p><p>Агухид позволил себе скупую улыбку и, произнеся еще пару фраз, развернулся с поклоном к королю Георгу III:</p><p>— Ваше Величество, прошу вас, дайте ему имя.</p><p>— Раз уж мы в порту Притц, то пусть зовется «Притц», — в весьма приподнятом настроении изрек Георг III.</p><p>— «Притц»!</p><p>— «Притц»!</p><p>……</p><p>Подхваченное военно-морским министром и главнокомандующим Королевским флотом, имя эхом прокатилось по рядам, пока не достигло палубы железного гиганта, где многоголосый хор офицеров и матросов гаркнул:</p><p>— «Притц»!</p><p>В разгар ликования и под грохот салюта король отдал приказ на отплытие и испытательные стрельбы.</p><p>Ту-ту-у!</p><p>Раздался оглушительный гудок парового свистка, из труб повалил густой дым, а в недрах корабля утробно заурчали исполинские механизмы.</p><p>Стальной монстр отчалил. Выйдя из порта, он развернул носовые башни и дал залп двумя главными орудиями по необитаемому островку впереди, заставив всех зрителей оцепенеть от шока.</p><p>Бум! Бум! Бум!</p><p>Земля словно содрогнулась, в небо взметнулись тучи пыли, а яростный ураган от взрывов разогнал по морю бешеные волны.</p><p>Удовлетворенно кивнув, премьер-министр Агухид повернулся к свите:</p><p>— Отныне все эти семеро так называемых генералов-пиратов и четверо самозванных пиратских королей могут лишь трястись от страха в ожидании своего конца!</p><p>— Их время истекло! И пусть у них в запасе есть крупицы Потусторонних сил, корабли-призраки или проклятые посудины, безраздельно властвовать в океане отныне будут лишь броненосцы!</p><p>В этот момент главный секретарь премьер-министра нарочито громко спросил:</p><p>— А что мешает им построить свои собственные броненосцы?</p><p>Некоторые аристократы и депутаты согласно закивали, сочтя такой сценарий не исключенным.</p><p>Агухид тут же расплылся в улыбке и медленно покачал головой:</p><p>— Это невозможно, абсолютно исключено! Чтобы построить такой броненосец, требуются три крупнейших угольно-металлургических объединения, не менее двадцати масштабных сталелитейных заводов, шестьдесят ведущих ученых и еще больше инженеров экстра-класса из Артиллерийского института Баклунда и Судостроительного института порта Притц. Потребуются две королевские верфи и добрая сотня смежных фабрик, выпускающих детали. Нужен военно-морской флот, Комитет по кораблестроению, Кабинет министров, непоколебимый монарх с выдающимся кругозором и, наконец, великая держава, выплавляющая двенадцать миллионов тонн стали в год!</p><p>— Пиратам такое не под силу никогда.</p><p>Выдержав небольшую паузу, он вскинул руки вверх и страстно прокричал:</p><p>— Леди и джентльмены, эра гигантских кораблей и больших пушек настала!</p></section><section><title><p>Глава 9 Дневник</p></title><p>Глава 9 Дневник</p><p>Спустя полчаса отдыха Чжоу Минжуй, уже свыкшийся с тем, что теперь он — Клейн, наконец-то пришел в себя. За это время юноша обнаружил на тыльной стороне правой ладони четыре черные точки, складывающиеся в крошечный квадрат.</p><p>Отметины быстро побледнели и исчезли без следа, однако Клейн ясно понимал: они по-прежнему таятся где-то внутри, дожидаясь своего часа.</p><p>«Четыре точки, квадрат… Неужели они соответствуют тем четырем буханкам, разложенным по углам? Выходит, в будущем мне больше не придется тратиться на подношения, и можно будет переходить прямо к шагам и заклинаниям?» — в голове Клейна смутно зародилась догадка.</p><p>Звучало это, конечно, заманчиво, но наличие в собственном теле некой жутковатой, непостижимой «вещи» неизбежно вселяло трепет.</p><p>А стоило вспомнить, что нелепые земные ритуалы почему-то сработали в этом мире, как на ум тут же приходили и странное перемещение во сне, и таинственное, иллюзорное царство серого тумана, таящее в себе неведомый смысл, и, наконец, сводящий с ума безумный шепот, круживший вокруг во время «обряда». От всех этих мыслей Клейн невольно содрогнулся, почувствовав пробирающий до костей холод прямо посреди знойного июньского дня.</p><p>Кто-то когда-то сказал: «Древнейшая и сильнейшая эмоция человечества — это страх, а древнейший и сильнейший из страхов — страх перед неизведанным». И сейчас парень на собственной шкуре познал всю глубину этого леденящего ужаса.</p><p>В душе с небывалой, безудержной силой вспыхнула жажда прикоснуться к тайнам мистики, докопаться до истины и сорвать покров с неизведанного. И в то же время его одолевало малодушное желание просто спрятать голову в песок, притворившись, будто ничего этого не было.</p><p>За окном вовсю палило солнце, щедро осыпая письменный стол золотой пыльцой. Глядя на эти яркие лучи, Клейн словно физически ощутил крохотную крупицу тепла и надежды.</p><p>Стоило юноше хоть немного расслабиться, как на него тут же, словно приливная волна, накатила сокрушительная усталость.</p><p>Бессонная ночь и колоссальное напряжение последних часов налили веки свинцом, неумолимо клоня ко сну.</p><p>С трудом тряхнув головой, Клейн оперся о край стола и, наплевав на разложенный по углам ржаной хлеб, пошатываясь побрел к двухъярусной кровати. Едва его голова коснулась подушки, он провалился в глубокий, беспамятный сон.</p><p>Ур-р… Ур-р…</p><p>Зверский голод бесцеремонно вырвал Клейна из объятий Морфея. Распахнув глаза, он почувствовал небывалую бодрость и ясность ума.</p><p>«Если бы еще голова не гудела…» — массируя виски, парень рывком сел на кровати, с тоской понимая, что сейчас без труда проглотил бы целого быка.</p><p>Разглаживая помявшуюся одежду, он подошел к письменному столу и подхватил серебристые карманные часы с изящным растительным узором.</p><p>Щелк!</p><p>Крышка откинулась, обнажив мерно тикающую секундную стрелку.</p><p>«Половина первого. Выходит, проспал чуть больше трех часов…» — сглотнув набежавшую слюну, Клейн сунул хронометр в карман льняной рубашки.</p><p>Сутки на Северном континенте точно так же делились на двадцать четыре часа, час — на шестьдесят минут, а минута — на шестьдесят секунд. А вот равнялась ли местная секунда земной, оставалось только гадать.</p><p>Впрочем, сейчас ни оккультизм, ни ритуалы, ни тем более мир серого тумана не могли пробиться сквозь туман в его голове. На повестке дня стоял лишь один животрепещущий вопрос: еда!</p><p>Сначала — набить брюхо, а уж потом — размышлять и действовать!</p><p>Без лишних колебаний Клейн собрал разложенные по углам буханки, тщательно стряхнул с них налипшую пыль и решил пустить одну на обед.</p><p>В его родных краях обычай доедать подношения после ритуалов был в порядке вещей. К тому же, на вид хлеб ничуть не изменился, а учитывая жалкие пять медных пенни в кармане, суровая реальность диктовала свои правила жесткой экономии.</p><p>Разумеется, не обошлось здесь и без тонкого влияния обрывков чужой памяти и въевшихся в плоть привычек прежнего владельца тела.</p><p>Поскольку газ стоил непозволительно дорого и его скрепя сердце жгли лишь ради освещения, юноша выволок печурку, подкинул угля и принялся мерить шагами комнату в ожидании, пока закипит вода.</p><p>Жевать этот черствый ржаной сухарь всухомятку — верный способ подавиться!</p><p>«Эх, неужели теперь моя жизнь превратится в сплошной день сурка: утром черный хлеб, в обед черный хлеб, и только вечером — крохотный кусочек мяса… Да и то, если бы Мелисса не расщедрилась ради моего грядущего собеседования, мясо бы мы видели в лучшем случае пару раз в неделю…» — слоняясь из угла в угол, тоскливо озирался изможденный голодом парень.</p><p>При мысли о свежей баранине его взгляд, устремленный на шкафчик с припасами, заблестел откровенно хищным, голодным блеском.</p><p>«Нет, нет и еще раз нет! Нужно дождаться Мелиссу», — Клейн яростно замотал головой, отгоняя предательскую мысль отрезать половину и сожрать прямо сейчас.</p><p>Будучи прожженным холостяком, скитающимся по мегаполисам прошлой жизни, он, конечно, привык питаться в забегаловках, но кое-какие кулинарные навыки всё же приобрел. До мишленовских звезд далеко, но с голоду помереть не дадут.</p><p>Решив, что с глаз долой — из сердца вон, парень круто развернулся, и тут его осенило: помимо мяса и горошка, утром он купил еще и картошку!</p><p>Картошка! Вдохновение обрушилось на него подобно молнии. Клейн вихрем метнулся обратно к шкафчику и выудил из скудных запасов два крупных клубня.</p><p>Тщательно отмыв их от грязи в общей уборной, он забросил картофелины прямо в котелок с закипающей водой.</p><p>Спустя какое-то время он извлек из недр буфета коробочку со специями и бросил в варево щепотку крупной желтоватой соли.</p><p>Подождав еще пару минут, юноша снял посудину с огня, разлил получившийся жиденький бульон по кружкам и глубоким тарелкам, а затем подцепил вилкой вожделенную картошку и выложил на стол.</p><p>Фух!</p><p>Обжигая пальцы и то и дело дуя на горячую кожуру, он принялся торопливо чистить клубни. По комнате поплыл густой, одуряющий аромат вареной картошки, доводя аппетит до исступления.</p><p>Захлебываясь слюной, Клейн не выдержал. Наплевав на то, что очистил лишь половину, и обжигая нёбо, он вгрызся в дымящуюся мякоть.</p><p>Рассыпчатая! Душистая! Со сладковатым послевкусием! Душа парня переполнилась чистейшим, искренним счастьем. В два счета он смел оба клубня, в пылу страсти проглотив даже часть кожуры.</p><p>И лишь утолив первый, самый дикий голод, он с блаженством приложился к кружке с солоноватым бульоном, смывая вязкую сухость во рту.</p><p>«Прямо как в детстве…» — с ностальгией подумал слегка заморивший червячка Клейн, принявшись крошить жесткий ржаной хлеб в горячую воду.</p><p>Видимо, утренний «ритуал» высосал из него все соки, так что в итоге он умял целых две буханки — полновесный фунт хлеба.</p><p>Допив похлебку и убрав со стола, юноша почувствовал, что заново родился на свет. Жизнь снова обрела краски, а солнечные лучи за окном показались по-настоящему ласковыми и теплыми.</p><p>Вернувшись за письменный стол, он погрузился в раздумья о своих дальнейших планах.</p><p>«Бежать бессмысленно. Нужно во что бы то ни стало проникнуть в тайны оккультизма и стать Потусторонним, о которых твердили Справедливость и Повешенный».</p><p>«Страх перед неизведанным нужно вырвать с корнем».</p><p>«Пока что единственный выход — дождаться следующего „собрания“. Вдруг повезет подслушать рецепт зелья Зритель или разжиться еще какими-нибудь мистическими секретами».</p><p>«До понедельника еще целых четыре дня. А до тех пор придется засучить рукава и разгрести проблемы Клейна: какого дьявола он пустил себе пулю в лоб и во что вообще вляпался?»</p><p>Лишенный возможности просто махнуть на всё рукой и вернуться домой, парень придвинул к себе раскрытый дневник, надеясь отыскать в этих записях ключи к обрывкам воспоминаний.</p><p>Судя по всему, прежний владелец тела страдал маниакальной тягой к ведению конспектов, которые плавно перетекали в личный дневник.</p><p>Клейн прекрасно помнил: в тумбе, заменявшей правую ножку стола, пылилась целая гора исписанных от корки до корки тетрадей.</p><p>Текущая записная книжка была начата десятого мая, и первые ее страницы пестрели сплошь университетскими лекциями, заметками от наставника и историческими фактами:</p><p>«12 мая. Мистер Азик упомянул, что всеобщий язык империи Балам на Южном континенте также берет свое начало от древнего фейсака, а значит, является одной из ветвей языка гигантов. Но как такое возможно? Неужели на заре времен все разумные существа изъяснялись на одном наречии? Бред, этого просто не может быть! Даже если верить записям из „Откровений Ночи“ и „Книги Бурь“, в те невообразимо далекие эпохи гиганты отнюдь не были единоличными владыками континента. Наряду с ними существовали эльфы, мутанты и исполинские драконы. Хотя, кого я обманываю — всё это лишь красивые сказки и мифы».</p><p>…</p><p>«16 мая. Старший доцент Коэн и мистер Азик затеяли жаркий спор о неизбежности эпохи пара. Мистер Азик настаивал, что это чистая случайность: не родись на свет император Рассел, Северный континент до сих пор прозябал бы в эре холодного оружия, как и его южный сосед. Наставник же парировал, обвиняя собеседника в излишнем преувеличении роли личности в истории. Он твердо убежден: колесо прогресса не остановить. Не было бы Рассела — появился бы какой-нибудь Роберт. Проще говоря, паровая революция могла запоздать, но избежать ее было невозможно. Честно говоря, вся эта полемика кажется мне пустой тратой времени. Куда интереснее откапывать нечто принципиально новое, рассеивая туман над подлинными событиями прошлого. Пожалуй, мне следовало пойти не на исторический, а на археологический факультет».</p><p>…</p><p>«29 мая. Уэлч разыскал меня и заявил, что раздобыл какую-то древнюю тетрадь Четвертой Эпохи. Великая Богиня, дневник прямиком из Четвертой Эпохи! Он наотрез отказался идти к умникам с археологического и попросил нас с Наей помочь расшифровать эти каракули. Да разве я мог отказаться от такого предложения⁈ Разумеется, за работу возьмемся только после защиты диплома — сейчас отвлекаться никак нельзя».</p><p>Дойдя до этого места, Клейн моментально подобрался. Сухие конспекты и заумные философские диспуты меркли на фоне загадочного артефакта из «Четвертой Эпохи». Именно он, скорее всего, и стал истинной причиной гибели бедняги студента.</p><p>Четвертая Эпоха предшествовала нынешнему «Железному Веку». Сведения о ней скрывались за густой, непроницаемой пеленой, изобилуя чудовищными пробелами. Раскопанных гробниц, руин древних городов и письменных свидетельств того времени насчитывались жалкие единицы. Историкам и археологам приходилось по крупицам собирать жалкие ошметки истины, опираясь на туманные и догматичные религиозные трактаты Семи Великих Церквей, чтобы хоть как-то подтвердить сам факт существования Соломоновой империи, династии Тюдоров и империи Трэнсост.</p><p>Прежний Клейн, страстно желавший докопаться до истины, относился к первым трем Эпохам как к красивым сказкам, но вот Четвертая, в простонародье именуемая «Эпохой Богов», будоражила его воображение до дрожи. Неудивительно, что он пришел в такой восторг от находки Уэлча!</p><p>«Хех, если так посудить, парню совершенно не стоило так рвать жилы из-за какого-то собеседования и трястись за свою дальнейшую карьеру…» — не удержался от горькой усмешки Клейн.</p><p>В ту эпоху университеты можно было пересчитать по пальцам, и протирали там штаны в основном отпрыски знати да богатенькие наследники. Любой простолюдин, сумевший затесаться в их ряды, пусть и терпел насмешки из-за своего происхождения, пусть и оставался изгоем на званых вечерах, всё равно умудрялся обзавестись связями. Работа в группах и общие студенческие проекты делали свое дело — такие знакомства стоили на вес золота!</p><p>Взять, к примеру, того же Уэлча Макговерна — сына крупного банкира из Констона, что в графстве Мидси. Парень отличался щедростью, любил кутнуть и, благодаря тому, что постоянно попадал в одну группу с Клейном и Наей на практических занятиях, привык обращаться к ним за помощью.</p><p>Отбросив посторонние размышления, Клейн продолжил вчитываться в дневник:</p><p>«18 июня. Наконец-то выпускной. Прощай, университет Хой!»</p><p>«19 июня. Увидел ту самую древнюю тетрадь. Тщательно изучив структуру и корни слов, пришел к выводу: это один из диалектов древнего фейсака. Если быть точным, за тысячелетия своей истории этот язык претерпел массу неуловимых метаморфоз».</p><p>«20 июня. Расшифровали первую страницу! Автор текста принадлежит к некоему роду по фамилии Антигон».</p><p>«21 июня. Он упомянул „Темного Императора“! Но ведь это в корне противоречит хронологии событий, описанных ранее. Неужели наставник заблуждался, и „Темный Император“ — это не конкретная личность, а титул, передававшийся каждому правителю Соломоновой империи по наследству?»</p><p>«22 июня. Похоже, семейство Антигон занимало весьма высокое положение при дворе Соломоновой империи. Автор пишет, что ведет тайные дела с неким человеком по имени Тюдор. Тюдор? Уж не династия ли это Тюдоров?»</p><p>«23 июня. Изо всех сил заставляю себя не думать об этих записях и не бегать к Уэлчу. Нужно готовиться к собеседованию! На кону моё будущее!»</p><p>«24 июня. Ная похвасталась, что им удалось раскопать нечто потрясающее. Пожалуй, стоит сходить и взглянуть одним глазком».</p><p>«25 июня. Судя по переведенному фрагменту, автор дневника получил приказ отправиться на высочайший пик горного хребта Хорнакис, чтобы нанести визит в некую „Страну Ночи“, расположенную на самой вершине. Великая Богиня! Да ведь главная вершина Хорнакиса уходит в небо более чем на шесть тысяч метров! Какое к черту государство на такой высоте⁈ Чем они там вообще питаются⁈»</p><p>«26 июня. Неужели вся эта дикость — чистая правда?»</p><p>На этом записи обрывались. А сам Чжоу Минжуй занял это тело глубокой ночью двадцать восьмого июня.</p><p>«Выходит, запись за двадцать седьмое число всё-таки была. Та самая фраза… „Все умрут, и я в том числе“…» — вернувшись к первой увиденной странице, с леденящим душу ужасом констатировал Клейн.</p><p>Чтобы докопаться до причин самоубийства предшественника, определенно стоило наведаться к Уэлчу и еще раз взглянуть на проклятую тетрадь. Вот только солидный багаж знаний, почерпнутых из земных романов и ужастиков, вопил: если сунуться туда, да еще и оказаться правым в своих подозрениях, можно запросто нарваться на смертельную опасность! Все эти идиоты из фильмов, прущиеся в старый замок с привидениями посреди ночи, служили отличным наглядным пособием!</p><p>И всё же сидеть сложа руки было нельзя. Прятки от реальности никогда не решали проблем. Лавина последствий лишь продолжит копиться, пока не прорвет плотину и не погребет его под собой!</p><p>Заявить в полицию? Да уж, отличная идея: «Здравствуйте, господин офицер, тут такое дело — я вчера застрелился»…</p><p>Тук!</p><p>Тук-тук!</p><p>Тишину внезапно разорвал настойчивый, властный стук во входную дверь.</p><p>Клейн резко выпрямился, обратившись в слух.</p><p>Тук!</p><p>Тук-тук!</p><p>Густой, ритмичный звук эхом разносился по пустынному, погруженному в безмолвие коридору.</p></section><section><title><p>Глава 10 Норма</p></title><p>Глава 10 Норма</p><p>— Кто там?</p><p>Погруженный в раздумья о загадочном самоубийстве предшественника и подстерегающих его неведомых опасностях, Клейн от внезапного стука в дверь вздрогнул. Повинуясь инстинкту, он выдвинул ящик стола, выхватил латунный револьвер и, настороженно прислушиваясь, бросил вопрос в пустоту.</p><p>За дверью на пару секунд повисла тишина, после чего раздался слегка резковатый голос с явным ахоанским акцентом:</p><p>— Это я, Монбаттен. Бич Монбаттен.</p><p>Голос запнулся, а затем добавил:</p><p>— Полиция.</p><p>«Бич Монбаттен…» — стоило этому имени достигнуть ушей, как в памяти Клейна тут же всплыл образ говорившего.</p><p>Это был один из патрульных, отвечающих за улицу, где располагалась квартира. Человек он был грубый, неотесанный и скорый на расправу, но, пожалуй, только такой тип и мог держать в узде местных пьяниц, воришек, промышляющих кражами бедолаг и откровенных головорезов.</p><p>А этот характерный визгливый тембр служил его главной визитной карточкой.</p><p>— Да-да, уже иду! — громко отозвался Клейн.</p><p>Поначалу он порывался швырнуть револьвер обратно в стол, но, сообразив, что причина визита блюстителей порядка неизвестна и дело может дойти до обыска, крадучись метнулся к давно остывшей печурке и сунул оружие в золу.</p><p>Следом юноша подхватил корзинку с углем, высыпал несколько кусков прямо на ствол, а для пущей надежности водрузил сверху чайник, окончательно скрыв улику от посторонних глаз.</p><p>Покончив с маскировкой, он одернул на себе одежду, поспешил к двери и, распахивая ее, сонно пробормотал:</p><p>— Прошу прощения, прикорнул ненадолго.</p><p>На пороге переминались четверо полисменов в черной форме с белой клеткой и мягких фуражках с кокардами. Бич Монбаттен, обладатель густой рыжевато-русой бороды, кашлянул в кулак и обратился к Клейну:</p><p>— Эти офицеры хотят задать тебе пару вопросов.</p><p>«Офицеры?» — Клейн рефлекторно впился взглядом в погоны незваных гостей. У двоих блестело по три серебряные шестиконечные звезды, у третьего — две. Любой из них явно стоял по званию куда выше Монбаттена с его жалкими тремя V-образными нашивками.</p><p>Будучи студентом-историком, парень не особо разбирался в полицейской иерархии, помня лишь, что Бич частенько бахвалился своим званием старшего сержанта.</p><p>Выходит, эта троица — инспекторы? Наслушавшись в свое время рассуждений Бенсона, Уэлча и других однокурсников, кое-какими базовыми знаниями Клейн всё же владел. Отступив в сторону, он указал внутрь:</p><p>— Прошу, входите. Чем могу помочь?</p><p>Возглавлял группу мужчина средних лет. Его взгляд был настолько пронзительным, что, казалось, проникал в самую душу, вызывая невольную оторопь. В уголках глаз залегли глубокие морщины, а из-под фуражки выбивались русые пряди. Бесцеремонно оглядывая каморку, он отрывисто бросил:</p><p>— Тебе знаком Уэлч Макговерн?</p><p>— А что с ним? — сердце Клейна екнуло, и вопрос сорвался с губ сам собой.</p><p>— Здесь вопросы задаю я, — ледяным тоном осадил его властный инспектор, сверкнув суровым взглядом.</p><p>Его коллега, тоже с тремя звездами на погонах, посмотрел на Клейна и мягко улыбнулся:</p><p>— Не волнуйтесь, это обычный формальный опрос.</p><p>Этому полисмену было около тридцати. Прямой, точеный нос и серые глаза придавали его лицу непередаваемую глубину, напоминая скрытое в первозданной лесной глуши затерянное озеро.</p><p>Клейн незаметно перевел дух и, тщательно подбирая слова, ответил:</p><p>— Если вы имеете в виду выпускника университета Хой, Уэлча Макговерна из Констона, то да, несомненно. Мы вместе учились под началом одного наставника — старшего доцента Квентина Коэна.</p><p>В Королевстве Лоэн звание «профессора» являлось не просто академической степенью, но и полновесной должностью, сродни земному слиянию профессора и заведующего кафедрой. Иными словами, на каждом факультете полагался лишь один-единственный профессор. И чтобы доценту выбиться в люди, приходилось либо смиренно ждать ухода начальника на покой, либо безжалостно высиживать его с теплого места своими выдающимися заслугами.</p><p>Дабы удержать светлые умы от бегства, Комитет высшего образования Лоэна, путем долгих мытарств, внедрил в трехуровневую систему «преподаватель — доцент — профессор» промежуточное звено: «старший доцент». Этим званием утешали тех господ и дам, чей научный вес или выслуга лет были неоспоримы, но кресло начальника им пока не светило.</p><p>Сделав паузу, Клейн заглянул в глаза суровому полисмену и, поразмыслив с секунду, добавил:</p><p>— По правде говоря, мы были в весьма хороших отношениях. В последнее время мы с ним и нашей однокурсницей Наей частенько собирались, чтобы расшифровать и обсудить попавший к нему в руки артефакт Четвертой Эпохи — древнюю тетрадь. Офицер, что всё-таки приключилось с Уэлчем?</p><p>Мужчина проигнорировал вопрос, лишь покосившись на своего сероглазого напарника.</p><p>Обладатель непримечательной внешности и серых глаз в форменной фуражке учтиво пояснил:</p><p>— Приношу свои глубочайшие соболезнования, но мистер Уэлч скончался.</p><p>— Как это возможно? — пусть Клейн и предчувствовал неладное, он всё равно не сдержал искреннего потрясения.</p><p>Выходит, Уэлч погиб так же, как и прежний владелец этого тела?</p><p>А вот это уже попахивало откровенной чертовщиной!</p><p>— А Ная? Что с ней? — в панике выпалил юноша.</p><p>— Мисс Ная также мертва, — с пугающим спокойствием ответил сероглазый офицер. — Их тела обнаружили в резиденции мистера Макговерна.</p><p>— Убиты? — у Клейна уже начали зарождаться кое-какие догадки.</p><p>«Или покончили с собой…»</p><p>Сероглазый полисмен покачал головой:</p><p>— Нет. Судя по оставленным на месте происшествия уликам, это было самоубийство. Мистер Уэлч разбился, раз за разом с размаху ударяясь головой о стену… она вся залита кровью. А мисс Ная захлебнулась в тазу с водой. Обычном тазу для умывания.</p><p>— Немыслимо… — Клейна прошиб холодный пот, стоило лишь представить эту дикую, сюрреалистичную картину.</p><p>Девушка, стоящая на коленях перед стулом с опущенным в воду лицом; ее каштановые волосы безжизненно струятся вниз, едва покачиваясь от сквозняка, а тело застыло мертвым изваянием. И распластавшийся на полу Уэлч с остекленевшими, устремленными в потолок глазами, чья перепачканная кровью голова превратилась в сплошное месиво, а на стене — багровые, жуткие отпечатки ударов…</p><p>Уголки губ сероглазого офицера дрогнули:</p><p>— Мы тоже так посчитали. Однако результаты вскрытия и осмотр места происшествия напрочь исключили воздействие ядов, одурманивающих веществ или чужой силы. Ни на мистере Макговерне, ни на мисс Нае не обнаружено ни единой царапины, свидетельствующей о борьбе.</p><p>Не дав Клейну опомниться, он шагнул вглубь комнаты и, словно невзначай, поинтересовался:</p><p>— Когда вы в последний раз виделись со своими погибшими друзьями?</p><p>Задавая вопрос, он незаметно подал знак своему коллеге с двумя серебряными звездами на погонах.</p><p>Это был молодой человек примерно одних лет с Клейном. Изумрудные глаза, темные бакенбарды, весьма приятная наружность — всё в нем выдавало натуру скорее поэтическую и романтичную, нежели служителя закона.</p><p>Услышав вопрос, Клейн лихорадочно зашевелил мозгами, выуживая воспоминания:</p><p>— Кажется, двадцать шестого июня. Мы тогда вместе перевели очередную часть древней тетради. А после я вернулся домой, чтобы засесть за подготовку к собеседованию, назначенному на тридцатое число. На историческом факультете Тингенского университета.</p><p>Тинген не зря носил гордое звание «университетского города». Здесь располагались университеты Тинген и Хой, Техническая школа, Академия барристеров и Школа бизнеса — по размаху образования город уступал разве что Баклунду.</p><p>Не успел он закончить фразу, как краем глаза заметил, что молодой полисмен подошел к столу и бесцеремонно сгреб лежащий там дневник.</p><p>«Проклятье! Я же забыл его спрятать!» — мысленно взвыл Клейн и возмущенно вскрикнул: — Эй!</p><p>Зеленоглазый офицер ответил ему лучезарной улыбкой, но перелистывать страницы не перестал. Сероглазый же миролюбиво пояснил:</p><p>— Стандартная процедура, не обессудьте.</p><p>Тем временем Бич Монбаттен и суровый инспектор молчаливо наблюдали за происходящим, не встревая в разговор и не присоединяясь к обыску.</p><p>«А ордер у вас есть?» — едва не сорвалось с языка Клейна, но он вовремя прикусил губу. Лоэнская правовая система еще не доросла до таких изысков, как ордера на обыск, или, по крайней мере, парень о них не слышал. Да и самой полиции от роду было лет пятнадцать-шестнадцать.</p><p>В детстве прежнего Клейна их и вовсе величали констеблями.</p><p>Не в силах помешать, юноша скрепя сердце наблюдал, как наглец бегло изучает его личные записи, а сероглазый полисмен не спешит с новыми вопросами.</p><p>— Что за странные каракули? — добравшись до последних страниц, вдруг нахмурился молодой офицер. — И как прикажете понимать вот это: «Все умрут, и я в том числе»?</p><p>«Разве смертность всех людей, кроме богов, не является прописной истиной?» — хотел было съязвить Клейн, но внезапно его осенило: он ведь и сам искал повод наладить контакт с властями, чтобы заручиться защитой от грядущих опасностей! Вот только до сих пор не мог придумать ни стоящего предлога, ни убедительной причины.</p><p>Доли секунды хватило на принятие решения. Схватившись за голову и скорчив гримасу неподдельного страдания, он простонал:</p><p>— Не знаю… Я правда понятия не имею! Проснувшись сегодня утром, я почувствовал себя как-то странно. Кажется, я потерял часть воспоминаний, особенно о том, что происходило в последние дни. Я даже представить не могу, с чего вдруг мне вздумалось написать этот бред.</p><p>Порой чистосердечное признание — лучший выход из патовой ситуации. Разумеется, если подходить к нему с умом: четко дозировать информацию, умело жонглировать фактами и виртуозно выбирать правильные интонации.</p><p>Будучи экспертом диванных баталий, Клейн успел нахвататься азов ораторского искусства и манипуляций.</p><p>— Чушь собачья! Ты нас за идиотов держишь⁈ — взвился от ярости Бич Монбаттен, чье терпение лопнуло.</p><p>Столь топорная ложь была прямым оскорблением их полицейского чутья!</p><p>Да лучше бы он сумасшедшим прикинулся, чем разыгрывать амнезию!</p><p>— Я говорю чистую правду, — спокойно ответил Клейн, выдержав сверлящие взгляды Монбаттена и старшего инспектора.</p><p>Правдивее и быть не могло.</p><p>— Что ж, вполне допускаю, — вдруг задумчиво протянул сероглазый офицер.</p><p>«Что? Вот так просто поверил?» — Клейн едва не поперхнулся от удивления.</p><p>Полисмен посмотрел на него с легкой улыбкой:</p><p>— Через пару дней сюда прибудет один эксперт. Уж поверьте мне, она без труда поможет вам восстановить утраченные воспоминания.</p><p>«Эксперт? Восстановить память? Мозгоправ, что ли?» — мысленно насторожился Клейн.</p><p>«Дьявол, а если она докопается до моих земных воспоминаний⁈» — от одной этой мысли у него свело челюсть.</p><p>Тем временем молодой офицер отложил дневник и принялся рыскать по комнате. Хвала небесам, его интересовали в основном бумаги и книги, так что поднимать чайник с печки он не стал.</p><p>— На этом всё, мистер Моретти. Благодарю за содействие, — напоследок бросил сероглазый. — Настоятельно рекомендую не покидать Тинген в ближайшие дни. А если возникнет крайняя нужда — известите офицера Монбаттена, иначе мигом угодите в списки беглых преступников.</p><p>«И это всё? На сегодня допрос окончен? Больше никаких расспросов, никакого шмона? Не потащат в кутузку выбивать показания?» — юноша окончательно растерялся.</p><p>Впрочем, он и сам горел желанием распутать клубок чертовщины, связанный со смертью Уэлча, поэтому покорно кивнул:</p><p>— Как скажете.</p><p>Полисмены гуськом потянулись к выходу. Замыкавший процессию зеленоглазый парень внезапно хлопнул Клейна по плечу:</p><p>— Тебе круто повезло. Просто чудо.</p><p>— Вы о чем? — заморгал Клейн.</p><p>Офицер с задатками романтика загадочно улыбнулся:</p><p>— Обычно в подобных инцидентах гибнут все без исключения. Это норма.</p><p>— Так что мы безмерно рады и счастливы видеть тебя живым.</p><p>Бросив эту фразу, он шагнул за порог, с истинно джентльменскими манерами притворив за собой дверь.</p><p>«Гибнут все — это норма? Они счастливы, что я выжил? Круто повезло?»</p><p>Посреди знойного июньского дня Клейна пробрал ледяной озноб.</p></section><section><title><p>Глава 11 Настоящая кулинария</p></title><p>Глава 11 Настоящая кулинария</p><p>«Гибнут все — это норма? Они безмерно рады, что я жив? Мне круто повезло?»</p><p>Клейна внезапно пробрал ледяной озноб. В два прыжка бросившись к двери, он порывался догнать ушедших полисменов и взмолиться о защите.</p><p>Но едва пальцы коснулись дверной ручки, как парень застыл словно вкопанный.</p><p>«Этот офицер нарисовал такую жуткую картину… Так почему же они не приставили охрану ко мне, важнейшему свидетелю или, если угодно, ключевой зацепке?»</p><p>«Слишком уж это похоже на преступную халатность!»</p><p>«Проверка на вшивость? Или меня просто используют как наживку?»</p><p>Вихрь противоречивых мыслей закружился в голове юноши, заронив подозрение, что полиция всё ещё тайно следит за ним из теней, оценивая реакцию.</p><p>От этих размышлений на душе стало чуточку спокойнее. Подавив приступ паники, он медленно приоткрыл дверь и, нарочито пустив в голос дрожь, выкрикнул в сторону лестничного пролёта:</p><p>— Вы ведь защитите меня, правда⁈</p><p>Топ, топ, топ… Ответом ему служила лишь тишина. Ритм шагов, с которыми кожаные ботинки ступали по деревянным ступеням, даже не дрогнул.</p><p>— Я так и знал! Я знал, что вы не бросите меня! — вновь выкрикнул Клейн, мастерски изображая отчаянную надежду, изо всех сил стараясь походить на до смерти напуганного обывателя.</p><p>Звук шагов постепенно затихал, пока окончательно не растворился на первом этаже дома.</p><p>Тихо хмыкнув, юноша мысленно процедил с ехидцей:</p><p>«Какая халтурная реакция. Актерская игра ни к чёрту!»</p><p>Бросаться в погоню он не стал. Вернувшись в комнату, парень небрежно захлопнул за собой дверь.</p><p>В последующие несколько часов Клейн устроил настоящий бенефис, виртуозно демонстрируя весь спектр душевных метаний: он мерил комнату шагами, нервно ерзал на стуле, хватался за книги, но не мог вникнуть в смысл прочитанного. Даже оставшись в полном одиночестве, парень ни на секунду не выходил из образа.</p><p>«Вот что значит система Станиславского!» — с горькой иронией подбадривал он себя.</p><p>Лишь когда солнце склонилось к западу, окрасив облака на горизонте в багровые тона, а жильцы стали понемногу возвращаться с работы, фокус его внимания наконец-то сместился.</p><p>«Мелисса уже скоро вернется с занятий…» — переведя взгляд на печурку, он одним махом снял чайник, раскидал угли и извлек припрятанный револьвер.</p><p>Не теряя ни секунды, юноша сунул руку под нижний матрас двухъярусной кровати, где деревянное дно поддерживалось десятком перекрещенных досок.</p><p>Надежно втиснув тяжелый ствол в щель между планками, Клейн выпрямился. Сердце всё ещё тревожно колотилось в груди: он опасался, что в любую секунду дверь может слететь с петель и в комнату вломятся вооруженные полицейские.</p><p>Живи он в обычном мире победившего пара, то мог бы поручиться, что за его манипуляциями никто не следит. Однако в этой реальности существовали Потусторонние силы, в чем он уже успел убедиться на собственной шкуре.</p><p>Прошло несколько долгих минут, но дверь оставалась безмолвной. Лишь из коридора донесся приглушенный разговор двух соседей, собравшихся пропустить по стаканчику в пабе «Дикое сердце» на улице Железного Креста. Их голоса приблизились, а затем плавно стихли вдали.</p><p>— Фух, — с шумом выдохнул Клейн, чувствуя, как уходит напряжение.</p><p>Теперь оставалось лишь дождаться Мелиссу, чтобы она приготовила тушеную баранину с молодым горошком!</p><p>Стоило этой мысли промелькнуть в сознании, как во рту у парня мигом скопилась слюна, а воображение живо нарисовало весь кулинарный процесс сестры.</p><p>Первым делом она бы слегка обдала мясо кипятком, затем забросила в кастрюлю лук, соль, щепотку перца, залила всё водой и оставила бы тушиться. А уже под конец добавила бы горошек с картошкой, томя варево на медленном огне еще минут сорок-пятьдесят.</p><p>«Какая первобытная простота и скудость рецепта… Вся надежда исключительно на естественный вкус самой баранины!» — не удержавшись, покачал головой Клейн.</p><p>Впрочем, винить девочку было не в чем. Откуда в бедной семье взяться россыпи специй или изысканным техникам готовки? Здесь царил закон сурового прагматизма: просто, сытно и экономно. Главное — не сжечь мясо дотла и не дать ему протухнуть. А для тех, кто видит нормальную еду в лучшем случае пару раз в неделю, всё и так покажется манной небесной.</p><p>Самого Клейна сложно было назвать шеф-поваром, в прошлой жизни он привык питаться на ходу. Но готовка по три-четыре раза в неделю всё же отточила его навыки до уверенной твердой «четверки». Уж с целым фунтом свежей баранины он просто не имел права оплошать.</p><p>«Если ждать Мелиссу, ужин поспеет не раньше половины восьмого. Бедняжка же с голоду помрет… Настал час показать ей класс!» — быстренько состряпав себе оправдание, юноша раздул огонь в печи. Сбегав в общую уборную, он тщательно промыл мясо под краном, вооружился разделочной доской и ножом, после чего со стуком принялся крошить мякоть на ровные кубики.</p><p>Что же касается внезапно проснувшегося кулинарного таланта, то все лавры он решил повесить на покойного Уэлча Макговерна. Этот богатенький сынок не только держал личного повара, специализирующегося на кухне графства Мидси, но и сам частенько любил поколдовать у плиты, созывая друзей на дегустацию.</p><p>«Вот именно! Мертвецы ведь не болтают!»</p><p>Впрочем… Погодите-ка. Это ведь мир, где правят Потусторонние. Здесь и покойник может заговорить… От этой мысли по спине Клейна пробежал неприятный холодок вины.</p><p>Решительно отмахнувшись от суеверных страхов, он ссыпал мясо в глубокую миску. Достав коробочку со специями, щедро сыпнул туда ложку-полторы желтоватой крупной соли. Затем, с благоговейным трепетом отмерив из заветного крошечного бутылька горстку черного перца горошком, тщательно втер пряности в мякоть, оставив ее мариноваться.</p><p>Водрузив котелок на печь, он дождался, пока чугун хорошенько накалится, а сам тем временем выудил остатки вчерашней моркови и, прихватив свежую луковицу, быстро нашинковал овощи.</p><p>Покончив с заготовками, парень достал из недр буфета заветный глиняный горшочек. На самом дне сиротливо белели жалкие остатки свиного смальца.</p><p>Подцепив ложку жира, Клейн бросил его на шипящее дно посудины. Стоило смальцу растаять, как следом в котелок полетели морковь с луком, весело зашкворчав под ловкими движениями лопатки.</p><p>Когда по комнате поплыл густой, аппетитный аромат зажарки, настала очередь баранины. Мясо отправилось в котел, где Клейн добросовестно обжаривал его со всех сторон, запечатывая соки.</p><p>В идеале на этом этапе следовало бы плеснуть кулинарного вина, ну или, на худой конец, обычного столового. Увы, подобная роскошь была семье Моретти не по карману — даже старший брат Бенсон мог позволить себе кружку дешевого эля лишь раз в неделю. Пришлось довольствоваться малым и просто залить варево кипятком.</p><p>Потомив мясо около двадцати минут, юноша приподнял крышку, закинул молодой горошек с кубиками картофеля, долил еще кружку горячей воды и бросил пару ложек соли.</p><p>Вернув крышку на место и приглушив жар печи, Клейн удовлетворенно выдохнул, усаживаясь ждать сестру.</p><p>Минуты текли одна за другой, а дух в комнате становился всё гуще и насыщеннее. В нём сплетались пьянящий запах тушеного мяса, бархатная плотность картофеля и пикантная свежесть лука.</p><p>По мере того как ароматы сливались в единую симфонию, юноша то и дело сглатывал набегающую слюну, нервно щелкая крышкой карманных часов и следя за минутным циферблатом.</p><p>Спустя минут сорок в коридоре раздались размеренные, чуть усталые шаги. В замке лязгнул ключ, ручка провернулась, и дверь распахнулась.</p><p>— Как вкусно пахнет… — еще не успев переступить порог, удивленно пробормотала Мелисса.</p><p>Сжимая в руках потертую сумочку, девушка вошла в комнату, и её взгляд тут же метнулся к печке.</p><p>— Это ты приготовил? — ее руки, потянувшиеся снять вуалетку, так и застыли в воздухе. В глазах, устремленных на брата, плескался неподдельный ужас.</p><p>Она шумно втянула носом воздух, жадно впитывая дразнящие запахи. Взгляд Мелиссы стремительно смягчился, словно она нашла в этом аромате хоть какую-то опору для здравого смысла.</p><p>— Ты приготовил? — уже не так испуганно, но всё еще с недоверием переспросила она.</p><p>— Боялась, что я переведу драгоценную баранину? — с мягкой улыбкой парировал Клейн и, не дожидаясь ответа, невозмутимо добавил: — Не волнуйся. Я выспросил у Уэлча все тонкости этого рецепта. Сама знаешь, повар у него был что надо.</p><p>— Первый раз у плиты? — брови девушки рефлекторно сошлись на переносице, но божественный аромат тут же разгладил морщинки.</p><p>— Как видишь, у меня скрытый талант, — усмехнулся парень. — Почти готово. Оставь вещи, сполосни руки в уборной и готовься к дегустации. Я в своем шедевре ни капли не сомневаюсь.</p><p>Слушая уверенный тон брата и глядя на его теплую, безмятежную улыбку, Мелисса так и застыла на пороге, не в силах вымолвить ни слова.</p><p>— Тебе ведь нравится, когда мясо тает во рту? — с ласковым прищуром поторопил ее Клейн.</p><p>— А, д-да, конечно! — очнувшись от оцепенения, девушка скомкала в руках сумку и шляпку, пулей метнувшись вглубь коридора.</p><p>Стоило приподнять крышку, как в лицо Клейну пыхнуло густым паром. Две буханки ржаного хлеба, благоразумно пристроенные прямо поверх бурлящего варева, уже успели размякнуть, впитав в себя мясной дух и жар.</p><p>Когда Мелисса, умытая и переодетая, вернулась в комнату, на письменном столе ее уже ждала дымящаяся тарелка с нежнейшей бараниной и молодым горошком в обрамлении золотистой картошки, морковки и лука. Рядом, на отдельных блюдцах, красовался хлеб, слегка пропитавшийся темным мясным соусом.</p><p>— Угощайся, — парень гостеприимно кивнул на деревянные вилку с ложкой, прислоненные к краю тарелки.</p><p>Всё еще не до конца осознавая происходящее, Мелисса послушно взяла вилку, подцепила кубик картошки, поднесла к губам и осторожно откусила.</p><p>Рассыпчатая текстура овоща и густой, пряный вкус мясной подливы мгновенно ударили по рецепторам. Захлебываясь слюной от восторга, она в два счета проглотила лакомство.</p><p>— А теперь мясо пробуй, — указал подбородком Клейн.</p><p>Сам-то он уже успел снять пробу и оценивал результат не выше чем на скромную троечку с плюсом. Но для девчонки, не избалованной изысками и видевшей мясо лишь по большим праздникам, этого было более чем достаточно!</p><p>В глазах сестры загорелся искренний, неподдельный восторг. Она с благоговением наколола на вилку сочный кусок баранины.</p><p>Мясо разварилось до идеального состояния, буквально тая на языке. Подлинный, ни с чем не сравнимый вкус баранины взорвался бурей ощущений, а густой сок щедро залил нёбо.</p><p>Такого блаженства Мелисса еще не испытывала. Девушка уплетала ужин, совершенно потеряв контроль.</p><p>Опомнилась она лишь тогда, когда в желудке исчезло несколько увесистых мясных кубиков.</p><p>— Ой… Клейн, п-прости… Я ведь для тебя готовила… — щеки Мелиссы запылали густым румянцем, а голос виновато задрожал.</p><p>— Успокойся, я уже успел набить живот, пока колдовал у плиты. Святое право шеф-повара! — добродушно отмахнулся парень. Придвинув к себе порцию, он тоже взялся за приборы: то отправлял в рот кусок мяса, то щедро зачерпывал горошек, то, отложив вилку, макал душистый мякиш ржаного хлеба прямо в жирную подливу.</p><p>Глядя на непринужденное поведение брата, Мелисса расслабленно выдохнула и вновь с головой отдалась кулинарному блаженству.</p><p>— Бесподобно. Ни за что бы не поверила, что это твой первый опыт! — искренне восхитилась она, глядя на тарелку, вылизанную до зеркального блеска.</p><p>— До повара Уэлча мне еще как до луны. Вот разбогатею, отведу вас с Бенсоном в настоящий ресторан, там и не такое подают! — Клейн сам не заметил, как проникся собственными мечтами.</p><p>— А вот твое собеседование… Ик! — не успела она договорить, как из груди против воли вырвалась сытая, звонкая отрыжка.</p><p>Девушка в ужасе зажала рот ладонями, густо покраснев от стыда.</p><p>И всё из-за этой проклятой тушеной баранины — слишком уж вкусно вышло!</p><p>Едва сдерживая смех, Клейн милосердно решил не дразнить сестру и лишь кивнул на грязную посуду:</p><p>— Мытьё на тебе.</p><p>— Слушаюсь! — Мелисса пулей сорвалась с места, подхватила тазик с посудой и выскочила за дверь, спасаясь от неловкости.</p><p>Вернувшись с чистыми тарелками, она привычным хозяйским жестом распахнула дверцу буфета, бегло инспектируя припасы.</p><p>— Ты что, и это брал⁈ — ахнула девушка, резко обернувшись к брату и потрясая баночкой с перцем и горшочком со смальцем.</p><p>Клейн лишь обезоруживающе развел руками:</p><p>— Буквально щепотку. Искусство требует жертв.</p><p>Взгляд Мелиссы тревожно заметался, лицо исказила целая гамма сложных эмоций, но в итоге она лишь обреченно поджала губы:</p><p>— Впредь готовкой буду заниматься только я.</p><p>— Да-да… Тебе ведь нужно усердно готовиться к собеседованию, думать о будущей работе и всё такое.</p></section><section><title><p>Глава 12 Повторный визит</p></title><p>Глава 12 Повторный визит</p><p>«Сестренка, могла бы и не бить по больному…» — мысленно посетовал Клейн, чувствуя, как в голове вновь запульсировала тупая, тягучая боль.</p><p>Знаний, канувших в лету вместе с памятью прежнего владельца тела, было не так уж много, но и малой эту потерю назвать язык не поворачивался. Послезавтра собеседование, где уж тут найти время наверстать упущенное…</p><p>Да и как вообще можно сосредоточиться на какой-то там «зубрежке», оказавшись по уши втянутым в чудовищный водоворот мистического кошмара…</p><p>Отделавшись от Мелиссы парочкой дежурных фраз, юноша с умным видом уткнулся в книгу. Девушка придвинула стул и, усевшись рядом, принялась за домашние задания при свете газовой лампы.</p><p>В комнате воцарилась умиротворенная, уютная тишина. Ближе к одиннадцати брат с сестрой пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по кроватям.</p><p>…………</p><p>Тук!</p><p>Тук-тук!</p><p>Внезапный стук в дверь вырвал Клейна из объятий сна.</p><p>Бросив заспанный взгляд на брезжущий за окном рассвет, он, всё ещё с трудом соображая, сел на кровати:</p><p>— Кто там?</p><p>«Который сейчас вообще час? И почему Мелисса меня не разбудила?»</p><p>— Это я, Данн Смит, — донесся из-за двери низкий, спокойный мужской голос.</p><p>«Данн Смит? Впервые слышу…» — покачав головой, Клейн спустился на пол и подошел к выходу.</p><p>Распахнув дверь, он нос к носу столкнулся со вчерашним сероглазым полицейским инспектором.</p><p>— Что-то стряслось? — настороженно поинтересовался юноша.</p><p>Сероглазый офицер с абсолютно каменным лицом ответил:</p><p>— Мы разыскали извозчика. Он подтвердил, что двадцать седьмого числа — в день гибели мистера Макговерна и мисс Наи — вы ездили в резиденцию мистера Макговерна. Более того, сам Уэлч и оплатил вашу поездку.</p><p>Клейн на мгновение оторопел, однако ни капли паники или страха разоблачения не испытал.</p><p>Ведь он и не думал лгать. Напротив, улики, предоставленные сероглазым Данном Смитом, лишь подтвердили его собственные догадки.</p><p>Значит, двадцать седьмого июня прежний Клейн действительно наведывался к Уэлчу, а вернувшись домой той же ночью, свел счеты с жизнью — в точности как и его погибшие друзья!</p><p>Юноша приоткрыл рот и, выдавив горькую усмешку, произнес:</p><p>— Это весьма косвенная улика, которая никак не доказывает мою причастность к их смерти. Буду с вами откровенен: я бы и сам душу дьяволу продал, лишь бы узнать, что именно там произошло и какая беда постигла моих бедных друзей. Вот только… только я абсолютно ничего не помню! События двадцать седьмого числа напрочь стерлись из моей памяти. Звучит как бред, понимаю, но я и сам лишь по записям в собственном дневнике чудом догадался, что, возможно, заезжал к Уэлчу.</p><p>— Нервы у вас железные, — не выражая ни гнева, ни одобрения, кивнул Данн Смит.</p><p>— Надеюсь, вы слышите, что я говорю искренне, — Клейн смело посмотрел прямо в глаза собеседнику.</p><p>«Я говорю чистую правду. Ну, разве что лишь ту её часть, которую можно озвучить!»</p><p>Данн Смит ответил не сразу. Его тяжелый взгляд неспешно скользнул по тесной каморке, прежде чем он протянул:</p><p>— У мистера Макговерна пропал револьвер. Полагаю, я смогу найти его прямо здесь, не так ли, мистер Моретти?</p><p>«Так я и знал…» — Клейн наконец-то понял, откуда взялась эта пушка. Мысли в голове замелькали с бешеной скоростью, и решение созрело в доли секунды.</p><p>Примирительно подняв руки на уровень груди, он медленно попятился, освобождая проход, а затем кивнул подбородком в сторону двухъярусной кровати:</p><p>— Под матрасом, между досками.</p><p>Уточнять, что речь идет о нижнем ярусе, он не стал — ни один нормальный человек не додумался бы прятать вещи под верхним матрасом, выставляя их на всеобщее обозрение любому зашедшему гостю.</p><p>Сероглазый инспектор и не подумал сдвинуться с места. Лишь уголок его рта нервно дрогнул:</p><p>— Желаете что-нибудь добавить?</p><p>Клейн ответил без малейших колебаний:</p><p>— Да!</p><p>— Позавчера посреди ночи я очнулся лежащим на письменном столе. Рядом валялся револьвер, а у стены — стреляная пуля. Картина вырисовывалась предельно ясная — попытка самоубийства. Видимо, сказалась неопытность в обращении с оружием, или же в самый последний момент у меня просто дрогнула рука от страха. Так или иначе, пуля не достигла своей смертельной цели. Моя голова осталась цела, и я до сих пор дышу.</p><p>— И вот с того самого момента у меня в памяти образовался провал. Я не помню ни поездки к Уэлчу, ни того, что я там делал или видел двадцать седьмого числа. Клянусь, я не лгу. Я действительно ничего не помню.</p><p>Ради того, чтобы снять с себя подозрения и выпутаться из паутины мистического кошмара, Клейн выложил как на духу почти всё. Разумеется, умолчав о перемещении из другого мира и загадочном «собрании» в сером тумане.</p><p>К тому же, он виртуозно подобрал слова, чтобы каждое его заявление могло выдержать любую проверку. Например, он не сказал, что пуля пролетела мимо головы, а лишь упомянул, что она «не достигла смертельной цели», а череп «остался цел».</p><p>Для стороннего слушателя обе формулировки звучали идентично, но на деле разница между ними была колоссальной.</p><p>Выслушав его исповедь в абсолютном молчании, Данн тяжело и медленно произнес:</p><p>— Это прекрасно укладывается в мою картину произошедшего и полностью соответствует скрытой логике подобных инцидентов из прошлого. За исключением того факта, что я понятия не имею, каким чудом вам удалось выжить.</p><p>— Главное, что вы мне верите. Я и сам без понятия, как остался жив, — Клейн едва заметно перевел дух.</p><p>— Однако, — инспектор резко сменил тон, — моя вера к делу не относится. Вы по-прежнему остаетесь главным подозреваемым. И чтобы снять обвинения, вам придется пройти проверку у нашего «эксперта». Она должна подтвердить, что вы действительно потеряли память и не прикладывали руку к гибели мистера Макговерна и мисс Наи.</p><p>Кашлянув в кулак, полицейский вновь напустил на себя пугающую суровость:</p><p>— Мистер Моретти, извольте проследовать с нами в участок для содействия следствию. Если за вами и впрямь нет вины, всё займет от силы пару-тройку дней.</p><p>— Так эксперт уже прибыл? — ошарашенно переспросил парень.</p><p>«Обещали же через пару дней!»</p><p>— Она приехала раньше, чем мы рассчитывали, — Данн отступил в сторону, жестом приглашая Клейна на выход.</p><p>— Позвольте мне оставить записку, — взмолился юноша.</p><p>Бенсон всё ещё мотался по командировкам, Мелисса ушла на занятия. Единственным способом предупредить их было оставить короткое послание, сославшись на то, что его вызвали уладить кое-какие дела Уэлча, и попросив не волноваться.</p><p>Инспектор безразлично кивнул:</p><p>— Пишите.</p><p>Вернувшись к письменному столу, Клейн выудил чистый лист бумаги и принялся строчить записку, параллельно лихорадочно прокручивая в голове варианты дальнейших действий.</p><p>Откровенно говоря, встречаться с местным «экспертом» ему хотелось меньше всего на свете. Ведь в тайниках его души скрывался секрет куда более масштабный и смертоносный.</p><p>В мире, где правят семь великих Церквей, а вероятный «собрат-попаданец» император Рассел закончил свою жизнь от кинжала убийцы, подобное «переселение душ» — верный билет прямиком в застенки инквизиции и на костер религиозного трибунала!</p><p>Но что он мог сделать? Ни оружия, ни навыков рукопашного боя, ни Потусторонних сил. Разве ему тягаться с профессиональным копом? Да и за дверью, в густом полумраке коридора, наверняка прятались еще несколько ищеек Смита.</p><p>Достаточно одного дружного залпа, и его бренная жизнь оборвется здесь и сейчас!</p><p>«Фух, будем решать проблемы по мере их поступления», — придавив записку чернильницей и прихватив ключи, Клейн послушно последовал за Данном в коридор.</p><p>Во мраке площадки и впрямь застыли четверо полицейских в черной форме с белой клеткой, напряженно готовые в любой момент броситься в погоню.</p><p>Топ, топ, топ… Шагая нога в ногу с инспектором, Клейн спускался по ветхим деревянным ступеням, то и дело оглашая подъезд жалобным скрипом половиц.</p><p>На улице дожидалась четырехколесная повозка, запряженная одной лошадью. На бортах экипажа красовался герб полицейского управления — два скрещенных меча на фоне королевской короны. Вокруг, как и в любое другое утро, царила привычная шумная, суетливая толчея.</p><p>— Прошу в карету, — Данн жестом пропустил подозреваемого вперед.</p><p>Клейн уже занес ногу на подножку, как вдруг неподалеку раздался гвалт — торговец устрицами мертвой хваткой вцепился в какого-то покупателя, на всю улицу вопя, что тот вор.</p><p>Завязалась драка. Перепуганная лошадь шарахнулась в сторону, и толпа мгновенно взорвалась паникой и хаосом.</p><p>«Это мой шанс!»</p><p>Не тратя времени на раздумья, Клейн резко пригнулся и рыбкой нырнул в гущу беснующейся толпы.</p><p>Расталкивая зевак локтями и уворачиваясь от случайных ударов, он как ошпаренный рванул к противоположному концу улицы.</p><p>Чтобы избежать роковой встречи с экспертом, оставался лишь один выход: прорваться в загородный порт, сесть на баржу и спуститься вниз по течению реки Тассок прямиком в Баклунд. В столичном муравейнике затеряться будет проще простого!</p><p>А еще можно было зайцем запрыгнуть на паровой поезд, умчаться на восток до ближайшего порта Энмат, оттуда по морю добраться до Притца, и уже затем двинуть в столицу.</p><p>В мгновение ока преодолев расстояние до перекрестка, беглец свернул на улицу Железного Креста, где как раз скучало несколько наемных экипажей.</p><p>— В порт за городом, живо! — Клейн на ходу запрыгнул в первую попавшуюся пролетку.</p><p>План был предельно прост: пустить легавых по ложному следу, а как только карета отъедет на приличное расстояние, сигануть на ходу и затеряться в переулках!</p><p>— Как прикажете, — возница щелкнул вожжами.</p><p>Цок-цок-цок! Экипаж сорвался с места, оставляя улицу Железного Креста позади.</p><p>И в тот самый миг, когда Клейн уже приготовился выпрыгнуть на мостовую, он с ужасом осознал, что повозка свернула совершенно в другую сторону — подальше от загородного тракта!</p><p>— Эй, мы куда едем⁈ — опешив, выпалил он.</p><p>— В резиденцию Уэлча… — абсолютно бесцветным голосом отозвался извозчик.</p><p>Что⁈ Сердце Клейна ушло в пятки. Кучер медленно повернул голову, и на беглеца в упор уставились пронзительные, ледяные серые глаза. Это был Данн Смит собственной персоной!</p><p>— Да как… ты! — захлебнувшись первобытным ужасом, Клейн почувствовал, как мир вокруг завертелся безумной каруселью, а в следующее мгновение он резко, с криком, сел на кровати.</p><p>Сел на кровати? Тяжело дыша, юноша затравленно огляделся. За окном вовсю полыхала багровая луна, щедро заливая тесную комнату своей призрачной вуалью.</p><p>Дрожащей рукой он коснулся лба — кожа была липкой и ледяной от прошибшего его пота. Спина и вовсе взмокла так, словно на него вылили ушат воды.</p><p>«Просто ночной кошмар… — с хрипом выдохнул Клейн. — Слава богу… пронесло…»</p><p>И всё же осадок остался гадкий. Уж больно отчетливо и трезво он соображал во сне — для обычного кошмара это было крайне нетипично.</p><p>Немного придя в себя, он с щелчком откинул крышку карманных часов. На циферблате светилось чуть больше двух ночи. Стараясь не шуметь, парень сполз с матраса и побрел в общую уборную — смыть липкий пот с лица, да и мочевой пузырь настойчиво требовал разрядки.</p><p>Провернув ручку двери, он выскользнул в кромешный мрак коридора. Ступая мягко, по-кошачьи, и ориентируясь лишь на скудный лунный свет, Клейн двинулся в сторону санузла.</p><p>И тут его взгляд выхватил во тьме силуэт, застывший у окна в самом конце коридора.</p><p>Человек был облачен во что-то среднее между рясой и парадным костюмом — черный плащ-тренч, полы которого спускались ниже колен.</p><p>Наполовину слившись с густыми тенями, фигура безмолвно купалась в холодных, пронзительных багровых лучах.</p><p>Незнакомец медленно, словно нехотя, повернулся. И на Клейна вновь уставились те самые пронзительные, ледяные серые глаза.</p><p>Данн Смит!</p></section><section><title><p>Глава 13 Ночные Ястребы</p></title><p>Глава 13 Ночные Ястребы</p><p>Топ!</p><p>Клейн рефлекторно отшатнулся на шаг, не понимая, проснулся ли он или всё ещё блуждает в кошмаре.</p><p>Силуэт снял черный цилиндр и отвесил легкий, едва заметный поклон, с глубокой улыбкой произнеся:</p><p>— Давайте познакомимся заново. Ночной Ястреб, Данн Смит.</p><p>Ночной Ястреб? Тот самый отряд Потусторонних Церкви Богини Вечной Ночи, о котором упоминали Справедливость и Повешенный? Клейна внезапно осенило, и, сопоставив это с недавними событиями, он выпалил:</p><p>— Вы управляете сновидениями? Это вы заставили меня увидеть тот сон?</p><p>Ночной Ястреб Данн Смит водрузил шляпу обратно на голову, скрывая высоковатую линию роста волос, и, пряча усмешку в глубине серых глаз, ответил:</p><p>— Вовсе нет. Я лишь проник в ваш разум и слегка направил сновидение в нужное русло.</p><p>Его голос, густой и мягкий, эхом разносился по погруженному в полумрак коридору, словно стараясь не потревожить чуткий сон остальных жильцов:</p><p>— Во сне подавленные эмоции и потаенные темные мысли вырываются наружу в гипертрофированном виде, превращая всё вокруг в хаотичный, абсурдный и безумный калейдоскоп. Но истина никуда не исчезает — она просто прячется среди этого хаоса. Для такого опытного мастера, как я, эти крупицы правды лежат на самой поверхности. Поэтому спящему вам я верю гораздо больше, чем бодрствующему.</p><p>«Вот оно что… А разве нормальный человек способен контролировать свои сны? Если бы мне привиделось что-то с Земли, Данн Смит мигом бы всё раскусил!» — Клейн содрогнулся, с леденящим ужасом оглядываясь на свой недавний ночной кошмар.</p><p>Впрочем, он тут же подметил одну странность: в том видении его рассудок оставался кристально ясным и трезвым. Он четко осознавал, что можно говорить, а о чем лучше промолчать.</p><p>Проще говоря, происходящее совершенно не походило на обычный сон!</p><p>«Выходит, Данн Смит увидел лишь то, что я сам позволил ему увидеть?»</p><p>Мысли в голове Клейна завертелись с бешеной скоростью, и к нему пришло смутное понимание.</p><p>Было ли это бонусом от переселения душ, особенностью его собственного духа, или же побочным эффектом того самого «ритуала на удачу»?</p><p>— Значит, мистер Смит, теперь вы уверены, что я действительно потерял память? — тщательно подбирая слова, спросил юноша.</p><p>Данн Смит не стал отвечать прямо. Вместо этого он смерил парня долгим, пронзительным взглядом:</p><p>— И вас совершенно не удивляет подобное положение вещей?</p><p>— Прежние мои клиенты, даже только-только вынырнув из кошмара, наотрез отказывались верить в существование Потусторонних сил, предпочитая считать, что всё еще спят.</p><p>Клейн задумчиво хмыкнул и ответил:</p><p>— Возможно, дело в том, что я отчаянно молил о помощи и подсознательно жаждал вмешательства подобных сил.</p><p>— Весьма любопытный ход мыслей… Быть может, ваша выживаемость — отнюдь не простое везение, — без тени улыбки кивнул инспектор. — Теперь я готов подтвердить: из-за этого инцидента вы действительно лишились части воспоминаний, особенно тех, что касаются самой трагедии.</p><p>— Значит, я могу вернуться в комнату? — с облегчением выдохнув, осторожно поинтересовался Клейн.</p><p>Засунув одну руку в карман плаща, Данн неспешно шагнул к нему, и окружавший их ночной мрак словно сгустился, став еще более безмятежным и мягким.</p><p>— Нет, вам всё равно придется проследовать со мной и встретиться с «экспертом», — уголки его губ изогнулись в вежливой, но холодной улыбке.</p><p>— Но зачем⁈ — выпалил Клейн и тут же поспешно добавил: — Разве вы не доверяете собственным способностям?</p><p>«Какого дьявола! Если этот эксперт владеет гипнозом или умеет читать мысли, мой самый страшный секрет мигом выплывет наружу!»</p><p>Последствия были просто непредсказуемы!</p><p>— При всей моей скромности, в работе со сновидениями я знаю толк, — невозмутимо ответил Данн. — Однако в делах исключительной важности двойная проверка никогда не повредит. К тому же, ее профиль разительно отличается от моего. Кто знает, возможно, она сумеет вернуть вам утраченную память.</p><p>Не дав Клейну и шанса на возражения, он понизил голос до мрачного шепота:</p><p>— В конце концов, именно от вас зависит, где сейчас находится дневник семьи Антигон.</p><p>— Что? — опешил юноша.</p><p>Остановившись вплотную, Данн вперил свой тяжелый серый взгляд прямо в его глаза:</p><p>— На месте происшествия не оказалось ни единого следа этой тетради времен Четвертой Эпохи. Мы перерыли весь дом — пусто. Уэлч мертв, Ная мертва. Вы — наша единственная зацепка.</p><p>— … Ладно, — после недолгого молчания обреченно выдохнул Клейн.</p><p>«Дневник исчез… Какая же дичь!»</p><p>«И как мне вообще не пришло в голову задаться вопросом о судьбе этого артефакта Четвертой Эпохи⁈»</p><p>Едва заметно кивнув, Данн прошел мимо него, бросив на ходу:</p><p>— Запирайте дверь. Мы немедленно отправляемся в резиденцию Уэлча. «Эксперт» уже ждет нас там.</p><p>Судорожно глотнув воздуха, Клейн почувствовал, как сердце тревожно забилось о ребра.</p><p>Душа рвалась наотрез отказаться и броситься наутек, но горький опыт во сне ясно давал понять: Данн Смит настороже. Учитывая колоссальную пропасть между простым смертным и Потусторонним, шансы на успешный побег стремились к абсолютному нулю.</p><p>К тому же, у этого копа при себе наверняка был револьвер… да и стрелял он, скорее всего, без промаха.</p><p>Взвесив в уме все за и против, парень скрепя сердце смирился с суровой реальностью:</p><p>— Хорошо.</p><p>«Эх, придется импровизировать. Авось моя сновидческая аномалия спасет меня и на этот раз…»</p><p>— Тогда в путь, — голос Данна оставался бесстрастным, как гладь мертвого озера.</p><p>Сделав пару шагов следом за инспектором, Клейн внезапно замер и выпалил:</p><p>— Мистер Смит, я… мне нужно заскочить в уборную.</p><p>«Я ведь вообще-то по нужде в коридор выходил!»</p><p>Данн не стал возражать. Он лишь пронзил его долгим, многозначительным взглядом:</p><p>— Без проблем. Но поверьте мне на слово, Клейн: во мраке ночи я куда опаснее, чем вы можете себе представить.</p><p>«Во мраке ночи…» — беззвучно повторил про себя юноша.</p><p>Отбросив безрассудные мысли о побеге, он послушно облегчил мочевой пузырь и плеснул в лицо ледяной водой, окончательно приводя мысли в порядок.</p><p>Накинув куртку и водрузив на голову шляпу, Клейн запер дверь и бесшумной тенью скользнул за инспектором вниз по лестнице, к выходу из здания.</p><p>Тишину нарушил внезапный вопрос Данна Смита:</p><p>— В финале вашего сна вы попытались сбежать. Чего именно вы так испугались?</p><p>Соображая на ходу, Клейн не замедлил с ответом:</p><p>— Я в упор не помню, чем занимался в особняке Уэлча. И понятия не имею, приложил ли я руку к гибели его и Наи. Страх оказаться убийцей парализовал меня. Рисковать головой я не хотел, поэтому инстинкт подсказал единственный выход — бежать на Южный континент и начать всё с чистого листа.</p><p>— Будь я на вашем месте, поступил бы точно так же, — толкнув массивную дверь, Данн впустил внутрь бодрящий ночной сквозняк, разогнавший духоту парадной.</p><p>Совершенно не опасаясь побега, он первым забрался в экипаж. Это была та самая пролетка из сна — четыре колеса, одна лошадь и кучер на облучке. А на бортах красовался герб полиции Лоэна: два скрещенных меча в обрамлении королевской короны.</p><p>Забравшись следом, Клейн обнаружил под ногами густой, мягкий ковер, а воздух внутри был пропитан умиротворяющим ароматом благовоний.</p><p>Устроившись поудобнее, парень попытался разговорить спутника, чтобы выведать побольше деталей:</p><p>— Мистер Смит, а если… чисто гипотетически… «эксперт» подтвердит мою амнезию, и вы не найдете доказательств моей вины, признав меня жертвой обстоятельств, дело можно считать закрытым?</p><p>— В теории — да. Мы бросим силы на поиск тетради по другим каналам. Если она еще не уничтожена, мы ее отыщем. Но прежде мы обязаны удостовериться, что на вас не висит проклятие, к вам не прицепился смрад злобного духа и ваш рассудок не поврежден. Мы должны быть уверены, что вы сможете безопасно и благополучно прожить остаток своих дней, — на губах Данна Смита заиграла странная, жутковатая улыбка.</p><p>Клейн безошибочно уловил этот нюанс и, позабыв о вздохе облегчения, торопливо переспросил:</p><p>— В теории?</p><p>— Именно так, лишь в теории. В нашей сфере всегда хватает извращенных, бросающих вызов логике и здравому смыслу вещей, — Данн вперился немигающим взглядом в глаза Клейна. — Когда они начнутся и когда закончатся — порой предугадать или проконтролировать это нам попросту не под силу.</p><p>— Например? — по спине юноши скользнул ледяной страх.</p><p>Экипаж с грохотом несся по пустынным улицам. Достав из кармана трубку, инспектор с наслаждением вдохнул аромат табака:</p><p>— Например, когда нам кажется, что дело закрыто и жизнь вошла в привычное русло, кошмар возвращается, нанося удар в самой изощренной и пугающей форме.</p><p>— Пару лет назад мы накрыли один сектантский культ. Они заставляли фанатиков приносить себя в жертву через самоубийство во славу некоего мерзкого божества. Когда жребий пал на одного из них, жажда жизни взяла верх над слепой верой, дурманом и первобытной глупостью. Бедолага тайком пробрался в полицейский участок и сдал их с потрохами.</p><p>— Дело передали нам. Сущий пустяк, ведь в культе не было ни единого Потустороннего, а их божество оказалось плодом больной фантазии главаря, решившего по легкому срубить денег и потешить свои грязные инстинкты, растоптав всё человеческое.</p><p>— Мы отправили всего двоих оперативников. При поддержке полиции они вычистили это гнездо без единой осечки. Никто не ушел. А того информатора мы прогнали через все мыслимые проверки. Ни запаха нечисти, ни следов порчи, ни психических сдвигов, ни раздвоения личности. Парень был абсолютно чист.</p><p>— После этого его дела пошли в гору. Он нашел отличную работу, женился на прекрасной женщине, завел сына и дочку. Казалось, мрак отступил, а кровавые призраки прошлого растворились без следа.</p><p>На этих словах Данн Смит криво, невесело усмехнулся:</p><p>— Однако в марте этого года он — человек при деньгах, с любящей женой и умницами-детьми — вдруг взял и задушил себя собственными руками прямо в своем рабочем кабинете.</p><p>Багровый лунный свет, струившийся сквозь окно кареты, окутал фигуру Данна Смита кровавой вуалью.</p><p>В это мгновение его полная самоиронии улыбка показалась Клейну до одури жуткой.</p><p>«Задушил сам себя…» — Клейн судорожно глотнул ледяной воздух. Воображение тут же нарисовало ему не менее гротескную картину его собственной кончины.</p><p>Значит, даже если он выпутается сейчас, это лишь отсрочит неминуемую гибель?</p><p>Как же тогда вырвать этот корень зла?</p><p>Стать Потусторонним, чтобы дать отпор?</p><p>Карета вновь погрузилась в молчание, а в голове Клейна роились и разбивались вдребезги сотни отчаянных мыслей.</p><p>В этой гнетущей тишине экипаж мчался сквозь ночь долго и стремительно.</p><p>И в тот самый миг, когда юноша, наступив на горло собственной гордости, собрался было молить Данна Смита о спасении, лошадь резко встала.</p><p>— Мистер Смит, мы прибыли к особняку Уэлча, — донесся до них голос возницы.</p><p>— Выходим, — Данн поправил полы черного плаща, спускающегося до самых колен. — Да, кстати, небольшая ремарка: в мирской жизни наша «эксперт» известна как самая могущественная женщина-медиум во всем графстве Ахоа.</p><p>Задвинув свои страхи на задний план, Клейн с любопытством поинтересовался:</p><p>— А кем она является на самом деле?</p><p>Данн обернулся вполоборота, и в глубине его серых глаз блеснула ледяная искра:</p><p>— Истинным Медиумом.</p></section><section><title><p>Глава 14 Медиум</p></title><p>Глава 14 Медиум</p><p>«Настоящий медиум…» — мысленно повторил про себя Клейн эту характеристику. Не проронив больше ни слова, он последовал за Данном Смитом и спустился из экипажа.</p><p>Резиденция Уэлча в Тингене представляла собой отдельный особняк с собственным садом. За коваными узорчатыми воротами пролегала широкая мостовая, где могли разъехаться сразу четыре кареты. По обеим сторонам дороги, через каждые пятьдесят метров, высились уличные фонари. В отличие от тех, к которым Клейн привык в прошлой жизни, они работали на газе. Чугунные столбы едва достигали роста взрослого мужчины, что делало процесс зажигания весьма удобным.</p><p>Темный металл плотно облегал стекло, сплетаясь в изящные решетки и превращая каждый фонарь в подобие классического произведения искусства. В этих уличных светильниках причудливо сливались ледяной холод и уютное тепло, а свет и тени кружились в вечном, неразрывном танце.</p><p>Ступая по залитой тускло-желтым сиянием брусчатке, спутники прошли сквозь полуоткрытые створки ворот, оказавшись на территории арендованного Уэлчем поместья.</p><p>Прямо от входа к двухэтажному зданию тянулась вымощенная цементом подъездная аллея, ширины которой с лихвой хватило бы для пары экипажей.</p><p>Слева разбивался сад, справа зеленела аккуратная лужайка. Едва уловимое благоухание цветов переплеталось с освежающим запахом травы, наполняя грудь умиротворением и радуя душу.</p><p>Однако стоило Клейну сделать шаг за ограду, как волоски на загривке встали дыбом. Юноша настороженно завертел головой.</p><p>Ему вдруг почудилось, что из сада, из густых теней на лужайке, с крыши особняка, из-за качелей — из каждого темного, потаенного угла на него неотрывно пялятся десятки невидимых глаз!</p><p>И хотя вокруг не было ни единой живой души, парня не покидало гнетущее чувство, будто он оказался посреди оживленной рыночной площади.</p><p>Этот дикий, противоестественный контраст и пугающее ощущение чужого присутствия заставили все мышцы натянуться струной, а по позвоночнику от самого копчика пополз ледяной озноб.</p><p>— Здесь что-то не так! — не выдержав, выпалил он, предупреждая Данна.</p><p>Идущий рядом инспектор даже не дрогнул лицом. Совершенно будничным тоном он отозвался:</p><p>— Не обращай внимания.</p><p>Раз уж сам Ночной Ястреб отмахнулся от проблемы, юноше оставалось лишь сцепить зубы и терпеть это леденящее кровь чувство, словно кто-то крадется следом, сверлит спину взглядом и бесцеремонно ощупывает, оставаясь при этом невидимым. Шаг за шагом он приблизился к парадному входу.</p><p>«Если пробуду здесь чуть дольше, точно заработаю нервный срыв…» — пока Данн стучал в дверь, парень успел бросить еще один быстрый, затравленный взгляд через плечо. Цветы мирно покачивались на ветру, и никаких силуэтов во мраке не наблюдалось.</p><p>— Входите, джентльмены, — донесся изнутри слегка неземной, отрешенный женский голос.</p><p>Повернув ручку, Данн толкнул дверь и, обращаясь к сидящей на диване женщине, спросил:</p><p>— Дейли, удалось что-нибудь узнать?</p><p>Люстра в гостиной не горела. Убранство комнаты составляли три кожаных дивана — один большой и два поменьше, — расставленных полукругом вокруг мраморного кофейного столика.</p><p>На столешнице горела одинокая свеча, однако ее пламя источало ядовито-синий свет, окутывая полуоткрытые пространства гостиной, столовой и кухни зыбкой, жутковатой пеленой.</p><p>В самом центре длинного дивана восседала дама, облаченная в черный плащ с накинутым на голову капюшоном. Лицо незнакомки густо покрывали синие тени и румяна того же оттенка, а тонкое запястье, выглядывающее из-под складок ткани, обвивала серебряная цепочка с подвеской из прозрачного кристалла.</p><p>При первом же взгляде на нее у Клейна возникло стойкое, необъяснимое чувство: она выглядела именно так, как и должен выглядеть истинный медиум…</p><p>«Неужели она вживается в собственную роль?»</p><p>Медиум Дейли, обладавшая странной, почти демонической красотой, скользнула мерцающими изумрудными глазами по Клейну и перевела взор на Данна Смита:</p><p>— Изначальные духи бесследно исчезли. В том числе души Уэлча и Наи. А те крохотные сущности, что снуют здесь сейчас, не ведают ровным счетом ничего.</p><p>«Духи? Медиум… Так те невидимые соглядатаи на улице — это и были духи? И их там целая уйма!» — сняв шляпу и прижав ее к груди, парень вежливо поклонился:</p><p>— Добрый вечер, мадам.</p><p>Данн Смит тяжело вздохнул:</p><p>— Да уж, задачка не из легких…</p><p>— Дейли, познакомься. Это Клейн Моретти. Попробуй выяснить, не удастся ли вытянуть из него хоть какие-то зацепки.</p><p>Взгляд медиума мгновенно метнулся к юноше. Указав на соседнее кресло, она произнесла:</p><p>— Присаживайтесь.</p><p>— Благодарю, — коротко кивнув, Клейн сделал пару шагов и послушно опустился на мягкое сиденье, чувствуя, как сердце невольно замирает в груди.</p><p>Вопрос жизни и смерти. Выйдет ли он сухим из воды или же его самые страшные тайны всплывут наружу — всё зависело от того, что произойдет в следующие минуты!</p><p>И больше всего угнетало осознание собственной беспомощности: лишенный хоть каких-то козырей или надежных способов защиты, он мог полагаться лишь на чудо и свою непредсказуемую особенность…</p><p>«Донельзя паршивое чувство…» — с горечью констатировал парень.</p><p>Как только Данн устроился на двухместном диване напротив, Дейли выудила из потайного кармана на поясе пару крошечных, размером с большой палец, стеклянных флаконов.</p><p>С улыбкой заглянув в глаза Клейну своими изумрудными омутами, она проворковала:</p><p>— Мне понадобится небольшое подспорье. Вы ведь не враг, так что обходиться с вами грубо и прямолинейно было бы дурным тоном. Жесткий подход приносит дискомфорт, причиняет боль и порой оставляет тяжелые последствия. Я подарю вам чудесный аромат, обеспечу должную нежность и мягкость, чтобы вы смогли постепенно раскрыться и полностью отдаться этому чувству.</p><p>«Звучит как-то… двусмысленно…» — едва не поперхнулся Клейн, чьи глаза невольно расширились от изумления.</p><p>Сидящий напротив Данн усмехнулся и пояснил:</p><p>— Не удивляйся. В отличие от этих мужланов из Церкви Повелителя Бурь, у нас дамам не возбраняется отпускать подобные колкости в адрес мужчин. Тебе ли не знать: твоя матушка была истовой прихожанкой Богини, да и вы с братом успели поучиться в воскресной школе при нашей Церкви.</p><p>— Я всё понимаю, просто не ожидал, что это будет звучать настолько… настолько… — юноша принялся красноречиво размахивать руками, тщетно пытаясь подобрать приличный аналог, и едва удержался от того, чтобы не брякнуть какую-нибудь откровенную пошлость.</p><p>Уголки губ Данна дрогнули в улыбке:</p><p>— Можешь расслабиться. На самом деле Дейли редко позволяет себе подобные вольности. Это лишь ее своеобразный способ помочь тебе успокоиться. Холодные трупы интересуют ее куда больше, чем живые мужчины.</p><p>— В твоих устах я звучу как конченая извращенка, — со смешком вставила Дейли.</p><p>Откупорив один из пузырьков, она капнула несколько капель прямо в ядовито-синее пламя свечи:</p><p>— Дистиллят и экстракт из смеси ночной фиалки, цветка глубокого сна и ромашки. Я зову его «Аманда», что на гермесе означает «безмятежность». У него чудесный аромат.</p><p>Огонек тревожно затрепетал, и капли эссенции, мгновенно испарившись, заполнили комнату.</p><p>Пронзительный, дурманящий и невероятно тонкий запах скользнул в ноздри Клейна. Пружина нервного напряжения лопнула, разум стремительно погрузился в состояние полного штиля, словно он стоял на краю бездны и взирал на ночную тьму в час абсолютного покоя.</p><p>— А этот эликсир носит имя «Око духа». Кора и листья драконова дерева вкупе с белым тополем высушиваются на солнце ровно семь дней. Затем трижды вывариваются и настаиваются на роме… Ну и, разумеется, процесс не обходится без парочки особых заклинаний… — под мягкий шепот медиума Дейли капли густой янтарной жидкости с шипением упали на синее пламя.</p><p>Клейн уловил запах алкоголя — эфемерный, ускользающий аромат рома. Свеча в его глазах заплясала безумный танец, синие тени и румяна на лице женщины вспыхнули пугающим, неестественным блеском, а ее силуэт и вовсе начал двоиться.</p><p>— Идеальный помощник в делах духовных и поистине чарующий цветочный нектар…</p><p>Под этот завораживающий, вкрадчивый речитатив парню начало казаться, будто голос Дейли звучит отовсюду сразу, обволакивая его со всех сторон.</p><p>Затравленно озираясь, Клейн с ужасом осознал, что мир вокруг поплыл. Вещи теряли очертания, превращаясь в размытые пятна, словно комнату заволокло густым, непроницаемым туманом. И его собственное тело тоже дрожало, теряло плотность, растворялось в пространстве и стремительно лишалось веса.</p><p>Красные тона налились кровью, синие стали бездонными, а черный сгустился до состояния абсолютного мрака. Краски смешались в дикую, психоделическую мешанину, напоминающую полотна импрессионистов — зыбкую и иллюзорную. А тем временем со всех сторон доносился монотонный, наслаивающийся друг на друга шепот, будто сонм невидимок вел ожесточенный спор прямо над его ухом.</p><p>«Очень похоже на то состояние во время ритуала на удачу… Разве что в этот раз нет того сводящего с ума, разрывающего череп на части привкуса безумия…» — недоуменно размышлял Клейн, наблюдая за творящейся чертовщиной.</p><p>В следующее мгновение его взгляд приковала пара глаз, сияющих чистотой изумрудов. Дейли, затянутая в черный плащ, восседала на призрачном диване. Ее взор был странно прикован куда-то поверх макушки юноши, а сама она нежным, ласковым тоном произнесла:</p><p>— Давай познакомимся по-настоящему. Я — медиум Дейли.</p><p>«Ого… А мозги-то варят ясно и четко… Прямо как тогда, на ритуале и во время нашего собрания…» — сообразив что к чему, парень решил подыграть и, напустив на себя вид полной прострации, вяло протянул:</p><p>— Здра-а-авствуйте…</p><p>— Человеческий разум необъятен и таит в себе бездну секретов. Взгляни на этот бескрайний океан. Нам дано постичь лишь жалкие островки, торчащие над волнами. Но ведь в действительности скрытая под толщей воды часть куда массивнее. А помимо самих островов существует еще и сама пучина, и бесконечный небесный свод, символизирующий мир духов…</p><p>— Ты — дух этого тела. И тебе ведомы не только верхушки островов, но и их подводные массивы, и весь этот бескрайний океан…</p><p>— Ничто не исчезает бесследно. Пусть воспоминания на поверхности стерты, но в темных глубинах подсознания и в самом океане разума непременно кроются их уцелевшие отголоски…</p><p>Голос Дейли раз за разом плел свои гипнотические сети. Размытые тени и порывы ветра вокруг послушно вторили ее словам, принимая причудливые формы. Казалось, океан души Клейна и впрямь вывернули наизнанку, обнажив его до самого дна, предлагая юноше самому нырнуть и отыскать спрятанные сокровища.</p><p>Клейн с абсолютным спокойствием созерцал этот спектакль. Время от времени он для виду слегка будоражил воду в своем иллюзорном море, после чего ответил отрешенным, плывущим голосом:</p><p>— Ничего нет… Не могу вспомнить… Всё стерто…</p><p>Лицо парня при этом исказилось в идеально выверенной гримасе страдания.</p><p>Медиум попыталась забросить удочку еще раз, но кристально трезвый рассудок юноши не поддался ни на миллиметр.</p><p>— Довольно. На этом мы закончим. Возвращайся.</p><p>— Возвращайся.</p><p>— Возвращайся…</p><p>Эхо неземного голоса медленно таяло в воздухе. Образ женщины растворился, буйство теней и иллюзорного ветра улеглось. Ноздри вновь уловили тонкий цветочный аромат и едва заметный флер рома.</p><p>Краски обрели привычную плотность, дурман и размытость исчезли без следа. Клейн вздрогнул, почувствовав, как в тело стремительно возвращается спасительная тяжесть.</p><p>Распахнув веки — он даже не заметил, когда успел их сомкнуть, — юноша обнаружил перед собой всё тот же ядовито-синий огонек свечи. Напротив всё так же вальяжно раскинулся на диване Данн Смит, а рядом сидела облаченная в черный плащ с капюшоном Дейли.</p><p>— С каких это пор ты берешь на вооружение бредни этих свихнувшихся психопатов из Алхимии Психологии? — сдвинув брови, осведомился Данн.</p><p>Пряча флаконы обратно в потайной карман, Дейли невозмутимо парировала:</p><p>— А по-моему, их теории весьма здравы. По крайней мере, они отлично объясняют феномены, с которыми мне довелось столкнуться…</p><p>Не дав инспектору возможности поспорить, она развела руками:</p><p>— Крепкий орешек. Внутри абсолютно пусто — ни единой зацепки.</p><p>Услышав этот вердикт, Клейн с облегчением выдохнул и, мастерски сыграв роль только что очнувшегося простака, хлопнул глазами:</p><p>— Уже всё? А что произошло? Мне показалось, я задремал…</p><p>«Значит ли это, что я прошел проверку?»</p><p>«Какое счастье, что ритуал послужил отличной репетицией!»</p><p>— Считай, что так, — осадил его Данн и повернулся к медиуму: — Осматривала тела Уэлча и Наи?</p><p>— Мертвецы порой куда словоохотливее, чем можно вообразить. Но увы, эти двое действительно свели счеты с жизнью по собственной воле. Сила, подтолкнувшая их к этому шагу, поистине пугает своей скрытностью — ни малейшего следа. — Женщина поднялась и протянула руку к пламени. — Я собираюсь отдыхать.</p><p>Ядовито-синий свет погас, и комнату тут же залило призрачным багровым сиянием луны.</p><p>…………</p><p>— Поздравляю. Можешь возвращаться домой. Но заруби себе на носу: ни слова родным или друзьям. Ты меня понял? — Данн уже вел парня к выходу из поместья.</p><p>— Погодите, а как же проверка на проклятия или одержимость злыми духами? — недоуменно заморгал Клейн.</p><p>— Раз Дейли ничего не сказала, значит, ты чист, — отрезал инспектор.</p><p>Груз упал с плеч юноши, но, вспомнив недавние страхи, он торопливо уточнил:</p><p>— А как мне убедиться, что последствия не настигнут меня позже?</p><p>— Можешь не трястись. Статистика гласит: в восьмидесяти процентах подобных инцидентов выжившим удается избежать печальной участи. Ну, то есть цифры я взял навскидку, но суть примерно такова, — криво усмехнулся Данн.</p><p>— А как же оставшиеся двадцать процентов бедолаг… — перспектива полагаться на слепую удачу парня совершенно не прельщала.</p><p>— Можешь пополнить наши ряды в качестве гражданского специалиста. Если начнется чертовщина, мы хотя бы вовремя заметим, — небрежно бросил инспектор, подходя к экипажу. — Или и вовсе стань одним из Потусторонних. Мы тебе не няньки, чтобы дежурить под дверью сутками напролет и глазеть, как ты в постели с девками кувыркаешься.</p><p>— А мне позволят? — тут же ухватился за соломинку Клейн.</p><p>Разумеется, он не питал особых иллюзий. Да где это видано, чтобы простолюдину с улицы позволили вот так запросто вступить в ряды Ночных Ястребов и приобщиться к тайным силам!</p><p>Это же настоящее могущество!</p><p>Данн замер на месте и, слегка повернув голову, смерил парня долгим взглядом:</p><p>— Почему бы и нет. Всё зависит от обстоятельств…</p><p>Что⁈ От такого неожиданного поворота у Клейна отвисла челюсть. Застыв возле кареты словно соляной столб, он вымолвил:</p><p>— Серьезно?</p><p>«Это что, шутка такая? Путь к сверхъестественному открыт любому желающему?»</p><p>Данн издал тихий смешок. Его серые глаза надежно скрылись в густой тени экипажа:</p><p>— Не верится? Видишь ли, став Ночным Ястребом, ты пожертвуешь многим. Например, свободой.</p><p>— Но даже если опустить эту деталь, хватает и других подводных камней. Во-первых, ты не отличившийся священнослужитель и не преданный фанатик Церкви. Права копаться и выбирать самый безопасный Путь у тебя не будет.</p><p>— И во-вторых… — ухватившись за поручень, Данн шагнул на подножку. — Мы, Уполномоченные Каратели, Сердце Механизмов и прочие инквизиторы… Четверть всех дел, с которыми нам приходится разбираться каждый год, — это Потусторонние, потерявшие контроль над собой.</p><p>«Четверть… потерявшие контроль…» — Клейн словно прирос к земле.</p><p>В этот миг Данн обернулся вполоборота. Его серые радужки казались бездонными колодцами, а на губах не осталось и следа от недавней улыбки:</p><p>— И львиная доля этой четверти — наши собственные товарищи.</p></section><section><title><p>Глава 15 Приглашение</p></title><p>Глава 15 Приглашение</p><p>— Почему? — услышав слова Данна, инстинктивно выпалил Клейн. В его душе в этот миг бушевал настоящий шторм.</p><p>Потусторонние скрывают в себе столь серьезную угрозу? Да такую, что даже у внутренних инквизиторов Церкви — тех самых экспертов, кто изо дня в день разбирается со всякой чертовщиной, — то и дело сдают нервы?</p><p>Данн Смит невозмутимо шагнул в экипаж и, устроившись на прежнем месте, ровным тоном ответил:</p><p>— Тебе совершенно ни к чему об этом знать. Да ты и не сможешь узнать, пока не станешь одним из нас.</p><p>На мгновение потеряв дар речи, юноша уселся следом. Сквозь недоумение у него вырвался нервный смешок:</p><p>— Как же я могу принять решение о вступлении, не разобравшись в главном?</p><p>«А не вступив — не узнаешь. Прямо какой-то замкнутый круг…»</p><p>Данн Смит вновь достал свою трубку и, даже не прикуривая, с наслаждением вдохнул аромат табака:</p><p>— Похоже, ты меня неправильно понял. В наши ряды входят и гражданские сотрудники.</p><p>— Иными словами, если я стану вашим гражданским специалистом, то получу доступ к тайнам, узнаю о скрытых угрозах и рисках, подстерегающих Потусторонних, и уже после этого смогу взвесить, стоит ли мне вообще ступать на этот путь? — Клейн на ходу упорядочивал мысли, перефразируя слова собеседника.</p><p>Инспектор усмехнулся:</p><p>— Именно так. За одним небольшим исключением: твое желание стать Потусторонним еще не гарантирует, что ты им станешь. В этом вопросе отбор у всех великих Церквей одинаково суров.</p><p>«Было бы странно, будь оно иначе…» — мысленно хмыкнул Клейн и, для пущей убедительности взмахнув рукой, спросил:</p><p>— А как насчет гражданского персонала? Туда, полагаю, отбор не менее строгий?</p><p>— В твоем случае проблем возникнуть не должно, — Данн прикрыл глаза, с расслабленным видом втягивая запах незажженного табака.</p><p>— С чего бы это? — вновь недоуменно моргнул юноша.</p><p>И тут же пустился в самоиронию:</p><p>«Неужели моя исключительность, моя неповторимая аура „попаданца“ сияет во мраке так же ярко и притягательно, как светлячок летней ночью?»</p><p>Данн распахнул веки, и его серые глаза вновь сделались бездонными колодцами:</p><p>— Во-первых, выжить в подобной заварушке без нашего вмешательства — это уже показатель. У тебя явно есть достоинства, недоступные остальным. Например, потрясающая удача. А везунчиков у нас всегда ценят.</p><p>Заметив, как у Клейна отвисла челюсть, инспектор едва заметно улыбнулся:</p><p>— Будем считать это неудачной шуткой. Во-вторых, ты — выпускник исторического факультета университета Хой. А такие кадры нам сейчас позарез нужны. Знаешь, пусть этот заносчивый фанатик Повелителя Бурь Лурми и вызывает отвращение своим отношением к женщинам, но в его социально-политических и экономических трудах сквозит ледяная проницательность. Он как-то сказал: «Кадры — вот ключ к сохранению превосходства и процветанию». И тут я с ним абсолютно солидарен.</p><p>Поймав легкий, недоуменный взгляд парня, он пояснил:</p><p>— Можешь себе представить: по долгу службы нам частенько приходится иметь дело с манускриптами и артефактами Четвертой Эпохи, а то и более древних времен. Кучи сектантов и еретиков так и норовят вытянуть из этого хлама первозданную мощь. Да и сами эти вещицы порой таят в себе такую чертовщину, от которой кровь стынет в жилах.</p><p>— Не считая узкопрофильных Потусторонних, большинство из нас отнюдь не академики. Да и годы берут свое, — Данн Смит выразительно постучал пальцем по виску, а его губы скривились в горькой усмешке. — От сухой, занудной теории в сон клонит так, что даже Бессонные вырубаются. Раньше мы привлекали к работе сторонних историков и археологов. Но это всегда риск утечки, да и для самих многоуважаемых профессоров такие консультации частенько заканчивались плачевно. Поэтому возможность заполучить в штат собственного профильного эксперта — просто подарок судьбы.</p><p>Клейн понимающе кивнул, приняв эти доводы, но его пытливый ум тут же подкинул новый вопрос:</p><p>— Тогда почему бы вам было просто… ну, не завербовать кого-нибудь с самого начала?</p><p>Не обращая внимания на перебивание, Данн продолжил свою мысль:</p><p>— Вот мы и подошли к третьей, самой важной причине. Ты уже по уши вляпался в паранормальщину, так что твое приглашение не нарушает никаких протоколов секретности. А вот если я попытаюсь завербовать человека с улицы и он пойдет на попятную, то за утечку тайн голову снимут именно с меня. Поэтому подавляющее большинство наших оперативников и гражданских сотрудников — это люди, взращенные в самом лоне Церкви.</p><p>Внимательно выслушав инспектора, юноша не смог сдержать любопытства:</p><p>— Но к чему такая паранойя? Неужели не проще было бы предать всё огласке? Расскажи вы правду, предупреди обывателей — и скольких роковых ошибок удалось бы избежать! Величайший страх порождается неизвестностью. Так почему бы просто не пролить свет на эту тьму?</p><p>— Нет. Человеческая глупость поистине не знает границ, — покачав головой, Данн тяжело вздохнул. — Огласка лишь породит лавину подражателей, посеет первобытный хаос и спровоцирует катастрофы невиданных масштабов.</p><p>Протяжно хмыкнув, Клейн озаренно изрек:</p><p>— Единственный урок, который человечество извлекает из истории, заключается в том, что человечество не извлекает из нее никаких уроков. Мы лишь обреченно ходим по кругу, раз за разом наступая на те же кровавые грабли.</p><p>— Знаменитый афоризм императора Рассела как нельзя лучше отражает саму суть, — одобрительно кивнул Данн.</p><p>«…Императора Рассела⁈ Да этот „попаданец“ просто катком прошелся по истории, не оставив потомкам ни единого шанса блеснуть эрудицией!» — Клейн едва не поперхнулся, разом потеряв дар речи.</p><p>Инспектор перевел взгляд за окно кареты, туда, где тусклый желтоватый свет газовых фонарей сплетался в хрупкий ореол цивилизации.</p><p>— … В инквизиторских застенках всех великих Церквей ходит одна присказка. Пожалуй, именно она и служит главным аргументом в пользу тотального сокрытия истины от простых смертных.</p><p>— И как же она звучит? — Клейн мгновенно подобрался, предвкушая возможность прикоснуться к запретным тайнам.</p><p>Данн Смит медленно повернул голову. Его лицевые мышцы дрогнули в едва уловимой судороге:</p><p>— «Вера и страх порождают беды. Больше веры и больше страха несут большие беды. И так — вплоть до полного уничтожения».</p><p>Произнеся эти слова, он тяжело вздохнул:</p><p>— И перед лицом по-настоящему великих катастроф человечеству не остается ничего иного, кроме как молить богов о защите.</p><p>«Вера и страх порождают беды, больше веры и страха несут большие беды…» — беззвучно перекатывал Клейн эту фразу на языке. Непостижимый смысл изречения холодил кровь. Именно эта завеса тайны и рождала тот самый первобытный ужас. Казалось, будто за окном, в глухих тенях между фонарями, там, куда не доставал спасительный свет, притаились легионы злобных тварей, скалящих пасти и сверлящих его налитыми кровью глазами.</p><p>Экипаж мерно покачивался под перестук копыт. Вдали уже замаячила улица Железного Креста, когда Данн наконец разорвал гнетущую тишину, перейдя к главному:</p><p>— Так что скажешь? Согласен пополнить наши ряды в качестве гражданского специалиста?</p><p>Мысли в голове Клейна замелькали с бешеной скоростью, но принять решение с наскока он не решился. Немного поразмыслив, он ответил:</p><p>— Вы позволите мне подумать?</p><p>Ставки были слишком высоки, чтобы бросаться в омут с головой.</p><p>— Без проблем. Жду твоего ответа до воскресенья, — кивнул Данн. — Но помни о секретности. Никто не должен знать о деле Уэлча. Даже брат с сестрой. Одно лишнее слово — и ты не только навлечешь на них смертельную опасность, но и сам загремишь под трибунал инквизиции.</p><p>— Понял, — со всей серьезностью заверил Клейн.</p><p>В карете вновь повисло молчание.</p><p>Когда улица Железного Креста оказалась совсем близко и до дома оставались считанные ярды, Клейна вдруг осенило. Помявшись пару секунд, он всё же решился:</p><p>— Мистер Смит, а как обстоят дела с жалованьем и соцпакетом для ваших гражданских?</p><p>Как ни крути, а вопрос был животрепещущий…</p><p>Инспектор на миг опешил, а затем губы его расползлись в широкой улыбке:</p><p>— Об этом можешь не переживать. Мы сидим сразу на двух стульях — получаем финансирование и от Церкви, и от полицейского управления. Новичкам кладут два фунта и десять сулей в неделю базовой ставки. Плюс еще десять сулей — надбавка за секретность и риски. Итого — три полновесных фунта. Почти как у штатного университетского преподавателя.</p><p>— Дальше — больше. Выслуга лет и раскрытые дела обеспечат стабильную прибавку.</p><p>— Контракт с вольнонаемными мы заключаем на пять лет. Отработаешь срок — и, если захочешь, волен уйти на все четыре стороны. Придется лишь подписать бумагу о пожизненном неразглашении. Да еще из Тингена без нашего ведома ни ногой. А вздумаешь перебраться в другой город — первым делом пойдешь отмечаться у местных Ночных Ястребов.</p><p>— И да, выходных по воскресеньям у нас нет — работаем по графику. Как минимум трое специалистов всегда должны быть на посту. Так что, если вздумаешь укатить в отпуск куда-нибудь на юг, к заливу Деси, придется заранее договариваться со сменщиками.</p><p>Едва Данн закончил свой инструктаж, экипаж плавно затормозил прямо напротив дома Моретти.</p><p>— Я всё уяснил, — кивнул юноша, спускаясь на мостовую. Обернувшись у подножки, он спросил: — Мистер Смит, а где мне вас искать, когда я приму решение?</p><p>Данн ответил тихим, грудным смешком:</p><p>— Наведайся в таверну «Гончая» на улице Бесик. Спросишь хозяина, Райта, и скажешь ему, что хочешь нанять отряд наемников для одного дельца.</p><p>— Чего? — совершенно растерялся Клейн.</p><p>— Наша дислокация тоже засекречена. Пока не подпишешь бумаги, точного адреса не получишь. Что ж, доброй ночи, мистер Клейн Моретти. Надеюсь, на этот раз сны будут к вам благосклоннее, — с вежливым поклоном распрощался инспектор.</p><p>Клейн приподнял шляпу в ответном приветствии и долго смотрел вслед удаляющейся в ночной мрак карете.</p><p>Выудив карманные часы, он со щелчком откинул крышку. На циферблате светилось чуть больше четырех утра. Лицо обвевал приятный, прохладный ветерок, а вокруг тускло мерцали редкие газовые фонари.</p><p>Сделав глубокий вдох, юноша полной грудью впитал эту глубокую, безмятежную ночную тишину.</p><p>Район, кипящий жизнью и суетой в дневное время, сейчас казался вымершим и безлюдным. Как же разительно этот покой отличался от жуткого, невидимого хоровода соглядатаев и дурманящего транса в особняке Уэлча!</p><p>И лишь в этот самый момент Клейн осознал, что его льняная рубашка насквозь пропиталась холодным, липким потом, намертво прилипнув к спине.</p></section><section><title><p>Глава 16 Собака ловит мышей</p></title><p>Глава 16 Собака ловит мышей</p><p>«Фух, наконец-то удалось миновать проверку Медиума…»</p><p>С шумом выдохнув спертый воздух, Клейн неспешно развернулся и, наслаждаясь ночной тишиной и прохладным освежающим ветерком, неторопливо зашагал к входу в дом.</p><p>Выудив ключи, парень вставил один из них в замочную скважину и плавно провернул. С натужным скрипом дверь отворилась, впуская внутрь густой мрак, щедро разбавленный багровыми отблесками луны.</p><p>Шагая по абсолютно пустынной лестнице и вдыхая студеный воздух, юноша вдруг испытал удивительное, ни с чем не сравнимое чувство: казалось, будто он сумел урвать у судьбы несколько лишних часов жизни. От этой мысли шаги сами собой сделались легкими и пружинистыми.</p><p>Щёлк. В приподнятом настроении он отпер дверь родной квартиры, но, едва переступив порог, так и застыл на месте. В густой тени перед письменным столом безмолвно сидел человек. Черные волосы купались в багровом свете, карие глаза настороженно блестели, а изящные черты лица не оставляли никаких сомнений — это была Мелисса Моретти!</p><p>— Клейн, ты куда пропадал? — нахмуренные брови девушки слегка разгладились, уступив место искреннему недоумению.</p><p>Не дав брату и рта раскрыть, она тут же добавила, словно стремясь выстроить безупречную логическую цепочку и разложить все факты по полочкам: — Я проснулась, пошла в уборную и увидела, что тебя нет дома.</p><p>Имея за плечами колоссальный опыт навешивания лапши на уши старшим, Клейн молниеносно сориентировался и с невозмутимой, кривой усмешкой ответил:</p><p>— Да вот проснулся посреди ночи и сон как рукой сняло. Подумал, чего зря бока отлеживать, пойду лучше разомнусь. Вышел на улицу, навернул пару кругов. Видишь, весь взмок.</p><p>С этими словами он стянул куртку и, встав вполоборота, ткнул пальцем себе между лопаток.</p><p>Мелисса поднялась со стула, скользнула по нему равнодушным взглядом и, помявшись несколько секунд, произнесла:</p><p>— Клейн… на самом деле тебе вовсе не обязательно так себя изводить. Ты обязательно пройдешь это собеседование в Тингенский университет. А если даже и нет… ну, я имею в виду чисто гипотетически… ты всё равно найдешь место ничуть не хуже.</p><p>«Да я об этом собеседовании даже не вспоминал…» — мысленно хмыкнул юноша, но послушно закивал:</p><p>— Я понимаю.</p><p>О том, что у него в кармане уже лежит вполне реальное предложение о работе, он благоразумно промолчал. Всё-таки решение еще не было принято окончательно.</p><p>Девушка смерила его долгим, пронзительным взглядом, после чего резко развернулась, легкой трусцой скрылась в своей комнате и вскоре вынырнула обратно. В руках она сжимала некую причудливую конструкцию в форме черепахи, наспех собранную из ржавых железяк, шестеренок, пружин и заводных механизмов.</p><p>Ловко закрутив ключик, Мелисса водрузила свое творение на письменный стол.</p><p>Щёлк-щёлк, цок-цок… Механическая «черепаха» зашагала вперед, забавно подпрыгивая в такт своим шагам. В этом неуклюжем танце сквозил столь четкий, гипнотический ритм, что оторвать от нее взгляд было просто невозможно.</p><p>— Знаешь, когда на душе скребут кошки, достаточно просто понаблюдать за ней. Сразу становится легче. В последнее время я частенько так делаю, и это правда работает! Попробуй сам, — с воодушевлением в голосе, сверкая глазами, предложила сестра.</p><p>Отвергать столь искреннюю заботу Клейн не стал. Он послушно склонился над фигуркой и, дождавшись, пока завод пружины иссякнет, с улыбкой произнес:</p><p>— И правда, простые и ритмичные вещи отлично успокаивают нервы.</p><p>Не дав девушке ответить, он ткнул пальцем в поделку и как бы невзначай поинтересовался:</p><p>— Твоих рук дело? И когда только успела? Я даже не заметил.</p><p>— Собрала из всякого хлама, который выбросили в школе, да из деталей, найденных на улице. Закончила буквально пару дней назад, — невозмутимо ответила Мелисса, хотя уголки ее губ предательски дрогнули в едва заметной, горделивой полуулыбке.</p><p>— Потрясающе, — совершенно искренне восхитился юноша.</p><p>Будучи в прошлой жизни парнем, у которого руки росли явно не из плеч, он даже с простенькой сборной моделькой машинки справлялся с горем пополам, проливая над ней реки пота и слез.</p><p>Слегка вздернув подбородок и сощурившись от удовольствия, девушка ровным тоном произнесла:</p><p>— Ничего особенного.</p><p>— Излишняя скромность — порок, — хмыкнул Клейн. — Я так понимаю, это черепаха?</p><p>Воздух в комнате внезапно стал густым и тяжелым. Голос Мелиссы зазвучал глухо, словно шелест призрачной багровой вуали:</p><p>— Это кукла.</p><p>«Кукла…»</p><p>Клейн неловко рассмеялся, отчаянно пытаясь сгладить неловкость:</p><p>— Ну, видимо, всё дело в материалах. Слишком уж грубые детали попались.</p><p>Чтобы окончательно замять тему, он поспешил перевести разговор в другое русло:</p><p>— Слушай, а чего это ты вообще посреди ночи в общую уборную пошла? У нас же внутри ночной горшок есть. Да и спала ты всегда как убитая, до самого утра.</p><p>Мелисса впала в ступор. Лишь спустя пару томительных секунд она приоткрыла рот, готовясь выдать оправдание.</p><p>И в этот самый момент из недр ее желудка раздалось утробное, раскатистое бурчание.</p><p>— Я… пожалуй, я еще посплю!</p><p>Хлоп! Сгребши со стола свою черепахоподобную «куклу», она пулей метнулась в спальню и с грохотом захлопнула за собой дверь.</p><p>«Видимо, вчерашний ужин оказался слишком сытным. С непривычки желудок взбунтовался…» — покачав головой с легкой улыбкой, Клейн неспешно подошел к письменному столу. Бесшумно опустившись на стул и глядя на выглянувшую из-за туч багровую луну, он погрузился в размышления о предложении Данна Смита.</p><p>Минусы должности гражданского сотрудника в рядах Ночных Ястребов лежали на поверхности:</p><p>Будучи нездешней душой и тем самым загадочным «Шутом», созвавшим мистическое собрание, он таил в себе целую бездну секретов. Постоянно маячить перед носом у спецов из Церкви Богини Вечной Ночи, собаку съевших на паранормальных явлениях, — затея донельзя рискованная.</p><p>К тому же, вступив в команду Данна Смита, он неминуемо возьмет курс на становление Потусторонним, чтобы хоть как-то легализовать выгоду, получаемую от своего «Клуба Таро». А официальное членство неизбежно наденет на него ошейник из правил и ограничений. Раз уж даже штатным писарям запрещено покидать Тинген без доклада начальству, то о вольной жизни придется забыть. Никаких спонтанных поездок, никаких личных расследований. Так можно упустить массу возможностей.</p><p>Ночные Ястребы — организация суровая и жесткая. Поступит приказ — придется брать под козырек и выполнять. И никого не волнует, хочется тебе этого или нет. Отказаться не выйдет.</p><p>Да и риск потерять контроль, став Потусторонним, никто не отменял.</p><p>…</p><p>Мысленно разложив по полочкам все недостатки, Клейн перешел к анализу плюсов и насущной необходимости такого шага:</p><p>Судя по чертовщине с «ритуалом на удачу» и прочими злоключениями, шансов оказаться в числе тех самых восьмидесяти процентов везунчиков, о которых твердил Данн, у него не было. Паранормальный кошмар неминуемо настигнет его снова. И чтобы выжить в этой мясорубке, ему жизненно необходимы сила Потустороннего и покровительство Ночных Ястребов. Иначе — верная смерть.</p><p>А стать Потусторонним, опираясь лишь на свои «собрания», попросту нереально. Раздобыть рецепты зелий — полбеды. Но где искать ингредиенты? Как их добывать? Как правильно варить эликсиры? Не говоря уже о базовых законах мистического мира и правилах духовных практик, в которых он был полным нулем. Дергать «Справедливость» и «Повешенного» по каждому чиху и клянчить у них материалы — верный способ разрушить ореол всемогущего «Шута» и вызвать жгучие подозрения. Да и времени на столь долгие и нудные консультации у них не было. К тому же, ему банально нечего было предложить взамен!</p><p>Кроме того, частый бартер и пересылка посылок неизбежно оставят следы в реальном мире. И если виртуальные разногласия перерастут в вендетту по реальным адресам — проблем не оберешься.</p><p>Примкнув же к Ночным Ястребам, он получит легальный доступ к мистическим знаниям, тайным каналам и обзаведется нужными связями. Эта платформа станет идеальным фундаментом для управления «Клубом Таро», позволяя выжимать максимум пользы из контактов с Одри и Элджером. А их ресурсы, в свою очередь, помогут ему укрепить позиции в реальном мире, замыкая этот благотворный, взаимовыгодный цикл.</p><p>Можно, конечно, попытаться выйти на ту самую Алхимию Психологии, о которой обмолвился Данн, или примкнуть к какой-нибудь секте, на которую ведут охоту ортодоксальные Церкви. Но там его ждет ровно та же потеря свободы, помноженная на вечный страх инквизиторского костра. Да и главная проблема — он понятия не имел, где их искать! А даже если бы и выведал координаты у «Повешенного», соваться в логово фанатиков без подготовки — чистое самоубийство.</p><p>В должности гражданского специалиста хотя бы есть место для маневра и легальный путь к отступлению.</p><p>Мелкий отшельник прячется в лесах, средний — в городской суете, а истинный мудрец скрывается прямо во дворце. Мундир Ночного Ястреба — лучшая из возможных маскировок.</p><p>В конце концов, если он сумеет выбиться в высшие эшелоны инквизиции, кому вообще придет в голову заподозрить в нем еретика и кукловода тайной оккультной ложи?</p><p>…</p><p>Забрезжил рассвет. Багрянец луны растаял в лучах восходящего солнца, и, глядя на золотистую полосу над горизонтом, Клейн принял окончательное решение.</p><p>Сегодня же он отправится к Данну Смиту и запишется в ряды Ночных Ястребов!</p><p>— Ты что, даже не ложился? — распахнув дверь, Мелисса снова вышла из своей комнаты и опешила, застав брата за сладко потягивающимся, лишенным всякого изящества зеванием.</p><p>— Да так, обдумывал кое-какие мысли, — сбросив с плеч тяжкий груз, Клейн широко, расслабленно улыбнулся.</p><p>Девушка на мгновение задумалась, после чего изрекла:</p><p>— Знаешь, когда я не могу найти решение, я просто выписываю в столбик все плюсы и минусы. А потом сравниваю их. И ответ, как мне поступить, обычно всплывает сам собой.</p><p>— Отличная привычка. Я только что сделал ровно то же самое, — с теплой улыбкой кивнул юноша.</p><p>Лицо Мелиссы просветлело. Не проронив больше ни слова, она подхватила здоровенный лист пожелтевшей бумаги, прихватила умывальные принадлежности и направилась в сторону санузла.</p><p>Разделив с сестрой скудный завтрак и проводив ее на занятия, Клейн не стал пороть горячку и спешить на улицу. Будучи в отличном расположении духа, он решил завалиться спать, резонно рассудив, что ни одна приличная таверна с утра пораньше свои двери не открывает.</p><p>Ровно в два пополудни он проснулся. Вооружившись щеточкой и носовым платком, парень смахнул пыль со шляпы-полуцилиндра, расправил заломы и привел ее в божеский вид. Облачившись в свой лучший парадный костюм, словно отправляясь на то самое злополучное собеседование, Клейн вышел из дома.</p><p>Улица Бесик находилась не близко. Опасаясь, как бы не разминуться с «рабочим графиком» Ночных Ястребов, он отказался от пешей прогулки и встал на перекрестке улицы Железного Креста, дожидаясь общественного экипажа.</p><p>В Королевстве Лоэн курсировали два типа омнибусов: обычные и рельсовые. Первые представляли собой вместительные повозки на конной тяге в пару лошадей. С учетом мест на крыше, в них набивалось до двух десятков пассажиров. Четких маршрутов и остановок не существовало — кучер ехал по заданному направлению и подбирал или высаживал людей по первому требованию, пока салон не забивался под завязку.</p><p>Вторыми заправляли железнодорожные компании. Прямо по брусчатке главных проспектов они прокладывали стальные пути. Лошади шли между рельсами, а колеса катились по металлу. Такая конструкция многократно облегчала тягу, позволяя таскать здоровенные двухэтажные вагоны, вмещавшие почти полсотни зевак. Был лишь один существенный недостаток: маршрут и станции оставались жестко привязаны к рельсам, так что доехать можно было далеко не везде.</p><p>Спустя минут десять до слуха Клейна донесся нарастающий металлический лязг колес. Вскоре перед ним, на остановке у улицы Железного Креста, затормозил громоздкий двухэтажный вагон.</p><p>— До улицы Бесик, — бросил Клейн кучеру.</p><p>— Придется делать пересадку на улице Шампань. Впрочем, оттуда до Бесик рукой подать, минут десять неспешным шагом, — пояснил возница.</p><p>— Значит, до Шампани, — согласился юноша.</p><p>— Путь неблизкий, больше четырех километров. С вас четыре пенни, — протянул ладонь стоящий рядом с кучером белолицый паренек.</p><p>Он был здесь кондуктором.</p><p>— Хорошо, — Клейн пошарил в кармане, выудил четыре медные монетки и ссыпал их в подставленную руку.</p><p>Забравшись в вагон, он с удивлением отметил, что пассажиров почти нет. Даже на первом этаже пустовало несколько мест.</p><p>«В кармане осталось всего три жалких пенни. Обратно придется топать на своих двоих…» — придерживая шляпу, Клейн опустился на деревянную скамью.</p><p>Публика вокруг подобралась разношерстная: большинство дам и господ восседали в строгих костюмах, кто-то ехал в рабочей робе, кто-то лениво шелестел утренней газетой. В салоне царила благопристойная тишина, прерываемая лишь стуком колес.</p><p>Прикрыв глаза и абстрагировавшись от суеты входящих и выходящих людей, Клейн погрузился в полудрему, копя силы перед важным разговором.</p><p>Остановки сменяли одна другую, пока кондуктор наконец не выкрикнул: «Улица Шампань!»</p><p>Спрыгнув на мостовую и пару раз спросив дорогу у прохожих, парень вскоре оказался на улице Бесик. Заветную таверну он узнал сразу — над входом красовалась вывеска с изображением свирепой бурой гончей.</p><p>Упершись ладонью в массивную дубовую дверь, Клейн навалился всем весом. Створка с протяжным скрипом поддалась, и юношу тут же окатило душной, спертой волной табачного дыма, перегара и оглушительного гвалта.</p><p>Несмотря на ранний час, заведение гудело словно растревоженный улей. За столами ютились поденщики, надеющиеся выловить здесь какую-нибудь халтуру, и откровенные пропойцы, глушившие горечь нищеты в дешевом пойле.</p><p>В просторном, погруженном в полумрак зале доминировали две здоровенные железные клетки. Нижняя их часть была намертво вмурована в пол, не оставляя ни единой щели. Вокруг ограждения бурлила толпа зевак с деревянными кружками в руках. Люди орали, спорили до хрипоты, сыпали отборной бранью и гоготали.</p><p>Заинтригованный, Клейн вытянул шею. Внутри клеток метались два пса: один — пятнистый, черно-белый, до боли напоминающий земного хаски, а второй — смоляного цвета, с блестящей шерстью, мускулистый и свирепый.</p><p>— Ставочку не желаете? Догги порвал всех, восьмая победа кряду! — к нему тут же подскочил щуплый мужичок в помятой коричневой кепке, тыча грязным пальцем в черного волкодава.</p><p>«Ставки?» — Клейн на секунду опешил, но тут же сообразил, в чем дело:</p><p>— Собачьи бои?</p><p>В университете богатенькие сынки и отпрыски знати частенько приставали к нему с расспросами: правда ли, что вся эта немытая чернь, пролетариат и портовые оборванцы обожают лупить друг друга на кулаках в пабах? И правда ли, что помимо карт и мордобоя, они спускают гроши на кровавые забавы вроде петушиных или собачьих боев?</p><p>Щуплый завсегдатай презрительно фыркнул:</p><p>— Господин хороший, мы же цивилизованные люди! Какое нам дело до этого варварства?</p><p>Слегка понизив голос, он недовольно буркнул: — Да и закон в прошлом году вышел, прикрыли эту лавочку…</p><p>— На что же вы тогда ставите? — искренне удивился юноша.</p><p>— На то, кто из них лучший охотник, — едва мужичок успел договорить, как толпа вокруг клеток взорвалась диким ревом.</p><p>Бросив взгляд за спину, завсегдатай возбужденно замахал руками:</p><p>— Началось! Ставки закрыты! Ждите следующего раунда.</p><p>Сгорая от любопытства, Клейн встал на цыпочки и вытянул шею, силясь разглядеть происходящее. К клеткам как раз подошли двое дюжих вышибал. У каждого в руках было по объемистому холщовому мешку. Распахнув решетчатые дверцы, они бесцеремонно вытряхнули содержимое прямо на арену.</p><p>Пол усеяли десятки серых, мерзких, копошащихся тварей!</p><p>Приглядевшись, Клейн не поверил собственным глазам: это были крысы! Целое полчище отборных, жирных крыс!</p><p>Грызуны в панике заметались по арене, но намертво вмурованные в пол прутья не оставляли им ни единого шанса на спасение.</p><p>Звякнули замки, дверцы захлопнулись, а с ошейников псов сбросили тяжелые цепи.</p><p>— Гав! — черный волкодав молнией метнулся в гущу пищащего месива и одним клацем челюстей перекусил хребет первой жертве.</p><p>Пятнистый же пес поначалу застыл в полнейшем недоумении, хлопая глазами, но затем радостно затявкал и принялся носиться за крысами, словно за заводными игрушками.</p><p>Разгоряченная толпа надрывала глотки. Кто-то завороженно взирал на побоище, стискивая в руке кружку, а кто-то истошно вопил:</p><p>— Рви их! Дави!</p><p>— Давай, Догги!</p><p>«…Вот тебе и собака ловит мышей… Матерь Божья…» — скулы Клейна свело судорогой.</p><p>Местный тотализатор заключался в том, чтобы угадать, чей пес придушит больше грызунов!</p><p>А может, они еще и на точное количество трупов ставили…</p><p>Теперь стало кристально ясно, зачем эти оборванцы на улице Железного Креста постоянно скупали живых крыс…</p><p>Специфический колорит, ничего не скажешь…</p><p>С нервным смешком покачав головой, Клейн отступил от арены. Протиснувшись вдоль стены сквозь потную, орущую толпу, он наконец добрался до стойки бара.</p><p>— Новенький? — бармен, не отрываясь от полировки мутного стакана, мазнул по нему взглядом. — Пиво из черного солода — пенни за кружку, светлое энматское — два пенни, южно-уэльское — четыре. Или, может, согреешься стаканчиком выдержанного рома?</p><p>— Мне нужен мистер Райт, — не тратя времени на прелюдии, отрезал Клейн.</p><p>Бармен присвистнул и гаркнул куда-то в сторону:</p><p>— Эй, старик! Тут к тебе пришли!</p><p>— Чо-о надо… — из-под стойки раздалось невнятное мычание, и перед юношей выросла фигура всклокоченного, пьяного в стельку старикана.</p><p>Протерев налитые кровью глаза кулаками, он уставился на Клейна:</p><p>— Это ты меня спрашивал, юнец?</p><p>— Мистер Райт, я хотел бы нанять отряд наемников для одного дельца, — в точности повторил пароль Данна Смита юноша.</p><p>— Наемников⁈ Малец, ты что, сказок начитался? Да таких уже лет сто в природе не существует! — заржал бармен.</p><p>Хозяин таверны на несколько секунд погрузился в тяжелое, хмельное молчание, после чего выдавил:</p><p>— Кто надоумил тебя прийти сюда?</p><p>— Данн. Инспектор Данн Смит, — без утайки ответил Клейн.</p><p>Старик тут же разразился хриплым, каркающим смехом:</p><p>— А, ну теперь всё ясно… Знаешь ли, наемники никуда не исчезли. Просто они сменили вывеску на более благозвучную, в духе нашего времени. Ступай на улицу Зутланд, дом тридцать шесть, второй этаж. Там ты найдешь то, что ищешь.</p><p>— Благодарю вас, — искренне кивнул Клейн и, развернувшись, стал пробиваться обратно к выходу.</p><p>Едва он взялся за дверную ручку, как орущая толпа у клеток внезапно разом затихла. По залу пронесся лишь разочарованный, недоверчивый шепот:</p><p>— Догги… продул…</p><p>— Продул…</p><p>Хмыкнув, Клейн толкнул дверь и поспешил прочь. Сверившись с прохожими, он вскоре вышел на улицу Зутланд.</p><p>— Тридцать, тридцать два, тридцать четыре… Ага, вот и оно, — бормотал парень, сверяя номера на фасадах, после чего нырнул в нужный подъезд.</p><p>Обогнув лестничный пролет и поднявшись на второй этаж, он уткнулся взглядом в строгую вертикальную табличку. На ней золотыми буквами было выведено новое, «современное» название тех самых наемников:</p><p>«Охранное предприятие „Черный Терновник“».</p></section><section><title><p>Глава 17 Отдел специальных операций</p></title><p>Глава 17 Отдел специальных операций</p><p>— Охранное предприятие «Черный Терновник».</p><p>Глядя на вывеску, Клейн надолго застыл, испытывая странное чувство: это было неожиданно, но, если вдуматься, весьма логично.</p><p>«И правда… даже не знаю, как на это реагировать…» — покачав головой с легкой усмешкой, он поднялся по ступеням и протянул правую руку, постучав в полуоткрытую дверь.</p><p>Тук! Тук-тук!</p><p>Медленный, ритмичный стук эхом разнесся по коридору, но изнутри не последовало ни малейшего ответа. До слуха доносилось лишь приглушенное, монотонное стрекотание печатной машинки.</p><p>Тук! Тук-тук!</p><p>Клейн повторил попытку, однако результат остался прежним.</p><p>Сменив тактику, он слегка толкнул дверь. В образовавшуюся щель его взору предстала пара классических диванов — возможно, для посетителей, — мягкие кресла и кофейный столик цвета натурального дерева. Прямо напротив виднелся письменный стол, а за ним, низко опустив голову и клюя носом, сидела русая девушка.</p><p>«Понятно, конечно, что вывеска „охранного предприятия“ — лишь ширма, но разве можно быть настолько… непрофессиональными? Сколько же времени к ним не заглядывали клиенты? Хотя, справедливости ради, бизнес им и не нужен…» — мысленно ворча, Клейн приблизился к столу и дважды постучал по столешнице прямо над ухом сони.</p><p>Тук-тук!</p><p>Девушка мгновенно выпрямилась, судорожно схватила разложенную перед ней газету и закрыла ею лицо.</p><p>«„Тингенский честный вестник“… Какое говорящее название…» — прочел Клейн заголовок на обращенной к нему странице.</p><p>— Паровой экспресс «Полет», следующий прямиком в город Констон, отбывает сегодня… И почему, скажите на милость, до сих пор не проложили прямую ветку к заливу Деси? Терпеть не могу добираться туда на корабле, это просто невыносимо, сущая пытка… Эй, а вы кто? — заунывно бубня себе под нос и разыгрывая бурную заинтересованность прессой, она начала медленно опускать газету. Сначала показался гладкий лоб, затем — светло-карие глаза, в которых заискивающий взгляд стремительно сменился полнейшим недоумением.</p><p>— Добрый день, я Клейн Моретти. Прибыл по приглашению мистера Данна Смита, — сняв цилиндр и прижав его к груди, юноша отвесил легкий поклон.</p><p>На вид шатенке было чуть за двадцать. Светло-зеленое легкое платье в лоэнском стиле, украшенное изящными кружевами на манжетах, воротнике и груди, выгодно подчеркивало ее миловидное личико.</p><p>— Капитан… Ясно. Подождите здесь, я сейчас у него спрошу, — торопливо вскочив с места, она юркнула в соседнюю дверь, ведущую во внутренние помещения.</p><p>«Даже стакан воды не предложила… С сервисом у них явные проблемы…» — с легкой улыбкой отметил Клейн, оставшись стоять на месте и проигнорировав диваны с креслами.</p><p>Пару минут спустя дверь отворилась, и девушка с лучезарной улыбкой возвестила:</p><p>— Мистер Моретти, прошу, следуйте за мной. Капитан сегодня дежурит у врат Чаниса, ему нельзя отлучаться.</p><p>— С радостью, — мягко отозвался Клейн, послушно зашагав следом, хотя в душе у него зародилось сомнение.</p><p>«Врата Чаниса? Это еще что такое?»</p><p>Миновав перегородку, он очутился в коротком коридоре, по обеим сторонам которого располагалось примерно по три кабинета.</p><p>Некоторые двери были плотно закрыты, другие же распахнуты настежь. Внутри виднелись люди, усердно колотящие по клавишам громоздких механических печатных машинок, отчего и стояло то самое монотонное стрекотание.</p><p>Бросив беглый взгляд, Клейн неожиданно наткнулся на знакомое лицо: того самого молодого полисмена, что наведался к нему с обыском. Брюнет с изумрудными глазами, источающий романтическую ауру поэта.</p><p>Одет он был отнюдь не по форме: белоснежная рубашка небрежно выбивалась из брюк, придавая ему развязный, вольнодумный вид.</p><p>«А может, он и впрямь поэт…» — Клейн вежливо кивнул, получив в ответ приветливую улыбку.</p><p>Девушка повернула ручку кабинета в самом конце коридора слева, распахнула дверь и, указав внутрь, со смешком предупредила:</p><p>— Придется спуститься на несколько пролетов вниз.</p><p>В самой комнате не оказалось ровным счетом ничего, кроме уходящей во мрак серо-белой каменной лестницы.</p><p>На стенах вдоль спуска горели изящные газовые лампы, чей ровный свет разгонял тьму и дарил чувство покоя.</p><p>Проводница шагала впереди, неотрывно глядя под ноги и ступая с предельной осторожностью:</p><p>— Знаете, я ведь каждый день здесь хожу, а всё равно побаиваюсь. Так и чудится, что оступлюсь и кубарем полечу вниз! А Леонард, представляете, однажды именно такую глупость и выкинул! В свой самый первый день, едва став Бессонным и еще толком не освоившись с новыми силами, он решил пронестись тут на всех парах. И что вы думаете? Покатился колесом, ха-ха! Как вспомню — смех разбирает. А, ну вы же его видели, тот парень, что только что вам улыбался. Три года назад дело было. Да уж, время летит, я-то сама в рядах Ночных Ястребов уже пять лет служу. Семнадцать мне тогда было…</p><p>Не переставая следить за ступеньками, она без умолку трещала, словно со старым знакомым, как вдруг незаметно хлопнула себя по лбу:</p><p>— Ой, я же даже не представилась! Зовите меня Розанной. Мой отец был штатным Ночным Ястребом, но погиб во время одного инцидента пять лет назад. Думаю, теперь мы будем коллегами. Да, «коллеги» — самое подходящее слово… На напарников мы пока не тянем, мы ведь не Потусторонние.</p><p>— Надеюсь удостоиться этой чести, но последнее слово всё равно за мистером Смитом, — Клейн внимательно оглядывал замкнутое пространство, чувствуя, как они неумолимо погружаются под землю. От каменных стен веяло ледяной сыростью, без следа прогонявшей летний зной.</p><p>— Можете не сомневаться: раз уж он велел привести вас прямо сюда, значит, добро получено. Признаться честно, я капитана побаиваюсь. Он, конечно, добрейшей души человек, заботится обо всех, словно родной отец, но отчего-то мне рядом с ним всегда жутковато, — голос Розанны звенел сладко и звонко, словно леденец.</p><p>Клейн с юмором парировал:</p><p>— Разве бояться строгого отца — это не в порядке вещей?</p><p>— А ведь и правда, — кивнула Розанна, придержавшись за стену на повороте.</p><p>За разговором они преодолели извилистый спуск и очутились на ровной, вымощенной каменными плитами площадке.</p><p>Впереди тянулся длинный коридор. Вдоль стен так же теплились забранные в металлические решетки газовые фонари, чей свет ложился на пол, отбрасывая от фигур Клейна и Розанны длинные, вытянутые тени.</p><p>Взгляд Клейна тут же зацепился за одну деталь: через равные промежутки в стены были вмурованы Темные Священные Эмблемы — символ Богини Вечной Ночи. Глубокий, непроницаемо-черный фон, усыпанный россыпью сияющих звезд, окаймлял ровно половину багровой луны.</p><p>С виду в этих эмблемах не было ничего необычного, однако, шагая меж ними, Клейн почувствовал, как в душу прокрадывается удивительное умиротворение. Розанна тоже умолкла, отбросив давешнюю беззаботную болтливость.</p><p>Вскоре коридор вывел их к перекрестку. Девушка коротко пояснила:</p><p>— Налево пойдешь — в собор Святой Селены попадешь. Направо — склады оружия, материалов и архивы. А прямо — врата Чаниса.</p><p>«Собор Святой Селены? Неужели улица Зутланд находится прямо позади улицы Красной Луны?» — Клейн мысленно ахнул от удивления.</p><p>Собор Святой Селены на улице Красной Луны служил штаб-квартирой Церкви Богини Вечной Ночи в Тингене — священной обителью, куда стекались все благочестивые прихожане. Наряду с загородной церковью Святых Чисел, принадлежавшей Богу Пара и Машин, и расположенной в том же Северном районе церковью Рек и Морей Повелителя Бурь, он составлял религиозный оплот Тингена и окрестных поселений.</p><p>Понимая, что в его нынешнем положении лишние вопросы ни к чему, Клейн благоразумно промолчал, лишь намотав информацию на ус.</p><p>Миновав перекресток и пройдя прямо еще с минуту, они уперлись в массивные двустворчатые ворота из черного железа, украшенные семью священными эмблемами.</p><p>Они возвышались во мраке, источая леденящий холод и гнетущую, подавляющую тяжесть, словно древний титан, застывший на страже бездны.</p><p>— Те самые врата Чаниса, — бросила Розанна и, указав на соседнюю дверь, добавила: — Капитан у себя. Можешь входить.</p><p>— Благодарю вас за помощь, — вежливо отозвался Клейн.</p><p>Указанная комната располагалась в шаге от врат. Окошко было приоткрыто, сквозь щель пробивался мягкий свет. Набрав в грудь побольше воздуха, юноша уверенно постучал:</p><p>Тук! Тук-тук!</p><p>— Входите, — донесся до него низкий, обволакивающий баритон Данна Смита.</p><p>Осторожно толкнув незапертую створку, Клейн окинул взглядом скудную обстановку: стол да четыре стула. За столом восседал обладатель завышенной линии роста волос — Данн Смит. Облаченный во всё тот же черный тренч, он безмятежно почитывал газету, а на груди, возле пуговицы, поблескивала золотая цепочка от карманных часов.</p><p>— Присаживайтесь. Значит, обдумали моё предложение? Твердо решили пополнить наши ряды? — Данн отложил прессу и одарил гостя легкой улыбкой.</p><p>Сняв шляпу и учтиво поклонившись, Клейн опустился на стул и медленно кивнул:</p><p>— Да, я всё решил.</p><p>— В таком случае, ознакомьтесь с пактом. Хе-хе, хотя нынче в ходу модное слово «контракт», — инспектор выдвинул ящик и извлек бумаги в двух экземплярах.</p><p>Условий оказалось немного, и все они в точности повторяли сказанное Данном ранее. Ключевой акцент делался на соглашении о неразглашении: в случае нарушения виновного ждал не королевский суд присяжных, а безжалостный трибунал Церкви Богини Вечной Ночи — по аналогии с военным судом для армейских офицеров.</p><p>«Срок — пять лет… Базовое жалованье — два фунта десять сулей в неделю, плюс десять сулей за секретность и риски…» — внимательно просмотрев каждый пункт, Клейн со всей серьезностью ответил:</p><p>— Меня всё устраивает.</p><p>— Тогда подписывайте, — Данн указал на темно-красную перьевую ручку и чернильницу.</p><p>Чиркнув пером по черновику, чтобы расписать чернила, юноша незаметно выдохнул и твердой рукой вывел на обоих бланках: Клейн Моретти.</p><p>Личной печати у него отродясь не водилось, поэтому в конце пришлось оставить кроваво-красный отпечаток большого пальца.</p><p>Забрав документы, Данн выудил из недр стола массивный штамп и с глухим стуком припечатал его в самом низу и еще в паре ключевых абзацев.</p><p>Покончив с формальностями, инспектор поднялся, протянул Клейну его экземпляр договора, а свободной рукой приглашающе взмахнул:</p><p>— Добро пожаловать. Отныне вы — полноправный член нашего братства. И не забывайте: сам факт существования этого контракта — строжайшая тайна.</p><p>Вскочив следом, парень забрал бумагу и, ответив на крепкое рукопожатие, с улыбкой спросил:</p><p>— Значит ли это, что теперь мне следует называть вас капитаном?</p><p>— Именно так, — серые глаза Данна в тусклом свете лампы казались бездонными.</p><p>Разомкнув рукопожатие и вернувшись в кресла, Клейн опустил взгляд на печать. Текст гласил: «Отряд Ночных Ястребов города Тинген графства Ахоа Королевства Лоэн».</p><p>— Признаться честно, я и подумать не мог, что вы прикрываетесь вывеской «Охранное предприятие „Черный Терновник“», — как бы невзначай усмехнулся он.</p><p>— По правде говоря, у нас припасена и другая ширма, — Данн достал из ящика еще один документ.</p><p>На листе красовались сразу две гербовые печати — городской ратуши и управления полиции. А ниже значились всего пара строчек:</p><p>«Королевство Лоэн, графство Ахоа, Управление полиции, Отдел специальных операций, Седьмая группа».</p><p>— Первые четыре группы — это обычные подразделения, отвечающие за безопасность. Охрана важных персон, патрулирование стратегических объектов и тому подобное. А вот начиная с пятой, в компетенцию входят паранормальные инциденты по всем городам графства. Наша Седьмая группа курирует дела, связанные с прихожанами Богини в Тингене. Если же в дело замешаны иноверцы, зона ответственности делится по территориальному признаку. За нами закреплены Северный и Западный районы, а также район Золотого Платана и прилегающие окраины.</p><p>Бегло обрисовав структуру, Данн продолжил: — Шестая группа, укомплектованная Уполномоченными Карателями из Церкви Повелителя Бурь, держит под контролем портовую зону, Восточный и Южный районы. А университетский городок и дальние пригороды — вотчина Пятой группы, сиречь тингенского филиала Сердца Механизмов.</p><p>— Понятно, — на эту тему у Клейна вопросов не нашлось, поэтому он решил сменить русло: — А если кто-то клюнет на вывеску и впрямь заявится к вам нанимать охрану?</p><p>— Берем заказ, отчего же не взять? Главное, чтобы это не мешало основной работе, — с невозмутимой иронией ответил Данн. — Выручка идет в общий котел как премиальные, так что ребята только рады. Тем более, что всякую нудную мелочевку вроде поиска пропавших котов и собачек нынче подмяли под себя частные детективы.</p><p>— И насколько велик наш отряд Ночных Ястребов? — не удержался от вопроса Клейн.</p><p>— Паранормальные инциденты — штука редкая, а уж Потусторонние — и подавно. На весь Тинген нас, штатных оперативников, всего шестеро. Включая меня, хе-хе. И гражданских теперь тоже шестеро, если считать вместе с тобой, — неторопливо доложил капитан.</p><p>Кивнув в знак понимания, Клейн наконец подошел к самому животрепещущему вопросу:</p><p>— Капитан, вы упоминали о Потусторонних, потерявших контроль… Что это значит? И почему это вообще происходит?</p></section><section><title><p>Глава 18 Происхождение и причины</p></title><p>Глава 18 Происхождение и причины</p><p>Услышав вопрос Клейна, Данн бросил взгляд в окно на коридор, ведущий к вратам Чаниса. Неспешно достав трубку, он набил её табаком вперемешку с листьями мяты, поднес к лицу и с наслаждением втянул аромат. Когда он заговорил, в его голосе проскользнули едва уловимые, отстраненные нотки:</p><p>— Только здесь, в этих стенах, я могу без оглядки наслаждаться этим дивным ароматом табака и мяты… Клейн, тебе знаком миф о сотворении мира?</p><p>— Разумеется. В воскресной школе я учился читать именно по «Откровениям Ночи». В главах «Книга Мудрости» и «Послания Святых» как раз рассказывается о сотворении, — Клейн слегка замедлил речь, по крупицам выуживая обрывки чужих воспоминаний. — Творец пробудился в первозданном хаосе, разорвал тьму и создал первый луч света. После чего Он без остатка растворился во Вселенной, обратившись всем сущим. Его плоть стала землей и звездами, один глаз вспыхнул солнцем, другой — багровой луной. Часть Его крови пролилась морями и реками, напитав мир и дав начало самой жизни…</p><p>На этом месте юноша невольно запнулся. Во-первых, дальнейшие тексты Писания окончательно стерлись из памяти предшественника, а во-вторых… этот миф до боли напоминал легенду о Паньгу, сотворившем мир, которую он помнил со своей прошлой жизни.</p><p>«Воистину, человеческая фантазия, сочиняющая сказки о сотворении, работает по одним и тем же лекалам в любом из миров!»</p><p>Заметив заминку парня, Данн с мягкой усмешкой пришел ему на выручку, продолжив цитировать Писание:</p><p>— Его легкие обратились эльфами. Его сердце стало прародителем великанов, печень дала жизнь энтам, а голова породила исполинских драконов. Из почек Творца вышли пернатые змеи, из волос восстали бессмертные фениксы, уши обратились демоническими волками, а пасть и зубы превратились в мутантов. Оставшиеся телесные соки породили морских чудовищ, венцом которых стали наги. Его желудок, кишки и прочие нечистые части плоти извергли из себя демонов, злых духов и мириады иных мерзких тварей. А дух Творца распался на Вечное Пылающее Солнце, Повелителя Бурь и Бога Знаний и Мудрости…</p><p>— А из мудрости Его на свет появилось человечество. Так началась Первая Эпоха — Эра Хаоса, — закончил фразу Клейн. На душе у него было смешно и донельзя нелепо.</p><p>Будучи диванным фольклористом, он впервые сталкивался с настолько дотошно расписанным мифом. Каждой мало-мальски значимой расе здесь был скрупулезно назначен свой, конкретный «кусок» Творца!</p><p>«Прямо-таки раздача слонов по списку…»</p><p>И что самое интересное — подобные тексты фигурировали не только в трактатах Богини Вечной Ночи. Писания Повелителя Бурь и Бога Пара и Машин излагали историю в точно таком же ключе, не пытаясь возвысить себя и принизить остальных.</p><p>Либо эта сказка о Творце была чистейшей правдой, либо великие Церкви в доисторические времена, задолго до Пятой Эпохи, прошли через череду кровопролитных войн и взаимных уступок, прежде чем свести всё к единому компромиссному канону.</p><p>В этот момент Клейна осенила еще одна странность. Слегка нахмурившись, он спросил:</p><p>— По-моему, тут есть явная нестыковка. Почему Вечное Пылающее Солнце, Повелитель Бурь и Бог Знаний напрямую рождены из духа Творца, а наша Богиня — нет?</p><p>Согласно доисторическим хроникам «Откровений Ночи», Богиня Вечной Ночи пробудилась лишь на исходе Второй Эпохи. Вместе с Повелителем Бурь, Пылающим Солнцем и другими божествами Она взяла человечество под свое покровительство, помогая пережить Великий Катаклизм — ту самую Третью Эпоху, именуемую «Эрой Катаклизмов».</p><p>Матерь-Земля и Бог Войны взошли на сцену в тот же период, а Бог Пара и Машин, первоначально носивший титул «Бога Ремесленников», и вовсе появился лишь в Четвертую Эпоху.</p><p>Исходя из этого, иерархия божественного пантеона выстраивалась предельно жестко и недвусмысленно.</p><p>Кто древнее — тот и ортодоксальнее. Истина на поверхности!</p><p>Подобное положение вещей немало смущало даже самых истовых последователей Богини.</p><p>Данн Смит, придерживая чашу трубки свободной рукой, не стал отвечать прямо:</p><p>— Проговори-ка вслух полный титул нашей Богини.</p><p>Клейн почувствовал себя так, словно сам же наступил на заботливо разложенные грабли. Лихорадочно роясь в обрывках памяти, он выдавил:</p><p>— Она — Богиня Вечной Ночи, что возвышеннее звездного неба и древнее самой вечности. Она же Владычица Багрянца, Матерь Тайн, Императрица Бедствий и Ужаса, Властительница Покоя и Безмолвия.</p><p>К счастью, мать прежнего владельца тела была фанатично предана вере. При жизни она повторяла эти молитвы каждый божий вечер и перед каждым приемом пищи, так что даже в виде ошметков эта мантра намертво въелась в подкорку.</p><p>— И что же символизирует «Владычица Багрянца»? — наводящим тоном спросил инспектор.</p><p>— Багровую луну, — стоило этим словам сорваться с губ, как Клейна мгновенно осенило.</p><p>— А во что обратилось это светило согласно мифу? — с легкой улыбкой продолжил Данн.</p><p>— В один из глаз Творца! — Клейн обменялся с собеседником понимающим взглядом и тоже улыбнулся.</p><p>А это уже ничуть не уступало по статусу той троице, что зародилась из расколотого надвое духа Создателя!</p><p>Наверняка у Матери-Земли и Бога Войны имелись свои, не менее изящные богословские лазейки. Единственным, кому крыть было нечем, оставался Бог Пара и Машин — слишком уж поздно он явился в этот мир. На протяжении тысячелетий его Церковь плелась в самом хвосте, пока изобретение паровой машины не дало им колоссальную фору, позволив наконец встать в один ряд с великими.</p><p>Поглаживая трубку, Данн негромко заговорил:</p><p>— Человечество, рожденное из мудрости, унаследовало острый и проницательный ум, но оказалось напрочь лишено сверхъестественных даров. Однако, вникая в этот миф, мы приходим к одному простому, но фундаментальному выводу: всё сущее имеет единый исток.</p><p>— Единый исток… — эхом повторил юноша.</p><p>— Опираясь на эту истину, наши предки, находившиеся под крылом богов и вынужденные биться насмерть с великанами, демонами и прочими тварями, шаг за шагом нащупали путь к обретению тайной силы. Они научились брать плоть злых духов, драконов, чудовищ, использовать магические растения, цветы и кристаллы, смешивать их с прочими материалами и варить особые зелья. Выпивая эти эликсиры, они впитывали в себя частицы первозданной мощи и получали невероятные способности. Это — абсолютная догма, фундамент для любой оккультной школы, — Данн не стал вдаваться в глубокие дебри, ограничившись краткой исторической справкой.</p><p>— И на этом пути проб и кровавых ошибок человечество вынесло суровый урок: если хлебнуть эликсир высшего порядка напрямую, минуя начальные ступени, финал будет поистине трагичен. Исходов может быть лишь три.</p><p>— Каких же? — с замиранием сердца спросил Клейн.</p><p>— Первый: рассудок гибнет, тело разрушается, а каждая крупица плоти мутирует в омерзительную нечисть. Второй: мощь зелья в одночасье ломает личность, превращая человека в хладнокровную, вспыльчивую, кровожадную тварь, лишенную всякой человечности. И, наконец, третий… — Данн отложил трубку, взял фарфоровую чашку и сделал небольшой глоток. — Кофе «Фермер» из долины Пас. Горький, зараза, но до чего же ароматный, а послевкусие — просто песня. Не желаешь?</p><p>— Благодарю, я предпочитаю высокогорные сорта из Фейнапота. Хотя, признаться, пробовал их лишь пару раз, гостя у Уэлча, — вежливо отказался Клейн. — Так что там с третьим исходом?</p><p>— Моментальное помешательство. Человек слетает с катушек прямо на месте, становясь хуже любого порождения бездны. Вот это и называется — потеря контроля, — инспектор выделил последние слова ледяным, давящим тоном.</p><p>Не дав парню и рта раскрыть, он со стуком опустил чашку на блюдце и продолжил:</p><p>— Спустя долгие столетия кровавых экспериментов, а также благодаря явлению Скрижалей Богохульства, человечеству наконец-то удалось обуздать эту хаотичную силу. Была выстроена стройная система зелий — так называемые Последовательности, позволяющие расти в могуществе постепенно, шаг за шагом. И чем ниже цифра Последовательности, тем чудовищнее ранг эликсира. На сегодняшний день каждая из семи великих Церквей монопольно владеет как минимум одной завершенной цепочкой. Не говоря уже о десятках обрывочных «путей», собранных по крупицам за тысячелетия.</p><p>«Скрижали Богохульства?» — Клейн мгновенно ухватился за знакомое название.</p><p>Именно о них упоминал «Повешенный» на том самом тайном собрании!</p><p>И судя по его словам, именно эти артефакты послужили краеугольным камнем для создания всей системы зелий!</p><p>Что несколько расходилось с тем, как преподнес это Данн.</p><p>— Это богомерзкие таблички, оставленные некими еретическими божествами. В какую эпоху они всплыли, что именно на них выбито и в чем их подлинная суть — мне неведомо. Но запомни: если хоть краем уха услышишь о них, докладывай немедленно. Подобные зацепки имеют наивысший приоритет, — туманно отмахнулся Данн. — Впрочем, вернемся к сути. Я описал лишь один вид потери контроля, теперь поговорим об остальных четырех.</p><p>— Внимательно слушаю, — Клейн тут же отложил мысли о Скрижалях в долгий ящик, обратившись в слух.</p><p>— Как я уже говорил, человечество рождено без магии в крови, но из любого правила бывают исключения. Рождаются порой везунчики… или, скорее, проклятые глупцы, обладающие врожденным обостренным духовным зрением. Они способны улавливать незримое, слышать то, что недоступно уху смертного, и видеть то, что скрыто за гранью. Они несут в себе крупицы потусторонней сущности.</p><p>Произнося это, Данн окинул долгим взглядом пустые углы комнаты, отчего по спине Клейна вновь пробежал неприятный холодок. — По сути, они уже являются наполовину Потусторонними Последовательности 9 с жестко заданным вектором. Ах да, Последовательность 9 — это самая низшая, стартовая ступень. Так вот, эти самородки обречены двигаться лишь по одному, строго определенному для них пути. Стоит им выпить зелье другой ветви — и в лучшем случае они отделаются легким помешательством. В худшем — превратятся в монстров или просто сдохнут в корчах.</p><p>— Логично, — медленно кивнул юноша.</p><p>— Третий вид сродни второму. Единожды вступив на путь определенной Последовательности, ты привязан к нему намертво. Дороги назад нет. Если же ты решишь схитрить и на следующей ступени глотнешь зелье из чужой цепочки, то, скорее всего, обретешь причудливый, извращенный букет способностей. Но цена этому — неизбежное безумие. Ты станешь либо параноиком, либо кровожадным ублюдком, либо впадешь в черную, беспросветную меланхолию.</p><p>— И подобная рулетка выпадает лишь единожды. Любая последующая попытка повысить ранг — неважно, родным зельем или чужим — гарантированно приведет к полной потери контроля. Вопрос лишь в том, разорвет ли тебя на куски, превратишься ли ты в отродье бездны или станешь злобным духом, — говоря это, Данн вновь приложился к чашке с кофе.</p><p>От этих откровений у Клейна душа ушла в пятки. Выдержав гнетущую паузу, он выдавил:</p><p>— А четвертый вариант?</p><p>— О, а вот это, пожалуй, наша главная головная боль, — криво усмехнулся инспектор. — Поглощая эликсир и присваивая себе чуждую, звериную мощь сверхъестественных тварей, мы ломаем собственную природу. И остаточный психический фон этих существ неминуемо отравляет наш разум. Пусть внешне это никак не проявляется, пусть окружающие ничего не замечают, но эта гниль копится внутри. Если не научиться полностью обуздывать дарованную силу и не вычистить эти духовные ошметки до капли, то попытка шагнуть на следующую ступень лишь приумножит безумие. Капля за каплей, пока чаша не переполнится… — на этих словах Данн внезапно умолк.</p><p>Тишина повисла тяжелым грузом, прежде чем он с горечью добавил: — У нас, Ночных Ястребов, железный устав: какие бы подвиги ты ни совершил, получить следующее зелье можно лишь спустя три года после предыдущего, и то лишь пройдя жесточайшие ментальные тесты. Но даже при таких мерах предосторожности каждый год кто-то из наших срывается в бездну.</p><p>«Какая же жуть…» — Клейн судорожно глотнул воздух и тихо спросил:</p><p>— А что насчет последнего?</p><p>Уголки губ Данна изогнулись, но в этой улыбке не было ни капли тепла:</p><p>— Пятый сценарий — это наша повседневная реальность. Став Потусторонним, ты раздвигаешь рамки духовного восприятия. И чем могущественнее ты становишься, тем тоньше грань. Ты начинаешь слышать бормотание из пустоты, видеть тени там, где их нет, и сталкиваться с тем, о чем смертные даже не подозревают. Оккультный мир денно и нощно манит тебя, нашептывает сладкую ложь и соблазняет тайными знаниями. И стоит тебе хоть на миг дать слабину, поддаться жадности или получить внезапный эмоциональный удар — как ты неумолимо, шаг за шагом, зашагаешь прямиком в пасть безумия.</p><p>Произнося этот монолог, Данн Смит повернул голову и вперился прямо в Клейна. В его бездонных серых глазах отражалась застывшая фигура юноши.</p><p>И голос инспектора зазвучал пронзительно, с безграничной усталостью и обреченностью:</p><p>— Основатель ордена Ночных Ястребов, архиепископ Чанис, некогда изрек поистине пророческие слова:</p><p>«Мы — стражи во тьме, но в то же время мы — лишь жалкие слепцы, обреченные вечно балансировать на грани между смертью и безумием».</p></section><section><title><p>Глава 19 Запечатанные артефакты</p></title><p>Глава 19 Запечатанные артефакты</p><p>— Мы — стражи, но в то же время мы — лишь жалкие слепцы, вынужденные ежесекундно противостоять смертельной опасности и надвигающемуся безумию.</p><p>За глухими каменными стенами коридора царил ледяной холод, тогда как внутри комнаты разливался теплый, мягкий желтоватый свет газовой лампы. В этой гнетущей обстановке слова Данна Смита эхом отдавались в сознании Клейна, удар за ударом вколачиваясь прямо в сердце и лишая его дара речи.</p><p>Заметив замешательство юноши, Данн покачал головой и усмехнулся:</p><p>— Разочарован? Потусторонние — отнюдь не то, что ты себе нафантазировал. Мы всегда идем рука об руку со смертью.</p><p>— За любую силу приходится платить, — Клейн, наконец совладав с первобытным шоком, тщательно подбирал слова.</p><p>Признаться, он и подумать не мог, что за сияющим, сверхъестественным фасадом оккультного могущества таится столь чудовищная изнанка. Впрочем, то ли из-за того, что он слышал лишь сухие рассказы и еще не столкнулся с этим лично, то ли из-за того, что и так уже по уши увяз в этом водовороте чертовщины и ждал удара в спину в любой момент — его страх, тревога и благоговейный трепет быстро улеглись, сменившись холодной рассудочностью.</p><p>И всё же малодушные мысли о побеге нет-нет да и всплывали в сознании, цепко удерживая свои позиции и наотрез отказываясь исчезать.</p><p>— Верно. Взрослый, взвешенный подход… — инспектор допил остатки остывшего кофе и добавил: — И еще: Потусторонние далеко не так всесильны, как принято считать. Особенно это касается низших Последовательностей. Хах, и зачем только единицу сделали высшим рангом, а девятку — низшим? Это же в корне противоречит здравому смыслу! Когда мы говорим «низшая Последовательность», мы имеем в виду слабые способности и высокие цифры. Это лишь самое начало долгого пути.</p><p>— Так, на чем я остановился? Ах да, Потусторонние не так могущественны. Чистая огневая мощь низших ступеней и в подметки не годится револьверам, не говоря уже о корабельных пушках. Наша сила кроется в ином: она причудливее, тоньше, и от нее куда сложнее защититься. Если судьба всё же дарует тебе шанс стать одним из нас, умоляю, взвесь каждое мое сегодняшнее слово. Не руби сплеча.</p><p>Клейн криво усмехнулся:</p><p>— Кто знает, выпадет ли мне вообще такой шанс.</p><p>В глубине души он твердо знал: если такая возможность представится, он вцепится в нее мертвой хваткой. Опасности выпить не то зелье или перескочить ступень можно избежать банальной осторожностью. Главная угроза таилась в незаметном разложении разума от самого эликсира и в тех жутких, неведомых «сущностях», что начнут мозолить глаза и уши после пробуждения духовного зрения.</p><p>С первым помогал справиться бесценный опыт поколений предшественников. Если не форсировать события, не гнаться за могуществом сломя голову и планомерно усваивать полученные способности, риск потерять контроль сводился к минимуму. К тому же, юноша вовсе не рвался к вершинам божественного пантеона. Сила нужна была ему лишь как инструмент: чтобы выжить в нынешней передряге, постичь законы мистики и, в идеале, нащупать дорогу домой. Если же повышение ранга грозило безумием — ну и черт с ним! Можно спокойно сидеть на низшей Последовательности и искать обратный путь исключительно за счет накопленных знаний.</p><p>Что же до второй проблемы… Клейн до сих пор с содроганием вспоминал тот дикий, сводящий с ума потусторонний шепот во время «ритуала на удачу». Отказ от становления Потусторонним вовсе не гарантировал ему спасения от этого мрака. Так не лучше ли обзавестись хоть каким-то оружием для самообороны?</p><p>Раскинув мозгами, парень пришел к выводу, что плюсы многократно перевешивают минусы, и трусливые мысли о побеге растворились почти без следа.</p><p>Данн Смит вновь взялся за трубку, а в его серых глазах заплясали насмешливые искорки:</p><p>— Точных сроков я назвать не могу. Чтобы получить заветное зелье, есть два пути. Первый: доказать свою ценность выдающимися заслугами. Кто знает, вдруг ты уже завтра или послезавтра расшифруешь для нас какой-нибудь жизненно важный древний манускрипт? Или подкинешь гениальную идею, которая поможет раскрыть глухарь? А второй вариант… тут уж всё зависит от прихоти начальства. В их головы не залезешь.</p><p>— Ладно, полагаю, теперь ты имеешь четкое представление о Потусторонних и не наделаешь глупостей сгоряча. А теперь позволь ввести тебя в курс дела касательно твоих прямых обязанностей.</p><p>Инспектор поднялся со стула, неспешно подошел к дверному проему и махнул рукой в сторону, противоположную вратам Чаниса:</p><p>— В нашем штате числятся бухгалтер и курьер, который по совместительству закупает провизию, получает амуницию от Церкви и полиции, а также подрабатывает извозчиком. Ребята они сугубо гражданские, работают без смен и по воскресеньям законно отдыхают. Остальные трое — это Розанна, Бретт и старина Нил. На их плечах лежит встреча посетителей, уборка, ведение архивов, заполнение бланков на выдачу артефактов и, самое главное, дежурство в оружейной, на складе материалов и в библиотеке. Они ведут строжайший учет всего входящего и исходящего. У каждого свой плавающий выходной на неделе, плюс воскресенье. Ночные смены и график отдыха они раскидывают между собой сами.</p><p>— Выходит, я буду заниматься тем же, чем и Розанна? — выбросив из головы мысли об оккультизме, Клейн переключился на суровую прозу жизни.</p><p>— Нет, тебе это ни к чему. Ты ведь у нас профильный специалист, — добродушно рассмеялся Данн. — На данный момент перед тобой стоят две задачи. Первая: каждый день — утром или после полудня — ты должен выходить на прогулку. И не просто слоняться без дела, а методично обходить все маршруты от резиденции Уэлча до твоей квартиры.</p><p>— А? — Клейн уставился на него с откровенно придурковатым видом.</p><p>Что еще за «работа» такая?</p><p>И в каком месте она «профильная»?</p><p>Засунув обе руки в карманы черного плаща, Данн пустился в объяснения:</p><p>— Учитывая твою амнезию, дело Уэлча и Наи де-факто можно закрывать. Однако та самая тетрадь семьи Антигон словно сквозь землю провалилась. У нас есть все основания полагать, что в ночь трагедии ты забрал дневник с собой и где-то его спрятал. Именно поэтому обыск у тебя дома ничего не дал, и именно поэтому ты пытался пустить себе пулю в лоб в собственной каморке, а не в особняке, где погибли остальные.</p><p>— И пусть чертовщина выжгла этот кусок из твоей памяти, возможности человеческого мозга и духа поистине безграничны. Тот факт, что Дейли не смогла вытянуть из тебя ни слова своими медиумскими штучками, вовсе не означает, что воспоминания стерты бесследно. Вполне вероятно, что, оказавшись в знакомом месте или наткнувшись на некий «якорь», ты испытаешь эффект дежавю. У тебя может мелькнуть мысль: «Я здесь был» или «Я здесь что-то делал».</p><p>— Вот этого мы от тебя и добиваемся.</p><p>— Дошло, — хлопнул себя по лбу Клейн.</p><p>Стоило признать, логика у Ночных Ястребов работала безупречно.</p><p>Ведь из всей троицы, присутствовавшей при трагедии, в живых остался лишь он один! И только у него были и время, и возможность умыкнуть проклятую тетрадь и спрятать ее по дороге домой!</p><p>— Если тебе удастся разыскать этот дневник, поверь, такой подвиг с лихвой покроет все требования для инициации, — подбодрил его Данн Смит, недвусмысленно давая понять, что ценность пропавшего артефакта зашкаливает.</p><p>— Буду стараться, — серьезно кивнул юноша.</p><p>Данн вернулся к распределению обязанностей:</p><p>— Задача номер два. Как и у остальных, у тебя будет один выходной в неделю, день выберешь сам. В то время, когда ты не гуляешь по улицам в поисках утраченного, ты сидишь в библиотеке и изучаешь собранные нами древние манускрипты и фолианты. Вот это и есть работа для истинного историка. Как только переваришь весь этот гранит науки, присоединишься к сменному графику старины Нила и остальных.</p><p>— Ясно, с этим проблем не возникнет, — Клейн незаметно выдохнул с облегчением.</p><p>Звучало не так уж и страшно…</p><p>В этот момент инспектор вполоборота развернулся к массивным двустворчатым воротам из черного железа, украшенным семью священными эмблемами:</p><p>— А это — врата Чаниса. Они названы в честь основателя современной системы Ночных Ястребов, архиепископа Чаниса. Подобные хранилища обустроены глубоко под землей в центральном соборе каждого крупного города.</p><p>— По ту сторону всегда несут караул штатные Ночные Ястребы, сменяя друг друга. Плюс там безвылазно сидят как минимум двое внутренних «Смотрителей» от Церкви, а каждый сантиметр пола нашпигован смертоносными ловушками. Даже не думай соваться туда без приказа, иначе проблем не оберешься.</p><p>— Звучит внушительно, — искренне восхитился парень.</p><p>— Хранилище разбито на несколько секторов. Там лежат формулы зелий определенных Последовательностей, редчайшие мистические ингредиенты, а также временно ютятся всякие еретики, мутанты, сектанты и члены подпольных лож. Хех, всех их в итоге этапируют прямиком в Священный Собор, — будничным тоном экскурсовода вещал Данн.</p><p>«Священный Собор? Это который собор Безмятежности, штаб-квартира Церкви Богини Вечной Ночи на севере королевства, в графстве Винтер?» — Клейн с умным видом кивнул, показывая, что уловил суть.</p><p>— Помимо прочего, там же хранятся копии самых засекреченных фолиантов. Когда дослужишься до нужного уровня допуска, может, и полистаешь, — Данн на мгновение задумался. — А еще, на самом нижнем ярусе за вратами Чаниса, мы прячем запечатанные артефакты.</p><p>— Запечатанные артефакты? — Клейн покатал непривычное словосочетание на языке.</p><p>Звучало как строгий профессиональный термин.</p><p>— Среди всей той мистической дряни, что мы изымаем, попадаются вещицы настолько могущественные и непредсказуемые, что попадание их не в те руки грозит чудовищными разрушениями. Такие предметы охраняются пуще глаза королевы. Даже мы сами вправе пускать их в ход лишь в самых крайних, строго оговоренных случаях. И что еще хуже… — Данн Смит сделал пугающую паузу. — Некоторые из этих артефактов обладают извращенным подобием «сознания». Они шепчут во тьме, соблазняя стражу, отравляют всё вокруг своей скверной, норовят вырваться на волю и устроить локальный апокалипсис. Их необходимо держать в ежовых рукавицах.</p><p>— Поразительно, — выдохнул Клейн.</p><p>— В нашем ведомстве такие артефакты делятся на четыре класса угрозы. Класс «0» — это абсолютный, неконтролируемый кошмар. Высший приоритет, тотальная секретность. Об их существовании запрещено спрашивать, запрещено рассказывать, запрещено даже думать. Запрещено заглядывать. Они замурованы исключительно в катакомбах Священного Собора, — пустился в разъяснения инспектор. — Класс «1» — высочайшая степень опасности, допускающая лишь строго лимитированное использование. Уровень допуска — от епископа епархии и дьякона Ночных Ястребов. Парочка таких может храниться в центральных соборах вроде того, что в Баклунде, остальные изымаются в Священный Собор.</p><p>— Класс «2» — просто опасные вещицы. Применять с крайней осторожностью и в меру. Допуск — от епископа и капитана местного отряда Ястребов. На каждый крупный город выделяется от трех до пяти штук, излишки отправляются в Священный Собор или штаб-квартиру епархии. И, наконец, класс «3» — потенциально опасные игрушки. Работать с ними можно, но предельно аккуратно, а заявку на выдачу должны подписать как минимум трое оперативников. Этот уровень доступен всем штатным Ночным Ястребам.</p><p>— Так что, когда в следующий раз полезешь в архивы и наткнешься на непонятную маркировку, будешь знать, с чем имеешь дело. Например, код «2–125» означает запечатанный артефакт опасного уровня под порядковым номером сто двадцать пять.</p><p>Разговаривая, Данн резко развернулся, шагнул обратно в свой кабинет и выудил из нижнего ящика какую-то бумагу:</p><p>— Ах да, взгляни-ка на это. Три года назад один новоиспеченный архиепископ слетел с катушек. Уж не знаю, как ему это удалось, но он прошел сквозь все кордоны и растворился в ночи, прихватив с собой запечатанный артефакт нулевого класса. Запомни эту рожу. Если вдруг где-то с ним пересечешься — не вздумай геройствовать, не пялься и даже не дыши в его сторону. Пулей лети сюда и докладывай. Иначе умрешь с вероятностью в тысячу процентов.</p><p>— Что? — Клейн взял протянутый лист. Никаких гербов или бланков — лишь черно-белая фотография и пара строк убористого текста:</p><p>«Инс Зангвилл, мужчина, сорок лет. Бывший архиепископ, проваливший инициацию на ранг Привратника. Поддался дьявольскому искушению, пал во тьму и скрылся, похитив запечатанный артефакт „0–08“. Особые приметы…»</p><p>Судя по фотографии и скупому описанию, Инс Зангвилл носил строгую двубортную рясу угольно-черного цвета и мягкую шляпу. Волосы отливали темным золотом, а глаза были настолько пронзительно-синими, что казались черными. Точеный орлиный нос, плотно сжатые губы, лицо — словно высеченное из мрамора античным скульптором, без единой морщинки. Но главной деталью, бросающейся в глаза, была слепота на один глаз.</p><p>— Про отступника расписано во всех красках, а про сам артефакт — один лишь жалкий код… — честно выдал свою первую реакцию Клейн.</p><p>— На то он и нулевой класс секретности. Информацию об «0–08» спускают исключительно на словах, никаких бумажек. И то, лишь сущие крупицы, — тяжело вздохнул Данн. — Всё, что о нем известно: выглядит как самая обычная перьевая ручка, вот только пишет без чернил. На этом всё.</p><p>Не желая развивать столь щекотливую тему, Данн потянул за золотую цепочку, змеившуюся по черной ткани плаща, и извлек массивные часы в тон. Со щелчком откинув крышку, он сверил время и кивнул в сторону двери:</p><p>— На этом вводный инструктаж окончен. Ступай в оружейную, найдешь там старину Нила. Он подберет тебе чтиво на первое время. Учти, он не простой архивариус, а бывший штатный оперативник. Просто годы взяли свое, повышения он так и не дождался, здоровье уже ни к черту, вот и списали с оперативной работы. Отсиживаться дома или переквалифицироваться во внутренних Смотрителей он наотрез отказался. Лишь пожелал коротать век в компании древних фолиантов.</p></section><section><title><p>Глава 20 Забывчивый Данн</p></title><p>Глава 20 Забывчивый Данн</p><p>— Хорошо, — Клейн слегка поклонился, снял и тут же водрузил обратно на голову свой невысокий цилиндр. Все его мысли в этот момент крутились вокруг запечатанного артефакта «0–08»: как же он всё-таки выглядит?</p><p>«С виду самая обычная перьевая ручка?»</p><p>«Пишет без чернил?»</p><p>«В чём же тогда кроется её истинная сила? Зачем нужна такая тотальная секретность, и почему её считают „абсолютным кошмаром“?»</p><p>«Уж не тетрадь ли это смерти в миниатюре: чьё имя ни напишешь — тот и отправится на тот свет?»</p><p>«Да нет, бред, это было бы слишком всемогуще. Будь у Инса Зангвилла такая штука, сбегать бы ему точно не пришлось…»</p><p>Не успел юноша развернуться и сделать шаг к выходу, как за спиной внезапно раздался оклик Данна Смита:</p><p>— Постой. Совсем вылетело из головы.</p><p>— Что такое? — Клейн обернулся, не скрывая недоумения в глазах.</p><p>Данн неспешно убрал карманные часы и с легкой улыбкой произнес:</p><p>— Зайди к нашему бухгалтеру, миссис Орианне. Тебе нужно взять аванс за четыре недели — итого двенадцать фунтов. Впредь будешь получать лишь половину жалованья, пока не погасишь долг.</p><p>— Это слишком много. Нет нужды в такой сумме, можно и поменьше, — на автомате выпалил Клейн.</p><p>Против самого аванса он ничего не имел — в карманах гулял ветер, не хватало даже на обратный омнибус. Однако перспектива разом получить на руки баснословные двенадцать фунтов откровенно пугала.</p><p>— Отказы не принимаются, — с улыбкой покачал головой Данн. — Сам посуди: неужели ты намерен и дальше ютиться в своей халупе? Делить одну уборную с кучей соседей? Если не жалеешь себя, подумай хотя бы о сестре. И к тому же…</p><p>Заметив согласный кивок парня, инспектор выдержал многозначительную паузу, с усмешкой окинул взглядом его гардероб и протянул:</p><p>— К тому же, тебе жизненно необходима приличная трость. Да и костюм придется сменить на новый.</p><p>Клейн на секунду опешил, но тут же всё понял. Щеки предательски запылали: его нынешний наряд был откровенной дешевкой.</p><p>По-хорошему, приличному джентльмену полагался шелковый цилиндр стоимостью сулей пять-шесть, галстук-бабочка за три суля, трость с серебряным набалдашником сулей за семь-восемь, сорочка за три суля, а также брюки, жилет и фрак, которые обошлись бы фунтов в семь. Добавим сюда кожаные туфли за девять-десять сулей, и в итоге набегает не меньше восьми фунтов и семи сулей. И это не считая таких статусных мелочей, как цепочка, карманные часы и добротный бумажник.</p><p>В свое время они с Бенсоном, отказывая себе во всем, скопили немного деньжат и сунулись было в приличный магазин одежды. Услышав расценки, братья даже торговаться не посмели — просто ретировались с поджатыми хвостами. В итоге они оделись в дешевой лавке близ улицы Железного Креста, потратив на два костюма меньше двух фунтов.</p><p>Именно из-за того унизительного случая цены на одежду намертво въелись в память прежнего владельца тела.</p><p>— Х-хорошо, — слегка запинаясь, выдавил Клейн.</p><p>Как и его предшественник, он тоже имел гордость и не желал ударить в грязь лицом.</p><p>Данн вновь щелкнул крышкой карманных часов, сверяясь со временем:</p><p>— Может, для начала заглянешь к миссис Орианне? Понятия не имею, насколько ты застрянешь у старины Нила, а наша бухгалтерша уже скоро отправится домой.</p><p>— Хорошо, — покорно согласился парень, остро ощущая собственную нищету.</p><p>Вернувшись к столу, капитан потянул за один из свисающих шнурков:</p><p>— Сейчас Розанна тебя проводит.</p><p>Натяжение шнура привело в движение хитроумную систему шестеренок. В приемной охранного предприятия «Черный Терновник» звякнул колокольчик, и Розанна, торопливо вскочив с места, осторожно засеменила вниз по лестнице.</p><p>Вскоре она предстала пред ясны очи Клейна.</p><p>Данн Смит с ироничной усмешкой произнес:</p><p>— Не слишком потревожил твой сон? Отведи-ка Моретти к миссис Орианне.</p><p>Девушка незаметно скривила губы, но отозвалась с подчеркнутой «радостью»:</p><p>— Будет сделано, капитан.</p><p>— И всё? — у Клейна от удивления отвисла челюсть.</p><p>«Идти к бухгалтеру за авансом без единой бумажки? Капитан, вы не хотите черкнуть хотя бы пару строк или поставить какую-нибудь визу?»</p><p>— А что не так? — недоуменно вздернул бровь Данн.</p><p>— Я имею в виду… разве для выдачи аванса не требуется ваша подпись? — максимально деликатно поинтересовался парень.</p><p>— О, нет-нет, это ни к чему. Розанна всё подтвердит, — инспектор небрежно махнул рукой в сторону русой секретарши.</p><p>«Капитан, похоже, „финансовый контроль“ в нашей конторе существует лишь на словах…» — проглотив рвущуюся наружу ехидную реплику, Клейн послушно зашагал вслед за девушкой.</p><p>Но не успели они выйти, как в спину вновь ударил оклик:</p><p>— Постой. Есть еще кое-что.</p><p>«Да можно ли уже вывалить всё за один раз⁈» — натянув на лицо дежурную улыбку, юноша обернулся:</p><p>— Внимательно слушаю.</p><p>Данн потер висок:</p><p>— Будешь у старины Нила — не забудь получить десяток «пуль для охоты на демонов».</p><p>— Я? Пули для охоты на демонов? — опешил Клейн.</p><p>— Револьвер Уэлча ведь остался у тебя? Можешь его не сдавать, — инспектор сунул руку в карман плаща. — Снарядишь его «пулями для охоты на демонов», и если вдруг нарвешься на какую-нибудь паранормальную дрянь, сможешь хоть как-то за себя постоять. Ну, или как минимум обретешь уверенность.</p><p>«Последнюю фразу можно было и опустить…» — мысленно проворчал парень, но, поскольку сам отчаянно нуждался в средствах самообороны, без раздумий выпалил:</p><p>— Ясно! Обязательно зайду!</p><p>— А вот тут уже потребуется официальная бумага. Погоди минутку, — Данн опустился в кресло, вооружился темно-красной перьевой ручкой и размашисто накатал записку, скрепив ее подписью и печатью.</p><p>— Благодарю, капитан, — Клейн искренне признательно принял документ.</p><p>Сделав пару шагов назад, он вновь развернулся к двери.</p><p>— Погоди-ка.</p><p>Данн подал голос в третий раз.</p><p>«…Капитан, вам же на вид и тридцати с хвостиком нет, откуда такие симптомы преждевременного увядания?» — выдавив из себя очередную кривую улыбку, юноша обернулся:</p><p>— Что-то еще?</p><p>— Совсем из головы вылетело: ты ведь стрелять не умеешь. Какой толк от этих «пуль для охоты на демонов» в неумелых руках? Сделаем так: будешь получать по тридцать обычных патронов в день. Во время своих прогулок заглядывай в подземный тир на улице Зутланд, дом три. Он по большей части полицейский, но у нас, Ночных Ястребов, там своя выделенная зона. Ах да, чуть не забыл! Тебе еще нужно будет получить у Нила пропускной жетон, иначе внутрь не пустят, — Данн хлопнул себя по лбу, выудил у парня записку, нацарапал еще пару строк и приложил штемпель.</p><p>— Меткий стрелок куется лишь горами стреляных гильз, так что не вздумай отлынивать, — инспектор вернул обновленный документ.</p><p>— Уяснил, — снедаемый страхом перед грядущими угрозами, Клейн готов был бежать в тир прямо сейчас.</p><p>Сделав пару шагов за порог, он вдруг настороженно обернулся вполоборота и вкрадчиво поинтересовался:</p><p>— Капитан, на этот раз точно всё?</p><p>— Точно, — уверенно кивнул Данн.</p><p>Облегченно выдохнув, парень зашагал по коридору, хотя его так и подмывало еще раз обернуться и уточнить: «Абсолютно точно?»</p><p>Подавив этот нелепый порыв, он наконец-то «благополучно» покинул дежурную комнату.</p><p>— Капитан всегда такой, вечно всё забывает, — шагая рядом, вполголоса пожаловалась Розанна. — У моей бабушки и то память крепче! Хотя, справедливости ради, из головы у него вылетают только мелочи. Да, исключительно мелочи. Слушай, Моретти, можно я буду звать тебя просто Клейном? Так вот, миссис Орианна — чудеснейшая женщина, с ней очень легко поладить. Ее отец был часовщиком, настоящим мастером своего дела…</p><p>Под неугомонную трескотню русой секретарши Клейн поднялся на первый этаж и зашел в крайний кабинет по правую руку, где и познакомился с миссис Орианной.</p><p>Это была женщина лет тридцати с небольшим, облаченная в длинное платье с оборками. Темные волосы были уложены в модную завивку, а в ясных изумрудных глазах плескалась мягкая, интеллигентная улыбка.</p><p>Выслушав от Розанны распоряжения инспектора, бухгалтерша выудила бланк и принялась заполнять ордер на выдачу аванса:</p><p>— Распишись вот здесь. Личная печать имеется? Если нет, просто оставь отпечаток пальца.</p><p>— Понял, — Клейн с привычной ловкостью покончил с бюрократией.</p><p>Позвякивая медным ключом, миссис Орианна отперла сейф и, отсчитывая золотые фунты, с улыбкой заговорила:</p><p>— Тебе повезло, сегодня в кассе как раз достаточно наличности. Кстати, Клейн, капитан пригласил тебя, потому что ты оказался втянут в паранормальную чертовщину и обладаешь какими-то полезными навыками?</p><p>— Именно так. У вас превосходная интуиция, мадам, — не поскупился на комплимент юноша.</p><p>Извлекши на свет четыре банкноты со светло-серым фоном и темно-черным орнаментом, она заперла дверцу сейфа и, развернувшись, лукаво хмыкнула:</p><p>— Да потому что я сама попала сюда точно так же.</p><p>— Правда? — изобразил уместное удивление Клейн.</p><p>— Слышал о серийном убийце, чьи зверства шестнадцать лет назад потрясли весь Тинген? — бухгалтерша протянула ему вожделенные купюры.</p><p>— … Припоминаю! Тот самый «Кровавый мясник», что зарезал пятерых девушек, у кого сердце вырезал, у кого желудок? Матушка в детстве частенько стращала сестру этими байками, — порывшись в памяти, ответил парень.</p><p>Приняв деньги, он обнаружил две ассигнации по пять фунтов и две по одному. Все они были покрыты сложной вязью орнаментов, а по углам проступали замысловатые узоры и водяные знаки, защищающие от подделок.</p><p>Пятифунтовые бумажки были чуть крупнее. В центре красовался профиль пятого правителя Лоэна, прямого предка Георга III — Генриха Августа I. Мужчина в белом парике, с округлым лицом и узкими, прищуренными глазами смотрел со свинцовой суровостью, однако Клейну этот чопорный лик показался донельзя родным и близким.</p><p>Ещё бы, это ведь целых пять фунтов!</p><p>Почти месячный заработок Бенсона!</p><p>На банкнотах номиналом в один фунт был запечатлен отец нынешнего короля — покойный Вильгельм Август VI. Этот «железный правитель» с густой бородой и стальным взглядом в свое время сбросил с королевства путы старых порядков и вновь возвел Лоэн на вершину мирового могущества.</p><p>«Оба просто душки…» — Клейн с наслаждением вдохнул едва уловимый, но такой пьянящий аромат свежей типографской краски.</p><p>— Верно. Не подоспей Ночные Ястребы вовремя, я бы стала его шестой жертвой, — в голосе миссис Орианны проскользнула зябкая дрожь. Годы не властны над леденящим душу ужасом.</p><p>— Выходит, этот маньяк… то есть мясник… был Потусторонним? — Клейн бережно сложил купюры, упрятал их во внутренний карман сюртука и несколько раз похлопал по ткани, убеждаясь в сохранности капитала.</p><p>— Да, — с тяжелым вздохом кивнула женщина. — И жертв на его счету было куда больше. А схватили его лишь потому, что он затеял какой-то дьявольский ритуал.</p><p>— Теперь ясно, зачем ему понадобились внутренности… Прошу прощения, мадам, что растревожил старые раны, — искренне повинился юноша.</p><p>Миссис Орианна мягко рассмеялась: — О, страх давно прошел… В то время я как раз училась на бухгалтера в коммерческом колледже. Ну а потом перебралась сюда. Ладно, не буду тебя задерживать, тебе ведь еще к старине Нилу идти.</p><p>— До встречи, мадам, — приподняв цилиндр, Клейн вышел из кабинета. Перед тем как спуститься, он рефлекторно прижал руку к груди — двенадцать фунтов приятно грели сердце.</p><p>Миновав перекресток коридоров и свернув направо, он вскоре уперся в полуоткрытую железную дверь.</p><p>Стук, стук, стук.</p><p>Из-за двери глухо донеслось:</p><p>— Заходи.</p><p>Толкнув створку, Клейн очутился в крохотной каморке, где едва умещались письменный стол и пара стульев.</p><p>В дальней стене виднелась еще одна, наглухо запертая железная дверь. За столом же, щурясь в свете газовой лампы, сидел седовласый старик в классической черной мантии и увлеченно изучал какие-то пожелтевшие листы.</p><p>Оторвавшись от чтения, он перевел взгляд на вошедшего:</p><p>— Ты и есть Клейн Моретти? Тут малышка Розанна недавно щебетала, что ты парень с хорошими манерами.</p><p>— Мисс Розанна слишком добра ко мне. Добрый день, мистер Нил, — Клейн почтительно снял цилиндр.</p><p>— Присаживайся, — старик кивнул на жестяную банку со сложным орнаментом и серебряной инкрустацией. — Не желаешь чашечку свежемолотого кофе?</p><p>Лицо Нила испещряли глубокие морщины, а темно-красные глаза подернулись мутной пеленой лет.</p><p>— А вы сами, смотрю, не балуетесь? — Клейн зорко подметил, что в фарфоровой чашке хозяина плещется обычная вода.</p><p>— Ха-ха, привычка. После трех пополудни ни капли кофеина, — усмехнулся архивариус.</p><p>— Отчего же? — из чистого любопытства спросил юноша.</p><p>Нил заглянул ему прямо в душу, сверкнув смешливым взглядом:</p><p>— Боюсь бессонницы. Знаешь ли, когда лежишь с открытыми глазами, начинаешь слышать всякий потусторонний шепот.</p><p>«…» — Клейн разом потерял дар речи, не зная, как реагировать на подобный юмор. Решив сменить тему, он поинтересовался:</p><p>— Мистер Нил, к каким архивам и фолиантам мне следует приступить?</p><p>С этими словами он положил на стол записку от Данна Смита.</p><p>— Ко всему, что связано с историей. Эпизодические, разрозненные куски. Признаться честно, я пытался вникнуть, но осилил лишь верхушки. Слишком уж муторно копаться во всех этих древних дневниках, бульварных романах тех лет, эпитафиях и прочем хламе, — ворчливо отозвался Нил. — Взять хотя бы эти страницы. Чтобы докопаться до их сути, нужно в идеале знать исторический контекст.</p><p>— То есть? — Клейн непонимающе нахмурился.</p><p>Старик ткнул пальцем в разложенные перед ним ветхие листы:</p><p>— Это уцелевшие фрагменты дневника Рассела Густава, написанные незадолго до его гибели. Страхуясь от шпионов, он вел записи при помощи собственноручно изобретенных шифров.</p><p>«Императора Рассела? Того самого „попаданца-предшественника“?» — парень встрепенулся и обратился в слух.</p><p>— Многие свято верят, что он не умер, а вознесся, став тайным божеством. Поэтому сектанты то и дело устраивают ритуалы в его честь, клянча силу. Время от времени мы накрываем такие сборища и изымаем крупицы оригиналов или копии его записей, — сокрушенно покачал головой Нил. — И по сей день ни одна живая душа так и не сумела взломать этот код. Поэтому Священный Собор милостиво позволяет нам оставлять у себя копии для исследований в надежде, что кто-то случайно наткнется на ключ.</p><p>Тут лицо старика озарилось самодовольной улыбкой:</p><p>— Пару символов я всё же расколол! Это цифры! И только полюбуйся, что я выяснил: перед нами настоящий дневник! Моя задумка такова: я хочу сопоставить известные исторические события тех дней, особенно те, что крутились вокруг самого императора, с датированными записями в тексте. Так мы сможем вычленить значение остальных каракулей!</p><p>— Гениально, не так ли? — седовласый архивариус с гордостью посмотрел на юношу горящими глазами.</p><p>Клейн с готовностью закивал:</p><p>— Истинно так.</p><p>— Ха-ха, можешь сам взглянуть. С завтрашнего дня будешь мне с этим помогать, — старина Нил придвинул пожелтевшие страницы к гостю.</p><p>Клейн развернул листы к себе, бросил на них лишь один беглый взгляд — и словно громом пораженный застыл на месте!</p><p>И пусть эти «таинственные шифры» были скопированы криво, уродливо и с искажениями, он ни за что бы их не перепутал…</p><p>Ведь это была самая родная для него письменность:</p><p>Китайские иероглифы!</p><p>Мать вашу, да еще и упрощенные!</p></section><section><title><p>Глава 21 Встреча с земляком на чужбине</p></title><p>Глава 21 Встреча с земляком на чужбине</p><p>На какое-то мгновение Клейну даже показалось, что он переместился обратно, в свой родной мир. И лишь изящная газовая лампа, забранная в латунную решетку, вкупе с инкрустированной серебром жестяной банкой старины Нила со свежемолотым кофе, заставили его стряхнуть наваждение и вернуться в реальность.</p><p>«Неужели этот „предшественник“, император Рассел, и впрямь мой земляк?»</p><p>«Он записывал свои главные тайны упрощенным китайским, письменностью, которой в этом мире просто не существует?»</p><p>Охваченный непередаваемым чувством, словно встретил старого друга вдали от родины, Клейн принялся жадно пробегать глазами по трем страницам рукописи:</p><p>«Восемнадцатое ноября. Случилось поистине нечто немыслимое. Один сумасбродный эксперимент и совершенно случайная оплошность позволили мне обнаружить бедолагу, угодившего в ловушку бури и заплутавшего в непроглядных глубинах тьмы. Он может лишь едва-едва приближаться к реальному миру в полнолуние, но даже так не в силах передать сюда свой зов. И всё же ему несказанно повезло: он встретил меня, главного героя этой эпохи».</p><p>«Перечитал сейчас написанное абзацем выше и вдруг как-то горько вздохнул. Подумать только, даже используя китайские иероглифы, я бессознательно пишу с этим жутким акцентом калькированного перевода. Сорок лет пролетели словно по щелчку пальцев, а воспоминания о прошлой жизни теперь и впрямь кажутся лишь эфемерным сном».</p><p>«Первое января 1184 года. Грандиозный новогодний бал. А мадам Флонар — та еще чертовка!»</p><p>«Второе января. Господа из моего дипломатического комитета — сборище напыщенных ослов!»</p><p>«Третье января. Как же опрометчив был мой первоначальный выбор. Оглядываясь назад, понимаю, что „Ученик“, „Провидец“ или „Мародер“ подошли бы куда лучше. Увы, пути назад уже нет».</p><p>«Четвертое января. В кого мои дети уродились такими тупицами? Я же им тысячу раз твердил: не позволяйте этим шарлатанам пудрить вам мозги! А впрочем, эти святоши, скорее всего, и сами в плену собственных заблуждений. Ключ к овладению зельем — не в подчинении силы, а в ее „усвоении“! Суть не в том, чтобы докопаться до дна способностей, а в „отыгрыше“! И само название эликсира — это не только его стержневой символ, но и конкретный образ, та самая „отмычка“ для усвоения!»</p><p>«Двадцать второе сентября. Вокруг меня сколачивают альянс. От Фейсака на севере и Лоэна на востоке до Фейнапота на юге — все мои враги наконец-то сбились в одну стаю. Но мне плевать, страха нет. Я на деле докажу этим ублюдкам, что пропасть в технологиях и знаниях не заткнуть ни пушечным мясом, ни оравой Потусторонних низших Последовательностей. К тому же, и у меня есть свои козыри, а что касается высших эшелонов силы… Хех, они что, забыли, кто я такой?»</p><p>«Двадцать третье сентября. Потерял связь с кораблями, отправленными на поиски „Земли, покинутой богами“. Пожалуй, пора браться за изобретение беспроводного телеграфа. Главное, чтобы бури не создавали помех».</p><p>«Двадцать четвертое сентября. А мисс Итака всё-таки очаровательнее мадам Флонар. Впрочем, может, во мне просто взыграла тоска по ушедшей юности».</p><p>Поскольку это были лишь тщательно скопированные перерисовки, да еще и с учетом громоздкости и сложности незнакомых китайских иероглифов, переписчики невольно увеличили размер каждого знака. Поэтому текста на листах оказалось совсем немного, а ради сохранности и удобства изучения оборотные стороны и вовсе оставили девственно чистыми. И всё же Клейн читал взахлеб, чувствуя, как кровь вскипает в жилах от предвкушения. Особенно его потряс фрагмент о секретах усвоения зелий: это было сродни обретению заветного ключа к решению сложнейшей головоломки, бесценная крупица знаний, бросившая его в пучину дикого восторга!</p><p>«Быть может, именно эти записи станут моим путеводным маяком на пути Потустороннего!»</p><p>«Так, три страницы — это выдержки из разных периодов. Судя по всему, император Рассел имел привычку указывать год лишь в самой первой записи января. Так что к какому году относятся сентябрьские и ноябрьские листы, пока не разобрать…»</p><p>«Кого же за бедолагу он там отыскал?»</p><p>«Что конкретно означают эти „усвоение“ и „отыгрыш“?»</p><p>«И где находится эта „Земля, покинутая богами“?»</p><p>……</p><p>Рой вопросов, приправленных жгучим восторгом, бурлил в сознании Клейна, распаляя дикое желание немедленно собрать все до единого дневники императора Рассела и проглотить их от первой до последней страницы!</p><p>— Клейн? — раздался вдруг озадаченный голос сидевшего напротив старины Нила.</p><p>Юноша мигом стряхнул оцепенение и, поспешно натянув на лицо смущенную улыбку, попытался выкрутиться:</p><p>— Да я просто понадеялся, что окажусь тем самым избранным, и решил попробовать расшифровать и разгадать эти письмена.</p><p>— Ох уж эта юность! — расхохотался Нил, понимающе кивая. — Признаться честно, я в твои годы тоже мнил себя пупом земли.</p><p>Еще раз перелистав три страницы и убедившись, что не упустил ни единого иероглифа, Клейн протянул рукописи обратно архивариусу, нарочито небрежно поинтересовавшись:</p><p>— У нас в наличии только эти три листа?</p><p>«Я жажду больше дневников Рассела!»</p><p>— А ты думал, у нас тут целая библиотека? — старина Нил бережно погладил ветхие страницы, а его изрезанное глубокими морщинами лицо исказила ироничная усмешка. — Событий, связанных с мистикой и Потусторонними, с каждым годом становится всё меньше. Видишь ли, сверхъестественные твари на нашем Северном континенте постепенно вымирают. Нет тварей — нет ингредиентов для зелий, а значит, и ряды Потусторонних редеют. Эх, за последние века гиганты, эльфы и драконы превратились лишь в сказки на страницах пыльных фолиантов, да и морских чудовищ в прибрежных водах уже днем с огнем не сыщешь.</p><p>При этих словах в голове Клейна всплыла старая добрая земная шутка, и он не удержался от смешка:</p><p>— По-моему, самое время учредить «Общество защиты драконов и гигантов».</p><p>Старина Нил непонимающе захлопал глазами. Лишь спустя полминуты до него дошел смысл сказанного. Забыв о всяких джентльменских манерах, он звонко хлопнул ладонью по столу и от души расхохотался:</p><p>— Ха-ха! А ты и впрямь малый с юморком, Клейн! Люблю эту нашу лоэнскую традицию: молодым людям легкая ирония всегда к лицу. Но зачем так узко мыслить? Почему только гиганты и драконы? Надо брать шире — «Общество защиты магических животных»!</p><p>— Ну нет, как же мы можем обделить вниманием бедную магическую флору? — с деланной серьезностью покачал головой юноша.</p><p>Встретившись взглядами, старик и парень в один голос выпалили:</p><p>— «Общество защиты магической флоры и фауны»!</p><p>Стоило словам сорваться с губ, как оба понимающе рассмеялись. Лед первоначальной неловкости между ними окончательно растаял.</p><p>— Давненько я не встречал таких забавных юнцов… На чем бишь я остановился? — сквозь сеть морщин на лице Нила проступила теплая улыбка. — Ах да, вспомнил. Паранормальщина нынче в дефиците, а идиотов, поклоняющихся императору Расселу — и того меньше. То, что нам перепало аж три листа, уже можно считать несказанной удачей. Хотя… в других епархиях или крупных соборах наверняка завалялось еще что-нибудь…</p><p>Пробурчав себе под нос еще пару невнятных фраз, старик подтянул к себе лежащий на столе ордер и бегло пробежался по строчкам:</p><p>— Тебе патроны к револьверу, винтовке или, может, для парового ружья высокого давления?</p><p>— Обычный револьвер, — честно ответил Клейн.</p><p>— Хорошо, сейчас принесу. Кхе… Кобура подмышечная имеется? Истинному джентльмену не пристало щеголять на публике с оттопыренными карманами брюк, — хитро прищурившись, старина Нил отпустил чисто мужскую шуточку.</p><p>— Э-э, нет. Придется возвращаться к капитану за новой бумагой? — с виноватой улыбкой подыграл ему Клейн.</p><p>Поднимаясь со стула, архивариус махнул рукой:</p><p>— Брось, просто впишем в журнал выдачи. Проходит по статье «сопутствующее снаряжение». Повторяй за мной: «сопутствующее снаряжение».</p><p>— Вы, случайно, не преподавали в прошлом? — усмехнулся юноша.</p><p>— Было дело, батрачил одно время в церковных воскресных и благотворительных школах, — потрясая ордером, Нил выудил из ящика связку ключей и отпер массивную железную дверь, ведущую в оружейную.</p><p>«А Потусторонние, оказывается, ничем особо не отличаются от обычных людей…» — беззвучно пробормотал про себя Клейн, вновь устремляя задумчивый взгляд на три лежащих перед ним листа дневника.</p><p>«Император Рассел определенно был по уши погружен в мистику…»</p><p>«А его дневники — это же просто бесценный клад!»</p><p>«Для остальных это лишь бессмысленные каракули, которые неизвестно когда расшифруют, но для меня — это настоящий сундук с сокровищами!»</p><p>«Интересно, где пылятся остальные записи…»</p><p>«Надо во что бы то ни стало раздобыть их!»</p><p>Вихрь мыслей бушевал в голове Клейна, не давая успокоиться, пока старина Нил не вышел из оружейной, с лязгом заперев за собой железную дверь.</p><p>— Десять «пуль для охоты на демонов», тридцать обычных револьверных, подмышечная кобура из воловьей кожи и значок седьмой группы Отдела специальных операций. Проверяй, примеряй и распишись вот здесь, — старик сгрузил принесенное добро на стол.</p><p>Обычные патроны покоились в картонной коробке, уложенные в три аккуратных ряда. Желтовато-медные, слегка вытянутые, они точь-в-точь походили на те, что хранились у Клейна дома.</p><p>А вот «пули для охоты на демонов» лежали в изящной металлической коробочке. По форме они ничем не отличались от стандартных, но отливали тусклым серебром. Присмотревшись, парень заметил на их поверхности сложную вязь завораживающих узоров, а на донце каждой гильзы красовалась крошечная священная эмблема: «багровая полулуна на фоне черного звездного неба».</p><p>Кожаная кобура радовала глаз добротной выделкой и надежными ремешками с застежками. Рядом лежал значок размером в пол-ладони: на стальном фоне серебром были выбиты надписи «Полицейское управление графства Ахоа» и «Отдел специальных операций, седьмая группа». Слова сплетались в два почти сомкнутых кольца, обрамляя центральный символ — две скрещенные шпаги, венчающие корону.</p><p>— Жаль, что не значок Ночных Ястребов, — полушутя-полусерьезно вздохнул Клейн, закидывая удочку.</p><p>Старина Нил лишь загадочно улыбнулся, поторопив юношу с примеркой кобуры.</p><p>Скинув сюртук, Клейн, изрядно попотев, наконец-то разобрался с хитросплетением ремешков, надежно зафиксировав оружие под левой подмышкой.</p><p>— А что, весьма недурно, — парень не стал ее снимать и натянул парадный костюм прямо поверх амуниции.</p><p>Придирчиво оглядев его, архивариус удовлетворенно кивнул:</p><p>— Сидит как влитая. Мой глазомер всё так же безупречен.</p><p>Распихав оставшиеся пожитки по карманам и размашисто расписавшись в журнале, Клейн перекинулся со стариком еще парой фраз и откланялся.</p><p>Не успев дойти и до середины коридора, он вдруг с досадой хлопнул себя по лбу:</p><p>«Чертов дневник Рассела! Совсем из-за него вылетело из головы расспросить о зельях и Последовательностях…»</p><p>Ведь он до сих пор даже не знал, как называется стартовая ступень — Последовательность 9 — на единственном полноценном Пути, которым владеет Церковь Богини Вечной Ночи!</p><p>«Кажется, Розанна что-то там болтала про… Бессонных?» — размышляя об этом, Клейн неспешно брел к лестнице, как вдруг навстречу ему по ступеням застучали чьи-то быстрые шаги.</p><p>Это был тот самый молодой офицер с темными волосами и изумрудными глазами, что проводил у него обыск. Облаченный в удобные узкие брюки и белоснежную рубашку навыпуск, он всем своим видом излучал ауру романтичного поэта. Они уже сталкивались наверху, но не обмолвились и словом.</p><p>— Добрый день, — с легкой улыбкой поздоровался молодой Ночной Ястреб.</p><p>— Добрый. Полагаю, в представлениях мы не нуждаемся? — с присущим ему юмором отозвался Клейн.</p><p>— К чему эти формальности? Я прекрасно вас запомнил, — протянув правую руку, поэт представился: — Леонард Митчелл, «Полуночный поэт» Последовательности 8.</p><p>«Последовательность 8… Так он и впрямь поэт…» — пожав протянутую ладонь, Клейн с улыбкой переспросил:</p><p>— Прекрасно запомнили?</p><p>Зеленые глаза Леонарда Митчелла сверкнули бездонной глубиной, а на губах заиграла едва уловимая усмешка:</p><p>— В вас чувствуется некая особенная аура.</p><p>«…Звучит как-то слишком по-гейски…» — уголки губ Клейна нервно дернулись, и он выдавил: — Что-то я за собой такого не замечал.</p><p>— Выжить в подобной заварушке, да еще и без нашей своевременной защиты — это само по себе уже нечто выдающееся, — Леонард кивнул в конец коридора. — Мне пора менять капитана. До завтра.</p><p>— До завтра, — Клейн отступил в сторону, уступая дорогу.</p><p>Как только звук его шагов стих на лестнице, Леонард Митчелл вдруг замер. Обернувшись, он уставился на тусклый свет газовых ламп и каменные плиты пола, тихо прошептав в пустоту:</p><p>— Ну что, разглядел в нем что-нибудь?..</p><p>……</p><p>— Как я и думал, ничего особенного в нем нет…</p></section><section><title><p>Глава 22 Начало Последовательности</p></title><p>Глава 22 Начало Последовательности</p><p>Поднявшись по лестнице и вернувшись в приемную, Клейн уже собирался попрощаться с Розанной, как вдруг русая девушка звонко и беззаботно пропела:</p><p>— Капитан велел тебе приходить в понедельник. Сказал, чтобы ты сперва уладил все свои домашние дела.</p><p>— … Понял, — Клейн никак не ожидал от Ночных Ястребов столь человечного подхода и даже проникся к начальству искренней благодарностью.</p><p>Изначально он планировал завтра встать ни свет ни заря и, воспользовавшись утренней «прогулкой», заскочить в Тингенский университет. Надо было разыскать преподавателя, ответственного за собеседования, и предупредить, что он снимает свою кандидатуру. В конце концов, прежний Клейн пробился на этот отбор лишь благодаря рекомендательному письму своего наставника. Как ни крути, а довести дело до логического конца, пусть и отказом, требовали банальные правила приличия. Даже наплевав на собственную репутацию, стоило проявить уважение к стараниям наставника.</p><p>В эпоху, когда телефонов не существовало, за телеграммы драли деньги по буквам, а почта безнадежно запаздывала, поездка на общественном омнибусе оставалась самым дешевым и надежным вариантом.</p><p>Но теперь, заручившись официальной отсрочкой капитана, гнать лошадей нужды не было. Можно хорошенько выспаться и прогуляться до университета неспешным шагом.</p><p>Собравшись было снять цилиндр на прощание, Клейн внезапно вспомнил об одной важной детали. Осторожно оглядевшись по сторонам, он понизил голос:</p><p>— Розанна, а ты случайно не знаешь, как называется начальная ступень того самого, полного Пути, которым владеет наша Церковь?</p><p>Это было ровно то, о чем он совершенно забыл расспросить старину Нила.</p><p>Глаза секретарши округлились от изумления. Уставившись на парня, она выпалила:</p><p>— Ты что, хочешь стать Потусторонним?</p><p>«Неужели у меня всё на лбу написано?» — потерев уголок губ, Клейн смущенно оправдался:</p><p>— Ну, согласись, когда узнаешь, что в мире существует настоящая, запредельная магия, трудно удержаться от любопытства.</p><p>— Матерь Божья! Да ты хоть понимаешь, насколько это самоубийственно⁈ Капитан что, ничего тебе не рассказал? Враги Потусторонних — это не только культисты и чернокнижники, но и они сами! Почти каждый год кто-то слетает с катушек, кто-то погибает! О семье бы хоть подумал! — Розанна принялась яростно жестикулировать, явно переходя на крик. — Клейн, послушай меня, сидеть в кабинете куда спокойнее! Рисков ноль, жалованье стабильно растет. Протрешь штаны пару лет, скопишь деньжат, снимешь уютный коттедж где-нибудь в Северном районе или на окраине. Найдешь себе очаровательную супругу, заведете парочку прелестных, непоседливых ангелочков…</p><p>— Розанна, стой! Тормози! — видя, что девушку несет всё дальше в дебри семейной идиллии, Клейн поспешно замахал руками, чувствуя, как на лбу выступает испарина. — Я просто хотел… ну да, хотел для начала хотя бы азы узнать!</p><p>— Ну ладно… — Розанна притихла на пару секунд и, виновато опустив глаза, пробормотала: — Из-за того, что случилось с отцом, я всегда… ну, ты понимаешь… слишком остро реагирую на подобные разговоры. Хотя, если честно, я безмерно восхищаюсь каждым, кто добровольно вступает в ряды Ночных Ястребов.</p><p>— Прекрасно понимаю, — торопливо закивал Клейн.</p><p>Моргнув светло-карими глазами, Розанна добавила:</p><p>— Отец всегда твердил: не стоит обольщаться, будто, нарастив силенок и прыгнув на Последовательность повыше, ты избавишься от угроз. Наоборот, чем дальше в лес, тем страшнее твари. Столкнувшись с истинным, неведомым ужасом, выбора останется лишь два — безумие или смерть. Хех, он произнес эти слова ровно за неделю до собственной гибели… Клейн, и не надо так на меня смотреть! Я не нуждаюсь в жалости, у меня всё отлично, правда! Лучше бы ты сам хорошенько призадумался и испугался!</p><p>— Да я ведь просто про базовые вещи спросил… — не зная, плакать ему или смеяться, повторил Клейн.</p><p>«Капитан обрисовал мне эту яму куда красочнее и доходчивее. Вот только даже оставшись простым смертным, я уже вляпался в такое дерьмо, что врагу не пожелаешь…»</p><p>— Ну ладно, — задумчиво протянула Розанна. — Как-то раз капитан со стариной Нилом обмолвились, что из-за вымирания мистических тварей Потусторонних высших рангов нынче днем с огнем не сыщешь. Так что стать даже обычным Потусторонним — это уже огромное достижение! В Тингене вместе с пригородами живут сотни тысяч людей, а нас, таких вот «одаренных», от силы человек тридцать. Ну, я так думаю… Это если не считать всяких сектантов и чернокнижников, прячущихся по подвалам…</p><p>Не дав Клейну вставить и слова, она, словно вновь обретя былую живость, прижала кулачки к груди:</p><p>— И среди этих тридцати с лишним человек львиная доля — это Последовательность 9! Ой, кажется, меня опять куда-то не туда понесло…</p><p>— Пустяки, это тоже крайне полезная информация, — Клейн только того и ждал, чтобы разговорчивая секретарша продолжала сыпать подробностями.</p><p>— В общем, стать Потусторонним — это очень, очень круто! — в очередной раз повторила Розанна. — А полный Путь, которым владеет наша Церковь, берет свое начало с зелья «Бессонный». Последовательность 9 — «Бессонный»!</p><p>«Так я и думал…» — едва заметно кивнул Клейн, пока неугомонная девушка продолжала щебетать:</p><p>— Судя по названию, ты уже догадался: эти ребята могут бодрствовать всю ночь напролет. А днем им хватает буквально трех-четырех часов, чтобы полностью восстановить силы. Ох, обзавидуешься… Хотя нет, вру, ни капли не завидую! Здоровый сон — величайший дар Богини и настоящее блаженство!</p><p>— На чем я остановилась? Ах да, «Бессонным» свет не нужен, они видят сквозь кромешную тьму. И чем гуще ночь, тем они сильнее. Причем сильнее во всем: физическая мощь, духовная интуиция, скорость реакции! Конечно, они способны чуять таящиеся во мраке угрозы, но если натыкаются на тварь, которую голыми руками не возьмешь, всё равно хватаются за пули для охоты на демонов и прочий арсенал. Мой отец как раз был «Бессонным».</p><p>Прежде чем юноша успел задать следующий вопрос, Розанна сама продолжила:</p><p>— Следующая ступень — Последовательность 8, «Полуночный поэт». А за ней идет Последовательность 7 — «Кошмар».</p><p>«Кошмар»? Клейн мгновенно вспомнил, как Данн Смит хозяйничал в его сновидениях, и многозначительно переспросил:</p><p>— Капитан?</p><p>— Ты в курсе? — губы мисс Розанны вытянулись в идеальную букву «О».</p><p>— Капитан однажды навестил меня во сне… — бросив взгляд по сторонам, Клейн перешел на театральный шепот.</p><p>— Теперь ясно… — прозрев, таким же шепотом отозвалась девушка.</p><p>Сделав глоток из стоящей рядом кофейной чашки, она с придыханием произнесла:</p><p>— На весь наш Тинген у Церкви от силы двое спецов седьмой Последовательности. И капитан — один из них! Да он даже в столичной епархии Баклунда считался бы шишкой. Держу пари, некоторые дьяконы и в подметки ему не годятся!</p><p>— Кто бы мог подумать, что наш капитан — такая важная птица, — с улыбкой поддержал ее Клейн.</p><p>Признаться честно, после того полуночного представления Данна Смита, Клейн и сам нутром чуял, что этот мужик — Потусторонний не из робкого десятка.</p><p>— А то! — горделиво расправила плечи Розанна.</p><p>Тут же ее мысли совершили очередной кульбит, и она с досадой поморщилась: — А вот что там дальше, выше седьмой ступени, я понятия не имею. Думаю, во всем нашем отряде эту тайну знает лишь капитан.</p><p>— А как насчет начальных ступеней других Путей? Тех самых, неполных, — удовлетворенно перевел русло беседы Клейн.</p><p>Стоит признать, описанный Розанной «Бессонный» во многом соответствовал его представлениям о магии. Вот только это было совершенно не то, к чему он стремился! Идеальная Последовательность 9 в понимании Клейна должна была открывать доступ к бездне мистических знаний, которые помогли бы ему разгадать тайну своего перемещения и проложить дорогу домой.</p><p>Поразмыслив пару секунд, Розанна вздохнула:</p><p>— Если честно, я в эти дебри особо не лезу. Знаю только, что в наших архивах таких обрывков больше, чем у других Церквей — Богиня ведь еще и Матерь Тайн… Ну, навскидку, два или три варианта наберется. Некоторые оперативники вечно ходят ледяные как смерть, жуть просто берет, да и пахнут как-то странно. А другие… взять того же старину Нила — он ходячая энциклопедия! Знает кучу всяких забавных ритуалов. Дай-ка вспомню… Он как-то обмолвился, как называется его девятая Последовательность, ну, то есть само зелье… Точно! «Тайноведец»!</p><p>«Знает кучу ритуалов? Тайноведец? Звучит как раз в моем вкусе!» — сердце Клейна радостно екнуло.</p><p>— А еще я знаю название одной седьмой Последовательности из тех самых, неполных цепочек! — поймав кураж, хвастливо выдала Розанна, вспомнив еще кое-что.</p><p>— И какое же? — сгорая от любопытства, пододвинулся ближе юноша.</p><p>«В эпоху, когда высшие ранги вымерли словно мамонты, седьмая ступень — это, почитай, элита Церкви!»</p><p>Озарившись сладкой улыбкой, девушка с самодовольным видом провозгласила:</p><p>— «Медиум»!</p><p>— Мадам Дейли? — на автомате сопоставил факты Клейн.</p><p>Первоначальное удивление быстро уступило место трезвой логике: только маг седьмой ступени способен проворачивать такие спиритические фокусы, как Дейли!</p><p>Глаза Розанны вновь приняли форму блюдец, и она неверяще выдохнула:</p><p>— Да откуда ты всё знаешь⁈</p><p>— Я имел удовольствие познакомиться с мадам Дейли лично, — не стал темнить парень.</p><p>— Вот оно что… — Розанна мечтательно вздохнула. — Если бы можно было перескочить сразу на «Медиума» и стать такой же крутой, как мадам Дейли, я бы тоже пошла в Потусторонние. Ну, или как минимум всерьез обдумала бы эту идею… минут десять так точно.</p><p>— Да, мадам Дейли — это просто живое воплощение всех фантазий об оккультизме, — слегка сгущая краски, согласился Клейн.</p><p>Добившись своего и выудив всю необходимую информацию, он поболтал с секретаршей еще пару минут, а затем, учтиво приподняв цилиндр, откланялся.</p><p>Спупускаясь по лестнице, Клейн вдруг замер и рефлекторно прижал ладонь к нагрудному карману, где лежали купюры.</p><p>Извлекши вожделенные двенадцать золотых фунтов, он намертво стиснул их в левом кулаке и засунул руку глубоко в карман брюк. Вынимать ее он категорически не желал, а на губах сама собой расплылась блаженная улыбка.</p><p>Законы его родного мира диктовали непреложное правило: разжился деньгами — устрой пир горой!</p><p>Сегодня вечером он накормит сестру по-настоящему королевским ужином!</p></section><section><title><p>Глава 23 Вспомогательное оружие</p></title><p>Глава 23 Вспомогательное оружие</p><p>Шагая по улице Зутланд и подставляя лицо влажному, душному ветерку, окрыленный Клейн вдруг вспомнил об одной немаловажной детали.</p><p>Вся его наличность сейчас сводилась к трем жалким медякам. Дорога домой, на улицу Железного Креста, в общественном экипаже обошлась бы в четыре пенни. Совать кучеру бумажную банкноту в один золотой фунт ради сдачи было бы сродни тому, как если бы в прошлой жизни он расплатился стоюаневой купюрой за грошовую бутылку воды. Не то чтобы это было категорически невозможно, просто гордость не позволяла так опозориться.</p><p>«Потратить три пенни, чтобы проехать три километра, а остаток пути отшагать на своих двоих?» — сунув руку в карман брюк, Клейн сбавил шаг, перебирая в уме альтернативные варианты.</p><p>«Исключено!» — эта нелепая мысль была отвергнута почти мгновенно.</p><p>Во-первых, пешая прогулка отняла бы уйму времени. А во-вторых, разгуливать по улицам, имея за пазухой баснословные двенадцать фунтов — затея донельзя безрассудная и опасная!</p><p>К тому же, опасаясь, что Ночные Ястребы приберут револьвер к рукам, он намеренно оставил его дома. Случись сейчас какая-нибудь чертовщина, связанная со смертью Уэлча, — и ему банально нечем будет защищаться!</p><p>«Может, заскочить в ближайший банк и разменять бумажку? Нет, бред. Отвалить пять тысячных комиссии? Непозволительная роскошь!» — Клейн беззвучно покачал головой. От одной лишь мысли о потерянных деньгах сердце обливалось кровью!</p><p>Отбрасывая варианты один за другим, он вдруг просиял, заметив неподалеку магазинчик мужской одежды и шляп!</p><p>Ну конечно! Самый простой и элегантный выход — купить что-нибудь не слишком дорогое и получить сдачу.</p><p>Костюм, сорочка, жилет, брюки, туфли или добротная трость — всё это и так значилось в списке грядущих трат. Рано или поздно раскошелиться бы пришлось!</p><p>«Правда, с одеждой одна морока: нужно мерять. К тому же Бенсон разбирается в тканях куда лучше моего и торгуется как дьявол. Пожалуй, с гардеробом подожду его возвращения…»</p><p>«Тогда, может, трость?»</p><p>А вот это идея! Как гласит мудрая поговорка: трость — лучшее оружие джентльмена, способное заменить половину монтировки. Револьвер в одной руке, трость в другой — вот истинный боевой стиль человека викторианской эпохи!</p><p>Приняв окончательное решение, Клейн круто развернулся и уверенно переступил порог галантереи Вилкера.</p><p>Внутреннее убранство лавки мало чем отличалось от магазинов его родного мира. Вдоль левой стены тянулись ряды строгих фраков и сюртуков. В центре красовались сорочки, брюки, изящные жилеты и пестрые галстуки. Правая же сторона была отведена под застекленные витрины, где в ряд выстроились начищенные до блеска туфли и высокие сапоги.</p><p>— Чего изволите, сэр? — навстречу ему учтиво поклонился продавец в белоснежной рубашке и красном жилете.</p><p>В Королевстве Лоэн знатные, властные и сказочно богатые джентльмены отдавали предпочтение сдержанной классике: белым сорочкам и угольно-черным костюмам, жилетам и брюкам. Чтобы разбавить эту цветовую скуку и визуально отделить хозяев жизни от прислуги, лакеям, продавцам и официантам вменялось носить яркие, кричащие оттенки.</p><p>У женщин всё обстояло с точностью до наоборот: дамы высшего света блистали нарядами всех мыслимых цветов и роскошью отделки, тогда как горничным полагалась лишь строгая черно-белая униформа.</p><p>Выслушав приветливый вопрос, Клейн на секунду задумался и выдал:</p><p>— Трость. Потяжелее и покрепче.</p><p>«Такую, чтоб собачью башку разнести с одного удара!»</p><p>Клерк в красном жилете незаметно, но цепко смерил гостя оценивающим взглядом, провел его вглубь зала и указал на стойку в самом углу:</p><p>— Вот эта, с золотой инкрустацией, вырезана из железного дерева. Исключительно увесистая и твердая вещь. Обойдется в одиннадцать сулей и семь пенни. Желаете примериться?</p><p>«Одиннадцать сулей и семь пенни⁈ Да вы тут вконец ополоумели⁈ Подумаешь, золотом помазали!» — мысленно ахнул от возмущения Клейн.</p><p>Но лицо его осталось непроницаемым. Слегка кивнув, он бросил:</p><p>— Извольте.</p><p>Продавец бережно снял трость со стенда и передал ее клиенту с таким трепетом, будто до смерти боялся, что тот уронит и повредит драгоценный товар.</p><p>Едва пальцы сомкнулись на рукояти, Клейн тут же ощутил пугающую тяжесть. Попробовав сделать пробный взмах, он с досадой осознал, что орудовать такой дубиной быстро и технично ему явно не по силам.</p><p>— Тяжеловата, — с облегчением выдохнув, покачал головой парень.</p><p>И это была чистая правда, а вовсе не дешевая отговорка!</p><p>Вернув железодеревянное изделие на место, клерк принялся указывать на другие образцы:</p><p>— Тогда взгляните на эти. Вот эта, из грецкого ореха, творение мистера Хейса — лучшего мастера в Тингене. Десять сулей и три пенни. Вот эта — из мореного дерева, с серебряным набалдашником, крепка как сталь. Семь сулей и шесть пенни. А эта выточена из сердцевины белого боли, также в серебре. Обойдется в семь сулей и десять пенни…</p><p>Клейн придирчиво взвесил каждую в руке, находя их баланс вполне приемлемым. Затем пару раз щелкнул по дереву костяшками пальцев, прикидывая плотность древесины. И, наконец, остановил свой выбор на самом бюджетном варианте.</p><p>— Беру эту, из мореного дерева, — указал он на трость в руках продавца.</p><p>— Прекрасный выбор, сэр. Прошу к кассе. И помните: если со временем на ней появятся царапины или пятна, мы с радостью отполируем ее для вас совершенно бесплатно, — продавец в красном жилете галантно указал путь.</p><p>Воспользовавшись моментом, Клейн разжал кулак, в котором прятал свои баснословные сбережения, и аккуратно отделил одну из купюр номиналом в один фунт.</p><p>— С вас семь сулей и шесть пенни, сэр, — расплылся в почтительной улыбке кассир.</p><p>Парень честно пытался до последнего держать марку истинного аристократа, но, протягивая золотой фунт, всё же не сдержался:</p><p>— Скидку не сделаете?</p><p>— Сэр, это исключительно ручная работа, себестоимость весьма высока, — тут же встрял продавец. — К тому же, хозяина сейчас нет на месте, а мы не уполномочены сбрасывать цену.</p><p>Кассир сокрушенно закивал:</p><p>— Прошу прощения, сэр.</p><p>— Что ж, ладно, — Клейн вручил банкноту и принял из рук клерка черную трость с серебряным набалдашником.</p><p>В ожидании сдачи он отошел на пару шагов в сторону и, слегка размахнувшись, проверил аэродинамику своего нового «вспомогательного оружия».</p><p>Вшух! Вшух! Вшух!</p><p>Звук разрезаемого воздуха вышел густым, свистящим и хлестким. Клейн удовлетворенно кивнул.</p><p>Взглянув на стойку в ожидании своих купюр и монет, он внезапно застыл. Продавец в красном жилете в ужасе отскочил на добрых пару метров, а кассир и вовсе вжался в угол, слившись с висящей на стене двустволкой.</p><p>Огнестрельное оружие в Королевстве Лоэн подлежало частичному ограничению. Для владения стволом требовалась либо лицензия на все виды гражданского оружия, либо разрешение на охоту. Но даже они не давали права на хранение армейских образцов: магазинных винтовок, паровых ружей высокого давления или шестиствольных картечниц Гатлинга.</p><p>Универсальная лицензия позволяла приобретать любые гражданские стволы, однако получить ее было сущим адом — порой даже влиятельным коммерсантам отказывали без объяснения причин. С охотничьим билетом дела обстояли проще: его мог справить любой фермер с окраины. Правда, ограничивался он лишь дробовиками и строго лимитированным количеством единиц. Поэтому многие зажиточные горожане оформляли именно его, уповая на ружье в случае крайней нужды — прямо как этот перепуганный кассир.</p><p>…Глядя на вжавшихся в стену, бледных клерков, Клейн почувствовал, как у него нервно дернулась щека. Выдавив из себя сухой смешок, он произнес:</p><p>— Превосходно. Баланс идеален. Я полностью доволен.</p><p>Убедившись, что буйный клиент не собирается никого калечить, кассир заметно обмяк и дрожащими руками протянул сдачу.</p><p>Приняв деньги, Клейн бегло пересчитал их: две бумажки по пять сулей, две — по одному, плюс медные монеты номиналом в пять и один пенни. Внутренняя жаба одобрительно квакнула.</p><p>Выдержав двухсекундную паузу и наплевав на косые взгляды торговцев, он с дотошностью ростовщика проверил каждую банкноту на просвет, убеждаясь в наличии водяных знаков и защитных узоров.</p><p>Лишь удостоверившись в подлинности, Клейн распихал медяки и купюры по разным карманам, изящно оперся на трость, поправил цилиндр и с достоинством истинного лорда покинул лавку. Гулять так гулять — он раскошелился на безрельсовый омнибус и, потратив шесть пенни с одной пересадкой, благополучно добрался до дома.</p><p>Заперев дверь на засов, юноша трижды пересчитал оставшиеся одиннадцать фунтов и двенадцать сулей, надежно спрятал их в ящик стола и наконец-то извлек револьвер с латунным барабаном и деревянной рукоятью.</p><p>Цок, цок, цок!</p><p>Пять латунных патронов со звоном выкатились на столешницу. Вместо них Клейн методично, один за другим, загнал в каморы серебристые «пули для охоты на демонов», украшенные сложной вязью и темными священными эмблемами.</p><p>Как и прежде, зарядил он лишь пять штук, оставив одну камору пустой ради безопасности. Извлеченные боеприпасы вместе с оставшимся резервом скрылись в недрах жестяной банки.</p><p>Щёлк!</p><p>Барабан хищно клацнул, вставая на место, и на душе у Клейна моментально полегчало.</p><p>Поймав кураж, он сунул револьвер в подмышечную кобуру, затянул ремешки и принялся отрабатывать движения: отстегнуть застежку, выхватить ствол, прицелиться. Раз за разом, до изнеможения. Когда руки начинали нещадно ныть, он делал передышку и продолжал тренировку. Занятие это увлекло его настолько, что очнулся он лишь тогда, когда за окном сгустились сумерки, а в коридоре заскрипели половицы под ногами возвращающихся соседей.</p><p>Фух! — с шумом выдохнув спертый воздух, Клейн вернул оружие в ножны.</p><p>Только сейчас он соизволил скинуть парадный костюм с жилетом, облачился в привычную желто-коричневую домашнюю куртку и принялся разминать забитые мышцы.</p><p>Топ, топ, топ. Шаги замерли у двери. В скважине лязгнул ключ, механизм щелкнул.</p><p>Мелисса, чьи черные волосы шелковистым каскадом рассыпались по плечам, переступила порог. Ее носик едва заметно, словно у настороженного зверька, дрогнул. Скользнув взглядом по девственно холодной печурке, девушка заметно поникла, а искорки в ее глазах погасли.</p><p>— Клейн, давай я разогрею вчерашние остатки. Бенсон, наверное, вернется уже завтра, — с грустью в голосе предложила она.</p><p>Парень, не вынимая рук из карманов, непринужденно прислонился к краю стола и широко улыбнулся:</p><p>— Отменяется. Сегодня ужинаем в ресторане.</p><p>— В ресторане? — Мелисса захлопала ресницами, решив, что ослышалась.</p><p>— Как насчет «Серебряной Короны» на улице Нарциссов? Говорят, там кормят просто отменно, — небрежно закинул удочку Клейн.</p><p>— Н-но… — девушка окончательно растерялась.</p><p>Юноша не смог сдержать самодовольной улыбки:</p><p>— Будем отмечать моё трудоустройство!</p><p>— Ты нашел работу⁈ — голос Мелиссы взлетел на октаву. — Н-но разве собеседование в университете не завтра?</p><p>— Я о другом месте, — Клейн торжественно извлек из ящика увесистую пачку банкнот. — Представляешь, они даже выплатили мне жалованье за четыре недели вперед!</p><p>Уставившись на золотые фунты и сули, Мелисса распахнула глаза так широко, что те едва не выпали из орбит:</p><p>— Великая Богиня… Куда же… куда же ты устроился⁈</p><p>Вопрос застал парня врасплох. Тщательно подбирая слова, он выдал заранее заготовленную легенду:</p><p>— В охранное предприятие, которое специализируется на поиске, выкупе и защите древних артефактов. Им как раз позарез нужен был историк-консультант. Контракт на пять лет, три фунта в неделю.</p><p>— Так вот из-за чего ты вчера сам не свой ходил… — после недолгого молчания прошептала девушка.</p><p>Клейн поспешно закивал, развивая легенду:</p><p>— Именно. Должность преподавателя в университете, конечно, звучит престижнее. Но признаться честно, эта работа мне куда больше по душе.</p><p>— Знаешь… а ведь это и правда здорово, — на лице сестры расцвела ободряющая улыбка, в которой читались одновременно и гордость, и жгучее любопытство. — Но с чего бы им отваливать тебе столько денег авансом?</p><p>— А с того, что нам пора переезжать! Нам нужен дом просторнее, и, самое главное — с собственным ватерклозетом! — растянув губы в довольной ухмылке, парень театрально развел руками.</p><p>Он чувствовал себя на вершине мира. Его план был безупречен, оставалось лишь добавить коронное «Сюрприз!».</p><p>Однако Мелисса вдруг застыла, а затем затараторила с пугающей скоростью, явно нервничая:</p><p>— Клейн, послушай, нам ведь и здесь неплохо живется! Да, я иногда бурчу насчет уборной, но это так, от вредности. Помнишь Дженни, нашу бывшую соседку? Когда ее отец покалечился и потерял место, им пришлось съехать в трущобы на Нижней улице. Пятеро человек ютятся в одной крохотной каморке! Трое спят на ярусах, двое на полу, да еще и думают, не пустить ли кого-нибудь шестого на свободный метр линолеума…</p><p>— Нам сказочно повезло в сравнении с ними! Прошу тебя, не спускай заработанное на такие глупости! Тем более… тем более я так люблю выпечку из пекарни миссис Слин…</p><p>«Сестренка, ну кто так ломает кайф? Ты же весь сценарий мне запорола…» — Клейн слушал её тираду с абсолютно ошарашенным, тупым выражением лица.</p></section><section><title><p>Глава 24 Бережливое ведение хозяйства</p></title><p>Глава 24 Бережливое ведение хозяйства</p><p>За окном золотистые лучи заходящего солнца медленно сменялись вечерними сумерками. Глядя прямо в глаза Мелиссе, Клейн на мгновение потерял дар речи — все заранее заготовленные аргументы разом вылетели у него из головы.</p><p>Легонько кашлянув, он лихорадочно зашевелил мозгами и произнес:</p><p>— Мелисса, это вовсе не пустая трата денег. Посуди сама: если к нам в гости заглянут коллеги Бенсона или мои сослуживцы, неужели мы будем принимать их в этих убогих стенах? А когда мы с Бенсоном обзаведемся семьями, прикажешь нашим женам тоже спать на двухъярусной кровати?</p><p>— Но ведь у вас еще даже невест нет. Можно же немного подождать и скопить побольше денег, — с безупречной логикой парировала Мелисса.</p><p>— Нет, Мелисса, таковы неписаные правила общества, — Клейн почувствовал, как у него начинает болеть голова, и решил зайти с козырей. — Раз уж я получаю три фунта в неделю, то и жить должен соответственно статусу человека с таким доходом.</p><p>Признаться честно, имея за плечами опыт проживания в тесных коммуналках, юноша ничуть не тяготился нынешними условиями и чувствовал себя вполне комфортно. Однако именно этот опыт позволял ему ясно осознавать, насколько подобные условия неудобны для молодой девушки. К тому же, его главной целью было стать Потусторонним, погрузиться в изучение мистики и отыскать «дорогу» домой. В будущем ему неизбежно придется проводить в стенах дома различные магические ритуалы, а в переполненной любопытными соседями квартире это грозило обернуться серьезными проблемами.</p><p>Заметив, что Мелисса собирается вновь ринуться в бой, Клейн поспешно добавил:</p><p>— Не волнуйся, я и не замахиваюсь на отдельный особняк. Присматриваюсь к смежным домам. Главное — чтобы там был собственный санузел. К тому же, я сам обожаю хлеб, тингенские пироги и лимонные бисквиты из пекарни миссис Слин, так что мы можем в первую очередь подыскать жилье где-нибудь неподалеку от улицы Железного Креста или улицы Нарциссов.</p><p>Мелисса слегка поджала губы и, выдержав недолгое молчание, всё же медленно кивнула.</p><p>— К тому же я вовсе не тороплюсь с переездом, нам всё равно нужно дождаться возвращения Бенсона, — с улыбкой продолжил Клейн. — Иначе он откроет дверь и с ужасом воскликнет: «Где мои вещи? Где мои брат с сестрой? Где мой дом⁈ Туда ли я вообще попал? О Богиня, скажи, что это лишь дурной сон! Как могло случиться, что я уехал на пару дней, а вернувшись, лишился собственного дома!»</p><p>Он так искусно скопировал интонации старшего брата, что глаза Мелиссы невольно изогнулись полумесяцами, а на щеках проступили очаровательные ямочки.</p><p>— Нет, мистер Фрэнки непременно подстерег бы его у самого входа и потребовал сдать ключи от квартиры, так что Бенсон даже подняться наверх не смог бы, — ехидно прошлась девушка по их алчному и скупому домовладельцу.</p><p>В семье Моретти давно вошло в привычку по поводу и без отпускать шуточки в адрес мистера Фрэнки. И завел эту традицию не кто иной, как их старший брат Бенсон.</p><p>— Вот-вот, он бы ни за что не стал раскошеливаться на замену замков ради новых жильцов, — с улыбкой поддакнул Клейн и, указав на дверь, галантно предложил: — Леди Мелисса, не желаете ли отпраздновать сие событие в ресторане «Серебряная Корона»?</p><p>Девушка едва слышно вздохнула и ответила:</p><p>— Клейн, ты ведь знаешь Селену? Мою однокурсницу и лучшую подругу.</p><p>Селена? В сознании Клейна тут же всплыл образ девчонки с длинными винно-красными волосами и глубокими карими глазами. Ее родители, будучи истовыми прихожанами Богини Вечной Ночи, благословили дочь именем святой Селены. Ей еще не исполнилось и шестнадцати, она была на полгода младше Мелиссы и отличалась на редкость жизнерадостным, открытым и бойким нравом.</p><p>— Да, — кивнул Клейн, давая понять, что помнит Селену Вуд.</p><p>— Ее старший брат Крис работает солиситором и сейчас зарабатывает почти три фунта в неделю, а его невеста подрабатывает машинисткой, — сначала Мелисса обрисовала ситуацию, а затем продолжила: — Они обручены уже больше четырех лет, но ради того, чтобы обеспечить себе достойную и стабильную жизнь в браке, до сих пор откладывают каждый грош. Они всё еще не пошли к алтарю и планируют ждать как минимум еще год. По словам Селены, так поступают почти все люди круга ее брата, поэтому женятся они обычно не раньше двадцати восьми лет. Тебе тоже нужно готовиться заранее, копить деньги и не бросать их на ветер.</p><p>«Я ведь просто предложил поужинать в ресторане, к чему все эти нравоучения…» — Клейн слушал её, не зная, плакать ему или смеяться. Поразмыслив пару секунд, он сказал: — Мелисса, я уже сейчас получаю три фунта в неделю, а в будущем мое жалованье будет ежегодно расти. Тебе совершенно не о чем тревожиться.</p><p>— Но мы просто обязаны откладывать деньги на черный день! Что, если твое охранное предприятие внезапно обанкротится? У меня есть сокурсник, чей отец лишился места из-за банкротства компании и был вынужден перебиваться случайными заработками в порту. Их семья в одночасье оказалась на грани нищеты, и парню пришлось бросить учебу, — с совершенно серьезным видом продолжала убеждать брата девушка.</p><p>…У Клейна опустились руки, и он устало потер лицо:</p><p>— Понимаешь, это… это предприятие тесно связано с правительством. Да, работает на правительство. Так что обанкротиться вот так просто оно не может.</p><p>— Но ведь и правительство не отличается стабильностью! Стоит после выборов смениться правящей партии, как летит с мест большинство чиновников, и начинается полнейшая неразбериха! — с завидным упорством гнула свою линию Мелисса.</p><p>«Сестренка, ну и глубоки же твои познания в политике…» — разрываясь между досадой и весельем, покачал головой юноша:</p><p>— Твоя взяла…</p><p>— Тогда я пущу вчерашние остатки на похлебку, а ты сходи и купи жареную рыбу, кусок говядины в перечном соусе, баночку сливок и, так и быть, захвати мне кружку имбирного пива. Как ни крути, а скромный праздник устроить всё же нужно.</p><p>Такую снедь частенько продавали с лотков уличные торговцы на Железном Кресте. Порция жареной рыбы обходилась пенни в шесть-восемь, скромный кусок говядины под перечным соусом стоил пять пенни, кружка имбирного пива — один, а маленькая баночка сливок весом около четверти фунта тянула на четыре медяка, хотя целый фунт сливок можно было взять всего за один суль и три пенни.</p><p>Прежний Клейн на каникулах всегда брал закупку провизии на себя, поэтому цены знал назубок. Прикинув в уме, парень понял, что на всё про всё потребуется примерно один суль и шесть пенни. Недолго думая, он выудил из пачки две купюры по одному сулю.</p><p>— Хорошо, — на этот раз Мелисса спорить не стала. Отложив сумку с тетрадями, она приняла деньги.</p><p>Глядя, как сестра, вооружившись баночкой для сливок и миской под остальную еду, легкой, пружинистой походкой направилась к выходу, Клейн немного поразмыслил и окликнул её:</p><p>— Мелисса, на сдачу купи немного фруктов.</p><p>Многие лоточники на улице Железного Креста скупали по дешевке залежалые или подпорченные фрукты из других районов. Местных жителей это нисколько не возмущало, ведь стоили такие лакомства сущие гроши. Достаточно было принести их домой и срезать гниль, чтобы насладиться сладкой мякотью — вполне доступное удовольствие.</p><p>Произнеся это, Клейн быстро подошел к ней, выгреб из кармана брюк оставшиеся медные пенни и вложил их прямо в ладонь сестры.</p><p>— А? — карие глаза Мелиссы непонимающе и растерянно уставились на брата.</p><p>Клейн отступил на пару шагов и мягко улыбнулся:</p><p>— Заскочи к миссис Слин и порадуй себя кусочком лимонного бисквита.</p><p>Девушка приоткрыла рот, растерянно заморгала, но в итоге из нее вырвалось лишь одно слово: «Хорошо».</p><p>Она резко развернулась, распахнула дверь и с громким топотом умчалась вниз по лестнице.</p><p>…………</p><p>Река плавно несла свои воды сквозь город, а по ее берегам выстроились стройные ряды кипарисов и кленов. Воздух здесь был настолько свежим и чистым, что от него едва ли не кружилась голова.</p><p>Приехавший улаживать дела с собеседованием Клейн, пряча за пазухой револьвер и опираясь на трость, спустился из общественного экипажа, поездка на котором обошлась ему в шесть пенни. По вымощенной цементом аллее он неспешно зашагал в сторону утопающего в зелени трехэтажного кирпичного здания — административного корпуса Тингенского университета.</p><p>«Не зря это заведение считается одним из двух самых прославленных университетов Лоэна…» — шагая по дорожке, мысленно восхищался Клейн, оказавшийся здесь «впервые».</p><p>На фоне этого великолепия университет Хой на противоположном берегу реки казался откровенной дырой.</p><p>— И-раз! И-раз!</p><p>Ритмичные выкрики становились всё громче. Две академические лодки стремительно неслись вниз по течению реки Хой, а деревянные весла слаженно и четко взрезали водную гладь.</p><p>Лодочные гонки были невероятно популярны во всех высших учебных заведениях Королевства Лоэн. Даже Клейн, чья бедность вынуждала выживать исключительно за счет стипендии, в свое время состоял в гребном клубе вместе с Уэлчем и остальными, орудуя веслом весьма искусно.</p><p>— Юность бьет ключом… — остановившись у берега, с легкой тоской вздохнул юноша.</p><p>Пройдет всего неделя, и эта суета стихнет — студенты разъедутся на летние каникулы.</p><p>По тенистой аллее парень дошел до массивного серого кирпичного корпуса. Отметившись у портье, он беспрепятственно прошел внутрь и, повинуясь мышечной памяти, быстро отыскал нужный кабинет, где его принимали в прошлый раз.</p><p>Тук! Тук-тук! Он вежливо постучал костяшками пальцев по полуоткрытой створке.</p><p>— Входите, — раздался изнутри мужской голос.</p><p>Глядя на вошедшего Клейна, сидевший за столом преподаватель средних лет в белоснежной сорочке и строгом черном фраке слегка нахмурил брови:</p><p>— До начала собеседования еще целый час.</p><p>— Мистер Стоун, вы меня помните? Я ученик старшего доцента Коэна, Клейн Моретти. Вы читали мое рекомендательное письмо, — с вежливой улыбкой сняв шляпу, напомнил парень.</p><p>Хавен Стоун задумчиво погладил густую черную бороду и непонимающе уточнил:</p><p>— У вас ко мне какое-то дело? Сам я собеседования не провожу.</p><p>— Видите ли, я уже нашел место и не планирую участвовать в сегодняшнем отборе, — прямо озвучил цель своего визита Клейн.</p><p>— Вот оно что… — Хавен Стоун понимающе закивал. Поднявшись из-за стола, он протянул гостю правую руку. — Примите мои поздравления. Вы на редкость учтивый молодой человек. Я непременно передам ваши слова господину профессору и старшим доцентам.</p><p>Клейн ответил на рукопожатие, намереваясь обменяться еще парой дежурных фраз и откланяться, как вдруг за спиной раздался до боли знакомый голос:</p><p>— Моретти? Ты нашел другую работу?</p><p>Развернувшись, юноша увидел седовласого старца с резкими, глубокими чертами лица, на котором, впрочем, почти не было морщин. Глубоко посаженные темно-синие глаза взирали на него с живым интересом, а на плечах идеально сидел строгий черный фрак.</p><p>— Доброе утро, наставник. Мистер Азик, — поспешно поклонился Клейн. — Какими судьбами вы здесь?</p><p>Этим старцем был не кто иной, как его университетский наставник — старший доцент кафедры истории университета Хой, господин Квентин Коэн. Рядом с ним стоял мужчина средних лет с бронзовым загаром, держа в руке свернутую газету. Гладко выбритое лицо без усов и бороды, классическая шляпа, темные волосы и карие глаза с удивительно мягкими чертами лица — всё это создавало образ человека, повидавшего жизнь. В его взгляде читалась непередаваемая вековая мудрость, а под правым ухом притаилась едва заметная черная родинка.</p><p>Клейн прекрасно знал его. Это был преподаватель исторического факультета, мистер Азик, который частенько выручал прежнего владельца тела во время учебы. Он обожал вступать в жаркие дискуссии с наставником Коэном, и их взгляды редко сходились. Впрочем, несмотря на постоянные споры, связывала их крепкая дружба, иначе они не стали бы проводить столько времени за совместными беседами.</p><p>Коэн сдержанно кивнул и произнес размеренным, успокаивающим тоном:</p><p>— Мы с Азиком приехали на академическую конференцию. Так куда ты устроился?</p><p>— В охранное предприятие, которое занимается поиском, скупкой и защитой древних реликвий. Им как раз понадобился профессиональный консультант с окладом в три фунта в неделю, — слово в слово повторил Клейн легенду, рассказанную вчера сестре, и добавил: — Сами знаете, наставник, мне куда больше по душе докапываться до скрытых тайн прошлого, нежели подводить под них сухую теоретическую базу.</p><p>Коэн медленно, с достоинством кивнул:</p><p>— Каждый волен сам выбирать свой путь. И тот факт, что ты нашел в себе благоразумие приехать в Тингенский университет и предупредить о своем решении, а не просто пропал без вести, делает тебе честь.</p><p>В этот момент в разговор вмешался Азик:</p><p>— Клейн, ты случайно не в курсе, что стряслось с Уэлчем и Наей? В газетах пишут, что они стали жертвами жестокого ограбления.</p><p>«Дело переквалифицировали в ограбление со взломом? И уже раструбили в прессе?» — Клейн на секунду опешил, но, тщательно подбирая слова, ответил:</p><p>— Если честно, я и сам не до конца понимаю, что произошло. Незадолго до этого Уэлч раздобыл дневник, принадлежавший семье Антигон из Соломоновой империи Четвертой Эпохи, и позвал меня помочь с расшифровкой. Я наведывался к нему пару дней, а потом с головой ушел в поиски работы. Буквально пару дней назад полиция тоже приходила ко мне с расспросами.</p><p>Он нарочно обронил названия «Соломонова империя» и «семья Антигон», надеясь, что двое преподавателей истории смогут пролить свет на эти загадки.</p><p>— Четвертая Эпоха… — хмурясь, пробормотал себе под нос Коэн.</p><p>Мистер Азик, обладатель бронзового загара и глаз, полных вековой мудрости, сперва застыл как вкопанный. Затем он шумно втянул воздух и принялся растирать висок левой рукой, в которой всё еще сжимал газету:</p><p>— Антигон… До боли знакомое имя… Но хоть убей, не могу вспомнить, где я его слышал…</p></section><section><title><p>Глава 25 Церковь</p></title><p>Глава 25 Церковь</p><p>Бормоча это себе под нос, мистер Азик бессознательно покосился на Квентина Коэна, словно ища у него подсказки или внезапного озарения.</p><p>Коэн, чьи глубоко посаженные темно-синие глаза смотрели предельно серьезно, без малейших колебаний покачал головой:</p><p>— Ни малейшего понятия.</p><p>— … Что ж, видимо, всё дело в схожести корней слов, — опустив левую руку, Азик усмехнулся собственной доверчивости.</p><p>Клейн, несколько разочарованный таким исходом, всё же не удержался и добавил:</p><p>— Наставник, мистер Азик, вы же знаете, как сильно я увлечен исследованием и реконструкцией истории Четвертой Эпохи. Если вдруг что-нибудь вспомните или наткнетесь на новые материалы, не сочтите за труд написать мне.</p><p>— Договорились, — благосклонно отозвался седовласый старший доцент Коэн, чье расположение к юноше после сегодняшнего визита заметно возросло.</p><p>Азик тоже кивнул, соглашаясь:</p><p>— Адрес всё тот же?</p><p>— Пока да, но мы планируем переезд. Как только устроимся на новом месте, я обязательно пришлю вам весточку, — с должным почтением ответил Клейн.</p><p>Старший доцент Коэн слегка покачал черной тростью:</p><p>— Тебе и впрямь давно пора сменить обстановку на что-то более приличное.</p><p>В этот момент взгляд Клейна скользнул по зажатой в руке Азика газете. Тщательно подбирая слова, он поинтересовался:</p><p>— Наставник, мистер Азик, а что вообще в прессе пишут о деле Уэлча и Наи? Мне доводилось слышать лишь скупые крохи от офицеров, ведущих расследование.</p><p>Азик уже было открыл рот, чтобы ответить, но старший доцент Коэн, чье лицо еще не было изрезано глубокими морщинами, вдруг потянулся к золотой цепочке на своем черном фраке и извлек карманные часы.</p><p>Щелк!</p><p>Откинув крышку и сверившись с циферблатом, он нетерпеливо стукнул тростью:</p><p>— Конференция вот-вот начнется, Азик. Нам пора подниматься. Оставь газету Моретти.</p><p>— И то верно, — Азик протянул прочитанную газету юноше. — Вынуждены тебя покинуть. Не забывай писать! Наши с Коэном адреса прежние — исторический факультет университета Хой, ха-ха.</p><p>Рассмеявшись, он развернулся и вместе с Коэном покинул кабинет.</p><p>Клейн приподнял шляпу, учтиво провожая наставников взглядом. Лишь дождавшись, пока они скроются из виду, он распрощался с хозяином кабинета Хавеном Стоуном, прошел по коридору и неспешным шагом покинул трехэтажное здание из серого кирпича.</p><p>Выйдя на залитую солнцем улицу, он перехватил трость поудобнее, развернул шуршащие листы и взглянул на заголовок:</p><p>«Тингенская утренняя газета».</p><p>«А ведь в Тингене просто тьма всякой прессы… „Утренняя“, „Вечерняя“, „Честный вестник“, „Баклунд Дейли“, „Вестник Тассока“, „Семейный журнал“, „Литературное обозрение“…» — стоило Клейну лишь напрячь память, как в голове всплыло с десяток названий. Разумеется, часть из них печаталась далеко за пределами города и попадала на прилавки благодаря слаженной сети распространения по паровым железным дорогам.</p><p>В нынешнюю эпоху, когда промышленное производство бумаги и печатное дело шагнули далеко вперед, цена свежей газеты упала до одного пенни, сделав новости доступными для самых широких слоев населения.</p><p>Не тратя времени на передовицы, Клейн быстро отыскал в колонке криминальной хроники заметку о «жестоком убийстве с целью ограбления».</p><p>«…Как сообщают источники в полиции, место преступления в резиденции мистера Макговерна представляло собой поистине ужасающую картину. Из дома бесследно исчезли всё золото, ювелирные украшения, банкноты, а также любые ценные вещи, которые можно было унести в руках. Грабители не побрезговали даже медными пенни. Есть все основания полагать, что за этим стоит банда безжалостных и свирепых головорезов, готовых без колебаний расправиться с любым невинным свидетелем, имевшим несчастье запомнить их лица. Именно такая трагическая участь постигла мистера Макговерна и мисс Наю…»</p><p>«…Это открытое попирание законов Королевства! Неслыханный вызов общественной безопасности! Ни один добропорядочный гражданин не хотел бы оказаться на месте жертв! Впрочем, есть и хорошие новости: полиция уже вышла на след преступников и взяла под стражу главного подозреваемого. Редакция следит за развитием событий и будет держать вас в курсе в ближайших выпусках».</p><p>«Журналист: Джон Браунинг».</p><p>«Значит, всё сгладили и пустили по ложному следу…» — шагая по тенистой аллее, едва заметно кивнул Клейн.</p><p>Неспешно продолжая путь, он перевернул страницу, скользя взглядом по другим новостям и очередной главе печатающегося с продолжением бульварного романа.</p><p>Внезапно все волоски на его спине встали дыбом, а кожу закололо, словно тысячей невидимых ледяных игл.</p><p>За ним кто-то наблюдает? Изучает? Следит?</p><p>Тревожные мысли вспыхнули одна за другой, и к Клейну пришло смутное осознание происходящего.</p><p>Будучи на Земле, ему тоже доводилось порой инстинктивно чувствовать на себе чужой взгляд и находить его источник, но еще ни разу реакция тела не была настолько острой, а интуиция не кричала столь категорично!</p><p>Да и в обрывках памяти прежнего Клейна подобные ощущения никогда не были такими явными!</p><p>Неужели это эффект перемещения душ, или тот жуткий «ритуал на удачу» до предела обострил его шестое чувство?</p><p>Подавив дикий порыв немедленно завертеть головой в поисках соглядатая, Клейн, словно герой прочитанных детективов и просмотренных фильмов, плавно сбавил шаг, остановился, небрежно свернул газету и устремил задумчивый взгляд на неспешные воды реки Хой.</p><p>Затем, всё так же безмятежно любуясь пейзажами, он дюйм за дюймом повернул голову, а следом и всем корпусом плавно обернулся, незаметно просканировав всё окружающее пространство.</p><p>Деревья, подстриженные газоны, спешащие вдалеке стайки студентов — и ни единой подозрительной души.</p><p>И всё же Клейн мог поклясться чем угодно: за ним по-прежнему кто-то неотрывно наблюдал!</p><p>Какого черта…</p><p>Сердце Клейна забилось как сумасшедшее, барабанным боем отдаваясь в ушах, а кровь стремительными, горячими толчками понеслась по венам.</p><p>Он вновь развернул газету, полуприкрыв ею лицо, чтобы не выдать предательски дрогнувшую мимику.</p><p>Правая рука до белизны в костяшках стиснула трость, а левая в любой момент была готова нырнуть за отворот сюртука и выхватить револьвер.</p><p>Шаг, еще один, третий… Клейн продолжал свой неспешный променад, отчаянно цепляясь за маску безмятежности.</p><p>Чувство, будто его сверлят невидимым, оценивающим взглядом, никуда не исчезало, но и никакой внезапной атаки так и не последовало.</p><p>На негнущихся ногах миновав аллею, он добрался до остановки общественных экипажей и, хвала небесам, увидел, как к обочине как раз подкатывает вместительная повозка.</p><p>— До улицы Желез… до Зут… нет, до улицы Шампань, — на ходу меняя планы, выдал Клейн, раз за разом бракуя собственные идеи.</p><p>Изначально он хотел рвануть прямиком домой, но тут же сообразил, что может притащить этого неведомого, скрытого во мраке преследователя прямо к сестре. Затем мелькнула мысль умчаться на улицу Зутланд и броситься в ноги Ночным Ястребам — своим будущим коллегам, — но страх того, что именно этого от него и добиваются, заставил отказаться и от этой затеи. Спугнув дичь, он лишь выдаст свои связи с инквизицией. В итоге ему ничего не оставалось, кроме как ляпнуть первый попавшийся на ум адрес.</p><p>— Шесть пенни, — привычно отозвался кондуктор.</p><p>Клейн благоразумно не стал брать с собой золотые фунты, надежно спрятав их в тайнике. При нем было лишь две купюры по одному сулю. Поскольку на утреннюю дорогу сюда он потратил ровно шесть медяков, в карманах оставался ровно один суль и шесть пенни. Выгребши мелочь, он ссыпал ее в подставленную ладонь контролера.</p><p>Юркнув в салон и плюхнувшись на жесткое сиденье, Клейн почувствовал, как с глухим стуком закрывшейся двери тошнотворное, липкое чувство чужого взгляда наконец-то отступило!</p><p>Тяжело выдохнув, он с запозданием осознал, что его руки и ноги бьет мелкая, неудержимая дрожь.</p><p>Что делать?</p><p>Что делать дальше⁈</p><p>Уставившись в окно экипажа невидящим взглядом, Клейн лихорадочно искал выход.</p><p>Пока мотивы соглядатая покрыты мраком, нужно исходить из худшего — он жаждет его крови!</p><p>Отчаянные планы вспыхивали в голове и тут же летели в корзину. Не имея ни малейшего опыта в подобных шпионских играх, парень потратил добрых несколько минут, прежде чем сумел нащупать единственно верную нить.</p><p>Нужно во что бы то ни стало известить Ночных Ястребов! Лишь им под силу разгрести это паранормальное дерьмо!</p><p>Но заявляться к ним в лоб нельзя. Это мгновенно выдаст его связи, а именно этого преследователь и может добиваться…</p><p>Ухватившись за эту мысль, Клейн принялся набрасывать один сырой сценарий за другим, пока хаос в голове не выстроился в четкий, логичный план.</p><p>Фух!</p><p>Шумно выдохнув, он наконец-то вернул себе толику самообладания и уже осмысленно принялся следить за мелькающими за окном пейзажами.</p><p>До самой улицы Шампань поездка прошла гладко и без эксцессов. Но стоило Клейну ступить на мостовую, как давящее, леденящее душу ощущение чужого присутствия обрушилось на него с новой силой!</p><p>Изображая полнейшую безмятежность, парень покрепче перехватил газету с тростью и легкой, неспешной прогулочной походкой направился в сторону улицы Зутланд.</p><p>Вот только сворачивать на нее он не стал. Заложив петлю, Клейн вышел на улицу Красной Луны, раскинувшуюся прямо позади конторы Ястребов. Именно там, возвышаясь над уютной белой площадью, стоял величественный собор с остроконечными шпилями!</p><p>Собор Святой Селены!</p><p>Штаб-квартира Церкви Богини Вечной Ночи в Тингене!</p><p>Для добропорядочного прихожанина наведаться в храм в свой законный выходной, чтобы отстоять мессу и вознести молитвы, — дело более чем естественное и ни капли подозрений не вызывающее.</p><p>Величественное здание, выдержанное в ярко выраженном готическом стиле, напоминающем земные соборы, было выстроено из угольно-черного камня. Главный фасад венчала уходящая в облака, испещренная следами времени колокольня. Она опиралась на исполинский центральный контрфорс, зажатый между узкими витражами, чьи стекла пестрели красными и синими ромбами.</p><p>Клейн переступил порог святилища и неспешно зашагал по центральному нефу к главному молельному залу. Сквозь мозаику узких витражных окон внутрь пробивались цветные лучи: густая, почти черная синева смешивалась с кроваво-багровыми бликами, заливая внутреннее убранство храма благоговейным, мистическим полумраком.</p><p>Липкое чувство слежки мгновенно рассеялось, но Клейн не позволил себе расслабиться. Сохраняя на лице маску благочестивой покорности и не выказывая ни капли радости, он шаг за шагом приблизился к распахнутым дверям молельного зала.</p><p>В самом зале не было высоких витражей, и здесь безраздельно властвовала первозданная, густая тьма. Однако за алтарной аркой, прямо напротив входа, стену насквозь пронизывали с пару десятков отверстий размером с кулак. Сквозь них внутрь лился чистейший, ослепительно-яркий солнечный свет, превращаясь во мраке в сфокусированные, пронзительные столбы сияния.</p><p>Это зрелище пробирало до глубины души. Казалось, будто одинокий путник, затерянный в ночной мгле, вдруг поднял голову и узрел над собой бездонное звездное небо, усыпанное россыпью бриллиантов. Картина дышала таким возвышенным, чистым и пронзительным святолепием, что перехватывало дыхание.</p><p>И хотя Клейн всегда придерживался прагматичных взглядов, считая, что божественную природу можно изучить и препарировать, сейчас он невольно склонил голову в искреннем благоговении.</p><p>Под низкий, бархатный голос читающего проповедь епископа, юноша бесшумной тенью скользнул вдоль рядов дубовых скамей. Высмотрев пустующее местечко поближе к проходу, он благоговейно опустился на деревянное сиденье.</p><p>Аккуратно прислонив трость к спинке впереди стоящей скамьи, Клейн снял цилиндр, пристроил его вместе со свернутой газетой на коленях, после чего сцепил пальцы в замок и покорно уперся в них опущенным лбом.</p><p>Каждый свой жест он отмерял с размеренной, неторопливой обстоятельностью, всем своим видом играя роль смиренного прихожанина, пришедшего вознести молитву.</p><p>Смежив веки, Клейн погрузился во мрак, вслушиваясь в умиротворяющие речи священнослужителя:</p><p>— Они блуждают нагими, лишенными крова и хлеба, беззащитными перед ледяными ветрами.</p><p>— Их бичуют безжалостные ливни, и, не находя укрытия, они вынуждены искать спасения у голых скал.</p><p>— Они — скорбящие матери, чьих детей вырвали из объятий; они — отчаявшиеся сироты, чьи надежды обратились в прах; они — бедняки, что под гнетом нужды сбились с пути истинного.</p><p>— Но Вечная Ночь не отвернулась от них, укрыв своим благословенным покровом…</p><p>…</p><p>Густое, многократное эхо перекатывалось под сводами храма, вливаясь в уши. В плотной черноте, сковавшей взор Клейна, душа его словно и впрямь проходила через купель очищения.</p><p>Парень хладнокровно анализировал свои ощущения, дожидаясь, пока епископ дочитает проповедь и торжественно завершит мессу.</p><p>Когда священник распахнул дверцу неприметной кабинки-исповедальни неподалеку, прихожане — дамы и господа — потянулись к ней, выстраиваясь в очередь.</p><p>Клейн неспешно распахнул глаза. Водрузив на голову цилиндр и подхватив свои пожитки, он поднялся со скамьи и чинно пристроился в самый хвост.</p><p>Томительные двадцать минут спустя черед дошел и до него.</p><p>Переступив порог тесной кабинки и плотно прикрыв за собой дверь, Клейн вновь оказался в спасительном полумраке.</p><p>— Дитя мое, о чем жаждет поведать твоя душа? — донесся сквозь деревянную решетку теплый, всепрощающий голос епископа.</p><p>Вместо слов Клейн выудил из кармана полицейский значок Седьмой группы Отдела специальных операций и просунул его сквозь прорезь в перегородке.</p><p>— За мной хвост. Мне нужен Данн Смит, — словно проникнувшись царящей здесь благоговейной тишиной, юноша почти перешел на шепот.</p><p>Приняв металлический жетон, служитель культа погрузился в короткое молчание, после чего ровно произнес:</p><p>— Как выйдешь отсюда, сверни направо и иди до самого конца. На стене найдешь потайную дверь. За ней тебя встретят и проводят.</p><p>Отдавая указания, он потянул за неприметный шнурок, и где-то в недрах собора звякнул колокольчик, подавая знак дежурному священнику.</p><p>Забрав значок обратно, Клейн обнажил голову, прижал цилиндр к груди, почтительно поклонился и, развернувшись, вышел прочь.</p><p>Убедившись, что жуткое чувство сверлящего спину взгляда не вернулось, парень натянул шляпу и с абсолютно бесстрастным лицом двинулся направо, пока не уперся в стену подле алтарной арки.</p><p>Ощупав каменную кладку, он быстро нашел замаскированный проем, бесшумно толкнул створку и тенью юркнул внутрь.</p><p>Потайная дверь мягко затворилась. В тусклом, ровном свете газовой лампы перед Клейном вырос мужчина средних лет, облаченный в строгую черную рясу.</p><p>— Что стряслось? — отрывисто, без лишних церемоний спросил он.</p><p>Юноша вновь козырнул значком и слово в слово повторил то, что успел доложить епископу.</p><p>Священник не стал тратить время на расспросы. Развернувшись, он молча зашагал по тускло освещенному каменному своду.</p><p>Клейн, поправив поля цилиндра и покрепче перехватив трость, кивнул и безмолвно последовал за провожатым.</p><p>А ведь Розанна не лгала: от перекрестка у врат Чаниса дорога налево и впрямь вела прямиком в собор Святой Селены.</p></section><section><title><p>Глава 26 Практика</p></title><p>Глава 26 Практика</p><p>Цок, цок, цок.</p><p>Звук шагов гулким эхом разносился по узкому, сумрачному коридору. В окружающей тишине он плыл всё дальше и дальше, не встречая на своем пути ни единого постороннего шороха.</p><p>Клейн, выпрямив спину, мерным шагом следовал за мужчиной средних лет в священническом облачении. Он не задавал вопросов, не пытался завязать светскую беседу, оставаясь непроницаемым и спокойным, словно гладь безмятежного озера.</p><p>Миновав череду строгих постов, священник отпер потайную дверь ключом и указал на уходящую вниз каменную лестницу:</p><p>— На перекрестке возьмешь левее — там врата Чаниса.</p><p>— Да пребудет с вами благословение Богини. — Клейн четырежды коснулся груди, привычным жестом очертив контур багровой луны.</p><p>Для мирских дел — светский этикет, для дел духовных — религиозные ритуалы.</p><p>— Славься, Богиня. — Мужчина ответил ему в точности таким же знаком.</p><p>Не проронив больше ни слова, Клейн начал медленно спускаться по каменным ступеням, погружаясь всё глубже во мрак, который разгоняли лишь изящные газовые светильники, вмонтированные в стены.</p><p>На полпути он рефлекторно обернулся. Священник по-прежнему неподвижно застыл на самом верху, в дверном проеме. В тусклых отблесках газа он казался восковой фигурой, намертво впаянной в окружающие тени.</p><p>Отведя взгляд, юноша продолжил свой путь вниз. Вскоре подошвы его ботинок коснулись ледяных каменных плит, и он вышел прямиком к развилке.</p><p>Клейн не стал сворачивать в сторону врат Чаниса: Данн Смит только что сменился с дежурства, а значит, искать его там было бессмысленно.</p><p>Повернув направо, на уже знакомую тропу, парень поднялся по другой лестнице и очутился в недрах охранного предприятия «Черный Терновник».</p><p>Двери кабинетов были либо заперты наглухо, либо едва приоткрыты. Не став ломиться наугад, Клейн прошел прямо в приемную, где застал русую девушку с очаровательной улыбкой, с головой ушедшую в чтение какого-то журнала.</p><p>— Привет, Розанна, — подойдя сбоку, он нарочито громко постучал костяшками по столу.</p><p>Бам!</p><p>Девушка так шарахнулась, что с грохотом опрокинула стул, и, вскочив, затараторила:</p><p>— Ой! Какая сегодня дивная погодка… Клейн⁈ Какими судьбами⁈</p><p>Судорожно прижав ладонь к груди, она тяжело задышала, точь-в-точь как нашкодившая девчонка, которую отец застукал за бездельем.</p><p>— Мне нужно переговорить с капитаном, — лаконично отозвался юноша.</p><p>— … До смерти напугал! Я уж решила, что это капитан вышел, — Розанна сердито зыркнула на него. — Мог бы и в дверь постучать! Скажи спасибо, что я такая добрая и снисходительная дама… хотя нет, слово «девушка» мне нравится куда больше. И зачем тебе капитан? Он в кабинете, прямо напротив миссис Орианны.</p><p>И пусть нервы Клейна были натянуты как струна, эта непосредственность заставила его искренне улыбнуться. Выдержав паузу, он загадочно обронил:</p><p>— Секрет.</p><p>— … — глаза Розанны округлились от возмущения и неверия, но парень лишь вежливо поклонился и поспешил ретироваться.</p><p>Миновав стеклянную перегородку приемной, он постучал в первую дверь по правую руку.</p><p>— Войдите, — донесся из-за створки низкий, обволакивающий голос Данна Смита.</p><p>Толкнув дверь и тут же плотно прикрыв ее за собой, Клейн снял цилиндр и поприветствовал начальника:</p><p>— Доброе утро, капитан.</p><p>— И вам доброе. Что-то стряслось? — черный тренч и шляпа Данна висели на крючке, а сам инспектор, оставшись лишь в белой сорочке и строгом черном жилете, выглядел на удивление свежо, даже несмотря на завышенную линию роста волос и бездонную глубину серых глаз.</p><p>— За мной следят, — без лишних предисловий и прикрас выпалил юноша.</p><p>Данн медленно откинулся на спинку кресла, сплел пальцы в замок и вперил в Клейна свой немигающий, пронзительный взгляд.</p><p>Однако развивать тему слежки он не стал, задав совершенно иной вопрос:</p><p>— Вы пришли прямо из собора?</p><p>— Именно так, — твердо подтвердил Клейн.</p><p>Слегка кивнув — не то одобряя, не то просто принимая к сведению, — инспектор наконец вернулся к сути:</p><p>— Вполне возможно, что отец Уэлча не поверил нашему официальному отчету и нанял частного сыщика из города Ветров, чтобы тот докопался до истины.</p><p>Город Констон в графстве Мидси, в простонародье именуемый «городом Ветров», славился своей колоссальной угольно-металлургической промышленностью и по праву входил в тройку богатейших мегаполисов Королевства Лоэн.</p><p>Не дав парню вставить и слова, Данн продолжил рассуждать вслух:</p><p>— Либо же этот хвост тянется от первоисточника. Мы как раз роем землю носом, пытаясь выяснить, откуда Уэлч выкопал дневник семьи Антигон. Естественно, нельзя исключать, что на эту тетрадь охотятся и другие люди или даже целые тайные организации.</p><p>— И что мне теперь делать? — напрямик спросил Клейн.</p><p>Разумеется, он всей душой уповал на первый, безобидный вариант с мнительным папашей.</p><p>Данн ответил не сразу. Сделав глоток из кофейной чашки, он поднял на юношу глаза, в которых не дрогнул ни один мускул:</p><p>— Возвращайтесь тем же путем, каким пришли. А дальше — занимайтесь своими делами. Делайте всё, что планировали.</p><p>— Абсолютно всё? — недоверчиво переспросил Клейн.</p><p>— Абсолютно всё, — уверенно кивнул капитан. — Главное — не спугните соглядатая. Ну и, разумеется, не нарушайте закон.</p><p>— Ясно, — Клейн глубоко вдохнул, распрощался и, покинув кабинет, вновь спустился в подземные недра.</p><p>На развилке он свернул влево и в абсолютном одиночестве зашагал по ледяному, сумрачному коридору, купаясь в свете редких газовых ламп.</p><p>Звук его собственных шагов дробился, множился и возвращался гулким эхом, отчего давящее чувство изоляции и первобытного страха лишь нарастало.</p><p>Вскоре впереди показалась лестница. Поднимаясь ступень за ступенью, Клейн вновь увидел того самого священника, застывшего в дверном проеме словно темное изваяние.</p><p>Встретившись взглядами, они не проронили ни звука. Мужчина просто молча отступил в сторону, освобождая проход.</p><p>Так же безмолвно проделав обратный путь, Клейн очутился в главном молельном зале. Круглые оконца за алтарной аркой всё так же щедро лили внутрь чистый, непорочный свет, в самом зале царил благоговейный полумрак, а у исповедальни всё так же переминались прихожане, разве что очередь заметно поредела.</p><p>Переждав какое-то время для приличия, Клейн взял трость, свернутую газету и, напустив на себя вид человека, у которого не произошло ровным счетом ничего из ряда вон выходящего, неспешно покинул стены собора Святой Селены.</p><p>Но стоило ему выйти под палящие лучи солнца, как липкое, тошнотворное чувство чужого взгляда вернулось. Он вновь почувствовал себя беззащитной дичью, над которой кружит голодный ястреб.</p><p>И тут в его голове вспыхнула внезапная догадка:</p><p>«А почему этот шпик не поперся за мной в храм? Да, под прикрытием полумрака и с помощью церковников мне удалось бы незаметно „испариться“, но разве ему было бы сложно зайти, сделать вид, что он пришел помолиться, и продолжить слежку? Я же не совершал ничего противозаконного, просто зашел в церковь. В чем проблема?»</p><p>«Разве что… рыльце у него в пушку. Он до дрожи боится Церкви, страшится епископов и прекрасно понимает, что в этих стенах таятся те, кто обладает Потусторонней силой…»</p><p>«А если так, то версия с частным сыщиком рассыпается в прах… Шансы на это ничтожно малы…»</p><p>Фух! — с шумом выдохнув, Клейн сбросил с себя часть напряжения. Приняв непринужденный вид, он неторопливо зашагал по улице, пока не сделал крюк и не вышел к улице Зутланд.</p><p>Там он остановился перед древним зданием с облупившейся штукатуркой. Над входом красовалась цифра «3», а табличка гласила: «Стрелковый клуб „Зутланд“».</p><p>Часть местного подземного тира, принадлежавшего полиции, сдавалась в аренду почтенной публике — отличный способ пополнить ведомственную казну.</p><p>Стоило Клейну переступить порог, как давящее чувство слежки как рукой сняло. Не теряя ни секунды, он сунул дежурному администратору значок Отдела специальных операций.</p><p>Бросив беглый взгляд на корочки, служащий тут же проводил его на цокольный этаж, отведя ему крохотную, изолированную стрелковую галерею.</p><p>— Дистанция — десять метров, — бросил Клейн распоряжение. Как только парень скрылся за дверью, он выудил из подмышечной кобуры револьвер, а из кармана — коробку с латунными патронами.</p><p>Внезапная слежка начисто отбила у него всякое желание прокрастинировать. Жажда обзавестись хоть каким-то средством самообороны гнала его к мишеням лучше любого кнута.</p><p>Щелк!</p><p>Оставшись в одиночестве, он откинул барабан, вытряхнул серебристые пули для охоты на демонов и принялся методично, один за другим, загонять в каморы обычные боеприпасы с желтоватым отливом.</p><p>На этот раз он не стал оставлять пустую камору ради безопасности. Не стал он снимать ни строгий сюртук, ни цилиндр. Тренироваться нужно в тех условиях и в той одежде, в которой ты ходишь каждый день! Ведь не скажешь же убийце, выскочившему из подворотни: «Сделайте милость, сударь, подождите минутку, я только переоденусь во что-нибудь поудобнее!»</p><p>Клац!</p><p>Захлопнув барабан, Клейн крутанул его большим пальцем.</p><p>Внезапно он вскинул руки, намертво сжав рукоять обеими ладонями, и взял на мушку мишень в десяти метрах.</p><p>Но спускать курок не спешил. Вместо этого он мысленно прокрутил в голове старые промахи с военной кафедры, вспоминая базовые правила: мушку в прорезь целика, цель на мушку, не забывать про отдачу.</p><p>Вшух! Вшух!</p><p>Под шорох плотной ткани сюртука Клейн раз за разом вскидывал ствол, отрабатывая хват и прицеливание. Он был серьезен и сосредоточен, словно школьник перед важнейшим экзаменом в жизни.</p><p>Повторив этот танец не один десяток раз, он наконец отступил к стене и тяжело рухнул на мягкую скамью. Отложив револьвер, парень принялся усердно разминать забитые мышцы рук, устроив себе хорошую передышку.</p><p>Потратив пару минут на анализ своих ошибок, Клейн вновь поднял оружие с латунным барабаном и деревянной рукоятью. Выйдя на рубеж, он принял идеальную стойку и плавно потянул спуск.</p><p>Бах!</p><p>Отдача дернула руки вверх, корпус рефлекторно отшатнулся назад, и пуля ушла в «молоко».</p><p>Бах! Бах! Бах!</p><p>Внося коррективы после каждого выстрела, он упорно нащупывал нужные ощущения, пока не высадил весь барабан.</p><p>«Наконец-то начало залетать…» — Клейн вновь отступил к скамье и, присев, попытался выровнять дыхание.</p><p>Щелк! Откинув механизм, он высыпал на пол шесть звенящих гильз, после чего с непроницаемым лицом зарядил новую партию латунных смертоносных жал.</p><p>Стряхнув напряжение с рук, он поднялся и, прокручивая в голове полученный опыт, вернулся на позицию.</p><p>Бах! Бах! Бах!</p><p>Грохот выстрелов сотрясал стены, мишень вздрагивала от ударов. Клейн стрелял, анализировал, отдыхал и снова стрелял. Он сжег все тридцать выданных патронов плюс пять старых запасов, добившись наконец стабильных попаданий и уже перейдя к отработке кучности.</p><p>Разминая ноющие от отдачи руки, он вытряхнул последние гильзы. Опустив глаза, юноша бережно, один за другим, вогнал в барабан серебристые патроны для охоты на демонов с их причудливой вязью, на этот раз оставив одну камору пустой.</p><p>Вернув револьвер в подмышечную кобуру и отряхнув костюм от пороховой гари, Клейн, чувствуя невероятную легкость во всем теле, покинул тир и вышел на улицу.</p><p>Чувство, будто его сверлят невидимым взглядом, вернулось мгновенно, но на этот раз он встретил его с холодным спокойствием. Неспешным шагом дойдя до улицы Шампань, он потратил четыре пенни на билет в омнибус, доехал до улицы Железного Креста и вскоре переступил порог своей квартиры.</p><p>Липкое ощущение чужого присутствия растаяло без следа. Провернув ключ в замке, Клейн толкнул дверь и увидел сидящего за столом мужчину лет тридцати, с короткой стрижкой и в льняной рубашке.</p><p>Сердце рефлекторно екнуло, но тут же отпустило. Парень расплылся в искренней улыбке:</p><p>— Доброе утро… то есть, уже добрый день, Бенсон.</p><p>Этим мужчиной был старший брат его и Мелиссы — Бенсон Моретти. И пусть ему было всего двадцать пять, отступающая линия роста волос и преждевременные морщины накидывали ему лет пять сверху.</p><p>Темноволосый и кареглазый, он чем-то неуловимо походил на Клейна, вот только напрочь был лишен той книжной, интеллигентной ауры.</p><p>— Добрый день, Клейн. Как прошло собеседование? — Бенсон поднялся со стула, а на его губах заиграла теплая улыбка.</p><p>Его черный сюртук и цилиндр сиротливо висели на спинке двухъярусной кровати.</p><p>— Отвратительно, — с абсолютно каменным лицом выдал Клейн.</p><p>Заметив, как у брата вытянулось лицо, он не выдержал, рассмеялся и поспешил успокоить:</p><p>— Шучу. Я на него даже не пошел. Я нашел работу еще до него, с окладом в три фунта в неделю…</p><p>И он слово в слово выложил Бенсону ту же самую легенду, что и Мелиссе накануне.</p><p>Лицо Бенсона мгновенно разгладилось. Покачав головой, он усмехнулся:</p><p>— Знаешь, такое чувство, будто я смотрю, как взрослеет мой собственный ребенок… Что ж, работа и впрямь весьма недурна.</p><p>Вздохнув, он добавил:</p><p>— Вернуться из такой изматывающей поездки и с порога услышать такие новости — просто бальзам на душу. Мы обязаны это отпраздновать! Как насчет прикупить сегодня говядины?</p><p>Клейн рассмеялся:</p><p>— С удовольствием, вот только боюсь, Мелиссу удар хватит от таких трат. Сходим за продуктами после обеда? Возьми сулей три, не меньше. Если честно, эта система — один фунт равен двадцати сулям, суль — двенадцати пенни, да еще и эти полпенни с четвертаками… Это же просто издевательство над здравым смыслом! Дико неудобно. Готов поспорить, это самая идиотская денежная система в мире.</p><p>Не успев договорить, он заметил, как лицо брата внезапно окаменело. Внутри всё сжалось: неужели сболтнул лишнего?</p><p>Вдруг в тех самых фрагментах памяти, что он утратил, Бенсон был ярым, непрошибаемым патриотом Королевства, не терпящим даже малейшей критики в адрес родины?</p><p>Бенсон сделал пару шагов по комнате и со всей серьезностью отрезал:</p><p>— Нет, не «самая».</p><p>Не «самая»? Клейн на секунду завис, но до него быстро дошло. Встретившись взглядами с братом, он рассмеялся.</p><p>Ну конечно, фирменный язвительный сарказм Бенсона.</p><p>Уголки губ старшего брата поползли вверх, и он с невозмутимым, профессорским видом изрек:</p><p>— Видишь ли, для того чтобы внедрить логичную и простую десятичную систему, требуется один крохотный нюанс: умение считать. Увы, среди тех напыщенных ослов, что сидят в парламенте, подобные таланты — величайшая редкость.</p></section><section><title><p>Глава 27 Ужин братьев и сестры</p></title><p>Глава 27 Ужин братьев и сестры</p><p>«Ну просто не в бровь, а в глаз…» — рассмеялся Клейн и, призвав на помощь богатый опыт диванных баталий из прошлой жизни, ввернул еще одну едкую шпильку:</p><p>— Если уж на то пошло, науке вообще не известно никаких доказательств наличия мозгов у этих важных шишек.</p><p>— Браво! Блестяще сказано! — расхохотался Бенсон, одобрительно подняв большой палец. — Клейн, да у тебя, смотрю, прорезалось чувство юмора.</p><p>Отсмеявшись и переведя дух, он продолжил:</p><p>— После полудня мне нужно будет смотаться в порт, так что освобожусь я только завтра. Вот тогда… м-да, тогда мы вместе наведаемся в «Компанию по улучшению жилищных условий Тингена». Посмотрим, не сдаются ли у них приличные таунхаусы за разумные деньги. А заодно заглянем к мистеру Фрэнки.</p><p>— К нашему домовладельцу? — недоуменно переспросил Клейн.</p><p>«Неужто у этого жлоба есть недвижимость поприличнее в хороших районах?»</p><p>Бенсон покосился на брата и со смешком пояснил:</p><p>— Ты что, совсем забыл про наш годовой контракт? С момента подписания минуло от силы полгода.</p><p>— Твою же… — Клейн резко втянул воздух сквозь зубы.</p><p>Он и впрямь напрочь стер этот факт из памяти!</p><p>И хотя за квартиру они платили еженедельно, срок аренды был жестко зафиксирован. Съехать сейчас означало грубо нарушить договор. А если дело дойдет до суда, им вкатят такую неустойку, что мало не покажется!</p><p>— Ох и не хватает же тебе жизненного опыта, — тяжело вздохнул Бенсон, машинально потерев свою отступающую линию роста черных волос. — Признаться, я тогда с боем вырвал у мистера Фрэнки даже эти условия, ведь он упирался руками и ногами, желая продлевать договор каждые три месяца. Для богатеньких господ домовладельцы с радостью подписывают бумаги на год, два, а то и три вперед, обеспечивая себе стабильность. Но с такими оборванцами, как мы или наши соседи, они предпочитают держать ухо востро. Вечно трясутся, что с жильцом приключится беда и он не сможет наскрести на ренту, поэтому признают исключительно короткие сроки.</p><p>— К тому же, это развязывает им руки, позволяя взвинчивать цены при любом удобном случае, — мрачно добавил Клейн, сопоставив обрывки воспоминаний с собственным опытом аренды.</p><p>Бенсон тяжело вздохнул:</p><p>— Такова уж суровая и беспощадная правда нашего общества. Но не переживай, с контрактом разобраться проще простого. Скажу как на духу: стоит нам просрочить выплату хотя бы на неделю, как мистер Фрэнки без лишних раздумий вышвырнет нас за дверь, прихватив в качестве залога всё самое ценное. В конце концов, интеллектом этот скряга не дотягивает даже до курчавого павиана, так что хитроумные схемы ему не по зубам.</p><p>Услышав это сравнение, Клейн моментально вспомнил старую шуточку в духе сэра Хамфри и, сделав предельно серьезное лицо, покачал головой:</p><p>— Нет, Бенсон, тут ты ошибаешься.</p><p>— Это почему же? — недоуменно нахмурился старший брат.</p><p>— Как ни крути, а мозгов у мистера Фрэнки всё же чуточку больше, чем у макаки, — с постной миной ответил Клейн. И как раз в тот момент, когда на губах Бенсона заиграла понимающая усмешка, он добил: — Если, конечно, он в хорошей форме.</p><p>— Ха-ха-ха! — Бенсон не выдержал и покатился со смеху.</p><p>Отсмеявшись, он ткнул в брата пальцем, тщетно пытаясь подобрать подходящее ругательство, и в итоге сдался, вернувшись к делу:</p><p>— Но, само собой, будучи истинными джентльменами, мы не станем опускаться до подобных низких уловок. Завтра же наведаемся к мистеру Фрэнки и расставим все точки над «i». Поверь моему слову, он окажется крайне сговорчив. Крайне.</p><p>В этом Клейн не сомневался ни на секунду — проведенные в их каморку газовые трубы служили тому лучшим доказательством.</p><p>Братья еще немного поболтали, после чего отправили жалкие остатки вчерашней жареной рыбы в кастрюлю с овощной похлебкой. Пока варево булькало на печи, они бросили сверху ломти ржаного хлеба, чтобы те размякли на пару.</p><p>Сдобрив хлебный мякиш крохотной порцией сливок, Клейн и Бенсон наскоро перекусили. И пусть трапеза была более чем скромной, оба остались сыты и безмерно довольны — всё-таки молочная нежность и легкая сладость оставляли после себя превосходное послевкусие.</p><p>Дождавшись, пока Бенсон уйдет на работу, Клейн прихватил три купюры по сулю да горстку медных пенни и направился на рынок «Зелень и Мясо». Потратив шесть пенни, он разжился фунтом добротной говядины, а за семь выторговал здоровенную, мясистую и почти бескостную тассокскую рыбу. Дополнили кулинарный арсенал картофель, молодой горошек, белая редька, ревень, кочанный салат, репа, а также целая батарея специй: розмарин, базилик, зира и немного масла для жарки.</p><p>Всю дорогу его не отпускало давящее чувство чужого присутствия. Невидимый наблюдатель ни на секунду не сводил с него глаз, но к прямым действиям так и не перешел.</p><p>Сделав небольшой крюк до пекарни миссис Слин, Клейн вернулся домой и принялся тягать импровизированные гири из стопок тяжелых книг, пытаясь хоть немного укрепить мышцы рук.</p><p>Изначально он порывался вспомнить пару комплексов армейского рукопашного боя, но быстро сдался: в голове не осталось даже банальных движений из утренней зарядки, что уж говорить о специфических навыках с военных сборов. Пришлось ограничиться самыми примитивными упражнениями.</p><p>Доводить себя до изнеможения юноша благоразумно не стал — в его положении усталость могла сыграть злую шутку и лишь усугубить опасность. Завершив короткую тренировку, он погрузился в конспекты и учебники предшественника, силясь освежить в памяти любые крохи информации о Четвертой Эпохе.</p><p>…………</p><p>Ближе к вечеру Бенсон с Мелиссой чинно восседали за письменным столом. Глядя на расставленные тарелки, они выпрямили спины и сложили руки на коленях, словно примерные ученики в школе.</p><p>Воздух в комнате наполнился одуряющей, густой симфонией ароматов. Здесь сплелись воедино дразнящий дух тушеной говядины, насыщенный и плотный запах картофельного пюре, сладковатые нотки густого горохового супа, утонченная терпкость томленого ревеня и, конечно же, нежный, сливочный флер, окутывающий куски свежего ржаного хлеба.</p><p>Бенсон судорожно сглотнул слюну и обернулся к Клейну, который как раз бережно перекладывал на тарелку здоровенную рыбину, чья поджаристая, золотистая корочка так и манила. Казалось, аромат жареного масла просочился в самые легкие, скатился по пищеводу и камнем рухнул прямо в голодный желудок.</p><p>Ур-р-р! — в животе у старшего брата оглушительно заурчало.</p><p>Клейн, закатав рукава рубашки, водрузил блюдо с жареной рыбой в самый центр освобожденного стола. Затем он метнулся к буфету и извлек оттуда две огромные кружки ледяного имбирного пива, поставив их перед собой и Бенсоном.</p><p>Одарив Мелиссу лукавой улыбкой, он словно фокусник извлек на свет божий чудесный лимонный пудинг:</p><p>— Нам — пиво, а тебе — десерт.</p><p>— … Спасибо, — едва слышно прошептала девушка, бережно принимая лакомство.</p><p>Увидев это, Бенсон поднял свою кружку и с теплой улыбкой провозгласил:</p><p>— Ну, давайте выпьем! За отличную должность Клейна!</p><p>Парень тут же чокнулся с братом, а затем шутливо приложился краем кружки к пудингу сестры:</p><p>— Хвала Богине!</p><p>Гулп! — запрокинув голову, он сделал добрый глоток. Пикантная, пряная горечь обожгла горло, оставив после себя потрясающее, бодрящее послевкусие.</p><p>На самом деле имбирное пиво не содержало ни капли алкоголя. Жгучесть имбиря и кислинка лимона лишь искусно имитировали вкус настоящего пенного, так что напиток отлично подходил даже женщинам и детям. Впрочем, Мелисса подобную экзотику недолюбливала.</p><p>— Хвала Богине! — вторя брату, Бенсон тоже приложился к кружке. Мелисса тем временем отщипнула крошечный кусочек пудинга и принялась медленно, вдумчиво его смаковать, не желая так быстро расставаться с блаженством.</p><p>— Налетайте! — скомандовал Клейн, отставив пиво и взмахнув вилкой с ложкой, словно дирижерской палочкой, над уставленным яствами столом.</p><p>Больше всего опасений у него вызывал гороховый суп-пюре. На Земле подобную бурду он отродясь не ел, так что пришлось творить сугубо по наитию, опираясь на разрозненные кулинарные навыки покойника.</p><p>Бенсон, пользуясь правом старшего, жеманиться не стал. Зачерпнув щедрую ложку картофельного пюре, он отправил ее прямиком в рот.</p><p>Размятый в идеальную, нежнейшую кашицу картофель, пропитанный легким духом свиного смальца и в меру приправленный солью, мгновенно раздразнил его вкусовые рецепторы. Слюна потекла рекой, а аппетит разыгрался не на шутку.</p><p>— О-о-о… просто класс… — промычал Бенсон с набитым ртом. — Куда вкуснее той бурды, что нам как-то подавали в конторе. Они туда еще сливок набухали, извращенцы.</p><p>«Пюрешка — это вообще мой конек…» — с невозмутимым видом принимая похвалу, Клейн отмахнулся:</p><p>— Да это всё повар мистера Макговерна. У него научился.</p><p>Взгляд Мелиссы тем временем прикипел к наваристому говяжьему бульону. Изумрудные листья базилика, салатовые кочерыжки латука и белоснежные кубики редьки плавали в прозрачном отваре, укрывая под собой нежнейшие волокна тушеного мяса. Выглядело всё это на редкость свежо и аппетитно.</p><p>Наколов на вилку увесистый кусок, девушка отправила его в рот. Говядина буквально таяла на языке, сохранив при этом легкую, приятную упругость. Идеальный баланс соли, сладковатый сок редьки и пикантная свежесть базилика слились воедино, многократно усилив естественный, первозданный вкус мяса.</p><p>— Ммм… ммм… — она явно порывалась что-то сказать, но не могла оторваться от жевания.</p><p>Сам Клейн тоже снял пробу. Да, вышло недурно, но до идеала всё же недотягивало. Отсутствие нужных специй давало о себе знать: пришлось изворачиваться и использовать местные аналоги, что слегка исказило привычную палитру вкусов.</p><p>Хотя, положа руку на сердце, даже на пике кулинарной формы его стряпня была не более чем «съедобной».</p><p>Глядя на брата с сестрой, которые уплетали эту простецкую еду так, словно это были блюда мишленовского ресторана, юноша вновь почувствовал укол щемящей тоски и жалости.</p><p>Проглотив говядину, он переключился на жареную рыбу, щедро сдобренную зирой и розмарином. Золотистая корочка приятно хрустнула на зубах, обнажив нежнейшее, тающее филе. Солоноватая плоть и ароматное масло сплелись в идеальной гармонии.</p><p>Удовлетворенно кивнув, парень зацепил немного томленого ревеня. На вкус — ничего особенного, но отлично сбивает мясную тяжесть.</p><p>Наконец, набрав в грудь побольше воздуха, он зачерпнул злополучный гороховый суп-пюре.</p><p>Слишком сладко… и одновременно слишком кисло… Брови Клейна страдальчески сошлись на переносице.</p><p>Но стоило ему перевести взгляд на Бенсона и Мелиссу, которые с нескрываемым блаженством уплетали это варево за обе щеки, как он всерьез усомнился в собственной адекватности. Поспешно глотнув имбирного пива, он хорошенько прополоскал рот.</p><p>Пиршество удалось на славу. Животы у всех троих раздулись так, что они еще долго не могли найти в себе силы оторваться от стульев.</p><p>— И всё-таки, да восславим Богиню еще раз! — блаженно отдуваясь, пробормотал Бенсон, поднимая кружку с последними каплями пива.</p><p>— Хвала Богине! — Клейн тоже осушил свою посудину до дна.</p><p>— Хвала Богине, — эхом отозвалась Мелисса, отправляя в рот заветный остаток лимонного пудинга и с упоением перекатывая его на языке.</p><p>Глядя на сестру, захмелевший от сытости Клейн со смешком заметил:</p><p>— Эх, Мелисса, Мелисса, неправильно ты ешь. Самое вкусненькое всегда нужно уплетать первым делом, пока рецепторы свежие. А когда брюхо уже набито под завязку, даже королевский десерт покажется так себе.</p><p>— Ничего подобного. Он ни капли не испортился, — с ослиным упрямством отрезала девушка.</p><p>Посмеявшись и немного переведя дух, троица дружно взялась за уборку. Перемыв тарелки с приборами и бережно слив обратно в банку остатки рыбного масла, они разбрелись по своим делам.</p><p>Каждый нашел себе занятие по душе: одна штудировала учебники, другой грыз гранит бухгалтерского учета, а третий вновь зарылся в лекции и конспекты. Вечер пролетел незаметно, оставив после себя лишь чувство спокойной, уютной сытости.</p><p>Ближе к одиннадцати они погасили газовую лампу и, умывшись, разбрелись по кроватям.</p><p>…………</p><p>Сознание заволокло мутной, тягучей пеленой, а во мраке перед мысленным взором Клейна внезапно вырос Данн Смит. На инспекторе был всё тот же черный плащ-тренч до колен и полуцилиндр.</p><p>«Капитан!» — Клейн мгновенно пришел в себя, четко осознав, что находится внутри сновидения.</p><p>Серые глаза Данна оставались бесстрастными, словно он обсуждал погоду на завтра:</p><p>— К тебе в квартиру пробрался чужак. Хватай свой револьвер и выгоняй его в коридор. Дальше мы всё возьмем на себя.</p><p>«Чужак в моей комнате? Тот самый шпик перешел к решительным действиям⁈» — сердце юноши бешено екнуло. Не осмеливаясь задавать лишних вопросов, он послушно кивнул:</p><p>— Понял!</p><p>В тот же миг картинка перед глазами поплыла, распадаясь на хаотичные, дикие всполохи цвета, которые лопались один за другим, словно мыльные пузыри.</p><p>Распахнув глаза, Клейн осторожно скосил взгляд в сторону окна. Прямо перед письменным столом маячил незнакомый худощавый силуэт, бесшумно, словно призрак, роющийся в его вещах.</p></section><section><title><p>Глава 28 Тайный орден</p></title><p>Глава 28 Тайный орден</p><p>Тук! Тук! Тук!</p><p>Сердце Клейна внезапно пустилось вскачь. Оно то сжималось в тугой комок, то неистово расширялось, заставляя всё тело бить мелкой дрожью.</p><p>На мгновение он едва не забыл, что должен делать, пока проникший в комнату силуэт вдруг не замер, слегка прислушиваясь, словно уловив какую-то перемену.</p><p>Кровь отхлынула от головы, возвращая способность соображать. Сунув руку под подушку, Клейн нащупал деревянную рукоять револьвера.</p><p>Гладкая, твердая поверхность металла мгновенно успокоила нервы. Мягко и совершенно беззвучно вытащив оружие, он взял голову незваного гостя на мушку.</p><p>Признаться честно, уверенности в точном попадании у него не было ни на грош. Одно дело — стабильно дырявить мишени в тире, и совсем другое — стрелять в живого, подвижного человека. До такой степени самоуверенности он еще не дошел.</p><p>Впрочем, в памяти всплыла одна мудрость из прошлой жизни: величайшая сила ядерной бомбы заключается в самом факте ее существования до запуска.</p><p>В нынешней ситуации этот принцип подходил как нельзя лучше: лучшее средство устрашения — это пуля, которая еще не покинула ствол!</p><p>Если не спускать курок и не палить вслепую, противник так и не узнает, что перед ним жалкий новичок, рискующий промазать в упор. Неизвестность породит тревогу, тревога сменится страхом, а разыгравшееся воображение свяжет врага по рукам и ногам крепче любых веревок!</p><p>Эти мысли пронеслись в голове за доли секунды, позволив Клейну молниеносно принять решение. Он отнюдь не относился к той породе людей, чья голова тем яснее, чем ближе опасность. Нет, он просто заранее прокручивал в уме сценарий встречи с преследователем, сделав ставку именно на психологическое давление, а не на грубую силу.</p><p>Как гласит древняя пословица из великой империи гурманов: кто предупреждён, тот вооружён!</p><p>Стоило дулу револьвера уставиться на лазутчика, как щуплый мужчина резко замер, явно что-то почувствовав.</p><p>А в следующее мгновение до его ушей донесся голос, в котором сквозила легкая усмешка:</p><p>— Добрый вечер, сэр.</p><p>Незнакомец неприметно сжал кулаки, а его тело напряглось как струна. Клейн, сидя на нижнем ярусе кровати и держа голову гостя под прицелом, постарался придать своему голосу максимум безмятежности:</p><p>— Сделайте одолжение, поднимите руки и медленно повернитесь. Буду с вами откровенен: человек я робкий, нервный, и любое резкое движение может меня до смерти напугать. А тогда, сами понимаете, палец на курке может и дрогнуть. Вот так, отлично.</p><p>Щуплый мужчина, наполовину вскинув руки к голове, дюйм за дюймом повернулся. Первым делом в глаза Клейну бросился облегающий черный костюм, застегнутый на все пуговицы, и лишь затем — густые, словно клинки, русые брови.</p><p>В бездонных лазурных глазах гостя не читалось ни капли страха. Напротив, Клейн почувствовал себя добычей, на которую взирает свирепый хищник, готовый при малейшей оплошности броситься вперед и разорвать его на куски.</p><p>Пальцы на рукояти револьвера сжались еще крепче, а на лицо легла маска идеального, абсолютного хладнокровия.</p><p>И лишь когда мужчина повернулся к нему всем корпусом, юноша легким кивком указал на дверь и елейным тоном произнес:</p><p>— Сэр, пройдемте-ка на выход. Не стоит тревожить чужие сны. Только без резких движений и потише — это же элементарные правила хорошего тона для истинного джентльмена…</p><p>Холодный взгляд незнакомца скользнул по фигуре Клейна. Оставив руки полуподнятыми, он неспешно, шаг за шагом, двинулся к выходу.</p><p>Под дулом пистолета он повернул ручку и медленно потянул створку на себя.</p><p>И в тот самый миг, когда дверь приоткрылась наполовину, лазутчик внезапно присел и рванул вперед кувырком. Тяжелая створка, словно подхваченная шквальным ветром, с грохотом захлопнулась обратно.</p><p>— М-м-м… — Бенсон на верхнем ярусе недовольно замычал сквозь сон, встревоженный внезапным шумом, и уже был готов проснуться.</p><p>В этот момент из-за двери полилась чарующая, умиротворяющая мелодия, а низкий, бархатный голос нараспев произнес:</p><p>— Ах, страха тень и алый луч надежды!</p><p>Одно лишь истинно: жизнь тает без следа.</p><p>Одно лишь истинно, а остальное — ложь,</p><p>Распустится цветок — и сгинет навсегда…</p><p>Мелодия несла в себе такую всепоглощающую ауру покоя, что и Бенсон на верхней койке, и Мелисса за стеной мгновенно погрузились обратно в глубокий, безмятежный сон.</p><p>Да и сам Клейн почувствовал, как по телу разливается умиротворение, едва не заставившее его зевнуть.</p><p>Кувырок незваного гостя оказался настолько молниеносным, что парень даже не успел дернуться.</p><p>Глядя на закрытую дверь, он слегка улыбнулся и пробормотал себе под нос:</p><p>— Вы, возможно, не поверите, но патрон-то был холостой.</p><p>Пустая камора как лучшая страховка от случайного выстрела!</p><p>Оставшись в комнате, Клейн принялся вслушиваться в полуночные стихи, терпеливо дожидаясь развязки невидимой битвы в коридоре.</p><p>Спустя какую-то минуту мелодия, спокойная, как залитое лунным светом озеро, стихла, и ночь вновь погрузилась в первозданную, глухую тишину.</p><p>Парень бесшумно откинул барабан, прокрутил пустую камору и замер в ожидании финала.</p><p>Ожидание растянулось на томительные десять минут. Когда Клейн уже извелся от неизвестности и раздумывал, не выглянуть ли наружу, из-за двери наконец донесся ровный, успокаивающий голос Данна Смита:</p><p>— Готово.</p><p>Фух! — с шумом выдохнув, Клейн перехватил револьвер, сгреб ключи и, ступая босыми ногами по холодному полу, осторожно приблизился к двери. Бесшумно отворив ее, он увидел в коридоре инспектора Данна Смита — всё тот же черный тренч до колен, всё тот же цилиндр и бездонная глубина спокойных серых глаз.</p><p>Притворив за собой дверь, юноша последовал за Данном в конец коридора, где их окутал тусклый свет багровой луны.</p><p>— Пришлось немного повозиться, проникая в его сон, — буднично пояснил инспектор, глядя в окно на ночное светило.</p><p>— Удалось выяснить, кто он такой? — Клейн заметно расслабился.</p><p>Данн едва заметно кивнул:</p><p>— Они именуют себя «Тайным орденом». Древняя организация, берущая начало еще в Четвертую Эпоху, тесно связанная с Соломоновой империей и падшей аристократией тех времен. Иронично, но тот самый дневник семьи Антигон происходит именно из их архивов. Какая-то оплошность одного из членов привела к тому, что реликвия утекла на черный рынок, где ее и перехватил Уэлч. С тех пор они рыщут по городу, пытаясь вернуть утраченное.</p><p>Опередив следующий вопрос Клейна, инспектор добавил:</p><p>— Опираясь на полученные зацепки, мы нанесем ответный удар и вычистим их агентуру. Особых иллюзий не питай — эти твари прячутся не хуже подвальных крыс, но этот урок они усвоят. Они поймут, что дневник Антигонов, равно как и ключи к его поиску, уже в руках Церкви. А зная их философию выживания, можно с уверенностью сказать: если реликвия не представляет для них критической, жизненной важности, они предпочтут отступить и свернуть операцию.</p><p>— А если этот дневник… как раз и представляет ту самую критическую важность? — с нескрываемой тревогой спросил Клейн.</p><p>Данн лишь загадочно усмехнулся, уходя от прямого ответа:</p><p>— Сведения о «Тайном ордене» у нас весьма скудные. Эта победа — всецело твоя заслуга, Клейн. Твоя хитрость обеспечила нам успех. Учитывая твой вклад, а также потенциальные риски и пользу, которую твое обостренное духовное зрение может принести в поисках дневника, тебе даруется право выбора.</p><p>— Выбора? — дыхание юноши инстинктивно участилось, когда он начал догадываться, к чему клонит инспектор.</p><p>Улыбка сошла с лица Данна, уступив место ледяной серьезности:</p><p>— Желаешь стать Потусторонним? Учти, выбор будет ограничен лишь теми начальными зельями, что принадлежат к неполным Последовательностям.</p><p>— Разумеется, ты вправе отказаться. Можешь копить заслуги дальше, пока их не наберется достаточно, чтобы претендовать на зелье «Бессонный» — тот самый полный Путь, коим владеет наша Церковь, дарующий силу истинных стражей ночи.</p><p>«Бинго!» — сердце Клейна радостно екнуло. Не став тратить время на показные колебания, он тут же спросил:</p><p>— А из каких именно вариантов девятой Последовательности я могу выбирать?</p><p>Чтобы принять взвешенное решение — отказываться или соглашаться, и если соглашаться, то на что именно, — ему нужна была предельная ясность!</p><p>Данн повернулся к нему. Окутанный призрачной багровой вуалью лунного света, он вперил взгляд в глаза парня и размеренно заговорил:</p><p>— Помимо «Бессонного», в закромах Церкви есть еще три рецепта Последовательности 9. Первый — «Тайноведец». Тот самый путь, по которому прошел старина Нил. Держу пари, Розанна уже успела проболтаться, язычок у нее без костей.</p><p>Клейн виновато улыбнулся, не зная, что ответить, но Данн не обратил на это внимания, продолжая инструктаж:</p><p>— Рецепт «Тайноведа» и обрывки последующих ступеней достались нам от «Ордена Аскетов Моисея». В те времена они еще не погрязли во тьме, свято чтили мораль и заповеди, неустанно гнались за знаниями и хранили строжайшую секретность. Каждый неофит, хлебнув зелье «Тайноведа», принимал обет молчания на целых пять лет. Они учились тишине, чтобы оттачивать разум и концентрацию. Знаменитое кредо «Тайноведов»: «Делай что пожелаешь, но не причиняй вреда» — пошло именно от них.</p><p>— Поглотившие это зелье обретают всесторонние, пусть и поверхностные, познания в магии, колдовстве, астрологии и прочих оккультных науках. Они мастерски владеют ритуальной магией. Однако их главный бич — обостренное восприятие. Они слишком легко чуют присутствие тех жутких сущностей, что скрываются за завесой реальности. Поэтому каждый их шаг должен быть выверен, а сердце обязано полниться первобытным трепетом перед неведомым.</p><p>— Увы, львиная доля этого Пути безвозвратно утеряна, так что выстроить цельную цепочку мы не в силах. Взять хотя бы ту же восьмую ступень. Впрочем, возможно, в архивах Священного Собора она и пылится.</p><p>«Это же идеальное попадание во все мои запросы…» — едва заметно кивнул Клейн, чувствуя, как внутри загорается искра предвкушения.</p><p>Но он вовремя осадил себя, вспомнив о других вариантах:</p><p>— А что насчет остальных двух?</p><p>— Второй рецепт зовется «Сборщик трупов». Его обожают еретики с Южного континента, те самые фанатики Смерти. Испив эту дрянь, ты становишься своим для безмозглой нежити, избегая их нападок. Ты обретаешь иммунитет к ледяной стуже, могильному гниению и миазмам смерти. Сможешь видеть некоторые виды злых духов воочию, досконально изучишь повадки и слабости всех тварей ночи, да и физически станешь заметно крепче. У нас даже есть для него продолжение — восьмая и седьмая Последовательности! И поверь, седьмую ступень ты знаешь не понаслышке — это «Медиум»! Именно этот путь в свое время выбрала Дейли, — обстоятельно разложил всё по полочкам Данн.</p><p>Звучало, конечно, дико заманчиво и чертовски круто, но главной целью Клейна оставалось постижение фундаментальных законов мистики… Подавив желание перебить, он молча ждал продолжения.</p><p>Данн Смит покосился на заливающее коридор багровое свечение и произнес:</p><p>— От третьего пути у нас осталась лишь стартовая, девятая ступень. Прячет ли Священный Собор что-то еще — мне неведомо. Имя этому зелью — «Провидец».</p><p>«Провидец?» Зрачки Клейна мгновенно сузились. В памяти тут же всплыла горькая исповедь императора Рассела со страниц его дневника:</p><p>«Как же опрометчив был мой первоначальный выбор. Оглядываясь назад, понимаю, что „Ученик“, „Провидец“ или „Мародер“ подошли бы куда лучше…»</p></section><section><title><p>Глава 29 «Профессия» и жилье — дела серьезные</p></title><p>Глава 29 «Профессия» и жилье — дела серьезные</p><p>Клейн изо всех сил постарался не выдать волнения и с самым неподдельным любопытством спросил:</p><p>— Какими способностями обладает «Провидец»?</p><p>— Твой вопрос не совсем точен. Правильнее будет спросить: какими способностями овладеет тот, кто выпьет зелье «Провидца»? — Данн Смит со смешком покачал головой. Его серые глаза и лицо, отвернутые от багровой луны, скрывались в густой тени. — Астрология, гадание на картах, лозоходство, духовное зрение и еще уйма подобных фокусов. Само собой, это вовсе не значит, что, проглотив эликсир, ты мгновенно всё осознаешь и всему научишься. Зелье лишь дарует тебе квалификацию и потенциал для их освоения.</p><p>— Поскольку это зелье обделено прямыми боевыми навыками, а ритуальная магия, как ты уже наверняка догадался, требует тщательной подготовки и абсолютно не годится для внезапных стычек, то в качестве компенсации «Провидец» будет куда эрудированнее и профессиональнее в оккультных науках, нежели тот же «Тайноведец».</p><p>«Звучит в точности как то, что мне нужно… Вот только полное отсутствие боевых навыков всё же заставляет колебаться… Да и у Церкви Богини Вечной Ночи, скорее всего, нет рецептов последующих ступеней этого Пути… А „Священный Собор“ — это, судя по всему, их штаб-квартира, собор Безмятежности… С другой стороны, огневая мощь магов низших Последовательностей вряд ли превзойдет хороший револьвер…» — погрузившись в молчание, Клейн чувствовал, как чаши весов в его голове раскачиваются из стороны в сторону: то перевешивал «Тайноведец», то «Провидец». О зелье «Сборщика трупов» он даже не помышлял.</p><p>Заметив его сомнения, Данн Смит мягко улыбнулся:</p><p>— Не руби сплеча. Дай мне ответ в понедельник утром. И что бы ты ни решил, какое бы зелье ни выбрал, или даже если надумаешь вовсе отказаться — никто из Ночных Ястребов тебя не осудит.</p><p>— Успокойся и прислушайся к собственному сердцу.</p><p>Бросив эти слова, инспектор снял цилиндр, отвесил легкий поклон и, неспешно обогнув юношу, зашагал к лестнице.</p><p>Клейн не проронил ни звука. Так и не дав ответа, он безмолвно поклонился и молча проводил его взглядом.</p><p>И хотя прежде он буквально бредил идеей стать Потусторонним, стоило возможности оказаться на расстоянии вытянутой руки, как душу сковали сомнения. Отсутствие рецептов последующих Последовательностей, риск чудовищной потери контроля, сомнительная достоверность дневников Рассела и сводящий с ума, толкающий в объятия скверны потусторонний шепот — всё это слилось в вязкую, непролазную трясину на его пути.</p><p>Сделав глубокий вдох, парень медленно, с шумом выдохнул.</p><p>«Прямо как у хорошиста перед подачей документов в вуз…» — самоиронично усмехнулся Клейн. Оборвав блуждающие мысли, он бесшумно отворил дверь, проскользнул в каморку и рухнул на кровать.</p><p>Закинув руки за голову и не смыкая глаз, он отрешенно уставился на днище верхней койки, чуть тронутое багровыми отблесками.</p><p>За окном, шатаясь, пробрел пьянчуга; где-то вдалеке по пустынной мостовой с грохотом пронеслась карета. И всё же эти редкие звуки нисколько не нарушали ночную тишину, а лишь делали её еще более глубокой и необъятной.</p><p>Эмоции улеглись. На Клейна нахлынули воспоминания о земном прошлом: о громкоголосом отце, обожавшем таскать железо; о вечно хворавшей, но без устали хлопотавшей ради него матери; о закадычных друзьях, с которыми они вместе росли, сперва гоняя мяч во дворе, а позже рубясь в видеоигры и маджонг; о той самой девушке, которой он так неловко признался в любви и чье лицо теперь едва мог вспомнить… Образы прошлого струились словно спокойная река — без бурных всплесков и надрывной тоски, — но этот тихий поток неумолимо затапливал душу.</p><p>Лишь утратив, начинаешь ценить по-настоящему. И когда багрянец луны растаял, а горизонт вспыхнул золотым пожаром рассвета, Клейн наконец принял решение.</p><p>…………</p><p>Поднявшись с постели, он отправился в общую уборную, плеснул в лицо ледяной водой, прогоняя остатки сна, а затем, прихватив купюру в один суль, сбегал к Венди Слин. Потратив девять пенни, он разжился восемью фунтами ржаного хлеба, чтобы пополнить съеденные накануне запасы провизии.</p><p>— Кажется, цены на хлеб наконец-то перестали скакать… — удовлетворенно констатировал Бенсон после завтрака, натягивая выходной костюм.</p><p>Сегодня было воскресенье, и они с Мелиссой наконец-то могли позволить себе заслуженный отдых.</p><p>Давно облачившийся в парадную двойку Клейн восседал на стуле и, шурша вчерашней газетой, вдруг с неподдельным интересом произнес:</p><p>— Гляньте-ка на это объявление: «Сдается отдельный двухэтажный особняк на улице Вендель, дом 3, в Северном районе. На втором этаже — шесть спален, три санузла и два просторных балкона; на первом — столовая, гостиная, кухня, еще две туалетные комнаты, две гостевые спальни и подземная кладовая… Перед домом раскинулась частная лужайка в два ара, а на заднем дворе разбит уютный садик. Сдается на год, два или три. Арендная плата — один фунт и шесть сулей в неделю. Обращаться на улицу Шампань, 16, к мистеру Гусеву».</p><p>— Это и есть цель наших стремлений, — с улыбкой отозвался Бенсон, водружая на голову черный полуцилиндр. — Впрочем, цены в газетах всегда задирают. В «Компании по улучшению жилищных условий Тингена» найдутся варианты куда дешевле, да и качеством не хуже.</p><p>— А почему бы нам не обратиться в «Ассоциацию по улучшению жилья рабочего класса Тингена»? — Мелисса, сжимая в руках потрепанную шляпку с вуалью, вышла из-за перегородки. На ней было всё то же серо-белое легкое платье — пусть и заштопанное в нескольких местах, но всё еще самое приличное в ее гардеробе.</p><p>Девушка держалась скромно и сдержанно, но от нее так и веяло неудержимой энергией юности.</p><p>Бенсон добродушно рассмеялся:</p><p>— И кто же прожужжал тебе все уши про эту Ассоциацию? Дженни? Миссис Рочелл? Или, может, твоя ненаглядная Селена?</p><p>Мелисса потупила взор и тихо ответила:</p><p>— Миссис Рочелл… Столкнулась с ней вчера вечером в уборной. Она расспрашивала, как прошло собеседование Клейна. Ну я и обрисовала ситуацию в общих чертах. А она посоветовала заглянуть в эту самую Ассоциацию.</p><p>Заметив недоумение на лице брата, Бенсон с улыбкой покачал головой:</p><p>— Видишь ли, эта контора работает исключительно с бедняками… ну, точнее сказать, с самыми низами общества. Те дома, что они строят и реконструируют, сплошь оборудованы общими санузлами. Выбор там невелик: однокомнатные, двухкомнатные и трехкомнатные каморки. Неужели вы горите желанием и дальше делить уборную с толпой соседей?</p><p>— У «Компании по улучшению жилищных условий Тингена» профиль схожий, вот только они работают еще и с нижним сегментом среднего класса, предлагая варианты поприличнее. Будем откровенны: мы сейчас выбились чуть выше этого самого нижнего сегмента, но до уверенного среднего класса еще не дотягиваем. И дело тут вовсе не в жалованье, а в банальной нехватке сбережений. Нам просто нужно время.</p><p>Клейн понимающе кивнул. Свернув газету и прихватив цилиндр, он решительно поднялся:</p><p>— В таком случае, выступаем!</p><p>— Насколько я помню, эта компания как раз находится на улице Нарциссов, — бросил Бенсон, распахивая входную дверь. — Как и Ассоциация, они именуют себя «Пятипроцентной благотворительностью». Знаете почему?</p><p>— Без понятия, — отозвался Клейн, вооружившись тростью и пристраиваясь рядом с сестрой.</p><p>Девушка, чьи черные волосы шелковистым водопадом струились по спине, тоже лишь отрицательно помотала головой.</p><p>Переступив порог, старший брат пустился в объяснения:</p><p>— Мода на подобные конторы пришла к нам прямиком из Баклунда. Деньги они гребут из трех источников. Во-первых, собирают пожертвования через благотворительные фонды. Во-вторых, подают прошения чиновникам, курирующим государственные займы, и выбивают себе льготные кредиты всего под четыре процента годовых. Ну и в-третьих, привлекают частных инвесторов: за счет собранной арендной платы они гарантируют им твердую прибыль в пять процентов годовых. Вот вам и вся «Пятипроцентная благотворительность».</p><p>Топ, топ, топ. Спустившись по лестнице, троица неспешным шагом направилась к улице Нарциссов. Они благоразумно решили сначала железно договориться о новом жилье, и лишь затем радовать новостями мистера Фрэнки. Не хватало еще остаться на улице, если на новом месте возникнут проволочки, а со старого их уже выставят с вещами.</p><p>— Селена как-то рассказывала, что существуют и абсолютно бескорыстные жилищные компании. Это правда? — задумчиво протянула Мелисса.</p><p>Бенсон ответил с легким смешком:</p><p>— Есть такие. Взять хотя бы «Трастовую компанию Девиля», основанную на щедрые пожертвования сэра Девиля. Он понастроил доходных домов для чернорабочих, нанял туда управляющих и берет за проживание сущие гроши. Вот только правила там — просто драконовские.</p><p>— Судя по тону, тебе они не по душе? — проницательно подметил Клейн, лукаво прищурившись.</p><p>— Отнюдь, к сэру Девилю я питаю глубочайшее уважение. Но, готов спорить на что угодно, этот достопочтенный господин и понятия не имеет, как на самом деле выживают бедняки! Его требования оторваны от реальности не меньше, чем елейные проповеди церковников. Только послушай: жильцы обязаны привиться от всех базовых болезней, по очереди драить уборные, им категорически запрещено сдавать углы субарендаторам или открывать на дому хоть какое-то ремесло. А еще нельзя мусорить и выпускать детвору играть в коридоры! О Богиня, он что, вознамерился вылепить из портовых оборванцев лордов и леди? — Бенсон привычно съехал на едкий сарказм.</p><p>Клейн недоуменно нахмурился:</p><p>— Звучит вполне разумно. Отличные же правила.</p><p>— Угу, — согласно закивала Мелисса.</p><p>Покосившись на брата с сестрой, Бенсон невесело рассмеялся:</p><p>— Похоже, я слишком сильно опекал вас, отгородив от суровой прозы жизни. Вы всерьез думаете, что у бедноты найдутся лишние монеты на эти ваши «базовые прививки»? А в бесплатных благотворительных клиниках очередь расписана на три месяца вперед!</p><p>— Вы полагаете, они там жируют на стабильных окладах? Большинство перебивается случайными заработками! Если им запретят сдавать свободный угол и брать за это хоть какие-то гроши, то при первой же потере работы им придется собирать пожитки и ночевать под мостом. А ведь жены многих чернорабочих сутками напролет штопают чужое тряпье или клеят спичечные коробки прямо на кухне, чтобы хоть как-то прокормить ораву ртов. С точки зрения сэра Девиля — это незаконная коммерция! И что теперь, вышвырнуть их всех на мороз?</p><p>— Эти люди досуха выжаты каторжным трудом, они рвут жилы лишь бы не сдохнуть с голоду. И вы верите, что у них останутся силы бегать за своими чадами и следить, чтобы те не шумели на лестнице? Единственный выход — запирать их в каморке на ключ, а как стукнет лет семь-восемь — гнать на фабрику, если там еще берут детский труд.</p><p>Бенсон не рассыпался в цветастых метафорах, описывая суровую правду, от которой Клейну стало не по себе — по спине пробежал неприятный холодок.</p><p>Выходит, вот как выглядит истинное дно этого общества?</p><p>Мелисса, шагавшая рядом, тоже притихла. Лишь спустя какое-то время она произнесла с щемящей тоской в голосе:</p><p>— Знаете… с тех пор как они переехали на Нижнюю улицу, Дженни больше ни разу не звала меня в гости…</p><p>— Остается лишь молиться, чтобы ее отец оправился от травм и нашел нормальное место. Увы, на моей памяти большинство таких бедолаг просто топят свое отчаяние на дне бутылки… — с тяжелым сердцем усмехнулся Бенсон.</p><p>Клейн не нашел, что на это ответить. Мелисса тоже погрузилась в подавленное молчание. Так, не проронив больше ни слова, они добрались до улицы Нарциссов и отыскали контору «Компании по улучшению жилищных условий Тингена».</p><p>Встретил их радушный мужчина средних лет. На нем не было ни фрака, ни цилиндра — лишь белоснежная сорочка да строгий черный жилет.</p><p>— Можете звать меня Скотт. Позвольте поинтересоваться, какое жилье ищут столь почтенные господа? — скользнув цепким взглядом по трости Клейна с серебряным набалдашником, он расплылся в еще более широкой, медовой улыбке.</p><p>Клейн перевел взгляд на Бенсона, молчаливо уступая право вести переговоры старшему брату, славившемуся своим красноречием.</p><p>Бенсон не стал ходить вокруг да около и отрезал:</p><p>— Таунхаус.</p><p>Пошуршав гроссбухами и папками, Скотт довольно изогнул губы:</p><p>— В данный момент свободны пять вариантов. Буду с вами откровенен: по большей части мы работаем с критически нуждающимися — с теми семьями работяг, где по шесть, восемь, а то и все двенадцать человек вместе с детьми ютятся в одной крохотной каморке. Так что отдельных смежных домов у нас кот наплакал. Один прямо здесь, на улице Нарциссов, дом 2, еще один в Северном районе, один в Восточном… Аренда колеблется от двенадцати до шестнадцати сулей в неделю. Вот, извольте ознакомиться с планировками.</p><p>С этими словами он пододвинул пухлую стопку бумаг к семейству Моретти.</p><p>Бегло изучив предложения, троица переглянулась и не сговариваясь ткнула пальцем в один и тот же адрес.</p><p>— Желаем взглянуть на дом номер два по улице Нарциссов, — озвучил общее решение Бенсон. Клейн и Мелисса с готовностью закивали.</p><p>В конце концов, эти кварталы были им хоть немного знакомы.</p></section><section><title><p>Глава 30 Новое начало</p></title><p>Глава 30 Новое начало</p><p>Дома номер два, четыре и шесть по улице Нарциссов представляли собой единый таунхаус. Их венчала многоугольная четырехскатная крыша, общий облик здания выдерживался в серо-голубых тонах, а в небо гордо вонзались три массивные каминные трубы.</p><p>Разумеется, здесь не было ни газонов, ни уютных садиков, ни даже парадного крыльца — входные двери выходили прямиком на шумную мостовую.</p><p>Скотт, сотрудник «Компании по улучшению жилищных условий Тингена», звеня связкой медных ключей, распахнул главную дверь и принялся сыпать подробностями:</p><p>— В наших таунхаусах прихожих не предусмотрено, с порога вы попадаете прямо в гостиную. А вот и эркерное окно, выходящее на улицу Нарциссов. Согласитесь, естественного света здесь хоть отбавляй…</p><p>Взорам Клейна, Бенсона и Мелиссы предстал гарнитур из мягкой тканевой мебели, купающийся в золотистых лучах солнца. Пространство этой комнаты казалось поистине необъятным — оно одно по площади не уступало всей их прежней крохотной квартирке.</p><p>— Эта комната отлично послужит залом для приема гостей. По правую руку от нее расположилась столовая, а вдоль левой стены выложен массивный камин, который не даст вам замерзнуть суровой зимой, — со знанием дела вещал Скотт.</p><p>Бегло окинув помещение взглядом, Клейн мысленно констатировал: классическая, весьма топорная открытая планировка. Гостиная плавно, без малейших перегородок, перетекала в столовую зону, однако из-за удаленности от эркера там царил густой, угрюмый полумрак.</p><p>В обеденной зоне ютился небольшой прямоугольный стол из красного дерева в окружении шести жестких стульев с мягкими сиденьями и резными спинками. А выложенный в левой стене камин точь-в-точь походил на те, что Клейн в прошлой жизни частенько видел в зарубежных фильмах и сериалах.</p><p>— Сразу за столовой находится кухня. Предупреждаю, утварь мы не предоставляем. А напротив гостиной разместились скромная гостевая комната и санузел… — Скотт уверенно зашагал по этажу, не упуская ни единой детали первого уровня.</p><p>Санузел состоял из двух зон: внешней, отведенной под умывание, и внутренней уборной, скрытой за раздвижной дверью-гармошкой. А вот гостевая спальня, которую агент счел скромной, оказалась размером с нынешнюю каморку Мелиссы. Девушка уставилась на нее широко распахнутыми глазами, не веря своему счастью.</p><p>Покончив с осмотром первого этажа, Скотт подвел троицу к лестнице, примыкающей к ванной комнате:</p><p>— Ступени вниз ведут в подземную кладовую. Воздух там застаивается и становится тяжелым, поэтому настоятельно рекомендую как следует проветривать помещение перед каждым визитом.</p><p>Бенсон сдержанно, не проронив ни слова, кивнул и послушно последовал за риелтором по лестнице на второй этаж.</p><p>— По левую руку — еще одна ванная комната, а за ней тянутся две спальни. Справа планировка зеркальная, разве что санузел примыкает к выходу на небольшой балкончик.</p><p>Говоря это, Скотт распахнул дверь уборной и услужливо отступил в сторону, позволяя Клейну, Бенсону и Мелиссе беспрепятственно оценить обстановку.</p><p>В отличие от нижней комнаты, здесь красовалась настоящая ванна. Отхожее место всё так же пряталось за складной перегородкой. И пусть углы успели зарасти пылью, явной грязи нигде не наблюдалось, удушающая вонь отсутствовала, да и места хватало с лихвой.</p><p>Мелисса завороженно пожирала ванную глазами и очнулась лишь тогда, когда риелтор двинулся к соседней спальне. Оторвав взгляд от сверкающего фаянса, она поспешила следом.</p><p>Пройдя пару шагов, она всё же не выдержала и еще раз обернулась через плечо.</p><p>Даже искушенный земной жизнью Клейн не смог скрыть искренней радости и предвкушения. Как бы рьяно мистер Фрэнки ни гонял жильцов за уборку, общие туалеты на этаже всегда оставались рассадником грязи и тошнотворных запахов, выворачивающих внутренности. А уж утренние очереди к заветной двери порой доводили до настоящего исступления.</p><p>Противоположный санузел оказался точной копией первого. Из четырех спален одна выделялась простором и наличием книжного стеллажа. Остальные же были практически идентичны: кровать, письменный стол да платяной шкаф.</p><p>— Балкончик здесь скромный, много белья за раз не вывесишь, — Скотт остановился в конце коридора, указывая на запертую дверь. — В доме уже проведены полноценная канализация, газ и установлены счетчики. Для столь почтенных джентльменов и юной леди — вариант просто идеальный. Аренда составит всего тринадцать сулей в неделю, плюс пять пенни за пользование мебелью. Ну и, разумеется, залог в размере месячной платы.</p><p>Не дав Бенсону и рта раскрыть, Клейн, с любопытством разглядывая стены, вдруг спросил:</p><p>— А если мы решим выкупить этот дом, во сколько фунтов он нам обойдется?</p><p>В душе выходца из великой империи гурманов неискоренимая жажда обзавестись собственным жильем пылала ярким, неугасимым пламенем.</p><p>От подобной дерзости Бенсон с Мелиссой едва не поперхнулись и уставились на него как на умалишенного. Скотт же покачал головой и твердо отрезал:</p><p>— Выкупить? Ни в коем случае. Наша компания не распродает недвижимость, мы занимаемся исключительно сдачей внаем.</p><p>— О, я просто прицениваюсь, понимаете? Чистый интерес, не более того, — неловко попытался сгладить углы Клейн.</p><p>Риелтор помялся пару секунд, но всё же произнес:</p><p>— В прошлом месяце владелец одиннадцатого дома по этой же улице как раз выставил на продажу схожий таунхаус. Лизинг с правом собственности на пятнадцать лет стоил триста фунтов. В пересчете это, несомненно, выгоднее аренды, вот только выложить такую гору денег разом под силу далеко не каждому. А если выкупать недвижимость целиком и сразу, то хозяин просил все восемьсот пятьдесят фунтов.</p><p>Восемьсот пятьдесят фунтов⁈ В голове Клейна с бешеной скоростью завертелись шестеренки:</p><p>«Мое жалованье — три фунта в неделю, у Бенсона — фунт и десять сулей… Вычитаем тринадцать сулей за ренту. Если питаться от пуза, уйдет еще фунта два. Плюс расходы на обновление гардероба, омнибусы, посиделки с друзьями и прочую бытовую мелочь. В лучшем случае мы сможем откладывать сулей по десять-пятнадцать за семь дней. Итого за год наберется фунтов тридцать пять. На восемьсот пятьдесят копить придется добрую четверть века… Да даже чертовы триста фунтов за лизинг сожрут лет восемь или девять… И это при условии, что мы забудем о свадьбах, разъездах, рождении детей и отпусках…»</p><p>«Да уж, в мире, где ипотечное кредитование еще не изобрели, львиной доле простых смертных остается лишь покорно нести свои кровные арендодателям…»</p><p>Осознав всю тщетность бытия, юноша сделал шаг назад и выразительно покосился на старшего брата, молчаливо уступая ему арену для жестокой битвы за арендную ставку.</p><p>Что до мнения Мелиссы, то ее горящие, словно звезды, глаза кричали красноречивее любых слов!</p><p>На мгновение у Клейна возникла забавная иллюзия, будто он отдает команду: «Закрывайте двери, спускайте Бенсона!»</p><p>Бенсон, постучав по полу своей ничем не примечательной деревянной тростью без серебряного набалдашника, окинул помещение придирчивым взглядом:</p><p>— Пожалуй, нам стоит присмотреться и к другим вариантам. В столовой света днем с огнем не сыщешь, балкончик курам на смех. Да вы сами поглядите: камин лишь в одной спальне! А эта мебель? Рухлядь, которая рассыплется от первого же чиха. Нам придется менять здесь больше половины…</p><p>Ровным, неторопливым тоном он вывалил на риелтора целую гору изъянов. Десять минут безжалостной осады принесли свои плоды: Скотт сломался, скинув ренту до двенадцати сулей, сбор за мебель обрушил до трех пенни, а залог и вовсе округлил до ровных двух фунтов.</p><p>Не теряя ни минуты, троица в компании агента вернулась в офис «Компании по улучшению жилищных условий Тингена». Ударив по рукам и подписав договор в двух экземплярах, они закрепили успех печатью городского нотариуса.</p><p>Расставшись с залогом и оплатой за первую неделю, братья Моретти пересчитали остатки капитала. На двоих у них выходило девять фунтов, два суля и восемь пенни.</p><p>Стоя на пороге дома номер два по улице Нарциссов и сжимая в руках собственные связки медных ключей, они завороженно таращились на входную дверь, обуреваемые шквалом непередаваемых эмоций.</p><p>— У меня такое чувство, будто я до сих пор сплю… — спустя вечность прошептала Мелисса. Подняв голову, она взирала на этот дом, который отныне по праву носил гордое имя резиденции семьи Моретти. Ее голос дрожал, словно пушинка на ветру.</p><p>Бенсон шумно выдохнул, и на его губах расцвела теплая улыбка:</p><p>— Значит, не будем просыпаться.</p><p>Клейн, не разделявший их щемящей сентиментальности, деловито кивнул:</p><p>— Первым делом нужно сменить личинки замков на главной двери и на балконе. И чем быстрее, тем лучше.</p><p>— С этим можно повременить, у «Компании по улучшению жилищных условий Тингена» безупречная репутация. Следующий пункт в списке — твой парадный костюм. Но прежде всего нам предстоит визит к многоуважаемому мистеру Фрэнки, — Бенсон выразительно ткнул тростью в сторону их старого жилища.</p><p>…………</p><p>Вернувшись в каморку и наскоро перекусив жестким ржаным хлебом, семейство в полном составе отправилось к доходным домам на Верхней улице Железного Креста, где и постучало в парадную дверь своего домовладельца.</p><p>— Вам прекрасно известны мои принципы! Никаких, слышите, никаких просрочек по ренте я не потерплю! — надменно и грозно заявил щуплый коротышка Фрэнки, развалившись на диване.</p><p>Бенсон слегка подался вперед и, расплывшись в медовой улыбке, парировал:</p><p>— О, мистер Фрэнки, мы здесь вовсе не за этим. Мы съезжаем.</p><p>«Вот так, прямо в лоб? А это точно лучшая переговорная тактика?» — стоящий рядом Клейн едва не поперхнулся от изумления.</p><p>Ведь еще по дороге сюда брат клялся, что готов отвалить старику неустойку в целых двенадцать сулей.</p><p>— Съезжаете⁈ И думать забудьте! У нас на руках подписанный контракт! Вам еще полгода платить! — взорвался Фрэнки, яростно размахивая руками.</p><p>Бенсон выдержал паузу, позволив домовладельцу выпустить пар, после чего серьезно и рассудительно изрек:</p><p>— Мистер Фрэнки, вы же и сами прекрасно понимаете: эта квартира способна приносить вам куда больше денег.</p><p>— Больше денег? — алчный скряга мгновенно заглотил наживку. Потерев впалые щеки, он недоверчиво, но с явным интересом уставился на жильца.</p><p>Бенсон выпрямил спину и, не стирая с лица улыбки, пустился в объяснения:</p><p>— Сейчас эта двухкомнатная каморка обходится нам троим в пять сулей и шесть пенни. Но сдайте вы ее семье из пяти, а то и шести человек, где спины гнут двое, а то и трое кормильцев! Поверьте, они с радостью выложат кругленькую сумму, лишь бы не ютиться в клоповниках на криминальной Нижней улице. Пять сулей и десять пенни… да что там, все шесть сулей! Вот ее истинная, справедливая красная цена.</p><p>Заметив, как жадно заблестели глаза старика и как нервно дернулся его кадык, старший брат нанес контрольный удар:</p><p>— К тому же, вы лучше меня знаете, что расценки на жилье в последние годы растут как на дрожжах. Чем дольше мы занимаем эти метры по старой цене, тем стремительнее худеет ваш кошелек.</p><p>— И всё же… мне ведь потребуется время, чтобы подыскать новых жильцов, — мистер Фрэнки, получивший этот дом в наследство, явно сдавал позиции.</p><p>— Не прибедняйтесь, с вашими-то связями и деловой хваткой вы заманите сюда арендаторов дня за два, максимум за три! А мы, так и быть, покроем ваши потери за этот простой. Оставьте себе наш залог — те самые три суля. Согласитесь, сделка более чем честная! — Бенсон безжалостно захлопнул ловушку.</p><p>Фрэнки удовлетворенно кивнул:</p><p>— Ах, Бенсон, ты редкой души человек! Настоящий, честный малый! По рукам. Готовь бумаги на расторжение.</p><p>Клейн, наблюдая за этим спектаклем, стоял с открытым ртом. Теперь он доподлинно уяснил, насколько «сговорчив» оказался мистер Фрэнки.</p><p>«Обвели скрягу вокруг пальца, как малого ребенка…»</p><p>Сбросив с плеч тяжкое бремя контракта, троица первым делом обзавелась парадным костюмом для Клейна, после чего с головой ушла в хлопоты переезда.</p><p>Крупногабаритного барахла у них отродясь не водилось — вся мебель осталась у домовладельца. Бенсон с Мелиссой в один голос забраковали идею расточительного брата нанять грузовую телегу. Взвалив пожитки на собственные плечи, они раз за разом курсировали между улицей Железного Креста и улицей Нарциссов, пока не перетаскали весь свой нехитрый скарб.</p><p>Светило неумолимо клонилось к закату. Густые, пылающие золотом лучи пробились сквозь эркерное окно, щедро залив поверхность письменного стола. Скользнув взглядом по идеально ровным стопкам книг и тетрадей на полках, Клейн бережно опустил чернильницу с пером на безупречно чистую столешницу.</p><p>«Ну наконец-то…» — парень с облегчением выдохнул. В животе предательски заурчало. Раскатывая рукава рубашки, он направился к выходу из спальни.</p><p>Теперь у него было свое собственное царство. Своя кровать, застеленная белоснежным бельем — пусть стареньким, потертым, но пахнущим свежестью и чистотой.</p><p>Провернув ручку и распахнув дверь, он уже было открыл рот, как вдруг створки напротив распахнулись синхронно с его собственной, явив взору Бенсона и Мелиссу.</p><p>Увидев перемазанные серой пылью и грязью физиономии друг друга, Клейн с Бенсоном не выдержали и прыснули, заливаясь безудержным, искренним хохотом.</p><p>Мелисса, прикусив губу, тоже поддалась этому заразительному веселью и тихонько, счастливо рассмеялась.</p><p>…………</p><p>Раннее утро следующего дня.</p><p>Клейн застыл перед целым, не изуродованным трещинами ростовым зеркалом, дотошно выверяя каждую складочку на воротнике и манжетах белоснежной сорочки.</p><p>Сорочка, строгий черный фрак, изящный шелковый полуцилиндр, темный жилет, брюки, кожаные сапоги и галстук-бабочка — этот ансамбль обошелся ему в баснословные восемь фунтов. Душа обливалась кровавыми слезами от таких трат!</p><p>Впрочем, результат стоил каждого пенни. Интеллигентная аура книжного червя заиграла новыми красками, а сам он, казалось, даже стал чуточку привлекательнее.</p><p>Щёлк!</p><p>Захлопнув серебряную крышку карманных часов и сунув их во внутренний карман, юноша вооружился тростью, надежно спрятал за пазухой револьвер и, поймав рельсовый омнибус, покатил прямиком на улицу Зутланд.</p><p>Лишь у самых дверей охранного предприятия «Черный Терновник» он с досадой хлопнул себя по лбу: по старой нищенской привычке он напрочь забыл выдать Мелиссе лишних монет на проезд, вынудив бедняжку вновь стирать подметки по дороге в школу.</p><p>Мысленно пообещав себе исправиться, парень переступил порог приемной. Русая Розанна как раз колдовала над кофе, наполняя помещение густым, пьянящим ароматом.</p><p>— Доброе утро, Клейн! Погодка-то сегодня просто дивная! — расплылась в приветливой улыбке девушка. — Вот скажи на милость, как вы, мужчины, не варитесь заживо в этих своих плотных костюмах? Тинген, конечно, не южные курорты, пекла здесь не бывает, но лето есть лето!</p><p>— Такова суровая плата за стиль и манеры, — с усмешкой парировал Клейн. — Доброе утро, мисс Розанна. А капитан у себя?</p><p>— Там же, где и всегда, — махнула рукой она в сторону внутренних коридоров.</p><p>Едва заметно кивнув, юноша миновал перегородку и постучал в кабинет Данна Смита.</p><p>— Входите, — донесся знакомый, низкий и обволакивающий баритон.</p><p>Заметив, что Клейн и впрямь обзавелся добротным костюмом, инспектор удовлетворенно кивнул, а в его серых глазах заплясали смешинки:</p><p>— Ну что, обдумали моё предложение?</p><p>Сделав глубокий вдох, Клейн ответил с ледяной серьезностью:</p><p>— Да. Я принял решение.</p><p>Данн медленно выпрямил спину, отбросив всякую веселость. Впившись в парня немигающим взором бездонных серых глаз, он произнес:</p><p>— Назови мне свой ответ.</p><p>Клейн выпалил без малейшей запинки:</p><p>— Провидец!</p></section><section><title><p>Глава 31 Зелье</p></title><p>Глава 31 Зелье</p><p>Серые глаза Данна Смита неотрывно сверлили Клейна. Целую минуту в комнате стояла гробовая тишина.</p><p>Под гнетом этого давящего, безмолвного взгляда юноша не дрогнул и не отвел глаз, отвечая инспектору столь же твердым и непреклонным взором.</p><p>— Ты ведь осознаешь: стоит выпить зелье, и пути назад уже не будет, — наконец прервал молчание Данн. Его низкий, бархатный баритон звучал абсолютно бесстрастно.</p><p>Клейн лишь едва заметно улыбнулся:</p><p>— Знаю. Но я предпочитаю прислушиваться к голосу собственного сердца.</p><p>Во-первых, «Бессонный» совершенно не отвечал его требованиям. Судя по описанию, «Зритель» из Клуба Таро тоже отпадал. Шанс прикоснуться к иным Путям мог подвернуться очень нескоро, а времени на промедление не оставалось. Значит, и ждать бессмысленно. По той же логике отпал и «Сборщик трупов». В сухом остатке маячили лишь два варианта: «Тайноведец» и «Провидец».</p><p>Учитывая тот неоспоримый факт, что все зелья таили в себе равную долю смертельной угрозы, а раздобыть больше информации не представлялось возможным, оба Путя подходили идеально. И в этой ситуации дневник Рассела сыграл решающую роль. Написал ли покойный император те строки в пылу сиюминутной хандры, или же и впрямь искренне жалел, что не стал «Учеником», «Мародером» или «Провидцем» — этого оказалось достаточно, чтобы чаша внутренних весов Клейна неумолимо качнулась в нужную сторону.</p><p>К тому же, из этих записей явственно следовало: если докопаться до подлинной сути терминов «усвоение» и «отыгрыш», можно практически свести на нет пагубное влияние эликсира. А что до леденящих кровь, толкающих в объятия безумия шепотков и призрачных иллюзий… так он уже успел вкусить их прелести сполна, даже оставаясь простым смертным!</p><p>— Хорошо, — Данн Смит поднялся с кресла, подхватил свой черный полуцилиндр и, водружая его на голову, бросил: — Идем в подземелье.</p><p>Клейн кивнул и с искренней признательностью отвесил изящный, истинно джентльменский поклон.</p><p>Топ. Топ. Топ. Звук их шагов гулким эхом перекатывался по ступеням, растворяясь в пугающей, пустынной тишине подземных коридоров.</p><p>Почувствовав, как внутри нарастает нервный трепет, парень попытался разрядить обстановку первым попавшимся вопросом:</p><p>— Капитан, вы упоминали, что зелье не вкладывает магические знания в голову напрямую, а лишь дарует предрасположенность к их освоению. Но откуда тогда взялись эти самые азы мистики? Неужели предки, рискуя собственными жизнями, выуживали их по крупицам методом тыка? Или источник был иным?</p><p>Каждый раз, спускаясь сюда, он поражался здешней свежести. Система вентиляции работала безупречно, вот только в столь гнетущем мраке любой случайный сквозняк невольно заставлял поежиться от пронизывающего холодка.</p><p>Данн покосился на спутника. Во мраке его серые глаза казались глубокими, бездонными омутами.</p><p>Голос инспектора прозвучал донельзя обыденно:</p><p>— Во-первых, всё то же исследование, анализ и бесконечные пробы пера. Во-вторых — божественные откровения. Ну и в-третьих… хех. Видишь ли, тот самый опасный потусторонний шепот, недоступный ушам обывателей, отнюдь не всегда является лишь бессмысленным набором сумасшедшего бреда. Порой в этой какофонии проскальзывают воистину бесценные крупицы оккультных тайн. Вот только, насколько мне известно, абсолютно каждый, кто пытался вслушиваться в эти голоса сколь-либо долго, неминуемо слетал с катушек или обращался в чудовище. Без единого исключения. Впрочем, мы в неоплатном долгу перед этими безумцами: их предсмертные дневники составляют золотой фонд наших знаний.</p><p>«Своеобразные лабораторные крысы…» — от пронизывающего подземного холода Клейна вдруг передернуло.</p><p>А что если тот самый «ритуал на удачу», обернувшийся в итоге «магией поиска друзей», теперь всегда будет сопровождаться этим сводящим с ума шепотом? Не приведет ли это к столь же плачевному финалу?</p><p>Добравшись до развилки, Данн не стал сворачивать ни к вратам Чаниса, ни к арсеналу с архивами. Вместо этого он повел Клейна по левому коридору, пролегающему ближе к недрам собора Святой Селены.</p><p>На полпути инспектор вдруг замер, нащупал какой-то скрытый механизм и распахнул неприметную потайную створку.</p><p>— Перед тобой алхимическая лаборатория нашего отряда Ночных Ястребов. Сейчас я пошлю старину Нила за врата Чаниса — пусть заберет формулу «Провидца» и необходимые ингредиенты. Считай, что тебе крупно повезло, и сама Богиня хранит тебя: в хранилище как раз должно было заваляться две порции нужных материалов. Иначе ждать пришлось бы целую вечность, — Данн махнул рукой вглубь помещения. — Жди здесь. Понаблюдаешь за тем, как старина Нил будет варить зелье. Это — самые что ни на есть азы мистики. Да, и ради всего святого, не вздумай ничего трогать. Вещицы тут собраны крайне опасные, баснословно дорогие, а чаще всего — и то, и другое разом.</p><p>Закончив инструктаж, он, в своей излюбленной манере, вдруг вспомнил еще кое-что:</p><p>— Чуть не вылетело из головы. Инициация дозволена тебе исключительно ради выживания и содействия в поиске дневника, твои собственные заслуги покрывают лишь часть этой привилегии. Поэтому в штат оперативников тебя пока не зачислят. Будешь числиться гражданским специалистом, сидеть на том же окладе и выполнять прежние поручения. Разве что теперь добавится обязанность перенимать у старины Нила оккультные премудрости. График занятий согласуете сами.</p><p>— Понял, — с готовностью отозвался парень. Перспектива остаться без прибавки к жалованью слегка царапнула гордость, но в остальном такие условия его более чем устраивали.</p><p>Если верить словам капитана, выпить эликсир — лишь первый шаг, за которым следует долгий и тернистый путь усвоения силы. Бросаться с таким багажом в пекло паранормальных расследований, возомнив себя полноправным Ястребом, — верный способ поскорее отправиться на тот свет.</p><p>Данн уже развернулся и сделал пару шагов к перекрестку, как вдруг снова застыл и обернулся:</p><p>— И еще одно.</p><p>«Ну кто бы сомневался…» — Клейн уже начал привыкать к этой специфической забывчивости своего начальника.</p><p>— Наш недавний рейд против Тайного ордена принес свои плоды, — с абсолютно бесстрастным лицом произнес инспектор. — Думаю, в ближайшее время они не рискнут высовывать нос. Но расслабляться не советую: мы до сих пор не знаем, какую ценность представляет для них дневник Антигонов. Судя по изъятым материалам, эти сектанты и впрямь свято чтут древние традиции, напрямую связанные с Соломоновой империей и падшей аристократией тех веков.</p><p>— Я уяснил. Благодарю, капитан, — с шумом выдохнул Клейн.</p><p>Собственно, это и была одна из главных причин, гнавших его в ряды Потусторонних без оглядки на сомнения!</p><p>Проводив высокую фигуру Данна взглядом и убедившись, что на этот раз капитан точно ушел с концами, парень осторожно переступил порог лаборатории.</p><p>Внутри тянулись ряды вытянутых столов, уставленных частоколом пробирок, мензурок, стеклянных пипеток и точных весов. Местечко до боли напоминало кабинеты химии из его прошлой жизни, разве что выглядело куда более архаичным и кустарным.</p><p>Впрочем, сходство с наукой на этом заканчивалось. На столешницах громоздились пузатые чугунные котлы, валялись черные деревянные черпаки и тускло поблескивали хрустальные шары. А щедро раскиданные по стенам и полкам Темные Священные Эмблемы и прочая странная символика с ходу придавали помещению густой, мистический колорит.</p><p>Сгорая от любопытства, Клейн принялся жадно озираться, но распускать руки, помня наставления, благоразумно не стал.</p><p>Вскоре в коридоре застучали шаги. Старина Нил вплыл в лабораторию, сжимая в руке небольшой серебряный саквояж, испещренный сложной вязью узоров. Одет он был всё в ту же старомодную, абсолютно нелепую для нынешнего века черную мантию, а на голове красовалась фетровая шляпа с круглыми полями в тон.</p><p>— Кто бы мог подумать, малец, что ты клюнешь на «Провидца», — опустив чемоданчик на стол, старик смерил Клейна мутноватым, красноватым взглядом. — Вылитый я в молодости! Идешь наперекор толпе, с характером. Хвалю. А ну-ка, зажги газовые рожки и захлопни за собой дверь.</p><p>— Сейчас сделаю, — подавив нервную дрожь, парень принялся один за другим откручивать вентили, пока тусклый, зыбкий свет не залил все углы помещения.</p><p>Лязг, лязг, лязг. Потайная створка тяжело стала на место. Вернувшись к седовласому архивариусу, чье лицо напоминало испещренный глубокими морщинами пергамент, юноша застал того за странным занятием: Нил усердно скреб нутро массивного чугунного котла пучком каких-то кривых веток.</p><p>— Варка зелий — дело плевое. По крайней мере, всё, что ниже седьмой ступени, готовится элементарно. Никакого адского пламени, никаких заумных ритуалов, заклинаний или духовных вливаний. Просто отмеряешь ингредиенты строго по рецепту, закидываешь по очереди, пару раз мешаешь — и вуаля! — старик рассмеялся так широко, что морщины на его лице превратились в причудливый цветок.</p><p>— Серьезно? — Клейн недоверчиво изогнул бровь.</p><p>«Звучит подозрительно просто, прямо как мой проклятый „ритуал на удачу“…»</p><p>«Дьявол, от таких параллелей даже мороз по коже…»</p><p>— Быть может, в этом и кроется божественная благодать. Славься, Богиня, — старина Нил криво и донельзя небрежно очертил на груди багровую луну.</p><p>Откинув крышку серебряного саквояжа, он бережно извлек оттуда свиток ветхого, пожелтевшего пергамента.</p><p>Дюйм за дюймом старик развернул манускрипт. Клейн вытянул шею, силясь разобрать текст, и с облегчением узнал витиеватые руны гермеса.</p><p>Слова были выведены густыми, багровыми чернилами, до дрожи напоминающими свежую кровь. Казалось, буквы вот-вот потекут по бумаге. Впрочем, никакой другой оккультной ауры от свитка не исходило.</p><p>«„Провидец“: 100 миллилитров чистой воды, 13 капель сока ночной фиалки, 7 листиков золотой мяты…» — принялся беззвучно читать Клейн, пока локоть Нила не перекрыл остаток формулы.</p><p>— Чистая вода — это просто многократно дистиллированная влага. Я как раз недавно нагнал партию, так что время тратить не придется, — пояснил архивариус, привычным жестом подхватывая со стола здоровенную стеклянную бутыль с делениями.</p><p>Свинтив пробку, он без особых церемоний плеснул в чугунок примерно сто миллилитров жидкости.</p><p>Парень благоразумно проглотил готовый сорваться с языка вопрос. Отвлекать алхимика под руку было себе дороже — в конце концов, это варево предстояло глотать ему самому.</p><p>— Тринадцать капель сока ночной фиалки. Его мы обычно перегоняем в эфирное масло, так оно хранится дольше, — выудив из чемоданчика крохотный темный пузырек, Нил вооружился пипеткой и с невозмутимым видом отмерил ровно тринадцать капель прямо в котел.</p><p>По лаборатории поплыл тонкий, обволакивающий цветочный аромат. Тревога в груди Клейна мгновенно улетучилась, уступив место глубокому умиротворению.</p><p>— Семь листиков золотой мяты… — старик вскрыл серебристую жестяную банку и голыми руками выудил щепотку зелени, бросив ее вслед за экстрактом. Воздух тут же прорезал свежий, бодрящий ментоловый шлейф.</p><p>— Четыре, пять, шесть, семь. Идеально, — хохотнул Нил, сверяясь с пергаментом. — Три капли сока болиголова. С этой дрянью шутки плохи: хлебнешь неразбавленным — и всё тело парализует намертво, сдохнешь в корчах. В древности лучшего яда для самоубийц было не сыскать.</p><p>«Я вроде на идиота не похож…» — мысленно огрызнулся юноша.</p><p>Сменив пипетку, старик влил смертоносный сок в котел. Ароматы смешались в дикую, причудливую композицию, от которой мысли в голове прояснились с пугающей четкостью.</p><p>— Девять граммов порошка драконовой крови, — неторопливо запустив руку в саквояж, Нил извлек стеклянную пробирку, доверху набитую черным, словно угольная пыль, порошком.</p><p>Ловко орудуя весами и мензурками, он отсыпал нужную дозу, беззаботно смахнул ее в котел и пару раз шуранул внутри деревянным черпаком. От такой кустарщины у Клейна всё нутро сжалось — выглядело это донельзя некомпетентно.</p><p>— Открою секрет: вся эта зелень — лишь вспомогательный мусор. Капнешь больше, насыплешь меньше — на результат это никак не повлияет. Хочешь, еще подкину? — хитро прищурился Нил, подмигнув. — А вот оставшиеся два компонента — это сама суть. Тут можно чуть-чуть недовесить, но сильно отклоняться нельзя, иначе инициация провалится. И да, перебарщивать строжайше запрещено! Лишняя капля — и прямиком отправишься в дурдом. Или сразу в морг, тут уж как повезет.</p><p>Услышав это, Клейн напрягся словно струна, неотрывно следя за тем, как старик выуживает из недр чемоданчика флакон из темного стекла.</p><p>— Кровь лавового осьминога, десять миллилитров. Тварь эта сверхъестественная, мутировавшая, всё брюхо в мистических рунах. Ее кровь от солнечных лучей мигом сворачивается в труху, теряя всю силу. Хранить только в светонепроницаемой таре, — тон архивариуса сделался предельно суровым. Ловкими, выверенными движениями он набрал в пробирку ровно десять кубиков жидкости.</p><p>Кровь сияла безупречной, небесной лазурью. На ее поверхности то и дело лопались призрачные пузырьки, словно она служила прямым порталом в духовное измерение.</p><p>— Выливаем. То, что размазалось по стенкам пробирки, выскребать не нужно — это наша страховка от передоза, — процедил сквозь зубы старик.</p><p>Едва лазурная влага коснулась плещущегося в котле варева, как внутри всё яростно забурлило и зашипело. Тусклый свет газовых рожков окрасился в нежно-голубые тона, а душу Клейна окатило странной, до боли знакомой, но бесконечно далекой волной чувств.</p><p>Это было сродни возвращению в материнскую утробу, чувству первозданного покоя, возносящему дух к самым небесам.</p><p>— И финальный аккорд. Звездный кристалл, пятьдесят граммов, — голос старины Нила вырвал юношу из оцепенения, заставив вновь приковать взгляд к столешнице.</p><p>В узловатых пальцах алхимика покоился кристалл немыслимой чистоты. На ощупь он казался скорее упругим, словно кусок плотного мармелада из прошлой жизни, напрочь лишенным каменной твердости.</p><p>В лучах льющегося из котла голубоватого света этот студень вспыхнул мириадами искр. Казалось, в его недрах заключена целая россыпь сверкающих созвездий.</p><p>— Идеальная болванка для гадальных шаров… Возьмем чуточку меньше, сделаем скидку на погрешность, — бормотал старик, методично отсекая куски серебряным резаком и сверяясь с весами.</p><p>«Чистая вода, фиалка, мята, яд болиголова, драконова кровь, кровь осьминога и звездный кристалл… Рецепт Провидца…» — Клейн бессознательно прокрутил формулу в голове, намертво впечатывая ее в память.</p><p>Закончив с дозировкой, Нил без промедления швырнул нарезанный студень в бурлящее нутро котла.</p><p>Пш-ш-ш!</p><p>Над чугунком мгновенно взметнулся столб призрачного пара, затянув всю лабораторию густой, непроницаемой пеленой.</p><p>В клочья этого тумана Клейну почудились россыпи мерцающих звезд, а кожу вновь обожгло то леденящее чувство, будто незримые, всемогущие сущности обратили на него свой немигающий взор.</p><p>Наваждение рассеялось так же быстро, как и появилось. Вооружившись деревянным черпаком, старик извлек из котла тягучую, иссиня-черную жижу. Она обладала поразительной вязкостью: капли намертво цеплялись друг за друга, не желая расставаться, благодаря чему чугунное дно осталось девственно чистым, без единого потека.</p><p>Перелив зелье в непрозрачную кружку, старина Нил торжественно указал на нее узловатым пальцем:</p><p>— Прошу к столу. Твой эликсир «Провидца» готов.</p></section><section><title><p>Глава 32 Духовное зрение</p></title><p>Глава 32 Духовное зрение</p><p>Глядя на эту темно-синюю вязкую жижу, про которую было трудно сказать, налита она в чашку или брошена туда куском, Клейн с трудом сглотнул слюну и спросил:</p><p>— Прямо так и пить?</p><p>— И не нужно никаких дополнительных приготовлений? Каких-нибудь ритуалов, заклинаний или молитв?</p><p>Старина Нил протяжно хмыкнул:</p><p>— Приготовления? Ну конечно. Для начала опрокинь бокальчик интисского вина из Олмира, затем выкури десийскую сигару, напевая при этом какую-нибудь мелодичную балладу. После — спляши легкий придворный танец, хотя, если предпочитаешь, сойдет и чечетка. А под конец — перекинься партией в гвинт…</p><p>Заметив, как лицо Клейна вытягивается от растущего недоумения, старик рассмеялся и подытожил свою тираду:</p><p>— Если вдруг перенервничаешь.</p><p>«…А ты и впрямь малый с юморком…» — уголки губ юноши дважды дернулись, и он чудом подавил в себе дикое желание выхватить револьвер.</p><p>Отставив трость, он протянул правую руку и, словно поднимая невыносимую тяжесть, взялся за непрозрачную кружку. Запах зелья казался легким, почти неуловимым, словно призрачным.</p><p>— Мой юный друг, не раздумывай. Чем больше сомнений, страха и нервов — тем хуже пойдет усвоение, — бросил старина Нил, стоя к Клейну спиной, с таким видом, будто сказал это просто к слову.</p><p>Сам он, незаметно подойдя к раковине, открутил вентиль и теперь с плеском отмывал руки под струей воды.</p><p>Молча кивнув, парень глубоко вздохнул и, словно в детстве, когда зажимал нос перед противной микстурой, поднес кружку к губам, запрокинул голову и залпом проглотил варево.</p><p>Холодная, скользкая масса стремительно заполнила рот, прокатилась по пищеводу и ухнула прямо в желудок.</p><p>Казалось, эта тягучая, темно-синяя жижа вдруг отрастила мириады тонких, длинных щупалец. Ледяной, обжигающий импульс в одночасье пронзил каждую клетку его тела.</p><p>Забившись в неконтролируемой судороге, Клейн почувствовал, как зрение стремительно мутнеет. Все цвета вокруг вдруг стали нестерпимо яркими: красное налилось кровью, синее стало бездонным, а черное сгустилось до абсолютного мрака. Густые, кричащие цветовые пятна хаотично наслаивались друг на друга, напоминая безумные брызги красок на полотнах мастеров-импрессионистов.</p><p>Подобное зрелище он уже видел — тогда, во время допроса у медиума Дейли.</p><p>Сейчас же, сквозь пелену в глазах, его рассудок парил легко, но оставался кристально ясным. Он чувствовал себя выброшенным на волю волн потерпевшим кораблекрушение.</p><p>Постепенно окружающая обстановка обрела четкость. Все эти кричащие оттенки наслаивались друг на друга, оставаясь при этом удивительно различимыми, а в воздухе клубилась едва уловимая, призрачная серая дымка.</p><p>Вокруг него закружились не поддающиеся описанию, прозрачные до полного исчезновения сгустки, а где-то в невероятной глубине то и дело вспыхивали лучи чистейшего разноцветного света. Казалось, это сияние наделено собственным разумом и таит в себе бездну сокровенных знаний.</p><p>«А ведь это до дрожи напоминает видения из ритуала на удачу…» — повинуясь инстинкту, юноша опустил взгляд и обнаружил, что «он сам» всё так же стоит на месте, то и дело вздрагивая в конвульсиях.</p><p>И в этот миг на него снизошло озарение. Разум стремительно рухнул вниз, слившись воедино с плотью.</p><p>Бум!</p><p>Туман молниеносно рассеялся, цвета вернулись в норму, а сияющие всполохи и призрачные силуэты растаяли без следа.</p><p>Интерьер алхимической лаборатории вновь обрел привычные очертания. Вот только голова раздувалась так, словно череп вот-вот лопнет по швам. Всё вокруг двоилось и троилось, а в ушах зазвучал призрачный, исходящий из ниоткуда шепот:</p><p>— Хорнакис… Флегрея… Хорнакис… Флегрея… Хорнакис… Флегрея…</p><p>Лоб пронзила острая боль. Душу стремительно затапливало неистовое, дикое желание крушить, ломать и выплеснуть наружу всё это безумие.</p><p>Нахмурившись, он отчаянно замотал головой.</p><p>— Зрение поплыло? И слышишь то, чего раньше не слышал? — с улыбкой осведомился стоящий рядом старина Нил.</p><p>— Да, мистер Нил. Что мне делать? — с трудом подавляя рвущуюся наружу ярость, выдавил Клейн.</p><p>Архивариус мягко рассмеялся:</p><p>— Это из-за того, что сила зелья бьет через край, а ты пока не умеешь ее обуздывать. Слушай внимательно и повторяй за мной. Вообрази в уме какую-нибудь вещь. Что-нибудь донельзя привычное, простое и понятное.</p><p>Сконцентрировав ускользающее внимание, юноша мысленно нарисовал свой собственный черный шелковый полуцилиндр. Он вообразил, как пальцы скользят по гладкой ткани, до мелочей воспроизводя в памяти его форму.</p><p>— Направь на него все свои мысли. Воссоздавай его снова и снова, рисуй каждую деталь. Ну как, отпускает? — голос старика пробивался сквозь хаос, действуя подобно умиротворяющей колыбельной.</p><p>Перенаправив весь свой мысленный взор на иллюзорный цилиндр, Клейн почувствовал, как назойливый шепот в ушах стихает и растворяется в небытии, а расплывающиеся силуэты перед глазами сливаются воедино, возвращая миру четкость.</p><p>— Намного лучше, — с шумом выдохнул он, окончательно задавив бурю эмоций в душе.</p><p>Окинув взглядом собственное тело, никаких пугающих мутаций парень не обнаружил.</p><p>Слегка поразмяв руки и ноги, он со смесью предвкушения и сомнения поинтересовался:</p><p>— Получилось? Теперь я — «Провидец»?</p><p>Старина Нил извлек откуда-то зеркало с ртутной амальгамой и сунул ему прямо под нос:</p><p>— Посмотри в глаза.</p><p>Клейн вгляделся в отражение: на него смотрел всё тот же юноша в черном цилиндре, с глубоким рельефом лица и совершенно обыденными чертами. Если не считать прошибшего его пота, внешне не изменилось ровным счетом ничего.</p><p>Но, повинуясь подсказке, он вперил взгляд в собственные очи. И лишь тогда осознал, что его привычно-карие радужки потемнели. Теперь в них плескался беспросветный, глухой мрак ночи, такой глубокий, что, казалось, в нем может бесследно сгинуть чужая душа.</p><p>Строго говоря, темно-карий цвет и так легко спутать с черным. Не приглядись он столь пристально, ни за что бы не заметил разницы.</p><p>— Это и есть внешний признак силы зелья. Как только освоишь медитацию и научишься прятать эту мощь, глаза станут прежними, — с мягкой улыбкой старик протянул ему правую руку. — Поздравляю, новоиспеченный Потусторонний. Наш собственный Провидец.</p><p>— Благодарю, — Клейн ответил на рукопожатие. — Мистер Нил, а когда я смогу начать уроки медитации?</p><p>— Прямо сейчас. Для новичка базовые практики до смешного просты, а уж для Потустороннего — и подавно, — рассмеялся архивариус. — То, что ты только что проделал, удерживая в уме образ вещи, чтобы отвлечься и унять бьющую через край силу — это и есть первый шаг к медитации. Давай, повтори.</p><p>Смежив веки, юноша вновь принялся вырисовывать в сознании всё тот же черный шелковый полуцилиндр.</p><p>Удерживать фокус оказалось на удивление легко. Всплывающий было рой случайных мыслей тут же оседал на дно, оставляя в абсолютной пустоте лишь образ этой шляпы.</p><p>— Теперь позволь разуму слегка опустеть. А затем замени эту вещь на что-то иное. На то, чего в этом мире не существует. Сотвори предмет из чистого небытия.</p><p>— И это правило непреложно. Лишь так ты сумеешь погрузиться в медитацию. Шаг за шагом ты сольешься воедино с запредельным «Я», бесконечным «Я», вселенским «Я». Тебе откроются проблески истины и снизойдут откровения, даруя знания, постичь которые под силу только тебе одному. В оккультизме это зовется «мистическим опытом», — успокаивающим тоном вещал Нил. — Впрочем, в высокие материи пока не лезь, мотай на ус. Сейчас главная задача — просто войти в транс.</p><p>«Чего-то, чего в этом мире не существует, плод чистого воображения… А вещи с Земли подойдут?» — Клейн попытался стереть образ полуцилиндра и подсунуть вместо него увиденную когда-то по телевизору здоровенную, длинную межконтинентальную баллистическую ракету защитно-зеленого цвета.</p><p>Но как бы он ни пыжился и ни старался вылепить этот образ, результат был один — фокус просто становился еще острее.</p><p>«Видимо, не прокатит…» — пришлось дать волю фантазии. Он вообразил сияющую сферу, затем налепил вокруг нее еще с десяток таких же световых сгустков, слепив их в единый ком.</p><p>Сферы замерцали и наложились друг на друга, источая чистую, эфемерную иллюзорность. Мысли юноши начали растворяться, становясь всё более зыбкими.</p><p>И тело, и дух погрузились в первозданную безмятежность. Та самая серая, призрачная мгла, кишащая невидимыми сущностями и чистым светом, вновь предстала перед взором. Цветовые пятна безмолвно парили где-то в вышине, казалось, на расстоянии вытянутой руки.</p><p>Духовность начала дюйм за дюймом расправлять свои невидимые щупальца. Клейн молчаливо взирал на эту энергию сверху вниз, осязая ее всем своим существом и плавно беря под уздцы.</p><p>— Превосходно. Истинно говорю, прирожденный «Провидец». Транс пошел как по маслу. Ну, разве что капельку хуже, чем у меня в свое время, — хмыкнул Нил. — Раз уж мы так споро взяли старт, перейдем к самому ходовому, простому в освоении и невероятно полезному навыку в мистике — духовному зрению!</p><p>Старик принялся один за другим гасить газовые рожки, но при этом распахнул потайную дверь лаборатории. В помещении сгустился сумрак, однако света всё же хватало, чтобы различать очертания предметов.</p><p>— А теперь, не выходя из транса, подними руки на уровень глаз. Сведи указательные пальцы вместе, но так, чтобы они не соприкасались.</p><p>— Распахни веки и привыкай к темноте.</p><p>Клейн шаг за шагом послушно следовал инструкциям. Вскоре из мрака выплыли контуры его сведенных пальцев и размытые силуэты утвари.</p><p>— По-хорошему, следовало бы уложить тебя на спину для полного расслабления. Но раз медитация идет на ура, не будем сбавлять темп, — усмехнулся старина Нил. — Сфокусируй взгляд где-то за руками. Запомни: строго за ними. А теперь начни плавно водить пальцами. Держи дистанцию, не смыкай их, но и не выпускай из поля зрения.</p><p>Спокойно выслушав наставления, парень вперился в пустоту прямо за собственными ладонями. Несоприкасающиеся указательные пальцы мерно, словно маятник, заскользили туда-сюда на периферии зрения.</p><p>Раз, другой, третий… И вдруг Клейн заметил, как в зазоре между подушечками вспыхнула крошечная огненно-красная искра.</p><p>— Ого… — невольно сорвалось с его губ.</p><p>— Видишь цвет? Отлично, это и есть зачатки духовного зрения. То, что ты сейчас наблюдаешь — твое собственное эфирное тело, твоя аура, — довольно рассмеялся старик. — Не гони лошадей. Повтори еще пару раз, закрепи результат, а уж потом будешь глазеть по сторонам. А я пока просвещу тебя насчет палитры.</p><p>— Ясно, — Клейн продолжил свой незамысловатый танец пальцами, завороженно вглядываясь в багровый огонек.</p><p>Архивариус на мгновение задумался, подбирая слова:</p><p>— Если в двух словах, то в классическом оккультизме тонкая оболочка человека делится на четыре слоя. Сердцевина — это «ментальное тело», основа основ твоей духовности. Анимисты свято верят: всё живое наделено этой искрой, у каждого есть ментальное тело.</p><p>— За других ручаться не стану, но для «Тайноведа» вся суть медитации и путь к могуществу завязаны именно на ментальном теле.</p><p>— Поверх него покоится «астральное тело». Это мост, связывающий ментальное начало с миром духов и звездным небом. Оно — внешний рупор твоей сути, напрямую зависящий от воли и сиюминутных эмоций… Те видения, что обрушились на тебя после зелья — не что иное, как блуждания твоего астрального тела по изнанке реальности. Там земные законы не писаны. Там правят бал запредельное, бесконечное и вселенское «Я». Прошлое, настоящее и будущее сливаются там в единый клубок. В этом и кроется первопричина любых прорицаний.</p><p>— В духовном мире ты зришь не факты, а лишь причудливые образы и метафоры. И чтобы докопаться до истины, их нужно грамотно истолковать.</p><p>— Прорицания, да и львиная доля прочих чар, творятся именно посредством астрального тела.</p><p>— И запомни как Отче наш: никогда не путай его с ментальным телом. Это две абсолютно разные вещи, хоть и неразрывно связанные.</p><p>«Одно — сосуд, другое — инструмент…» — не отрывая взгляда от пульсирующей на кончиках пальцев ауры, лаконично подытожил Клейн.</p><p>— Идем дальше. Следующий слой — «тело разума». Здесь тонкие материи начинают сплетаться с презренной плотью… Оно отвечает за твой интеллект. Это сплав логики, мыслительного процесса, проницательности и когнитивных навыков. Некоторые зелья заточены именно под его прокачку, да и многие заклятия бьют прямо по нему.</p><p>— И, наконец, внешний панцирь — «эфирное тело», — с упоением лектора продолжал разжевывать старина Нил. — Это зеркало твоей жизненной энергии и физического здоровья.</p><p>— Цвета ауры, что ты сейчас наблюдаешь — это и есть зримое проявление эфирного тела. Иными словами, духовное зрение не только вскрывает невидимую дичь вроде бесов, призраков и мстительных духов — ну и, хе-хе, парочку сущностей, на которых лучше вообще не смотреть. Оно позволяет читать чужое эфирное тело, сиречь ауру. По ее густоте, яркости и оттенкам ты мигом раскусишь, здоров ли пациент и что у него на душе.</p><p>— А как поднатореешь и багаж оккультных знаний распухнет, начнешь подмечать такие тонкости, что запросто сможешь отмерять чужой век.</p><p>— Ах да, я упомянул эмоции. Всё потому, что астральное тело тоже отбрасывает слабую тень на ауру. Доберешься до Последовательностей повыше, прокачаешь свое око до предела — и сможешь зрить чужое астральное тело целиком. А уж это кладезь секретов! Впрочем, такие фокусы по зубам лишь избранным, вроде «Провидцев» да «Тайноведов».</p><p>— Находятся умники, утверждающие, что на пике мощи духовное зрение пронзает пространство и время, вскрывая прошлое и будущее. Но, если честно, звучит как бред сумасшедшего.</p><p>«Звучит просто охренительно…» — Клейн даже проникся легким благоговением.</p><p>Прочистив горло, старина Нил вернулся к лекции:</p><p>— Вернемся к нашим баранам, то есть к цветам эфирного тела. Конечности и всё, что отвечает за моторику, полыхают красным. Голова и мозг увенчаны пурпуром. Зоны очищения и выделения светятся оранжевым. Желудок и вся пищеварительная требуха отливают желтизной. Сердце и узлы регуляции пульсируют зеленью. Горло и нервные окончания выдают себя синевой. А гармоничный баланс всего этого добра окутывает тушку ровным белым свечением… Это и есть эталон здоровья.</p><p>— Если свечение тускнеет, аура истончается, а цвета блекнут или искажаются — пиши пропало. В этом узле зреет болячка или банальное истощение.</p><p>— Что до изнанки — астрального тела, — там царит буйство эмоций. Красный — это страсть и бешеная эйфория. Оранжевый — уют и сытая нега. Желтый — фонтанирующая радость. Зеленый — безмятежный покой. Синий — холодный, расчетливый разум. Белый искрится светом и оптимизмом. Тусклые, мрачные тона кричат о тоске, скорби и глухой депрессии. А вот пурпур — знак того, что руль перехватила духовность: холодная, отстраненная и чуждая мирской суете…</p><p>Мотая лекцию на ус, Клейн наконец-то уверенно зафиксировал свое новообретенное духовное зрение.</p><p>— Ну, на этом всё. Можешь оглядеться, — старик удовлетворенно кивнул, сворачивая ликбез.</p><p>Медленно повернув голову, Клейн уставился на старину Нила. И впрямь: фигуру архивариуса окутывала разноцветная, где-то густая, а где-то истончившаяся аура. Голову венчал густой, ослепительный пурпур, а вот багрянец на руках и ногах выглядел блекло. Общий белый фон тоже казался весьма хлипким.</p><p>«Годы-то свое берут…» — мысленно резюмировал Клейн.</p><p>Лишь сейчас, узрев этот неведомый доселе мир красок, он до мозга костей осознал, что шагнул за грань человеческого. Он действительно стал «Потусторонним»!</p><p>«Я — Потусторонний!»</p><p>Скользя взглядом по фигуре Нила, он принялся дотошно его разглядывать. И вдруг, в глухой пустоте за спиной старика, на него уставилась пара прозрачных, безресничных, источающих ледяное равнодушие глаз!</p><p>Этот призрачный, пугающий взор безмолвно и неотрывно сверлил спину архивариуса и пялился прямо на него!</p><p>Какого… Клейна прошил ледяной пот. Разинув рот от ужаса, он выпалил:</p><p>— У вас за спиной чьи-то глаза!</p><p>Старина Нил на секунду опешил, а затем выдавил из себя кривую улыбку:</p><p>— Забей. Не обращай внимания.</p></section><section><title><p>Глава 33 «Переключатель»</p></title><p>Глава 33 «Переключатель»</p><p>Едва старина Нил умолк, как призрачные глаза, прятавшиеся в густом мраке за его спиной, стремительно растаяли без следа. И даже Клейн, чье «духовное зрение» всё ещё оставалось активным, не смог уловить ни единого намека на их недавнее присутствие.</p><p>— Это всего лишь внешнее проявление ритуальной магии, — с добродушным смешком пояснил архивариус.</p><p>«Поразительно… Выходит, духовное зрение — это эдакая продвинутая версия способности видеть потустороннее?» — словно ребенок, получивший новую игрушку, юноша с живым интересом принялся жадно разглядывать каждый угол лаборатории, силясь уловить разницу между нынешним и прежним восприятием комнаты.</p><p>Сумрак очерчивал привычные контуры: длинный стол, пробирки, весы, мензурки и шкафы выглядели ровно так же, как и до инициации, не источая ни малейшего сверхъестественного сияния.</p><p>«Неужели неодушевленные предметы напрочь лишены духовности?» — мысленно пробормотал парень, скользя взглядом по небольшому серебряному саквояжу на столешнице.</p><p>И в это самое мгновение сквозь стенки чемоданчика пробились всполохи света! Они переливались то небесной лазурью, то ослепительным звездным мерцанием, то полыхали яростным багрянцем пламени!</p><p>— Выходит, материалы, добытые из сверхъестественных существ, сохраняют некую искру жизни… или, правильнее сказать, активность? Даже если сам носитель давно мертв? — тщательно подбирая слова, сгорая от любопытства поинтересовался Клейн.</p><p>— Точнее будет сказать, что в них теплится остаточная духовность. В этом кроется один из главных секретов успешной варки зелий, но здесь же таится и первопричина потери контроля у Потусторонних. Данн наверняка уже просветил тебя на этот счет, — невозмутимо ответил старина Нил.</p><p>Вдруг, словно вспомнив нечто забавное, он рассмеялся:</p><p>— Припоминаю, в рецепте «Сборщика трупов» числится высушенная взрослая чернопятнистая лягушка. Согласись, чтобы хлебнуть эдакую гадость, требуется недюжинная отвага.</p><p>Живо представив себе эту картину, Клейн едва не поперхнулся от отвращения и благоразумно промолчал. Переведя взгляд обратно в густые, лишенные света тени, он попытался разглядеть там хоть каких-то бесплотных духов или призраков, но его ожидания так и остались обманутыми.</p><p>— Разве духовный мир не пронизывает всё сущее? — недоуменно нахмурился юноша.</p><p>Архивариус лишь усмехнулся:</p><p>— А ну-ка, малец, повторяй за мной:</p><p>— Здесь располагается штаб-квартира отряда Ночных Ястребов! Мы находимся в подземельях Церкви Богини Вечной Ночи! В этих стенах полно Потусторонних!</p><p>— Неужели ты всерьез полагаешь, что мы позволили бы духам и призракам безнаказанно здесь разгуливать? К тому же, духовный мир и сами духи — это два совершенно разных понятия.</p><p>Почувствовав легкую неловкость, Клейн отвернулся, сделав вид, что с глубоким интересом изучает тусклые отблески газовой лампы у потайной двери:</p><p>— Я понял.</p><p>Едва эти слова сорвались с губ, как переносицу вдруг свело болезненной, неконтролируемой судорогой.</p><p>«Что за черт?» — только было собравшись обернуться и расспросить старика, юноша внезапно замер. Там, в глубине коридора за потайной дверью, на самой границе тусклого желтоватого света, безмолвно возвышался почти прозрачный человеческий силуэт. Цвет его ауры настолько безупречно сливался с окружающим полумраком, что разглядеть фигуру было практически невозможно.</p><p>Ссс!</p><p>Межбровье пронзила острая, дергающая боль, а зрение мгновенно поплыло. Силясь сфокусировать ускользающий взгляд, Клейн вновь уставился во мрак, но никакого «бесплотного» силуэта там уже не было!</p><p>«Странно…» — пронеслось в мыслях. Повернувшись к архивариусу, он произнес:</p><p>— Мистер Нил, у меня жутко дергается и болит переносица.</p><p>— Ха-ха, всё в полном порядке! Ты ведь только-только стал Потусторонним. Духовное зрение ложится тяжким бременем на твое «ментальное тело», непрерывно высасывая силы. Внешне это как раз и проявляется в виде судорог на лице, колющей боли в голове, обостренной чувствительности и легких галлюцинаций. Более того, находясь в таком состоянии, ты будешь остро реагировать на любую незнакомую обстановку и легко поддаваться чужим эмоциям. Всё это — издержки профессии, которые тебе предстоит научиться подавлять путем долгих и упорных тренировок. И запомни главное правило: пользуйся этим даром с умом и вовремя отключай его, — с добродушной улыбкой просветил его старина Нил.</p><p>«Такое чувство, будто мои страдания доставляют ему истинное удовольствие…» — мысленно скривившись, Клейн поспешил уточнить:</p><p>— И как же мне выйти из этого состояния духовного зрения?</p><p>Изначально он порывался рассказать о том жутком «прозрачном» силуэте у двери, но, услышав про «легкие галлюцинации», благоразумно прикусил язык.</p><p>Учитывая пульсирующую боль и судороги меж бровями, ответ старины Нила угадывался без труда!</p><p>— Точно так же, как и раньше, мысленно вообрази предмет, собери внимание в одну точку, а затем плавно погрузись в транс. Закрой глаза, возьми духовность под контроль и раз за разом мысленно приказывай ей остановиться. Распахнув веки, ты обнаружишь, что духовное зрение отключилось.</p><p>— Разумеется, это самый громоздкий и неуклюжий способ, — с расслабленным видом вещал архивариус, лишь под конец соизволив пояснить. Путем долгих тренировок мы можем научиться давать себе установки прямо в состоянии медитации. Раз за разом воздействуя на духовность, можно создать эдакий ментальный «переключатель» — простой физический триггер. К примеру, я дважды постукиваю по переносице, чтобы мгновенно активировать зрение, и еще дважды — чтобы так же легко его погасить. Какой именно жест выбрать для такого «переключателя» — решай сам, опираясь на собственные привычки и вкусы.</p><p>— Ясно, — немного поразмыслив, Клейн решил не изобретать велосипед и скопировать жест старины Нила, выбрав двойное постукивание по межбровью в качестве своего триггера.</p><p>Одиночный стук слишком легко спутать с рефлекторным почесыванием лба, а троекратный грозит потерей драгоценных секунд в пылу схватки. Что же до щелчков пальцами и прочих вычурных жестов — они привлекают излишнее внимание и слишком бросаются в глаза.</p><p>Сконцентрировав ускользающее внимание, юноша вновь мысленно вылепил рой слепленных воедино светящихся сфер, плавно погружаясь в спасительный транс.</p><p>Под чутким руководством наставника, раз за разом вколачивая в подсознание нужные установки, он наконец-то сумел «настроить» свой телесный переключатель.</p><p>Слегка сжав кулак, парень дважды коснулся костяшкой указательного пальца переносицы. В тот же миг мир перед глазами Клейна расцвел мириадами разноцветных аур, отличающихся густотой и яркостью свечения.</p><p>Еще два легких удара — и краски мгновенно поблекли, вернув лаборатории ее привычный, серый и абсолютно обыденный вид.</p><p>— Наконец-то освоил… — с нескрываемым восторгом и облегчением выдохнул он.</p><p>И лишь в этот самый момент Клейн осознал, насколько чудовищно он вымотан. Тело налилось свинцом, грозя в любую секунду рухнуть в спасительный сон, а голова гудела и раскалывалась так, словно он не смыкал глаз трое суток подряд.</p><p>Старина Нил с понимающей усмешкой произнес:</p><p>— Мы с тобой не «Бессонные», так что после изнурительных тренировок или злоупотребления духовным зрением нам жизненно необходим крепкий сон для восстановления сил. Можешь смело отправляться домой. Как следует выспись, а после полудня прогуляйся по маршруту от резиденции Уэлча до улицы Железного Креста. Постарайся как можно скорее нащупать хоть какие-то зацепки, ведущие к дневнику семьи Антигон. А уже завтра мы продолжим грызть гранит мистических искусств. И, разумеется, не вздумай отлынивать от штудирования древних фолиантов.</p><p>— Слушаюсь, — парень был готов обеими руками и ногами голосовать за столь щадящее расписание.</p><p>Прихватив трость и покинув алхимическую лабораторию, юноша дождался, пока тяжелая потайная створка встанет на место, а архивариус скроется в оружейной. Оставшись один, Клейн принялся усердно массировать ноющие виски и переносицу. Опираясь на перила, он шаг за шагом, тяжело ступая, побрел вверх по ступеням.</p><p>В этот момент позади послышались шаги. Данн Смит догнал его и, едва заметно приподняв уголки губ, сверля парня бездонным взглядом, произнес:</p><p>— Старина Нил обмолвился, что ты на удивление быстро освоился. Причем как с медитацией, так и с духовным зрением.</p><p>— Возможно, это просто особенность «Провидцев», — скромно отозвался Клейн.</p><p>Он догадался, что всё это время Данн просто подменял архивариуса, охраняя оружейную.</p><p>Сбавив шаг и оказавшись лишь на полкорпуса впереди, Данн выдержал многозначительную паузу и, даже не обернувшись, произнес:</p><p>— Заруби себе на носу: любопытство сгубило не только кошку, но и не одного Потустороннего. Никогда не пытайся вслушиваться в шепот, который не предназначается для твоих ушей, и не пытайся разглядеть сущности, которые не должен видеть.</p><p>— Я уяснил, — юноша прекрасно понимал, что это очередное предупреждение об угрозе потери контроля.</p><p>Переступив порог охранного предприятия «Черный Терновник», он перекинулся парой слов с Розанной, которая явно еще не догадывалась о его новом статусе. Неспешно покинув здание и выйдя на улицу, Клейн сел в общественный безрельсовый омнибус и покатил обратно на улицу Нарциссов, по пути едва не провалившись в сон.</p><p>На улице всё еще стояло утро, а температура едва дотягивала до двадцати шести — двадцати семи градусов. Отцепив с пояса медный ключ, парень отпер дверь своей новой квартиры.</p><p>Многие вещи они еще не успели купить, поэтому и гостиная, и столовая зияли пустотой. Бенсон с Мелиссой давным-давно разбежались по своим делам: один — на работу, другая — на учебу.</p><p>Наплевав на всё остальное, Клейн запер за собой дверь, пулей взлетел на второй этаж и скрылся в своей собственной спальне с книжным стеллажом.</p><p>Скинув фрак и небрежно бросив его на вешалку, он с облегчением рухнул на кровать. Стоило голове коснуться подушки, как он мгновенно провалился в глубокий, беспамятный сон.</p><p>Разбудили его ослепительные солнечные лучи. Повернув голову и с трудом разлепив веки, юноша обнаружил, что за окном вовсю полыхает полуденный зной.</p><p>«Который час? Только бы не проспать послеобеденный Клуб Таро!» — с трудом оторвавшись от матраса, он поплелся к вешалке, ведь карманные часы так и остались лежать во внутреннем кармане фрака.</p><p>Засыпая, он забыл не только об этом: дверь в спальню осталась распахнутой настежь, а шторы на эркерном окне — не задернутыми.</p><p>Щелк!</p><p>Выудив хронометр и откинув крышку, Клейн с облегчением выдохнул.</p><p>Стрелки показывали начало первого. До заветных трех часов пополудни оставалась еще уйма времени.</p><p>Сегодня был понедельник — день их тайного собрания с «Повешенным» и «Справедливостью».</p><p>Приняв задумчивый вид, юноша дважды постучал по межбровью. Мир перед глазами мгновенно преобразился, и он увидел, что его собственная аура вновь налилась яркими, здоровыми красками.</p><p>Еще два легких удара — и духовное зрение погасло. Спустившись на первый этаж с легким сердцем, парень поставил кипятиться чайник, бросил в кипяток щепотку самого дешевого чая и, сдобрив всё это крохотной порцией сливок, всухомятку сжевал целую буханку ржаного хлеба.</p><p>Расправившись с едой, он достал учебники по истории и конспекты своего предшественника, неспешно и расслабленно принявшись за «повторение» и закрепление материала.</p><p>…………</p><p>Ровно без трех минут три пополудни Клейн захлопнул книгу, защелкнул колпачок перьевой ручки и одним резким движением плотно задернул шторы.</p><p>Следом он повернул ключ в замке спальни, погрузив комнату в густой, неестественный полумрак.</p><p>Вновь дважды коснувшись переносицы и активировав духовное зрение, парень внимательно огляделся.</p><p>Убедившись, что в помещении не затаилось никаких невидимых призраков, он отключил зрение, выудил карманные часы и стал сверяться со временем.</p><p>Тик-так. Тик-так.</p><p>Ровно без одной минуты три он шагнул вперед, очерчивая против часовой стрелки всё тот же невидимый квадрат. На каждом из четырех шагов юноша мысленно произносил по-китайски соответствующие фразы заклинания.</p><p>С той лишь разницей, что на этот раз никаких подношений из еды он не готовил.</p><p>Смежив веки, Клейн почувствовал легкий зуд на тыльной стороне ладони. Казалось, те самые четыре черные точки, образующие крошечный квадрат, вновь проступают и наливаются цветом прямо сквозь кожу.</p><p>Пространство вновь наполнилось безумными воплями и сладостным шепотом, однако на этот раз голова раскалывалась далеко не так мучительно, как прежде.</p><p>И дело было вовсе не в иммунитете. Просто теперь он мог усилием воли заставить себя не вслушиваться в эту чудовищную какофонию.</p><p>Став Потусторонним, он обрел в этой агрессивной среде толику самоконтроля.</p><p>Вскоре его «тело» потеряло вес и воспарило ввысь. Взору предстала бескрайняя, зыбкая и размытая серая мгла, в глубинах которой мерцали мириады темно-красных «звезд». Две из них, казалось, были связаны с ним неуловимой нитью, вызывая щемящее чувство дежавю.</p><p>Окинув взглядом собственный призрачный силуэт, Клейн с недоумением прошептал:</p><p>— Это и есть то самое астральное тело, о котором говорил старина Нил?</p><p>Успокоившись, он спустя пару секунд вновь силой мысли воздвиг над серым туманом тот величественный храм, длинный бронзовый стол прямо под исполинским куполом и двадцать два кресла с высокими спинками, каждое из которых венчал уникальный символ созвездия.</p><p>В полном безмолвии пройдя к почетному месту во главе стола и опустившись в кресло, он позволил густым клубам тумана плотнее окутать свое тело и лицо. Затем, вытянув правую руку, Клейн мысленно коснулся двух до боли знакомых багровых «звезд», выстраивая ту самую мистическую связь.</p></section><section><title><p>Глава 34 Предварительная плата</p></title><p>Глава 34 Предварительная плата</p><p>В лишенном окон подвале сидел Элджер Уилсон. Обладатель грубых, словно высеченных из камня черт лица, он устроился за длинным столом, уставленным всевозможными алхимическими сосудами и свитками пергамента.</p><p>Прямо перед ним стояла наполовину оплывшая свеча. Тусклое, дрожащее желтоватое пламя выхватывало из мрака очертания предметов и столешницу, погружая всё вокруг в игру теней и света.</p><p>С растрепанными, подобно морским водорослям, темно-синими, почти черными волосами, Элджер, облаченный в мантию с вышитыми молниями, подался вперед. Сцепив пальцы в замок и сведя большие пальцы вместе, он неотрывно взирал на стеклянный флакон с угольно-черной жидкостью, стоящий по левую руку от свечи.</p><p>У-у-у! У-у-у! У-у-у!</p><p>Хлюп! Хлюп! Хлюп!</p><p>Из наглухо запечатанного сосуда то доносился вой шквального ветра, то раздавался грохот бушующего океана. А в тех местах, куда не доставала черная жижа, клубилась и извивалась бледная дымка, в которой то и дело проступали призрачные очертания глаз и ртов.</p><p>Элджер скосил взгляд на висящие на стене часы. Стрелки неумолимо приближались к трем часам пополудни.</p><p>Потерев виски, мужчина почувствовал, как его глаза внезапно заволокло беспросветным мраком, а на поверхности расставленных по столу колб и мензурок проступило едва уловимое сияние.</p><p>И в этот самый миг из ниоткуда хлынул багровый свет. Подобно приливной волне, он в мгновение ока поглотил его фигуру!</p><p>…………</p><p>Столица Лоэна, Баклунд. Район Императрицы. Роскошный особняк семьи Холл.</p><p>Спровадив учителя танцев, Одри заперла дверь на ключ и чинно уселась перед туалетным столиком.</p><p>За окном щедро лило лучи яркое солнце, а сад пестрел красками распустившихся бутонов. На столе мирно покоился раскрытый блокнот, переплетенный в изящную светло-коричневую овечью кожу. По правую руку от него лежала перьевая ручка с золотым пером, чей корпус был инкрустирован рубинами.</p><p>Девушка пару раз мысленно прокрутила план действий, желая убедиться, что, как только вынырнет из «собрания», сможет молниеносно схватить перо и записать заветный рецепт.</p><p>«Боже, как же я жду…» — с шумом втянув воздух и силясь унять бушующее внутри волнение, она поджала губы и посмотрела в зеркало.</p><p>Однако собственного отражения она там не увидела. Лишь густое, иллюзорное багровое сияние разом вырвалось из ее тела и заполнило всё вокруг!</p><p>…………</p><p>Над бескрайним морем серого тумана, в недрах исполинского храма, напоминающего чертоги короля гигантов.</p><p>По обе стороны длинного бронзового стола фонтанами забили багровые лучи, взмывая ввысь и осыпаясь искрами. Из этого света вылепились два размытых силуэта, занявших ровно те же места, что и в прошлый раз.</p><p>Высокая, стройная Одри с мягкими золотистыми волосами инстинктивно устремила взгляд во главу стола. Там, окутанная густой серой мглой, восседала фигура. Откинувшись на спинку кресла, хозяин небрежно касался столешницы одной рукой, а другой слегка поглаживал подбородок.</p><p>— Добрый день, господин Шут! — звонко и радостно поприветствовала Одри.</p><p>Затем она повернула голову к сидящему напротив и с той же лучезарной интонацией добавила:</p><p>— Добрый день, господин Повешенный!</p><p>«Какая же она всё-таки беззаботная девчонка… Вот так сходу решила, что я хороший парень, и напрочь лишилась страха? Типичная тепличная аристократка?» — мысленно усмехнулся Клейн, однако внешне сохранил абсолютную, непостижимую невозмутимость:</p><p>— Добрый день, мисс Справедливость.</p><p>Произнося эти слова, он чуть склонил голову и, приподняв левую руку, дважды легонько постучал костяшками по межбровью.</p><p>В тот же миг мир перед глазами преобразился. Взору Клейна предстало аурическое свечение, исходящее от «Справедливости» и «Повешенного»!</p><p>При этом окружающий их серый туман и багровые звезды остались неизменными, не явив ни скрытых призраков, ни сияния, наделенного собственной жизненной искрой.</p><p>Скользнув взглядом по девушке, Клейн убедился: цвета её ауры идеально ложились в рамки лекций старины Нила. Там, где надлежало быть красному — полыхал красный, где требовался пурпур — сиял пурпур. Лазурь и белизна тоже оказались на своих законных местах. Свет струился ярко и плотно, с потрохами выдавая в ней переполненную жизненной энергией, пышущую здоровьем юную особу.</p><p>«Эмоциональный фон пестрит красно-желтыми всполохами: радость, энтузиазм, бьющее через край возбуждение…» — вынеся вердикт, Клейн перевел фокус на «Повешенного».</p><p>В отличие от «Справедливости», аура этого мужчины не выбивалась из нормы здоровьем, однако в его эмоциях безраздельно царила синева, лишь изредка разбавляемая робкими искрами оранжевого.</p><p>«Холодный рассудок, вдумчивость, предельная осторожность… и толика сытого удовлетворения?» — впервые применяя навык на практике, Клейн сделал вывод без особой уверенности в себе.</p><p>Он уже собирался отвести взгляд, как вдруг подметил одну крайне странную деталь.</p><p>Самый глубинный слой ауры «Повешенного» казался пугающе монолитным как в цвете, так и по ощущениям!</p><p>Сконцентрировавшись и вглядевшись пристальнее, Клейн смутно различил, что в самых недрах эфирного тела мужчины бушует густая синева, напоминающая толщу океана. От нее так и веяло первобытной яростью штормовых ветров и ревом гигантских волн.</p><p>«Его астральное тело? Или, вернее, внешняя оболочка астрального тела? Если так, то он и впрямь настоящий Потусторонний, причем, похоже, куда могущественнее старины Нила», — мысли в голове Клейна закружились вихрем, порождая рой сомнений. — «Впрочем, не факт. Возможно, всё дело в уникальности этого места. Это мое царство, и лишь поэтому я способен заглянуть так глубоко, а вовсе не потому, что старина Нил лишен подобных признаков».</p><p>Снова покосившись на «Справедливость», он окончательно убедился, что эта монолитность — отличительная черта именно Потусторонних.</p><p>К этому времени Элджер тоже закончил с приветствиями.</p><p>Одри сделала глубокий вдох и с плохо скрываемым предвкушением спросила:</p><p>— Господин Повешенный, вы получили кровь акулы-призрака?</p><p>Мужчина бросил взгляд на Клейна, который в этот момент как раз постукивал себя по переносице, всем своим видом показывая, что погружен в раздумья.</p><p>— Примите мою искреннюю благодарность. Товар безупречен. Признаться честно, я и подумать не мог, что вы доставите его так скоро. Всё-таки кровь акулы-призрака — это вам не безделушка с рынка, а довольно редкий мистический материал, — прямолинейно ответил Элджер.</p><p>Одри скромно, едва заметно улыбнулась:</p><p>— Я безмерно рада, что всё прошло гладко.</p><p>Будучи с детства очарованной оккультизмом, она успела сколотить в высшем свете кружок по интересам. Они обменивались книгами, слухами и диковинными вещицами. Увы, никто из этих богатеньких бездельников так и не обрел сверхъестественных сил, не став истинным Потусторонним. Зато парочка принцев недвусмысленно намекала: стань она их супругой, и любой каприз будет исполнен.</p><p>Впрочем, этот флакон с кровью она попросту стащила из семейной сокровищницы. В описи значилась лишь «большая бутыль», без указания точного объема. Девушка была свято уверена, что пропажу крохотной капли от капли никто и не заметит. А если вдруг и всплывет — родители вряд ли станут поднимать шум из-за такой мелочи.</p><p>Бросив еще один долгий взгляд на затянутого в туман Шута, Элджер обернулся к собеседнице и усмехнулся:</p><p>— Как мы и договаривались, я готов передать вам рецепт зелья «Зритель».</p><p>— Дайте мне секундочку… Всё, я готова. Начинайте! — Одри шумно выдохнула, собрав всё свое внимание в кулак.</p><p>— Варка эликсиров низших Последовательностей до смешного проста. Главное — закидывать компоненты строго в указанном порядке. Но зарубите себе на носу: лучше недолить, чем переборщить. Иначе последствия будут катастрофическими. Полагаю, байки о Потусторонних, потерявших контроль, до вас доходили, так что пугать не стану? — Элджер начал с обязательного инструктажа по технике безопасности.</p><p>Девушка коротко кивнула:</p><p>— Я в полной мере осознаю риски.</p><p>Говоря это, она искоса глянула на господина Шута, надеясь, что таинственный владыка добавит от себя пару мудрых советов. Увы, в ее глазах он казался неподвижным изваянием, застывшим в вековом безмолвии.</p><p>Мужчина на мгновение задумался и добавил:</p><p>— Конечно, «меньше» не значит «вдвое меньше»… Если у вас нет помощников, настоятельно рекомендую для начала попрактиковаться с химическими пробирками и весами.</p><p>— У меня есть домашний учитель по химии, — беззаботно отмахнулась Одри.</p><p>Разжевав нюансы с допустимыми погрешностями в граммах, Элджер наконец плавно и без запинки продиктовал формулу:</p><p>— Зелье 9 Последовательности, «Зритель». Восемьдесят миллилитров чистой воды. Следом пять капель эссенции осеннего крокуса. Затем тринадцать граммов перетертого в порошок коровьего пиона. Семь лепестков эльфийского цветка. Пара глаз взрослой рыбы Манхар. И, наконец, тридцать пять миллилитров крови рогатой черной рыбы.</p><p>— Последние два пункта — стержневые компоненты. Оба добываются из морских мутантов, так что будьте с ними предельно осторожны.</p><p>— Угу, — Одри прикрыла глаза, шевеля губами и вбивая список в память. — Восемьдесят миллилитров чистой воды. Пять капель эссенции осеннего крокуса. Тринадцать граммов коровьего… коровьего…</p><p>— Пиона, перетертого в порошок, — пришел на выручку Элджер.</p><p>Под его чутким руководством девушка шаг за шагом вызубрила рецепт в идеальной последовательности. Но, всё еще сомневаясь в себе, она продолжала едва слышно бормотать его снова и снова.</p><p>— Практикуете ли вы медитацию? — дождавшись ее кивка, Элджер пустился в объяснения. — Уж не знаю, какими методиками вы пользуетесь, поэтому изложу суть: как только проглотите эликсир, немедленно погружайтесь в транс, чтобы обуздать бушующую духовность и энергию. А затем — ежедневные тренировки. Лишь так можно в полной мере подчинить себе силу зелья, вычерпать до дна его символический смысл и мистический потенциал. Только этот путь гарантирует защиту от безумия. И запомните: ключ к разгадке символизма кроется в самом названии эликсира. В вашем случае — в слове «Зритель»!</p><p>Клейн, тихо сидевший во главе стола и наматывавший чужой опыт на ус, вмешиваться не планировал. Но услышав эту тираду, он внезапно встрепенулся. В голове молниеносно созрел план.</p><p>Одри, ловившая каждое слово наставника, как раз собиралась уточнить пару деталей, как вдруг тишину разорвал ритмичный стук костяшек по бронзе.</p><p>Они с Элджером синхронно повернули головы к восседающему во главе стола Шуту. Загадочный владыка, постукивая пальцем, изрек низким, раскатистым голосом:</p><p>— Не подчинить, а усвоить.</p><p>— Не вычерпать, а отыграть.</p><p>— Название зелья — это не просто пустой символ. Это конкретный образ, стержень. Это тот самый «ключ» к его усвоению.</p><p>Одри захлопала глазами, впав в полнейший ступор. Глубинный смысл слов господина Шута ускользал от ее понимания.</p><p>Повинуясь инстинкту, она скосила глаза на «Повешенного» и обомлела: мужчину пробила крупная дрожь. Он застыл словно соляной столб, будто обыватель, оглушенный внезапным раскатом грома.</p><p>— Усвоить… отыграть… Усвоить… отыграть… Усвоить… отыграть… ключ… — Элджер раз за разом шептал эти слова, словно одержимый древним проклятием, нащупавший ту самую, единственно верную истину.</p><p>Спустя целую вечность он наконец вскинул голову и прохрипел сорванным голосом:</p><p>— Благодарю вас, господин Шут. Этим откровением вы даровали мне нечто, равное самой жизни. Оно пролило свет на многие терзавшие меня загадки. И пусть я еще не до конца осмыслил всю глубину вашей мудрости, но я всё понял.</p><p>Сохраняя маску непостижимого всемогущества, Клейн с легкой усмешкой бросил:</p><p>— Это лишь предварительная плата.</p><p>Признаться честно, он и сам пока плавал в точных трактовках этих терминов. Был уверен лишь в одном: покойный император Рассел явно превосходил большинство Потусторонних. И уж точно затмевал этого «Повешенного».</p><p>«Предварительная плата…» — Одри, потрясенная реакцией моряка, осознала всю запредельную ценность этого «крохотного» совета. Перекатывая фразу на языке, она с трепетом спросила:</p><p>— Господин Шут, чего вы от нас хотите?</p><p>Сидящий напротив Элджер с готовностью закивал:</p><p>— У вас есть для нас поручение?</p><p>Слегка откинувшись назад, Клейн окинул их обоих неторопливым взглядом и бархатным, вкрадчивым тоном произнес:</p><p>— Мне нужны тайные дневники Рассела Густава. Любые фрагменты, пусть даже это будет всего одна-единственная страница.</p></section><section><title><p>Глава 35 Обмен новостями</p></title><p>Глава 35 Обмен новостями</p><p>Тайные дневники Рассела Густава?</p><p>Императора Рассела?</p><p>«Так я и думала. Лишь подобные тайны способны привлечь внимание столь могущественной сущности, как господин Шут…» — Одри на секунду опешила, но тут же поймала себя на мысли, что ничуть не удивлена.</p><p>Ходили слухи, будто великий император своими глазами видел Скрижали Богохульства. Поговаривали, что в созданной им колоде тайных карт сокрыты все двадцать два пути божественного. Подобные вещи не могли оставить равнодушным ни одного Потустороннего высших Последовательностей!</p><p>— Дневники? Вы сказали, дневники? — Элджер едва заметно нахмурился, его цепкий ум мгновенно уловил важную деталь.</p><p>Господин Шут с абсолютной уверенностью назвал записи Густава именно дневниками!</p><p>Откуда ему это известно?</p><p>Как он мог в этом убедиться?</p><p>Неужели он нашел ключ к расшифровке тайнописи Рассела?</p><p>Добившись желаемого эффекта, Клейн неспешно откинулся на спинку кресла. Сплетя пальцы в замок, он встретил подозрения «Повешенного» с обезоруживающей легкостью:</p><p>— Давайте пока условимся называть их дневниками.</p><p>Ни прямых подтверждений, ни опровержений не последовало.</p><p>— Я слышала, что свои… эм, дневники, император Рассел вел при помощи им же изобретенных тайных символов, — сгорая от любопытства, подала голос Одри. До нее не раз долетали подобные светские сплетни, но воочию эти шифры она никогда не видела.</p><p>— Верно, — коротко отозвался Элджер. — Кто-то считает их уникальным набором оккультных символов, другие бьются об заклад, что это разновидность иероглифического письма. Как бы там ни было, по сей день ключ к ним так и не найден. По крайней мере, мне об этом ничего не известно.</p><p>Произнеся это, мужчина покосился на Клейна, словно ища подтверждения собственным догадкам и одновременно пытаясь развеять грызущие его сомнения.</p><p>«Эти символы эволюционировали на протяжении поколений, давно утратив свой изначальный иероглифический вид. С вашим подходом их и за целую вечность не расшифровать…» — Клейн сохранял каменное спокойствие, лишь мысленно усмехнувшись их наивности.</p><p>А вот мысль о том, что китайскую грамоту пытаются использовать как магические руны, живо нарисовала в его воображении донельзя комичную картину:</p><p>Какой-нибудь злобный чернокнижник в глухом черном капюшоне пафосно засучивает рукава, демонстрируя вытатуированные на предплечье древние символы Рассела, якобы таящие в себе немыслимую первобытную мощь. А там огромными, жирными иероглифами выбито:</p><p>«Придурок!»</p><p>Уголки губ Клейна неудержимо поползли вверх, а настроение стремительно улучшалось.</p><p>Выслушав моряка, Одри озадаченно нахмурилась:</p><p>— Непонятные символы и каракули… Но как же нам пересказать их вам, господин Шут? Или вы назовете адрес, куда мы могли бы выслать копии?</p><p>«А вот это уже проблема… Никаких надежных, засекреченных каналов для получения посылок у меня пока нет…» — не спеша с ответом, Клейн принялся ритмично постукивать большими пальцами друг о друга, не расплетая замка из рук.</p><p>Решение пришло само собой:</p><p>Раз уж он может силой мысли воздвигать в этом тумане исполинские храмы и вырезать из пустоты бронзовые столы, почему бы не позволить гостям напрямую переносить образы из их голов?</p><p>Попытка не пытка…</p><p>В этот момент Одри и Элджер увидели, как укутанный густой серой мглой господин Шут плавно выпрямил спину и произнес:</p><p>— Мисс Справедливость, давайте проведем небольшой эксперимент. Вообразите какую-нибудь фразу, наполните ее искренним желанием записать. Возьмите лежащее рядом перо и перенесите мысль на бумагу.</p><p>Едва эти слова стихли, как девушка с изумлением обнаружила перед собой желтоватый свиток пергамента и темно-красную перьевую ручку.</p><p>Сгорая от любопытства, она взяла перо и, в точности следуя указаниям, мысленно прокрутила строчку из стихотворения императора Рассела:</p><p>«О, если Зима уже здесь, то Весна где-то рядом?»</p><p>Четко сформировав фразу, Одри сосредоточилась на горячем желании перенести слова на бумагу.</p><p>Уловив этот эмоциональный всплеск, Клейн использовал перо как проводник и мягко направил энергию.</p><p>Стоило острию коснуться пергамента, как на желтоватой поверхности сами собой проступили аккуратные чернильные строки:</p><p>«О, если Зима уже здесь, то Весна где-то рядом?»</p><p>— Великая Богиня, это же настоящее чудо! — восторженно выдохнула девушка.</p><p>Но мгновением позже на ее лицо легла тень первобытного страха. Она с содроганием уставилась на хозяина чертогов:</p><p>— Господин Шут… вы умеете читать мои мысли?</p><p>— Отнюдь. Я лишь выступаю проводником, помогая переносить желаемое на бумагу. Это сродни снятию оттиска: если в вашей душе нет искреннего намерения выразить мысль, пергамент останется девственно чист, — бархатным, успокаивающим тоном пояснил Клейн.</p><p>— Вот оно что… Выходит, достаточно запечатлеть в памяти узоры этих таинственных шифров, и мы сможем в точности воссоздать их прямо здесь? — с нескрываемым облегчением уточнила Одри.</p><p>— Верно, — лаконично подтвердил юноша.</p><p>— Весьма изящное решение. А что касается памяти, мисс Справедливость, отбросьте сомнения. Стоило вам стать «Зрителем», как ваши способности к запоминанию многократно возросли, — вставил свои пять копеек Элджер. Наблюдая за этим невинным фокусом, он окончательно утвердился в мысли, что загадочный Шут куда могущественнее, чем казалось на первый взгляд.</p><p>Что до собственной памяти, моряк не сомневался: грядущее повышение по лестнице Последовательностей обострит ее до предела.</p><p>Одри радостно закивала:</p><p>— Приятно это слышать! Господин Повешенный, не могли бы вы дать еще парочку наставлений касательно пути «Зрителя»?</p><p>Задав вопрос, она тут же повернулась к восседающему во главе стола Шуту:</p><p>— Господин Шут, я приложу все усилия, чтобы выполнить ваше поручение и разыскать как можно больше фрагментов из тайных дневников императора.</p><p>— Я уже упоминал: равноценный обмен превыше всего. Тот скромный совет, что я даровал вам ранее, равен от силы паре страниц рукописей от каждого. Если раздобудете больше, я щедро вознагражу ваши труды, — Клейн произнес это с таким спокойствием и достоинством, словно убеждал наивное дитя, что ни за что не станет пользоваться его доверчивостью.</p><p>А из чего именно будет состоять эта щедрая награда? Разумеется, из секретов, вычитанных в тех же самых дневниках! Идеальный, замкнутый цикл взаимовыгодного сотрудничества!</p><p>— Ваша щедрость не знает границ, — выдержав почтительную паузу, Элджер приложил руку к груди и отвесил легкий поклон.</p><p>Выпрямившись, он повернулся к девушке:</p><p>— Мисс Справедливость, повторюсь: зритель всегда должен оставаться лишь зрителем.</p><p>— В театре многие склонны отождествлять себя с героями пьесы. Они вживаются в роль, пропускают через себя чужие страсти, смеются до колик, рыдают навзрыд, пылают праведным гневом и тонут в пучине отчаяния вместе с актерами. Но вы — истинный «Зритель»! Для вас подобное недопустимо.</p><p>— Светское общество — это та же сцена. Люди вокруг вас, осознанно или нет, играют свои роли. И вы обязаны взирать на эту суету с абсолютной, ледяной отстраненностью. Лишь так ваш рассудок останется кристально чист. Вы начнете подмечать их мелкие, неосознанные привычки, улавливать предательскую дрожь в голосе, когда они лгут, и физически чуять запах их страха. Из этих крохотных, невидимых обывателю нитей вы сплетете истинную картину их мыслей.</p><p>— Поверьте моему опыту: любые эмоции заставляют человеческое тело выделять специфические флюиды, меняя химию запаха. И лишь подлинный «Зритель» способен уловить этот тончайший букет.</p><p>— Но стоит вам дать волю собственным страстям — и ваш взор затуманится. Вы начнете проецировать свои чувства на окружающих, и вся картина пойдет прахом.</p><p>Одри впитывала каждое слово как губка. С каждым наставлением глаза девушки разгорались всё ярче:</p><p>— Звучит… до безумия увлекательно!</p><p>Клейн, безмолвно внимавший лекции во главе стола, вдруг почувствовал, как в мозгу щелкнул невидимый тумблер:</p><p>«Судя по всему, главная заповедь зелья — оставаться абсолютно беспристрастным наблюдателем».</p><p>«А ведь это в точности ложится в рамки своеобразной театральной игры…»</p><p>«Отыгрыш?»</p><p>«Неужели император Рассел, упоминая этот термин в дневниках, имел в виду именно это⁈»</p><p>«Значит, мне предстоит вжиться в роль Провидца, чтобы капля за каплей усвоить бурлящую во мне силу?»</p><p>Пока юноша пребывал в глубоких раздумьях, Элджер завершил свой исчерпывающий инструктаж и, выдержав паузу, подытожил:</p><p>— Кажется, повестка исчерпана?</p><p>— А как насчет того, чтобы просто обменяться новостями? Обычные сплетни, городские слухи. То, что вам кажется никчемной обыденностью, для другого может обернуться бесценной зацепкой.</p><p>— Почему бы и нет, — вынырнув из раздумий, благосклонно кивнул Клейн.</p><p>План вживания в шкуру предсказателя уже зрел в его голове, и подобный светский треп ничуть не вредил этому начинанию.</p><p>— Господин Повешенный, не окажете ли честь начать первым? — с готовностью подхватила Одри.</p><p>Элджер ненадолго задумался:</p><p>— Буквально на днях великий пират, величающий себя «Адмиралом Людвиллом», вновь снялся с якоря, устремившись к восточным границам моря Соня.</p><p>— Капитан «Черного Тюльпана»? — тщательно сверяясь со светскими сводками, уточнила девушка.</p><p>— Именно, — подтвердил моряк.</p><p>«Даже понятия не имею, о ком речь…» — Клейн безмолвно мотал информацию на ус, лихорадочно соображая, какую бы такую кость бросить этим двоим, чтобы и лицо не потерять, и выудить максимум пользы.</p><p>Идея не заставила себя долго ждать. Сохраняя непроницаемую ауру всемогущего Шута, он принялся легонько поглаживать пальцами ледяную бронзу:</p><p>— До меня дошли слухи, что Тайный орден лишился древней тетради, принадлежавшей семье Антигон.</p><p>Эта тайна давно перестала быть монополией тингенских Ястребов. Орденцы, равно как и тершиеся вокруг них Потусторонние, прекрасно знали об утрате.</p><p>— Тетрадь семьи Антигон? — задумчиво протянул Элджер и тут же разразился тихим, каркающим смехом. — Представляю, какой переполох начнется в Церкви Богини Вечной Ночи, стоит им прознать об этом.</p><p>«При чем здесь Церковь Богини? Почему именно они?» — цепкий ум Клейна мгновенно зацепился за оговорку, но задавать прямые вопросы было не с руки.</p><p>Иначе прощай, маска непостижимого всезнайки.</p><p>Хвала небесам, Одри озвучила его мысли:</p><p>— К чему столько иронии? Неужели служители Богини отреагируют как-то по-особенному?</p><p>Элджер усмехнулся:</p><p>— Именно инквизиторы Вечной Ночи в свое время стерли род Антигонов с лица земли.</p><p>— Случилось ли это на излете Четвертой Эпохи или уже на заре нынешнего Железного Века — история умалчивает.</p><p>Услышав это, Клейн едва заметно вздрогнул. По спине юноши пробежал ледяной озноб:</p><p>«Если всё обстоит так, то Ночные Ястребы охотятся за этой проклятой тетрадкой куда яростнее, чем я мог себе представить!»</p><p>«Их щедрое предложение ввести меня в ряды Потусторонних под предлогом „скромных заслуг“ и „превентивной защиты“ — лишь красивая ширма! Им нужна моя обостренная интуиция! Они хотят превратить меня в ищейку!»</p><p>«Справедливости ради, капитан Данн об этом прямо упоминал… Просто я был слишком ослеплен перспективами и пропустил это мимо ушей…»</p><p>Намотав на ус историческую справку, Одри всплеснула руками:</p><p>— Подумать только, какие страсти кипели в древности!</p><p>— Что ж, теперь мой черед. Дайте-ка подумать…</p><p>Девушка очаровательно склонила голову, задумчиво приложив пальчики ко лбу, и со смешком выдала:</p><p>— Намедни мадам-гувернантка вдалбливала мне науку изящных обмороков. Как закатить глаза и рухнуть без чувств, не уронив при этом ни грамма светского достоинства. Незаменимый, знаете ли, фокус, когда нужно технично увильнуть от общения с несносными наглецами… Ха-ха, ладно-ладно, это я так, мысли собирала. Истинная новость такова: после позорного фиаско на восточных берегах Балама наш монарх, премьер-министр и весь цвет палаты лордов рвут на себе волосы от напряжения. В верхах зреет колоссальная, отчаянная жажда перемен.</p></section><section><title><p>Глава 36 Простой вопрос</p></title><p>Глава 36 Простой вопрос</p><p>Вспоминая недавний разговор отца со старшим братом о политической обстановке, Одри решила немного поимпровизировать:</p><p>— Они считают, что нынешняя структура правительства слишком хаотична. После каждых выборов, стоит лишь смениться правящей партии, как сверху донизу проходит тотальная чистка кадров. Это превращает работу в сущий кошмар, эффективность падает до катастрофического минимума. И подобная чехарда не только привела к поражению в войне, но и доставила огромные неудобства простым гражданам.</p><p>Клейн прекрасно понимал суть проблемы. В отсутствие исторических примеров Королевство Лоэн еще не доросло до системы экзаменов для госслужащих. Партийная система всё еще находилась в зачаточном состоянии, поэтому после победы на выборах львиная доля так называемых административных должностей раздавалась в качестве награды верным сторонникам и членам победившей фракции.</p><p>«Странно, как это император Рассел не додумался внедрить подобную систему в Интисе? Совершенно не в его духе… Неужели на склоне лет он переключил всё свое внимание на нечто иное?»</p><p>Услышав слова девушки, Элджер — «Повешенный» — издал тихий смешок и вставил:</p><p>— Они считают? Какая поразительная тугодумность. Рискну предположить, что если их укусит черный комар, чесаться они начнут лишь через год'.</p><p>Черные комары водились на юге Королевства Лоэн. Они славились настолько ядовитыми укусами, что жертвам хотелось в кровь разодрать себе кожу от нестерпимого зуда.</p><p>Одри лишь прикрыла рот ладошкой, проигнорировав колкость «Повешенного», и озвучила главную проблему:</p><p>— Увы, они пока не могут найти достойной альтернативы этой системе.</p><p>Клейн, молча слушавший их перепалку, почувствовал, что разговор свернул в его излюбленную гавань. С легкой улыбкой он произнес:</p><p>— Это простой вопрос.</p><p>Великая империя гурманов и перенявшая ее опыт туманная империя обладали в этом вопросе весьма богатым и успешным опытом.</p><p>— Простой? — Одри переспросила с легким недоумением.</p><p>И хотя уроки политологии в ее домашнее образование не входили, она частенько присутствовала при беседах отца и брата, так что успела набраться немалого опыта в подобных делах.</p><p>Клейн, чувствуя себя так, словно вновь оказался на просторах любимого интернет-форума, уверенно усмехнулся:</p><p>— Экзамены. Точно такие же, как при поступлении в университет. Устроить открытое тестирование для всех желающих. Можно разбить его на два или три этапа, чтобы максимально объективно отсеять истинных профессионалов.</p><p>— Но… — Одри смутно догадывалась, какую волну возмущения это вызовет у власть имущих.</p><p>Не дав ей возможности облечь сомнения в слова, Клейн продолжил:</p><p>— А затем этими самыми профессионалами следует укомплектовать все административные должности в кабинете министров, правительстве графств, мэриях и ратушах. Иными словами, отдать им места, где требуется реально работать, — например, должность старшего секретаря кабинета министров.</p><p>— Учитывая специфику каждого ведомства, на втором или третьем этапе можно ввести раздельное, профильное тестирование. Работу специалистов нужно доверять специалистам.</p><p>— Что же до министров, мэров и губернаторов — эти политические посты останутся за победившей партией. Это их законный кусок пирога.</p><p>Элджер, поначалу не проявлявший к теме особого интереса, сам не заметил, как повернул голову и превратился во внимательного слушателя. Одри же, нахмурив изящные брови, погрузилась в глубокие раздумья.</p><p>— Разумеется, не стоит менять всех разом, иначе правительство попросту рухнет. Экзамены можно проводить раз в год или раз в три года, обновляя кадры постепенно. А в дальнейшем, опираясь на нужды расширяющегося государства и освобождающиеся из-за отставок или старости места, планомерно регулировать квоты, — Клейн, в полной мере включив режим диванного аналитика, под конец развел руками. — Подобный подход позволит максимально эффективно влить в ряды госслужащих самые светлые умы королевства. И кто бы ни победил на выборах, кто бы ни сел в кресло министра, чиновники на местах обеспечат бесперебойную и слаженную работу государственного аппарата.</p><p>Ну а побочным эффектом станет рождение бессмертного чудовища по имени бюрократия.</p><p>Переваривая услышанное, Одри недоверчиво спросила:</p><p>— Выходит, даже если эти министры превратятся в кучерявых павианов, на стране это особо не скажется?</p><p>— Вовсе нет, — внезапно вклинился в разговор Элджер. — Смею заметить, что кучерявые павианы справились бы с должностью куда лучше нынешних министров.</p><p>Выдержав небольшую паузу, он добавил:</p><p>— В конце концов, кучерявым павианам нужно лишь жрать, спать и спариваться. Они не станут генерировать идиотские идеи и с упрямством ослов проталкивать безмозглые планы'.</p><p>«Господин Повешенный, сдается мне, вам чертовски не повезло с начальством…» — Клейн, восседая во главе стола, с улыбкой покачал головой.</p><p>Одри еще какое-то время прокручивала в голове слова господина Шута, после чего ошеломленно выдохнула:</p><p>«А ведь это и впрямь может сработать…»</p><p>«До гениального простой, но невероятно эффективный метод!»</p><p>Подняв на Клейна глаза, она совершенно искренне восхитилась:</p><p>— Господин Шут, вы, должно быть, умудренный жизнью старец, наделенный поистине выдающимся интеллектом!</p><p>«…» Уголки губ Клейна предательски дрогнули. Окинув взглядом «Повешенного» и «Справедливость», он выдержал секундную паузу и произнес:</p><p>— На сегодня наше собрание окончено.</p><p>«Если мисс Справедливость сумеет повлиять на своих родственников и сдвинуть это дело с мертвой точки, нужно будет заранее подготовить Бенсона, чтобы у него появился шанс выбиться в „госслужащие“».</p><p>«Если так подумать, Бенсон для этой работы подходит просто идеально».</p><p>«Впрочем, вряд ли „Справедливость“ станет действовать напрямую. Если она это сделает, нам с „Повешенным“ будет достаточно узнать, кто из аристократов протолкнул этот закон, чтобы мигом вычислить ее настоящую личность».</p><p>«Конечно, она может пойти в обход и использовать более изящный метод».</p><p>— Повинуемся вашей воле, — в один голос ответили Одри и Элджер, поднимаясь со своих мест.</p><p>Откинувшись на спинку кресла, Клейн разорвал связь. Призрачные, размытые силуэты «Справедливости» и «Повешенного» мгновенно разбились вдребезги и растаяли без следа.</p><p>Над бескрайним серым туманом, в исполинском, подобном обители богов храме, воцарилась тишина. Лишь Клейн по-прежнему безмятежно восседал во главе длинного бронзового стола.</p><p>На этот раз он не стал, как прежде, тут же падать сквозь мглу и покидать это место, ведь, став Потусторонним, он чувствовал себя вполне полным сил.</p><p>Причина, по которой он досрочно свернул Клуб Таро, крылась в другом. Узнав подлинное отношение Ночных Ястребов к дневнику семьи Антигон, Клейн решил, что по возвращении ему придется устроить показательные поиски тетради, а не просто завалиться спать. Иначе Данн Смит и компания живо заподозрят неладное.</p><p>Да и урожай от сегодняшней встречи оказался более чем щедрым.</p><p>Откинувшись на высокую спинку кресла и сплетя пальцы в замок, юноша устремил задумчивый взор в бескрайнюю серую мглу. Ему казалось, будто он находится в месте, куда не ступала нога человека миллионы лет, — в царстве абсолютной, звенящей пустоты.</p><p>Устанавливая связь и «призывая» проекции Одри и Элджера, он остро подметил одну важную деталь.</p><p>Став Потусторонним, он сохранил достаточно сил, чтобы дотянуться еще до одной «багровой звезды»!</p><p>«Значит ли это, что я могу призвать сюда кого-то третьего?» — прокручивая в голове эти ощущения, почти с полной уверенностью пробормотал он.</p><p>Впрочем, бросаться в омут с головой Клейн не стал. Кто знает, что за человек окажется на другом конце провода и как он себя поведет? Ведь далеко не каждый сможет так же легко и быстро, повинуясь особенностям характера и жажде выгоды, влиться в их компанию и сохранить всё в тайне, как это сделали «Справедливость» с «Повешенным». А что если ему попадется кто-то вроде Данна Смита? Тогда его новоиспеченный «мистический орден» мгновенно окажется под колпаком у Церкви!</p><p>И тогда его, как главного злодея этой «еретической организации», ждут весьма печальные перспективы.</p><p>Клейн прекрасно понимал, что этот серый туман обладает уникальной природой и вряд ли поддастся попыткам «взлома» со стороны Потусторонних уровня Данна Смита. Но проблема заключалась в ином: раз уж сверхъестественные силы оказались реальностью, сбрасывать со счетов существование самих богов было бы верхом безрассудства.</p><p>Пока что он осторожно склонялся к мысли, что все семь ортодоксальных божеств действительно существуют. Хотя в глубине души надеялся, что они — лишь существа куда более высоких Последовательностей, скованные жесткими ограничениями. Как-никак, с начала Пятой Эпохи, если не считать пары туманных откровений, никто из них так и не явил миру ни единого зримого чуда.</p><p>«Да и тащить людей сюда силой — затея так себе. Кому понравится, когда его без спросу втягивают во всякую паранормальщину… Пожалуй, пока повременю с этим», — вздохнув, Клейн поднялся на ноги.</p><p>Раскинув паутину духовности, он нащупал свое материальное тело и плавно сымитировал то самое чувство стремительного падения.</p><p>Свет и тени мгновенно слились в безумный хоровод. Серый туман и багровые всполохи отступили, и Клейн, словно прорвав бесчисленные слои водной пленки, наконец вынырнул в реальный мир, оказавшись посреди своей погруженной во мрак каморки.</p><p>На этот раз он оставался в кристально ясном сознании, жадно впитывая и анализируя каждый миг перехода.</p><p>«Странно… серый туман явно отличается от того духовного мира…» — Клейн пошевелил руками и ногами, вновь ощущая спасительную тяжесть и тепло собственной плоти.</p><p>Немного придя в себя, он покачал головой и, подойдя к столу, потянул за шнурок штор.</p><p>Вшух!</p><p>Занавески разъехались, и комнату тут же залило ярким солнечным светом.</p><p>Глядя на снующих по улице прохожих сквозь эркерное окно, юноша сделал глубокий вдох и беззвучно прошептал:</p><p>«Пора за работу».</p><p>«И как же мне отыгрывать роль Провидца?»</p><p>«Спешить не стоит… Пока что в моем арсенале лишь духовное зрение…»</p><p>…………</p><p>Баклунд, Район Императрицы.</p><p>Одри Холл не отрывала взгляда от зеркала, в котором отражались ее пылающие от возбуждения щеки и глаза, сияющие так ярко, что на них было больно смотреть.</p><p>Не тратя времени на любование собой, она судорожно прокрутила в голове полученные знания. Вооружившись инкрустированным драгоценными камнями пером, девушка принялась торопливо строчить на изящном пергаменте рецепт зелья «Зритель»:</p><p>«Восемьдесят миллилитров чистой воды. Пять капель эссенции осеннего крокуса. Тринадцать граммов порошка коровьего пиона. Семь лепестков эльфийского цветка. Пара глаз взрослой рыбы Манхар. Тридцать пять миллилитров крови рогатой черной рыбы».</p><p>Фух… — с шумом выдохнув, Одри перечитала список несколько раз, окончательно убедившись, что не упустила ни единой детали.</p><p>В душе вновь вспыхнуло дикое желание закружиться в танце, но она заставила себя сохранить подобающую леди сдержанность.</p><p>Немного поразмыслив, девушка принялась выписывать вокруг формулы названия всевозможных химических реактивов, искусно маскируя рецепт под хаотичные наброски научных лекций.</p><p>«Превосходно! Если только не вчитываться специально, никто и никогда не догадается, что здесь зашифровано… Какая же я молодец!» — мысленно похвалив себя, Одри переключилась на следующую проблему: где достать ингредиенты?</p><p>«Первым делом прочешу семейные сокровищницы. Если чего-то не хватит — попытаюсь выменять у знакомых…»</p><p>«А уж если и это не поможет, придется на следующем собрании просить помощи у господина Шута и господина Повешенного… И чем же мне с ними расплатиться?»</p><p>Прикинув в уме возможные варианты, девушка захлопнула блокнот, спрятала его на книжной полке в спальне и легкой, пружинистой походкой направилась к выходу. Распахнув дверь, она замерла:</p><p>Прямо за порогом, чинно сложив лапы, сидела крупная золотистая ретриверша.</p><p>Уголки губ Одри поползли вверх, и лицо озарилось улыбкой, яркой, как само солнце:</p><p>«Сьюзи, ты просто умница! Справилась с заданием на отлично!»</p><p>«В бульварных романах у сыщиков всегда есть верные помощники. Думаю, истинному „Зрителю“ тоже не помешает надежный лохматый напарник!»</p><p>…………</p><p>В густом мраке подземелья, освещаемом лишь тусклым дрожащим пламенем свечи, Элджер Уилсон поднял руку и принялся дотошно ее разглядывать.</p><p>Спустя целую вечность с его губ сорвался тяжелый вздох:</p><p>«Поразительно… Я так и не смог уловить ни единой детали…»</p><p>И пусть он подготовился к этому визиту со всей тщательностью, разгадать секрет того, как именно «Шут» проворачивает свои призывы, ему так и не удалось…</p><p>Опустив глаза, мужчина посмотрел на желтоватый пергаментный свиток, лежащий на длинном столе.</p><p>В самом его верху, выведенная темно-синими чернилами, красовалась строчка на гермесе:</p><p>«7, Мореплаватель».</p></section><section><title><p>Глава 37 Клуб</p></title><p>Глава 37 Клуб</p><p>Под палящими лучами полуденного солнца Клейн вышел из дома.</p><p>Поскольку путь от улицы Железного Креста до резиденции Уэлча предстоял неблизкий, он благоразумно сменил парадный костюм, шелковый цилиндр и начищенные сапоги на простую льняную рубашку, поношенную коричневую куртку с такой же фетровой шляпой и старые башмаки. Так можно было не трястись над тем, что едкий запах пота въестся в его самую дорогую одежду.</p><p>Неспешно шагая по улице Нарциссов в сторону улицы Железного Креста и проходя мимо угловой площади, юноша рефлекторно скользнул по ней взглядом.</p><p>Пёстрые шатры бесследно исчезли. Бродячий цирк, отыграв свои представления, давно свернул лагерь и покинул город.</p><p>А ведь Клейн втайне фантазировал, что та самая дрессировщица, подрабатывающая гадалкой, окажется скрытым мастером мистики. Что она раскусила его необычную природу и явилась сюда специально, дабы стать его наставницей, а впереди их ждут новые судьбоносные встречи и таинственные знаки… Увы, суровая реальность разбила эти мечты вдребезги: женщина просто уехала вместе с цирком навстречу очередным гастролям.</p><p>«Ну кто бы сомневался, это же не бульварный роман…» — с горькой усмешкой покачав головой, Клейн свернул на улицу Железного Креста.</p><p>Улица Железного Креста, вопреки своему названию, представляла собой не одну прямую артерию, а две пересекающиеся дороги, образующие тот самый крест.</p><p>С перекрестком в качестве сердцевины она расходилась на четыре луча: Левую, Правую, Верхнюю и Нижнюю улицы. Старая квартира, где Клейн ютился вместе с Бенсоном и Мелиссой, располагалась как раз на Нижней.</p><p>Впрочем, сами жильцы их дома и соседних зданий наотрез отказывались причислять себя к «нижним». Они гордо выдумали несуществующее понятие «Средняя улица», лишь бы отгородиться от тех грязных трущоб, что смердели нищетой всего в паре сотен метров дальше по дороге.</p><p>В тех лачугах в одной крохотной спаленке запросто могли ютиться по пять, шесть, а то и все десять человек.</p><p>Бредя по обочине Левой улицы, Клейн позволил мыслям свободно блуждать. В памяти вновь всплыла та проклятая тетрадь семьи Антигон: её бесследное исчезновение, пугающе пристальное внимание к ней со стороны Ночных Ястребов и, наконец, жуткая кровавая бойня, ею же и спровоцированная.</p><p>На душе медленно сгущались тучи, а лицо парня омрачила тяжелая тень.</p><p>И в этот самый миг до его ушей донесся до боли знакомый голос:</p><p>— Малыш Клейн!</p><p>«А?..» — недоуменно повернув голову, парень обнаружил, что ноги сами принесли его к дверям «Пекарни Слин». Седовласая миссис Венди Слин, расплывшись в мягкой улыбке, приветливо махала ему рукой.</p><p>— Ты выглядишь каким-то… подавленным? — с теплотой в голосе поинтересовалась старушка.</p><p>Клейн потер лицо ладонью и признался:</p><p>— Есть немного.</p><p>— Сколько бы бед ни свалилось на голову, завтрашний день всё равно настанет, — философски улыбнулась миссис Слин. — А ну-ка, иди сюда. Попробуй мой новый сладкий ледяной чай. Ума не приложу, придется ли он по вкусу местным.</p><p>— Местным? Неужели вы сами нездешняя, миссис Слин? — с легким смешком покачал головой Клейн.</p><p>«Попробовать — это ведь значит „бесплатно“, верно?»</p><p>Венди Слин приподняла уголки губ:</p><p>— Угадал. Я родом с юга, а в Тинген перебралась вслед за мужем. Давненько это было, лет сорок назад… Хе-хе, тогда еще не то что твой Бенсон на свет не появился, но даже твои родители и знать друг друга не знали.</p><p>— Я так и не смогла привыкнуть к вашей пресной северной стряпне. Вечно тоскую по родной еде: по свиным колбаскам, картофельному хлебу, румяным блинчикам, жаренным на смальце овощам и, конечно же, по сочному жареному мясу под нашим фирменным соусом.</p><p>— И, разумеется, по сладкому ледяному чаю…</p><p>Слушая эти кулинарные излияния, Клейн невольно расплылся в улыбке:</p><p>— Миссис Слин, вы затронули поистине жестокую тему, пробуждающую зверский аппетит… Впрочем, мне и впрямь стало гораздо легче. Спасибо вам.</p><p>— Вкусная еда — лучшее лекарство от любой печали, — старушка протянула ему стакан с красновато-коричневой жидкостью. — Я восстановила рецепт по памяти. Давай, сделай глоток, скажешь, как на вкус.</p><p>Поблагодарив, Клейн осторожно пригубил напиток. Вкус оказался до боли похож на земной холодный черный чай, разве что без излишней приторности: чайные нотки звучали гуще, а прохлада обволакивала приятнейшей свежестью. Напиток мгновенно разогнал липкий зной, оставленный палящим солнцем.</p><p>— Просто восхитительно! — искренне похвалил он.</p><p>— Ну, тогда я спокойна, — глаза Венди превратились в две улыбающиеся щелочки. Она с материнской нежностью наблюдала, как парень до дна осушает свой ледяной чай.</p><p>Перекинувшись с миссис Слин парой слов о недавнем переезде, Клейн попрощался и двинулся дальше, вывернув на ту самую, до боли знакомую часть улицы.</p><p>В послеполуденные часы уличных торговцев здесь заметно поубавилось. Основная суета начнется лишь после половины шестого, а те редкие лоточники, что еще торчали на жаре, выглядели вялыми и совершенно поникшими.</p><p>Но стоило парню ступить на эти камни, как на него внезапно обрушилась беспричинная, удушливая хандра. В душе поселилось гнетущее, тягучее чувство беспросветной серости и тоски.</p><p>«Что за черт?» — остро почуяв неладное, он как вкопанный замер на месте и принялся затравленно озираться. Увы, вокруг не происходило ровным счетом ничего подозрительного.</p><p>Немного поразмыслив, Клейн поднял руку и, напустив на себя задумчивый вид, дважды легонько постучал костяшками по межбровью.</p><p>Мир перед глазами мгновенно преобразился. Взору предстали ауры, окутывающие торговцев и редких прохожих.</p><p>Клейн даже не успел оценить цвета их физического здоровья, как всё его внимание приковала к себе густая, беспросветная мгла, символизирующая эмоциональный фон.</p><p>Прочесть конкретные мысли этих бедолаг он не мог, но царящие в них пессимизм, глухая обреченность и глубинная апатия тяжким грузом легли прямо на его собственное сердце.</p><p>Окинув взглядом улицу, он понял, что вся округа утопает в этих болезненно-мрачных тонах, которые не в силах было разогнать даже ослепительное солнце.</p><p>Это было удушающее отчаяние, копившееся и въедавшееся в эти стены днями, месяцами, десятилетиями.</p><p>Осознав масштаб картины, Клейн мигом догадался, в чем кроется корень его собственной внезапной хандры.</p><p>Старина Нил не лгал: включив духовное зрение, неопытный Потусторонний не только остро реагирует на незнакомую обстановку, но и легко становится губкой, впитывающей чужие страсти.</p><p>Этот же принцип всецело распространялся и на «интуицию» — способность, доставшуюся ему после усвоения зелья «Провидца». Она не требовала обучения, работая как пассивный, неотключаемый радар, позволяющий нутром чуять присутствие любых аномалий.</p><p>Но любое восприятие неизбежно влечет за собой контакт. Именно поэтому в глазах Потусторонних, таких как «Медиумы», уровень чужой духовной чувствительности пылает так же ярко, как факел в кромешной тьме. И именно поэтому люди с высокой интуицией так легко и естественно становятся жертвами агрессивного эмоционального фона. Единственный выход — долгие, изнурительные тренировки, чтобы научиться держать свой дар в узде, контролировать его и адаптироваться к среде.</p><p>«Чтобы краски сгустились до такой степени обреченности, потребовалась, должно быть, целая вечность…» — со вздохом покачал головой парень, искренне сочувствуя этим людям.</p><p>Вновь дважды коснувшись переносицы, он изо всех сил постарался загнать расплескавшуюся духовность обратно в рамки.</p><p>Топ, топ, топ. Тяжело ступая по брусчатке, Клейн брел в сторону старой квартиры. По пути он продолжал напрягать чутье в надежде уловить хоть малейший аномальный след или незримую нить, чтобы отыскать ту самую тетрадь семьи Антигон, которую «он сам» когда-то надежно перепрятал.</p><p>Улица ничуть не изменилась: те же грязные лужи, тот же разбросанный мусор. Относительный порядок начинался лишь у самого порога их бывшего дома.</p><p>Толкнув полуоткрытую дверь, юноша оказался в сумраке первого этажа, куда лучи солнца заглядывали лишь по большим праздникам, и методично обошел весь периметр.</p><p>Затем он стал подниматься ступень за ступенью, и старая деревянная лестница привычно отозвалась жалобным, протяжным скрипом.</p><p>На втором этаже всё так же царил густой полумрак. Клейн вперил взгляд в эту тьму, позволив своему шестому чувству работать на пределе возможностей.</p><p>Увы, ни малейшей зацепки, ведущей к проклятому дневнику, не нашлось. Да что там дневник — он не встретил даже самого захудалого бесплотного духа!</p><p>«А чего я ждал? Попадайся эти твари на каждом шагу, простые обыватели давно бы сообразили, что мир кишит чертовщиной…» — сыронизировал над собой парень.</p><p>Он уже успел усвоить: подавляющее большинство «сущностей» не бродит вокруг в виде осязаемых призраков. Они растворены в пространстве в виде духовности, и установить с ними контакт под силу лишь истинным «Медиумам».</p><p>Сделав контрольный круг по третьему этажу, Клейн покинул здание и, повинуясь обрывкам старой памяти, пешком направился к особняку Уэлча.</p><p>Он прошагал добрый час, но по дороге так и не нащупал ни единой странности.</p><p>Остановившись перед запертыми наглухо коваными воротами той самой садовой виллы, Клейн устремил задумчивый взгляд на фасад дома и тихо забормотал себе под нос:</p><p>«Думаю, лезть внутрь бессмысленно. Капитан Данн с мадам Дейли наверняка прочесали там каждый дюйм…»</p><p>«К тому же ключей у меня отродясь не водилось. Не через забор же перемахивать…»</p><p>«Придется завтра опробовать другой маршрут. Сделаю крюк…»</p><p>«Столько лье отмахал, а шагомера с рейтингом тут не предусмотрено, обидно даже…»</p><p>Оборвав поток внутреннего ворчания, Клейн развернулся к соседнему перекрестку. Он планировал поймать общественный экипаж до конторы «Черный Терновник», чтобы забрать свою законную дневную норму в тридцать патронов и не теряя ни минуты отправиться в тир.</p><p>Поскольку «Провидцы» напрочь лишены серьезных боевых заклинаний, компенсировать эту уязвимость можно было лишь свинцом из револьвера да увесистой тростью!</p><p>Район вокруг резиденции покойного Уэлча отличался завидной чистотой. По обеим сторонам улицы сверкали вымытыми до блеска витринами уютные лавочки.</p><p>Свернув за угол, Клейн как раз высматривал остановку омнибусов, когда его взгляд внезапно зацепился за ряд вывесок на втором этаже здания напротив:</p><p>«Универмаг Харольда».</p><p>«Клуб отставных офицеров».</p><p>«Клуб гадателей».</p><p>…</p><p>«Клуб гадателей»… Беззвучно покатав это название на языке, Клейн вдруг вспомнил о своей главной миссии — «отыгрыше» роли Провидца.</p><p>«А почему бы не заглянуть? Вдруг почерпну пару свежих идей…»</p><p>Ведомый любопытством, юноша пересек проезжую часть, поднялся по лестнице на второй этаж, переступил порог просторного холла и остановился перед очаровательной девушкой за стойкой ресепшена.</p><p>Администраторша, чьи русые волосы были уложены в элегантную высокую прическу, смерила Клейна вежливым взглядом и с лучезарной улыбкой поинтересовалась:</p><p>— Добрый день, сэр. Вы желаете заказать сеанс предсказания или хотите стать членом нашего клуба?</p><p>— А каковы условия вступления? — как бы невзначай бросил парень.</p><p>Девушка с заученной легкостью принялась перечислять правила:</p><p>— Всё предельно просто: заполняете анкету и вносите членский взнос. Вступительный взнос за первый год составляет пять фунтов, а последующие продления обойдутся всего в один фунт. И смею вас заверить: в отличие от чопорных политических или коммерческих лож, нам не требуются рекомендательные письма от действующих резидентов.</p><p>— Став членом клуба, вы получите право абсолютно бесплатно пользоваться нашими переговорными, специализированными комнатами для гаданий и всем необходимым реквизитом. Чай, кофе, а также свежая пресса и журналы — за счет заведения. Обеды, ужины, алкогольные напитки, равно как и профильная литература с расходными материалами для ритуалов, отпускаются исключительно по себестоимости.</p><p>— Помимо этого, каждый месяц мы приглашаем именитых мастеров своего дела для проведения лекций и мастер-классов, где они с радостью ответят на любые ваши вопросы.</p><p>— Но самое ценное — здесь вы найдете общество единомышленников, страстно увлеченных тем же ремеслом, и сможете беспрепятственно обмениваться драгоценным опытом.</p><p>Звучало, конечно, просто сказочно, вот только… вот только в карманах гулял ветер. Выдавив из себя сухую, полную самоиронии усмешку, Клейн сменил тему:</p><p>— А если я просто хочу заказать сеанс гадания?</p></section><section><title><p>Глава 38 Любитель</p></title><p>Глава 38 Любитель</p><p>Выслушав вопрос Клейна, изящная дама с элегантно уложенными русыми волосами не выказала ни малейшего нетерпения. Сохраняя на лице безупречную, вежливую улыбку, она ответила:</p><p>— Резиденты нашего клуба вольны свободно оказывать услуги предсказания всем желающим, самостоятельно назначая расценки. Заведение взимает лишь символическую комиссию. Если вы ищете помощи гадателя, прошу, ознакомьтесь с этим каталогом. В нем собраны имена, профили и прайс-листы тех членов клуба, кто готов взяться за дело.</p><p>— Впрочем, смею заметить, сегодня полдень понедельника. Подавляющее большинство наших господ трудится на своих основных местах, поэтому в залах сейчас находится от силы человек пять…</p><p>Плавным жестом пригласив юношу опуститься на мягкий диван у окна в приемной, администратор устроилась напротив. Раскрыв пухлый альбом, она принялась указывать на профили присутствующих:</p><p>— Хейнс Винсент, весьма прославленный в Тингене прорицатель. Он выступает штатным наставником клуба и виртуозно владеет самыми разнообразными методиками. Обойдется его сеанс в четыре суля.</p><p>«Грабеж средь бела дня… Да на эти деньги мы с Бенсоном и Мелиссой могли бы закатить пару поистине королевских ужинов…» — мысленно ахнул Клейн, благоразумно проглотив возмущение и оставив тираду без ответа.</p><p>Уловив его реакцию, русая дама понимающе перевернула страницу, продолжив перечисление:</p><p>— … И, наконец, Глейсис. Он пополнил наши ряды лишь в этом году и практикует гадание на картах Таро. Ставка — скромные два пенни за сеанс.</p><p>— Сэр, на ком изволите остановить свой выбор?</p><p>Клейн, не страдая излишней щедростью, отрезал без малейших колебаний:</p><p>— Мистер Глейсис.</p><p>— … — на лице очаровательной сотрудницы на пару секунд повисло красноречивое молчание, после чего она деликатно предупредила: — Сэр, мой долг уведомить вас: господин Глейсис находится лишь в самом начале своего мистического пути.</p><p>— Я всё прекрасно понимаю. Вся ответственность за этот выбор лежит исключительно на моих плечах, — с мягкой улыбкой кивнул Клейн.</p><p>— … В таком случае, прошу за мной. — Дама грациозно поднялась и провела гостя сквозь массивные створки, примыкающие к приемной.</p><p>За дверями раскинулась не слишком длинная галерея, упирающаяся в залитую солнцем переговорную. Сквозь открытый проем виднелись столы, мягкие кресла, небрежно разбросанные газеты, свежие журналы и колоды карт. В воздухе витал тонкий, умиротворяющий кофейный аромат.</p><p>Не доходя до конца коридора пары дверей, сопровождающая жестом велела юноше подождать. Ускорив шаг, она скользнула в зал и негромко, мелодично окликнула:</p><p>— Господин Глейсис, к вам клиент. Желают получить предсказание.</p><p>— Ко мне⁈ — тут же раздался изумленный, полный искреннего недоумения возглас, сопровождаемый скрежетом отодвигаемого стула.</p><p>— Именно так. Какую из комнат изволите занять? — с профессиональной бесстрастностью уточнила дама.</p><p>— Комнату «Цитрин». Питаю слабость к цитринам, — в дверном проеме нарисовался сам Глейсис, с нескрываемым любопытством уставившись на застывшего поодаль Клейна.</p><p>Это был мужчина лет тридцати, с заметно смуглой кожей и глубокими темно-зелеными глазами. Мягкие, светлые волосы контрастировали со строгим ансамблем из белоснежной сорочки и черного жилета. На груди поблескивал монокль, придавая его облику изрядную долю аристократического лоска.</p><p>Не тратя времени на пустые разговоры, администратор отперла створку помещения, примыкающего прямо к переговорной. На двери красовалась табличка «Цитрин».</p><p>Внутри царил густой полумрак: плотно задернутые шторы отсекали солнечный свет. Казалось, лишь в такой гнетущей тени можно было уловить хрупкий шепот духов и богов, вырвав у судьбы точное пророчество.</p><p>— Рад знакомству, Глейсис. Признаться честно, я в полнейшем замешательстве от того, что ваш выбор пал на мою скромную персону, — мужчина учтиво, по-светски раскланялся и, юркнув в комнату, устроился за длинным столом. — Буду с вами откровенен: я лишь пробую свои силы на этом поприще и особым опытом не обременен. Назвать меня хорошим провидцем пока язык не повернется. У вас еще есть возможность передумать и отказаться.</p><p>Вежливо кивнув в ответ, Клейн шагнул за порог и тихо притворил за собой дверь.</p><p>В скудных лучах, пробивающихся сквозь плотную ткань портьер, он мягко улыбнулся:</p><p>— Вы подкупаете своей честностью, сэр. Однако я принадлежу к той породе людей, что редко отступаются от принятых решений.</p><p>— Прошу, присаживайтесь, — Глейсис указал на стул напротив. Помолчав несколько мгновений, он добавил: — Мистика — лишь мое увлечение. Знаете ли, на протяжении жизни нам то и дело ниспосылаются божественные знаки, вот только слепой обыватель не в силах постичь замысел Господа. В этом и кроется истинный смысл предсказаний, и именно поэтому я примкнул к этому клубу. До должного уровня мастерства мне еще расти и расти, так что давайте просто сочтем грядущий сеанс дружеской беседой. Совершенно бесплатной беседой. Как вам такая идея? Комиссионный сбор клуба я с радостью покрою сам — там всего-то четверть пенни.</p><p>Клейн не стал ни радостно соглашаться, ни отнекиваться. Вместо этого он с улыбкой заметил:</p><p>— Сразу видно, что вы служите на весьма солидной и прибыльной должности.</p><p>Произнося эти слова, юноша подался вперед и, сжав правую руку в кулак, дважды легонько стукнул костяшками пальцев по межбровью.</p><p>— Увы, на точность моих прогнозов это никак не влияет, — отшутился Глейсис. Слегка нахмурившись, он предположил: — Мигрень? Желаете спросить карты о здоровье?</p><p>— Есть немного. Но раскинуть карты я бы хотел на поиск одной пропавшей вещицы, — Клейн, чья легенда была заготовлена загодя, расслабленно откинулся на спинку стула.</p><p>Мир перед его глазами уже преобразился. Эфирное тело Глейсиса пылало яркими красками, однако в области легких оранжевый цвет потускнел и истончился, отравляя своим болезненным фоном соседние участки ауры.</p><p>«Это явно не обычное переутомление…» — едва заметно, почти невидимо кивнул собственным мыслям Клейн.</p><p>— Ищете пропажу? — гадатель задумался на пару секунд. — Что ж, давайте для начала сделаем самый простенький расклад на вероятность.</p><p>Он придвинул к гостю стопку аккуратно сложенных карт Таро, лежавших на темной столешнице:</p><p>— Успокойте мысли. Воскресите в памяти образ той вещи и мысленно задайте вопрос: «Сумею ли я ее вернуть?» Одновременно с этим перетасуйте и сдвиньте колоду.</p><p>— Сделаю, — отозвался юноша. Истинный облик ветхой тетради напрочь стерся из его памяти, поэтому пришлось слегка перекроить саму формулировку: «Смогу ли я отыскать дневник семьи Антигон?»</p><p>Монотонно прокручивая фразу в сознании, он с завидной легкостью перетасовал картонные прямоугольники и снял колоду.</p><p>Глейсис стянул верхнюю карту и, не переворачивая, сдвинул ее по столешнице к гостю:</p><p>— Поверните ее по часовой стрелке, чтобы она легла вертикально, а затем вскройте. Если аркан ляжет перевернутым, то есть изображением вниз по отношению к вам — значит, вещица утрачена безвозвратно. Если же прямо — мы углубимся в расклад и попытаемся нащупать ее следы.</p><p>Четко следуя инструкциям, Клейн прокрутил картонку по часовой стрелке.</p><p>Подцепив край плотной бумаги, он резким движением открыл аркан.</p><p>Изображение на столе лежало вверх ногами. Перевернутая позиция.</p><p>— Мои глубочайшие соболезнования, — сочувственно вздохнул Глейсис.</p><p>Клейн пропустил слова мимо ушей, ведь всё его внимание намертво прикипело к вскрытой карте.</p><p>На перевернутом рисунке красовался юноша в роскошных пестрых одеяниях и кричащем головном уборе. Это был «Шут»!</p><p>«Снова „Шут“? Слишком уж дикое совпадение…» Вспомнив наставления «Повешенного» и старины Нила, он прекрасно осознавал: прорицание — это не более чем резонанс духовности с тонким миром, шепот высшего «Я». Таро — лишь костыль, помогающий истолковать туманные символы. По всем законам оккультизма, инструмент гадания не играл ровным счетом никакой роли. Нахмурив брови и пожевав губы, парень наконец произнес:</p><p>— А могу ли я узнать, не попала ли эта пропажа в чужие руки?</p><p>— Почему бы и нет? Проделаем ровно то же самое, — с явным энтузиазмом закивал Глейсис.</p><p>Вновь зашуршали карты. Клейн тасовал колоду, сдвигал стопку и отчаянно вбивал в подсознание новый запрос.</p><p>Вытянуть карту, положить рубашкой вверх, довернуть по часовой стрелке. Он проделал весь ритуал с предельной сосредоточенностью.</p><p>Набрав в грудь воздуха, юноша протянул руку и вскрыл аркан.</p><p>«Только бы не „Шут“… Лишь бы не он…»</p><p>Мысленная мольба сменилась волной невероятного облегчения. С картона на него взирала перевернутая «Звезда»!</p><p>— Судя по всему, в чужие лапы ваша вещица пока не угодила, — с улыбкой расшифровал знак гадатель.</p><p>Согласно кивнув, Клейн, словно в глубокой задумчивости, поднял руку и дважды стукнул костяшками по переносице. Запустив пальцы в карман брюк, он выудил две тускло поблескивающие медью монеты и пододвинул их к хозяину.</p><p>— Я ведь черным по белому сказал: денег не возьму, — недовольно сдвинул брови Глейсис.</p><p>Юноша с улыбкой поднялся:</p><p>— Считайте это данью уважения к самому искусству прорицания.</p><p>— Что ж, в таком случае примите мою искреннюю благодарность за вашу щедрость, — мужчина поднялся и протянул ладонь.</p><p>Скрепив прощание рукопожатием, Клейн отступил назад. Развернувшись, он зашагал к двери и взялся за медную ручку.</p><p>Уже собираясь шагнуть за порог, он вдруг обернулся и, словно невзначай, обронил:</p><p>— Мистер Глейсис, настоятельно рекомендую вам не затягивать с визитом к лекарю. Особое внимание уделите легким.</p><p>— Это еще с какой стати? — ошарашенно захлопал глазами мужчина.</p><p>«Неужто расклад не пришелся по вкусу, и он решил на прощание осыпать меня проклятиями?»</p><p>Клейн, сделав вид, что подбирает слова, ответил:</p><p>— Ваше лицо кричит о надвигающейся беде. Если быть точным, то, э-э… у вас межбровье потемнело.</p><p>«Межбровье потемнело…» Впервые в жизни Глейсису доводилось слышать столь диковинный медицинский диагноз.</p><p>Больше не проронив ни звука, юноша с улыбкой выскользнул в коридор, плотно прикрыв за собой деревянную створку.</p><p>«Он что, подпольный лекарь? Или знахарь-шарлатан из глухой деревни?» — Глейсис с ироничным смешком покачал головой и машинально потянулся за серебряным зеркалом, служившим здесь оккультным реквизитом.</p><p>Вглядевшись в отражение, он обомлел: переносица и впрямь отливала пугающей, болезненной чернотой.</p><p>Впрочем, виной всему было освещение. В густом сумраке, разбавленном лишь жалкими лучами из-за портьер, черным казалось не только межбровье — всё его лицо выглядело так, словно его вываляли в саже!</p><p>— Отвратительное чувство юмора, — проворчал он себе под нос.</p><p>И всё же червячок сомнения успел поселиться в душе. Потратив пару минут на расклад о собственном здоровье и убедившись, что всё в норме, он наконец выдохнул с облегчением.</p><p>…………</p><p>Покинув стены Клуба гадателей, Клейн добавил в свой жизненный план еще один крайне важный пункт.</p><p>Во что бы то ни стало скопить деньжат, оплатить членский взнос и, полноправно влившись в ряды местных прорицателей, вплотную заняться «отыгрышем» своей роли Провидца.</p><p>Почему бы не пуститься в свободное плавание? Да потому что ни клиентской базы, ни связей у него отродясь не водилось. А опускаться до уровня уличных шарлатанов, раскидывая карты прямо на брусчатке, не позволяла гордость — как-никак, он считал себя истинным джентльменом и лицом в грязь ударить не желал.</p><p>Прождав на остановке с пяток минут, он запрыгнул в общественный омнибус и, обеднев на два пенни, вскоре сошел на улице Зутланд.</p><p>Толкнув створку конторы «Черный Терновник», он не обнаружил на привычном месте щебечущую русую секретаршу. За стойкой ресепшена скучал зеленоглазый брюнет с неискоренимой аурой романтичного поэта — Леонард Митчелл.</p><p>— Добрый день. А куда подевалась Розанна? — осведомился Клейн, вежливо приподняв цилиндр.</p><p>Леонард расплылся в улыбке и кивнул на перегородку, ведущую в недра здания:</p><p>— Сегодня ее очередь коротать ночь в оружейной.</p><p>Не дав Клейну развить тему, полицейский, словно вынырнув из глубоких раздумий, вдруг произнес:</p><p>— Знаешь, Клейн, есть одна деталь, которая не дает мне покоя.</p><p>— И что же это? — недоуменно захлопал глазами юноша.</p><p>Леонард плавно поднялся со стула и вкрадчивым, бархатным тоном спросил:</p><p>— Отчего Уэлч с Наей расстались с жизнью прямо на месте, а ты покорно побрел домой?</p><p>— Должно быть, та неведомая тварь вознамерилась использовать меня как курьера, заставив вынести дневник семьи Антигон и надежно его перепрятать, — озвучил Клейн официальную, общепринятую версию следствия.</p><p>Сделав пару шагов по приемной, Леонард резко развернулся и вперил свой немигающий взор прямо в глаза парню:</p><p>— Если цель вашего массового суицида — банальное устранение свидетелей и заметание следов, то что мешало этой сущности заставить тебя сжечь проклятую тетрадь прямо там, на месте?</p></section><section><title><p>Глава 39 Интересный трюк</p></title><p>Глава 39 Интересный трюк</p><p>«На самом деле я понятия не имею, уничтожен тот дневник или просто спрятан… Но если порассуждать от обратного: захоти та сущность его уничтожить, могла бы сделать это прямо на месте. Зачем было заставлять меня уносить его с собой?..» Услышав вопрос Леонарда, Клейн мгновенно включил режим «диванного детектива» и, задумчиво нахмурившись, произнес:</p><p>— Возможно, та неведомая сущность, с которой столкнулись мы с Уэлчем и Наей, не только упивалась принесенными в жертву жизнями, но и жаждала продолжения банкета. Поэтому, прекрасно понимая, что наши «самоубийства» рано или поздно всплывут наружу, она заставила меня забрать тетрадь и надежно ее перепрятать, готовя почву для нового «пиршества». Вот только в процессе что-то пошло не так, и моя попытка свести счеты с жизнью провалилась.</p><p>Это была вполне логичная догадка, выстроенная Клейном на основе прочитанных в прошлой жизни книг, просмотренных фильмов и сериалов о зловещих оккультных ритуалах.</p><p>Что же до того, «что именно пошло не так», тут ответ был кристально ясен: в уравнение затесалась непредсказуемая переменная в виде его собственной переселившейся души.</p><p>— Весьма недурное объяснение. Однако, полагаю, существует и иная вероятность. Самоубийство Уэлча и Наи могло послужить катализатором, открывшим той неведомой сущности путь в наш мир. Эта тетрадь либо уже служит для нее сосудом, либо взращивает внутри себя подлинное зло. Тебя заставили унести ее и спрятать лишь из страха, что мы обнаружим и уничтожим артефакт прежде, чем тварь успеет «родиться» или набраться сил, — Леонард Митчелл изложил собственное видение ситуации.</p><p>Сказав это, он вперился взглядом в глаза Клейну и с легкой улыбкой добавил:</p><p>— Разумеется, тетрадь может быть уже уничтожена. Уничтожена лишь для того, чтобы скрыть ее содержимое и отвлечь внимание от истинного сосуда, вынашивающего скверну. В таком случае твоя неудавшаяся попытка самоубийства тоже обретает вполне логичное обоснование.</p><p>«К чему он клонит? Неужто подозревает меня? Думает, что тело прежнего Клейна стало сосудом для пробуждающегося зла? Ну уж нет, максимум, кого оно вынашивало — так это меня, попаданца… Хотя слово „вынашивать“ тут звучит как-то двусмысленно…» Слегка опешив, юноша мысленно огрызнулся, но вслух осторожно произнес:</p><p>— Оправдываться не стану, ведь тот кусок памяти действительно стерт из моей головы. Однако и капитан, и мадам Дейли уже подтвердили, что со мной всё в полном порядке. Так что шутка ваша совершенно не смешная.</p><p>— Я лишь рассматриваю все возможные варианты. Нельзя исключать, что в момент нисхождения та неведомая сущность получила мощный отпор, из-за чего твое самоубийство и сорвалось. Мы должны свято верить, что Богиня ни на миг не оставляет нас своим покровительством, — с улыбкой Леонард сменил тему. — Удалось что-нибудь выяснить после полудня?</p><p>После этого разговора и всех недавних событий Клейн проникся к Леонарду глубочайшим подозрением, однако внешне сохранил ледяную невозмутимость:</p><p>— Ничего. Завтра придется прочесывать другой маршрут.</p><p>Кивнув в сторону перегородки, он добавил:</p><p>— Мне пора в оружейную за патронами.</p><p>«Стрелковый клуб» работал до девяти вечера, поскольку львиная доля его завсегдатаев могла выбраться пострелять лишь после службы.</p><p>— Да пребудет с тобой благословение Богини, — Леонард всё с той же мягкой улыбкой начертил на груди символ багровой луны.</p><p>Проводив взглядом спину уходящего за перегородку Клейна и прислушиваясь к затихающему на лестнице стуку шагов, Леонард медленно стер с лица улыбку. В его изумрудных глазах плескалась густая тень сомнения.</p><p>Мужчина прошептал что-то себе под нос, и в его голосе явственно проскользнули нотки недовольства.</p><p>…………</p><p>Спустившись по ступеням, Клейн прошел по залитому ровным светом газовых ламп коридору и свернул к хранилищу оружия, материалов и архивов.</p><p>Массивная железная дверь была распахнута настежь. У длинного стола стояла русая Розанна, увлеченно беседуя с черноволосым, густобородым мужчином средних лет в классическом полуцилиндре.</p><p>— Добрый день… то есть, добрый вечер! Вечный тут полумрак, сплошная полночь! Клейн, старина Нил шепнул мне, что ты стал Потусторонним? Вроде бы «Провидцем», да? — повернув голову, затараторила девушка со скоростью пулемета.</p><p>Она нисколько не пыталась скрыть ни жгучего любопытства, ни искреннего беспокойства за новоиспеченного коллегу.</p><p>Клейн ответил ей мягкой улыбкой:</p><p>— Добрый вечер, мисс Розанна. И пусть здесь всегда царит ночь, этот покой умиротворяет. А что до вашей формулировки, она немного неточна: правильнее будет сказать, что я выпил зелье под названием «Провидец».</p><p>— Так ты всё-таки решился на этот шаг… — Розанна тяжело вздохнула и на мгновение умолкла, погрустнев.</p><p>Переведя взгляд на стоящего рядом мужчину средних лет, юноша вежливо поинтересовался:</p><p>— Могу ли я узнать ваше имя?</p><p>«Кто-то из оперативников-Ястребов или один из тех двух гражданских сотрудников, с которыми я еще не успел пересечься?»</p><p>Розанна слегка поджала губы и представила собеседника:</p><p>— Это Бретт, наш коллега. Он просил поменяться сменами, чтобы освободить послезавтрашний вечер. Они с супругой идут в Большой театр Северного района на постановку «Гордеца» в честь пятнадцатой годовщины свадьбы. До чего же романтичный джентльмен, правда?</p><p>Бретт расплылся в улыбке и протянул руку:</p><p>— Рядом с мисс Розанной всё тайное мгновенно становится явным. Рад знакомству, Клейн. Признаться, не ожидал, что ты так скоро пополнишь ряды Потусторонних. Что до меня… хех, боюсь, на подобный шаг у меня никогда не хватит духу.</p><p>— Спишем это на слабоумие и отвагу, — самоиронично отозвался Клейн, отвечая на крепкое рукопожатие.</p><p>— В этом нет ничего дурного, — Бретт со смешком покачал головой. — Один Потусторонний перед самой смертью завещал мне: никогда не лезь в мистические дебри. Меньше знаешь — крепче спишь. И дольше живешь.</p><p>В этот момент в разговор вновь вклинилась Розанна:</p><p>— Клейн, ты только не бери в голову! Старина Нил говорил, что твой «Провидец» — это сугубо вспомогательный путь, так что рисков там куда меньше. Главное — не пытайся наладить контакт со всякими неведомыми тварями. Ой, а чего это ты так вырядился? Совершенно не по-джентльменски! И зачем вообще пожаловал?</p><p>— За своей дневной нормой — тридцатью патронами, — ответил Клейн, проигнорировав выпад насчет гардероба.</p><p>Он ничуть не сомневался, что эта ветреная особа забудет о своем вопросе уже через пару секунд.</p><p>— Понятно, — Розанна ткнула пальцем в сторону стола. — Бретт, оставляю его на тебя, ты ведь знаешь, где лежат ключи и амуниция. Ох, а старина Нил тот еще жмот! Даже капли своего хваленого кофе не оставил, а ведь божился, что сегодня я напьюсь им от пуза…</p><p>Под ее непрекращающееся ворчание Клейн успешно получил причитающийся ему свинец.</p><p>Покинув подземные казематы, они вместе вышли на улицу Зутланд и там разделились: Бретт запрыгнул в омнибус и покатил домой, а Клейн шагнул в двери «Стрелкового клуба».</p><p>Бах! Бах! Бах!</p><p>Сжать рукоять, вскинуть ствол, плавно спустить курок. Откинуть барабан, вытряхнуть звенящие гильзы, вогнать свежие патроны… Клейн раз за разом прогонял этот алгоритм, вбивая каждое движение в мышечную память и привыкая к отдаче.</p><p>Разумеется, он делал перерывы: анализировал промахи, корректировал стойку и давал рукам отдохнуть.</p><p>Расстреляв норму, парень не спешил уходить. Воспользовавшись свободным пространством галереи, он отжался пару подходов и проделал еще несколько базовых упражнений, отчаянно стремясь укрепить свое хилое тело.</p><p>Покончив с тренировками и добравшись домой на безрельсовом омнибусе, он обнаружил, что стрелки часов подбираются к семи, а город давно погрузился в вечерние сумерки.</p><p>Клейн уже было собрался бежать на рынок или к лоточникам за какой-нибудь снедью на ужин, как вдруг входная дверь распахнулась. На пороге стояла Мелисса, сжимая в одной руке сумку с учебниками.</p><p>А в другой у нее болталась увесистая авоська с продуктами.</p><p>— … Я прикинула, что вы с Бенсоном сегодня задержитесь, поэтому еще с утра выудила из вашего тайника один суль, — перехватив недоуменный взгляд брата, Мелисса тут же принялась обстоятельно оправдываться с присущей ей серьезностью.</p><p>— Раз уж ты взяла деньги, почему не поехала в школу на омнибусе? — тут же вспомнил утренний инцидент Клейн.</p><p>Девушка нахмурила брови и отрезала:</p><p>— С какой стати мне разъезжать на омнибусе? До школы — четыре пенни, туда-обратно — все восемь. Если сложить мои траты с вашими с Бенсоном билетами, то за один лишь день на проезд будет улетать двадцать четыре пенни, то бишь целых два суля! А за неделю — ну, если вычесть воскресенье — набежит двенадцать сулей. Почти как наша арендная плата за квартиру!</p><p>«Тормози, счетовод, не надо так безжалостно щеголять своей арифметикой…» — Клейн со смешком примирительно вскинул руки.</p><p>Мелисса выдержала короткую паузу и добила:</p><p>— Пешие прогулки — это же сплошная польза. Преподаватели вечно твердят, что нам нужно больше двигаться. К тому же по дороге я частенько нахожу всякие выброшенные железяки и детали.</p><p>Клейн лишь мягко усмехнулся:</p><p>— Давай-ка пересчитаем. Двенадцать сулей на проезд, двенадцать сулей и три пенни на аренду — итого один фунт, четыре суля и три пенни. Жалованья Бенсона хватит с лихвой, чтобы покрыть эти траты, и еще останется. Ах да, он как раз забрал зарплату за прошлую неделю… Что касается меня, то я буду приносить в дом по фунту и десять сулей каждые семь дней. Даже если мы станем уплетать мясо на ужин без выходных, даже если оплатим счета за газ, уголь, дрова и приправы, слегка сэкономив на обедах, мы всё равно останемся в плюсе. Сможем даже выписать себе утреннюю газету, она стоит-то всего пенни в день.</p><p>— А уж месяца через два, когда я расквитаюсь с авансом, мы начнем откладывать деньги, чтобы справить вам с Бенсоном приличные костюмы и платья.</p><p>— Но… но ведь всегда нужно быть готовым к черному дню! — упрямо стояла на своем Мелисса, не желая сдавать позиции.</p><p>С теплой улыбкой глядя на сестру, Клейн произнес:</p><p>— Значит, будем есть чуть меньше мяса. Разве тебе не жалко убивать по пятьдесят… нет, по сто минут каждый день на пустую беготню? Это же бездна времени! Ты могла бы потратить его на книги, на решение сложных задач, на то, чтобы стать еще лучше в учебе.</p><p>— Только представь: блестяще окончив школу, ты без труда найдешь отличное место с хорошим окладом. И тогда любые черные дни будут нам нипочем. О чем тут вообще переживать?</p><p>— …</p><p>Применив на практике всё свое мастерство интернет-баталий из прошлой жизни, он методично разгромил оборону сестры, вынудив Мелиссу капитулировать и согласиться ездить в школу на омнибусе.</p><p>«Фух, уломал-таки. Хотя почему уломал? Задавил железной логикой!» — мысленно похвалил себя парень. Забрав у девушки продукты, он театрально вздохнул:</p><p>— Завтра не забудь взять говядины, баранины или курочки… Здоровая, сытная еда — залог крепкого тела и ясного ума, без которых гранит науки не разгрызть.</p><p>От одних лишь фантазий о сочном мясе во рту невольно скопилась слюна…</p><p>Девушка вновь поджала губы, обдумывая услышанное, и спустя несколько секунд молчания покорно кивнула:</p><p>— Хорошо.</p><p>…………</p><p>Ранним утром следующего дня, лично проконтролировав посадку Мелиссы в омнибус, братья дошли до перекрестка, где и разбежались каждый по своим делам, направляясь в конторы.</p><p>Едва переступив порог охранного предприятия, Клейн застал старину Нила и Розанну за непринужденной болтовней у стойки ресепшена. Архивариус, ничуть не смущаясь косых взглядов, по-прежнему щеголял в старомодной черной мантии, а секретарша успела сменить наряд на легкое, нежно-желтое платье.</p><p>— Доброе утро, мистер Нил, мисс Розанна, — приподняв цилиндр, учтиво поприветствовал их юноша.</p><p>Старик бросил на него лукавый, пытливый взгляд:</p><p>— И тебе доброе. Ну как, не слыхал ли этой ночью чего-нибудь такого, что не предназначалось для твоих ушей?</p><p>— Ни звука. Спал как убитый, — признался Клейн, хотя в глубине души и сам находил это странным.</p><p>Оставалось лишь списать этот феномен на пока еще слабую, недостаточно раскачанную духовную интуицию…</p><p>— Ха-ха, не бери в голову. На самом деле услышать эти шепотки не так-то просто, как малюют, — отмахнулся старина Нил и ткнул пальцем в сторону коридора. — Ступай в оружейную. Сегодня с утра продолжим грызть гранит мистических наук.</p><p>Согласно кивнув, парень двинулся следом за архивариусом. Преодолев лестничные пролеты и спустившись в подземелье, они зашли в оружейную, где сменили оттрубившего ночную смену Бретта.</p><p>— Какова тема сегодняшнего урока? — со сгорающим любопытством поинтересовался Клейн.</p><p>Старик многозначительно хмыкнул, протянув:</p><p>— Погрузимся в сложные, но фундаментальные азы. Впрочем, для затравки я покажу тебе один весьма забавный трюк.</p><p>С этими словами он указал на обвивающую его запястье серебряную цепочку, на конце которой мягко покачивался безупречно чистый кристалл горного хрусталя.</p></section><section><title><p>Глава 40 Урок мистики</p></title><p>Глава 40 Урок мистики</p><p>— Забавный трюк?</p><p>Сгорая от любопытства, переспросил Клейн.</p><p>Старина Нил лукаво усмехнулся:</p><p>— Я пока пройдусь с дозором по оружейной, складу материалов и архиву. А ты тем временем завари две чашки кофе вон в тех кружках на столе. В одну из них подмешай что-нибудь дурное. Что именно — решай сам, дай волю фантазии. Единственное условие: не вздумай переводить зря слишком много порошка! Это отборные зерна с высокогорья, я их сам вручную молол!</p><p>— Хорошо, — с готовностью отозвался юноша, хотя и не до конца понимал, к чему клонит наставник.</p><p>Проводив взглядом спину архивариуса, который отпер медным ключом железную дверь оружейной, Клейн дождался, пока гулкие шаги стихнут в глубине коридора. Лишь тогда он неспешно расставил чашки и убедился, что в чайнике кипяток.</p><p>Откинув крышку инкрустированной серебром жестянки, он вооружился тускло поблескивающей ложечкой и щедро отмерил в каждую посудину по порции одуряюще пахнущего порошка. Залив всё горячей водой, парень привычным жестом принялся размешивать густую черную влагу.</p><p>Будучи выходцем из эпохи товарного изобилия, этот напиток не являлся для него чем-то диковинным, вот только познания его ограничивались сугубо растворимыми суррогатами.</p><p>Покончив с завариванием, Клейн на секунду задумался и опустился на стул. Закинув ногу на ногу, он соскреб пальцами щепотку налипшей на подошву ботинка грязи и стряхнул ее прямиком в левую кружку.</p><p>Затем он вновь взялся за ложку, тщательно вымешивая варево до тех пор, пока обе порции не стали абсолютно неразличимы как по цвету, так и по источаемому аромату.</p><p>Спустя пару минут из подземелья вынырнул старина Нил. Позвякивая связкой ключей, он с лязгом захлопнул за собой массивную железную створку.</p><p>— Всё готово? — скользнув мутноватым красноватым взглядом по столу, поинтересовался архивариус.</p><p>— Да, — кивнул юноша.</p><p>Старик коротко хохотнул и, на ходу сматывая с запястья серебряную цепочку, устроился напротив.</p><p>Его лицо вмиг утратило былую веселость, сменившись ледяным спокойствием. Вытянув левую руку, он занес кулон прямо над правой чашкой. Безупречно чистый кристалл горного хрусталя повис в воздухе, едва не касаясь дымящейся поверхности напитка.</p><p>В повисшей над столом умиротворяющей, почти осязаемой тишине граненый камень внезапно дрогнул. Словно повинуясь невидимой силе, он принялся плавно очерчивать в воздухе крошечные круги против часовой стрелки.</p><p>— В этой чашке таится дурное, — безапелляционно изрек старина Нил.</p><p>Не дожидаясь подтверждения, он ловко спрятал цепочку, подхватил соседнюю кружку и с наслаждением сделал глоток:</p><p>— Питаешь слабость к черному кофе? А я вот предпочитаю сдабривать его ложечкой сахара и толикой молока.</p><p>Пропустив кулинарные предпочтения наставника мимо ушей, Клейн с живым интересом подался вперед:</p><p>— Ваше предсказание оказалось пугающе точным. Всё дело в этом кристалле? Это ведь горный хрусталь?</p><p>— Это маятниковый метод, в простонародье — лозоходство. Суть его кроется в резонансе твоего астрального тела с миром духов и звездными сферами. Мы используем природные проводники: кристаллы, драгоценные камни или особые сплавы, чтобы наладить канал связи и выяснить, благоволит ли нам судьба. Вернемся к нашим чашкам: вращение против часовой стрелки сулит зло, по часовой — благо. Если же маятник замер, значит, предмет абсолютно нейтрален. Можно также набросать желаемое на листке пергамента. Но учти: формулировать нужно утверждение, а не вопрос! — отставив дымящийся напиток, принялся обстоятельно разжевывать архивариус.</p><p>Клейн задумчиво нахмурился:</p><p>— Иными словами, никаких вопросительных интонаций?</p><p>— В точку. Забудь про конструкции в духе «Согласится ли такая-то дама стать моей женой?». Пиши прямо: «Такая-то дама станет моей женой». Кладешь записку на стол и берешь цепочку нерабочей рукой. Запомни: строго нерабочей! — усмехнулся старина Нил. — Вытягиваешь руку, подгоняешь длину подвеса так, чтобы камень висел в миллиметре от начертанных чернил. Затем смежаешь веки, семь раз прокручиваешь эту мысль в сознании и открываешь глаза. Следи за маятником. Если он нем как могила, снова закрываешь глаза и повторяешь цикл, пока духи не соизволят ответить.</p><p>Едва заметно кивнув, юноша уточнил:</p><p>— Против часовой — это «нет», а по часовой — «да»?</p><p>— Или же провал и успех, — поправил наставник, после чего вывалил на ученика еще целую гору нюансов и хитростей этого ремесла.</p><p>Прокрутив услышанное в голове, Клейн осознал всю невероятную практичность данного метода. Оказавшись в дикой глуши, он с легкостью сможет проверять подозрительные корешки на ядовитость, не тратя драгоценные очки навыков на изучение какой-нибудь «полевой биологии».</p><p>Впрочем, примитивность ритуала накладывала свои ограничения. Скудный набор из пары-тройки ответов напрочь лишал возможности докопаться до сути. Как, к примеру, понять, что вредоносная дрянь после должной обработки превратится в нечто крайне полезное? Или что слегка токсичная трава, от которой лишь скрутит живот, всё же спасет от голодной смерти, если выбор стоит между ней и пустой могилой? На такие тонкие материи маятник ответа не давал.</p><p>— Надо бы поскорее скопить деньжат и раздобыть подходящий кусок хрусталя или серебра… — с тяжелым вздохом посетовал парень.</p><p>Старина Нил смерил его озадаченным взглядом:</p><p>— А зачем покупать, когда можно выписать со склада? Для Потусторонних, особенно нашего, вспомогательного профиля, это сугубо казенный инвентарь. В оружейной как раз пылятся подвесы из цитрина и чистейшего серебра.</p><p>— Но я ведь пока не зачислен в штат… — сердце Клейна радостно екнуло, хотя он и попытался скрыть это за маской нерешительности.</p><p>Архивариус лишь тихо рассмеялся:</p><p>— Послушай, если уж тебя накачали зельем и втянули в это дерьмо, но при этом зажали прибавку к жалованью, то Контора просто обязана компенсировать эту несправедливость какими-то поблажками!</p><p>«Слово „соцпакет“ подошло бы сюда как нельзя лучше! Пожалуй, не стану тянуть и мигом накатаю заявку капитану!» — мысленно сжав кулаки, постановил для себя Клейн.</p><p>«В конце концов, за спрос денег не берут. Авось капитан и подпишет!»</p><p>— Хорошо, — улыбнулся старик. — Перейдем к основной части нашего погружения в мистику. Фундамент всего оккультизма строится на так называемом символизме. Есть идеи, что это за зверь такой?</p><p>Порывшись в недавних лекциях и сопоставив их с собственными видениями из духовного мира и царства серой мглы, юноша выдал взвешенный ответ:</p><p>— И мир духов, и иллюзорные звездные сферы, и прочие сокрытые во мраке планы лежат далеко за гранью нашего привычного, плотского восприятия. Их невозможно ощупать, услышать или разглядеть во всех деталях. Те крупицы откровений, что просачиваются к нам, лишены формы. И чтобы хоть как-то облечь эту невыразимую истину в осязаемую оболочку, разум проецирует их в виде абстрактных рун и геометрических узоров. Эти символы и служат ключами к расшифровке скрытых смыслов.</p><p>— В яблочко. Истинный «Провидец», — с суровым одобрением кивнул старина Нил. — Не научившись читать между строк и разгадывать эти знаки, дальше порога в мистике не продвинешься. Взять хотя бы ту же колоду Таро. Каждая картинка, каждая мельчайшая деталь рисунка — это тоже символ. Искусственно созданный костыль, помогающий нашему примитивному разуму переварить обрушившиеся на него первозданные озарения.</p><p>Выудив чистый лист пергамента и подхватив перо, наставник вывел на бумаге короткую изогнутую линию.</p><p>Затем он размашисто пририсовал снизу несколько частых штрихов и, вскинув взгляд на ученика, поинтересовался:</p><p>— Что, по-твоему, означает сей знак?</p><p>Клейн долго и упорно сверлил пергамент глазами, прежде чем неуверенно брякнуть:</p><p>— Ресницы?</p><p>— … — архивариус обреченно выдохнул. — Это символ созвездия Урожая. А вот этот — Громового созвездия. Этот — созвездия Белого Инея…</p><p>С этими словами он набросал на листе еще с пяток причудливых закорючек.</p><p>Отчаянно вбивая эти каракули в память, парень всё же не удержался от комментария:</p><p>— Ну и названия у этих созвездий… донельзя приземленные. Иначе и не скажешь!</p><p>«Небось крестьяне придумывали, сидя в хлеву…»</p><p>Губы старика растянулись в широкой улыбке:</p><p>— В свое время император Рассел рассуждал точно так же. Он спал и видел, как бы переименовать их во всяких Дев, Раков да Скорпионов. Увы, вековые традиции оказались ему не по зубам. Как ни крути, а древние названия намертво привязаны к посевным сезонам и сбору урожая, служа крестьянам надежным календарем.</p><p>— Этот ваш Рассел и впрямь был великим затейником, — Клейн даже не нашел слов, чтобы описать всю абсурдность ситуации.</p><p>«Да уж, при жизни этот император явно не страдал отсутствием амбиций…»</p><p>Не уловив тонкой иронии, старина Нил продолжил методично вбивать в голову ученика основы астрологической грамоты, разъясняя руны Солнца, Багровой Луны, Коричневой, Алой и Синей звезд.</p><p>Лекция плавно перетекла в тонкости начертания астральных карт, нюансы шлифовки хрустальных сфер, подбор правильных материалов и чтение мантр. От обилия информации у Клейна голова пошла кругом.</p><p>Если бы не зелье «Провидца», слегка подстегнувшее его когнитивные способности, парень давно бы взмолился о пощаде, попросив старика сбавить обороты и дать время на переваривание материала.</p><p>— На сегодня с лекциями покончено. Раскинь мозгами, а как появятся вопросы — милости прошу, — подведя черту, Нил выудил из кармана золотые часы и со щелчком откинул крышку. — И не смей отлынивать от тех исторических талмудов, что я тебе приготовил. Признаться честно, меня от одного их вида в дрожь бросает.</p><p>— Как скажете, — сгребши исписанные рунами черновики, Клейн принялся лихорадочно прогонять в уме полученные знания, дабы свежий гранит науки не выветрился из головы в первые же минуты.</p><p>Отхлебнув из кружки свежезаваренной бодрящей влаги, наставник добавил:</p><p>— Зубрежка — это полбеды. Суть в постоянной практике, пока эти закорючки не въедятся в подкорку и не станут твоей второй натурой. То же касается и медитации — никаких поблажек, каждый божий день! Лишь упорным трудом ты подчинишь себе зелье, вырвешь из него заложенную мощь и подавишь скверну.</p><p>Наставления о практике моментально воскресили в памяти Клейна идеи об отыгрыше роли и его недавний визит в Клуб гадателей. Осторожно забрасывая удочку, он произнес:</p><p>— Вся соль моей силы зиждется на предсказаниях. Вариться в собственном соку здесь бессмысленно, мне нужны живые люди, чужие судьбы. Как только разживусь звонкой монетой, непременно вступлю в Клуб гадателей — тот самый, на улице Хоулс в Северном районе. Стану практикующим прорицателем.</p><p>«Утаить подобное увлечение от инквизиции всё равно бы не вышло, так что разумнее было подстелить соломку заранее.»</p><p>— Мыслишь точь-в-точь как наша Дейли. Та тоже вечно твердила, что обязана стать истинным «Медиумом», — усмехнувшись, покачал головой старина Нил. — Но на кой черт ждать у моря погоды? Накатай докладную Данну, пусть выпишет казенные фунты!</p><p>— Подобные злачные места — настоящий магнит для всяких сектантов и недобитых еретиков. Твое внедрение туда в качестве нашего человека — это же чистейшей воды агентурная работа! Раньше мы и сами совершали туда рейды, да только рук вечно не хватает на полноценную слежку. А теперь вот, сам Бог велел перекинуть это дело на тебя!</p><p>«И что, так можно было⁈» — у Клейна отвисла челюсть. Глядя на абсолютно невозмутимую физиономию старика, он не верил своим ушам.</p><p>«Это же самое настоящее, наглое прикрытие личных хотелок казенным бюджетом!»</p><p>«Боже, как же я далек от суровых интриг бюрократии…»</p><p>«Воистину, я всего лишь типичный диванный эксперт…»</p><p>— Или тебе принципиально хочется спускать свои кровные? — ехидно прищурился наставник, наблюдая за шоком юноши.</p><p>Замотав головой с такой скоростью, что чуть шею не свернул, Клейн выпалил:</p><p>— Прямо сейчас бегу писать рапорт капитану!</p><p>Старина Нил одобрительно кивнул и, покосившись на ту самую, отравленную скверной, но всё еще полную чашку, поинтересовался:</p><p>— Так какую гадость ты туда подмешал?</p><p>Парень смущенно почесал затылок:</p><p>— Да так, сущую малость уличной грязи с подошвы счистил. Уж больно она цветом на ваш драгоценный кофе походила… один в один.</p><p>Архивариус опешил. Судорожно зажав рот ладонью, он едва слышно прорычал:</p><p>— Так живо тащи это дерьмо в раковину!</p></section><section><title><p>Глава 41 Одри и ее Сьюзи</p></title><p>Глава 41 Одри и ее Сьюзи</p><p>Налив кофе и вернувшись в оружейную за увесистой стопкой исторических материалов вместе с черновиками лекций, заботливо собранными стариной Нилом, Клейн, ориентируясь по тусклому свету настенных газовых ламп, свернул к лестнице, ведущей в контору охранного предприятия «Черный Терновник».</p><p>Топ, топ, топ. Звук шагов гулким эхом разносился по глухому, безмолвному подземелью.</p><p>Одолев винтовую лестницу и толкнув дверь, юноша на секунду сориентировался и прямиком направился ко второму кабинету на противоположной стороне.</p><p>За пару дней он успел более-менее освоиться и изучить планировку «Черного Терновника».</p><p>Сразу за порогом гостей встречала просторная приемная с диванной группой и столом. За перегородкой начинались внутренние помещения. По левой стороне коридора, если считать от входа, располагались три двери: кабинет бухгалтера миссис Орианны, комната отдыха с парой раскладных диванов и, наконец, спуск в подземелье.</p><p>По правой же стороне шли кабинет капитана Данна Смита, общая комната для гражданских сотрудников, оборудованная печатной машинкой, и комната досуга для штатных оперативников отряда Ночных Ястребов.</p><p>Клейн еще раньше заприметил, как Леонард Митчелл режется в карты с двумя другими бойцами отряда. Судя по всему, это был аналог земной игры «Борьба с землевладельцем». Разумеется, император Рассел переименовал забаву, дав ей пафосное название «Борьба со злом», но вот сами правила ни на йоту не отличались от тех, что были знакомы парню.</p><p>Бретт, оттрубив ночную смену, отсыпался на законном выходном. Розанна дежурила за стойкой в приемной, а Сизер Фрэнсис — курьер, завхоз и по совместительству извозчик — привычно мотался по городу. Поэтому, когда Клейн переступил порог кабинета для вольнонаемных, все три стола пустовали, а в тишине безмолвно застыла лишь механическая печатная машинка.</p><p>«Модель 1346 от компании Аксон…» — тихо пробормотал парень, уже видевший подобные агрегаты в кабинете наставника и в особняке Уэлча. Скрытый под корпусом сложный рычажный механизм источал поистине завораживающую эстетику промышленного века.</p><p>Подойдя к столу с машинкой, Клейн опустился на стул. Собравшись с мыслями, он для начала решил потренироваться, вбивая текст в воздухе.</p><p>С непривычки пальцы рефлекторно тянулись набирать китайский пиньинь, и лишь немного освоившись и окончательно «усвоив» нужные осколки памяти предшественника, парень перестал путаться в раскладке.</p><p>Клац, клац, клац!</p><p>Ритмичный стук клавиш сливался в суровую, лязгающую симфонию металла и пара. Под этот индустриальный аккомпанемент Клейн в два счета напечатал прошение о выделении средств.</p><p>Впрочем, бежать к Данну Смиту он не спешил. Успокоив мысли, юноша углубился в чтение исторических справок от старины Нила — это была и отличная тренировка памяти, и познавательный урок.</p><p>Ближе к полудню парень размял затекшую шею, свернул бумаги и, опираясь на черновики, добросовестно прокрутил в голове пройденные утром азы мистики.</p><p>И лишь покончив с самообразованием, он подхватил отпечатанный лист, дошел до соседнего кабинета и вежливо постучал в дверь.</p><p>Ожидавший доставки обеда Данн пробежался глазами по протянутому документу и, слегка приподняв уголки губ, спросил:</p><p>— Старина Нил надоумил?</p><p>— Угу, — ни на секунду не усомнившись, с потрохами сдал наставника Клейн.</p><p>Взяв темно-красную перьевую ручку, Данн размашисто чиркнул подписью:</p><p>— Как раз пора подавать смету Церкви и управлению полиции на июль, август и сентябрь. Впишу твои расходы туда. Как только одобрят, обратишься к миссис Орианне за деньгами. А маятник сможешь забрать уже сегодня после полудня.</p><p>— Понял, — коротко и четко отозвался парень.</p><p>В его голосе и блеске глаз читалась нескрываемая радость.</p><p>Направляясь к выходу, юноша как бы невзначай бросил:</p><p>— А разве бюджет на третий квартал не следовало утверждать еще в июне?</p><p>Кто же просит деньги на июль, когда месяц уже в самом разгаре?</p><p>Данн погрузился в молчание. Спустя пару долгих секунд он отпил из чашки кофе и ровным тоном ответил:</p><p>— В прошлом месяце на нас навалилось сразу три дела подряд. Закрутился… вот кое-что и вылетело из головы.</p><p>«Ох уж эта хваленая капитанская забывчивость…» — сообразив, что сболтнул лишнего, Клейн сухо усмехнулся и поспешил ретироваться.</p><p>Так и потекли его размеренные, упорядоченные будни: полчаса утренней медитации, двухчасовой ликбез по мистике, полтора часа на штудирование истории, а после обеда — короткий сон в комнате отдыха для восстановления сил.</p><p>Дальше по расписанию шли получение патронов, тренировка в стрелковом клубе и обход маршрутов от особняка Уэлча до улицы Железного Креста. Топая на своих двоих и постоянно меняя пути, он не только убивал двух зайцев, но и экономил на омнибусах. Оставшееся время юноша посвящал отработке духовного зрения и лозоходства, попутно закупаясь снедью на рынке.</p><p>…………</p><p>В прекрасно оборудованной частной химической лаборатории.</p><p>Высокая, стройная Одри с мягкими светлыми волосами завороженно взирала на зажатый в руках стеклянный стакан. Внутри бурлили мириады крошечных пузырьков, наполняя помещение умиротворяющим шуршанием.</p><p>Наконец реакция завершилась, и жидкость выпала в осадок, превратившись в густую, вязкую серебристо-белую массу.</p><p>— Ха! А у меня и впрямь талант к оккультизму! С первой же попытки! А я-то боялась провала, аж двойной запас ингредиентов извела! — радостно прошептала девушка себе под нос.</p><p>Аккуратно спрятав остатки редких трав и порошков, часть из которых она выменяла у знакомых, а часть — попросту стянула из семейной сокровищницы, Одри сделала глубокий вдох. Зажмурившись, она уже приготовилась проглотить зелье «Зрителя».</p><p>И в этот самый момент из-за двери раздался звонкий, заливистый собачий лай. Брови девушки недовольно сошлись на переносице.</p><p>Спрятав стакан с колышущимся серебряным эликсиром в самый темный угол, она развернулась и подошла к выходу.</p><p>— Сьюзи, кто там? — поинтересовалась Одри, поворачивая ручку и глядя на чинно восседающую на пороге золотистую ретривершу.</p><p>Собака принялась заискивающе вилять хвостом, а из глубины коридора вынырнула личная горничная Энни.</p><p>Переступив порог, Одри плотно притворила за собой дверь лаборатории и обратилась к служанке:</p><p>— Разве я не ясно выразилась? Не сметь тревожить меня во время научных изысканий.</p><p>Энни виновато вздохнула:</p><p>— Но тут приглашение от самой герцогини… от мадам Делы.</p><p>— От супруги герцога Негана? — Одри сделала пару шагов навстречу.</p><p>— Именно так. Ей удалось заполучить придворного кондитера, мадам Виви, и она приглашает вас с графиней на чаепитие, — пересказала суть послания горничная.</p><p>Девушка едва заметно надула щеки и процедила:</p><p>— Передай матушке, что у меня ужасно кружится голова. Видимо, перегрелась на солнце, легкое обезвоживание. Пусть принесет мадам Деле мои глубочайшие извинения.</p><p>С этими словами она мастерски изобразила слабость, картинно приложив руку ко лбу.</p><p>— Мисс, но это не просто чаепитие. Заявлен литературный салон, — попыталась переубедить ее Энни.</p><p>— Это нисколько не излечит мою мигрень. Мне нужен покой, — безапелляционно отрезала Одри.</p><p>А про себя упрямо добавила: «Будешь настаивать — я вообще в обморок грохнусь! Мадам-гувернантка сама признала, что этот трюк выходит у меня просто безупречно… Стоп, что это за странный звук?»</p><p>— Как прикажете, — сдалась горничная. — Прикажете проводить вас в спальню?</p><p>— Не стоит, я лишь наведу порядок в реактивах, — Одри уже извелась от нетерпения, желая поскорее глотнуть заветный эликсир.</p><p>Но, подавив порыв, она чинно дождалась, пока служанка скроется из виду, и лишь затем бросилась к двери.</p><p>И тут ее прошиб холодный пот: золотистой ретриверши Сьюзи на месте не оказалось, а тяжелая створка лаборатории была предательски приоткрыта.</p><p>«Дьявол, совсем вылетело из головы, что эта хитрая морда умеет нажимать на ручки… Опять этот звон! О, нет!» — услышав изнутри характерный стеклянный хруст, девушка пулей влетела в комнату.</p><p>Взору предстали разлетевшийся вдребезги стакан и собачья морда, довольно слизывающая с пола последнюю каплю серебристой влаги.</p><p>Одри застыла на пороге, словно пораженная громом статуя.</p><p>Собака мгновенно приняла благопристойную позу, уставившись на хозяйку самым невинным, кристально чистым взглядом, и приветливо завиляла хвостом.</p><p>…………</p><p>Далеко за пределами порта Притц, на скалистом островке, вечно скрытом пеленой бушующих штормов, бросил якорь старинный деревянный парусник.</p><p>Блондин в мантии, расшитой узорами молний, с откровенным недоумением взирал на стоящего напротив Элджера Уилсона:</p><p>— Элджер, я отказываюсь тебя понимать. Ты бы мог с триумфом вернуться в Королевство, возглавить отряд Уполномоченных Карателей или даже выслужиться до респектабельного епископа. Какого дьявола тебя тянет в эту пучину? Зачем тебе сдалось это кресло капитана «Лазурного Мстителя»?</p><p>Испещренное грубыми, рублеными чертами лицо Элджера оставалось непроницаемым. С торжественной суровостью он изрек:</p><p>— Море безраздельно принадлежит Буре. Это владения Господа нашего. Я счел за благо следовать Его воле и нести дозор на бескрайних просторах Его империи.</p><p>— Как знаешь, — блондин приложил сжатый кулак к груди. — Да пребудет с тобой Буря.</p><p>— Да пребудет с тобой Буря, — Элджер ответил безукоризненным уставным салютом.</p><p>Застыв на опустевшей палубе корабля-призрака, он безмолвно провожал взглядом удаляющуюся спину соратника.</p><p>«Сайенс, ты ничего не понимаешь лишь потому, что слишком многого не знаешь…» — беззвучно прошептал капитан.</p><p>Тем временем в Баклунде Одри с дрожью в руках всё же довела до конца вторую варку зелья.</p><p>Глядя на абсолютно идентичный, серебристо-белый эликсир, девушка едва не разрыдалась от нахлынувшего облегчения.</p><p>С шумом выдохнув, она короткими, судорожными глотками влила в себя отвар «Зрителя».</p><p>…………</p><p>В пятницу на Тинген обрушился яростный ливень, барабаня по стеклам плотной, оглушительной стеной воды.</p><p>В уютном тепле конторы «Черный Терновник» Клейн, Розанна и Бретт, устроившись на диванах в приемной, лениво расправлялись с обедом.</p><p>Печурка здесь годилась разве что для кипячения чая, так что разогреть принесенную из дома снедь не представлялось возможным. Давиться всухомятку черным хлебом парню претило, а мотаться домой на омнибусах было верхом расточительства: с учетом послеобеденного променада от улицы Железного Креста до особняка Уэлча и обратной дороги, на билеты улетела бы прорва денег. В итоге пришлось примкнуть к коллегам и перейти на так называемое «офисное питание».</p><p>Заведовал этим ресторатор из соседнего «Старины Уилла». Ровно в половине одиннадцатого мальчишка-посыльный собирал заказы, а к половине первого притаскивал горячую еду в специальных судках. Ближе к трем часам он возвращался, чтобы забрать грязную посуду и заодно принять заявки на ужин.</p><p>Меню не блистало изысками: кусок мяса, гарнир да хлеб. Порции были скромными, но с голоду помереть не давали. Цена варьировалась от семи до десяти пенни в зависимости от выбранного «класса».</p><p>Клейн, ничуть не стесняясь своей прижимистости, стабильно брал самый дешевый вариант за семь медяков: полфунта овсяного хлеба, скромный шмат мяса, половник густого овощного супа и крохотный кусочек сливочного масла.</p><p>— Подумать только, на всю контору один штатный Ястреб остался… — Розанна отправила в рот ложку похлебки.</p><p>— Слыхал, в районе Золотого Платана какая-то заварушка с сектантами нарисовалась. Полиция тут же затребовала двоих наших спецов на подмогу, — пояснил Бретт, откусывая горбушку.</p><p>Клейн молча доедал, тщательно вымакивая хлебом последние капли мясной подливы.</p><p>В левом рукаве его рубашки тускло поблескивала намотанная на запястье серебряная цепочка с подвеской из цитрина.</p><p>Внезапно сквозь шум дождя со стороны полуоткрытой входной двери донесся гулкий стук.</p><p>— … Войдите, — опешив, девушка бросила ложку, торопливо промокнула губы платком и вскочила на ноги.</p><p>Створка распахнулась, впуская внутрь джентльмена в цилиндре. Левое плечо его черного, сшитого на заказ сюртука насквозь промокло от ливня.</p><p>Сжимая в руке мокрый зонт, незнакомец с обильной сединой на висках обвел присутствующих хмурым взглядом:</p><p>— Это здесь раньше базировался отряд наемников?</p><p>— В каком-то смысле, — с заученной улыбкой кивнула Розанна.</p><p>Высокий, сухощавый гость откашлялся и произнес:</p><p>— Я желаю нанять людей для одного дельца.</p></section><section><title><p>Глава 42 Дворецкий Кери</p></title><p>Глава 42 Дворецкий Кери</p><p>«Есть одно дельце… Боюсь, вы ошиблись адресом… Вывеска нашего охранного предприятия — это всего лишь декорация…»</p><p>Услышав слова посетителя, Клейн едва не подавился рвущимися наружу ехидными комментариями, искренне сожалея, что под рукой нет ни форума, ни бегущей строки для выражения обуревающих его эмоций.</p><p>Впрочем, он тут же вспомнил, как и сам задавал наставнику подобный вопрос. Данн тогда невозмутимо ответил: если есть свободное время, отчего бы и не подзаработать? Выручка пойдет в общую казну отряда и на премиальные участникам.</p><p>Розанна слегка похлопала ресницами, задумалась на мгновение и произнесла:</p><p>— Все наши оперативники сейчас на выезде. Самые расторопные вернутся не раньше чем через час. Если ваше дело терпит отлагательств, мы можем его рассмотреть.</p><p>Из шестерых штатных Ночных Ястребов капитана Данна Смита вызвал к себе епископ по какому-то неведомому делу, а Леонард Митчелл подменял начальника на посту у врат Чаниса.</p><p>«Сборщик трупов» Фрай и «Бессонная» Лойо Райдинг умчались в район Золотого Платана помогать полиции распутывать кражу с явным сектантским душком. У второго «Бессонного», Кенли Уайта, выпал законный выходной, а «Полуночный поэт» Сика Тран отправилась в пригород Северного района с дежурным обходом на кладбище Рафаэля.</p><p>Что до оставшихся двоих Потусторонних, то старина Нил в силу возраста и пошатнувшегося здоровья давным-давно отошел от оперативной работы, а сам Клейн числился лишь новичком, будучи, по сути, полным нулем абсолютно во всех аспектах.</p><p>— Никого нет… — лицо высокого, сухощавого джентльмена с обильной сединой на висках, сжимавшего в руке мокрый зонт, заметно помрачнело. Сняв шляпу, он отвесил учтивый поклон: — Прошу прощения за беспокойство. Честь имею.</p><p>Развернувшись, он шагнул за порог и под шум проливного дождя и завывания ветра начал спускаться по ступеням, покидая дом номер тридцать шесть по улице Зутланд.</p><p>— Какая досада, — проводив взглядом ушедшего гостя, сокрушенно вздохнула Розанна.</p><p>И пусть доля от вырученных комиссионных ей не светила, но грандиозный пир за счет заведения был бы обеспечен.</p><p>— Ничего не поделаешь, врата Чаниса нельзя оставлять без присмотра ни на секунду, — Клейн удовлетворенно отложил нож с ложкой, подчистив до последней капли даже не особо любимую овощную похлебку с репой. — Или ты предлагаешь отправить на дело Бретта? А может, сама возьмешься?</p><p>Девушка лукаво блеснула глазами и со смешком парировала:</p><p>— Бретту не по зубам, а вот тебе — в самый раз, наш многоуважаемый господин «Провидец»…</p><p>Не успев договорить, она внезапно осеклась и испуганно прикусила язык: входная дверь всё еще оставалась приоткрытой. Услышь случайный прохожий или новый посетитель хоть полслова о Потусторонних, это обернулось бы чудовищным разглашением тайн.</p><p>— Хвала небесам, капитана нет на месте… — воровато покосившись на коридор, она незаметно показала язык. — Иначе снова пришлось бы писать покаянные письма!</p><p>Бретт и Клейн дружно расхохотались и, переглянувшись, принялись собирать грязную посуду.</p><p>Покончив с уборкой и видя, что буря за окном и не думает утихать, парень, благоразумно не захвативший с собой зонт, решил скоротать время в конторе «Черного Терновника».</p><p>Прихватив свежую газету, он с наслаждением откинулся на спинку мягкого, пружинящего дивана, устроив себе заслуженный «тихий час».</p><p>«Запущена пассажирская линия дирижаблей от Баклунда до залива Деси…»</p><p>«Серия рассказов „Великий детектив Мунсон“ сведена в единый сборник и готовится к печати…»</p><p>«Реклама оружейной лавки Лоуграсса? Стандартный револьвер в комплекте с шестью патронами — три фунта десять сулей. Двуствольное ружье — два фунта…»</p><p>…</p><p>Перелистывая страницы «Тингенского честного вестника», Клейн внезапно наткнулся на весьма любопытную заметку:</p><p>«…Преступники, зверски расправившиеся с мистером Уэлчем и мисс Наей, пойманы. Полиция уверяет, что волна паники, захлестнувшая Северный район, Золотой Платан и Восточный район, вскоре сойдет на нет… Убитый горем отец Уэлча, банкир мистер Макговерн, сопровождаемый траурным кортежем с телом младшего сына, отбыл в родной Констон, где в ближайшие дни состоятся торжественные похороны…»</p><p>Несколько раз перечитав сухие строки, юноша тяжело вздохнул.</p><p>«Выходит, отец Уэлча всё же проглотил полицейскую байку и не стал нанимать частных ищеек, чтобы докопаться до истины…»</p><p>«Горечь от потери младшего сына сильна, но вряд ли она сравнится с тем, что испытали бы мои родители на Земле, потеряв своего единственного ребенка…»</p><p>Настроение стремительно упало. Клейн застыл на диване, надолго погрузившись в тягостное оцепенение.</p><p>То, что его не позвали на похороны Уэлча и Наи, парня ничуть не задело и не огорчило.</p><p>«Вот уляжется вся эта шумиха, тогда и найду возможность навестить их могилы и возложить цветы…» С этими мыслями он уже собирался было перебраться в комнату отдыха и вздремнуть, как вдруг в дверь приемной снова громко постучали.</p><p>— Входите! — Розанна, уже клевавшая носом над столом, мгновенно встрепенулась.</p><p>Приоткрытая створка распахнулась, и на пороге вновь нарисовался тот самый высокий, сухощавый джентльмен в строгом костюме и с обильной сединой.</p><p>— Могу ли я подождать здесь? Ваши наемники… то есть охранники… скоро ведь должны вернуться? — искренне поинтересовался он, тщетно пытаясь скрыть бьющую через край тревогу.</p><p>— Разумеется, присаживайтесь, — приветливо кивнула Розанна в сторону диванов.</p><p>Клейн же, сгорая от любопытства, не выдержал:</p><p>— Могу я узнать, откуда вы вообще о нас прослышали? Кто нас порекомендовал?</p><p>«Ради чего было мотаться под проливным дождем туда-сюда, да еще и покорно просиживать штаны в приемной?»</p><p>«Наверняка кто-то из наших Ястребов играючи расщелкал какое-нибудь безнадежное дело, сколотив конторе репутацию в определенных кругах…»</p><p>Прислонив мокрый зонт к стене у входа, мужчина обреченно поплелся к дивану и с горькой усмешкой ответил:</p><p>— Признаться честно, я уже оббегал все наемничьи конторы… простите, охранные агентства и детективные бюро в округе. И лишь у вас затеплилась хоть какая-то надежда. Остальные забиты заказами под завязку, свободных рук попросту нет… Да и, сказать по правде, не столкнись я с мальчишкой-разносчиком обедов, в жизни бы не подумал, что здесь прячется подобное предприятие.</p><p>«…А реальность оказалась куда прозаичнее…» — Клейн даже растерялся от такой прямоты.</p><p>В разговор тут же встряла Розанна:</p><p>— Забиты под завязку? Откуда вдруг столько работы?</p><p>Устроившись на подушках, седовласый джентльмен со вздохом пояснил:</p><p>— Вы ведь наемники… то есть охранники. Наверняка до вас доходили слухи о той жуткой резне с ограблением в особняке неподалеку от улицы Хоулс?</p><p>«Ограбление с убийством… возле улицы Хоулс… Да уж, к моему величайшему сожалению, я не просто слышал, я там был…» — с тяжелым сердцем юноша молчаливо кивнул:</p><p>— Доходили.</p><p>— Свирепость и нечеловеческая жестокость убийц до смерти напугали всех толстосумов не только в соседних кварталах, но и по всему Тингену. Они не только удвоили штат личной охраны, но и выгребли с рынка всех доступных наемников и частных сыщиков. Вот вам и причина тотального дефицита кадров, — четко и размеренно обрисовал ситуацию гость.</p><p>«Классическая цепная реакция…» — Клейн и Розанна обменялись взглядами, в которых читалась лишь неприкрытая самоирония.</p><p>Охранный бизнес переживал свой «золотой век», а в конторе «Черного Терновника» царили штиль да благодать. Лучшего доказательства их вопиющей коммерческой несостоятельности и придумать было сложно.</p><p>Впрочем, с другой стороны, это свидетельствовало о безупречной маскировке отряда Ночных Ястребов.</p><p>Минуло еще минут двадцать. Заметив, что стена дождя начала редеть, Клейн стал собираться в тир «Стрелкового клуба», чтобы попрактиковаться в меткости.</p><p>В этот самый момент из-за перегородки вынырнул зеленоглазый брюнет Леонард Митчелл и, с недоумением уставившись на диван, спросил:</p><p>— Это еще кто?</p><p>— Наш наниматель. Капитан уже вернулся? — радостно встрепенулась Розанна.</p><p>— Вернулся? — гость захлопал глазами, окончательно сбитый с толку.</p><p>Он ведь битые полчаса пялился на входную дверь, как он мог пропустить чье-то возвращение?</p><p>Лицо секретарши предательски окаменело, но она тут же натянула дежурную улыбку и нервно рассмеялась:</p><p>— Ну, знаете ли, у серьезного охранного предприятия не может быть всего один выход.</p><p>— Логично, — понимающе закивал сухощавый джентльмен.</p><p>Что же до обращения «капитан», оно не вызвало у него ни малейших подозрений: охранные конторы выросли из бывших наемничьих отрядов, так что военная иерархия здесь была в порядке вещей.</p><p>Леонард, чья белоснежная рубашка небрежно выбивалась из брюк, а черный жилет был накинут словно впопыхах, окинул взглядом гостя и, щелкнув пальцами, произнес:</p><p>— Я один из оперативников «Черного Терновника». С кем имею честь? И в чем суть дела?</p><p>Наслышанный о вольных и порой диковатых нравах бывших «псов войны», мужчина ничуть не оскорбился подобной бесцеремонностью. Напротив, он с видимым облегчением выдохнул.</p><p>Дождавшись, пока Леонард опустится в кресло, он собрался с мыслями и заговорил:</p><p>— Меня зовут Кери. Я служу дворецким у господина Викрора, крупного торговца табаком. Его единственного сына, юного Эллиота, сегодня на рассвете похитили. Мы немедленно подняли полицию, и дело взято под особый контроль. Но мой господин места себе не находит. Он уповает на ваши наемничьи… простите, профессиональные связи и знание тингенского дна. Мы хотим, чтобы вы начали параллельные поиски и гарантировали благополучное возвращение молодого господина в отчий дом.</p><p>— Если вам удастся лишь вычислить логово похитителей, господин Викрор выплатит вам сто фунтов. Если же вы сумеете вызволить мальчика живым и невредимым, награда удвоится — двести фунтов золотом разовым платежом.</p><p>Леонард Митчелл лениво растянул губы в усмешке:</p><p>— Сдается мне, ваш наниматель жаждет лишь одного — чтобы мы разнюхали адрес. Иначе с чего бы ему оценивать жизнь единственного наследника в столь жалкие гроши? Торговец табаком, плотно сидящий на поставках с южных плантаций, явно способен отсыпать куда больше двух сотен фунтов.</p><p>— Ошибаетесь. Господин Викрор — коммерсант средней руки, до титула магната ему далеко. К тому же он свято верит, что силовой захват лучше доверить профессионалам из полиции, — без обиняков парировал старый дворецкий.</p><p>— Как скажете. По рукам, — вновь щелкнул пальцами полицейский.</p><p>Сверкнув изумрудными глазами в сторону секретарши, он скомандовал:</p><p>— Прекрасная леди, будьте так добры, набросайте черновик контракта.</p><p>— Хватит строить из себя возвышенного барда! Ты только и умеешь, что чужие вирши декламировать, — по привычке огрызнулась Розанна, напрочь позабыв о присутствии постороннего.</p><p>Впрочем, конторе «Черного Терновника» было глубоко плевать на манеры перед заказчиками. Есть клиент — отлично, нет — ну и бес с ним.</p><p>Поднявшись из-за стойки, девушка скрылась в кабинете делопроизводства, откуда тут же донеслось пулеметное стрекотание печатной машинки.</p><p>Клейн, наблюдая за этим балаганом, лишь нервно дернул щекой. Уровень их «профессионализма» пробивал самое глубокое дно.</p><p>«У них даже типовых бланков для договоров не припасено!»</p><p>«Поистине, зрелище, достойное скорби…»</p><p>«Но куда прискорбнее тот факт, что я сам служу в этой шарашкиной конторе…»</p><p>Пока он предавался унынию, Розанна шустро состряпала донельзя куцый документик на пару пунктов и сунула его дворецкому и Леонарду на подпись.</p><p>Дождавшись, пока Кери шлепнет свою печать, она сгребла бумаги, нырнула в бухгалтерию к миссис Орианне и скрепила сделку штемпелем «Черного Терновника». Эта печать, по сути, не имела никакой юридической силы, поэтому Данн обычно сплавлял ее счетоводу, а по выходным и вовсе бросал на Розанну.</p><p>— Буду уповать на ваши благие вести, — приняв свой экземпляр, старый слуга поднялся, снял шляпу и учтиво поклонился.</p><p>Леонард пропустил прощание мимо ушей. Погрузившись в глубокие раздумья, он промолчал добрый десяток секунд.</p><p>Внезапно его голова резко повернулась к Клейну, а на губах заиграла загадочная полуулыбка:</p><p>— Твоя помощь мне не помешает.</p><p>— Чего? — опешил юноша, захлопав глазами.</p><p>— Я к тому, что это дельце мы провернем на пару, — слегка изогнув бровь, пояснил полицейский. — Мой конек — рукопашная, меткая стрельба, паркур, духовное восприятие, песнопения и парочка хитрых трюков для поддержки. Но вот ищейка из меня никудышная. Неужто ты хочешь выгнать старину Нила под проливной дождь?</p><p>Слово «духовное восприятие» он произнес нарочито невнятно, так что постороннее ухо ни за что бы не уловило истинного смысла.</p><p>— Что ж, по рукам, — согласился Клейн. Внутри него боролись жгучее желание опробовать на деле свои новообретенные способности и инстинктивная, сосущая под ложечкой настороженность к этому скользкому типу.</p><p>«Фух, будем надеяться, что не вляпаемся… Интересно, на что вообще сгодится мой дар „Провидца“ в полевых условиях?» — с затаенным предвкушением подумал парень.</p></section><section><title><p>Глава 43 Поиск людей</p></title><p>Глава 43 Поиск людей</p><p>Глядя на Клейна, Леонард с улыбкой в изумрудных глазах кивнул:</p><p>— Что именно от них потребуется?</p><p>За его плечами была уйма совместных дел со стариной Нилом и остальными, поэтому он прекрасно понимал: для гадания необходим медиум-проводник. Особенно в тех случаях, когда главный «виновник торжества» отсутствует.</p><p>Немного поразмыслив, Клейн повернулся к дворецкому Кери и произнес:</p><p>— Мне нужна любая нестираная одежда, которую Эллиот носил в последнее время. В идеале — какая-нибудь вещица или украшение, с которым он никогда не расставался.</p><p>Парень специально перечислил самые безобидные варианты проводников, дабы не будоражить фантазию простых обывателей.</p><p>Однако даже столь скромная просьба заставила старого дворецкого Кери недоуменно нахмуриться:</p><p>— Зачем?</p><p>И, не дожидаясь ответа, тут же добавил:</p><p>— Я захватил с собой фотографию молодого господина Эллиота.</p><p>«Зачем? Да потому что мы собираемся искать его с помощью гадания…» — Клейн на мгновение впал в ступор, не зная, как выкрутиться.</p><p>Скажи он правду — и черт бы с ним, с нарушением протоколов секретности! Старый слуга наверняка бы развернулся на каблуках, в клочья разорвал свежеподписанный контракт, а про себя еще и смачно выругался бы: «Шарлатаны! Да если бы эти бредни работали, я бы прямиком к лучшему медиуму графства Ахоа отправился!»</p><p>В этот момент стоящий рядом Леонард Митчелл тихонько рассмеялся:</p><p>— Мистер Кери, мой напарник… эм, то есть коллега, держит весьма занятного питомца. Нюх у этой бестии куда острее, чем у любой гончей. Именно поэтому нам нужны ношеные вещи молодого Эллиота и его личные безделушки. Сами понимаете, по горячим следам мы сможем хотя бы очертить район поисков.</p><p>— Что же до фотографии, она тоже пригодится. Нам с ним жизненно необходимо знать, как именно выглядит юный господин.</p><p>Подобное объяснение старого дворецкого вполне устроило. Медленно кивнув, он поинтересовался:</p><p>— Подождете здесь, или проедете со мной в городской особняк мистера Викрора?</p><p>— Поедем вместе. Не будем терять время, — лаконично отозвался Клейн.</p><p>В нем боролись два чувства: жгучее желание опробовать на деле свои новообретенные силы Потустороннего и простое, искреннее человеческое стремление спасти чью-то жизнь.</p><p>— Хорошо, экипаж дожидается внизу, — произнеся это, старый дворецкий Кери выудил из кармана черно-белый фотоснимок и протянул его Леонарду.</p><p>Это был портрет Эллиота Викрора. Мальчишке на вид было лет десять, слегка отросшие волосы почти падали на глаза, а нос и щеки усыпали веснушки. В общем, внешность ничем не примечательная.</p><p>Бросив беглый взгляд на карточку, Леонард тут же передал её Клейну.</p><p>Парень придирчиво изучил снимок, убрал его во внутренний карман, подхватил трость, водрузил на голову цилиндр и, шагая следом за спутниками, покинул контору «Черного Терновника», направляясь к припаркованной на улице карете.</p><p>Экипаж оказался на удивление просторным. Пол устилал густой ковер, а между сиденьями даже уместился небольшой столик.</p><p>В присутствии старого слуги Клейн и Леонард благоразумно помалкивали, молча наслаждаясь плавной ездой по покрытой лужами мостовой под аккомпанемент стихающего дождя.</p><p>— А кучер-то знает свое дело, — спустя целую вечность Леонард наконец нарушил тишину, с улыбкой отвесив комплимент вознице.</p><p>— Угу, — безучастно хмыкнул Клейн.</p><p>Старый дворецкий выдавил из себя вежливую улыбку:</p><p>— Ваша похвала для него — великая честь. Мы почти на месте…</p><p>Опасаясь спугнуть похитителей, экипаж не стал подкатывать прямо к резиденции табачного торговца, а остановился на одной из соседних улиц.</p><p>Раскрыв зонт, Кери в одиночестве отправился за вещами. Пока они дожидались его возвращения, Леонард, словно не замечая холодности напарника, продолжил разговор:</p><p>— Тот мой недавний выпад с теориями не нес в себе никакого двойного дна. Я лишь хотел предупредить: проклятая тетрадь обязательно всплывет снова, и, возможно, ждать осталось совсем недолго.</p><p>— Не самый приятный прогноз, смею заметить, — Клейн едва заметно кивнул в сторону козел, давая понять, что при посторонних столь щекотливые темы лучше не поднимать.</p><p>Леонард лишь беспечно присвистнул и отвернулся к окну. Капли дождя лениво сползали по стеклу, оставляя мутные дорожки, за которыми мир снаружи превращался в размытую, серую кляксу.</p><p>Спустя какое-то время дворецкий вернулся, сжимая в руках увесистый узел. Видимо, старик изрядно спешил — штанины его брюк были забрызганы грязью, а на груди расплылись темные влажные пятна.</p><p>— Вот одежда, в которой молодой господин Эллиот ходил еще вчера. А это — его талисман Бури, с которым он почти не расставался.</p><p>Приняв вещи, Клейн бегло осмотрел их: перед ним был миниатюрный комплект джентльменского облачения — крохотная сорочка, жилетик, галстук-бабочка и прочие полагающиеся атрибуты.</p><p>Медный талисман украшала искусная гравировка в виде символов яростного шторма и бушующих волн. Впрочем, никакой мистической ауры интуиция Клейна в нем не уловила.</p><p>— Позвольте мне изложить все обстоятельства похищения в мельчайших деталях, дабы облегчить вам поиски… — устроившись на сиденье, Кери вновь завел рассказ об утреннем кошмаре, отчаянно уповая на то, что эти чудом найденные наемники окажутся хоть сколько-нибудь полезны.</p><p>Клейн с Леонардом пропустили слезливую лирику мимо ушей. Их интересовали лишь сухие факты: сколько было налетчиков, не проявили ли они паранормальных способностей и чем были вооружены.</p><p>«Трое», «ничего необычного», «при стволах»… Выудив нужную информацию, напарники распрощались со старым слугой и тут же поймали на углу легкую двухколесную пролетку.</p><p>В отличие от многоместных омнибусов, наемные экипажи — будь то массивные четырехколесные кареты или юркие двуколки — работали по двум тарифам: за пробег или по часам. За расстояние драли четыре пенни за километр в городской черте и восемь — за городом. Повременная оплата обходилась в два суля за первый час, причем неполный час всегда округлялся до полного. Если поездка затягивалась, за каждые последующие пятнадцать минут накидывали по шесть пенни. А в случае непогоды или дикой спешки извозчики без зазрения совести взвинчивали ценник еще выше.</p><p>Клейн как-то слышал от наставника Азика, что в столичном Баклунде извозчики и вовсе славятся своим талантом драть с клиентов три шкуры.</p><p>Для него подобная поездка была верхом расточительства, но сейчас о деньгах можно было не беспокоиться: Леонард небрежно бросил кучеру две банкноты по одному сулю.</p><p>— Платим по часам, — скомандовал полицейский, захлопывая дверцу.</p><p>— И куда прикажете править? — сжимая в кулаке задаток, возница растерянно заморгал: деньги-то получены, а вот маршрут не ясен.</p><p>— Погоди чуток, — бросил Леонард, переведя ожидающий взгляд на Клейна.</p><p>Юноша едва заметно кивнул. Выудив из узла детскую одежду, он расстелил ее прямо на полу экипажа, после чего крепко примотал талисман Бури к набалдашнику своей трости.</p><p>Перехватив увенчанную серебром черную трость, он поставил её вертикально, уперев концом прямо в ворох вещей Эллиота.</p><p>В сознании стремительно закружился иллюзорный рой светящихся сфер, смывая все мирские тревоги. Душа обрела безмятежность, карие глаза заволокло непроглядным мраком — Клейн плавно погрузился в состояние легкого транса.</p><p>Его собственное духовное начало, казалось, лишилось веса, воспарив над бренной плотью. Сквозь зыбкую пелену проступили смутные очертания вездесущего «мира духов». Парень принялся раз за разом мысленно повторять про себя: «Местонахождение Эллиота».</p><p>Прокрутив фразу ровно семь раз, он отнял руку. Черная трость, вопреки всем законам физики, и не подумала упасть! Она застыла словно вкопанная, несокрушимо балансируя даже несмотря на легкую тряску кареты!</p><p>Вокруг зашевелились незримые, едва уловимые силы. Кожей Клейн почувствовал, как из пустоты на него устремились десятки холодных, ледяных взглядов.</p><p>В последнее время, практикуя медитацию или активируя духовное зрение, он уже сталкивался с подобным леденящим душу феноменом.</p><p>Подавив подступивший к горлу липкий страх, он вперил свои почерневшие глаза в застывшую трость и в последний раз воззвал к тонкому миру:</p><p>«Местонахождение Эллиота».</p><p>Стоило мысли угаснуть, как увенчанная серебром деревянная черная трость наконец рухнула, указав прямиком вперед.</p><p>— Прямо, — подхватив орудие, низким голосом скомандовал Клейн.</p><p>Его тон прозвучал донельзя отстраненно, словно эхо, пробившееся сквозь толщу неведомых измерений.</p><p>Это был один из освоенных им навыков прорицания — так называемое «лозоходство» или поиск предметов с помощью жезла. В качестве инструмента здесь годилось дерево, металл или их сплавы.</p><p>По всем канонам для этого требовалась пара настоящих Г-образных рамок из прямой проволоки. Удерживая их за короткие концы, лозоходец ориентировался по перекрещиванию осей. Но, будучи истинным «Провидцем», Клейн путем упорных тренировок выяснил, что этот метод отлично работает и для поиска живых людей. Более того, классические рамки легко заменялись обычной тростью: куда она падала, там и таилась искомая цель.</p><p>— Правь прямо! — крикнул Леонард кучеру. — Когда надо будет повернуть — скажу!</p><p>Возница ни черта не понял сути этих странных маневров, но приятно греющие карман купюры и щедрость заказчиков живо заставили его прикусить язык и взяться за вожжи.</p><p>Пролетка неспешно катила вперед, проглатывая одну улицу за другой.</p><p>По пути Клейн еще несколько раз прибегал к лозоходству, внося коррективы в маршрут.</p><p>И лишь когда экипаж, сделав крюк, обогнул один из жилых домов, юноша наконец-то с абсолютной уверенностью подтвердил: Эллиот заперт внутри. С момента их расставания с дворецким Кери минуло ровно полчаса.</p><p>Спровадив извозчика, Клейн отложил детские вещи. Теперь он водрузил трость, всё еще увенчанную талисманом Бури, прямо на мостовую.</p><p>Его глаза вновь поглотил мрак, а редкие капли дождя вокруг внезапно закружились в причудливом хороводе.</p><p>Трость рухнула по диагонали вперед. Указав на дверной проем, ведущий к лестнице, Клейн бросил:</p><p>— Туда.</p><p>— Знаешь, порой я завидую старине Нилу. А сейчас — завидую тебе, — наблюдая за этим мистическим представлением, с легкой улыбкой вздохнул Леонард.</p><p>Клейн мазнул по нему взглядом и безразлично отозвался:</p><p>— Здесь нет ничего запредельного. При должном усердии ты и сам бы справился… Твоя интуиция ведь тоже на высоте?</p><p>Леонард едва заметно кивнул и усмехнулся:</p><p>— Вряд ли это повод для гордости.</p><p>Ускорив шаг, полицейский нырнул сквозь редеющую пелену дождя прямо в подъезд.</p><p>Опасаясь испортить свой дорогущий костюм, Клейн рванул следом почти бегом.</p><p>Здание насчитывало всего три этажа, до боли напоминая земные «хрущевки» с их типовыми подъездами: две квартиры на лестничную клетку. Одолев первый и второй пролеты, Клейн еще дважды применял лозоходство, и каждый раз трость замирала намертво, упрямо указывая ввысь.</p><p>Крадучись, словно кошки, напарники поднялись на третий этаж. Клейн в очередной раз водрузил свое орудие с серебряным набалдашником на пол.</p><p>У-у-ух!</p><p>По ступеням пронесся ледяной сквозняк. Глаза юноши почернели настолько, что, казалось, вот-вот начнут засасывать в себя чужие души.</p><p>У-у-у-ух!</p><p>Из пустоты донеслись бесплотные, едва уловимые рыдания.</p><p>Стоило парню разжать пальцы, как черная трость с примотанным талисманом Бури вновь застыла в идеальном равновесии.</p><p>Еще раз мысленно воззвав к тонкому миру в поисках Эллиота, он наблюдал, как дерево беззвучно валится в сторону квартиры по правую руку.</p><p>— Они там, — тихо констатировал Клейн. Подняв свое оружие, он привычным жестом дважды стукнул костяшками по межбровью.</p><p>Окружающий мир расцвел густыми, насыщенными красками. Устремив взор на запертую дверь, парень без труда считал колышущиеся внутри ауры.</p><p>— Раз, два, три, четыре… Трое похитителей и один заложник. Всё сходится… Одно пятно свечения куда ниже остальных — наверняка это и есть Эллиот… Мистер Кери предупреждал, что у них пара ружей и револьвер… — шепотом доложил Клейн обстановку.</p><p>Леонард тихонько рассмеялся:</p><p>— Позволь мне посвятить им пару строк.</p><p>— Зачем подаваться в бандиты, когда можно жить в свое удовольствие, наслаждаясь благами цивилизации?</p><p>Опустив на пол узел с детской одеждой, полицейский сделал пару шагов вперед. Его лицо мгновенно преобразилось, наполнившись возвышенной, светлой печалью.</p><p>Низкий, магнетический голос поплыл по коридору:</p><p>— Ах, страха тень и алый луч надежды!</p><p>Одно лишь истинно: жизнь тает без следа.</p><p>Одно лишь истинно, а остальное — ложь,</p><p>Распустится цветок — и сгинет навсегда…</p></section><section><title><p>Глава 44 Судьба</p></title><p>Глава 44 Судьба</p><p>Пение Леонарда, словно убаюкивающая колыбельная, легким, призрачным эхом струилось меж дверей и растворялось в изгибах деревянной лестницы.</p><p>Разум Клейна мгновенно заволокло зыбкой пеленой. Ему почудился безмятежный свет луны и тихая, едва колышущаяся гладь сонного озера.</p><p>Веки налились свинцом, грозя сомкнуться в любую секунду — казалось, он вот-вот уснет прямо стоя.</p><p>И в этом вязком, полубессознательном мареве спину вновь обожгло то самое чувство — незримый, жуткий и ледяной чужой взгляд, будто он вновь оказался в мире духов.</p><p>Накатившее острое чувство дежавю молниеносно отрезвило Клейна. Опираясь на свою выдающуюся интуицию и доведенные до автоматизма навыки медитации, он чудом вырвался из-под гипнотических чар «Полуночной поэмы».</p><p>И всё же на душе у него царил абсолютный, непоколебимый штиль, не оставляющий места ни для каких иных эмоций.</p><p>Вскоре Леонард оборвал песню и, обернувшись, с усмешкой произнес:</p><p>— Пожалуй, подам-ка я рапорт на выдачу фейнапотской лютни. Что за пение без должного аккомпанемента?</p><p>— Ха-ха, расслабься, шучу. Я слышу, они там дрыхнут без задних ног.</p><p>Брюнет с изумрудными глазами, этот Ночной Ястреб с замашками истинного поэта, уверенно зашагал к двери, за которой скрывались похитители и их жертва.</p><p>Резко дернув плечом, он выбросил кулак вперед, с сокрушительной силой впечатав его прямо в замок.</p><p>Хрясь!</p><p>Деревянная обшивка вокруг скважины разлетелась в щепки, издав на удивление тихий, приглушенный треск.</p><p>— Дело требует ювелирной точности, — со смешком бросил Леонард через плечо, просунул руку в образовавшуюся дыру и отворил дверь.</p><p>Окончательно пришедший в себя Клейн подобной самоуверенностью не страдал. Нырнув рукой под мышку, он выхватил револьвер и крутанул барабан, приводя оружие в полную боевую готовность.</p><p>Когда створка отъехала в сторону, его взору предстал один бандит, мирно пускающий слюни прямо на столе, у чьих ног валялся выпавший пистолет, и второй, который как раз сонно протирал глаза, силясь подняться.</p><p>Топ!</p><p>Леонард скользящим шагом сократил дистанцию и одним точным ударом вырубил готового проснуться негодяя.</p><p>Клейн уже было шагнул следом, как вдруг интуиция ударила по нервам. Он резко развернулся, вперив взгляд прямо на лестничный пролет.</p><p>Топ, топ, топ. Звук шагов, идущих снизу, становился всё отчетливее. Из-за поворота вынырнул мужчина без шляпы, облаченный в коричневую куртку. Сжимая в охапке бумажный пакет с хлебом, он целеустремленно топал на третий этаж.</p><p>Внезапно незнакомец замер как вкопанный: прямо на него сверху вниз смотрело тускло поблескивающее металлом дуло.</p><p>В его расширившихся зрачках отразился молодой человек в черном фраке, галстуке-бабочке и шелковом полуцилиндре. Рядом с незнакомцем к перилам была прислонена трость, а в руках он сжимал тот самый смертоносный револьвер.</p><p>— Замри. Руки вверх. Три, два… — бархатным, вкрадчивым баритоном отчеканил Клейн.</p><p>Стискивая рукоять обеими руками, он мысленно представил, что перед ним лишь очередная картонная мишень из тира.</p><p>В звенящей от напряжения тишине мужчина в коричневой куртке выронил пакет с хлебом и медленно поднял ладони.</p><p>— Сэр, вы, должно быть, ошиблись дверью? — выдавив из себя кривую усмешку, процедил он, не сводя затравленного взгляда с пальца Клейна на спусковом крючке.</p><p>Парень пока не мог с уверенностью сказать, кто перед ним — подельник похитителей или случайный сосед, — однако лица не потерял и холодно бросил:</p><p>— Без резких движений. Сейчас сюда выйдут люди, они и разберутся, кто тут ошибся.</p><p>В этот момент из комнаты вынырнул Леонард, уже покончивший с упаковкой бандитов. Бросив беглый взгляд на лестницу, он беспечно обронил:</p><p>— Ба, да у наших дружков, оказывается, был сообщник на побегушках за провизией?</p><p>Едва эти слова сорвались с губ поэта, зрачки незнакомца сузились в иглы. Внезапным, резким взмахом ноги он пнул валяющийся на полу пакет, швырнув ворох хлеба прямо в лицо Клейну, силясь перекрыть ему обзор.</p><p>Клейн, словно на тренировке, даже не дрогнул и хладнокровно спустил курок.</p><p>Бах!</p><p>Левое плечо бандита взорвалось багровым фонтаном.</p><p>Стиснув зубы, подельник перекатился, намереваясь рвануть вниз на второй этаж, но Леонард уже перемахнул через перила и камнем рухнул вниз.</p><p>Раздался глухой удар — Ночной Ястреб приземлился точно на спину беглеца, впечатав его в пол.</p><p>Преступник мгновенно отключился. Отряхнув испачканные кровью ладони, Леонард вскинул голову и со смешком похвалил:</p><p>— А ты меткий.</p><p>«Вообще-то я целился в ногу…» — уголок губ Клейна предательски дернулся, а в ноздри ударил терпкий запах железа и крови.</p><p>До него вдруг дошло: несмотря на то, что зелье «Провидца» не улучшило ни зрение, ни слух, ни осязание напрямую, он всё равно умудрялся «видеть» сквозь преграды и «слышать» едва уловимые шаги, что позволяло ему действовать на опережение.</p><p>«Выходит, это и есть работа интуиции?» — задумчиво кивнул Клейн, наблюдая, как Леонард выуживает из-за пазухи подельника острый кинжал, а затем бесцеремонно волочет бесчувственное тело в комнату.</p><p>Вооружившись револьвером в одной руке и тростью в другой, юноша шагнул следом. На полу он увидел Эллиота Викрора, которого разбудил грохот выстрела: мальчишка распрямил скорчившиеся конечности и неуверенно сел.</p><p>Троица похитителей уже валялась в углу, намертво скрученная теми же самыми веревками, которыми они связывали заложника. Леонард сплел их в единую гирлянду, а там, где не хватило мотка, пустил в ход лоскуты их же собственной одежды.</p><p>Раненый в плечо подельник так и валялся в отключке, получив наспех наложенную повязку. Брезгливый полицейский даже не почесался, чтобы выковырять пулю.</p><p>— В-вы кто такие? — запинаясь от пробивающегося сквозь шок восторга, выдавил Эллиот, озирая разгромленную комнату.</p><p>— В точку, парень, ты всё абсолютно верно угадал, — небрежно бросил сидевший на корточках Леонард.</p><p>«Надо же, а у него, оказывается, есть чувство юмора…» — Клейн опустил револьвер и обратился к мальчишке:</p><p>— Твой отец нанял нас. Мы — наемники. Или, если угодно, служба безопасности.</p><p>— Ох… это правда? Меня спасли? — едва дыша от счастья, робко переспросил Эллиот, всё еще боясь лишний раз пошевелиться.</p><p>Судя по всему, за эти жалкие несколько часов в плену бедняге досталось так крепко, что от присущей его возрасту ребяческой импульсивности не осталось и следа.</p><p>Леонард выпрямился и кивнул напарнику:</p><p>— Спускайся вниз, выцепи патрульных. Пусть отправят гонца к нашему табачному барону. Совершенно не горю желанием переть по улице с ребенком и этой гирляндой отбросов, словно заправский работорговец.</p><p>Клейн, как раз ломавший голову над тем, как они будут разгребать этот бардак, с готовностью закивал. Спрятав пистолет и подхватив трость, он зашагал к лестнице.</p><p>Мерно спускаясь по ступеням, он никак не мог отделаться от смутного чувства, что упустил из виду нечто важное. Вдогонку ему донеслись слова полицейского:</p><p>— Выдыхай, парень. Скоро обнимешь папашу с матушкой и своего старого дворецкого Кери. А пока ждем — партеечку в гвинт не желаешь?</p><p>«…»</p><p>Едва сдерживая смешок, Клейн вышел на залитую солнцем улицу и, расспросив зевак, вскоре наткнулся на двоих дежурных полисменов.</p><p>Светить корочками Отдела специальных операций он благоразумно не стал, представившись сотрудником частного охранного бюро и в подробностях изложив суть дела.</p><p>Что до легальности ношения ствола — тут волноваться было не о чем. Буквально позавчера он разжился новенькой лицензией на все виды гражданского оружия, которую Контора провернула по своим каналам за считанные часы.</p><p>Стражи порядка переглянулись. Один тут же рванул за подкреплением и гонцом к семейству Викрор, а второй зашагал следом за Клейном обратно на место происшествия.</p><p>Ожидание растянулось минут на сорок. Улучив момент, когда коп отвернулся, Леонард выразительно подмигнул напарнику, и они вдвоем технично выскользнули в коридор.</p><p>— Уж поверь моему опыту, торчать в участке и писать бумажки — сущая пытка. Валим отсюда, — с абсолютно беззаботным видом пояснил поэт-Ястреб.</p><p>Рассудив, что вся ответственность ляжет на плечи старшего по званию, Клейн спорить не стал и послушно пошел следом.</p><p>Спустя минут пять к зданию с грохотом подлетели несколько карет. Старый дворецкий Кери пулей выскочил наружу, помогая спуститься своему грузному, запыхавшемуся хозяину Викрору.</p><p>Купец всё еще пребывал в прострации, наотрез отказываясь верить, что спасение сына обернулось не затяжным кошмаром, а молниеносным, почти сказочным чудом.</p><p>Внезапно раздался звонкий, хлесткий щелчок пальцев. Инстинктивно повернув голову на звук, он увидел:</p><p>Из проезжающей мимо двуколки, из распахнутого окна, на него смотрел зеленоглазый брюнет, вновь щелкнувший пальцами.</p><p>Когда карета семейства Викрор осталась позади, Леонард задвинул створку и обернулся к Клейну.</p><p>С лучезарной улыбкой он вскинул правую ладонь:</p><p>— Сработались!</p><p>«Мы с тобой вроде бы не настолько сблизились…» — Клейн лишь из вежливости хлопнул по выставленной пятерне.</p><p>Он и сам не ожидал, что похищение разрешится с такой легкостью. Оставалось лишь восхищаться: Потусторонние — они и есть Потусторонние. Даже он сам, будучи зеленым новичком на девятой Последовательности, уже способен творить поистине невероятные вещи.</p><p>— Это аристократы так празднуют удачный выпад в фехтовании, — со смешком пояснил Леонард.</p><p>— Я в курсе, — в университете у Клейна хватало богатеньких сокурсников.</p><p>Покосившись в окно, парень озадаченно сдвинул брови:</p><p>— А мы не собираемся ничего объяснять мистеру Кери? Если они решат, что Эллиота отбили копы, наша премия ополовинится.</p><p>Целая сотня фунтов!</p><p>Факт того, что они выдали логово, сомнениям не подлежал — та самая «случайная» встреча взглядами всё расставила по местам.</p><p>— Забей. В масштабах вечности презренный металл — сущий пустяк, — беспечно развел руками полицейский.</p><p>«…А вот для меня он чертовски важен!» — выдавив светскую улыбку, Клейн парировал:</p><p>— Смею заметить, львиная доля поэтов сыграла в ящик именно от нищеты.</p><p>Леонард расхохотался:</p><p>— Уверен, мальчишка не станет врать. В нем еще осталась крупица детской чистоты. Но даже если нам отвалят все двести монет, твой кусок будет крошечным.</p><p>— И сколько же? — не сдержав жадности, выпалил парень.</p><p>— По нашим негласным правилам, половина уходит миссис Орианне в общую копилку отряда. Остаток пилится между участниками. Увы, ты пока не в штате, так что рассчитывай процентов на десять.</p><p>«Десять фунтов? Тоже хлеб…» — старательно пряча кровавые слезы внутренней жабы, Клейн сменил тему:</p><p>— А ты не боишься, что, очнувшись, эти отбросы догадаются о применении Потусторонних сил?</p><p>— Даже не пискнут. Решат, что их просто разморило от отличной погоды, а песня причудилась во сне. Проверено многократно, — с непоколебимой уверенностью заявил Леонард. — Куда больше вопросов вызовет твоя расписная пуля. Впрочем, прикинешься свихнувшимся на мистике фанатиком — и дело в шляпе.</p><p>— Ясно, — Клейн успокоился, но грызущее чувство упущенной детали так и не пропало.</p><p>…………</p><p>По возвращении на улицу Зутланд парень не стал дожидаться старого Кери. Вместо этого он отправился к особняку Уэлча, а на обратном пути сделал крюк, прикупив по дороге говядины, капусты и прочей снеди на ужин.</p><p>Вечер прошел в привычной, семейной идиллии: вкусный ужин, неспешные разговоры за учебой. Идиллию нарушил лишь одинокий гость.</p><p>Это оказался газовик, пришедший выгрести медные пенни из счетчика.</p><p>Город погрузился в глубокую ночь. Пожелав друг другу приятных сновидений, братья и сестра разбрелись по кроватям.</p><p>Клейн спал как убитый, когда внезапный шорох вырвал его из грез. В недоумении распахнув дверь, он вышел в коридор и остановился перед пустующей спальней.</p><p>Толкнув обшарпанную створку, он увидел серый стол.</p><p>На столешнице лежала тетрадь в плотном, угольно-черном переплете.</p><p>Странное чувство дежавю захлестнуло разум. Клейн подошел ближе и раскрыл дневник.</p><p>С распахнутой страницы на него взирал богато разодетый юноша в кричащем головном уборе — «Шут»!</p><p>А под рисунком, на гермесе, зловеще чернела строчка:</p><p>«Все умрут, и я в том числе».</p><p>Сердце пропустило удар, а в следующую секунду губы нарисованного «Шута» изогнулись в жуткой усмешке!</p><p>Фух!</p><p>Клейн с криком сел на кровати. Увидев сочащийся сквозь шторы багрянец луны, книжный стеллаж, стол и привычные очертания своей комнаты, он понял, что это был лишь кошмар.</p><p>Однако, будучи «Провидцем», он прекрасно знал: сны никогда не приходят просто так. Юноша принялся скрупулезно просеивать воспоминания.</p><p>И тут его словно громом поразило: он наконец-то осознал, какую деталь упустил днем!</p><p>Тогда, находясь под гипнотическим пением Леонарда, он отчетливо чувствовал на спине невидимый, леденящий, абсолютно безучастный взгляд!</p><p>Этот взгляд в корне отличался от привычных ощущений в трансе или при духовном зрении, но был до дрожи, до боли знаком!</p><p>А если верить лекциям капитана Данна, подобные симптомы всегда указывают на одно…</p><p>Клейн выпрямился как струна, окончательно убедившись в своей догадке:</p><p>Да, это она! Та самая проклятая тетрадь семьи Антигон!</p></section><section><title><p>Глава 45 Возвращение</p></title><p>Глава 45 Возвращение</p><p>Та самая тетрадь семьи Антигон находилась прямо в комнате напротив похитителей!</p><p>И пусть это казалось диким совпадением, Клейн ни на секунду не сомневался в собственном чутье.</p><p>Рывком скинув с себя одеяло, юноша вскочил с кровати и в пару нетерпеливых движений стянул ветхую одежду для сна.</p><p>Подхватив лежащую рядом белоснежную сорочку, он накинул ее на плечи и принялся лихорадочно застегивать пуговицы сверху вниз.</p><p>Одна, вторая, третья… Внезапно пальцы нащупали пустоту — пуговиц отчего-то «не хватало», а полы рубашки предательски перекосило.</p><p>Опустив взгляд, Клейн с досадой осознал, что в спешке промахнулся с самой первой петлей, отчего вся ткань пошла нелепыми складками.</p><p>Обреченно покачав головой, он сделал глубокий вдох, а затем медленно, шумно выдохнул. Призвав на помощь крохи освоенных техник медитации, парень заставил себя успокоиться.</p><p>Наконец-то совладав с непослушной сорочкой и натянув черные брюки, он уже куда более уверенно закрепил подмышечную кобуру. Извлекши из-под мягкой подушки тускло поблескивающий револьвер, он привычным жестом сунул его в кожаные ножны.</p><p>Наплевав на галстук-бабочку, юноша накинул строгий сюртук и, подхватив в одну руку цилиндр, а в другую — трость, зашагал к выходу.</p><p>Водрузив на голову шелковый полуцилиндр, Клейн с предельной осторожностью повернул дверную ручку и бесшумной тенью выскользнул в коридор.</p><p>Притворив за собой створку, он, крадучись, словно заправский вор, спустился по деревянным ступеням в гостиную. Там, вооружившись пером и обрывком бумаги, он наскоро набросал пару строк для брата с сестрой, соврав, что еще с вечера запамятовал предупредить о срочных делах на работе, требующих его присутствия спозаранку.</p><p>Стоило переступить порог и оказаться на улице, как лицо обдал прохладный, бодрящий утренний ветерок. Остатки тревоги растворились без следа, уступив место ледяному спокойствию.</p><p>Предрассветная улица тонула в густом, безмолвном сумраке. Вокруг не было ни единой души, и лишь газовые фонари несли свою тихую, одинокую вахту.</p><p>Выудив из внутреннего кармана сюртука часы, парень со щелчком откинул серебряную крышку. Стрелки показывали ровно шесть. Багрянец луны еще не успел окончательно истаять на небосводе, но на востоке уже забрезжила робкая, светлая полоса.</p><p>Он уже подумывал раскошелиться на дорогой наемный экипаж, как вдруг из-за угла вырулила запряженная парой лошадей четырехколесная общественная карета.</p><p>«Надо же, омнибусы ходят в такую рань?» — искренне изумившись, Клейн шагнул к обочине и взмахом руки остановил повозку.</p><p>— Доброе утро, сэр, — кучер привычным, выверенным движением натянул вожжи.</p><p>Сидевший рядом с ним кондуктор, прикрыв рот ладонью, сладко и протяжно зевнул.</p><p>— До улицы Зутланд, — скомандовал парень, на ходу выгребая из кармана брюк две монетки по пенни и четыре полпенни.</p><p>— Четыре пенни, — без запинки отчеканил кондуктор.</p><p>Передав плату, Клейн запрыгнул внутрь. Салон омнибуса зиял пустотой — ни одного пассажира. В скудном утреннем свете это безлюдье казалось донельзя сиротливым и зябким.</p><p>— Вы у нас сегодня первый, — добродушно усмехнулся возница.</p><p>Пара гнедых лошадок дружно взяла с места, и экипаж довольно резво покатил по пустынной мостовой.</p><p>— Признаться честно, я и не чаял застать омнибус в эдакую рань, — устраиваясь поближе к козлам, бросил Клейн, лишь бы занять мысли разговором и унять бьющую нервную дрожь.</p><p>Кучер горько усмехнулся:</p><p>— От звонка до звонка, с шести утра до девяти вечера. А жалованья — жалкий фунт в неделю.</p><p>— И что, совсем без передышек? — недоуменно вскинул брови пассажир.</p><p>— Один выходной в неделю, по графику, — в голосе возницы проскользнула свинцовая усталость.</p><p>Кондуктор со вздохом добавил:</p><p>— Наша смена — с шести до одиннадцати. Потом обед, пара часов на сон, а вечером, после шести, мы подменяем напарников… В конце концов, даже если из нас можно тянуть жилы без конца, лошадям тоже нужен роздых.</p><p>— Раньше-то всё иначе было. Пока пара наших от недосыпа не натворила бед: лошади понесли, повозка кувырком, покалечили народ… Вот тогда эти толстосумы и зачесались со своими сменами. Думаешь, эти кровопийцы от доброты душевной раскошелились? Держи карман шире! — ядовито фыркнул извозчик.</p><p>Купаясь в робких лучах утренней зари, омнибус неумолимо приближался к улице Зутланд. По пути в салон запрыгнуло от силы человек семь-восемь.</p><p>Слегка отвлекшись за болтовней, Клейн замолчал. Смежив веки, он принялся кадр за кадром прокручивать в голове вчерашние злоключения, силясь понять, не упустил ли он из виду какую-нибудь роковую мелочь.</p><p>Когда светило наконец вырвалось из-за горизонта, залив небеса ярким, чистым золотом, экипаж затормозил в пункте назначения.</p><p>Придерживая цилиндр левой рукой, юноша почти бегом, в два прыжка спрыгнул на брусчатку.</p><p>Пулей взлетев по ступеням дома номер тридцать шесть, он вскоре очутился перед дверями охранного предприятия «Черный Терновник».</p><p>Контора всё еще была наглухо заперта — рабочий день пока не начался.</p><p>Отцепив с пояса связку, Клейн отыскал нужный латунный ключ, вогнал его в скважину и с резким щелчком провернул.</p><p>Толкнув створку, он шагнул внутрь и тут же наткнулся на зеленоглазого брюнета Леонарда Митчелла, с явным наслаждением вдыхающего аромат модной нынче папиросы.</p><p>— Признаться честно, я всё же предпочитаю старые добрые сигары… А ты, смотрю, куда-то торопишься? — с вальяжной легкостью поинтересовался этот Ястреб, вечно строящий из себя возвышенного барда.</p><p>— Капитан у себя? — проигнорировав вопрос, выпалил Клейн.</p><p>Леонард лениво кивнул в сторону внутренних коридоров:</p><p>— В кабинете. Наш капитан вырос из «Бессонных», так что ему хватает жалких пары часов дневного сна. Держу пари, всякие жадные фабриканты да банкиры удавились бы за рецепт этого пойла для своих рабочих.</p><p>Коротко кивнув, юноша пулей пронесся мимо перегородки. В конце коридора Данн Смит уже распахнул дверь своего кабинета и молчаливо застыл на пороге.</p><p>— Что-то стряслось? — облаченный в неизменный черный тренч и опирающийся на трость с золотой инкрустацией, инспектор взирал на него с пугающей, ледяной суровостью.</p><p>— У меня случилось дежавю. Меня словно молнией прошибло — я вспомнил это место! Это точно тот самый дневник, тетрадь семьи Антигон! — отчаянно борясь с колотящимся сердцем, Клейн заставил себя выстроить слова в четкий, осмысленный доклад.</p><p>— И где же? — на лице Данна Смита не дрогнул ни единый мускул.</p><p>Однако обостренная интуиция ясно шепнула юноше: от капитана только что разошлась мощная, невидимая волна. Был ли это всплеск разбушевавшейся духовности или тщательно скрываемая буря эмоций — Клейн судить не брался.</p><p>— Прямо там, где мы с Леонардом вчера вызволяли мальчишку. В квартире ровно напротив логова похитителей! Днем я ничего не почуял, но ночью мне приснился сон… Настоящее откровение, — выложил всё как на духу парень.</p><p>— Выходит, я вчера умудрился прошляпить награду года, пройдя в дюйме от нее, — раздался сзади тихий смешок Леонарда, бесшумно подкравшегося к перегородке.</p><p>Инспектор едва заметно кивнул и ледяным тоном скомандовал:</p><p>— Пусть Кенли живо спускается в оружейную и подменит старину Нила. А сам Нил вместе с Фраем отправятся с нами.</p><p>Вмиг отбросив свою шутовскую вальяжность, Леонард метнулся в комнату отдыха Ястребов, поднимая Кенли и Фрая. Один из них шел по Пути «Бессонного», а другой был «Сборщиком трупов».</p><p>Меньше чем через пять минут легкая двухколесная пролетка Ночных Ястребов уже с грохотом неслась по сонным улицам Тингена, распугивая редких ранних прохожих.</p><p>Водрузив на голову фетровую шляпу и оставшись лишь в рубашке да жилете, Леонард взял на себя роль кучера. Он лихо правил лошадью, то и дело рассекая воздух звонкими щелчками кнута.</p><p>Внутри экипажа Клейн ютился на одном сиденье со стариной Нилом, а напротив них безмолвно застыли Данн Смит и Фрай.</p><p>Кожа этого «Сборщика трупов» отливала такой мертвенной белизной, будто он годами не выходил на свет божий или страдал жесточайшим малокровием. На вид ему было около тридцати. Острый профиль, тонкие, бескровные губы, черные волосы и пронзительно-синие глаза создавали образ человека, сотканного изо льда и мрака. И казалось, от него всегда исходил едва уловимый, специфический запах — печать профессии, подразумевающей вечную возню с мертвецами.</p><p>— Выкладывай всё в мельчайших деталях, — велел Данн, поправляя воротник своего плаща.</p><p>Нервно поглаживая спрятанный в рукаве цитриновый маятник, Клейн пересказал всю эпопею, начиная с визита старого дворецкого и заканчивая своим ночным кошмаром. Выслушав его, старина Нил хрипло хохотнул:</p><p>— Сдается мне, малец, вас с этой тетрадкой связывает поистине кармическая нить! Надо же умудриться наткнуться на нее в таком водовороте случайностей!</p><p>«И не говори! Совпадение просто дикое! Если бы не утренние откровения Леонарда о том, что допрос похитителей Эллиота не выявил следов мистики, а всё дело свелось к банальной жажде наживы кучки оборванцев, я бы голову дал на отсечение, что меня технично ведут по следу…» — юноша и сам пребывал в изрядном замешательстве.</p><p>Слишком уж невероятное стечение обстоятельств!</p><p>Капитан Данн не проронил ни слова, погрузившись в мрачные думы. Фрай, тоже облаченный в строгий черный тренч, хранил свое фирменное, могильное молчание.</p><p>Гнетущая тишина растаяла лишь тогда, когда пролетка затормозила, и за окном вырос фасад того самого здания.</p><p>— Выдвигаемся. Клейн, вы с Нилом замыкаете строй. Глаз с них не спускать. И ради Богини, будьте предельно осторожны, — скомандовал Данн. Спрыгнув на мостовую, он выудил из-за пазухи жутковатого вида револьвер с пугающе длинным и толстым стволом и переложил его в правый карман, поближе к руке.</p><p>— Слушаюсь, — Клейн, не страдая суицидальными наклонностями, и не думал лезть на рожон.</p><p>Дождавшись, пока Леонард пристроит лошадь, отряд из пятерых Потусторонних гуськом, ступая мягко, по-кошачьи, проник в подъезд и бесшумными тенями взвился на третий этаж.</p><p>— Эта? — Леонард кивнул на запертую дверь напротив бывшей берлоги похитителей.</p><p>Клейн дважды коснулся костяшками пальцев переносицы, пробуждая духовное зрение.</p><p>В этом состоянии его интуиция взвилась до предела. Взглянув на обшарпанную деревянную створку, он нутром почуял до боли знакомую ауру — он совершенно точно переступал этот порог!</p><p>— Она, — твердо подтвердил парень.</p><p>Старина Нил, тоже распахнув свой мистический взор, придирчиво ощупал пространство и прокряхтел:</p><p>— Живых душ внутри нет. Магических ловушек или фонящей скверны — тоже.</p><p>«Сборщик трупов» Фрай хрипловато добавил:</p><p>— Злых духов там тоже нет.</p><p>Его дару не требовались костыли вроде духовного зрения. Он и без того прекрасно видел обитателей тонкого мира, включая всю эту злобную, неприкаянную и мстительную дрянь.</p><p>Леонард шагнул вперед и, в точности повторив вчерашний финт, сокрушительно впечатал кулак прямо в замочную скважину.</p><p>На этот раз удар вышел куда яростнее: деревянная обшивка брызнула щепками, а сам механизм с жалобным звоном вылетел наружу и с грохотом покатился по полу.</p><p>Клейн физически ощутил, как лопнула некая незримая, удушливая печать. И в ту же секунду его ноздри обожгло волной чудовищного, концентрированного смрада.</p><p>— Мертвечина. Труп давно гниет, — абсолютно ледяным, равнодушным тоном констатировал Фрай.</p><p>Тошнотворное зловоние не вызвало у него ни малейшего отвращения.</p><p>Затянутая в черную кожу рука Данна легла на дверь. Медленно толкнув ее внутрь, инспектор первым заглянул в комнату. Взгляд тут же уткнулся в камин, от которого, вопреки июльскому зною на улице, тянуло неестественным, удушающим жаром.</p><p>Прямо перед зевом камина скрипела старенькая кресло-качалка. В ней, безжизненно свесив голову на грудь, застыла пожилая дама, облаченная в черно-белое платье.</p><p>Тело покойницы раздулось до чудовищных, гротескных размеров. Гнилостная, черно-зеленая кожа натянулась так туго, что аж лоснилась — казалось, ткни пальцем, и она с мерзким чавканьем лопнет, окатив всё вокруг фонтаном смердящей слизи. В складках ткани, в разъеденной плоти и гнойных лужах суетливо копошились мириады жирных, слепых опарышей. Сквозь призму духовного зрения это месиво трупоедов сияло роем крошечных светлячков, жадно пирующих на останках угасшей, почерневшей ауры.</p><p>Шмяк… хлюп…</p><p>Выдавленные газами глазные яблоки старухи вывалились из орбит и, звучно шлепнувшись на доски, покатились по полу, оставляя за собой липкий желто-бурый след.</p><p>Желудок Клейна скрутило безжалостным спазмом. Не в силах больше терпеть эту выворачивающую наизнанку вонь и омерзительное зрелище, парень согнулся пополам и судорожно выблевал всё содержимое прямо на порог.</p></section><section><title><p>Глава 46 Портрет</p></title><p>Глава 46 Портрет</p><p>Бле-е! Бле-е!</p><p>Клейн сидел на корточках, безудержно извергая содержимое желудка. Поскольку он не завтракал, скудные запасы желчи быстро иссякли.</p><p>В этот момент перед его глазами появился небольшой квадратный жестяной флакон, до боли напоминающий портсигар.</p><p>Из открытого горлышка ударил дикий коктейль из запахов табака, дезинфицирующего средства и перечной мяты. Эта резкая, пронзительная смесь мгновенно прочистила носоглотку Клейна, заставив его судорожно закашляться и взбодриться.</p><p>Тошнотворный смрад никуда не делся, но желудок больше не сводило спазмами, и приступы рвоты быстро прекратились.</p><p>Проследив взглядом от жестяного флакона вверх, он увидел неестественно бледную, словно у мертвеца, кисть, рукав черного плаща и, наконец, ледяную, мрачную фигуру «Сборщика трупов» Фрая.</p><p>— Спасибо, — Клейн наконец-то пришел в себя и, опершись ладонями о колени, с трудом выпрямился.</p><p>Фрай с абсолютно непроницаемым лицом кивнул:</p><p>— Привыкнешь.</p><p>Заткнув флакон пробкой и сунув его в карман, он развернулся и зашагал к раздутому от гниения трупу старухи. Даже не утруждая себя перчатками, он тут же бесстрастно приступил к осмотру. Тем временем Данн Смит и Леонард Митчелл неспешно мерили шагами комнату, то и дело ощупывая столешницу и разбросанные газеты.</p><p>Старина Нил, зажав нос пальцами, топтался за порогом и гнусаво ворчал:</p><p>— Какая мерзость! В этом месяце я непременно затребую надбавку за вредность!</p><p>Данн обернулся. Проведя затянутой в черную перчатку правой рукой по серой пыли возле камина, он бросил взгляд на Клейна:</p><p>— Это место кажется тебе знакомым?</p><p>Клейн затаил дыхание. Мысленно вылепив образ своих серебристых карманных часов, он заставил тело и душу погрузиться в абсолютный покой.</p><p>Поскольку он и так находился в состоянии духовного зрения, восприятие мгновенно обострилось. Перед мысленным взором внезапно вспыхнула картина из самых глубоких тайников памяти:</p><p>Камин, кресло-качалка, стол, газеты, покрытые ржавчиной гвозди на двери, инкрустированная серебром жестяная банка…</p><p>Видение было мрачным и тусклым, напоминая старую земную документальную хронику, только куда более размытую и иллюзорную.</p><p>Этот образ молниеносно наложился на всё то, что сейчас видел перед собой Клейн. Чувство дежавю, уверенность в том, что он здесь уже бывал, нахлынули с пугающей отчетливостью. А следом сквозь незримые барьеры пробился тот самый иллюзорный, ускользающий шепот:</p><p>— Хорнакис… Флегрея… Хорнакис… Флегрея… Хорнакис… Флегрея…</p><p>— Да, кажется до боли знакомым, — честно ответил Клейн. Почувствовав острую боль в голове, он поспешил дважды постучать костяшками пальцев по переносице.</p><p>Хорнакис… Тот самый горный хребет Хорнакис, что упоминался в дневнике прежнего Клейна?</p><p>Те самые строки, расшифрованные из тетради семьи Антигон…</p><p>И этот шепот… он точь-в-точь походил на то, что он слышал раньше, и в нем тоже звучало это название — Хорнакис… Неужели… неужели это призыв?</p><p>По спине парня пробежал ледяной озноб. Он не смел копать дальше, до смерти боясь сорваться в пропасть потери контроля.</p><p>Данн едва заметно кивнул. Подойдя к буфету, он резким движением распахнул верхнюю деревянную дверцу.</p><p>Хлеб внутри давно зарос пушистой плесенью, а рядом валялись семь или восемь дохлых серых крыс с окоченевшей, торчащей как иглы шерстью.</p><p>— Леонард, спустись вниз, отыщи патрульных и разузнай всё об этом месте, — раздал указания Данн.</p><p>— Понял, — Леонард развернулся и выскользнул из квартиры.</p><p>Данн тем временем поочередно распахнул двери обеих спален, устроив там тщательный обыск.</p><p>Когда инспектор убедился, что ни малейших зацепок, равно как и самой тетради семьи Антигон, там нет, «Сборщик трупов» Фрай выпрямился. Брезгливо вытирая руки о припасенный белоснежный платок, он отчеканил:</p><p>— Смерть наступила больше пяти суток назад. Видимых увечий нет. Следов явного магического или потустороннего вмешательства тоже не наблюдается. Чтобы установить точную причину, потребуется глубокое вскрытие.</p><p>— А вам двоим удалось что-нибудь нащупать? — Данн повернулся к старине Нилу и Клейну.</p><p>Оба, давно погасившие свое духовное зрение, синхронно покачали головами.</p><p>— Не считая разлагающегося трупа, всё абсолютно чисто. Хотя нет, поначалу комнату сковывала какая-то незримая печать. Ну, ты и сам прекрасно знаешь: когда мы балуемся ритуальной магией, частенько проворачиваем похожие фокусы с изоляцией, — подумав пару секунд, добавил старина Нил.</p><p>Данн уже открыл было рот, чтобы ответить, как вдруг резко перевел взгляд на дверь. Лишь спустя несколько долгих секунд Клейн со стариной Нилом тоже почуяли неладное и обернулись к лестничному пролету.</p><p>Вскоре тихие шаги переросли в отчетливый стук каблуков, и из-за поворота вынырнули Леонард в компании полисмена.</p><p>Едва уловив тошнотворный смрад, служитель закона заметно побледнел. Впрочем, это не помешало ему слаженно сработать с «коллегами» из Отдела специальных операций: они быстро простучали квартиры на втором этаже и в общих чертах выяснили, кто ютился на третьем.</p><p>Вернувшись, полисмен с двумя серебряными V-образными нашивками на погонах бросил взгляд на труп в кресле-качалке и доложил:</p><p>— Кэти Стефана Бибер. От пятидесяти пяти до шестидесяти лет. Вдова. Снимала эту квартиру вместе с сыном, Рейелом Бибером, уже больше десяти лет.</p><p>— Покойный супруг промышлял ювелирным делом. Сыну около тридцати, не женат, пошел по стопам отца. Зарабатывал примерно фунт и пятнадцать сулей в неделю. Соседи клянутся, что не видели ни её, ни Рейела уже больше недели.</p><p>Услышав это, Клейн мигом сообразил, куда клонится чаша весов:</p><p>Пропавший без вести… а точнее, бесследно испарившийся Рейел Бибер!</p><p>Та самая древняя тетрадь почти наверняка сейчас у него!</p><p>— У вас есть фотография Рейела Бибера? — Данн Смит, безупречно отыгрывающий роль старшего инспектора, обратился к полисмену.</p><p>Впрочем, называть это «отыгрышем» было бы лукавством: в архивах полицейского управления он действительно числился старшим инспектором и получал жалованье с надбавками именно по этой ставке. Без учета церковных выплат, само собой.</p><p>Полицейский нервно покачал головой:</p><p>— Не могу знать… Придется поднять архивы в участке. Сами понимаете, мы не заводим картотеку с портретами на каждого встречного-поперечного.</p><p>— Ясно. Ступай на первый этаж и опроси тамошних жильцов. Вытряси из них всё до мельчайших деталей, — скомандовал Данн.</p><p>Проводив полисмена взглядом, он плотно прикрыл дверь и повернулся к старине Нилу:</p><p>— Дальше дело за тобой. Иначе придется усыплять всех соседей и выуживать физиономию Рейела Бибера из их снов. Буду откровенен: портретам, составленным со слов обывателей, я не доверяю ни на грош.</p><p>Архивариус лишь молча кивнул. Выудив из потайного кармана своей старомодной черной мантии несколько крошечных, размером с большой палец пузырьков, он в строгой последовательности окропил их содержимым всё вокруг.</p><p>Следом он зачерпнул щепотку какого-то порошка и очертил им круг прямо вокруг себя.</p><p>Воздух прорезал странный, донельзя едкий аромат, с легкостью перебивший трупный смрад. Клейн внезапно ощутил, как старину Нила окутывает кольцо незримой силы — силы, наглухо отрезавшей его и от комнаты, и от них самих. Точь-в-точь как та печать, что сковывала квартиру до их прихода.</p><p>Нил полуприкрыл глаза. Его губы едва заметно зашевелились, исторгая низкие, неразборчивые заклинания. Застигнутый врасплох Клейн смог вычленить лишь обрывки фраз: «Я взываю к силе Богини…», «Я уповаю на милость Вечной Ночи…»</p><p>У-у-ух! В окно внезапно ворвался резкий порыв ветра, взметнув рассыпанный по полу порошок.</p><p>Сердце Клейна пропустило удар, а кожа мгновенно покрылась мурашками. Он нутром почуял, как пространство заполняет нечто неописуемое, нечто такое, на что страшно даже бросить взгляд — квинтэссенция первобытного, леденящего ужаса.</p><p>Мысли в голове смешались в кучу. Мозг свело тугим напряжением, расслабиться было попросту невозможно — прямо как после многочасового мозгового штурма над сложнейшими уравнениями.</p><p>Внезапно старина Нил распахнул глаза. Его радужки превратились в две бездонные, беспросветно-черные воронки.</p><p>Выхватив из кармана перьевую ручку, он склонился над валявшимися на столе черновиками и принялся лихорадочно, с пулеметной скоростью водить пером по бумаге. Он строчил так яростно, что его трясло всем телом.</p><p>Присмотревшись, Клейн увидел, как на листе стремительно проступают очертания мужского лица с глубоко посаженными глазами и выдающимся носом.</p><p>Набросав копну вьющихся от природы коротких волос, старина Нил размашисто вывел под портретом строчку текста:</p><p>«Черные волосы, темно-синие глаза. Слева фарфоровый зубной протез».</p><p>Клац! Перьевая ручка безжизненно выскользнула из пальцев архивариуса и покатилась по столу. Его тело свело еще парой судорог.</p><p>— Вот он… тот самый Рейел Бибер, чей след отпечатался в этой комнате, — хрипло выдохнул старина Нил, чьи глаза быстро вернули свой привычный мутновато-красный оттенок.</p><p>Вернувшись на исходную позицию, он медленно, неспешно обернулся вокруг своей оси. Незримый барьер мгновенно лопнул, растворившись легким дуновением ветерка.</p><p>— Славься, Богиня, — старик четырежды коснулся груди, очертив контур багровой луны.</p><p>Нервное напряжение отпустило Клейна. Присмотревшись к рисунку повнимательнее, он отметил, что лицо Рейела Бибера не отличалось ничем примечательным, да и аура от него исходила вполне миролюбивая. Разве что носогубные складки были излишне глубокими и отвисали вниз.</p><p>— Я попробую применить лозоходство, — парень подхватил портрет, сгреб из спальни кое-какую мужскую одежду и расстелил всё это прямо на полу.</p><p>Данн, Леонард и старина Нил не проронили ни слова, молча наблюдая, как он водружает увенчанную серебром черную трость поверх тряпья и рисунка. «Сборщик трупов» Фрай хранил свое фирменное, могильное безмолвие.</p><p>Карие глаза юноши заволокло беспросветным мраком. Прокрутив в уме нужную формулу, он плавно разжал пальцы.</p><p>Черная трость осталась стоять как вкопанная, словно намертво вросла в доски.</p><p>«Местонахождение Рейела Бибера», — вновь мысленно воззвал Клейн.</p><p>Под завывание сквозняка трость начала крениться. Однако, падая, она постоянно меняла траекторию, в итоге начав описывать хаотичные, рваные круги вокруг собственной оси.</p><p>И безо всякого стороннего вмешательства это деревянное орудие с серебряным набалдашником вдруг выровнялось и вновь застыло в идеальном равновесии!</p><p>Клейн повторил попытку еще несколько раз, но результат оставался неизменным. Обреченно покачав головой, он посмотрел на Данна и старину Нила.</p><p>Какая-то зловещая сила блокировала его гадание…</p><p>Данн стянул черную перчатку и обратился к Леонарду с Клейном:</p><p>— Берите портрет Бибера и прочесывайте жильцов. Сделайте контрольное опознание. А затем объявляйте его в розыск по обвинению в убийстве матери.</p><p>— Понял, — Клейн перехватил трость и, нагнувшись, подобрал рисунок.</p><p>Когда соседи в один голос подтвердили, что на портрете изображен именно Рейел Бибер, Данн отослал Леонарда вместе с патрульным в участок оформлять ордер. Сам же инспектор в компании Фрая отправился прочесывать тингенские пабы, чтобы закинуть удочки по своим подпольным каналам.</p><p>Клейн со стариной Нилом загрузились в общественный экипаж и покатили обратно в контору «Черного Терновника». На часах не было еще и восьми, так что Розанна на работу не явилась.</p><p>Плотно притворив дверь, Клейн повернулся к архивариусу. В его голосе сквозила смесь искреннего недоумения и надежды на мудрый совет:</p><p>— Мистер Нил, но почему… почему я отнес тетрадь семьи Антигон именно в дом Рейела Бибера?</p><p>Ведь этот маршрут в корне отличался от пути из резиденции Уэлча на улицу Железного Креста!</p><p>Старина Нил доковылял до дивана и, усмехнувшись, плюхнулся на подушки:</p><p>— А разве это не очевидно? То ли вы по глупости пробудили сокрытую в тетради мощь, то ли из праздного любопытства провели описанный там ритуал, но факт остается фактом: вы навлекли на себя гнев сущности, которую не стоило тревожить. И единственной целью этой силы, этой сущности было передать дневник Рейелу Биберу. Причем передать так, чтобы обрубить все концы и не оставить ни единой зацепки.</p><p>— Поэтому Уэлч и Ная, оказавшись ненужными, свели счеты с жизнью прямо на месте. Оставили лишь тебя, идеального курьера. И, скажу как на духу, я до сих пор ума не приложу, каким чудом тебе удалось выжить.</p><p>— Я и сам не знаю… — Клейн присел рядом, мастерски изобразив горькую усмешку. — Я тоже прокручивал в голове подобный сценарий. Вот только в толк не возьму: почему дневник должен был попасть именно к Рейелу Биберу?</p><p>Старина Нил развел руками:</p><p>— Возможно, его духовное нумерологическое число идеально подошло для ритуала. А может, он последний уцелевший потомок рода Антигонов. Как ни крути, вариантов масса… И, смею предположить, тот факт, что проклятая тетрадь всплыла именно в нашем Тингене, тоже имеет под собой вполне конкретную, зловещую причину.</p><p>— Ставлю на потомка, — Клейна словно молнией прошибло. Он сокрушенно вздохнул: — Какая досада, что меня не озарило раньше. Теперь и Рейел Бибер, и дневник бесследно исчезли.</p><p>Архивариус лишь тихо рассмеялся:</p><p>— Пусть об этом болит голова у Данна. А вот для тебя это исключительно хорошая новость.</p><p>— Это еще почему? — недоуменно сдвинул брови Клейн.</p></section><section><title><p>Глава 47 Остро нуждающийся в деньгах старина Нил</p></title><p>Глава 47 Остро нуждающийся в деньгах старина Нил</p><p>Потирая виски, старина Нил произнес:</p><p>— Причины, по которым вы совершили самоубийство, в общих чертах прояснились. Та проклятая тетрадь также попала в руки Рейела Бибера. К тому же дело получило огласку. Независимо от того, жив ты или мертв, это вряд ли повлияет на дальнейшее развитие событий. Я полагаю… я уверен, что та жуткая сущность или мистическая сила, стоящая за всем этим, больше не обратит на тебя особого внимания. Точно так же, как ты не стал бы обращать внимание на муравья под ногами. Хе-хе, при условии, конечно, что ты сам не попытаешься напомнить «Ему» о своем существовании.</p><p>— А новость о том, что мы объявили Рейела Бибера в розыск, очень скоро дойдет до Тайного ордена. Они наверняка догадаются, что это напрямую связано с местонахождением дневника семьи Антигон. Поверь мне, у этих скрывающихся тысячелетиями тайных организаций определенно найдутся самые разные каналы информации. Поэтому они переключат всё свое внимание на поиски Бибера, пытаясь опередить нас и заполучить тетрадь первыми. Они не станут, да и попросту не смогут больше тратить время на то, чтобы донимать тебя, следить за тобой или пытаться устранить.</p><p>— Поздравляю, юноша! Ты наконец-то сбросил с себя оковы прошлого и вот-вот ступишь на новый, залитый солнцем жизненный путь.</p><p>Внимательно слушая старика, Клейн то и дело согласно кивал. С нескрываемой радостью и невероятным облегчением он произнес:</p><p>— Надеюсь, что так и будет.</p><p>Гнетущая пелена, нависшая над ним с самого момента перемещения в этот мир, казалось, и впрямь начала рассеиваться…</p><p>Впрочем, положа руку на сердце, парень всё еще испытывал легкую тревогу. Слишком уж сильной казалась незримая связь между ним и этой проклятой тетрадью — до такой степени, что даже во время банального задания по спасению заложника он совершенно случайно, но пугающе точно наткнулся на ее след.</p><p>В глубине души он до дрожи боялся, что однажды почтальон вручит ему неприметную посылку, а внутри окажется тот самый дневник семьи Антигон!</p><p>«Остается лишь уповать, что всё сложится ровно так, как предрек старина Нил…» — беззвучно вознес он короткую молитву.</p><p>Услышав его ответ, старина Нил тут же фыркнул:</p><p>— Что-то не похоже, чтобы ты был истовым прихожанином Богини. Разве в такой момент истинный верующий не должен очертить на груди багровую луну и благоговейно изречь: «Да пребудет с нами благословение Богини»?</p><p>— Сдается мне, мистер Нил, вы тоже не из таковских. Истинный верующий никогда бы не ляпнул про «залитый солнцем жизненный путь», — за время их совместных штудий по мистике Клейн успел неплохо сдружиться с архивариусом, а потому без зазрения совести парировал с легкой издевкой.</p><p>Переглянувшись, они понимающе рассмеялись и почти синхронно, четырежды коснувшись груди, произнесли:</p><p>— Славься, Богиня!</p><p>В этот самый миг раздался щелчок механизма и перекатывание шариков в замке — входная дверь охранного предприятия «Черный Терновник» отворилась.</p><p>Элегантная и утонченная миссис Орианна, чьи модные кудри сегодня были собраны в высокую прическу, плавно вплыла в приемную, слегка покачивая подолом светло-зеленого платья.</p><p>— Доброе утро, мистер Нил. Доброе утро, Клейн, — лучезарно улыбнулась она, сжимая в руке изящную сумочку из телячьей кожи. — Погодка сегодня снова радует солнцем. Чудесный день!</p><p>— Доброе утро, Орианна. Вы всё так же прекрасны, как и все эти десять с лишним лет, — добродушно отозвался старина Нил.</p><p>Бухгалтерша строго сверкнула глазами и, напустив на себя ледяной вид, отрезала:</p><p>— Мистер Нил, ваши комплименты всё так же возмутительны, как и все эти десять с лишним лет.</p><p>Фразу про «десять с лишним лет» она выделила особым, убийственным нажимом.</p><p>— Да неужели? — старик в полнейшем недоумении уставился на Клейна. На его изрезанном морщинами лице читалась абсолютно искренняя растерянность.</p><p>«Никогда, слышите, никогда не напоминайте даме о ее возрасте…» — будучи диванным экспертом широкого профиля, Клейн мигом смекнул, в чем кроется корень недовольства миссис Орианны, и с легкой улыбкой пришел на выручку:</p><p>— Доброе утро, миссис Орианна. Вы прекрасны каждый божий день.</p><p>— Благодарю вас, наш выдающийся выпускник университета Хой, — с мягкой улыбкой кивнула она, после чего перешла к делу: — Тот старый дворецкий уже внес плату за вчерашнее поручение. Как и распорядился капитан, половина суммы уйдет в фонд дополнительных расходов, а вторая половина причитается вам с Леонардом. Однако, поскольку вы еще не зачислены в штат, ваша доля составит лишь десять процентов от этой второй половины. Можете зайти и расписаться в ведомости, как только я разложу бумаги.</p><p>— И сколько же он заплатил? — со смесью радости и щемящей тоски по упущенной выгоде поинтересовался Клейн.</p><p>— Двести фунтов. Знаете, он так и рассыпался в восторгах: «О Господи! Клянусь Бурей, уму непостижимо! Поверить не могу, что всё разрешилось так быстро! Да это оказалось не сложнее, чем просто увидеть сон! Почему ваше предприятие до сих пор не гремит на весь город? Да это же сущее оскорбление для всей охранной гильдии!» — миссис Орианна мастерски спародировала легкий южный акцент Кери.</p><p>Юноша пару секунд сосредоточенно размышлял, после чего с юмором выдал:</p><p>— Признаться честно, это было чертовски несправедливо по отношению к тем похитителям.</p><p>Двое Потусторонних играючи, без малейшего напряга расправились с проблемой… Всё равно что закованные в броню рыцари избили бы кучку младенцев…</p><p>— Бедолагам просто не повезло. Боги явно отвернулись от них, — тихо рассмеялась Орианна. — Я уже объяснила старику, что нам просто сказочно повезло: один из наших осведомителей совершенно случайно заметил, как шайка тащит ребенка в укрытие. Так что настоятельно просила его не питать лишних иллюзий — мы ведь самое заурядное охранное агентство, не более того.</p><p>«Как правило, чем усерднее кто-то кичится своей заурядностью, тем меньше в нем обычного…» — с улыбкой подумал про себя Клейн, провожая взглядом бухгалтершу, скрывшуюся за перегородкой в своем кабинете.</p><p>Старина Нил звонко прищелкнул языком и с плохо скрываемой завистью протянул:</p><p>— А ты и впрямь везунчик, малец. Без году неделя в конторе, а уже отхватил дельце аж на двести фунтов.</p><p>— Разве это такая редкость? — недоуменно вскинул брови Клейн.</p><p>До сих пор всё его время уходило либо на штудирование истории и оккультизма, либо на бесцельные блуждания по улицам в надежде уловить интуицией хоть какую-то зацепку.</p><p>— Судя по бухгалтерским сводкам Орианны, порой за целую неделю не перепадает ни единого заказа. А львиная доля тех, что всё же приносят, едва дотягивает до двадцати фунтов, — со вздохом пояснил архивариус, нервно потирая подвеску из белого хрусталя на запястье.</p><p>Затем он с явным предвкушением посмотрел на юношу:</p><p>— Если впредь подвернется нечто подобное, сделай милость, шепни и мне.</p><p>Слушая причитания старика, Клейн вдруг ощутил легкий укол недоумения и решил спросить напрямик:</p><p>— Мистер Нил, вы так отчаянно нуждаетесь в деньгах? И каково же ваше еженедельное жалованье? Впрочем, если это тайна, можете не отвечать.</p><p>Старина Нил откинулся на спинку дивана и добродушно усмехнулся:</p><p>— Отчего же тайна? Я здесь батрачу уже целую вечность. На данный момент я числюсь сразу в двух ведомостях — церковной и полицейской. В сумме набегает двенадцать фунтов в неделю.</p><p>— Двенадцать фунтов в неделю⁈ — ошарашенно выпалил Клейн.</p><p>Двенадцать фунтов в неделю умножить на пятьдесят две недели в году — да это же за шестьсот фунтов переваливает!</p><p>В тех же «Тингенской утренней газете» и «Честном вестнике» черным по белому писали: элитные барристеры заколачивают от восьмисот до тысячи фунтов в год. И это акулы юриспруденции!</p><p>А управляющий той самой импортно-экспортной конторой, где спину гнул Бенсон, получал жалкие шесть фунтов в неделю — и при этом считался весьма солидным, респектабельным господином.</p><p>— Верно. Сумма и впрямь весьма внушительная. И что самое приятное — мы освобождены от уплаты подоходного налога, — с улыбкой добавил старина Нил.</p><p>Клейн прекрасно помнил лекции старшего брата: всякий, чей заработок превышал один фунт в неделю, облагался налогом по категории «Е» — то бишь сбором с доходов госслужащих и наемных работников. С суммы от одного до двух фунтов драли три процента, от двух до пяти — пять, с пяти до десяти — десять, с десяти до двадцати — пятнадцать, а всё, что свыше двадцати, урезали на полновесные двадцать процентов.</p><p>Помимо этого, в газетах парень вычитал и о четырех других налоговых ставках. Категория «А» била по карману владельцев недвижимости и земель, откусывая долю от аренды и ренты. «В» предназначалась для доходов от сельского хозяйства. По классу «С» стригли купоны с облигаций, фондов и биржевых акций. А под буквой «D» скрывались поборы с коммерсантов, банкиров и частных специалистов.</p><p>— Поистине роскошный бонус, — искренне поддержал старика Клейн.</p><p>— Увы, — старина Нил тяжело покачал головой. — Для таких Потусторонних, как мы, вынужденных денно и нощно копаться в мистике, отрабатывать навыки и экспериментировать с ритуалами, никаких денег не хватит.</p><p>— Разве материалы не выдаются по казенной заявке? — удивился юноша.</p><p>Архивариус саркастично фыркнул:</p><p>— Там жесткие лимиты. А порой так и вовсе требуют обоснование для каждой крохи. Если хочешь набить руку в оккультизме и проводить больше опытов, изволь раскошелиться на ингредиенты из собственного кармана. Прикупить их можно либо по внутренним каналам, либо на подпольных рынках.</p><p>Клейн мгновенно насторожился, почуяв интересную тему, и без промедления спросил:</p><p>— Подпольные рынки мистических материалов? Признаться честно, я полагал, что Церковь выжигает подобные лавочки каленым железом.</p><p>А ведь ему самому катастрофически не хватало надежных каналов для добычи ингредиентов!</p><p>Будучи негласным владыкой тайной организации, он просто физически не мог проворачивать все свои делишки исключительно через склады Ночных Ястребов!</p><p>— Искоренить подобное в принципе невозможно. Видишь ли, согласно догмам оккультизма, всё сущее наделено духом и имеет единый исток. Львиная доля нашей алхимии базируется отнюдь не на потрохах сверхъестественных тварей, а на вполне себе заурядных животных, травах и минералах. Взять хотя бы твое зелье «Провидца»: болиголов, золотая мята, ночная фиалка — всю эту дрянь легко сыскать в обыденной жизни. Пусть в них и нет ни капли первозданной магии, зато имеются собственные, уникальные свойства. Грамотно их смешав, можно добиться весьма впечатляющих результатов. И как, прикажешь, Церкви запретить оборот сорняков да камней? — пустился в пространные объяснения старина Нил.</p><p>Не дав Клейну и рта раскрыть, он продолжил лекцию:</p><p>— К тому же, ценность магических существ отнюдь не ограничивается их сердцевиной. Вспомни того же лавового осьминога: помимо крови, в дело идут глаза, шкура, щупальца — всё это отменный товар. Если Церковь не поставит добычу на поток исключительно силами собственных инквизиторов, то скупка и тотальный контроль над утечками выльются в такую прорву денег, что казна попросту лопнет. И чем примитивнее материал, тем этот закон работает жестче. Приходится мириться с суровой реальностью, перекрывая кислород лишь самым редким и опасным компонентам.</p><p>Старина Нил вдруг лукаво усмехнулся: — А главная загвоздка кроется в том, что знакомый подпольный рынок всегда лучше рынка неведомого. Пока по миру бродят недобитые сектанты, держать этих торгашей под негласным колпаком — чертовски выгодная тактика. Да и нашим снабженцам порой удается перехватить там дефицитный товар. Разумеется, на таких барахолках нет-нет да и всплывает откровенная запрещенка. Но если товар не угрожает локальным апокалипсисом, мы предпочитаем закрывать глаза. Ну, или в крайнем случае конфискуем, пополняя наши собственные хранилища.</p><p>— И, сдается мне, не обошлось без вечной грызни между великими Церквями, из-за которой никто не рискует махать шашкой направо и налево? — выдвинул догадку Клейн.</p><p>Архивариус лишь многозначительно хмыкнул, не став вдаваться в подробности.</p><p>— Раз уж я теперь «Провидец», мне тоже предстоят изнурительные тренировки и горы загубленных материалов. Мистер Нил, не сочтете за труд как-нибудь провести меня по этим злачным местам? — прикрывшись поводом, попросил Клейн.</p><p>Лицо старика исказила гримаса неподдельной муки:</p><p>— Положа руку на сердце, львиная доля тамошних завсегдатаев к Потусторонним никакого отношения не имеет. Сплошь скучающие аристократы, помешанные на оккультизме, да богатенькие дурачки, жаждущие прикоснуться к тайне… Эх, ладно, каюсь: на мне висит должок в тридцать фунтов, а срок выплаты вот-вот истечет. Так что соваться туда мне сейчас… как бы это сказать… не с руки.</p><p>— Понимаю… — протянул юноша, никак не ожидавший столь прозаичной причины.</p><p>Выдержав недолгую паузу, он осторожно поинтересовался:</p><p>— Мистер Нил, вам одолжить деньжат? У меня как раз на руках эти десять фунтов с заказа.</p><p>— Ха-ха, обойдусь, сам выкручусь! — хлопнув по дивану, архивариус грузно поднялся. — Эх, старость — самый безжалостный и непобедимый враг всего живого. Вчерашняя ночная смена выжала из меня все соки… В общем так, сегодня до обеда штудируешь пройденный материал и зарываешься в древние фолианты. А уж завтра я вплотную займусь твоим ликбезом по основам ритуальной магии.</p><p>— Договорились, — Клейн тоже вскочил на ноги и, приподняв цилиндр, учтиво проводил наставника.</p><p>Ближе к полудню, убедившись, что капитан Данн так и не соизволил появиться в конторе, Клейн с чистой совестью покинул здание. Под благовидным предлогом поисков проклятой тетради он вновь отправился на бесцельный променад по городским улицам.</p><p>Отягощенный десятью свежеприобретенными фунтами, он более не нуждался в подачках из казенного фонда. Дорога в Клуб гадателей была открыта!</p><p>Сводящий с ума потусторонний шепот и жутковатые иллюзии, то и дело пробивающиеся сквозь медитацию и духовное зрение, гнали его вперед, как кнут. Ему не терпелось как можно скорее приступить к «отыгрышу» своей роли.</p></section><section><title><p>Глава 48 Хейнс Винсент</p></title><p>Глава 48 Хейнс Винсент</p><p>Северный район Тингена, улица Хоулс, дом тринадцать. Клуб гадателей на втором этаже.</p><p>Клейн вновь увидел ту самую очаровательную даму, встречавшую гостей на ресепшене.</p><p>Ее русые волосы по-прежнему были элегантно собраны в высокую прическу, придавая облику зрелую, утонченную грацию. По одному лишь лицу угадать истинный возраст незнакомки было решительно невозможно.</p><p>— Добрый день. Господина Глейсиса сегодня нет. Желаете выбрать другого прорицателя? — с мягкой улыбкой поинтересовалась она.</p><p>Услышав это, Клейн, только было водрузивший на голову снятый шелковый полуцилиндр, неподдельно изумился:</p><p>— Вы меня помните?</p><p>Ведь минуло уже целых пять дней!</p><p>Русая дама сдержанно усмехнулась, прикрыв губы ладонью:</p><p>— Вы стали первым клиентом, заказавшим сеанс у господина Глейсиса. И, смею заметить, по сей день остаетесь единственным. Трудно было не запомнить столь знаменательное событие.</p><p>«Скорее, запомнили дурачка, решившего сэкономить пару пенни…» — мысленно съязвил Клейн, а вслух задумчиво спросил:</p><p>— А когда господин Глейсис наведывался в клуб в последний раз?</p><p>Администраторша бросила на юношу быстрый взгляд и, словно припоминая, ответила:</p><p>— Признаться честно, мы не отслеживаем графики посещений наших резидентов. Они люди вольные, обремененные собственными заботами. Хм, если память мне не изменяет, после того самого сеанса с вами господин Глейсис в клубе больше не появлялся.</p><p>«Удачи ему, и да хранит его Богиня…» — беззвучно помолился Клейн и, не став развивать тему, с улыбкой произнес:</p><p>— Сегодня я здесь не ради предсказаний. Я желаю вступить в клуб.</p><p>— Неужели? Для нас это огромная честь! — на лице дамы проступило весьма уместное и изящное удивление. — При первичном вступлении годовой взнос составит пять фунтов, а последующие продления — по одному фунту. Полагаю, повторять остальные правила нужды нет?</p><p>Клейн скрепя сердце выудил из внутреннего кармана свеженькую пятифунтовую ассигнацию, с щемящей тоской провожая взглядом удаляющийся профиль Генриха Августа I.</p><p>Дотошно проверив водяные знаки, сотрудница бережно убрала купюру, извлекла из-под стойки бланк и протянула его юноше:</p><p>— Заполните, пожалуйста, анкету, а я пока выпишу квитанцию об оплате.</p><p>«А счет-фактуру для налоговой дадите? На имя охранного предприятия „Черный Терновник“…» — Клейн едва не прыснул от собственной шутки. Вооружившись перьевой ручкой, он макнул её в темно-синие чернила и старательно вывел имя, возраст, адрес проживания и место работы.</p><p>Впрочем, графу с точной датой рождения он благоразумно оставил пустой. Для любого истинного «Провидца» подобные цифры несли в себе глубинный мистический смысл, раскрывать который первому встречному было бы верхом безрассудства.</p><p>Оформив квитанцию и завершив регистрацию нового резидента, русая дама протянула правую руку:</p><p>— Добро пожаловать в Клуб гадателей Тингена! Мое имя Анджелика Баррехарт, и я — ваша покорная слуга. А это — ваша клубная запонка. Особая гравировка на ней послужит пропуском и подтверждением вашего статуса.</p><p>— Рад знакомству, мадам Анджелика, — Клейн учтиво ответил на рукопожатие и забрал тускло поблескивающую темным золотом запонку.</p><p>Присмотревшись, он обнаружил, что выбитый на металле уникальный узор представляет собой не что иное, как корень слова из гермеса. И означал он «прорицатель».</p><p>Анджелика опустила руку и, поразмыслив пару секунд, поинтересовалась:</p><p>— Могу ли я осведомиться, какими методиками вы уже владеете, или же какие тайные искусства желаете постичь в стенах нашего клуба? Мы постараемся пригласить соответствующих мастеров для лекций, а также с радостью сведем вас с единомышленниками для плодотворных бесед.</p><p>— Я знаком со всем понемногу, так что особых хлопот не доставлю, — слегка приукрасив свои навыки, отозвался Клейн. — Скажите, а могу ли я прямо сейчас начать принимать клиентов? Я отнюдь не желторотый юнец в этом ремесле.</p><p>Он явился сюда ради «отыгрыша» роли Провидца, а вовсе не для того, чтобы зубрить банальные фокусы, доступные простым обывателям.</p><p>Сохраняя на лице безупречно-вежливую улыбку, Анджелика ответила:</p><p>— В наших стенах вы вольны практиковать в любую минуту. Однако, пока мы лично не убедимся в вашем мастерстве, клуб не сможет рекомендовать вас клиентам. Какую ставку за сеанс прикажете внести в реестр?</p><p>— Пожалуй, два пенни, — Клейн резонно рассудил, что в отсутствие громкого имени придется брать демпингом.</p><p>— Клуб удерживает комиссию в размере одной восьмой от суммы, то есть четверть пенни с сеанса… — администраторша обстоятельно перечислила все нюансы и правила, после чего каллиграфическим почерком внесла профиль Клейна в тот самый пухлый каталог.</p><p>Покончив с формальностями, она с улыбкой указала на переговорную в самом конце галереи:</p><p>— Господин Хейнс Винсент как раз читает лекцию по астрологическим картам. Вы можете тихонько присоединиться к слушателям, а при желании — задать мастеру интересующие вопросы.</p><p>— Премного благодарен, — Клейн с живым интересом зашагал по коридору. Ему не терпелось сравнить методы этого хваленого Хейнса Винсента с академическими выкладками старины Нила.</p><p>В этот момент Анджелика нагнала его и вполголоса предложила:</p><p>— Господин Моретти, желаете чай или кофе? Заведение бесплатно угощает черным чаем из Сибо, а также саутвиллскими и десийскими сортами кофе.</p><p>Клейн, регулярно штудирующий газеты, прекрасно знал: эти напитки котировались весьма скромно. Впрочем, они всяко превосходили ту откровенную бурду, что пылилась у них в кухонном шкафчике. Немного подумав, он заказал:</p><p>— Чашечку саутвиллского, три ложки сахара и без молока.</p><p>Саутвиллское графство Королевства Лоэн славилось на весь континент своими элями и винами, к которым питали слабость многие аристократы. А вот местные кофейные зерна особой популярностью похвастаться не могли.</p><p>— Сию минуту, принесу прямо в зал, — кивнула Анджелика.</p><p>Клейн бесшумно приблизился к полуоткрытой створке и прислушался к вещающему лектору, чей голос изрядно отдавал ахоанским акцентом:</p><p>— Чтение астрологических карт по праву считается одним из сложнейших искусств в арсенале прорицателя…</p><p>«Сложнейшим лишь для простых смертных…» — мысленно поправил его Клейн. Заглянув внутрь, он увидел полукруг из пяти-шести длинных столов, в центре которого возвышался мужчина средних лет, облаченный в классическую черную мантию. Это и был Хейнс Винсент.</p><p>Под глазами наставника залегли глубокие, темные круги, а густые, жесткие каштановые волосы упрямо топорщились во все стороны, придавая ему забавное сходство с ощетинившимся ежом.</p><p>В остальном же светило местной астрологии ничем выдающимся не отличался.</p><p>Заметив вошедшего, Хейнс едва заметно кивнул, не прерывая лекцию, лишь слегка сбавил темп.</p><p>Держа одну руку в кармане брюк, а во второй сжимая трость, Клейн тихонько опустился на крайний стул. С наслаждением откинувшись на спинку и щурясь от заливающего зал яркого полуденного солнца, он окинул взглядом аудиторию. Кроме него, здесь присутствовали шестеро резидентов: четверо мужчин и две дамы.</p><p>Кто-то усердно строчил конспекты, кто-то перешептывался с соседом, а пара человек встретила новичка сочувствующими, кривыми усмешками.</p><p>Пристроив трость, Клейн поправил свой шелковый цилиндр и, согнув палец, дважды небрежно стукнул костяшкой по межбровью.</p><p>Переведя взгляд на Хейнса, он тут же узрел его ауру — причудливое сплетение цветов, мерцающее с разной яркостью и густотой.</p><p>«Темно-красные всполохи… Явно на нервах, тревожится о чем-то… Физически здоров как бык, разве что вот там фонит какая-то хворь. Интересно, что за болячка?» — вальяжно развалившись на стуле и вполуха слушая лекцию, Клейн принялся ставить диагнозы.</p><p>Внезапно он прижал кулак к губам, силясь подавить рвущийся наружу смех. Ему вдруг показалось, что он ведет себя как какой-то уличный знахарь-шарлатан.</p><p>Своим новообретенным духовным зрением парень был доволен как слон. Пусть оно и давало лишь общую, смазанную картину без медицинских деталей, для сбора бесценных крох информации этого хватало с лихвой.</p><p>Сделав еще один круг глазами по залу, он вновь дважды коснулся переносицы, искусно делая вид, будто глубоко задумался над мудреными речами наставника.</p><p>Чтение звездных карт являлось одним из столпов астрологии, к которому частенько прибегали и простые смертные. Взять ту же натальную карту: вычисляешь положение Солнца, Луны, Синей и Алой звезд в час рождения клиента, скрупулезно наносишь их руны на нужные сектора диска, увязываешь с домами и созвездиями — и вуаля, судьба человека у тебя на ладони.</p><p>Вот только для этого требовалось виртуозно высчитывать орбиты планет и фазы созвездий ретроспективным методом, что было сущим кошмаром. Разумеется, на рынке хватало всяких справочников и таблиц для ленивых, а некоторые прохиндеи и вовсе сводили всё к примитивному зодиакальному бреду.</p><p>Клейн сидел тише воды ниже травы. Он не лез с вопросами, не перебивал, лишь время от времени задумчиво поглаживал спрятанный в рукаве цитриновый маятник да прихлебывал крепкий саутвиллский кофе, заботливо принесенный Анджеликой.</p><p>Спустя добрый час Хейнс устало растер межбровье и объявил:</p><p>— Настоятельно рекомендую вам поупражняться в составлении собственных натальных карт. Если возникнут трудности — милости прошу, я буду у себя, в комнате «Горный хрусталь».</p><p>Едва за лектором закрылась дверь, как молодой человек в белоснежной сорочке и строгом черном жилете с улыбкой поднялся и подошел к новичку:</p><p>— Приветствую. Я Эдвард Стив.</p><p>— Добрый день. Клейн Моретти, — юноша учтиво привстал.</p><p>— Эта астрология — сущая мука. Стоит мне услышать про эти градусы и орбиты, как так и тянет провалиться в спячку, — самоиронично вздохнул Эдвард.</p><p>Клейн усмехнулся:</p><p>— Всё потому, что мистер Винсент горит желанием вывалить на нас весь свой багаж знаний разом. Это всё равно что попытаться впихнуть в себя грандиозный интисский пир в один присест — несварение гарантировано.</p><p>— О, я бы от такого пира не отказался. В Интисе вечно подают жалкие капли еды на тарелках размером с колесо, — хохотнул Эдвард. Опустившись на соседний стул, он с любопытством спросил: — Вы у нас недавно? Я торчу здесь года два, но вас вижу впервые.</p><p>— Вступил буквально сегодня, — не стал темнить Клейн.</p><p>— И в чем ваша специализация? Мой конек — карты, Таро и обычная колода, — между делом поинтересовался собеседник.</p><p>— Я знаком со всем понемногу. Ключевое слово — понемногу, — Клейн пустил в ход свою излюбленную отговорку.</p><p>И это была отнюдь не показная скромность. В безбрежном океане оккультизма таилась еще уйма тайн, о которых он даже не подозревал.</p><p>В этот момент, когда остальные резиденты тоже потянулись к ним, чтобы обсудить астрологические дебри, в зал заглянула Анджелика:</p><p>— Господин Стив, вас ожидают. Клиент на предсказание.</p><p>— Иду, — с довольной улыбкой поднялся Эдвард.</p><p>— Похоже, вы пользуетесь завидным спросом, — заметил Клейн, провожая его взглядом.</p><p>— Вовсе нет. Просто у меня самый гуманный ценник, — тихо рассмеялся Эдвард. — Обыватель, заглянувший с улицы, ни за что не раскошелится на самых именитых мастеров. Но и к самым дешевым не пойдет, если, конечно, ему в детстве лошадь на голову не наступила. Золотая середина — вот где кроется истинный успех.</p><p>«Получается, я и есть тот самый дурак с отбитой головой…» — провожая его взглядом, с горькой усмешкой покачал головой Клейн:</p><p>Кажется, с его ценовой политикой в два пенни он крупно просчитался…</p><p>Подхватив трость, он решительно вышел из переговорной и вновь разыскал администраторшу:</p><p>— Я бы хотел внести изменения в прейскурант. Скажем, восемь пенни за сеанс.</p><p>Анджелика смерила его долгим, выразительным взглядом:</p><p>— Как пожелаете. Но мы будем обязаны предупредить клиентов, что вы — новичок в наших стенах.</p><p>— Никаких проблем, — легкомысленно отмахнулся парень.</p><p>В конце концов, для истинного «Провидца» завеса тайны и недосказанности — это лучшая реклама.</p><p>Дождавшись, пока цифры в каталоге будут исправлены, Клейн зашагал обратно в зал.</p><p>В этот миг он увидел, как Хейнс Винсент выходит из комнаты «Горный хрусталь», сжимая в руке зеркало в тяжелой серебряной оправе.</p><p>Именитый наставник обвел взглядом оставшуюся в переговорной пятерку резидентов и торжественно провозгласил:</p><p>— Буквально на днях я постиг новое, невероятно могущественное искусство — гадание на магическом зеркале. Не желаете ли приобщиться к таинству?</p><p>Гадание на магическом зеркале? Это же отнюдь не самый безопасный метод… Затянутый в строгий костюм Клейн резко замер у порога, а его брови тревожно сошлись на переносице.</p></section><section><title><p>Глава 49 Искусство гадания</p></title><p>Глава 49 Искусство гадания</p><p>Будучи «Провидцем», лишь недавно приоткрывшим двери в мир мистики, Клейн не смел утверждать, что обладает исчерпывающими познаниями. Однако он совершенно точно знал больше простого обывателя и прекрасно понимал: всё многообразие искусств гадания можно разделить на три обширные категории, опираясь на один ключевой критерий.</p><p>И этим критерием был источник получаемого «откровения»!</p><p>К первой категории относились методы, включающие Таро, игральные карты, маятник, лозоходство и толкование сновидений. Суть их сводилась к тому, что результат истолковывался на основе «откровений», полученных путем резонанса собственной духовности «вопрошающего» с миром духов. Вот только лозоходство и маятник предъявляли колоссальные требования к духовности, ментальному и астральному телам. Обычный человек, не будучи Потусторонним, попросту не мог рассчитывать на точный и ясный ответ. Гадание же на картах, напротив, предлагало заранее заданную систему фиксированных символов, позволяя даже лишенным дара обывателям материализовать те смутные, обрывочные озарения, что им удавалось уловить. Сновидения в этой иерархии занимали промежуточное положение.</p><p>Вторая группа включала в себя нумерологию, астрологию и все производные от них школы. Здесь прорицатель, опираясь на объективные данные, предоставленные клиентом или самой природой, скрупулезно высчитывал, прогнозировал и выводил итоговый результат. В этом случае инициатива всецело принадлежала гадателю, а не вопрошающему.</p><p>Третий же путь предполагал обращение к силам извне — третьей стороне, стоящей над прорицателем и клиентом. Знакомые Клейну по прошлой жизни спиритические сеансы с блюдечком или карандашом как раз относились к этой категории. Посредством определенного ритуала человек взывал к неведомым, таинственным сущностям, умоляя их дать прямой ответ. И хотя в большинстве случаев попытки обывателей заканчивались ничем, малейшая оплошность или слепой случай могли привести к контакту с источником чистейшей злобы или существом, один лишь взгляд на которое сводил с ума. Финал таких заигрываний с бездной всегда оборачивался кровавой трагедией.</p><p>Упомянутое Хейнсом Винсентом «гадание на магическом зеркале» принадлежало именно к этому, третьему, опасному виду. В оккультных науках зеркала испокон веков считались вратами, ведущими в неизведанное, в царство непостижимого и пучины духовного мира. Именно поэтому Клейн и замер у порога переговорной. Он жаждал послушать, как этот именитый прорицатель будет преподносить столь щекотливую тему, дабы решить: стоит ли докладывать капитану и наведываться к Винсенту посреди ночи, чтобы проверить газовый счетчик.</p><p>Разумеется, существовал и безопасный вариант зеркальной ворожбы — вознести мольбы о даровании ответов к семи ортодоксальным божествам. Да, шансы простого смертного получить подлинное «откровение» стремились к нулю, но зато этот путь не таил в себе ни смертельных угроз, ни жутких последствий.</p><p>Те же ритуалы, что находились под строжайшим контролем Ночных Ястребов, Уполномоченных Карателей и прочих инквизиторов, подразумевали обращение к злым богам или таинственным покровителям всевозможных теневых лож. И, что не менее важно, категорически запрещалось выдумывать заклинания из головы: одно случайное слово, один неверно подобранный символ могли ненароком привлечь внимание чего-то запредельного и жадного до чужих душ.</p><p>В этом мире, насквозь пропитанном Потусторонними силами, подобные эксперименты всегда, без единого исключения, катились по самому худшему из возможных сценариев. Клейна даже терзали смутные подозрения, что прежний владелец его тела вместе с Уэлчем и Наей, опираясь на дневник семьи Антигон, провернули именно такое «черное гадание».</p><p>Тем временем Хейнс, закончив разжевывать пятерым слушателям теорию, перешел к описанию самого таинства:</p><p>— Первым делом, опираясь на божество, коему вы поклоняетесь, необходимо подобрать правильные день и час. Для этих вычислений идеально подойдет «Астрологический справочник». Взять, к примеру, воскресенье — всем известно, что этот день символизирует отдых и находится под покровительством Богини Вечной Ночи. Более того, промежутки с двух до трех часов пополуночи, с девяти до десяти утра, с четырех до пяти пополудни и с одиннадцати вечера до полуночи считаются лунными часами, где властвует сама Богиня. Следовательно, всякий прорицатель, чтущий Её имя, волен проводить гадание на магическом зеркале именно в эти временные отрезки воскресного дня.</p><p>«А база-то у него весьма солидная…» — прячась за полуприкрытой створкой переговорной, Клейн едва заметно кивнул.</p><p>Стоило признать: в условиях вечного баланса сил между семью великими Церквями крупицы оккультных тайн неминуемо просачивались в массы. Тот же «Астрологический справочник» щедро делился толкованиями множества символов. Вот только без поддержки зелий и Потусторонней мощи простым обывателям оставалось лишь глотать пыль — добиться желаемого эффекта было попросту невозможно.</p><p>— Шаг второй: следует до блеска натереть зеркало. Заметьте, оно непременно должно быть покрыто серебром! Затем мы устанавливаем его в той части дома, что символизирует луну… — вещал Хейнс, наглядно демонстрируя всё на зажатом в руках реквизите.</p><p>«Вздор. На этом этапе в дело вступает лозоходство. Сперва намечаешь место, мысленно семь раз прокручиваешь фразу: „Это место идеально для гадания на зеркале“, а затем следишь за маятником. Крутится по часовой — выбор верен, против — ищи дальше… Разумеется, если ты взываешь к злобной, неведомой твари из пустоты, место вообще не играет роли. Главное — чтобы ты сумел ее заинтересовать…» — беззвучно поправил лектора Клейн.</p><p>В этот миг парень поймал себя на мысли, что чувствует себя маститым профессором, заглянувшим на открытый урок к студенту-практиканту…</p><p>Хейнс Винсент, ни сном ни духом не ведая о мыслях невидимого критика, ровным, поставленным голосом продолжил дотошно описывать подготовительный этап.</p><p>Дождавшись, пока слушатели закончат строчить конспекты, он перешел к сути:</p><p>— Совершив ритуальное омовение, убедитесь, что шторы задернуты наглухо, а дверь заперта на ключ. Следом зажгите одинокую свечу и установите ее перед зеркальным полотном. Благоговейно, со всей искренностью вознесите мольбу избранному божеству. Вопрос должен звучать предельно ясно и лаконично, без витиеватых словес… Повторив просьбу семь раз, возьмите зеркало и бросьте его на пол. Бросок должен быть легким, почти невесомым… Внимательно изучите узор трещин и осколков — это и есть ниспосланное свыше откровение… А теперь давайте разберем основные символы и их толкование.</p><p>«Фух, хвала небесам, это ортодоксальное зеркальное гадание», — с облегчением выдохнул Клейн. Неспешно переступив порог, он вернулся на свое место и одним глотком допил остывшие остатки саутвиллского кофе.</p><p>Вся суть подобных «ортодоксальных» методов сводилась к одному: откровение-то снизойдет, вот только расшифровать эту кашу из битого стекла было практически нереально.</p><p>А вот Потусторонний на этом самом этапе, стоило богам лишь откликнуться, мог узреть в глади зеркала конкретные образы, получая кристально ясное и четкое послание!</p><p>Поскольку причудливых узоров из трещин набиралось превеликое множество, лекция Хейнса затянулась. Даже когда Эдвард Стив, разобравшись со своим клиентом, вернулся в зал, мастер всё еще не думал закругляться.</p><p>Клейн не стал лезть к Эдварду с расспросами о том, какими бедами поделился клиент и какой расклад тот использовал. Подобное любопытство грубо нарушало негласный кодекс прорицателей, и юноша, усердно отыгрывающий роль Провидца, свято чтил эти правила, предпочитая держать рот на замке, пока собеседник сам не соизволит заговорить.</p><p>— Знаете, я всё чаще ловлю себя на мысли, что наши пророчества до неприличия размыты. Мы словно плетем универсальную паутину, в которой каждый страждущий находит утешение и видит отражение собственных бед, — Эдвард отпил сибоского черного чая и тихо вздохнул. — К примеру: «Ваш путь тернист, беды сыплются как из рога изобилия, но в конце вас непременно ждет свет». Хех, иди потом свищи этот свет, никто ведь не знает, когда он вообще соизволит забрезжить. Или вот еще: «Дорога выдастся тяжелой, но вы благополучно вернетесь домой». И впрямь: мертвецы ведь с того света не придут, чтобы плюнуть мне в лицо за вранье.</p><p>Пропустив начало лекции Хейнса о гадании на магическом зеркале, Эдвард попросту потерял к ней интерес.</p><p>— Ошибка выжившего, — с легкой улыбкой вставил свои пять копеек Клейн.</p><p>Суть этого феномена заключалась в том, что любые статистические данные черпались исключительно из историй уцелевших, тех самых счастливчиков, напрочь игнорируя безмолвный опыт мертвецов, что неизбежно искажало картину реальности.</p><p>— В яблочко! Император Рассел был воистину выдающимся философом, — восхищенно цокнул языком Эдвард.</p><p>«…» Клейн схватился за пустую кофейную чашку и сделал вид, что делает глубокомысленный глоток.</p><p>Всю вторую половину дня завсегдатаи клуба с головой ушли в чтение астрологических карт и тонкости зеркальной ворожбы, лишь изредка подсаживаясь к Клейну с Эдвардом ради дружеской дискуссии.</p><p>И каждый раз в подобные моменты Клейн, свято блюдя долг негласного агента Ночных Ястребов, виртуозно направлял их бурную фантазию в безопасное русло, подальше от заигрываний с потусторонним и смертельными угрозами.</p><p>Вот только его главная цель так и осталась недостижимой: через клуб прошла уйма страждущих, но ни один из них не соизволил выбрать его в качестве прорицателя.</p><p>«Может, в следующий раз стоит взять быка за рога? Подлетать к порогу и бросаться фразочками в духе: „Вижу на тебе печать рока!“, „Грядет великая беда!“ или „Удача покинула твой дом!“? Нет, бред какой-то. Истинные Провидцы так не работают…» — гоняя в голове эти нелепые мысли, Клейн невольно покачал головой, иронизируя над собственной беспомощностью.</p><p>Подхватив трость, он поднялся и, тепло распрощавшись с присутствующими, покинул заведение.</p><p>Ближе к половине шестого Эдвард Стив, уже облачившись в пальто и собираясь отбыть восвояси, внезапно наткнулся на знакомую фигуру.</p><p>— Добрый вечер, Глейсис. Сколько лет, сколько зим, — с радушной улыбкой поприветствовал он товарища по оккультному цеху. Тот, как всегда, был затянут в безупречный костюм с черной бабочкой, а из нагрудного кармана на цепочке изящно свисал монокль.</p><p>Однако Эдвард тут же подметил неладное: лицо друга отливало нездоровой, землистой бледностью, а обычно мягкие, светлые волосы висели тусклыми, безжизненными прядями.</p><p>— Добрый вечер, Эдвард… кхе-кхе, — Глейсис, сжимая в руке шляпу, внезапно прикрыл рот кулаком и зашелся глухим кашлем.</p><p>С искренней тревогой в голосе Эдвард спросил:</p><p>— Ты, никак, занемог?</p><p>— Жуткая хворь скрутила. Дело даже до воспаления легких дошло. Не подвернись моей женушке один виртуозный аптекарь, что снабдил ее чудодейственными микстурами, сдается мне, виделись бы мы сейчас исключительно на кладбище, — в голосе Глейсиса сплелись леденящий душу страх и безграничное облегчение.</p><p>— Боже правый! В голове не укладывается! Ты же пышущим здоровьем быком был, а теперь… краше в гроб кладут! Я ведь буквально на прошлой неделе раскидывал на тебя карты, и никаких черных меток, предвещающих смертный одр, там и в помине не было, — потрясенно всплеснул тростью Эдвард.</p><p>— И мои собственные расклады твердили то же самое. Видимо, до звания истинных прорицателей нам еще расти и расти. Впрочем… впрочем… — Глейсис вдруг вспомнил события минувшего понедельника, и его лицо мгновенно посуровело.</p><p>В этот самый момент к ним подошла очаровательная Анджелика и, с нежной улыбкой, грациозно присела в реверансе.</p><p>Обменявшись приветствиями, она первым делом участливо осведомилась о самочувствии Глейсиса, насыпала пару житейских советов, а затем, словно невзначай, бросила:</p><p>— Господин Глейсис, а тот самый господин Моретти, что не так давно приходил к вам за пророчеством, сегодня официально пополнил ряды нашего клуба.</p><p>— Тот самый клиент? — глаза Глейсиса вспыхнули диким, лихорадочным блеском. — Ради всего святого, где он⁈</p><p>— Он уже отбыл, — в один голос ответили Анджелика и Эдвард, совершенно сбитые с толку столь бурной реакцией товарища.</p><p>Глейсис в возбуждении заметался по холлу:</p><p>— Если он наведается сюда снова, а меня не окажется на месте, заклинаю вас, выведайте, когда он почтит нас своим визитом в следующий раз!</p><p>— Глейсис, да что стряслось? Этот Клейн Моретти как-то перешел тебе дорогу? — недоуменно нахмурился Эдвард.</p><p>Вскинув руку, Глейсис вперился прямо в пытливые взгляды Эдварда и Анджелики и срывающимся от эмоций голосом выпалил:</p><p>— Он — невероятно, поистине, немыслимо гениальный…</p><p>Резко рубанув рукой воздух, мужчина, трижды подчеркнувший значимость своих слов, торжественно провозгласил:</p><p>— Врач!</p></section><section><title><p>Глава 50 Способ старины Нила расплатиться с долгами</p></title><p>Глава 50 Способ старины Нила расплатиться с долгами</p><p>Половина восьмого вечера. За обеденным столом семейства Моретти.</p><p>— Клейн, почему тебе, будучи всего лишь консультантом, тоже приходится приходить спозаранку? А эти экстренные поручения в охранном предприятии… они не таят в себе опасности? — Бенсон, подцепив на вилку кусок картошки из тушеной говядины, попытался как бы невзначай перевести разговор на утренние события, хотя в его голосе явственно сквозила тревога.</p><p>Осторожно выплюнув рыбную косточку, юноша выдал заранее заготовленный ответ:</p><p>— Нужно было срочно переправить в Баклунд партию ценных исторических манускриптов. Мне пришлось лично присутствовать при погрузке и пересчитывать каждый лист, чтобы ничего не затерялось. Сам понимаешь, эти вышибалы, умеющие лишь махать кулаками, в древнем фейсаке ни бельмеса не смыслят.</p><p>Выслушав брата и проглотив еду, Бенсон невольно, с чувством глубокой убежденности, изрек:</p><p>— Знания и впрямь правят миром.</p><p>Воспользовавшись удачным моментом, Клейн выудил из кармана оставшуюся пятифунтовую ассигнацию и протянул ее Бенсону:</p><p>— Это моя сегодняшняя премия за срочность. Тебе тоже давно пора обзавестись приличным гардеробом.</p><p>— Пять фунтов⁈ — в один голос ахнули Бенсон и Мелисса.</p><p>Старший брат благоговейно принял купюру, принявшись разглядывать ее снова и снова, после чего со смесью полнейшего недоумения и восторга произнес:</p><p>— Ваша контора воистину не знает границ в своей щедрости…</p><p>Еще бы! Его собственное еженедельное жалованье составляло один фунт и десять сулей. За четыре недели набегало ровно шесть фунтов — всего на один несчастный фунт больше, чем эта разовая подачка брату!</p><p>И ведь именно на эти жалкие гроши он умудрялся годами тянуть на себе брата с сестрой, оплачивать вполне сносную крышу над головой, баловать их мясом по два-три раза в неделю и даже справлять им обновки к каждому сезону!</p><p>— И вы даже не усомнитесь в правдивости моих слов? — нарочито лукаво поинтересовался Клейн.</p><p>Бенсон добродушно рассмеялся: — Сдается мне, у тебя ни духу, ни силенок не хватит, чтобы пойти грабить банк.</p><p>— Ты совершенно не умеешь лгать, — отложив приборы, со всей серьезностью заявила Мелисса.</p><p>«Эх, знала бы ты, что теперь я лгу как дышу…» — щеки Клейна предательски полыхнули жгучим стыдом.</p><p>И пусть эта ложь была лишь вынужденной мерой ради выживания, столь слепое, абсолютное доверие сестры больно резануло по совести, наполнив душу щемящей тоской.</p><p>— Сегодняшнее дело оказалось не только сверхсрочным, но и в высшей степени важным. Я сыграл в нем поистине ключевую роль… Собственно, отсюда и эти пять фунтов, — наскоро состряпал оправдание юноша.</p><p>В каком-то смысле ни слова лжи здесь не было.</p><p>Что же до тех пяти фунтов казенных, что ему вот-вот должны были выдать на вступление в Клуб гадателей, о них он решил благоразумно умолчать. Во-первых, притащи он в дом еще одну такую купюру, брат с сестрой точно бы поседели от ужаса, решив, что он ввязался в криминал. А во-вторых, для освоения роли «Провидца» и погружения в оккультные дебри ему жизненно необходима была надежная заначка на покупку дополнительных магических материалов.</p><p>С блаженством откусив добрый кусок овсяного хлеба, Бенсон погрузился в раздумья секунд на десять, после чего изрек:</p><p>— Знаешь, на моей нынешней должности дорогие, статусные костюмы ни к чему. Если быть точным, излишне роскошные ткани будут лишь мозолить глаза. Того, что у меня есть, вполне достаточно.</p><p>Не дав Клейну возможности возразить, он тут же добавил:</p><p>— Раз уж у нас появились настоящие сбережения, я планирую прикупить еще парочку толковых книг по бухгалтерскому учету и взяться за учебу всерьез. Клейн, Мелисса, я категорически не желаю через пять лет всё так же перебиваться жалованьем меньше двух фунтов в неделю. Хех, сами знаете, головы моего босса и управляющего набиты отборным дерьмом, и стоит им открыть рот, как оттуда разит невыносимым смрадом.</p><p>— Потрясающая идея, — горячо поддержал брата Клейн, мягко забрасывая нужную удочку. — А почему бы тебе не полистать мои учебники по грамматике? Грамотная, поставленная речь — это фундамент, без которого не стать истинным джентльменом и не пробиться к солидным окладам.</p><p>«Глядишь, не за горами тот день, когда Королевство Лоэн внедрит систему экзаменов для госслужащих. Тот, кто подготовится заранее, сорвет главный куш…»</p><p>Глаза Бенсона радостно вспыхнули:</p><p>— А ведь и правда, я совершенно упустил это из виду! Что ж, давайте выпьем за наше светлое будущее!</p><p>На этот раз обошлось без черного пива. Разлив по трем кружкам устричный бульон, он с улыбкой чокнулся с братом и сестрой.</p><p>Осушив свою порцию, Клейн перевел взгляд на Мелиссу, усердно воюющую с жареной рыбой, и с тихим смешком обронил:</p><p>— Думаю, помимо книг для Бенсона, нам стоит справить Мелиссе новое платье.</p><p>Девушка резко вскинула голову и принялась отчаянно мотать ею из стороны в сторону:</p><p>— Нет, я считаю, что эти деньги лучше всего…</p><p>— Спрятать в заначку, — с иронией закончил за нее парень.</p><p>— Угу, — Мелисса с готовностью закивала.</p><p>— Брось. Если не гнаться за шелками и последним писком моды, обойдется оно в сущие копейки. А вот остаток уже пустим в накопления, — тоном, не терпящим возражений, отрезал Клейн.</p><p>Бенсон тут же встал на его сторону:</p><p>— Мелисса, неужто ты намерена явиться на шестнадцатилетие Селены в своих старых обносках?</p><p>Селена Вуд была не только однокурсницей Мелиссы, но и ее ближайшей подругой. Семья ее жила в достатке: старший брат практиковал в качестве солиситора, а отец занимал солидную должность в тингенском филиале Баклундского банка.</p><p>Впрочем, под громким словом «званый ужин» скрывались лишь скромные посиделки с друзьями за едой, пустой болтовней и перекидыванием в карты.</p><p>— Ну хорошо… — покорно понурив голову, пробурчала Мелисса, после чего с остервенением насадила на вилку кусок тушеной говядины.</p><p>Немного помолчав, она вдруг вспомнила о важном деле и торопливо вскинула глаза:</p><p>— Ах да, миссис Шоуд, наша соседка, прислала служанку с визитной карточкой. Она изъявила желание нанести нам полуформальный визит завтра, в воскресенье, в четыре пополудни, дабы познакомиться с новыми соседями.</p><p>— Миссис Шоуд? — Клейн, совершенно сбитый с толку, уставился на брата с сестрой.</p><p>Постукивая пальцами по краю столешницы, Бенсон с задумчивым видом протянул:</p><p>— Та самая миссис Шоуд из дома номер четыре по улице Нарциссов? Мне доводилось встречать ее супруга — он весьма уважаемый солиситор.</p><p>— Уважаемый солиситор… Быть может, он даже водит знакомство с братом Селены! — в голосе Мелиссы проскользнули нотки радостного предвкушения.</p><p>«Мы живем на улице Нарциссов, 2…» — Клейн слегка кивнул:</p><p>— Знакомство с соседями — дело нужное и полезное. Однако, сами понимаете, завтра мне всё равно предстоит дежурить в конторе, мой законный выходной лишь в понедельник. Так что принесите миссис Шоуд мои искренние извинения.</p><p>На этих словах в его памяти всплыли образы соседей из далекого земного детства, а заодно и обитателей их прежней каморки на улице Железного Креста. С губ сорвался тихий, ироничный вздох:</p><p>— Полуформальный визит… Разве знакомство соседей не должно происходить само собой, в естественной обстановке?</p><p>— Ха-ха, Клейн, ты просто не в теме. Хоть ты и проглатываешь газеты стопками, но модные журналы для домохозяек и леди явно обходят тебя стороной. В этих брошюрках семьи с доходом от сотни до тысячи фунтов гордо именуются «средним классом». Их превозносят как истинную опору Королевства, восхваляя за то, что они лишены заносчивости аристократов и толстосумов, но при этом свободны от грубости низших сословий.</p><p>Бенсон с легкостью и удовольствием пустился в разъяснения: — Чтобы подчеркнуть этот свой особый статус, журналы искусственно упростили часть вычурных светских ритуалов аристократии, превратив их в эталон поведения среднего класса. Вся эта градация на близкие, полуформальные и официальные визиты произрастает именно оттуда.</p><p>Заметив удивление брата, он с улыбкой покачал головой:</p><p>— Как правило, всякие джентльмены, дамы и юные леди, причисляющие себя к этой прослойке, просто трясутся над подобными мелочами. Визиты к соседям и приятелям, наносимые строго с двух часов дня до шести вечера, они пафосно именуют «утренними».</p><p>— Утренними⁈ — в один голос, с неподдельным изумлением переспросили Клейн с Мелиссой.</p><p>Какой, к дьяволу, утренний визит может быть с двух до шести пополудни⁈</p><p>Отложив нож и вилку, Бенсон развел руками:</p><p>— Да понятия не имею. Я лишь мельком пролистал пару брошюрок, которые притащили в контору наши дамы. Быть может, всё дело в том, что для таких визитов полагается облачаться в утренние костюмы…</p><p>Изначально такие наряды предназначались сугубо для воскресных месс и церковных собраний, но со временем это понятие плавно перекочевало в ранг повседневного дневного дресс-кода, четко отграничивая его от вечерних туалетов.</p><p>— Ясно. В таком случае, завтра поутру не забудьте раскошелиться на приличный кофе и заварку. Да и к миссис Слин заскочите, прикупите маффинов и тех самых лимонных бисквитов. Ударять в грязь лицом перед соседями нам не к лицу, — усмехнувшись, Клейн вымакал остатки мясной подливы кусочком хлеба, закинул туда картошку и с наслаждением отправил всё это в рот.</p><p>…………</p><p>На следующее утро, в воскресенье.</p><p>Допив последнюю каплю дешевого чая и свернув газету, Клейн водрузил на голову шелковый полуцилиндр, подхватил свою увенчанную серебром черную трость и неспешно покинул дом. Поймав омнибус, он покатил на улицу Зутланд.</p><p>Перекинувшись парой слов с только что сдавшей ночную смену и отчаянно зевающей Розанной, собиравшейся завалиться спать в комнату отдыха, юноша проследовал в подземные коридоры.</p><p>На повороте ему навстречу вынырнула оперативница отряда Ночных Ястребов — «Бессонная» Лойо Райдинг.</p><p>Это была дама с пугающе ледяной аурой, выразительными, большими глазами, тонкими бровями и гладкими, словно шелк, иссиня-черными волосами.</p><p>— Доброе утро, мадам Райдинг, — с теплой улыбкой поприветствовал ее Клейн.</p><p>Смерив его равнодушным взглядом глубоких сапфировых глаз, Лойо ответила едва заметным, скупым кивком.</p><p>Но стоило им поравняться, как женщина внезапно замерла и, глядя строго перед собой, произнесла:</p><p>— Ритуальная магия — вещь крайне опасная.</p><p>«А?» — Клейн опешил, а когда обернулся, перед ним маячила лишь стремительно удаляющаяся спина «Бессонной».</p><p>— Спасибо за предупреждение, — нахмурившись, бросил он ей вслед.</p><p>Свернув налево, он вскоре уперся в дежурку оружейной, где обнаружил не только ожидаемого старину Нила, но и Бретта, которому сегодня здесь делать было решительно нечего.</p><p>— Выдвигаемся ко мне. Я уже всё оформил и получил нужные материалы, а Бретт любезно согласился подменить меня на посту, — добродушно рассмеялся старик.</p><p>Клейн откровенно растерялся:</p><p>— Разве мы не здесь будем практиковаться?</p><p>Архивариус, приподняв свой изящный серебряный саквояж, недовольно цокнул языком:</p><p>— Для ритуальной магии в этих застенках попросту негде развернуться.</p><p>Не став развивать тему, парень молча проследовал за стариком наверх. Поймав омнибус, они покатил прямиком на окраину Северного района.</p><p>Жилище старины Нила оказалось уютным, отдельно стоящим коттеджем. В палисаднике перед домом благоухали кусты роз, золотая мята и прочие мистические «материалы».</p><p>Миновав порог, они очутились в устланной плотным ковром прихожей, где ютились пара стульев с высокими спинками и изящная подставка для зонтов.</p><p>Прихожая плавно перетекала в просторную гостиную со светлыми обоями и выкрашенным в глубокий шоколадный цвет деревянным полом. В самом центре на ковре с затейливым растительным орнаментом красовался массивный, основательный круглый стол.</p><p>Вокруг стола выстроились мягкие кресла и уютные кушетки, а в углу скромно примостилось пианино.</p><p>— Моя покойная супруга питала нежную слабость к музыке, — кивнув на инструмент, вскользь обронил старина Нил. — Диваны с чайными столиками у нас в малой гостиной… Так что давай проведем сегодняшний ритуал прямо здесь, благо место позволяет.</p><p>— Как скажете, — слегка скованно согласился Клейн.</p><p>Опустив серебряный чемоданчик на стол, архивариус с улыбкой произнес:</p><p>— Для начала я покажу тебе один ритуал в действии. Твоя задача — смотреть в оба и мотать на ус.</p><p>За разговором он извлек из недр саквояжа лист искусственного пергамента. Вооружившись особыми черными чернилами, источающими тонкий, умиротворяющий аромат, старик принялся старательно выводить на бумаге какую-то витиеватую вязь.</p><p>Клейн пригляделся, протер глаза, пригляделся еще раз… и с ужасом осознал, что старина Нил, судя по всему, с величайшим усердием отрисовывал самую банальную долговую расписку!</p><p>Когда же в нужных графах гордо легли цифра «30» и значок «фунта», нервы парня окончательно сдали. Совершенно сбитый с толку, он не выдержал:</p><p>— Мистер Нил… и что же это за магия такая?</p><p>Старик прокашлялся в кулак и с убийственной серьезностью отчеканил:</p><p>— Сегодня я намерен с помощью колдовства раз и навсегда закрыть свой долг в тридцать фунтов.</p><p>«Какого дьявола⁈ А что, так можно было⁈» — глаза юноши полезли на лоб, а челюсть с грохотом отвисла.</p></section><section><title><p>Глава 51 Приземленная ритуальная магия</p></title><p>Глава 51 Приземленная ритуальная магия</p><p>«Решить проблему со счетами при помощи магии?»</p><p>«Проклясть кредитора до смерти или нарисовать фальшивые банкноты?»</p><p>«Я не могу решить проблему, но могу избавиться от того, кто ее создал?»</p><p>……</p><p>Самые разные мысли вихрем проносились в голове Клейна, и он посмотрел на старину Нила весьма подозрительным взглядом.</p><p>Парень даже всерьез задумался о том, не стоит ли заявить в полицию… точнее, донести на коллегу отряду Ночных Ястребов.</p><p>Архивариус покосился на него и с досадой проворчал:</p><p>— В твоих глазах я читаю лишь вопиющее невежество, непроходимую глупость и оскорбительное недоверие. Неужто Данн не просветил тебя насчет главного постулата Тайноведов? Твори что пожелаешь, но не причиняй вреда!</p><p>— И пусть это кредо зародилось в недрах скрытного и порочного Ордена Аскетов Моисея, каждый Потусторонний, ступивший на путь Тайноведа, на собственной шкуре доказал его неоспоримую правоту. Если свято блюсти это правило и относиться к нему с должным благоговением, риск потери контроля сводится к минимуму. Обратное, смею заметить, тоже верно.</p><p>— Твои подозрения — это плевок в лицо не только мне, но и всем Тайноведам!</p><p>— Прошу прощения, — без малейших колебаний повинился юноша.</p><p>Он и впрямь напрочь запамятовал эту фразу, брошенную однажды Данном Смитом.</p><p>Старина Нил не держал зла и тут же добродушно рассмеялся:</p><p>— Какая досада, что Потусторонних, выбравших стезю Провидца, нынче днем с огнем не сыщешь. Так что никакой путеводной мудрости для тебя не припасено.</p><p>«Зато у меня есть дневники императора Рассела… А ведь слепое, фанатичное следование кредо как раз и отдает тем самым „отыгрышем“…» — Клейн внезапно уловил связь и задумчиво кивнул.</p><p>Больше архивариус распыляться не стал. Сгребши с массивного круглого стола вазы и прочую утварь, он перенес их в угол комнаты.</p><p>Затем, извлекая из небольшого серебряного чемоданчика пару свечей — одну кроваво-красную, другую кромешно-черную, — он мимоходом пустился в объяснения:</p><p>— Вздумай простой смертный побаловаться ритуальной магией, ему пришлось бы дотошно сверяться с астрологическими картами или пыльными талмудами, выискивая благоприятные дни и часы. Скажем, воскресенье, символизирующее Богиню, или часы под покровительством луны. Нам же, Потусторонним, особенно тем, кто поднаторел в этих искусствах, подобные костыли ни к чему. Наша бьющая через край духовность и мощное астральное тело — вот подлинный залог успеха.</p><p>— Разумеется, если ты не до конца уверен в своих силах, правильный выбор времени и даты изрядно повысит шансы на удачный исход.</p><p>— Ах да, есть одно железное правило, которое ты обязан вбить себе в подкорку и свято чтить!</p><p>Установив обе свечи на столешнице, старина Нил вполоборота развернулся к Клейну и с убийственной серьезностью произнес:</p><p>— Потусторонние низших Последовательностей откровенно слабы. Почти все доступные нам ритуалы зиждутся на призыве силы извне, на мольбах о помощи. Поэтому обращаться дозволено исключительно к ортодоксальным божествам — нашей Богине, Повелителю Бурь и им подобным. Заклинаю тебя, никогда, слышишь, никогда не пытайся выйти на связь с неведомыми, непредсказуемыми сущностями! И плевать, что у них есть свои секты, плевать на любые сказочные посулы со страниц древних гримуаров!</p><p>— Уж поверь моему опыту, не уповай на слепую удачу. Стоит лишь раз ступить на эту скользкую дорожку, как ты неумолимо покатишься в бездну. Любые трепыхания и попытки вырваться лишь отсрочат неизбежный финал, но финал этот будет один.</p><p>— Я запомню! — твердо отозвался Клейн, хотя внутри всё сжалось от липкого страха.</p><p>А ведь его собственный «ритуал на удачу», судя по всему, был чистейшей воды призывом к некой неведомой, жуткой твари из пустоты…</p><p>Да еще и сработал! Даровал мощь, потрясшую даже такого тертого калача, как «Повешенный», и затащившую их всех в чертоги над серым туманом. Да уж, этот тип явно был не из робкого десятка…</p><p>«Какое счастье, что я пока не свихнулся и не оброс щупальцами…»</p><p>Отгоняя от себя эти мрачные думы, парень поспешил сменить тему:</p><p>— Выходит, Ночным Ястребам сподручнее всего взывать к милости Богини?</p><p>— Если горишь желанием пасть в ноги Повелителю Бурь — милости просим, никто за руки держать не станет. Вот только вряд ли Он снизойдет до ответа, а если и ответит, то так, что мало не покажется. Последствия ритуала вывернут наизнанку, и последствия будут самыми плачевными, — старина Нил играючи, с легкой усмешкой растоптал все наивные иллюзии ученика.</p><p>Никаких «сподручнее» здесь не существовало — только суровое «обязан»!</p><p>Покончив с нотациями, архивариус подхватил багровую свечу:</p><p>— Эти свечи, отлитые с добавлением лунного цвета и темно-красного сандала, в ритуалах воплощают ипостась Богини как Владычицы Багрянца.</p><p>Затем он указал на угольно-черную:</p><p>— А те, что настояны на ночной фиалке и цветке глубокого сна, символизируют саму Вечную Ночь.</p><p>С этими словами старик водрузил черную свечу на левый верхний край стола, а красную пристроил справа.</p><p>— Но почему их всего две? Наша Богиня ведь еще и Матерь Тайн, Императрица Бедствий и Ужаса, Властительница Покоя и Безмолвия. Разве ипостасей не больше?</p><p>Старина Нил коротко хохотнул:</p><p>— Превосходно. Именно этого вопроса я и ждал.</p><p>— До своего падения во тьму Орден Аскетов Моисея водил крепкую дружбу с нашей Церковью. Их философские выкладки и оккультные наработки наложили неизгладимый отпечаток на наши собственные ритуалы.</p><p>— Аскеты свято верили, что в основе мироздания лежат числа, и каждая цифра наделена душой. В магии нуль — это абсолютная пустота, первозданный хаос, эпоха до сотворения. Единица знаменует начало, самого Создателя. Двойка олицетворяет мир и сонм богов, отколовшихся от Его плоти. А тройка — это точка соприкосновения божественного и материального, венец творения. Поэтому мы ставим две свечи в дар Богине, а третью приберегаем для себя.</p><p>— А уж какие именно ипостаси призывать и какие свечи жечь — зависит от того, чего ты хочешь добиться.</p><p>«Из тройки рождается всё сущее? Бог троицу любит?» — в памяти Клейна невольно всплыли обрывки даосской философии из прошлой жизни.</p><p>Убедившись, что ученик внимательно внемлет каждому слову, старина Нил выудил третью свечу:</p><p>— Она символизирует прорицателя. Самая что ни на есть заурядная болванка, разве что с толикой мяты. Заруби на носу: Богиня питает особую слабость к розам, лимону, перечной мяте, лунному цвету, ночной фиалке и цветкам глубокого сна.</p><p>— С другой стороны, эта троица олицетворяет три кита человеческого существа: бренную плоть, духовность и искру божественного.</p><p>Завершив краткий экскурс, архивариус водрузил последнюю свечу в самый центр стола.</p><p>Следом на свет божий появились заранее подготовленные атрибуты: флакончик с эфирным маслом «Полной луны», массивный чугунный котел, украшенный Темной Священной Эмблемой, изящный серебряный нож с причудливой гравировкой, чаша с кристально чистой водой и блюдце с крупной солью.</p><p>— Для всяких неумех на этом этапе потребовалась бы еще целая гора хлама: колокольчики, хрустальные шары, серебряные кубки, курильницы с благовониями… Но нам, Тайноведам и Провидцам, подобные костыли ни к чему. Этого набора хватит за глаза.</p><p>Старик положил листок искусственного пергамента с нарисованной долговой распиской возле котла, прямо под центральной свечой, и придавил уголок бумаги вычурным пером.</p><p>Повернувшись к юноше, он проинструктировал:</p><p>— Для успешного колдовства жизненно необходим чистый, отрезанный от мирской суеты духовный вакуум. Создавать его мы будем своими руками. Алгоритм таков: сперва погружаешься в медитацию, концентрируя разум, а затем при помощи реквизита выплескиваешь силу наружу, воздвигая барьер. Помнишь, я рассыпал «Порошок Святой Ночи» в логове Рейела Бибера? А сейчас я пущу в ход ритуальный серебряный кинжал.</p><p>— На протяжении всего действа мы обязаны выстроить правильную цепочку из символов и заклинаний, дабы добиться нужного эффекта. Молиться лучше на современном гермесе. Видишь ли, древний гермес, подобно языку гигантов или древних эльфов, черпает силу напрямую из природы. Он бьет в лоб, без всякой защиты и маскировки, что частенько выходит боком самому магу. Именно поэтому его и перекроили. Хотя, справедливости ради, древнее наречие работает в разы мощнее.</p><p>— Всё, хватит болтовни. Сейчас я приступаю к ритуалу, так что отвлекаться на лекции не стану. Смотри в оба, наматывай на ус, а если что непонятно — запоминай. Вопросы задашь потом.</p><p>— Понял, — Клейн послушно отступил на пару шагов, обратившись в зрение и слух.</p><p>Глаза старины Нила стремительно потемнели, а воздух вокруг него внезапно закружился в незримом вихре.</p><p>Выдержав недолгую паузу, он высек искру чистым усилием воли и, двигаясь слева направо и сверху вниз, одну за другой зажег все три свечи.</p><p>Следом архивариус подхватил серебряный кинжал, вонзил лезвие в блюдце с солью и низким, раскатистым голосом затянул на гермесе:</p><p>— Я освящаю тебя, клинок из чистейшего серебра!</p><p>— Я омываю и очищаю тебя, дабы ты послужил мне в этом таинстве!</p><p>…</p><p>— Именем Богини Вечной Ночи, Владычицы Багрянца,</p><p>— Освящаю тебя!</p><p>Выплевывая древние, налитые первобытной мощью слова, старина Нил выдернул кинжал из соли и опустил его в стакан с водой. Затем он вскинул лезвие, направив острие в пустоту за пределами стола.</p><p>Очерчивая клинком невидимый круг, старик размеренным шагом обошел вокруг алтаря. С каждым его шагом Клейн физически ощущал, как из серебра вырываются сгустки энергии. Сплетаясь с воздухом, эта бурлящая духовность воздвигала вокруг них монолитную, непреодолимую стену.</p><p>Круг замкнулся, наглухо отрезав алтарь от внешнего мира.</p><p>Вернувшись на исходную позицию, архивариус отложил оружие и, откупорив флакончик с эфирным маслом «Полной луны», отмерил ровно по три капли на черную, багровую и обычную свечи.</p><p>Пш-ш!</p><p>В воздух взметнулась белесая дымка, пропитав всё вокруг густым мистическим ароматом.</p><p>Отставив стекло, старина Нил устремил взор на искусственный пергамент. Спустя пару минут гробового молчания он вооружился пером и вывел поверх «расписки» знак контроля — ровный квадрат, взявший в кольцо весь текст. Этот символ означал полное подчинение долга.</p><p>Следом он перечеркнул бумагу жирным крестом, символизирующим аннигиляцию.</p><p>Доведя дело до конца, старик сгреб пергамент левой рукой, а правой дважды коснулся межбровья, активируя духовное зрение.</p><p>Воздух вновь завибрировал от всплеска потусторонней мощи, и Нил затянул глухим, вибрирующим шепотом:</p><p>— Я взываю к мощи Вечной Ночи;</p><p>— Я взываю к мощи Багрянца;</p><p>— Я уповаю на милость Богини;</p><p>— Молю, даруй мне средства, дабы погасить сей долг.</p><p>— О, ночная фиалка, трава алой луны, напитай мои слова своей силой!</p><p>— О, лунный цвет, трава алой луны, напитай мои слова своей силой!</p><p>…</p><p>Клейн, наблюдая за этим шабашем, едва не выронил челюсть на пол. В голове творился сущий хаос:</p><p>«Это что, реально прокатит за заклинание?»</p><p>«И плевать, что он зачитывает его на гермесе…»</p><p>«Это же до абсурда прямолинейно, примитивно и по-крестьянски!»</p><p>«А Богиня с небес громом не шарахнет за такую наглость? Или, чего доброго, долг вдвое накинет?»</p><p>В этот самый миг пламя свечей взметнулось ввысь, вспыхнув с ослепительной яростью!</p><p>Окончив молебен, старина Нил смежил веки на пару минут. Затем он вновь подхватил «Полную луну» и выдавил по капле масла на каждый из фитилей.</p><p>Резким движением он поднес пергамент к пламени центральной свечи, олицетворяющей его самого. Едва бумага занялась огнем, старик швырнул ее прямо в нутро котла.</p><p>Архивариус вновь прикрыл глаза, словно физически осязая, как корчится в огне его долговое бремя.</p><p>Спустя какое-то время он распахнул веки и уставился на чернеющий Темной Священной Эмблемой чугунок. Искусственный пергамент сгорел дотла, оставив после себя лишь горстку сизого пепла.</p><p>— Славься, Богиня! — старина Нил четырежды коснулся груди, очертив багровую луну, после чего затушил свечи в обратном порядке.</p><p>Управившись с алтарем, он подобрал серебряный кинжал и одним резким взмахом вспорол невидимую преграду.</p><p>По комнате пронесся внезапный сквозняк, и старик, с явным облегчением переведя дух, возвестил:</p><p>— Дело сделано.</p><p>— И всё? — ошарашенно выдавил Клейн. — Долг погашен? Но как⁈</p><p>— Понятия не имею. Главное, что всё разрулится само собой, причем самым естественным образом, — старина Нил с добродушной улыбкой развел руками.</p><p>«…» Клейн окончательно потерял дар речи, не найдя ни слов, ни подходящего выражения лица для подобного финала.</p><p>«Не слишком ли это… ненадежно?»</p></section><section><title><p>Глава 52 Зритель</p></title><p>Глава 52 Зритель</p><p>— Выбрось из головы эти проклятые счета, давай-ка лучше вернемся к ритуальной магии, — старина Нил с непринужденным видом принялся убирать свечи, котел, серебряный кинжал и прочую утварь.</p><p>Клейну до одури захотелось пожать плечами, точь-в-точь как делали американцы в его прошлой жизни, но он вовремя одернул себя, сочтя подобный жест недостаточно джентльменским.</p><p>Переключив всё внимание на магию, он принялся один за другим вываливать накопившиеся вопросы, дотошно выпытывая каждую деталь, и на всё получал предельно ясные ответы. Выяснилось, например, что заклинания строятся по жесткому шаблону: если соблюсти базовую структуру и четко донести главную мысль на гермесе, остальной текст можно лепить как душе угодно. Разумеется, любая крамола или недостаток почтения к божествам карались строжайшим запретом.</p><p>Этот урок мистики продлился до самого полудня, пока старина Нил не прервал его легким покашливанием:</p><p>— Нам пора возвращаться на улицу Зутланд.</p><p>Бросив это, он невнятно пробурчал себе под нос:</p><p>— Из-за этих чертовых реагентов я остался без своего чудесного завтрака.</p><p>Юноша с искренним недоумением, смешанным с весельем, огляделся по сторонам:</p><p>— Мистер Нил, неужели вы не держите кухарку? Или хотя бы стряпуху?</p><p>Жалованья в двенадцать фунтов с лихвой хватило бы на целую армию прислуги!</p><p>Если верить газетным сводкам, обычная кухарка, при условии предоставления ей угла и харчей, обошлась бы сулей в десять-пятнадцать в неделю — даже до фунта не дотягивает. Простая же горничная для черной работы и вовсе стоила сущие копейки: от трех сулей и шести пенни до жалких шести сулей. Правда, и кулинарных шедевров от такой ждать не приходилось.</p><p>«Хотя постойте-ка… Учитывая, что старина Нил увяз в долгах на добрых тридцать фунтов, отсутствие слуг — это как раз суровая, логичная реальность…»</p><p>«Кажется, я снова ляпнул лишнего…»</p><p>И пока Клейн мысленно кусал губы от досады, старик ничуть не оскорбился, лишь миролюбиво покачав головой:</p><p>— Я то и дело практикую здесь ритуальную магию, копаюсь в мистических артефактах и древних фолиантах. Нанимать для таких условий простых обывателей в повара или лакеи — верх безрассудства. Поэтому я лишь изредка зову прислугу для уборки. А если брать людей непростых… сам посуди, станет ли Потусторонний драить полы и варить супы?</p><p>— Похоже, я и впрямь сморозил глупость. Должно быть, всё потому, что сам я не рискну устраивать дома оккультные сеансы, — с самоиронией оправдался парень.</p><p>Старина Нил тем временем уже поднялся на ноги, нахлобучил свою фетровую шляпу с круглыми полями и, шаркая к выходу, забормотал:</p><p>— Ноздри так и щекочет дивный аромат жареной фуа-гра… Как только разделаюсь с этими проклятыми счетами, непременно закачу пир! В обед я без труда смету цельный шмат жареной свинины под яблочным соусом. Нет, этого мало! Нужно еще отхватить жирную сосиску с картофельным пюре…</p><p>«От таких речей у меня у самого живот подвело…» — сглотнув набежавшую слюну, Клейн прибавил шагу, поспевая за наставником в сторону ближайшей остановки омнибусов.</p><p>Добравшись до улицы Зутланд и едва ступив на брусчатку, архивариус внезапно замер и удивленно хмыкнул:</p><p>— Глазам не верю! Великая Богиня, что это тут у нас?</p><p>С проворностью, сделавшей бы честь любому восемнадцатилетнему юнцу, старик метнулся к обочине и ловко подхватил с земли какую-то вещицу.</p><p>Сгорая от любопытства, юноша подошел ближе и присмотрелся. Находка оказалась добротным, искусно выделанным бумажником.</p><p>Скудных познаний Клейна не хватало, чтобы с ходу отличить телячью кожу от овечьей, однако его взгляд тут же зацепился за изящную деталь: на темно-коричневой поверхности красовался миниатюрный лазурный герб, венцом которого служила готовая взмыть в небеса белоснежная голубка.</p><p>И если при первом взгляде он отметил лишь герб, то со второго его глаза намертво прикипели к пухлой пачке купюр, распирающей нутро бумажника.</p><p>Светло-серые ассигнации с черной вязью узоров. Золотые фунты! Никак не меньше двух десятков!</p><p>Старина Нил раскрыл кошелек, неторопливо выудил купюры, придирчиво их осмотрел и довольно крякнул:</p><p>— Десятифунтовые бумажки… достопочтенный Вильгельм I, Защитник и Основатель государства. Великая Богиня, да тут ровно тридцать штук! А вдобавок — парочка пятерок, единичек и несколько купюр по пять сулей.</p><p>«Больше трехсот фунтов⁈ Да это же самое настоящее состояние! Я и за десяток лет столько не скоплю…» — дыхание Клейна предательски участилось, став хриплым и тяжелым.</p><p>Учитывая заоблачную покупательную способность золотого фунта, наткнуться на подобный кошелек было сродни тому, как если бы в его прошлой жизни он нашел набитый под завязку кейс с банкнотами.</p><p>— Интересно, какой джентльмен умудрился его обронить… Бедняком тут явно и не пахнет, — включив холодный рассудок, констатировал юноша.</p><p>Дизайн вещицы недвусмысленно указывал на ее сугубо мужское предназначение.</p><p>— А не всё ли равно, кто он таков? — тихо рассмеялся старина Нил. — Чужого нам не надо. Давай-ка переждем здесь. Бьюсь об заклад, растяпа вскоре примчится обратно, высунув язык. С подобными сокровищами так просто не расстаются.</p><p>Клейн незаметно выдохнул с облегчением, проникшись к моральному облику наставника глубочайшим уважением.</p><p>Признаться честно, мгновение назад его терзал липкий страх, что старик воспользуется удобным предлогом о «даре Богини» и пустит эти деньги на оплату своих счетов. Парень уже начал лихорадочно соображать, как бы поделикатнее отговорить его от столь опрометчивого шага.</p><p>«Выходит, вот как на практике выглядит то самое кредо „Твори что пожелаешь, но не причиняй вреда“?» — на Клейна снизошло внезапное, кристально ясное озарение.</p><p>Не прошло и минуты, как к обочине с грохотом подкатила роскошная четырехколесная карета. На ее лакированном борту красовался всё тот же лазурный герб с распростершей крылья белоснежной голубкой.</p><p>Экипаж резко затормозил. На мостовую торопливо спустился мужчина средних лет, облаченный в безупречный черный фрак и галстук-бабочку в тон. Его взгляд мигом впился в найденный бумажник. Сняв шляпу и учтиво поклонившись, он произнес:</p><p>— Господа, смею предположить, сия вещица принадлежит моему господину.</p><p>— Ваш герб служит лучшим тому доказательством. Однако, дабы избежать любых недоразумений и поступить по совести, позвольте задать один вопрос. Какова точная сумма, хранящаяся внутри? — вежливо, но с достоинством отозвался архивариус.</p><p>Незнакомец на секунду оторопел, а затем выдавил виноватую усмешку:</p><p>— Увы, для верного слуги лезть в кошелек хозяина — верх бестактности. Прошу прощения, дозвольте мне уточнить.</p><p>— Разумеется, — старина Нил сделал приглашающий жест рукой.</p><p>Мужчина вернулся к карете и, приоткрыв оконную створку, перекинулся парой слов с невидимым пассажиром.</p><p>Вновь подойдя к спасителям имущества, он расплылся в благодарной улыбке:</p><p>— Больше трехсот, но меньше трехсот пятидесяти фунтов. Мой господин не помнит точных цифр.</p><p>«Не помнит… Вот же зажрались толстосумы! Да свались на меня такое богатство, я бы его пересчитывал по десять раз на дню…» — мысленно застонал Клейн, сгорая от жгучей, неприкрытой зависти.</p><p>Старина Нил сдержанно кивнул и вернул кошелек законному представителю:</p><p>— Именем Богини, эта вещь ваша по праву.</p><p>Приняв бумажник, мужчина бегло пролистал купюры, после чего вытащил три банкноты по десять фунтов:</p><p>— Я служу сэру Девилю. Он просил передать, что ваши благородство и честность вызывают глубочайшее восхищение. Подобная добродетель заслуживает щедрой награды. Прошу вас, не откажите.</p><p>«Сэр Девиль? Тот самый, что учредил „Трастовую компанию Девиля“ и понастроил дешевых доходных домов для портовой бедноты?» — в памяти Клейна тут же всплыло знакомое имя.</p><p>Именно об этом аристократе Бенсон всегда отзывался с искренним уважением, хотя и считал его требования к жильцам донельзя оторванными от суровой реальности.</p><p>— Передайте нашу благодарность сэру Девилю. Он воистину добрейший и щедрейший из джентльменов, — старина Нил не стал ломаться и с готовностью забрал деньги.</p><p>Проводив взглядом умчавшуюся карету и убедившись, что улица пуста, архивариус повернулся к Клейну. Небрежно помахивая хрустящими ассигнациями, он усмехнулся:</p><p>— Вот те самые тридцать фунтов. Вопрос с долгами снят.</p><p>— Разве я не говорил, что всё разрулится самым естественным образом?</p><p>— Вот она, истинная сила магии.</p><p>«…Мать вашу, какая еще магия⁈ Так тоже можно было⁈» — челюсть Клейна в очередной раз с грохотом отвисла.</p><p>Понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя. Лишь оказавшись на лестнице, ведущей к дверям охранного предприятия, парень задал мучивший его вопрос:</p><p>— Мистер Нил, но отчего же вы не попросили у богов сумму покрупнее?</p><p>— Жадность — порок. А в ритуальной магии — порок смертельный. Умеренность и холодный расчет — вот стержень, на котором держится долголетие любого Тайноведа, — с беззаботной легкостью просветил его наставник.</p><p>…………</p><p>В исполинском банкетном зале с массивных хрустальных люстр струился свет сотен горящих свечей. Источая тонкое, дурманящее благоухание, они сливались в единое сияние, ничуть не уступающее яркости новомодных газовых рожков.</p><p>Вытянутые столы ломились от кулинарных шедевров: нежнейшая жареная фуа-гра, сочные стейки с кровью, румяные цыплята, деликатная камбала, десийские устрицы, томленая баранина и бархатистые сливочные супы. Вдобавок ко всему, стройными рядами высились бутылки игристого шампанского из Тумана, винтажные вина Олмира и густые рубиновые нектары Саутвилла, маняще поблескивающие в золотистом свете.</p><p>Лакеи в безупречных красных жилетах, балансируя подносами с хрустальными бокалами, бесшумными тенями скользили меж роскошно разодетых дам и элегантных джентльменов.</p><p>Одри Холл предстала в нежно-белом платье с высоким воротником-стойкой, завышенной талией и пышными рукавами-жиго. Тугой корсет безжалостно сжимал стан, превращая талию в осиную, а многоярусные каскады юбки безупречно ложились на жесткий китовый ус кринолина.</p><p>Золотистые волосы были собраны в изящную, сложную прическу. Серьги, массивное колье и россыпь колец слепили глаза бриллиантовым огнем, а ножки украшали изящные белые туфельки, расшитые шелковыми розами и сверкающими камнями.</p><p>«Сколько там под ним нижних юбок? Четыре, пять, а может, все шесть?» — Одри, затянутая в тончайшие кружевные перчатки, едва заметно поправила жесткий каркас кринолина.</p><p>Левая рука изящно удерживала бокал с искрящимся шампанским.</p><p>Вопреки своим привычкам, Одри не стала нырять в гущу светской суеты, собирая восхищенные взгляды. Вместо этого она отгородилась от шумной толпы, застыв безмолвной статуей в густой тени тяжелых портьер у панорамного окна.</p><p>Сделав крошечный глоток, девушка с ледяной, абсолютно чуждой этому балагану отстраненностью принялась сканировать присутствующих:</p><p>«Младший отпрыск графа Вульфа вновь окучивает дочь виконта Конрада. Опять размахивает руками, пытаясь придать веса своим словам. Да уж, чем шире амплитуда его жестов, тем больше в его речах вранья — проверенный годами факт… Неисправимый хвастун, вечно стремящийся возвыситься за счет унижения других, но при этом трусливый как заяц. Его жалкая неуверенность так и прет изо всех щелей: от дрожащих интонаций до суетливой моторики…»</p><p>«Мадам Дела сегодня что-то зачастила с этим кокетливым прикрыванием рта левой ладонью… А, ну всё ясно: просто выставляет напоказ новенький перстень с чистейшим аквамарином…»</p><p>«Ее супруг, герцог Неган, вон там, трет за политику с консерваторами. С самого начала приема он лишь единожды соизволил бросить взгляд в сторону благоверной…»</p><p>«Никакого зрительного контакта, ни искры тепла… Сдается мне, их хваленый идеальный брак — лишь красивая, дешевая ширма…»</p><p>«Мадам Панис уже седьмой раз заливается смехом над шутками барона Ларри. Казалось бы, ничего криминального, но зачем так воровато зыркать на собственного мужа?.. Так, они разошлись в разные стороны… Стоп, оба маршрута ведут прямиком в сад…»</p><p>……</p><p>Окунувшись в эту пучину светской суеты, Одри внезапно начала считывать сотни мельчайших деталей, которые раньше попросту пролетали мимо ее внимания.</p><p>На долю секунды ей и впрямь показалось, что она сидит в ложе и наслаждается блестяще разыгранным театральным фарсом.</p><p>«Актеры из них вышли просто отменные…» — беззвучно вздохнула девушка, а в ее изумрудных глазах застыл колючий холод.</p><p>Внезапно интуиция забила тревогу. Одри резко повернула голову, устремив пронзительный взгляд сквозь стекло на просторный балкон, прямо в самую гущу непроглядных теней.</p><p>Там, наполовину слившись с мраком, чинно восседала крупная золотистая ретриверша. Ее бездонные, полные необъяснимого покоя глаза неотрывно следили за происходящим в зале, сверля взглядом саму Одри.</p><p>«Сьюзи…» — уголки губ Одри конвульсивно дернулись. Безупречная маска хладнокровия с треском обрушилась, и от возвышенного состояния «Зрителя» не осталось и следа.</p></section><section><title><p>Глава 53 Слушатель</p></title><p>Глава 53 Слушатель</p><p>По бескрайним просторам бушующего, раздираемого штормом океана, то взмывая на гребни волн, то проваливаясь в пучину, упрямо продвигался старинный трехмачтовый парусник.</p><p>Ни скоростью, ни внушительными размерами это судно похвастать не могло. В первобытном хаосе, где затянутое тучами небо слилось воедино с разбушевавшейся стихией, корабль казался лишь сорванным осенним листом. И всё же, как бы ни бесновался ураган и какими бы чудовищными ни казались волны-горы, парусник продолжал свой путь безмятежно, не кренясь ни на дюйм.</p><p>Элджер Уилсон застыл на безлюдной палубе. Взирая на окружающие его исполинские водяные пики, он погрузился в глубокие, одному лишь ему ведомые раздумья.</p><p>«Снова близится понедельник…» — едва слышно, одними губами прошептал он.</p><p>Этот день по праву принадлежал Матери-Земле, знаменуя собой начало нового цикла процветания и увядания.</p><p>Однако для Элджера он нес в себе совершенно иной смысл. Это был день Того, кто вечно сокрыт в густых клубах серо-белого тумана — воистину таинственной и непостижимой сущности.</p><p>«По крайней мере, я пока не лишился рассудка…» — отведя взгляд от беснующейся стихии, мужчина лишь горько усмехнулся.</p><p>В этот момент к нему приблизился один из немногих членов команды и с подобающим почтением спросил:</p><p>— Господин епископ, какова наша истинная цель в этом плавании?</p><p>Окинув матроса спокойным взглядом, Элджер ровным, лишенным эмоций тоном ответил:</p><p>— Мы преследуем «Слушателя» из ордена Авроры.</p><p>……</p><p>Шторм наконец-то отступил, уступив место густому, непроглядному туману. На борту причудливого парусника — несущего пушки, но всё равно безнадежно отставшего от эпохи пара — царила своя, особенная атмосфера.</p><p>Мальчишка лет восьми-девяти с мягкими, послушными светлыми волосами затравленно озирался по сторонам. Он с содроганием смотрел на разношерстную пиратскую рвань, лишенную малейшего понятия о дисциплине: на то, как эти дикари хлещут пиво бочками, как, раскачиваясь на снастях, прыгают с мачты на мачту, как осыпают друг друга отборной бранью и то и дело пускают в ход кулаки.</p><p>Повернув голову к застывшему в тени мужчине в черном балахоне, ребенок прошептал:</p><p>— Отец, куда мы держим путь?</p><p>Пять дней назад он впервые в своей сознательной жизни увидел родного отца — человека, гордо величающего себя искателем приключений.</p><p>Если бы не старый портрет, оставленный покойной матушкой, и не зияющая перед ним перспектива сгинуть в стенах сиротского приюта, мальчик ни за что бы не покинул родные края ради этого совершенно чужого человека.</p><p>Мужчина во мраке опустил голову и, смерив сына ласковым, теплым взглядом, ответил:</p><p>— Джек, я веду тебя в святилище. В то самое место, где некогда пребывал сам Творец.</p><p>— Неужели это царство Божие? Но ведь мы — простые смертные, туда заказан путь без высшей милости… — маленький Джек, получивший от матери неплохое воспитание и багаж базовых знаний, был потрясен и до смерти напуган.</p><p>Лицо мужчины в балахоне было испещрено глубокими, резкими чертами, врезающимися в память. Оно казалось безупречным произведением искусства, высеченным из камня рукой гениального скульптора.</p><p>Приложив руку к уху и застыв в позе слушателя, он заговорил тоном, больше похожим на сомнамбулический бред:</p><p>— Джек, понятие «простой смертный» в корне ошибочно. Творец, создавший этот мир, вездесущ. Частица Его пребывает в каждом живом существе. Поэтому всё сущее наделено божественной природой. Стоит этой искре разгореться достаточно ярко, и человек обратится ангелом. А те семеро так называемых богов, которым нынче поклоняются глупцы, — не более чем ангелы, обретшие чуточку больше силы.</p><p>— Послушай, прямо сейчас я внемлю речам самого Творца! О, какое это воистину неземное откровение! Сама жизнь — это лишь странствие духа. И когда наш разум закалится и обретет подлинную мощь, мы нащупаем скрытое внутри божественное начало, дабы слиться воедино с безбрежным океаном истинного Света…</p><p>Юный Джек ровным счетом ничего не понял из этих заумных философских речей. Покачав головой, он вернулся к тому, что не давало ему покоя:</p><p>— Отец, но мама рассказывала мне, что после сотворения мира Творец распался на мириады вещей и перестал существовать в едином облике. Откуда же тогда взяться Его святилищу?</p><p>Для ребенка его возраста логика была пугающе безупречной.</p><p>Мужчина с лицом каменной статуи на секунду опешил. Склонив голову еще ниже, он, казалось, жадно впитывал всё новые и новые порции незримого шепота.</p><p>Внезапно он рухнул на колени, распластавшись прямо на досках палубы. На открытых участках его кожи вздулись узловатые, уродливые сине-черные бугры.</p><p>Вцепившись обеими руками в голову, он забился в агонии, а его лицо исказила маска чудовищной, первобытной боли:</p><p>— Они лгут!</p><p>…………</p><p>Покончив с обедом и заручившись твердым обещанием старины Нила взять его с собой на следующую вылазку подпольного рынка, Клейн неспешным шагом возвращался в контору охранного предприятия «Черный Терновник». На ходу он лениво прикидывал варианты: запереться в кабинете гражданских сотрудников и штудировать древние фолианты, совмещая это с тренировкой навыков, или же, пока капитан Данн не наложил строгое вето, вновь отправиться на улицы и заглянуть в Клуб гадателей ради «отыгрыша» роли?</p><p>Однако не успел он принять окончательное решение, как со стороны приемной вынырнул Данн Смит, облаченный всё в тот же строгий черный тренч и полуцилиндр.</p><p>— Капитан, как обстоят дела? — Клейн, чьи мысли всё еще вертелись вокруг исчезнувшего дневника семьи Антигон, тут же задал животрепещущий вопрос.</p><p>В бездонных серых глазах Данна не читалось ни капли усталости:</p><p>— Факты подтвердились. Проклятая тетрадь Антигонов действительно находится в руках Рейела Бибера. Увы, этот субъект словно сквозь землю провалился.</p><p>— Я уже разослал телеграммы во все отделения Ночных Ястребов с приказом взять под жесткий контроль порты и железнодорожные станции. Первая партия его портретов отправлена еще вчера днем, вскоре эти ориентировки запестрят на передовицах всех крупных газет.</p><p>«Эх, вот бы сейчас сюда телефоны, факсы, камеры слежения да базы данных… Какая жалость, что в прошлой жизни я был лишь рядовым пользователем, и в технике смыслю от силы чуть больше, чем обезьяна с гранатой…» — мысленно вздохнул Клейн, сокрушаясь о своей бесполезности в качестве прогрессора.</p><p>— Но как бы там ни было, мы наконец-то нащупали след этой проклятой реликвии. И это всецело твоя заслуга. Разумеется, нам потребуются доказательства. Я уже запросил епархию Баклунда направить к нам запечатанный артефакт под кодом «2–049». Эта крайне опасная вещица некогда принадлежала самому роду Антигонов, и лишь с ее помощью мы сможем доподлинно выяснить, течет ли в жилах Рейела Бибера кровь этой проклятой династии, — добавил инспектор.</p><p>«Второй класс секретности… Опасный уровень… Применять с крайней осторожностью и в меру…» Клейна так и подмывало выпытать, что это за артефакт такой, в чем кроется его сила и почему он внушает такой страх. Но, вовремя вспомнив о своем скромном допуске новичка, он благоразумно прикусил язык.</p><p>— Да пребудет с нами благословение Богини, — четырежды коснувшись груди, парень очертил контур багровой луны.</p><p>Толкнув дверь своего кабинета, Данн едва заметно кивнул:</p><p>— Богиня никогда не оставляет нас Своей милостью. Клейн, откажись ты тогда от стези Провидца, и, стоило бы этому делу проясниться, ты бы с легкостью пополнил ряды штатных оперативников, приняв зелье Бессонного. Какая досада… Буду с тобой предельно откровенен: твой выбор до сих пор не укладывается у меня в голове. Да, Сборщик трупов вызывает понятное отвращение, но ты ведь лично видел способности Дейли и должен был осознать, насколько могущественны Медиумы. А Тайноведец и вовсе выглядит идеальным вариантом — перед глазами живой пример старины Нила, доказывающий, что риск безумия на этом пути минимален.</p><p>На этот щекотливый вопрос Клейн заготовил ответ еще в самый первый день. Просто капитан до сих пор не поднимал эту тему, и лишь сейчас решил поинтересоваться мимоходом.</p><p>Тщательно подбирая слова, юноша ответил:</p><p>— Я рассуждал так: и Провидец, и Тайноведец — это сугубо вспомогательные профили. Никаких передовых, никаких прямых столкновений с врагами — это же верная смерть! А вы с мистером Нилом не раз предупреждали, что в дебрях мистики излишнее любопытство и жажда познания чаще всего ведут к трагическому финалу. Сама суть «ведающего тайны» внушала мне неподдельный страх. Поэтому… хех, сами понимаете, еще пару недель назад я протирал штаны на студенческой скамье. Банальная трусость — вот и весь секрет моего выбора.</p><p>— Должен признать, ответ оказался неожиданным, но в нем кроется логика, — потирая висок, со смешком отозвался Данн.</p><p>Повернувшись вполоборота, инспектор смерил Клейна долгим, пронзительным взглядом своих серых глаз:</p><p>— В ближайшее время продолжай свои вылазки в город. Можешь больше не привязываться к старому маршруту от резиденции Уэлча до улицы Железного Креста. Кто знает, вдруг твоя интуиция нащупает след пропавшей тетради и выведет нас прямиком к Рейелу Биберу.</p><p>— Сделаю, — Клейн мысленно потер руки, радуясь, что проблема с выбором досуга решилась сама собой.</p><p>Попрощавшись, он развернулся к двери, а в голове уже защелкал привычный таймер:</p><p>«Три… два…»</p><p>— Погоди-ка. — Данн предсказуемо подал голос.</p><p>Обернувшись, парень встретил капитана легкой, понимающей улыбкой:</p><p>— Капитан, что-то еще?</p><p>Инспектор откашлялся в кулак и произнес:</p><p>— Видишь ли, даже у гражданских спецов бывают ситуации, когда столкновение неизбежно. Пусть статус Провидца и сулит безопасность, расслабляться мы не имеем права. Ты обязан продолжать тренировки в тире и начать планомерно укреплять свою физическую форму.</p><p>— Именно этим я и занимаюсь каждый божий день, — Клейн указал пальцем в сторону коридора. — Разрешите идти?</p><p>— Да, ступай… Э-э, подожди минутку, — Данн окликнул его во второй раз, задумчиво нахмурив брови. — Пожалуй, мне стоит подыскать для тебя толкового наставника по рукопашному бою. Разумеется, лишь в том случае, если тебя официально зачислят в штат.</p><p>Клейн с готовностью кивнул и предельно осторожно уточнил:</p><p>— Капитан, на этот раз точно всё?</p><p>— Точно, — перехватив недоверчивый взгляд подчиненного, Данн с усмешкой покачал головой и твердо отчеканил: — Абсолютно точно.</p><p>С чувством выполненного долга юноша покинул кабинеты, перекинулся парой слов на прощание с Розанной и миссис Орианной, а затем отправился прямиком в стрелковый клуб. Высадив дневную норму свинца, он добрый час добросовестно наматывал круги по городским улицам, выполняя приказ капитана.</p><p>Завершив этот бесцельный променад, он наконец-то добрался до Клуба гадателей, где застал очаровательную Анджелику за безмятежным чтением какого-то глянца.</p><p>«„Семья“…» — мельком прочитав название журнала на обложке, Клейн оперся на трость, подошел поближе и с улыбкой поприветствовал:</p><p>— Добрый день, мадам Анджелика.</p><p>— И вам добрый, мистер Моретти, — дама неторопливо отложила чтиво и, грациозно поднявшись, добавила: — Знаете, вчера, едва вы покинули нас, сюда наведался господин Глейсис. Представляете, бедняга только-только выкарабкался после тяжелейшей болезни.</p><p>Груз вины спал с плеч Клейна, и он радостно выдохнул:</p><p>— Поистине прекрасные вести!</p><p>Услышав этот ответ, Анджелика, всё это время украдкой изучавшая реакцию парня, не выдержала. Слегка понизив голос, она со сгорающим любопытством спросила:</p><p>— Господин Глейсис клялся и божился, что вы — невероятно, поистине, немыслимо гениальный лекарь. Это правда?</p><p>Чего⁈ Уставившись на собеседницу ошарашенным взглядом, Клейн всерьез усомнился в собственном слухе.</p><p>С какого, простите, перепугу я вдруг заделался врачом?</p><p>Да я и сам об этом ни сном ни духом!</p></section><section><title><p>Глава 54 Первый клиент</p></title><p>Глава 54 Первый клиент</p><p>Заметив удивление Клейна, Анджелика тут же слегка замялась:</p><p>— Разве это не так? Господин Глейсис утверждал, что вы, лишь опираясь на внешние признаки, сумели распознать скрытый недуг в его легких…</p><p>С каждым словом ее голос становился всё тише, пока она и вовсе не умолкла.</p><p>Внешние признаки? Потемневшее межбровье? Клейна мгновенно осенило, и он со смешком покачал головой:</p><p>— Полагаю, господин Глейсис всё неправильно понял.</p><p>Изначально он хотел ограничиться этой дежурной отговоркой, но тут же вспомнил, что за всё вчерашнее послеобеденное время так и не нашел ни одного клиента. А без практики «отыгрыш» роли Провидца откровенно буксовал. Поэтому, лихорадочно соображая, парень решил слегка развить мысль:</p><p>— На самом деле это была одна из разновидностей гадания.</p><p>— Гадания? Но господин Глейсис упомянул лишь то, что вы внимательно изучили его лицо. Неужели это тоже считается предсказанием? — со смесью искреннего удивления и недоумения переспросила Анджелика.</p><p>Клейн невозмутимо улыбнулся:</p><p>— Будучи сотрудницей Клуба гадателей, вы ведь наверняка слышали о хиромантии?</p><p>Гадание по руке отнюдь не являлось эксклюзивным патентом великой империи гурманов. Даже там, на далекой Земле, и Индия, и старушка Европа породили свои собственные, независимые учения на этот счет. Что уж говорить о мире, насквозь пропитанном Потусторонними силами.</p><p>— Разумеется. Однако вы ведь не изучали его ладони? Или сделали это как-то тайком? — сгорая от любопытства, уточнила администраторша.</p><p>— Я читал его лицо, — с невозмутимым видом наплел с три короба Клейн. — Физиогномика по своей сути ничем не отличается от хиромантии.</p><p>— Серьезно? — во взгляде Анджелики читалось откровенное недоверие.</p><p>Ради процветания своей карьеры «Провидца» Клейн тихо усмехнулся. Напустив на себя задумчивый вид, он поднял руку и дважды легонько стукнул костяшками пальцев по переносице.</p><p>Сфокусировав взгляд, он тут же узрел ауру Анджелики. Голову венчал пурпур, конечности полыхали красным, а горло отливало синевой… Физическое здоровье дамы не вызывало опасений, разве что краски слегка поблекли, что явно указывало на обычное переутомление.</p><p>Переведя внимание на ее эмоциональный фон, Клейн увидел густой оранжевый цвет, в котором проскальзывали красные и синие искры. Иными словами, в душевном тепле читались нотки легкого возбуждения и вдумчивости.</p><p>«Ничего криминального…» — констатировав отсутствие аномалий, парень уже было собрался отключить духовное зрение, как вдруг заметил одну деталь: в самых глубоких слоях ее ауры таилась густая, беспросветная серость.</p><p>«Более того, в ней практически не чувствуется искрящегося белого оптимизма и жизненной энергии…» — задумчиво кивнул про себя Клейн.</p><p>— Господин Моретти, вы сейчас читаете моё лицо? — заметив, как молодой джентльмен в строгом черном костюме внезапно умолк и принялся пристально ее разглядывать, Анджелика живо почуяла неладное. В ее голосе сквозили и любопытство, и легкая тревога.</p><p>Клейн не стал отвечать сразу. Вновь коснувшись межбровья, он изобразил максимальную сосредоточенность.</p><p>И лишь когда администраторша уже начала откровенно ерзать от дискомфорта, он заговорил мягким, обволакивающим тоном:</p><p>— Мадам Анджелика, некоторые печали и горести не стоит запирать в глубинах собственной души.</p><p>Глаза женщины мгновенно расширились. Она приоткрыла рот, но так и не смогла выдавить ни звука.</p><p>Глядя на этого интеллигентного юношу в полуцилиндре, чья аура так и веяла академической ученостью, она вслушивалась в его низкий, успокаивающий и поистине согревающий голос:</p><p>— Вам жизненно необходим поход в горы, партия в теннис или билет на самую слезливую трагедию. Позвольте телу измотать себя до предела, позвольте слезам пролиться свободно, не пряча их от чужих глаз. Плачьте навзрыд, кричите во весь голос — выплесните эту душевную боль без остатка.</p><p>— Поверьте, это пойдет на пользу и вашему физическому здоровью.</p><p>Эти проникновенные слова ударили в самую точку. Анджелика застыла на месте, словно обратившись в безмолвную мраморную статую.</p><p>Судорожно заморгав, она в панике опустила голову и глухо, сдавленно прошептала:</p><p>— Благодарю вас за совет…</p><p>— Сегодня, кажется, в клубе весьма людно? — Клейн тактично сменил тему, ведя себя так, словно никакого прорицания только что и в помине не было. Он вполоборота развернулся к дверям переговорной в конце галереи.</p><p>— Воскресенье, после полудня… Не меньше полусотни резидентов… — голос Анджелики всё еще заметно дрожал, и она ограничилась лишь короткими, отрывистыми фразами.</p><p>Выдержав крохотную паузу, она наконец совладала с собой, и ее речь вернулась в привычное русло:</p><p>— Изволите черный чай или кофе?</p><p>— Черный чай из Сибо, — Клейн едва заметно кивнул и, учтиво приподняв цилиндр, неспешным шагом направился в зал.</p><p>Лишь дождавшись, пока его силуэт скроется за дверью, Анджелика позволила себе медленно, с шумом выдохнуть.</p><p>…………</p><p>Переговорная Клуба гадателей оказалась поистине исполинской — размером эдак с две классные комнаты из земной школы Клейна.</p><p>В обычные дни здесь скучали от силы пяток-другой резидентов, и зал зиял пустотой. Но сейчас десятки «прорицателей», кучковавшихся по двое-трое, заполнили почти всё свободное пространство.</p><p>Сквозь массивные эркерные окна лились яркие солнечные лучи. Члены клуба тихо переговаривались, кто-то толпился вокруг Хейнса Винсента, засыпая мастера вопросами, другие с головой ушли в практику, отрабатывая расклады, а кто-то просто в одиночестве потягивал кофе, зарывшись в газеты.</p><p>Эта картина пробудила в Клейне щемящую ностальгию по земным студенческим годам. Разве что в былые времена было куда шумнее и суетливее, без этой разлитой в воздухе умиротворяющей тишины.</p><p>Окинув зал взглядом, он так и не высмотрел ни Глейсиса, ни Эдварда Стива — единственных знакомых ему завсегдатаев. Поэтому парень не стал привередничать, стянул с полки первый попавшийся казенный учебник по мистике, забился в уютный уголок и расслабленно принялся за чтение.</p><p>Вскоре появилась Анджелика, неся поднос с чашкой ароматного черного чая. Она аккуратно поставила напиток на столик прямо перед Клейном.</p><p>Девушка уже собралась было бесшумно удалиться, как вдруг заметила, что господин Моретти извлек из левого рукава изящную серебряную цепочку, на конце которой покачивался безупречно прозрачный кристалл цитрина.</p><p>«Что это он задумал?» — Анджелика, сама того не ведая, сбавила шаг, завороженно уставившись на юношу.</p><p>Перехватив цепочку левой рукой, Клейн опустил цитрин прямо над чашкой сибоского чая, зафиксировав камень в жалком миллиметре от поверхности темной влаги.</p><p>Напустив на себя вид абсолютной, первозданной безмятежности, он полуприкрыл глаза. Воздух вокруг него мгновенно налился густым, мистическим спокойствием.</p><p>Безупречный кристалл вздрогнул и, увлекая за собой серебряные звенья, плавно принялся выписывать в пространстве круги по часовой стрелке.</p><p>Наблюдая за этим таинством, Анджелика окончательно уверилась, что господин Моретти — человек поистине загадочный и непостижимый.</p><p>— А ваш чай весьма недурен, — распахнув веки, с мягкой улыбкой вполголоса изрек Клейн.</p><p>Весь этот спектакль был разыгран с единственной, хладнокровной целью — пустить пыль в глаза именно Анджелике!</p><p>Чтобы клиентура наконец-то потекла к нему рекой, ключевой фигурой выступала администраторша, отвечающая за встречу гостей и раздачу рекомендаций!</p><p>Раз уж он взялся за «отыгрыш» Провидца, то стоило отбросить всякое стеснение и вжиться в шкуру мистика без остатка.</p><p>— … Благодарю. Господин Хейнс Винсент крайне щепетилен в выборе сортов, — на секунду оторопев, отозвалась девушка.</p><p>Клейн невозмутимо смотал маятник, спрятал его обратно в рукав и, изящно приподняв фарфоровую чашку с тонким узором, с улыбкой салютовал ей.</p><p>…………</p><p>Вернувшись за стойку ресепшена, Анджелика напрочь потеряла интерес к глянцевым страницам. Она застыла в кресле, бездумно уставившись в пространство и погрузившись в собственные мысли.</p><p>Лишь внезапный стук в дверь вырвал ее из оцепенения. Вздрогнув, она торопливо обернулась ко входу и увидела юную леди, облаченную в нежно-голубое платье.</p><p>Незнакомка стянула изящную шляпку с вуалью, украшенную бледно-синей лентой. На ее лице читалась тихая, глубокая печаль.</p><p>— Добрый день, благородная мисс. Желаете пополнить ряды нашего клуба или ищете ответов у прорицателя? — с заученной, приветливой грацией шагнула к ней Анджелика.</p><p>— Мне нужно предсказание, — прикусив губу, ответила обладательница невероятно красивых, но тоскливых глаз.</p><p>Усадив гостью на мягкий диван, администраторша принялась обстоятельно расписывать нюансы и расценки на услуги местных мастеров.</p><p>Выудив пухлый каталог, она протянула его клиентке:</p><p>— Вы вольны выбрать любого из свободных специалистов.</p><p>Печальная леди принялась скрупулезно листать альбом. Однако из-за воскресного наплыва резидентов список кандидатов казался воистину бесконечным, отчего у бедняжки быстро зарябило в глазах и опустились руки.</p><p>— Не могли бы вы порекомендовать мне кого-нибудь? Из тех, что представлены вот на этих страницах, — она указала пальцем в середину каталога, благоразумно отсеяв тех, кто драл больше двух сулей, и тех дешевок, чьи услуги стоили меньше четырех пенни.</p><p>Забрав папку, Анджелика на несколько долгих минут погрузилась в раздумья, тщательно взвешивая кандидатуры, и наконец вынесла вердикт:</p><p>— Рискну порекомендовать вот этого джентльмена.</p><p>Снедаемая тревогой мисс вгляделась в строчки и обнаружила профиль прорицателя по имени Клейн Моретти.</p><p>— … Господин Моретти лишь недавно вступил в ваши ряды… Его навыки действительно заслуживают доверия? — с ноткой вполне резонного скепсиса поинтересовалась она.</p><p>Анджелика уверенно, с спокойствием закивала:</p><p>— И я, и один из наших уважаемых резидентов можем поручиться: господин Моретти — выдающийся мастер своего дела. Не будь он новичком в этих стенах, его ценник ни за что бы не опустился до таких смешных цифр.</p><p>— Я вас поняла, — печально кивнула гостья. — В таком случае, я доверю свою судьбу господину Моретти.</p><p>— Сию минуту. Ожидайте здесь, — Анджелика подхватила каталог и стремительно зашагала в сторону переговорной.</p><p>Подойдя к столику Клейна, она склонилась и заговорщицки зашептала:</p><p>— Господин Моретти, к вам клиентка. Какую комнату прикажете подготовить для сеанса?</p><p>«А спектакль-то сработал на ура! Вот и первый заказ приплыл…» — Клейн невозмутимо отставил пустую чашку и с достоинством ответил:</p><p>— Комнату «Цитрин».</p><p>— Как пожелаете, — Анджелика плавно двинулась вперед, указывая путь, и почтительно распахнула тяжелую деревянную створку с нужной табличкой.</p><p>Опустившись за длинный стол, уставленный всевозможной магической утварью, Клейн прождал меньше минуты. Вскоре на пороге нарисовалась та самая тоскливая особа в нежно-голубом платье.</p><p>Воспользовавшись моментом, пока гостья плотно притворяла за собой дверь, он привычным жестом дважды коснулся межбровья.</p><p>«Желтоватое свечение в области желудка отдает тусклостью… Эмоциональный фон подавлен тяжелой, густой серостью: сплошные страхи да тревоги…» — бегло просканировав ауру посетительницы, Клейн вальяжно откинулся на спинку стула и незаметным взмахом руки погасил духовное зрение.</p><p>— Добрый день, господин Моретти, — дама в голубом опустилась на стул напротив.</p><p>— Добрый день. Как я могу к вам обращаться? — с профессиональной вежливостью осведомился Клейн, хотя особых иллюзий насчет правдивого ответа не питал.</p><p>Будучи экспертом диванных баталий, он прекрасно знал: переступая порог гадалки, люди частенько предпочитают прятать свои настоящие имена за выдуманными псевдонимами.</p><p>— Можете звать меня Анна, — девушка отложила шляпку с вуалью в сторону. Смесь отчаянной надежды и грызущих сомнений плескалась в ее глазах, когда она заговорила: — Я хочу узнать о судьбе моего жениха. В марте он отбыл на Южный континент по торговым делам. Третьего числа прошлого месяца он отбил телеграмму мне и своим родным, сообщив, что вот-вот снимется с якоря и отправится домой. Увы, минуло уже двадцать дней, а от него ни слуху ни духу. Поначалу я списывала всё на непогоду в Бушующем море… но вот прошел уже целый месяц, а судно «Клевер», на котором он возвращался, так и не бросило якорь в порту Энмат.</p><p>Океан, пролегающий между Северным и Южным континентами, носил грозное имя Бушующего моря. Эти воды славились чудовищными штормами и гибельными течениями. Если бы не посланники императора Рассела, сумевшие в свое время проложить сквозь этот ад несколько относительно безопасных фарватеров, державы Северного континента по сей день не смогли бы развернуть колониальную экспансию. Что уж говорить о прокладке трансокеанских кабелей, связавших миры сетью телеграфного сообщения.</p><p>Глядя на своего первого, по-настоящему живого клиента в нелегкой карьере «Провидца», Клейн с предельной серьезностью спросил:</p><p>— К какому именно методу гадания вы бы хотели прибегнуть?</p></section><section><title><p>Глава 55 Откровение</p></title><p>Глава 55 Откровение</p><p>Анна, обладательница невероятно красивых глаз, промялась добрый десяток секунд, прежде чем ответить:</p><p>— Вы вольны выбрать тот метод, который сочтете самым действенным. В конце концов, прорицатель здесь вы, а не я. Разве что… давайте обойдемся без карт, включая Таро. Я как-то на досуге пыталась в них разобраться, и у меня сложилось стойкое впечатление, что это скорее забавная игрушка, салонное развлечение, нежели серьезная магия.</p><p>Клейн на секунду задумался. Оперев локти о край столешницы и сцепив ладони в замок у самого лица, он устремил на клиентку безмятежный взгляд и произнес низким, бархатным тоном:</p><p>— В таком случае мы обратимся к астрологии и составим звездную карту.</p><p>Указав на перьевую ручку и аккуратную стопку чистых листов на столе, он добавил:</p><p>— Напишите имя вашего жениха, его приметы, точный адрес проживания и дату рождения. Если вам известен еще и точный час появления на свет — будет просто превосходно.</p><p>Судя по ее наряду, манерам и утонченной ауре, парень нисколько не сомневался в грамотности посетительницы.</p><p>Анна не стала спорить. Вытянув лист пергамента и подхватив перо, она обмакнула его в чернильницу и принялась торопливо строчить, лишь изредка замирая, чтобы собраться с мыслями.</p><p>Спустя пару минут она придвинула исписанную бумагу на противоположный край стола.</p><p>Клейн прижал лист ладонью, развернул его к себе и бегло пробежался глазами по строчкам:</p><p>«Джойс Майер. 15 сентября 1323 года, два часа пополудни. Город Тинген, Восточный район, улица Стивенса, дом 8. Короткие светлые волосы, нос с отчетливой горбинкой, напоминающий орлиный клюв…»</p><p>Одного беглого взгляда хватило, чтобы Клейн в уме мгновенно вычислил духовное число рождения этого человека:</p><p>«Один плюс пять равно шесть».</p><p>В оккультной нумерологии сумма цифр дня рождения, сведенная к простому однозначному числу, именовалась духовным числом рождения и определяла судьбу человека до двадцати семи лет. Сумма цифр месяца — духовное число месяца — брала бразды правления с двадцати семи до пятидесяти четырех лет, а число года вступало в силу на закате жизни, после пятидесяти четырех.</p><p>На дворе стоял июль 1349 года. Джойс еще не разменял свой двадцать седьмой год, поэтому Клейн ограничился лишь числом дня рождения.</p><p>Шестерка символизировала жизненный баланс, гармонию и вполне благополучный, наполненный искренней заботой брак — или же надежную помолвку.</p><p>Следом юноша высчитал его текущее годовое число.</p><p>Суть этого метода заключалась в том, чтобы заменить год рождения текущим годом, приплюсовать к нему числа дня и месяца и получить общую картину судьбы на ближайшие двенадцать месяцев.</p><p>«1+3+4+9=17, 1+7=8; 8 плюс число месяца 9 и число дня 6 дает 23; 2+3=5. Годовое число пять — верный знак грядущих перемен, непредвиденных случайностей и неизбежных авантюр…» Сопоставив эти выкладки с реальными событиями, Клейн про себя удовлетворенно кивнул, окончательно убедившись, что данные Анны точны.</p><p>Оторвав взгляд от бумаги, он посмотрел на девушку и уточнил:</p><p>— Мистер Майер отправился в обратный путь третьего июня?</p><p>— Если он не покривил душой в своей телеграмме, то всё именно так, — ответила Анна, нервно прикусив губу.</p><p>— Отлично. — Перехватив перо, Клейн небрежно черкнул эту деталь на полях.</p><p>Устремив на Анну свои глубокие карие глаза, он мягко произнес:</p><p>— Сейчас я приступлю к составлению астрологической карты. Это таинство требует времени и абсолютной, первозданной тишины. Не сочтите за труд, подождите немного в холле. Анджелика с радостью предложит вам чашечку кофе или черного чая.</p><p>— Как скажете. — Анна, наслышанная о причудах мастеров мистики, ничуть не удивилась. Поднявшись с места, она подхватила свою изящную шляпку с бледно-синей лентой и покинула комнату «Цитрин».</p><p>Щелкнув замком, Клейн вернулся к столу. Опираясь на даты и точное время, он принялся скрупулезно вычерчивать событийную натальную карту, расставляя по местам созвездия, планеты и астрологические дома, делящие небесную сферу на сектора.</p><p>За всё это время он ни разу не заглянул в «Астрологический справочник», выстроив схему исключительно по памяти.</p><p>— Погружаясь в уроки старины Нила, Клейн обнаружил удивительную закономерность: любые знания, хоть как-то связанные с прорицанием, давались ему играючи, намертво впечатываясь в подкорку и превращаясь в безусловный инстинкт.</p><p>«Должно быть, в этом и кроется истинная суть Провидца…» — завершив чертеж, юноша ощутил, как его накрывает волна глубочайшего удовлетворения. Казалось, тяжкий груз спал с его плеч, даруя телу, разуму и душе невероятную легкость.</p><p>Взглянув на получившуюся картину, он сопоставил созвездия, положение планет в домах и прочие побочные символы, вынеся предварительный вердикт: Джойс Майер действительно попал в чудовищную передрягу, но в конечном итоге сумеет выбраться живым.</p><p>По-хорошему, на этом сеанс гадания можно было считать оконченным. Однако Клейн слишком уж трепетно относился к своей первой «настоящей» сделке. Жаждая заработать безупречную репутацию для успешного «отыгрыша» роли в будущем, он вновь вооружился пером и размашисто вывел на листке клиентки строчку на гермесе:</p><p>«Нынешнее положение Джойса Майера».</p><p>Монотонно, раз за разом он прокручивал эту фразу в уме, намертво связывая ее с записанными на пергаменте датой рождения и приметами.</p><p>Спустя ровно семь повторений Клейн, сжимая исписанный лист в руке, плавно откинулся на спинку стула.</p><p>В его сознании привычно вспыхнула сияющая сфера, глаза налились беспросветным мраком, а тело молниеносно погрузилось в глубокий транс.</p><p>Мир вокруг мгновенно истончился, став эфемерным и гулким. Казалось, где-то в вышине заклубилась призрачная, бескрайняя серая мгла, скрывающая в себе незримые, всемогущие сущности.</p><p>В последний раз воскресив в памяти всё написанное на бумаге, Клейн отпустил поводья контроля и позволил себе провалиться в тяжелый, мистический сон.</p><p>Он пустил в ход искусство толкования сновидений!</p><p>Суть метода сводилась к тому, чтобы вбить вопрос в подсознание, а затем высвободить собственное астральное тело, позволив ему блуждать по миру духов в поисках заветного откровения!</p><p>Простым смертным порой тоже доводилось переживать нечто подобное, вот только их видения оставались донельзя смутными, перегруженными абстрактными метафорами, и начисто стирались из памяти поутру. Для «Провидца» же подобных преград не существовало — он мог созерцать грядущее кристально ясно, словно документальную хронику.</p><p>Реальность поплыла, и Клейн завис на зыбкой грани между ясным рассудком и первобытным хаосом.</p><p>В этом искаженном, иллюзорном царстве он увидел светловолосого юношу с орлиным носом, который в животном ужасе отчаянно барахтался в бескрайнем кровавом море. Волны несколько раз едва не поглотили бедолагу без остатка, но в последний миг ему всё же удалось чудом выбраться на твердую землю.</p><p>Видение разлетелось вдребезги, сменившись новой картиной: Клейн узрел серо-голубой дом, у крыльца которого крутился игрушечный ветряк. Тот самый блондин с орлиным профилем как раз переступал его порог, а на его лице сияла безграничная, выстраданная радость.</p><p>И тут декорации вновь совершили кульбит, а Клейн внезапно обнаружил себя посреди монументального, подавляющего своим величием дворца.</p><p>Стены чертогов обвалились, превратив строение в жалкие руины, густо поросшие сорной травой и склизким мхом. Сквозь зияющие проломы открывался вид на скалистые горные пики и облака, плывущие так низко, что, казалось, до них можно было дотянуться рукой.</p><p>На самом почетном возвышении громоздился исполинский трон, грубо высеченный из сплошного камня. Инкрустированный потускневшим золотом и мертвыми самоцветами, он своими чудовищными размерами недвусмысленно давал понять: сиденье предназначалось отнюдь не для человека.</p><p>Сейчас этот величественный престол пустовал. Изъеденный трещинами и выбоинами, он словно хранил на себе печать веков и разрушительного дыхания времени.</p><p>Сгорая от непонимания, Клейн затравленно озирался по сторонам, силясь взять в толк: с какой стати его занесло в эти древние руины?</p><p>Дурман сновидения начал стремительно рассеиваться. Повинуясь инстинкту, он шагнул к выходу из чертогов, желая хоть как-то сориентироваться на местности.</p><p>Как вдруг его спину обожгло леденящее чувство — на него кто-то неотрывно смотрел!</p><p>Резко развернувшись, Клейн вперился взглядом в пустующий каменный трон и обомлел: прямо на нем, сплетаясь в мерзкий, пульсирующий ком, копошились мириады полупрозрачных личинок. Они медленно, тошнотворно извивались, бесконтрольно разрастаясь и плодясь прямо на глазах.</p><p>Ссс!</p><p>Резко втянув сквозь зубы воздух, он рывком распахнул веки, вынырнув из кошмара.</p><p>Взору тут же предстали хрустальный шар, колода Таро и расчерченный пергамент. Реальность спасительным якорем вытеснила остатки потустороннего бреда.</p><p>«Если первые два видения — это ответ на мой вопрос, то какого черта мне привиделось в конце? Это же явное послание лично мне!» — отложив бумаги, Клейн принялся усердно массировать ноющие виски, хмурясь от тяжелых дум.</p><p>Он был абсолютно уверен: это не обычные подсознательные страхи, вырвавшиеся наружу. Ведь он находился в состоянии глубокого мистического транса, настроенного на поиск истины.</p><p>«Чертоги нечеловеческих масштабов на заоблачном пике… Безмолвный, пронизывающий взгляд в спину… И этот гротескный, тошнотворный клубок извивающихся червей…» — методично перебирая детали, юноша лихорадочно строил догадки: «Уж не проделки ли это той твари из „ритуала на удачу“? Или эхо проклятого дневника семьи Антигон? Постойте-ка… В тех расшифрованных записях черным по белому упоминалась Страна Ночи, раскинувшаяся прямо на вершине хребта Хорнакис! А дворец из моего сна стоял как раз на заоблачном пике!»</p><p>Слегка покопавшись в смыслах этого видения, парень вновь вознес беззвучную хвалу своему выбору в пользу «Провидца». Если верить старине Нилу, «Тайноведы» тоже баловались толкованием сновидений, вот только до подобной пугающей детализации им было как до луны.</p><p>«Уф, ну и влип же я с этой незримой дрянью… Остается лишь уповать, что Ночные Ястребы поскорее скрутят Рейела Бибера…» — подавив эмоции и подхватив пергамент с натальной картой, Клейн неспешным шагом направился к двери.</p><p>Распахнув створку и выйдя в переговорную, он увидел Анну: девушка невидящим взором сверлила пейзаж за окном, напрочь игнорируя стынущую перед ней чашку черного чая.</p><p>— Ах, мистер Моретти! Неужели вы закончили? — уловив краем глаза движение, она судорожно вскочила на ноги.</p><p>Клейн не стал отвечать в лоб. Вместо этого, опираясь на выуженные из сновидения образы, он вкрадчиво поинтересовался:</p><p>— Скажите, у крыльца вашего дома — или, быть может, у дома мистера Майера — случайно не стоит игрушечный ветряк?</p><p>Глаза Анны округлились до размеров блюдец. Она так и застыла, не в силах выдавить из себя ни звука.</p><p>Спустя томительную паузу она наконец пролепетала:</p><p>— Это… это его подарок. Ветряк действительно стоит прямо у входа в мой дом. Но откуда… откуда вам это известно⁈</p><p>«Неужели… неужели магия способна выудить даже такие мелочи⁈»</p><p>Губы Клейна растянулись в понимающей улыбке, и он мягко произнес:</p><p>— Примите мои искренние поздравления, мисс Анна. Джойс Майер жив, и прямо сейчас дожидается вас в вашем доме. Поспешите, и вы непременно застанете его там. Увы, на его долю выпали чудовищные испытания и немыслимые страдания. Ему сейчас нужны не ваши дотошные расспросы, а лишь тихая гавань, ласковые слова утешения и ваши теплые объятия.</p><p>— П-правда? — запинаясь от отказывающегося верить в чудо счастья, переспросила она.</p><p>За всю жизнь ей ни разу не доводилось слышать от гадалок столь, лишенных всякой туманности вердиктов.</p><p>— Отправляйтесь домой, и сами всё увидите, — всё так же ласково подбодрил ее Клейн.</p><p>— О, Владыка Пара, неужели это правда⁈ Мой бедный Джойс жив⁈ Вы ручаетесь⁈ Боже, уму непостижимо… — Анна впала в полнейшую прострацию, неся откровенную, сбивчивую околесицу.</p><p>Выудив из сумочки ассигнацию в один суль, она сунула ее прорицателю и, даже не дожидаясь сдачи, пулей вылетела из Клуба гадателей, едва ли не бегом бросившись ловить экипаж.</p><p>— Полагаю, сдача идет в счет чаевых? — рассмеявшись и покачав головой, Клейн покрутил купюру в пальцах.</p><p>…………</p><p>Легкая двухколесная пролетка резво цокала по мостовой, въезжая в Восточный район Тингена.</p><p>Снедаемая дикой смесью из трепета, паники и обжигающей надежды, Анна неотрывно следила за мелькающими пейзажами за окном. Вскоре в поле ее зрения действительно вынырнул тот самый цветастый игрушечный ветряк.</p><p>Спрыгнув на брусчатку и напрочь забыв о великосветских манерах, она, едва не споткнувшись, взлетела на крыльцо и яростно задергала ручку дверного звонка.</p><p>Створка с жалобным скрипом отворилась. На пороге стоял светловолосый юноша с орлиным профилем. Облаченный в строгий черный костюм, он выглядел донельзя изможденным, но его глаза искрились чистейшей, неподдельной радостью.</p><p>— А я уж грешным делом решил, что мы разминемся, — с нежной улыбкой произнес Джойс.</p><p>— … Славься, Владыка Пара! Ты и впрямь вернулся! — отчаянно протирая глаза и захлебываясь от счастья, вскрикнула Анна.</p><p>Тот прорицатель не солгал ни единым словом!</p><p>Воистину, он был самым настоящим, непостижимым мастером своего дела!</p><p>Сплошное, чистейшей воды чудо!</p><p>С мыслями, кипящими в голове бурным водоворотом, Анна, не в силах больше сдерживать слезы, бросилась жениху на шею, сжав его в самых крепких и теплых объятиях на свете.</p><p>На пороге серо-голубого дома влюбленные безмолвно застыли, прижавшись друг к другу. Рядом лениво поскрипывал от ветра игрушечный ветряк, а все былые кошмары и беды, казалось, навсегда растворились в прошлом.</p></section><section><title><p>Глава 56 Королевская битва на море</p></title><p>Глава 56 Королевская битва на море</p><p>В весьма просторной гостиной Анна и Джойс, разомкнув объятия, устроились на разных диванах, разделенные родителями девушки.</p><p>Джойс с глубоким удовлетворением вздохнул:</p><p>— Владыка Пара, как же мне повезло вернуться живым и вновь увидеть мою Анну.</p><p>— Мой бедный Джойс, что же с тобой стряслось? — не в силах больше сдерживать тревогу, с участием спросила она.</p><p>Бросив взгляд на невесту, мужчина заметно помрачнел:</p><p>— Признаться честно, меня до сих пор бьет дрожь, и я раз за разом просыпаюсь в холодном поту от ночных кошмаров. На пятый день после отплытия из порта Цезаря наш «Клевер» наткнулся на пиратов. Кровожадных, свирепых головорезов. Единственное, что нас спасло — их вожаком оказался сам Наст.</p><p>— Тот самый неуловимый корсар, величающий себя «Королем Пяти Морей»? — в ужасе переспросил мистер Уэйн, отец Анны.</p><p>И хотя Джойс переступил порог этого дома еще полчаса назад, в подробности своих злоключений он так и не вдавался. Всё это время он сидел как на иголках, затравленно озираясь по сторонам. Лишь дождавшись Анну и заключив ее в объятия, он наконец-то смог вырваться из оков пережитого кошмара.</p><p>— Именно он. «Король Пяти Морей» Наст гордо заявляет, что ведет свой род от Соломоновой империи, и свято чтит добродетель милосердия к пленным. Лишь благодаря этому мы отделались потерей кошельков, но сохранили жизни. Его люди даже оставили нам приличный запас провизии, — погрузившись в воспоминания, медленно произнес Джойс.</p><p>Его тело пробила мелкая дрожь, но он всё же заставил себя продолжить, вытаскивая наружу самый черный, самый жуткий кусок своей истории:</p><p>— Мои сбережения пострадали не так уж сильно, и я наивно полагал, что злой рок остался позади. Увы… Вскоре на борту «Клевера» вспыхнул дикий бунт. Пассажиры и матросы словно с цепи сорвались. Сперва была лишь ругань, затем в ход пошли кулаки, а потом люди начали выхватывать револьверы, обнажать клинки и резать друг друга насмерть… В те проклятые дни мир перед моими глазами окрасился в кровавый багрянец. Люди валились замертво один за другим, уставившись в небо остекленевшими, немигающими глазами, а палуба была щедро усеяна отрубленными конечностями, сердцами и вываленными наружу кишками…</p><p>— Те из нас, кто не желал превращаться в диких зверей, сохранив остатки рассудка, оказались загнаны в угол. Ни укрытия, ни пути к спасению… Кругом лишь бескрайние, свинцовые волны океана, которому нет конца и края… Люди рыдали навзрыд, валялись в ногах, моля о пощаде, торговали собственными телами… Но в итоге их отрубленные головы всё равно болтались на реях.</p><p>— Анна, любовь моя, я был в абсолютном отчаянии, прощаясь с тобой навсегда. Но хвала небесам, даже в таком непроглядном мраке нашлись истинные герои. Капитан увел нас на нижние палубы, забаррикадировал проходы, и благодаря припрятанной пресной воде и галетам мы сумели продержаться, пока обезумевшая свора наверху не выбилась из сил. А мистер Трис вселил в нас мужество: он бесстрашно повел выживших за собой, бросившись в отчаянную контратаку на этих мясников…</p><p>— Пролилось море крови, я эту битву до гроба не забуду. Мы выстояли. Вот только «Клевер» безнадежно сбился с курса, а матросов уцелело едва ли треть от прежней команды.</p><p>……</p><p>Вспоминая эти жуткие, леденящие кровь картины человеческого падения, Джойс невольно воскресил в памяти образ того самого «героя», назвавшегося Трисом. Это был круглолицый, добродушный паренек, застенчивый до такой степени, что походил на робкую девицу. Он вечно жался по углам, и лишь самые близкие знали, насколько живым и словоохотливым собеседником он мог быть.</p><p>И вот этот неприметный, тихий парнишка в час самого черного отчаяния не дрогнул и встал грудью на защиту остальных.</p><p>— О, Владыка Пара, мой бедный Джойс… Сколько же мук выпало на твою долю! Благодарение Господу, хвала Ему вовеки, Он не разлучил нас! — слезы крупными каплями покатились по щекам Анны. Она то и дело осеняла себя треугольным святым знамением, прославляя Бога Пара и Машин.</p><p>На бледном лице Джойса проступила слабая, вымученная улыбка:</p><p>— Видимо, наши молитвы были услышаны. После всего этого ужаса «Клевер» трепали шторма, мы сбивались с пути, балансируя на грани гибели… Но в итоге всё же сумели бросить якорь в порту Энмат.</p><p>— Из-за этой чудовищной бойни полиция оцепила судно. Нас, уцелевших, растащили по одиночным камерам и принялись дотошно допрашивать. Ни о каких телеграммах родным и речи быть не могло. Лишь сегодня утром, когда этот ад с волокитой закончился, я мигом занял у знакомых деньжат и запрыгнул в паровой поезд. Хвала небесам, я снова дышу воздухом Тингена и вижу ваши лица.</p><p>На этих словах он с неподдельным недоумением воззрился на невесту:</p><p>— Анна, душа моя, когда ты увидела меня, в твоих глазах читалась искренняя радость и изумление. Но хоть убей, в толк не возьму: с чего это ты, едва спрыгнув с подножки кареты, как ошпаренная метнулась к порогу дома? А я ведь, признаться честно, хотел устроить тебе грандиозный сюрприз.</p><p>Девушка, прокрутив в памяти давешние события, с трепетом ответила:</p><p>— От тебя у меня секретов нет, Джойс. Изведясь от тревоги за твою судьбу, я сегодня наведалась в Клуб гадателей — единственный в Тингене. И тот гадатель… нет, истинный Провидец… предрек мне: твой жених уже вернулся и прямо сейчас дожидается в доме с игрушечным ветряком!</p><p>— Что⁈ — в один голос выдохнули чета Уэйн и сам Джойс.</p><p>Анна прикрыла зардевшиеся щеки ладонями и покачала головой:</p><p>— Я и сама до сих пор поверить не могу! Но это произошло наяву. О, Владыка Пара, неужели чудеса в этом мире и впрямь существуют?</p><p>— Джойс, этот прорицатель выспросил твое имя, приметы, точный адрес и дату рождения, чтобы составить звездную карту. А потом вдруг спрашивает: «Игрушечный ветряк стоит у вашего дома, или у дома жениха?» Я ответила, и тогда он с улыбкой заявляет: «Примите мои поздравления, мисс Анна. Ваш суженый жив и прямо сейчас находится в вашем доме. И умоляю, не терзайте его расспросами, подарите ему лишь свои объятия и утешение».</p><p>— Боже правый… — у Джойса в голове это совершенно не укладывалось. — Быть может, он мой знакомый? Или кто-то отбил ему телеграмму? А может, у него там, в порту Энмат, везде свои люди в погонах? Нет, бред какой-то. Как он мог знать, что я заявлюсь именно к твоим родителям? И откуда ему было ведомо, что ты пойдешь гадать? Ты заранее записалась на прием?</p><p>— И в мыслях не было. Я просто ткнула пальцем в каталог, выбрав его совершенно случайно, — с застывшим на лице недоумением отозвалась Анна.</p><p>— Сдается мне, истинный мастер мистики просто обязан обладать невероятным багажом знаний и связей, пусть даже они не всегда пускаются в ход. А может, в этом прорицании и впрямь сокрыта некая божественная искра, — со вздохом подытожил мистер Уэйн. — Взгляните на историю: на протяжении всей минувшей тысячи лет, да и в темных летописях Четвертой Эпохи, это искусство никуда не исчезало. А раз оно существует так долго, значит, на то есть весомая причина.</p><p>Джойс тряхнул головой, отгоняя наваждение, и деловито поинтересовался:</p><p>— Как имя этого выдающегося Провидца?</p><p>Девушка наморщила лоб:</p><p>— Клейн Моретти.</p><p>…………</p><p>В просторном холле приемной Клуба гадателей.</p><p>Поскольку Клейн благоразумно понизил голос, а Анджелика обладала достаточным тактом, чтобы не подслушивать чужие секреты, для нее картина выглядела более чем загадочно. Она видела лишь то, как клиентка пулей вылетела из комнаты, словно лишившись рассудка, а на ее прелестном личике застыла маска из шока и абсолютного неверия.</p><p>Мелкими шажками приблизившись к диванам, Анджелика не удержалась от вопроса:</p><p>— Исход оказался благоприятным?</p><p>Выпытывать детали она не смела, свято блюдя негласный кодекс невмешательства в чужие откровения.</p><p>— Вполне, — скупо кивнул Клейн. Выудив из кармана брюк три медяка, он уточнил: — Одна восьмая суля — это ведь полтора пенни, верно?</p><p>— Истинно так, — скользнув взглядом по монетам и разглядев среди них один пенни и два полпенни, администраторша поспешно отодвинула лишнюю мелочь. — У вас здесь на полпенни больше.</p><p>Юноша с улыбкой мягко остановил ее руку:</p><p>— Примите это в знак признательности за вашу чуткость к моей гостье. Дама не поскупилась на чаевые, а значит, и я в долгу оставаться не вправе.</p><p>«Да и за отличную рекомендацию отблагодарить не грех…» — беззвучно добавил он про себя.</p><p>— Что ж, благодарю, — Анджелика, испытывая перед этим загадочным юношей необъяснимый трепет, сочла повод весьма изящным и спорить не стала.</p><p>Вернувшись в зал переговорной, Клейн преисполнился надежд, что теперь-то клиентура потечет к нему рекой.</p><p>Увы, стрелки часов неумолимо отмерили двадцать минут шестого, а на горизонте так и не нарисовалось ни одной страждущей души.</p><p>И дело было вовсе не в отсутствии спроса: просто львиная доля посетителей шла сюда с четкой целью, целенаправленно выбирая давно проверенных мастеров.</p><p>«Видимо, они приходят по чужой наводке, заранее зная, кому нести свои кровные… Проще говоря, мне банально не хватает очков репутации…» — с горькой усмешкой резюмировал Клейн, пустив в ход геймерскую терминологию.</p><p>Осушив уже третью по счету порцию сибоского чая, он водрузил на голову полуцилиндр, подхватил увенчанную серебром трость и неспешным, вальяжным шагом покинул зал.</p><p>Заметив его уход, Анджелика тут же вспомнила о страстных мольбах Глейсиса и поспешила наперерез:</p><p>— Господин Моретти, не сочтите за дерзость, но когда вы планируете почтить нас своим визитом в следующий раз? Господин Глейсис сгорает от желания выразить вам свою безмерную признательность лично.</p><p>— В этих стенах я бываю по мере наличия свободного времени. И если нити нашей судьбы сплетены воедино, наша встреча неизбежна, — напустив на себя флер непостижимого мудреца, изрек Клейн, искренне наслаждаясь своим актерским мастерством.</p><p>Не дожидаясь реакции ошеломленной администраторши, он откланялся, поймал общественный омнибус и покатил домой.</p><p>Едва переступив порог квартиры, юноша застал привычную картину: Бенсон с головой ушел в свежую газету, а Мелисса, ловя угасающие лучи закатного солнца, упоенно ковырялась в россыпи шестеренок, пружинок и прочего металлического хлама.</p><p>— Добрый вечер. Миссис Шоуд еще не заглядывала? — с порога поинтересовался Клейн, скидывая напряжение минувшего дня.</p><p>Не отрываясь от газетного листа, старший брат лишь приподнял голову:</p><p>— Соизволила погостить четверть часа. Принесла кое-какие гостинцы, рассыпалась в восторгах от наших маффинов и лимонных бисквитов, а напоследок весьма настойчиво приглашала нанести ответный визит. На редкость учтивая и любезная дама, светскую беседу вести умеет виртуозно.</p><p>— За исключением одного крошечного нюанса: вся их семейка истово поклоняется Повелителю Бурь. И, разумеется, они свято верят, что девушкам в школе делать нечего — удел леди лишь домашнее обучение, — сердито пробурчала Мелисса, не отрываясь от деталей.</p><p>Было кристально ясно, что этот дремучий сексизм задел ее за живое.</p><p>— Не бери в голову. Если они не пытаются лезть в наш монастырь со своим уставом, то и соседи из них выйдут вполне сносные, — с улыбкой успокоил сестру Клейн.</p><p>Королевство Лоэн испокон веков славилось религиозной пестротой. Это вам не Империя Фейсак на севере, где все поголовно молятся лишь Богу Войны, и не королевство Фейнапот на юге с их безраздельным культом Матери-Земли. Здесь, на стыке интересов Повелителя Бурь, Богини Вечной Ночи и Бога Пара и Машин, идеологические искры летели то и дело. Впрочем, за минувшие столетия паства научилась кое-как уживаться, сохраняя худо-бедно мирный нейтралитет без откровенной поножовщины.</p><p>— Угу, — Мелисса упрямо поджала губы и вновь ушла с головой в свои механизмы.</p><p>После сытного ужина парень добросовестно засел за учебники истории. И лишь дождавшись, пока брат с сестрой завершат водные процедуры и скроются по спальням, он умылся сам, прошел в свою комнату и наглухо провернул ключ в замке.</p><p>Настало время провести ревизию накопленных знаний и разложить по полочкам все накопившиеся загадки. Упустить малейшую деталь сейчас было сродни самоубийству. Только кристально ясный ум мог проложить ему дорогу в этом лабиринте мистических интриг.</p><p>Распахнув тетрадь и вооружившись перьевой ручкой, Клейн принялся методично, иероглиф за иероглифом, выводить на бумаге родные китайские строки:</p><p>«В чем кроется истинная суть того, что ключом к усвоению зелья является „отыгрыш“?»</p></section><section><title><p>Глава 57 Систематизация и выводы</p></title><p>Глава 57 Систематизация и выводы</p><p>Сделав небольшую паузу, Клейн продолжил писать:</p><p>«Истинный ключ к проблеме зелья кроется именно в усвоении, а не в банальном контроле. И это довольно легко понять на интуитивном уровне».</p><p>«Контроль подразумевает, что сила зелья остается для тебя лишь внешним инструментом, прирученным диким зверем. Каким бы виртуозным ни был дрессировщик, зверь никогда не станет его частью, а потому риск того, что он взбунтуется и растерзает хозяина, всегда непомерно высок. Усвоение же — это процесс, при котором выпитый эликсир принимается как неотъемлемая часть самого себя. Растворить его, слиться с ним воедино, впитать без остатка, превратив в монолитное, неразрывное целое».</p><p>«С этим пунктом всё более-менее ясно. Главная загвоздка в другом: почему именно „отыгрыш“ помогает этому усвоению?»</p><p>«Опираясь на сегодняшний опыт пребывания в шкуре Провидца, я могу выдвинуть две гипотезы. Обе потребуют дальнейшей проверки боем».</p><p>«Во-первых, отыгрыш роли, диктуемой самим названием эликсира, способен перестраивать состояние бренной плоти, разума и души. Он заставляет их дюйм за дюймом подстраиваться под упрямый, несгибаемый духовный отпечаток, таящийся в сердцевине зелья. Возникает некий резонанс, благодаря которому и происходит плавная, капля за каплей, ассимиляция».</p><p>«Во-вторых, этот самый упрямый духовный отпечаток можно сравнить с наглухо защищенным сервером. Чтобы взломать его, обойти все фаерволы и подчинить себе, необходимо отыскать баг, лазейку, заветный ключ. И название зелья как раз и служит той самой подсказкой. Вживаясь в роль и гармонизируя тело, дух и разум, ты искусно маскируешься под „своего“, дурачишь систему безопасности и беспрепятственно входишь внутрь. К слову, эта теория идеально перекликается с тем, что писал император Рассел».</p><p>«Но какая бы из этих догадок ни оказалась верной, состояние плоти, души и разума остается краеугольным камнем. Как-никак, именно они служат единственным мостом, связывающим „отыгрыш“ с первозданной мощью эликсира».</p><p>Отложив перьевую ручку, Клейн еще раз перечитал написанное. В этот миг ему вдруг захотелось мысленно вознести хвалу суровой школьной муштре своей родной, великой империи гурманов.</p><p>Как ни крути, а базовое аналитическое мышление в него вколотили на совесть, и неважно, что точные науки всегда обходили его стороной. Не будь этой закалки, он бы в жизни не выбился в ряды диванных экспертов и уж тем более не смог бы выстроить столь складную, логичную цепочку рассуждений.</p><p>«Отыгрыш, судя по всему, и впрямь работает. Конкретные результаты покажет время», — подвел он под этой темой промежуточную черту.</p><p>Вслед за этим перо вывело на бумаге второй насущный вопрос:</p><p>«Всё-таки есть в этом одна донельзя странная нестыковка. Почему Провидец, будучи куда более эрудированным и подкованным в мистических искусствах, напрочь лишен боевых навыков? Разве глубокие познания и мастерство не должны делать его сильнее, не должны открывать новые способы сокрушать врагов?»</p><p>«Причины могут быть следующими:»</p><p>«Первая: всё происходит точь-в-точь как в тех сетевых романах — я провалился в некую игровую реальность. А значит, у каждого „класса“ должны быть свои уникальные фишки и строгий баланс. Увы, никаких всплывающих окон со статистикой, как и системы квестов, я до сих пор не обнаружил. Так что эту безумную теорию пока откладываем в долгий ящик. Вероятность крайне мала».</p><p>«Вторая: фундаментом самого мироздания является абсолютный баланс. Творец выстроил эту вселенную, опираясь именно на принцип равновесия».</p><p>«Третья: зелья одной Последовательности наделены строго одинаковым уровнем энергии. Это та самая „золотая середина“, выверенная кровью и потом многих поколений предшественников. Превысишь этот лимит — рассудок лопнет по швам, и ты потеряешь контроль. Не доберешь мощи — останешься ни с чем. И поскольку энергетический потенциал жестко ограничен, если ты хорош в чем-то одном, то неизбежно будешь проседать в другом».</p><p>«Четвертая: всё сущее имеет единый исток, всё произошло из плоти и духа Творца, являясь лишь Его разрозненными осколками. И тот факт, что эти осколки призваны дополнять друг друга, как раз и кроет в себе изъян каждого отдельного элемента».</p><p>«Пока что я больше склоняюсь к третьей и четвертой версиям. Но так как последняя зиждется лишь на туманных, ничем не подтвержденных мифах, оставлю ее в качестве философской справки».</p><p>«За рабочую гипотезу возьму третью теорию. Буду проверять ее на прочность в ходе дальнейшего обучения и практики».</p><p>Добравшись до этого места, Клейн исписал уже полных две страницы, но даже не подумал останавливаться. Перо вновь заскользило по бумаге, переходя к следующей загадке:</p><p>«Судя по сегодняшнему уроку старины Нила, мой „ритуал на удачу“ — это самая что ни на есть классическая ритуальная магия».</p><p>«Подобные таинства всегда строятся на трех китах. Первый — жертвоприношение, дабы умилостивить или хотя бы привлечь внимание нужной сущности. Второй — заклинание, четко и недвусмысленно обозначающее адресата мольбы. И, наконец, третий — сама суть прошения, где с помощью строгих оккультных формулировок и символов излагается, чего именно ты жаждешь получить».</p><p>«И вот тут-то, если препарировать мой „ритуал“, наружу вылезает одна вопиющая, просто чудовищная нестыковка: в нем напрочь отсутствует третий пункт!»</p><p>«Да, там были хлебные подношения по углам и те самые четыре шага квадратом против часовой стрелки — чистой воды жертвоприношение. Были и мантры с точным адресатом, тот же „Бессмертный Владыка Небес и Земли, дарующий благодать“».</p><p>«Но вот финал… Финал сводился лишь к тому, чтобы зажмуриться и тупо ждать! Ни слова о том, что мне позарез нужна удача!»</p><p>«Выходит, та неведомая сущность, к которой я взывал, понятия не имела, чего я от нее хочу, и была вольна выкинуть любой фокус на свое усмотрение… Абсолютная, мать ее, импровизация!»</p><p>«Ну и подстава! Эти „Тайные магические искусства эпох Цинь и Хань“ — это же просто пособие для самоубийц!»</p><p>«И каким же идиотом надо было быть, чтобы вообще рискнуть провернуть этот бред…»</p><p>Клейн замер, отложил перьевую ручку и сделал пару глубоких вдохов, отчаянно пытаясь обуздать рвущееся наружу негодование.</p><p>Фух… С шумом выдохнув спертый воздух, он вернулся к анализу:</p><p>«Если я перекрою этот ритуал, доведу его до ума и четко сформулирую запрос: „Хочу вернуться на Землю, обратно к семье и друзьям“…»</p><p>«Вот тут и зарыта собака: а была ли это вообще „свободная импровизация“ той сущности? Или за всем этим кроется куда более мрачный и глубокий замысел?»</p><p>«Давайте копнем глубже. Неужели Тот, к кому взывали эти мантры на Земле, и Тот, кто откликнулся мне здесь — это одно и то же лицо?»</p><p>«Допустим, что это так. Тогда разницу между моим земным фиаско и первым перемещением сюда еще можно списать на ту самую „импровизацию“. Но как объяснить, что второй и третий разы сработали как под копирку? Тот же серый туман, те же „Справедливость“ с „Повешенным“. Почему эта стабильность вообще возникла?»</p><p>«Если завтрашняя послеполуденная проверка докажет, что результат можно повторять раз за разом, значит, эффект намертво зафиксирован. Иными словами, истинная цель моего призыва уже была вшита в какой-то неведомый мне механизм ритуала. В таком случае, любые попытки добавить новые переменные или изменить суть мольбы попросту не найдут отклика. Хуже того, это лишь внесет хаос в работающую схему и вызовет непредсказуемую, катастрофическую отдачу».</p><p>«А если принять за аксиому, что адресат моих молитв остался прежним, то не означает ли разница между первым разом и всеми последующими лишь то, что сработала поправка на разные миры? Словно я попытался воткнуть один и тот же кабель в совершенно разные разъемы…»</p><p>«И как, черт возьми, мне перекроить этот „кабель“, чтобы добиться желаемого?»</p><p>«С другой стороны, если предположить, что в первый раз откликнулся один бог, а затем — кто-то совершенно иной, это блестяще объяснило бы многие нестыковки. Но, опять же, пугающая стабильность второго и третьего сеансов кричит о том, что цель уже задана по умолчанию. Влезть туда со своими правками сейчас не представляется возможным».</p><p>«И самый животрепещущий вопрос: кто вообще такой этот незримый покровитель? Где Он отсиживается? И с какой стати Он не подает мне ни единого знака, не оставляет ни малейшей подсказки?»</p><p>«Может, Он таится в самых непроглядных глубинах этого серого тумана?»</p><p>«Постойте-ка… А что если рассматривать Его как древнее, спящее божество? Некую программу, которая выдает стандартный ответ на четко заданный импульс, но в остальном абсолютно пассивна и не способна вмешиваться в мою жизнь?»</p><p>«Если так, то я могу бомбардировать Его самыми разными ритуалами, методично собирая статистику Его откликов. И в итоге, нащупав нужный алгоритм, я выбью себе билет домой!»</p><p>«Вот только в этой гениальной схеме есть один изъян: если этот тип вовсе не спит, любые мои эксперименты и тычки палкой могут обернуться таким апокалипсисом, что мало не покажется. Затея граничит с чистым самоубийством».</p><p>«Первая проверка должна быть ювелирной. Нужно выстроить ритуал так, чтобы даже в теории не вызвать у Него ни малейшего раздражения…»</p><p>«От этих мыслей уже голова пухнет… Без багажа новых оккультных знаний мне тут не разобраться».</p><p>Клейн обреченно вздохнул, ставя точку в этом вихре размышлений.</p><p>Затем он перешел к беглым заметкам о других не дающих покоя деталях:</p><p>«Этот потусторонний, иллюзорный шепот, сводящий с ума… Он вечно талдычит про Хорнакис и… как там было? Флегрея или Фрегрея?»</p><p>«Хорнакис — это исполинский горный хребет, вонзающийся в небеса на границе Королевства Лоэн и Республики Интис. Главный пик уходит ввысь больше чем на шесть тысяч метров».</p><p>«Если верить записям семьи Антигон, в Четвертую Эпоху на тех вершинах раскинулась легендарная Страна Ночи. Страна Ночи и Богиня Вечной Ночи… Есть ли между ними связь? Были ли они союзниками, или же резали друг другу глотки? Не кроется ли истинная причина уничтожения рода Антигонов инквизиторами Церкви именно в этом таинственном государстве?»</p><p>«Может, тот безумный шепот в моих ушах — это эхо самой тетради? Отголоски агонии и тысячелетнего вопля истребленной династии Антигонов?»</p><p>«И что, черт возьми, означает эта Флегрея?»</p><p>«Еще одна любопытная загадка: раз уж они сумели оставить после себя такую проклятую реликвию, да еще и этот запечатанный артефакт „2–049“, значит, в их руках была сосредоточена колоссальная Потусторонняя мощь. И по какому же Пути они шли? Был ли он полным, или обрывался на полдороге?»</p><p>«Тот факт, что дневник всплыл именно у Рейела Бибера, отдает дикой случайностью, но при этом ничто не указывает на чей-то кукловодческий замысел. Неужели та самая кармическая нить?»</p><p>……</p><p>Идея за идеей ложились на бумагу. Клейн упоенно изливал в дневник все пережитые кошмары и собственные попытки докопаться до истины.</p><p>Незаметно для себя он исписал полновесных четыре листа с обеих сторон.</p><p>Вжик! Одним резким движением он вырвал исписанные страницы. Перечитав свои откровения от корки до корки еще несколько раз, он то и дело обводил важные мысли пером или вписывал на поля недостающие детали.</p><p>Время текло неумолимо. Багровая луна за окном на миг скрылась за рваными тучами. Клейн подхватил карманные часы, со щелчком откинул крышку и сверился с циферблатом.</p><p>Вернув хронометр на стол, он выудил из ящика коробок спичек. Звонко чиркнув серной головкой, он поднес пляшущий огонек к своим записям.</p><p>Оранжево-красное пламя жадно впилось в бумагу, стремительно пожирая откровения.</p><p>Парень завис с горящими листами над деревянным мусорным ведром, безмолвно наблюдая, как обугленные хлопья пепла, кружась, опадают на дно.</p><p>Разжав пальцы, он позволил догорающим остаткам рухнуть вниз. Каких-то десять секунд — и от его кропотливых трудов не осталось и следа. Лишь танцующая в воздухе сизая пыль да свежий подпал на дереве служили немым укором его тайне.</p><p>Имея перед глазами наглядный пример в виде зашифрованных мемуаров императора Рассела, Клейн до смерти боялся оставлять любые улики того, что владеет китайской грамотой. Попадись эти страницы на глаза старине Нилу или Данну Смиту — и ему в жизни не отмыться от инквизиторских допросов.</p><p>С другой стороны, излагать свои сокровенные догадки на лоэнском, древнем фейсаке или гермесе было не менее рискованно. Его не отпускал параноидальный страх, что та самая невидимая сущность из его кошмаров способна заглядывать ему через плечо и читать мысли. Поэтому он использовал родной китайский язык, чтобы выстроить логику и разложить всё по полочкам, а покончив с этим, безжалостно предавал записи огню.</p><p>И именно из-за того, что конспекты приходилось уничтожать, юноша ввел для себя железное правило: устраивать подобный «мозговой штурм» с разбором полетов ровно раз в неделю, дабы не позволить крупицам истины стереться из памяти.</p><p>Убедившись, что от пепла не осталось и следа, Клейн вытянул чистый лист пергамента и вывел в самом верху:</p><p>«Многоуважаемый наставник».</p><p>Он решил написать старшему доценту Квентину Коэну и выведать у него, не завалялись ли в университетских архивах какие-нибудь исторические сводки о главном пике хребта Хорнакис.</p></section><section><title><p>Глава 58 Одна идея</p></title><p>Глава 58 Одна идея</p><p>На следующее утро, в понедельник.</p><p>У Клейна выдался выходной, так что покидать дом он не стал. Вместо этого он вручил Мелиссе письмо для старшего доцента Квентина Коэна вместе с деньгами на марки, взятыми с избытком, и попросил сестру забросить конверт в почтовое отделение неподалеку от Тингенской технической школы.</p><p>Покончив с завтраком, юноша с наслаждением восполнил недосып, накопившийся за время рабочих будней. И лишь ближе к полудню, когда желудок предательски заурчал, он соизволил окончательно вылезти из постели.</p><p>Разогрев вчерашние остатки и сжевав краюху овсяного хлеба, он прихватил свежую газету и скрылся в уборной на втором этаже.</p><p>В такие моменты душа отчаянно тосковала по мобильному телефону.</p><p>Спустя минут семь-восемь парень вышел оттуда с непередаваемым чувством легкости, тщательно вымыл руки, вернулся в спальню и намертво провернул ключ в замке.</p><p>Плотно задернув шторы и запалив газовую лампу, Клейн посвятил полчаса медитации, затем еще столько же времени убил на отработку духовного зрения, маятника и лозоходства, после чего целый час добросовестно прокручивал в памяти усвоенные азы мистики.</p><p>Покончив с самообразованием, он разорвал старые газеты на десяток клочков, старательно вывел на них названия ингредиентов вроде «свеча из лунного цвета» и «эфирное масло полной луны», после чего шаг за шагом прогнал вхолостую весь алгоритм ритуальной магии, вбивая в мышечную память каждую деталь. Бросаться в омут с головой и практиковать настоящие заклинания без должного мастерства и багажа знаний он благоразумно не спешил — это грозило не только пустой тратой драгоценных материалов, но и смертельной опасностью.</p><p>Повторяя процедуру снова и снова, юноша наконец отвлекся, подхватил серебристую карманную луковицу с затейливым растительным узором и со щелчком откинул крышку. Стрелки показывали чуть больше без четверти три.</p><p>Поразмыслив пару секунд, он сгреб исписанные клочки, спустился на кухню и предал их огню, заодно приводя мысли в порядок и настраиваясь на грядущее собрание Клуба Таро.</p><p>Вновь запершись в спальне, Клейн решил не дожидаться заветных трех часов пополудни, намереваясь проникнуть в чертоги над серым туманом чуточку раньше.</p><p>Ему не терпелось воспользоваться моментом и как следует там осмотреться!</p><p>Встав посреди свободного пространства в комнате и уже приготовившись очерчивать квадрат против часовой стрелки, он внезапно поймал себя на тревожной мысли: а успели ли Справедливость с Повешенным подыскать безопасное укрытие? Вдруг им кто-то помешает или их застукают? И эта тревога мигом натолкнула его на другую, куда более насущную проблему.</p><p>Ранее он ведь клятвенно обещал придумать способ, с помощью которого эти двое смогли бы заранее отпроситься и пропустить встречу, если вдруг окажутся по уши в делах или влипнут в неприятности.</p><p>Для прежнего Клейна задачка казалась абсолютно неподъемной. В конце концов, не мог же он на коленке собрать межпространственную сеть для мгновенного обмена сообщениями! А банальный телеграф с потрохами выдал бы его личность в реальном мире.</p><p>Но теперь, погрузившись в азы ритуальной магии, он внезапно нащупал гениальное решение:</p><p>«Любой ритуал, полагающийся на помощь извне, зиждется на мольбах к различным сущностям. А значит, в начале заклинания обязан звучать четкий адресат. Будь то Богиня Вечной Ночи, Владычица Багрянца или абстрактное описание каких-нибудь неведомых, сокрытых во мраке сил».</p><p>«В таком случае, что мешает мне перекроить формулу так, чтобы стартовые фразы били точно по моим координатам?»</p><p>«Били точно по мне…»</p><p>«Если это сработает, то, даже находясь на другом конце света, Справедливость и Повешенный смогут провести ритуал, а я — получить их весточку».</p><p>Душа Клейна воспряла, и он принялся лихорадочно взвешивать жизнеспособность этой затеи:</p><p>«Вижу две преграды. Первая: я отнюдь не всемогущий Потусторонний высших Последовательностей. Даже если мольба полетит строго по моему адресу, шансы на то, что я ее вообще уловлю, стремятся к нулю».</p><p>«Вторая: как сформулировать запрос так, чтобы он не улетел в „молоко“? Малейшая оплошность, и призыв угодит в какую-нибудь жуткую тварь из пустоты, чье описание случайно совпадет с моим. А это уже чревато катастрофой вселенского масштаба».</p><p>Юноша принялся мерить комнату шагами, отчаянно ломая голову над выходом из положения.</p><p>Бесшумно наматывая круг за кругом, он как-то сам собой увязал эту проблему с таинственным измерением над серым туманом.</p><p>«Тот факт, что моя собственная „антенна“ слишком слаба, вовсе не означает, что туманная мгла столь же бесполезна. Слияние серой пустоты и багровых звезд способно выдергивать людей прямо в чертоги, напрочь игнорируя законы пространства и расстояния!»</p><p>«Значит, в заклинании нужно намертво связать мою скромную персону с этим мистическим измерением…»</p><p>«Если логика не подводит, я всё еще не смогу улавливать их призывы в режиме реального времени, находясь в материальном мире. Но стоит мне подняться в царство тумана — и все входящие „письма“ окажутся как на ладони».</p><p>«Проще говоря, классическая разница между онлайн-уведомлениями и отложенными сообщениями в мессенджере QQ».</p><p>Чем больше Клейн обдумывал эту концепцию, тем сильнее закипала кровь от предвкушения. Идея определенно стоила того, чтобы рискнуть.</p><p>«Отлично. А какими именно словами бить в яблочко, чтобы прицел сошелся на мне и на туманных чертогах?» — он приступил к шлифовке деталей.</p><p>Вообще-то, в его арсенале имелась стопроцентно рабочая формула — дословная транслитерация «Небесного Достопочтенного Небес и Земли, дарующего благодать» на лоэнский лад. Вот только пустив ее в ход, он рисковал выпустить вожжи из рук, утратив власть над серой мглой и статус безоговорочного лидера. Так что этот вариант отпадал.</p><p>«Может… „Шут, пришедший из иных миров“? Нет, звучит, конечно, бронебойно и вряд ли в космосе сыщется еще один такой же, но это с потрохами сдаст мою главную тайну…» — Клейн перебирал одну фразу за другой, безжалостно бракуя собственные задумки.</p><p>Спустя добрых семь-восемь минут мучительного подбора он наконец-то выковал первую строчку своего адреса:</p><p>«Шут, что не принадлежит этой эпохе».</p><p>Точности явно не хватало, поэтому парень молниеносно пришил к ней вторую:</p><p>«Таинственный Владыка над серым туманом».</p><p>Сплав этих двух постулатов практически сужал круг подозреваемых до него одного, намертво сковывая его образ с туманным царством.</p><p>«Всё равно слабовато. Никто не гарантирует, что в этих серых далях не притаились иные измерения и другие Владыки. Да и мир духов под это описание тоже вполне подходит…» — нахмурившись, юноша решил навесить еще один пудонепробиваемый замок.</p><p>Хм… Промаявшись еще с минуту, он наконец выродил финальный аккорд:</p><p>«Король Желтого и Черного, в чьих руках удача!»</p><p>По сути, это был вольный, но близкий по духу перевод «Возвышенного Владыки Небес и Земли». Выкрикни он эту строчку саму по себе — и зов почти наверняка сорвался бы в пропасть, привлекая внимание какой-нибудь чудовищной, неведомой хтони. Но в связке с первыми двумя якорями и опираясь на тот факт, что именно подобная мантра пробила ему путь в чертоги, прицел сходился в идеальную точку.</p><p>Сработает ли ритуальная магия, выстроенная на этом трехступенчатом фундаменте, Клейн не ведал. Но в одном он был уверен: эта формула ни за что не потревожит покой иных божеств и не подставит Справедливость с Повешенным под удар.</p><p>С шумом выдохнув, он мысленно прокрутил свежеиспеченную мантру:</p><p>«Шут, что не принадлежит этой эпохе; Таинственный Владыка над серым туманом; Король Желтого и Черного, в чьих руках удача…»</p><p>Едва заметно кивнув самому себе, он выудил из кармана луковицу, сверяясь со временем.</p><p>«Без двух минут три…» — отбросив лишние терзания, парень спрятал часы и плавно нырнул в медитацию. Чеканя про себя слова заклинания, он сделал четыре выверенных шага против часовой стрелки, очерчивая невидимый квадрат.</p><p>Пространство вновь разорвалось оглушительной какофонией и душераздирающими, сводящими с ума воплями. Голову пронзила боль, куда более яростная и мучительная, чем даже во время поглощения зелья «Провидца».</p><p>Это не было похоже на резкую, рваную агонию от пробитого пулей черепа. Это было пульсирующее, распирающее изнутри давление, ввергающее в первобытную панику, лишающее рассудка и погружающее разум в абсолютный хаос.</p><p>Вцепившись в якорь медитации, Клейн отчаянно подавлял панику, силясь заткнуть уши и не впускать этот бред в сознание.</p><p>Вскоре потусторонний шепот и бормотание отхлынули, словно морской отлив. Тело лишилось веса, духовность воспарила, и всё естество парня обрело бесплотную, эфирную легкость.</p><p>Взору предстала бескрайняя пелена серого тумана, в недрах которой, словно мириады немигающих глаз, мерцали темно-красные звезды, раскиданные по всему небосводу.</p><p>А над самой мглой всё так же незыблемо возвышался исполинский храм, напоминающий обитель древних гигантов, словно он простоял здесь многие миллионы лет.</p><p>Повинуясь одной лишь мысли, силуэт Клейна мгновенно растаял в пустоте и материализовался на почетном месте во главе длинного бронзового стола, окруженного двадцатью двумя креслами с высокими спинками.</p><p>— Эффект ритуала и впрямь зафиксирован намертво… — тихо прошептал он и, легонько постучав по межбровью, нагнал на себя еще больше серо-белой дымки. Теперь марево укутывало его куда плотнее, чем в прошлые разы. Опираясь на наставления Повешенного, парень здраво рассудил: раз уж Справедливость стала «Зрителем», светить перед ней своими телодвижениями — затея самоубийственная.</p><p>На вдумчивое исследование чертогов времени не оставалось. Протянув правую руку, Клейн выстроил незримый мост, связываясь с двумя до боли знакомыми багровыми звездами.</p><p>…………</p><p>Тем временем в море Соня, чьи свинцовые воды яростно бились о борта, древний парусник резво летел по волнам, подгоняемый попутным ветром.</p><p>Элджер Уилсон наглухо заперся в капитанской каюте, активировав на корабле-призраке максимальный уровень защиты.</p><p>На столе перед ним лежал распахнутый хронометр. По соседству с латунным секстантом он выбивал свое ритмичное «тик-так, тик-так», в котором сейчас не слышалось ни капли беззаботности, лишь звенящее, струнное напряжение.</p><p>Едва часовая, минутная и секундная стрелки слились на заветной отметке, как перед глазами Элджера, напрочь проигнорировав все эшелоны магических барьеров, полыхнул ослепительный багрянец.</p><p>Эх… — его протяжный, тяжелый вздох гулким эхом прокатился по каюте.</p><p>…………</p><p>Столица Лоэна, Баклунд. Район Императрицы.</p><p>Одри Холл, вальяжно откинувшись на бархатные подушки, в который раз пробегала глазами по желтоватому листку бумаги. В ее глазах, сияющих чистотой драгоценных камней, словно закружились два медленных, затягивающих душу водоворота.</p><p>Ее взгляд оставался безмятежным и прохладным, словно она предвкушала начало долгожданного театрального представления.</p><p>Когда пространство разорвалось багровой вспышкой, она с ледяной отстраненностью «созерцала» со стороны, как этот свет бесследно поглощает ее фигуру.</p><p>…………</p><p>Над серым туманом, в исполинских чертогах, всё так же незыблемо высился древний, изъеденный патиной времени длинный бронзовый стол.</p><p>Едва силуэт Одри Холл успел соткаться из пустоты, как Клейн, заранее активировавший духовное зрение, бросил на нее мимолетный взгляд. Как он и предполагал, глубокие слои ее ауры слились воедино, обретя кристальную чистоту и безмятежность, подобно глади лесного озера, четко отражающего окружающий мир.</p><p>«Она всё-таки стала Потусторонней…» — только Клейн собрался отвести глаза, как внезапно подметил, что массивное кресло мисс Справедливость претерпело странные метаморфозы.</p><p>Ослепительные звезды, рассыпанные по высокой спинке, пришли в стремительное движение, сплетаясь в эфемерное, несуществующее в реальном мире созвездие.</p><p>В глазах Клейна этот узор выглядел до боли знакомым, ведь он в точности повторял один из древних оккультных символов.</p><p>Символ, обозначающий «Дракона»!</p><p>«„Зритель“… „Дракон“…» Усилием воли Клейн подавил желание покачать головой и с нескрываемым любопытством перевел взгляд на кресло «Повешенного».</p><p>По логике вещей, с его ракурса разглядеть рисунок на чужой спинке было попросту невозможно, однако здесь безраздельно властвовал он сам, и всё вокруг послушно подчинялось его воле, обретая зримые очертания.</p><p>Созвездие за спиной Элджера не претерпело никаких изменений, вот только Клейн, успевший погрузиться в азы оккультизма, больше не был тем невежественным профаном. Теперь он без труда узнал в этом сплетении звезд символ «Бури».</p><p>«„Моряк“… „Избранник моря“… „Буря“… Ну, тут всё сходится… К тому же глубинные слои ауры „Повешенного“ заметно очистились… Неужто он тоже повысил Последовательность? Кстати, а что за символ выбит на моем собственном кресле?»</p><p>Загнав жгучее любопытство в самый дальний угол сознания, юноша по привычке трижды легонько постучал костяшками пальцев по краю длинного стола и с улыбкой произнес:</p><p>— Примите мои поздравления, мисс Справедливость. Отныне вы — Потусторонняя.</p><p>«Он вот так сходу всё понял?» — Одри на секунду оторопела, но тут же расплылась в легкой улыбке:</p><p>— Благодарю. Премного благодарна вам, господин Шут, и вам, господин Повешенный.</p><p>— Вы управились куда быстрее, чем я ожидал, — с абсолютной прямотой отозвался Элджер Уилсон.</p><p>Клейн не стал развивать эту тему. Легонько постучав костяшками по межбровью, он с улыбкой в голосе произнес:</p><p>— Леди, джентльмен, удалось ли вам разыскать дневники Рассела?</p></section><section><title><p>Глава 59 Начало Рассела</p></title><p>Глава 59 Начало Рассела</p><p>Услышав вопрос «Шута», Одри не стала, как обычно, отвечать мгновенно. Вместо этого она распахнула свои сияющие глаза и смерила «Повешенного» оценивающим, пристальным взглядом.</p><p>Элджер бессознательно подобрался, усмирив скупые движения тела, и, выдержав несколько секунд молчания, произнес:</p><p>— Я обнаружил две страницы из дневника императора Рассела и намертво запечатлел их содержимое в памяти.</p><p>— А у меня есть одна, — тоном отстраненного наблюдателя отозвалась Одри, чей взор надежно скрывала пелена серого тумана.</p><p>— Весьма недурно, — бросил Клейн, не позволив ни капле радости или разочарования просочиться в голос.</p><p>Радовался он тому, что страниц оказалось целых три, а разочарование крылось в том, что их было всего три. Первая попытка сбора всегда дается легче всего — это лишь снятие сливок с уже имеющихся связей и ресурсов. Дальше копать придется куда глубже, столкнувшись с уймой новых преград и непредвиденных факторов.</p><p>— Мы можем «выразить» их прямо сейчас? — со спокойной вежливостью осведомилась Одри.</p><p>— Да, — лаконично кивнул Клейн.</p><p>Он сохранил прежнюю вальяжную позу, не дрогнув ни единым мускулом: перед лицом «Зрителя» следовало соблюдать предельную осторожность.</p><p>Едва эти слова слетели с его губ, как перед Одри и Элджером прямо из воздуха соткались желтоватые листы пергамента и темно-красные перьевые ручки.</p><p>Оба синхронно взялись за письменные принадлежности, воскрешая в уме узоры загадочных символов и наполняя их искренним, жгучим желанием перенести на бумагу.</p><p>Без единого звука на желтоватом пергаменте стали проступать строчка за строчкой. Какие-то иероглифы ложились ровно и размашисто, другие выходили изящными и утонченными, а некоторые кривились и плясали вкривь и вкось.</p><p>Меньше чем за минуту всё, что Одри и Элджер с таким трудом вбили в свою память, было безупречно отпечатано на листах.</p><p>Повинуясь лишь мысленному порыву Клейна, три страницы пергамента мгновенно переместились прямиком в его руки.</p><p>Пробежавшись по ним быстрым взглядом, он с первого же прочтения подметил перепутанный порядок слов, зияющие пропуски и откровенные ошибки в начертании.</p><p>Впрочем, как известно, легкая путаница в словах ничуть не мешает восприятию китайского текста. А уж ему, закаленному цензурными «звездочками» из прошлой жизни, и вовсе было плевать на пропуски и опечатки:</p><p>«Восьмое апреля. Стоя на носу „Черного Трона“ и широко раскинув руки, я заявил Грину, Эдвардсу и остальным: „Жаждете заполучить мои сокровища? Тогда отправляйтесь на самый край Туманного моря и отыщите их! Я спрятал там все свои богатства!“ Эти олухи совершенно не оценили моей шутки, всерьез начав допытываться, а правда ли у меня припрятан лишний клад. Какая невыносимая скука! С таким чувством юмора вам ни за что не стать моими четырьмя всадниками Апокалипсиса!»</p><p>«Одиннадцатое апреля. Мы наткнулись на безымянный клочок суши, лежащий вдалеке от безопасных морских путей. Островок кишмя кишит потусторонними существами. Нет, пожалуй, я назову их „потусторонними видами“ — звучит куда пафоснее. Помимо них, здесь обитает уйма прочих диковинных и гротескных тварей. Сдается мне, забрось сюда старика Дарвина, он бы в жизни не выродил свою теорию эволюции».</p><p>«Пятнадцатое апреля. Грин ведет себя как-то странно. Неужто подхватил какую-то заразу?»</p><p>«Когда это император Рассел, уроженец Королевства Интис, успел отправиться в столь дальнее плавание? Туманное море… должно быть, это те самые воды к западу от Республики Интис… М-да, придется навестить библиотеку и зарыться в исторические талмуды для сверки фактов…» — Клейн молниеносно проглотил первую страницу и перевел взор на следующие.</p><p>Теперь скрывать, что он без труда читает секретные шифры Рассела, не было никакого смысла. Наоборот, подобное всезнание идеально вписывалось в ореол «Шута». Одри и Элджер хранили благоговейное молчание, терпеливо дожидаясь его вердикта. Эта картина казалась им настолько естественной, что они не выказали ни малейшего изумления, искренне полагая, что иначе и быть не может.</p><p>«Второе октября. Какая дерзость! Эти негодяи, даже не удосужившись спросить моего мнения, решили обручить меня с Матильдой из рода Абелей! Матерь Божья, да я эту девицу в глаза ни разу не видел! Ну уж нет, я категорически отказываюсь! Пусть мне придется бежать из дома, прозябать в нищете и терпеть любые лишения, но я восстану против этого брака по расчету!»</p><p>«Пятое октября. А мисс Матильда чертовски хороша собой».</p><p>«Шестое октября. Её характер, её манеры — всё в ней в точности соответствует моему идеалу. Пожалуй, я начинаю предвкушать нашу свадьбу».</p><p>«Эй, Ваше Величество, а как же ваши высокие принципы?..» — Клейн плотнее вжался в высокую спинку кресла, изо всех сил стараясь, чтобы его мысленный фейспалм не просочился сквозь туманную завесу.</p><p>Он уже успел подметить, что в молодые годы Рассел отнюдь не страдал графоманством и не вел поденных записей. К перу он тянулся лишь тогда, когда происходило нечто из ряда вон выходящее, требующее едкого комментария, фиксации для потомков или банального выплеска бурлящих эмоций.</p><p>Скользнув взглядом ниже, Клейн дошел до последней строчки на этой странице:</p><p>«Девятое октября. Они додумались величать меня Сыном Пара. Что ж, мне это по душе».</p><p>Поняв, что первые два листа не несут в себе ровным счетом никакой мистической ценности, Клейн невольно ощутил легкий укол разочарования.</p><p>Но опускать руки он не стал. Вытащив наверх третью страницу, он обнаружил, что она исписана вдоль и поперек, причем с обеих сторон:</p><p>«Двадцать первое мая. Церковь Бога Ремесленников поставила меня перед выбором, предложив на старте два Пути. Первый — „Ученый“, это их собственная, полноценная и непрерывная цепочка Последовательностей. Второй — „Тайноведец“, трофей, отнятый у Ордена Аскетов Моисея, который обрывается на высоких ступенях».</p><p>«Двадцать второе мая. Мой выбор был предельно прост: „Ученый“! „Ученый“ с полным, неразрывным Путем! Безусловно, глубокое погружение в оккультные дебри могло бы подсказать мне дорогу домой. Вот только загвоздка в том, что, оставаясь жалким слабаком, для перемещения между мирами мне пришлось бы полагаться на помощь извне. А эта неведомая внешняя сила — абсолютная рулетка. Добрая она или злая, несет спасение или верную гибель — контролировать это невозможно, а значит, затея смертельно опасна. Раз так, куда разумнее выковать из себя несокрушимое оружие и прорубить путь домой собственными руками! Именно поэтому наличие полной цепочки стало для меня решающим аргументом!»</p><p>«Двадцать третье мая. Я стал „Ученым“. Хвала мощи зелья, моя память прояснилась настолько, что я без труда воскресил в уме все те знания, что вбивали в меня в прошлой жизни: физику, химию и всё в таком духе».</p><p>«И мало того, что вспомнил — я постиг их самую суть, овладев ими в совершенстве! Ха-ха, да этот „класс“ словно сшит по моим меркам, как по заказу для гостя из другого мира! Он раскрывает весь мой потенциал на полную катушку! Признаться честно, вернись я сейчас в выпускной класс в таком состоянии, мигом порвал бы все рейтинги и стал бы первым на экзаменах. А уж если бы мне подкинули нормальную университетскую базу, то и Нобелевская премия была бы не за горами».</p><p>«Двадцать шестое мая. Я искренне наслаждаюсь шкурой „Ученого“. Подметил одну любопытную странность: когда я позиционирую себя как „Ученый“ и мои поступки не идут вразрез с этим званием, тот сводящий с ума потусторонний шепот в ушах заметно стихает. Вспышки неконтролируемой ярости сошли на нет, и я даже вновь взялся за этот дневник».</p><p>«Неужели это и есть тот самый „отыгрыш“, о котором вскользь обмолвился загадочный мистер Заратул? Похоже, именно здесь зарыт ключ к подавлению скверны, таящейся в зельях».</p><p>Читая эти откровения, Клейн как никогда ясно осознал, насколько разительно его собственные характер и методы отличаются от стиля великого императора Рассела.</p><p>Взять хотя бы ту же одержимость возвращением домой: он сам уповал на глубокое познание законов мистики, чтобы обойти все подводные камни и без шума достичь цели. Рассел же предпочитал наращивать первобытную мощь, чтобы взять любую угрозу за горло и диктовать ей свои условия.</p><p>«Грешным делом, порой я ему даже завидую. Видимо, человеческой натуре и впрямь свойственно алкать того, чего она лишена от природы… Хотя, справедливости ради, и мне стоит всерьез взяться за прокачку собственных сил. Как говорится, нужно браться за всё сразу и хватку не ослаблять…» — вихрь мыслей пронесся в голове юноши, заставив его тяжело, с тоской вздохнуть.</p><p>А откровения императора о том, как обуздать влияние эликсира, лишь укрепили веру Клейна во вчерашние догадки, позволив ему еще четче нащупать истинную суть «отыгрыша».</p><p>Отложив пергаменты, он неспешно поднял глаза на «Справедливость» и «Повешенного» и, едва заметно улыбнувшись, произнес:</p><p>— Прошу простить мою задумчивость. Увлекся чтением.</p><p>Одри, подавив вспыхнувшую в душе жгучую зависть, ответила безмятежной улыбкой:</p><p>— Я вас прекрасно понимаю. И искренне надеюсь, что однажды наступит день, когда я смогу выменять у вас секреты из дневников великого императора.</p><p>— Подобные знания потребуют соответствующей платы, — усмехнулся Клейн, бросив быстрый взгляд на девушку, а затем скользнув взором по хранящему молчание «Повешенному».</p><p>Сцепив изящные пальцы в замок и чинно положив руки на стол, Одри сказала:</p><p>— Господин Шут, господин Повешенный, я бы хотела задать вам три вопроса. Если сочтете, что ваши ответы несут в себе высокую ценность — просто назовите свою цену. Я приложу все усилия, чтобы раздобыть желаемое в будущем.</p><p>— Без проблем, — лаконично и уверенно отозвался Элджер.</p><p>Клейн лишь скупо кивнул и еще расслабленнее откинулся на спинку кресла.</p><p>Поразмыслив пару секунд, девушка начала:</p><p>— Вопрос первый: что именно означает термин «отыгрыш»? Я обратила внимание, что остаточные отголоски зелья практически не сводят меня с ума. Неужели всё дело в том, что последнее время я изо всех сил играла роль настоящего «Зрителя»?</p><p>Элджер не проронил ни звука, лишь перевел пристальный взгляд на Шута, всем своим видом показывая, что и сам сгорает от желания услышать разгадку.</p><p>Легонько постукивая пальцем по краю длинного стола, Клейн бархатным, непринужденным тоном произнес:</p><p>— Позвольте мне обрисовать это на весьма наглядном примере. Представьте, что первозданная мощь зелья — это неприступная, сурово охраняемая крепость. А та гнилостная скверна, те самые враждебные отголоски, жаждущие пожрать ваш рассудок, забаррикадировались прямо внутри. Наша задача — выкорчевать эту угрозу и по праву занять место истинного хозяина цитадели.</p><p>— Для этого у нас есть лишь два пути. Первый: взять крепость измором и грубой силой. Шансы на успех здесь до смешного малы, а вот вероятность покалечить собственную душу — стопроцентная. Конечно, если вы не обладаете подавляющей, колоссальной мощью, чтобы раздавить их в пыль. Но, будем откровенны, такими козырями мы не располагаем.</p><p>— Путь второй: у нас на руках имеется пригласительный билет, выписанный самим хозяином. Эта бумажка позволит беспрепятственно миновать все кордоны, проникнуть в самое сердце крепости и играючи вырезать врагов поодиночке. Вот только в чем загвоздка: на этом билете черным по белому прописаны внешность, манеры и характер желанного гостя. А значит, нам не остается ничего иного, кроме как натянуть маску и «отыграть» роль этого самого приглашенного. Теперь улавливаете суть?</p><p>Словно найдя подтверждение своим давним догадкам, Элджер тут же выпалил встречный вопрос:</p><p>— И этим пригласительным билетом служит само название зелья?</p><p>— Именно так, — твердо подтвердил Клейн.</p><p>В голове Одри словно вспыхнула ослепительная молния. На нее снизошло кристально ясное, абсолютное понимание сути «отыгрыша».</p><p>Слегка опьяненная этим откровением, она мгновенно выпала из роли хладнокровного «Зрителя» и с искренним восторгом защебетала:</p><p>— Воистину гениальный, непревзойденный метод! Знаете, мне кажется… мне кажется, он так безупречно гармонирует с вашим титулом, его дух просто идеально ложится в философию «Шута»! Я и представить себе не могла, что «отыгрыш» работает именно так. Какое счастье, что всё это время я чисто интуитивно играла роль настоящего «Зрителя»!</p><p>Сделав короткую паузу, она добавила:</p><p>— Господин Шут, ваш ответ несет в себе поистине колоссальную ценность, и совесть не позволит мне принять этот дар безвозмездно. Чего вы желаете взамен? Разумеется, я прекрасно помню, что за мной еще числится должок в виде одной страницы из дневника императора.</p><p>— Новые фрагменты дневников Рассела, либо же… — Клейн многозначительно замялся.</p><p>По правде говоря, у него на языке вертелась просьба выведать хоть какие-нибудь крохи информации о Пути «Провидца». Однако он вовремя осадил себя: столь мелкая, узкопрофильная прихоть мигом бы разрушила его тщательно выстраиваемый ореол всемогущего Шута. Пришлось на ходу менять планы, решив приберечь этот вопрос до лучших времен, чтобы закинуть удочку как-нибудь невзначай.</p><p>«В конце концов, я лишь недавно шагнул на этот Путь и даже близко не подошел к полному усвоению зелья», — мысленно успокоил он себя, после чего невозмутимо закончил фразу:</p><p>— Либо же любые зацепки, касающиеся семьи Антигон. Даже те крупицы истории, что уже известны мне самому, будут весьма кстати.</p><p>Элджер погрузился в тяжелое молчание. Выждав несколько долгих секунд, он бросил осторожный, полный благоговения взгляд на хозяина чертогов и низким, раскатистым голосом произнес:</p><p>— Господин Шут… В таком случае, я готов расплатиться за ваш бесценный урок прямо сейчас.</p></section><section><title><p>Глава 60 Вторая «Скрижаль Богохульства»</p></title><p>Глава 60 Вторая «Скрижаль Богохульства»</p><p>— Без проблем, — Клейн изо всех сил постарался, чтобы его голос прозвучал низко и ровно.</p><p>Оперев левый локоть на подлокотник кресла с высокой спинкой, он мягко подпер пальцами слегка склоненную голову, всем своим видом выражая абсолютное спокойствие и готовность слушать.</p><p>Элджер, тщательно подбирая слова, произнес:</p><p>— Антигон — древний род, чья история уходит корнями еще во времена до Четвертой Эпохи, в Эру Катаклизмов. И они тесно связаны со второй «Скрижалью Богохульства».</p><p>«Вторая „Скрижаль Богохульства“? Их что, может быть больше одной? И сколько же их всего?» — зрачки Клейна едва заметно сузились, и он чудом удержался, чтобы не вздрогнуть.</p><p>«Если верить прежним словам „Повешенного“ и „Справедливости“, на „Скрижали Богохульства“ высечены все двадцать два пути божественного!»</p><p>«И столь немыслимо важный артефакт существует в двух, а то и большем количестве экземпляров?»</p><p>«Двадцать два пути божественного… Цепочки Последовательностей… Стоп, можно ли между этими понятиями поставить знак равенства? Неужели каждая полноценная цепочка Последовательностей — это и есть дорога, ведущая прямиком к божественному престолу?»</p><p>Одно лишь упоминание второй «Скрижали Богохульства» породило в голове Клейна настоящий вихрь мыслей. Он был абсолютно уверен: не будь этой густой завесы серо-белого тумана, его смятение мигом бы не укрылось от проницательного взора мисс «Зрителя».</p><p>Что же до термина «Эра Катаклизмов», то Клейн, будучи дипломированным историком, прекрасно знал: так именовалась Третья Эпоха.</p><p>Благодаря недавнему штудированию учебников он даже усвоил, что сама Третья Эпоха делилась на два периода: Эпоху Величия и Эпоху Бедствий.</p><p>— Вторая «Скрижаль Богохульства»? — не скрывая искреннего изумления, переспросила Одри.</p><p>Девушка еще не успела обуздать эмоции и вернуться в холодное состояние «Зрителя».</p><p>«Отличный вопрос!» — мысленно поаплодировал мисс «Справедливости» Клейн.</p><p>«В моем статусе всезнающего „Шута“ задавать подобные вопросы было бы верхом безрассудства».</p><p>Элджер бросил осторожный взгляд на Шута и, убедившись, что поза владыки не изменилась, а запрета не последовало, немного поразмыслил и ответил:</p><p>— Первая «Скрижаль Богохульства» явилась миру в Темную Эпоху — ту самую Вторую Эпоху, когда человечество отчаянно цеплялось за жизнь под крылом богов. Вторая же возникла на самом излете Третьей Эпохи. Более того, можно смело утверждать, что именно ее появление ознаменовало конец Эры Катаклизмов.</p><p>— Сведения об этих двух артефактах хранятся семью великими Церквями в строжайшей тайне. Мне ведомы лишь жалкие крохи: я точно знаю, что обе скрижали описывают пути божественного. Но в чем кроется разница между ними — понятия не имею.</p><p>— А какую из них видел великий император Рассел — первую или вторую? — с любопытством поинтересовалась Одри.</p><p>На этих словах Клейн вспомнил тот самый первый их сбор, когда Элджер обмолвился о названиях зелий. Моряк тогда прямо заявил, что все имена эликсиров взяты именно со «Скрижалей Богохульства»!</p><p>«Капитан тоже упоминал, что стройная система зелий сформировалась и обрела законченный вид лишь благодаря появлению этих табличек… А это косвенно доказывает: пути божественного — это и есть цепочки Последовательностей!» — Клейн сам же беззвучно ответил на свой недавний вопрос.</p><p>Тем временем «Повешенный» Элджер ответил коротко и ясно:</p><p>— Вторую.</p><p>Взгляд Одри обрел былую ясность, и она вновь погрузилась в состояние «Зрителя». Перестав засыпать собеседника вопросами, девушка лишь неотрывно, с ледяным вниманием следила за «Повешенным».</p><p>От этого пристального взора Элджеру стало не по себе. Подавив внутренний дискомфорт, он продолжил низким, размеренным голосом:</p><p>— В Четвертую Эпоху, во времена Соломоновой империи, род Антигонов хотя и принадлежал к высшей аристократии, ничем выдающимся не прославился. И лишь поддержав основание империи Тюдоров, они по-настоящему вышли на авансцену Северного континента.</p><p>— В те славные времена древние имена Антигонов, Амонов, Авраамов и Иаковов ярко сияли над человеческими королевствами. Увы, после Войны Четырех Императоров и падения Кровавого Императора Тюдоров они низверглись с вершин могущества и подверглись беспощадным гонениям со стороны нынешних семи божеств.</p><p>— В детали кровавой бойни я не посвящен. Знаю лишь, что род Антигонов в итоге сгинул от рук инквизиторов Церкви Богини Вечной Ночи. Господин Шут, если вы жаждете узнать больше, боюсь, ответы придется искать в архивах самой Церкви либо у тех древних тайных лож… Полагаю, вы прекрасно понимаете, о каких именно организациях идет речь.</p><p>«Понятия не имею…» — с горечью кивнув про себя, Клейн произнес вслух:</p><p>— Хм.</p><p>«Тайный орден — раз. Орден Аскетов Моисея, о котором упоминали капитан и старина Нил — два. А вот Алхимия Психологии… интересно, они в этот список входят?»</p><p>Пока парень мысленно загибал пальцы, Элджер выдал последнюю кроху информации:</p><p>— Каким именно путем Последовательностей владели Антигоны, мне тоже неведомо. Однако в тех редких летописях, что дошли до нас, неизменно всплывают два эпитета: жуткий и ужасающий.</p><p>«Жуткий и ужасающий… Если вспомнить ту проклятую тетрадь и всё, что выпало на долю прежнего Клейна, его друзей и матушки Рейела Бибера — звучит более чем исчерпывающе…» — пальцы свободной руки Клейна принялись мерно, раз за разом отбивать легкий ритм по краю длинного стола.</p><p>И лишь выдержав паузу, он медленно, низким баритоном произнес:</p><p>— Превосходно. Такая плата меня вполне устраивает.</p><p>Намеренное, ритмичное постукивание преследовало лишь одну цель: намертво вбить эту привычку в головы «Справедливости» и «Повешенного». Пусть считают это его излюбленным жестом, который послужит идеальной ширмой для скрытной активации и гашения духовного зрения.</p><p>— Для меня это великая честь, — Элджер не стал попутно развивать другие темы.</p><p>Одри скользнула взглядом по «Повешенному», затем посмотрела на «Шута» и с легкой улыбкой заговорила:</p><p>— В таком случае я задам второй вопрос. Как называются последующие зелья для «Зрителя»? И где можно отыскать их следы?</p><p>«А ведь мне и самому до зуда хотелось спросить так же прямо. Увы, выбор статуса диктует свои суровые правила…» — не проронив ни звука, Клейн перевел взор на «Повешенного».</p><p>Выждав несколько секунд, Элджер ответил:</p><p>— На этот вопрос я отвечу совершенно бесплатно. Как-никак, именно я подтолкнул вас к этому Пути.</p><p>— Следующая ступень для «Зрителя», Последовательность 8, носит имя «Телепат». За ней идет Последовательность 7, которую в древности величали «Психоаналитиком», а нынче окрестили «Психиатром». Эту тайну мне поведал один из членов Алхимии Психологии. Полагаю, в их закромах хранится немало рецептов именно этого Пути.</p><p>«Алхимия Психологии… Медиум Дейли в свое время весьма благосклонно отзывалась о некоторых их теориях, тогда как капитан заклеймил их как сборище сумасшедших еретиков…» — задумчиво мотал на ус Клейн.</p><p>— Вам известно, где сейчас укрывается этот член Алхимии Психологии? — с загоревшимися глазами выпалила Одри.</p><p>И «Телепат», и «Психиатр» идеально ложились в рамки её возвышенных эстетических предпочтений.</p><p>Элджер позволил себе редкий смешок:</p><p>— Известно. Он покоится на дне океана близ острова Соня. Я собственными руками пустил его ко дну.</p><p>— Так что, если вы горите желанием выйти на след Алхимии Психологии, спешу вас разочаровать — эта ниточка оборвана навсегда.</p><p>Моряк ничуть не боялся, что по этой байке «Справедливость» сумеет вычислить его личность — то дело он провернул в абсолютном одиночестве, без единого свидетеля.</p><p>— Ко дну… — Одри совершенно растерялась, не зная, какую гримасу скорчить и что вообще отвечать на подобные откровения.</p><p>Шумно втянув воздух, она внезапно выпала из отстраненного состояния «Зрителя» и с застенчивым смущением пролепетала:</p><p>— Мой третий вопрос… Что если… чисто гипотетически… обычное животное глотнет зелье Последовательности 9? Что с ним станется?</p><p>«Что за дичь…» — пальцы Клейна, всё так же небрежно подпирающие голову, незаметно, легким движением дважды коснулись межбровья.</p><p>Стоило краскам ауры вспыхнуть, как юноша мигом считал эмоции Одри: в них плескались суетливая паника, напряжение и откровенный стыд.</p><p>«Неужто она и впрямь умудрилась сотворить подобную глупость?» — слегка опешил Клейн, хотя, поразмыслив, признал, что ничуть этому не удивлен.</p><p>За два предыдущих собрания он успел в полной мере убедиться, что ген безрассудства в крови мисс «Справедливости» бьет ключом.</p><p>«Повешенный» Элджер тоже впал в ступор, и лишь спустя пару долгих мгновений выдавил:</p><p>— Простые твари лишены человеческого разума и не способны с ходу освоить медитацию. Поэтому, скорее всего, зверь издохнет в жутких корчах прямо на месте или мутирует в омерзительного монстра. Но если ему каким-то чудом удастся выжить, он, без сомнений, обратится в сверхъестественное существо. А если эликсир еще и стимулирует интеллект — зверюга может стать пугающе разумной.</p><p>— Ясно, — беззвучно выдохнув, Одри с явным облегчением закивала. — Больше вопросов не имею.</p><p>Элджер немного подумал, но поднимать тему «ордена Авроры» и «Слушателя» не стал, лишь покачав головой:</p><p>— Я тоже.</p><p>— У меня есть к вам дело, — сохраняя непринужденную позу, с легкой улыбкой произнес Клейн. — И мне потребуется ваше содействие.</p><p>Не успев погасить духовное зрение, парень отчетливо увидел, как аура «Повешенного» вспыхнула нескрываемым напряжением, а в эмоциях некогда беспечной мисс «Справедливости» проступили явные нотки страха и осторожности.</p><p>Не дав им и рта раскрыть, Клейн поспешил успокоить гостей:</p><p>— Не тревожьтесь. Сущий пустяк. И если всё пройдет гладко, это сослужит вам отличную службу, так что дополнительной платы за это я не потребую.</p><p>— Внимательно слушаем, — Одри на одних рефлексах нырнула в состояние «Зрителя», вот только как она ни силилась, пробить взглядом плотную завесу серой мглы вокруг «Шута» было ей не по зубам.</p><p>— Повинуемся вашей воле, — совладав с собой, низким голосом отозвался Элджер.</p><p>Пальцы Клейна легонько дрогнули, и он с улыбкой заговорил:</p><p>— Ранее я уже упоминал, что намерен провести кое-какие эксперименты. Я хочу наладить механизм, который позволит вам заранее «отпрашиваться» с наших встреч, дабы не оказаться выдернутыми сюда в самый неподходящий момент полудня понедельника.</p><p>— Это ровно то, о чем мы так страстно молили, — брови Одри мгновенно разгладились.</p><p>Немного поразмыслив, Элджер спросил:</p><p>— Что от нас требуется?</p><p>— В свободное время проведите небольшой ритуал. Никакого официоза, достаточно лишь уединенного места, где вас никто не потревожит… Установите на алтаре четыре новые свечи по самым углам — в идеале с ароматом сандала… Возле левой верхней положите краюху белого хлеба, у правой верхней — щепотку фейнапотской лапши, в левый нижний угол пристройте порцию паэльи с морепродуктами, а в правый нижний — десийский пирог… Вооружитесь серебряным кинжалом и воздвигните изолирующий духовный барьер…</p><p>Клейн в деталях расписал ритуальную магию, наскоро перекроенную из того самого злополучного «ритуала на удачу», заодно проведя бесплатный ликбез для мисс «Справедливости» по созданию духовного вакуума.</p><p>Признаться честно, учитывая, что конечным адресатом молитв выступал он сам, Клейн ничуть не сомневался: первую часть с подношениями, призванную задобрить и привлечь внимание потусторонних сущностей, можно было смело выкинуть за ненадобностью. И всё же он из кожи вон лез, чтобы придать действу солидный, мистический вид — хотя, само собой, вся эта схема в корне нарушала постулаты старины Нила о двух свечах для божества и третьей для самого мага.</p><p>— … Смешайте лунный цвет, золотую мяту, цветки глубокого сна, золотой бергамот и скальную розу. Перегоните этот сбор в эфирное масло и капните ровно по одной капле на каждую свечу…</p><p>Одри ловила каждое слово, старательно всё запоминая, и под конец спросила:</p><p>— А как же заклинание? Господин Шут, как должны звучать слова призыва?</p><p>Элджер тоже замер, невидимым пером впитывая наставления, и повернул голову к Шуту.</p><p>Затянутый в серо-белое марево Клейн, ритмично постукивая пальцем по краю длинного стола, ровным, лишенным малейших эмоций тоном заговорил на гермесе:</p><p>— Шут, что не принадлежит этой эпохе; Таинственный Владыка над серым туманом; Король Желтого и Черного, в чьих руках удача…</p></section><section><title><p>Глава 61 Странный символ</p></title><p>Глава 61 Странный символ</p><p>«Шут, что не принадлежит этой эпохе… Таинственный Владыка над серым туманом… Король Желтого и Черного, в чьих руках удача…» — беззвучно повторяла Одри Холл эти три описания. В ее душе разбушевался настоящий шторм, окончательно сметя ледяную невозмутимость состояния «Зрителя».</p><p>Будучи страстной поклонницей мистики, до своего попадания в эту серую мглу она так и не успела прикоснуться к подлинным сверхъестественным силам. Однако на закрытых посиделках с такими же увлеченными аристократами они частенько делились крупицами тайных знаний, сомнительность которых оставалась на их совести. Там они зубрили ритуальный гермес и пытались воспроизводить обряды, о которых слышали от других.</p><p>И пусть все эти эксперименты неизменно заканчивались пшиком, Одри всё же успела неплохо поднатореть в структуре заклинаний.</p><p>Именно поэтому она кристально ясно осознавала, на что указывают эти три фразы, продиктованные Шутом:</p><p>Они олицетворяли, они взывали к одной из семи божественных сущностей, что взирают на этот мир с недосягаемых высот!</p><p>По своей сути и мощи эти слова стояли в одном ряду с «Владычицей Багрянца, Матерью Тайн, Императрицей Бедствий и Ужаса»!</p><p>«Неужели господин Шут — это и есть одна из тех неведомых, сокрытых во мраке и равных богам сущностей, о которых так благоговейно шептался Глейн со своими дружками? Тот самый источник смертельной угрозы, которого следует всеми силами избегать при ритуалах?» — Вспомнив трепет своих приятелей, порывавшихся, но так и не рискнувших провести те жуткие древние обряды, Одри лишилась дара речи.</p><p>Элджер Уилсон, чей багаж знаний и понимание мистического мира были куда богаче, содрогнулся до самых глубин души:</p><p>«Если ритуальная магия, выстроенная Шутом, действительно способна пробить к нему путь и донести наши мольбы… значит, впредь к нему надлежит обращаться с величайшим благоговением, используя то самое божественное местоимение, коим величают лишь истинных богов и им подобных…»</p><p>«Какое счастье… Какая же удача, что мне хватило благоразумия не лезть на рожон и играть по правилам. Ни единой глупости, даже мои попытки прощупать почву оставались в рамках дозволенного…»</p><p>«Быть может, он — одна из тех древних, таинственных и пугающих сущностей, просто скрывающая свой истинный лик и имя от наших глаз… Изначальная Ведьма, Скрытый Мудрец, или же Истинный Творец, которому поклоняется сразу несколько тайных орденов?»</p><p>Элджер прекрасно понимал: тот образ Шута, что он видит сейчас, вряд ли имеет хоть что-то общее с реальностью. Эта сущность могла быть лишена как пола, так и человеческой формы вообще.</p><p>Клейн, подпирая лоб одной рукой и небрежно постукивая пальцами другой по краю бронзового стола, безошибочно уловил внутреннее смятение «Повешенного» и «Справедливости».</p><p>Однако он и виду не подал, мастерски делая вид, что подобная реакция была им вполне ожидаема, и продолжил диктовать:</p><p>— Я взываю к твоей помощи.</p><p>— Я уповаю на твою милость.</p><p>— Я молю тебя даровать мне благой сон.</p><p>— О, цветок глубокого сна, трава алой луны, напитай мои слова своей силой!</p><p>— О, золотой бергамот, трава палящего солнца, напитай мои слова своей силой!</p><p>……</p><p>Четко, строчка за строчкой, выдав им альтернативный вариант заклинания, он закончил с легкой улыбкой:</p><p>— Дама, джентльмен, вы всё запомнили?</p><p>— Ах… — Одри тихонько охнула и, торопливо прикрыв рот ладошкой, принялась усердно воскрешать мантру в памяти.</p><p>Благодаря феноменальной памяти «Зрителя» она в мгновение ока зафиксировала слова и повторила их вслух, дабы убедиться в точности.</p><p>Элджер отреагировал куда сдержаннее. Какие бы бури ни бушевали в его душе, перо в его руке не дрогнуло ни на секунду, методично записывая каждое слово.</p><p>Дождавшись подтверждения от Одри, Клейн едва заметно улыбнулся:</p><p>— Если этот эксперимент увенчается успехом, в будущем вы вольны будете вносить легкие коррективы в заклинание, подстраивая его под свои нужды.</p><p>— Надеюсь, вы найдете время провести ритуал не позднее среды.</p><p>Сам он планировал вновь наведаться в эти чертоги в четверг вечером, чтобы проверить, сработала ли задумка.</p><p>Истинная причина, по которой он не велел «Повешенному» и «Справедливости» прямо просить об «отгуле», крылась в банальном опасении: Клейн боялся, что попросту не сможет отличить их реальное желание пропустить встречу от тестового срабатывания магии. Вытягивать их тогда или нет?</p><p>— Повинуемся вашей воле, — подавив эмоции, в один голос отозвались Одри и Элджер.</p><p>— Как и предлагал Повешенный в прошлый раз, покончив с делами, мы переходим к светской беседе. Кто начнет первым? — Клейн сделал приглашающий жест рукой.</p><p>Одри на мгновение задумалась и заговорила:</p><p>— Господин Шут, ваши недавние предложения о введении экзаменационного отбора и разделении административных и политических должностей нашли горячий отклик среди многих парламентариев. Не исключено, что эта идея вскоре воплотится в жизнь. Впрочем, учитывая черепашью скорость нашего королевского правительства, готовый законопроект ляжет на столы не раньше чем через полгода.</p><p>Она ничуть не боялась, что «Повешенный» сможет вычислить ее личность по этой оговорке. Ведь она лишь вскользь, словно невзначай, подкинула пару мыслей в светской беседе, а те напыщенные дамы искренне уверовали, что это озарение — плод их собственного выдающегося ума. Они тут же помчались хвастаться гениальными идеями перед своими мужьями, отцами и братьями.</p><p>В тот момент Одри казалось, что она смотрит на целую стаю золотых павлинов, распускающих свои хвосты.</p><p>Она не сомневалась: эти леди быстро убедят самих себя в своем авторстве, напрочь забыв о ее скромном вкладе, и еще долго будут грызться между собой за право первооткрывательницы.</p><p>Осознание того, что она способна столь изящно, исподволь менять политический ландшафт целого Королевства, наполняло Одри странным, пьянящим чувством превосходства. Казалось, она нащупала путь, как «Зритель» может незримо управлять сюжетом самой пьесы.</p><p>— Искренне на это надеюсь, — с неприкрытой иронией в голосе отозвался «Повешенный» Элджер.</p><p>Выдержав пару секунд молчания, он бросил взгляд во главу бронзового стола и, тщательно подбирая слова, произнес:</p><p>— За последние десятилетия активность различных тайных лож неуклонно растет. Более того, на сцену вышло сразу несколько совершенно новых, но уже успевших набрать силу и обзавестись Потусторонними организаций.</p><p>«Решил прощупать почву и выведать у меня причину? Да я даже к материалам по незаконным культам еще не притрагивался…» — Клейн лишь безмятежно улыбнулся. Оставив новость «Повешенного» без комментариев, он туманно и многозначительно изрек:</p><p>— Некоторые древние силы пробуждаются ото сна.</p><p>Взять хотя бы ту самую мощь, что таится в дневниках семьи Антигон…</p><p>— Вот оно что… — едва слышно прошептал Элджер, словно в его голове только что сложился некий пазл.</p><p>Скользнув взглядом по «Повешенному», а затем переведя его на «Справедливость», Клейн с улыбкой подытожил:</p><p>— Если больше новостей нет, на сегодня наше собрание окончено.</p><p>— Повинуемся вашей воле, — Одри и Элджер синхронно поднялись со своих мест.</p><p>Клейн плавно провел пальцем, обрывая связь с темно-красными звездами, и проводил взглядом две фигуры, растворяющиеся в величии исполинского храма.</p><p>Поднявшись, он неспешно обошел свое массивное кресло — то самое, что возвышалось во главе длинного бронзового стола, — и устремил взор на высеченный на спинке символ созвездия.</p><p>Сияющие искры сплетались в причудливый, совершенно незнакомый ему узор, который напрочь отсутствовал в его нынешнем багаже мистических знаний.</p><p>Вглядевшись пристальнее, он сумел вычленить из этого хаоса «глаз без зрачка», олицетворяющий скрытность, и «извивающиеся линии», символизирующие перемены. Каждому из этих элементов не хватало какой-то детали, и они, причудливо накладываясь друг на друга, рождали совершенно новый, неведомый символ.</p><p>«Ущербная скрытность и неполноценные перемены… И что это должно значить в сумме?» — нахмурив брови, пробормотал Клейн, так и не найдя ответа.</p><p>Отведя взгляд, он принялся неторопливо мерить шагами этот монументальный, дышащий вечностью храм, не упуская из виду ни единого темного угла.</p><p>«Тогда я лишь мимолетно представил себе концепцию, не задавая ни четких контуров дворца, ни формы стола, ни дизайна кресел… Так откуда взялся именно этот облик? Оптимальная компоновка системы? Базовый шаблон? Или отражение чего-то из реального мира?» — разглядывая чертоги, Клейн вдруг осознал одну деталь, которую до этого момента совершенно упускал из виду.</p><p>«Эх, как ни крути, а диванный эксперт остается диванным экспертом. Во многих вещах мне банально не хватает ни опыта, ни чутья, из-за чего я вечно догадываюсь обо всем задним числом…» — с досадой одернув себя, Клейн устроил скрупулезную ревизию всего пространства над серым туманом вокруг храма. Увы, ни других обитателей, ни скрытых аномалий так и не обнаружилось.</p><p>Что же до тех необъятных, иллюзорных далей, таящихся в глубине, соваться туда он пока благоразумно не рискнул, опасаясь сгинуть в них безвозвратно.</p><p>— Да уж, тайн здесь хоть отбавляй… Кто знает, может, когда я наберусь сил, это место преподнесет мне новые сюрпризы… — с тяжелым вздохом он высвободил свою духовность, окутал ею тело и мысленно сымитировал то самое чувство стремительного падения.</p><p>Мир завертелся с бешеной скоростью, призрачные видения разлетелись вдребезги. Прорвав завесу серо-белой мглы, он вновь узрел очертания реального мира: письменный стол, шторы и вешалку для одежды в своей собственной спальне.</p><p>…………</p><p>Баклунд, Район Императрицы.</p><p>Одри открыла глаза. Взгляд уткнулся в висящую на стене картину маслом, а затылок ощутил мягкость бархатной подушки.</p><p>Вскакивать она не спешила. Вместо этого девушка принялась скрупулезно, кадр за кадром, прокручивать в голове минувшее собрание, словно заново пересматривала увлекательную театральную постановку.</p><p>«Когда господин Шут предложил опробовать этот ритуал и продиктовал заклинания вроде „Таинственного Владыки“ и „Короля Желтого и Черного“, в его голосе звучала абсолютная, уверенность… Уверенность…» — беззвучно анализируя эти детали, Одри вдруг судорожно втянула воздух, а ее тело пробила мелкая дрожь.</p><p>«Впрочем, к чему забивать голову тем, чему всё равно не в силах противостоять… К тому же господин Шут всегда держался с нами на редкость благосклонно, а значит, он явно принадлежит к силам порядка…» — настроение девушки стремительно поползло вверх. Вспомнив о своем успешном «отыгрыше» и о том, как слабо давило на нее само зелье, она окончательно воспряла духом.</p><p>Тихонько напевая какую-то легкую, игривую мелодию, она упорхнула с кровати и направилась к двери, попутно перестраивая рассудок и вновь погружаясь в холодное состояние «Зрителя».</p><p>Распахнув дверь, она столкнулась с проходящей мимо горничной. Взгляд Одри мигом выхватил и загрубевшие мозоли на руках служанки, и пигментные пятна на лице, выжженные солнцем, и еще с десяток подобных мелочей, из которых тут же выстроилась целая картина.</p><p>И в этот самый момент шестое чувство забило тревогу. Одри резко обернулась, устремив взор в густую тень подальше от залитого солнцем балкона.</p><p>Там, не издавая ни звука, чинно восседала крупная золотистая ретриверша Сьюзи. Она неотрывно, с невозмутимым вниманием изучала свою хозяйку ровно так же, как та секундой ранее изучала прислугу.</p><p>«О, Богиня…» — уголки губ Одри предательски дернулись. Ей до смерти захотелось закрыть лицо руками и завыть в голос.</p><p>…………</p><p>Море Соня. В капитанской каюте, охраняемой словно неприступная крепость.</p><p>Элджер вынырнул из транса и, оглядевшись, констатировал, что всё вокруг осталось нетронутым, словно он и не покидал реальность.</p><p>Тяжело вздохнув, он прошептал себе под нос:</p><p>— Древняя сущность, значит?</p><p>…………</p><p>Выбравшись из ритуального транса, Клейн раздвинул шторы, вытащил записную книжку и вновь вооружился пером.</p><p>Он принялся по памяти восстанавливать свежие обрывки из дневников императора Рассела. Подобная письменная фиксация служила отличной тренировкой для ума, дабы драгоценные тайны не выветрились со временем.</p><p>Дописав, он перечитал текст от корки до корки еще несколько раз. И лишь убедившись, что всё усвоено, безжалостно разорвал исписанные листы и предал их огню, не оставив даже пепла.</p><p>«Если проворачивать это раз в неделю, ключевые детали точно не забудутся… Вот только с каждой новой партией объем информации будет расти как снежный ком… Эх, досадно, что я так и не удосужился выучить криптографию…» — оборвав поток мыслей, Клейн размял затекшую шею и решил наведаться в Клуб гадателей.</p><p>В конце концов, у каждого в голове свой собственный образ «Провидца», и нельзя с уверенностью сказать, кто прав, а кто виноват. Поэтому Клейну оставалось лишь одно: нащупывать тот самый, идеальный алгоритм «отыгрыша», который в точности соответствует запросам зелья, исключительно методом проб и ошибок!</p></section><section><title><p>Глава 62 Совет «Провидца»</p></title><p>Глава 62 Совет «Провидца»</p><p>Перед выходом из дома Клейн, не теряя ни минуты, вооружился щеточкой и носовым платком, чтобы скрупулезно, до последней пылинки, вычистить парадный костюм и цилиндр. Затем он переоделся в свежую белую сорочку, накинул поверх всё ту же старую, но единственную приличную куртку из льняной ткани, и торопливо зашагал на улицу.</p><p>«Первым делом — новое платье для Мелиссы, следом — приличный костюм для Бенсона, и лишь потом можно будет подумать о второй смене гардероба для себя. Денег вечно не хватает… А ведь еще нужно понемногу обзаводиться глазурованной посудой для гостей… И копить на мистические материалы…» — трясясь в общественном экипаже, Клейн лихорадочно сводил в уме семейный дебет с кредитом, и чем больше он считал, тем безнадежнее качал головой.</p><p>По его самым скромным прикидкам, потребуется не меньше года, чтобы он сам, брат и сестра зажили как тот самый пресловутый средний класс.</p><p>Разумеется, это без учета возможных повышений и прибавок к жалованью.</p><p>Омнибус прогромыхал по мощеным улицам и наконец затормозил прямо напротив Клуба гадателей на улице Хоулс.</p><p>Придерживая свой не-шелковый черный полуцилиндр, Клейн едва ли не спрыгнул на мостовую. Знакомым маршрутом он поднялся на второй этаж, переступил порог клуба и тут же увидел очаровательную даму с русыми волосами — Анджелику.</p><p>Ее глаза всё еще выдавали легкую, едва заметную припухлость от недавних слез, однако вся ее поза и аура дышали удивительным спокойствием.</p><p>Клейн поднял руку и, словно невзначай, дважды постучал по межбровью. Окинув женщину пронзительным взглядом, он с удовлетворением отметил: та густая, гнетущая серость в самых недрах ее эмоционального фона заметно поредела, уступив место ярким, солнечным вспышкам чистой белизны.</p><p>Закончив осмотр, Клейн неспешно подошел поближе, снял шляпу и с мягкой улыбкой произнес:</p><p>— Мадам Анджелика, сегодня воистину чудесный, залитый солнцем день, не так ли?</p><p>Девушка вскинула голову, коротко охнув от неожиданности, но тут же расплылась в лучезарной улыбке:</p><p>— Вы прямо как тот кот мистера Винсента — подкрадываетесь так же бесшумно… Хм, неужели по мне это так заметно? Ха-ха, совсем забыла, вы ведь у нас мастер читать по лицам…</p><p>Она на мгновение замялась, слегка прикусила губу и отвесила изящный поклон:</p><p>— Спасибо. Искреннее спасибо вам за вчерашний совет. Мне и впрямь стало куда легче. Кажется, за весь последний год я еще ни разу не чувствовала себя настолько умиротворенной, радостной и по-настоящему живой.</p><p>Слушая ее горячие благодарности, Клейн и сам невольно заразился этой светлой, бьющей через край радостью. Уголки его губ поползли вверх:</p><p>— Помочь вам — величайшая честь для меня.</p><p>Произнося эти слова, он вдруг физически ощутил, как его собственная духовность внутри становится необычайно легкой и живой.</p><p>«Вот оно что… Таков „Провидец“, которого требует зелье? Тот, кто способен дать нуждающемуся подлинный, направляющий совет?» — Клейн задумчиво потер лоб и, всё еще пребывая в размышлениях, украдкой дважды коснулся переносицы.</p><p>Приходилось признать: на практике его нынешний «переключатель» для духовного зрения всё еще слишком бросался в глаза. Вот только быстро найти достойную альтернативу не представлялось возможным. Как-никак, он лишь недавно шагнул на Путь «Провидца», его духовность еще не достигла своего пика, да и контроль над ней оставлял желать лучшего. Поэтому ему требовалась точка, стимуляция которой давала бы максимальный отклик, а таких мест на теле было кот наплакал. Межбровье оставалось самым надежным вариантом.</p><p>«Вот когда переварю „зелье“ без остатка и стану подлинным „Провидцем“, тогда и придумаю жест поизящнее…» — едва заметно кивнув собственным мыслям, Клейн зашагал в сторону полуоткрытых створок переговорной.</p><p>— Кофе или черный чай? — поспешно окликнула его в спину Анджелика.</p><p>— Десийский кофе, — отозвался юноша, решивший для разнообразия перепробовать весь местный ассортимент.</p><p>Переступив порог, он насчитал в зале человек шесть или семь, однако вечно пропадающего здесь Хейнса Винсента среди них не оказалось.</p><p>— А мистер Винсент сегодня не почтил нас визитом? — остановившись, как бы невзначай поинтересовался Клейн.</p><p>Анджелика слегка опешила, но тут же пояснила:</p><p>— Господин Винсент заглядывает сюда далеко не каждый день. Его пригласили прочесть курс лекций для одного оккультного кружка в порту Энмат. Вы хотели с ним о чем-то переговорить?</p><p>— Вовсе нет, чистое любопытство. Просто раньше я неизменно заставал его на месте, — с улыбкой покачал головой парень.</p><p>Скользнув взглядом по залу, он внезапно выцепил в толпе резидентов до боли знакомое лицо:</p><p>Глейсис! Тот самый, кому он недавно гадал!</p><p>Глейсис, вооружившись моноклем, скрупулезно изучал какие-то бумаги на столе. Вдруг, почувствовав на себе пристальный взгляд, он вскинул голову, выискивая источник внимания.</p><p>Его лицо мгновенно озарилось неподдельной радостью. Опершись обеими руками о столешницу, он рывком поднялся и в несколько широких шагов оказался прямо перед Клейном:</p><p>— Добрый день, мистер Моретти! А я всё сидел и гадал, соизволите ли вы сегодня заглянуть.</p><p>— Анджелика шепнула мне, что вы вовсе не лекарь, а прорицатель, виртуозно читающий по лицам?</p><p>Клейн лишь мягко рассмеялся:</p><p>— Мои таланты не ограничиваются лишь этим. Мистер Глейсис, я погляжу, вы окончательно побороли свой недуг?</p><p>Потирая лоб, он дважды коснулся межбровья и с удовлетворением отметил, что цвета ауры Глейсиса, отвечающие за здоровье, вернулись в абсолютную норму.</p><p>— Истинная правда. Признаться честно, я потом локти кусал от досады, что проигнорировал ваше предупреждение. Хвала небесам, в моем районе отыскался один поистине выдающийся аптекарь. Он снабдил мою супругу совершенно невероятной микстурой, которая буквально вытащила меня с того света, — с чувством выдохнул Глейсис.</p><p>В Клейне тут же проснулась профессиональная хватка без пяти минут полноправного Ночного Ястреба, и он не преминул уточнить:</p><p>— Выдающийся аптекарь? Невероятная микстура?</p><p>«Насколько невероятная? Уж не пахнет ли тут Потусторонними силами?»</p><p>— По его словам, это какое-то народное снадобье прямиком из Ленбурга. Как бы там ни было, на ноги оно меня поставило просто виртуозно, — ничуть не заподозрив подвоха, ответил Глейсис.</p><p>«Народный травник?» — Клейн, изображая глубокую задумчивость, постучал по переносице:</p><p>— И как же величают этого кудесника? Где он принимает? Сами понимаете, дар предвидения не спасает от банальной простуды. Кто знает, возможно, однажды и мне придется постучаться в его двери за спасительным зельем.</p><p>Из лекций наставника и бесед с сокурсниками Клейн прекрасно усвоил: современная медицина в этом мире делала лишь свои первые, робкие шаги. Перед лицом множества хворей врачи зачастую разводили руками. А потому чудодейственные снадобья и травники от бога пользовались бешеным спросом. Взять адресок на карандаш — дело нехитрое, глядишь, когда-нибудь и сгодится.</p><p>Глейсис без утайки выложил все явки:</p><p>— Лоусон Дарквид. У него небольшая лавка в Восточном районе, на улице Фрад, 18. Так и называется — «Травная лавка Лоусона».</p><p>— Премного благодарен, — искренне отозвался Клейн, надежно фиксируя информацию в памяти.</p><p>Глейсис развернулся и гостеприимно пригласил юношу за свой стол. Как раз в этот момент подоспела Анджелика с дымящейся чашкой свежезаваренного кофе.</p><p>По сравнению с саутвиллскими сортами, десийский кофе отличался куда более густым, пронзительным ароматом, но вот на вкус слегка подкачал… Сделав глоток, Клейн на пару секунд прикрыл глаза, смакуя послевкусие.</p><p>Дождавшись, пока он отставит белую глазурованную чашку, Глейсис заговорил, тщательно взвешивая каждое слово:</p><p>— Мистер Моретти, не сочтете ли вы за труд раскинуть для меня карты? Я готов щедро оплатить ваши услуги по любому названному вами тарифу.</p><p>— Восьми пенни будет более чем достаточно. Я не из тех, кто меняет ценники на лету, — Клейн только того и ждал, чтобы кто-нибудь наконец-то обратился к нему за прорицанием. — Пройдемте в комнату для гаданий?</p><p>— Разумеется. Комната «Цитрин», — Глейсис, как завсегдатай, уверенно зашагал впереди.</p><p>Юркнув в комнату и провернув ключ в замке, Клейн устроился за длинным столом и ровным, глубоким тоном поинтересовался:</p><p>— Мистер Глейсис, о чем поведает нам ваш запрос?</p><p>— На горизонте замаячил один весьма заманчивый инвестиционный проект. Вот только на кону стоят такие колоссальные суммы, что в случае провала мы с семьей попросту пойдем по миру. Я жажду узнать, выгорит ли это дело, — без утайки выложил Глейсис. — Признаться, я и сам раскидывал Таро. С соблюдением всех правил, после ритуального очищения разума. И карты сулили успех. Да, толковал я их сам, но, уверяю вас, я ни на йоту не отступил от базовых принципов символизма.</p><p>Клейн немного поразмыслил и с живым интересом предложил:</p><p>— В таком случае, изложите мне суть проекта в деталях. И не забудьте предоставить точные данные о себе. Если раздобудете сведения о партнере — будет просто идеально. Мы выстроим астрологическую карту.</p><p>— Договорились, — Глейсис собрался с мыслями. — Некий мистер Ланевус, исследуя горную гряду Хорнакис, наткнулся на колоссальные залежи железной руды превосходного качества. Он вбухал все свои сбережения в покупку этих земель и нанял солидную контору для геологоразведки. Их вердикт превзошел все ожидания.</p><p>— Однако на полномасштабную разработку у него банально не хватает средств. Поэтому он учредил сталелитейную компанию и теперь намеревается под залог этого проекта выбить кредит в банке. Параллельно он планирует выпустить пакет акций, дабы привлечь начальный капитал. Сейчас вся эта затея крутится на стадии закрытых переговоров, но обещанные дивиденды просто кружат голову.</p><p>Клейн, регулярно штудирующий прессу и носящий гордое звание «историка», прекрасно знал, что в этом мире существуют акции. Более того, он доподлинно помнил, что саму концепцию акционерных обществ выдумал не кто иной, как император Рассел. Да-да, опять он.</p><p>В эпоху колонизации Южного континента этот пронырливый монарх учредил Вест-Баламскую компанию и, пустив акции в свободную продажу, легко заткнул все финансовые дыры, сорвав поистине астрономический куш на колониальных грабежах.</p><p>Учитывая баснословные барыши, эта схема быстро вошла в моду. Железнодорожные облигации, горнодобывающие синдикаты, корпорации по развитию паровых технологий — всё это росло как грибы после дождя. Были среди них как истории головокружительного успеха, так и грандиозные провалы. В итоге вся эта лихорадка и породила Баклундскую фондовую биржу и ей подобные институты.</p><p>Вдобавок ко всему, неутомимый Рассел внедрил систему государственных облигаций, трастовых фондов и прочих финансовых инструментов. Гособлигации дожили и до наших дней, прослыв самой гаванью для капитала, стабильно приносящей от четырех до шести процентов годовых.</p><p>Клейн тут же вспомнил слова брата: свались на Бенсона наследство в три тысячи фунтов — и тот бы в жизни больше не притронулся к работе. А зачем, если стабильная рента в пять процентов ежегодно приносила бы ему около ста пятидесяти фунтов, что примерно равнялось нынешнему окладу самого Клейна?</p><p>«Вот она, сладкая жизнь рантье…» — мысленно вздохнув, юноша вкрадчиво поинтересовался:</p><p>— Вы абсолютно уверены в чистоте этой сделки? Этот Ланевус заслуживает доверия?</p><p>— Я лично держал в руках купчие на землю и отчеты геологов. Там черным по белому стоят печати правительства графства Сивирас и подписи независимых экспертов. Да и в кабинете мистера Ланевуса висят его совместные портреты с сэром Девилем и самим мэром, — уверенно закивал Глейсис.</p><p>Фотографии? Да в эпоху информационного бума такие «доказательства» не стоили и ломаного гроша! Выходец с Земли, Клейн повидал на своем веку столько подобных афер, что ни на грамм не поверил в эту басню.</p><p>Впрочем, его личный скепсис к делу не подошьешь. Оставалось лишь взяться за перо и, опираясь на предоставленные Глейсисом ключевые даты, скрупулезно вычертить астрологический прогноз.</p><p>Спустя целую вечность, ткнув пером в готовый «звездный расклад», Клейн изрек:</p><p>— Полагаю, вы и сами прекрасно видите: звезды сулят сплошные препоны. За пышным, слепящим фасадом скрывается зияющая пропасть. Мой вам совет: обойдите эту сделку десятой дорогой. Бегите от нее как от чумы.</p><p>— … — Глейсис погрузился в тяжелое, гнетущее молчание. Он несколько раз порывался что-то возразить, но так и не смог выдавить ни звука.</p><p>Лишь спустя пару томительных минут он криво, болезненно усмехнулся:</p><p>— Я… я всё тщательно обдумаю, как только вернусь домой.</p><p>Услышав этот нерешительный ответ, Клейну оставалось лишь обреченно покачать головой. Теперь он на собственной шкуре познал всю горечь бытия «Провидца»:</p><p>Провидец может лишь указать путь, но заставить человека по нему пойти ему не под силу.</p><p>Едва они переступили порог комнаты «Цитрин», как к ним навстречу вынырнула Анджелика:</p><p>— Мистер Моретти, к вам пожаловал клиент.</p><p>Слегка понизив голос, она добавила:</p><p>— Он не просил моих рекомендаций и даже не стал листать каталог.</p><p>«Неужто молва пошла впереди меня?» — озадаченно нахмурившись, Клейн повернулся в сторону холла.</p></section><section><title><p>Глава 63 Толкование сновидений</p></title><p>Глава 63 Толкование сновидений</p><p>Сделав пару шагов вперед, Клейн увидел пожаловавшего за предсказанием гостя. Облаченный в строгий черный костюм, мужчина сжимал в руке трость с золотой инкрустацией. Из-под его полуцилиндра упрямо выбивались короткие светлые волосы, а кончик носа с легкой горбинкой живо напоминал орлиный клюв.</p><p>Жених Анны… Тот самый Джойс Майер, переживший чудовищные испытания… Клейн, уже видевший его во время «гадания во сне», мгновенно узнал посетителя и с мягкой улыбкой произнес:</p><p>— Добрый день, мистер Майер.</p><p>— Добрый день, мистер Моретти, — Джойс снял шляпу и учтиво поклонился. — Примите мою безграничную признательность за те наставления, что вы дали Анне. Она не перестает восхищаться вашим талантом, у нее просто рот не закрывается от восторгов.</p><p>Клейн тихонько рассмеялся:</p><p>— Я не изменил ровным счетом ничего. Благодарить вы должны лишь самого себя: не будь у вас столь несгибаемой воли и жажды жизни, вам ни за что бы не удалось вырваться из лап тех кошмаров.</p><p>Обменявшись любезностями, он всё же не удержался от мысленной шпильки:</p><p>«Это что, сеанс взаимного расхваливания?»</p><p>— Признаться честно, я и сам до сих пор не верю, что выжил. Кажется, будто всё это лишь дурной сон, и уму непостижимо, как я сумел пройти сквозь одну катастрофу за другой, — сокрушенно покачал головой Джойс.</p><p>Не дав Клейну и слова вставить, он с нескрываемым любопытством спросил:</p><p>— Едва завидев меня, вы сразу поняли, кто я таков. Это из-за моего примечательного носа, или же вы заранее предвидели мой визит?</p><p>— Я располагаю подробными сведениями о вас. Для Провидца этого более чем достаточно, — намеренно напуская туману и выдерживая марку таинственного мистика, ответил Клейн.</p><p>Этот ответ явно произвел впечатление. Джойс застыл в благоговейном ступоре и лишь секунд через десять выдавил из себя почтительную улыбку:</p><p>— Мистер Моретти, я бы хотел заказать у вас предсказание.</p><p>И только произнеся это, он вдруг кое-что осознал:</p><p>Господин Клейн Моретти величает себя именно Провидцем, а не каким-то там гадателем или прорицателем!</p><p>— Хорошо, пройдемте в комнату «Цитрин», — юноша сделал приглашающий жест.</p><p>В этот момент его почему-то посетила мысль, что для пущей убедительности стоило бы облачиться в глухой черный балахон и цедить слова сквозь зубы, подчеркивая таинственную ауру истинного Провидца.</p><p>Оказавшись в комнате для гаданий, Джойс Майер сам повернул защелку на двери и настороженно огляделся по сторонам. Клейн же, улучив момент, незаметно дважды коснулся межбровья, активируя духовное зрение.</p><p>Усевшись на стул и прислонив трость к столу, посетитель нервно потянул за черный галстук-бабочку и заговорил низким, напряженным голосом:</p><p>— Мистер Моретти, я прошу вас растолковать мой сон.</p><p>— Растолковать сон? — переспросил Клейн, всем своим видом показывая, что подобная просьба не стала для него сюрпризом.</p><p>Сквозь призму духовного зрения он отчетливо видел: цвета физического здоровья Джойса были изрядно тусклыми, хотя до откровенной болезни еще не дотягивали. Эмоциональный же фон полыхал густым, почти черным синим цветом вдумчивости, насквозь пропитанным звенящим напряжением.</p><p>Джойс торжественно кивнул:</p><p>— С того самого дня, как «Клевер» бросил якорь в порту Энмат, меня преследует один и тот же ночной кошмар, насквозь пропитанный леденящим ужасом. Я прекрасно понимаю, что это может быть банальным эхом пережитого ужаса, и мне следовало бы обратиться к мозгоправу. Но что-то подсказывает мне: этот сон — нечто иное. Обычные сновидения, даже повторяясь из ночи в ночь, всегда обрастают новыми, искаженными деталями. Мой же кошмар… по крайней мере, в тех отрывках, что я помню, — неизменен до последней мелочи.</p><p>— В нашей среде считается, что подобные сны суть «откровения», ниспосланные самими богами, — наполовину утешая, наполовину просвещая клиента, произнес Клейн. — Вы не могли бы описать это видение во всех подробностях?</p><p>Джойс прижал кулак к губам, на мгновение погрузившись в тягостные раздумья, после чего начал:</p><p>— Мне снится, будто я срываюсь с палубы «Клевера» и лечу прямо в океан. А волны подо мной багровые, точь-в-точь как свернувшаяся, гнилая кровь.</p><p>— Но в самый миг падения кто-то с палубы перехватывает мою руку. Лица спасителя я не вижу, помню лишь его железную, нечеловеческую хватку.</p><p>— В то же время я сам держу за руку другого человека, отчаянно пытаясь удержать его от падения в эту бездну. И его я знаю отлично: это Юнис Кинг, один из пассажиров «Клевера».</p><p>— Но из-за его веса и панических метаний мои силы быстро иссякают. Пальцы разжимаются, и я с ужасом смотрю, как он с диким воплем ухает прямо в этот кровавый водоворот.</p><p>— И в этот самый момент тот, кто держал меня, тоже отпускает мою руку. Я судорожно молочу по воздуху, силясь зацепиться хоть за что-нибудь, но пальцы хватают лишь пустоту. Я стремительно лечу вниз…</p><p>— А затем меня вышвыривает из сна. Я вскакиваю в ледяном поту, колотясь от первобытного страха.</p><p>Клейн приложил пальцы ко лбу, едва заметно постукивая по коже и искусно имитируя глубокую задумчивость. Спустя мгновение он заговорил, тщательно выверяя каждое слово:</p><p>— Мистер Майер, банальные кошмары, даже если они похожи друг на друга и идут чередой, действительно лежат в плоскости психиатрии и имеют под собой вполне материальную почву. Но если видение повторяется абсолютно идентично раз за разом — это уже крик вашей собственной духовности, пытающейся достучаться до сознания, и то самое божественное откровение.</p><p>Заметив в глазах Джойса тень сомнения, он пустился в более глубокие объяснения:</p><p>— Не стоит недооценивать этот феномен. Духовное начало есть в каждом, и даже у простого человека оно способно бить в набат.</p><p>— Я не посвящен в детали того, что творилось на борту «Клевера». Но совершенно очевидно, что это была кровавая, безжалостная трагедия, которая выжгла в вашей душе неизгладимый, глубочайший след.</p><p>Убедившись, что клиент понимающе кивает, Клейн продолжил:</p><p>— Там, на корабле, вас наверняка парализовал липкий страх. В состоянии столь запредельного ужаса человеческий разум склонен слепнуть, напрочь вычеркивая из картины происходящего уйму критически важных мелочей. Но это не значит, что вы их не видели. Вы их просто вытеснили из сознания. Понимаете? Вытеснили.</p><p>— Однако в недрах вашего подсознания, на самом дне вашей духовности, эти ускользнувшие детали никуда не делись. И если они ведут к чему-то поистине судьбоносному, ваша духовность найдет способ докричаться до вас именно через сновидения.</p><p>«Прямо как у меня, когда я выудил из подсознания тот самый провал и понял, что тетрадь угодила к Рейелу Биберу… Абсолютно аналогичный случай. Разве что я в силу своих способностей куда восприимчивее, моя духовность на порядок мощнее, да и оккультный багаж позволяет делать выводы мгновенно…» — прокрутив это в уме, Клейн выдержал многозначительную паузу и, вперив взгляд прямо в глаза собеседнику, спросил:</p><p>— Тот самый Юнис Кинг, что сорвался в багровые волны из-за того, что вы разжали пальцы… Уж не молил ли он вас о пощаде там, на палубе, но так и не сумел избежать предрешенной гибели?</p><p>Джойс заметно заерзал на стуле. Он несколько раз порывался заговорить, прежде чем выдавил из себя:</p><p>— Да. Но я не испытываю к нему ни капли жалости. Возможно, через пару дней, максимум через неделю, вы прочтете в газетах о том, каким кровожадным и омерзительным чудовищем он был. Этот ублюдок надругался и перерезал горло как минимум троим дамам. Он хладнокровно швырнул младенца прямо в пасть Бушующего моря! Он возглавил эту свору обезумевших животных, устроив настоящую бойню среди команды и пассажиров!</p><p>— Он был хитрым, сильным и насквозь гнилым. Остановись я хоть на секунду, прояви слабость — и сам бы пополнил список его жертв.</p><p>— Я ни в коем случае не осуждаю ваш поступок, — поспешил успокоить его Клейн. — Но вот какая загвоздка: ваш кошмар кричит о том, что вы грызете себя за эту смерть. Вы жалеете, что не удержали его. Раз уж вы свято верите, что прикончить его было актом высшей справедливости, то откуда взялись эти терзания? Почему видение с разжатыми пальцами возвращается снова и снова?</p><p>— Если бы я знал… — в растерянности покачал головой мужчина.</p><p>Сцепив пальцы в замок и подперев ими подбородок, юноша принялся осторожно распутывать клубок:</p><p>— Опираясь на сказанное мной ранее, попытайтесь вспомнить: не упустили ли вы из виду какую-то критическую деталь в тот роковой момент? Например, оброненную Юнисом фразу, суть его мольбы, какую-то неестественную позу… Я не могу залезть к вам в голову, это по силам лишь вам. Напрягите память.</p><p>— Да нет же… Он успел лишь хрипнуть: «Пощади, сдаюсь!» — всё еще не понимая, к чему клонит прорицатель, пробормотал Джойс.</p><p>Клейн, не будучи свидетелем резни, мог опираться лишь на символизм сновидения, мягко подталкивая клиента:</p><p>— В таком случае, может, где-то в глубине души вы считали, что живой Юнис Кинг принес бы куда больше пользы? Что он мог бы пролить свет на некоторые тайны или подтвердить какие-то факты?</p><p>Джойс резко нахмурился. Спустя долгую паузу он заговорил:</p><p>— Вполне вероятно… Меня с самого начала не покидало чувство, что бойня на «Клевере» вспыхнула слишком уж внезапно и яростно. Словно вся та грязь и злоба, что люди прячут в глубине душ, в одночасье сорвалась с цепи… Это было противоестественно… Абсолютно ненормально… Возможно, подсознательно я жаждал вытрясти из Юниса правду: какого дьявола он вообще начал творить эту дичь, словно в него бес вселился…</p><p>Внимая этим словам, звучащим подобно бреду сомнамбулы, Клейн мгновенно сопоставил их с образами сна. В голове словно вспыхнула лампочка. Напустив на себя всё ту же непререкаемую, мистическую ауру, он изрек:</p><p>— Нет. Дело далеко не только в этом.</p><p>— Что? — Джойс вздрогнул, словно от удара током.</p><p>Всё так же опираясь на сцепленные пальцы, Клейн вперил свой тяжелый, пронзительный взор прямо в глаза собеседника. Его голос звучал приглушенно, но бил наотмашь:</p><p>— Вы не просто сомневались в естественности произошедшего. Вы заметили нечто такое, что ваш разум предпочел стереть. И если собрать эти потерянные осколки мозаики воедино, они нарисуют поистине чудовищную, пугающую картину.</p><p>— Именно поэтому ваше духовное начало кричит вам: среди выживших есть тот, чья вина неоспорима! Тот самый человек, что перехватил вашу руку во сне, а затем безжалостно разжал пальцы. Вы подсознательно гоните от себя любые подозрения на его счет, поэтому его лицо скрыто от вас. Он был вашим соратником, он держал вашу жизнь в своих руках… Иными словами — он спас вас от верной гибели!</p><p>Джойс резко отшатнулся назад, с глухим стуком впечатавшись спиной в деревянный стул.</p><p>Его лоб стремительно покрылся крупными каплями пота, а в глазах заплескался первобытный, дикий хаос.</p><p>— Я… я вспомнил…</p><p>С грохотом Джойс подскочил на ноги. Массивный стул покачнулся и едва не рухнул на пол.</p><p>— Мистер Трис… — выдавил он из себя это имя, словно каждое слово весило тонну.</p><p>Тот самый круглолицый, добродушный и застенчивый паренек… Истинный герой, выведший уцелевших из этого кромешного ада…</p><p>Клейн не стал вмешиваться в этот эмоциональный шторм. Откинувшись на спинку, он молчаливо ждал.</p><p>Лицо Джойса исказила целая гамма мучительных эмоций, пока, наконец, оно не обрело былую безмятежность — пусть и приправленную болезненной бледностью.</p><p>С губ мужчины сорвалась горькая усмешка:</p><p>— Теперь мне всё кристально ясно. Благодарю вас за прозрение. Пожалуй, мой путь лежит прямиком в полицейский участок.</p><p>Извлекши бумажник, он выудил оттуда купюру номиналом в один суль.</p><p>— Я прекрасно понимаю, что никакие гроши не окупят оказанной вами услуги. Мне остается лишь следовать вашему прейскуранту. Это ваша по праву награда, — с этими словами Джойс пододвинул деньги к прорицателю.</p><p>«Да отвали ты мне хоть червонец золотом, я бы ни капли не оскорбился… Один суль, надо же. Вы с невестой просто два сапога пара…» — мысленно проворчал Клейн. Однако, свято блюдя образ отрешенного мистика, он не проронил ни звука, лишь с легкой улыбкой прижал ассигнацию ладонью.</p><p>Шумно втянув воздух, Джойс водрузил на голову шляпу и решительно зашагал к выходу.</p><p>Уже отперев задвижку, он на мгновение обернулся и с искренним трепетом произнес:</p><p>— Еще раз благодарю, магистр Моретти.</p><p>«Магистр?» — Клейн едва не прыснул от смеха. Проводив взглядом спину уходящего клиента, он беззвучно пробормотал:</p><p>«Похоже, на этом „Клевере“ творилась сущая чертовщина… Эх, был бы тут капитан Данн! С его талантами он бы выпотрошил из снов Джойса Майера всю подноготную этой резни до последней капли крови…»</p><p>…………</p><p>Утро вторника. Баклунд, Район Императрицы.</p><p>Вставшая ни свет ни заря Одри, уединившись со своей золотистой ретривершей Сьюзи, с убийственной серьезностью изрекла:</p><p>— Послушай, Сьюзи. Теперь ты тоже Потусторонняя. Мы с тобой, можно сказать, собратья по разуму… Тьфу ты, я хотела сказать, что отныне мы просто обязаны стоять друг за друга горой! Твоя задача — нести вахту под дверью и не пускать сюда ни единой души. Мне предстоит провести один крайне важный ритуал.</p><p>Собака уставилась на хозяйку и лишь с обреченной тоской вильнула хвостом.</p></section><section><title><p>Глава 64 Подстрекатель</p></title><p>Глава 64 Подстрекатель</p><p>Отдав распоряжения своей золотистой ретриверше Сьюзи, Одри нервно заходила по комнате взад-вперед. Тревога не отпускала девушку: она и понятия не имела, какими странностями может обернуться сегодняшний ритуал.</p><p>«Поступим иначе…» — ее взгляд утратил суетливость, сменившись холодным вниманием. Оценив грядущее таинство с позиции бесстрастного наблюдателя, она быстро набросала новый план действий.</p><p>Наглухо заперев дверь спальни на замок, Одри обратилась к собаке:</p><p>— Сьюзи, неси здесь вахту. Если Энни с остальными служанками вздумают ломиться внутрь, пулей лети в ванную и дай мне знать.</p><p>Исключать подобные сюрпризы было нельзя — у ее личной горничной имелся запасной ключ, способный отпереть любой засов.</p><p>Собака смерила хозяйку долгим, донельзя осмысленным взглядом и трижды вильнула хвостом.</p><p>— Умница! Обещаю, сегодня на обед получишь всё, что твоей душе угодно! — Одри легонько потрясла сжатым кулачком, закрепляя уговор.</p><p>Раздав ценные указания, девушка скрылась в ванной комнате. Взору предстала исполинская, квадратная купель размерами метра три на четыре, где уже плескалась кристально чистая вода. Над поверхностью стлался густой пар, окутывая помещение зыбким, чарующим маревом.</p><p>Смахнув все баночки и склянки, которыми был уставлен длинный прямоугольный столик, Одри навела идеальную чистоту. Метнувшись обратно в спальню, она притащила свечи, подношения, белоснежный халат и прочий ритуальный реквизит.</p><p>Вернувшись, она плотно притворила за собой створку ванной.</p><p>Закончив с приготовлениями, девушка с облегчением выдохнула. Положив рядом с четырьмя свечами изящный, размером с ладонь флакончик из полупрозрачного нежно-голубого стекла, она замерла.</p><p>Цилиндрический пузырек завораживающе поблескивал в тусклом свете, тая внутри эфирное масло, которое она кропотливо дистиллировала еще вчера. Будучи страстной поклонницей мистики, Одри давненько баловалась подобными опытами, поэтому ее запасы ломились от самодельных цветочных экстрактов, эссенций, благовоний и мазей. Собрать всё необходимое по списку господина Шута не составило никакого труда.</p><p>— Лунный цвет, золотая мята, цветки глубокого сна, золотой бергамот и скальная роза… Донельзя причудливая смесь… — тихонько пробормотала девушка себе под нос. — Что ж, перед любым таинством надлежит очистить плоть и успокоить дух — это дань глубочайшего уважения к божеству… ну, или к той сущности, к которой обращаешь мольбы.</p><p>Еще раз прокрутив в памяти алгоритм действий, она водрузила флакончик с эфирным маслом на край ванны и потянулась к пуговицам своего легкого домашнего платья.</p><p>Тончайшие шелковые ткани одна за другой упорхнули в корзину для белья. Заколов длинные волосы в высокую прическу, Одри коснулась воды кончиками пальцев, проверяя температуру. Затем она на цыпочках, с предельной осторожностью, погрузилась в купель, отдавшись нежным объятиям тепла.</p><p>Фух… — с губ сорвался блаженный, протяжный выдох. Тело налилось приятной истомой, а мышцы полностью расслабились.</p><p>«До чего же не хочется даже пальцем шевелить…» — силясь побороть накатившую негу, Одри всё же заставила себя потянуться за полупрозрачным голубым пузырьком и капнула в воду немного ритуальной эссенции.</p><p>В воздухе мигом разлилось благоухание, вплетая тонкие, чарующие нотки в царящую вокруг тишину. Сделав пару глубоких вдохов, девушка удовлетворенно кивнула:</p><p>— Превосходно. Изумительный аромат.</p><p>«Как же расслабляет… Просто божественно…»</p><p>«Даже шевелиться лень… Вот бы пролежать так целую вечность, в абсолютной, безмятежной тишине…»</p><p>«Тишина… Безмятежность… Тишина… Тишина…»</p><p>Неизвестно, сколько времени утекло, как вдруг слух Одри резанул заливистый, звонкий собачий лай.</p><p>Девушка резко распахнула веки. Затравленно озираясь, она с изумлением обнаружила, что золотистая ретриверша неведомым образом проникла в ванную. Сьюзи сидела прямо возле купели, сверля хозяйку полным безысходности и обреченности взглядом.</p><p>Потерев глаза, Одри с опозданием поняла, что вода изрядно остыла.</p><p>— Неужели я… уснула? — на автомате вырвалось у нее.</p><p>Собака продолжала смотреть на нее, не издав ни звука и даже не шелохнув хвостом.</p><p>— Ха-ха, а масло-то и впрямь оказалось чудодейственным! Просто невероятный эффект! — сухо рассмеялась девушка, отчаянно пытаясь оправдаться нарочито бодрым тоном.</p><p>Выбравшись из воды и закутавшись в пушистое полотенце, она принялась насухо вытирать кожу, бросив ретриверше:</p><p>— Сьюзи, марш обратно на пост! Энни и остальные не должны сюда прорваться!</p><p>Едва хвостатая надзирательница скрылась за дверью, Одри воровато высунула язычок. Отбросив полотенце, она облачилась в чистейший белоснежный халат.</p><p>Тщательно притворив створку, девушка закрыла глаза, скрупулезно восстанавливая в памяти записанный ритуал.</p><p>Подхватив четыре свечи, она аккуратно расставила их по углам прямоугольного стола.</p><p>— Слева вверху — белый хлеб, справа вверху — фейнапотская лапша… Боже, как же вкусно пахнет, жаль только, что остыла… Так, стоп, сейчас не время думать о еде! Слева внизу — паэлья с морепродуктами, справа внизу — десийский пирог… — повинуясь указаниям господина Шута, Одри сосредоточенно выстраивала алтарь, то и дело мотая головой, чтобы отогнать неуместные мысли.</p><p>Закончив приготовления, она поочередно зажгла все четыре фитиля. Взяв изящный серебряный кинжал, она с силой вонзила его в горстку крупной соли.</p><p>Прошептав на гермесе заклинание освящения, девушка выдернула лезвие, украшенное вычурной вязью, и опустила его в стакан с кристально чистой водой.</p><p>Сконцентрировав волю в единый кулак, Одри извлекла этот новоявленный «священный клинок». В ее воображении возникла четкая картина: как первозданная духовность устремляется по клинку, бурным потоком срываясь с самого острия.</p><p>Незримая мощь хлынула наружу. Сжимая кинжал, девушка медленным шагом обошла вокруг алтаря, физически ощущая, как из пустоты вырастает непреодолимая духовная стена, отсекающая любую скверну и стороннее вмешательство.</p><p>Она изо всех сил цеплялась за состояние «Зрителя», подавляя бурлящие в душе ликование и трепет, дабы они не внесли хаос в таинство.</p><p>Отложив серебро, Одри взяла полупрозрачный лазурный флакончик и с ювелирной точностью капнула по капле эссенции на каждый фитиль.</p><p>Пш-ш!</p><p>В воздухе мгновенно разлился тонкий, обволакивающий аромат. Тело, разум и душа Одри налились абсолютным, звенящим покоем.</p><p>Сделав глубокий вдох, она в благоговении склонила голову и затянула на гермесе торжественную мантру:</p><p>— Шут, что не принадлежит этой эпохе;</p><p>— Таинственный Владыка над серым туманом;</p><p>— Король Желтого и Черного, в чьих руках удача…</p><p>— Я взываю к твоей помощи;</p><p>— Я уповаю на твою милость;</p><p>— Я молю тебя даровать мне благой сон.</p><p>— О, цветок глубокого сна, трава алой луны, напитай мои слова своей силой!</p><p>— О, золотой бергамот, трава палящего солнца, напитай мои слова своей силой!</p><p>……</p><p>Не успели стихнуть последние звуки заклинания, а Одри — даже начать формулировать суть своей просьбы, как внутри замкнутого духовного барьера внезапно поднялся ветер. Багровая звезда на тыльной стороне ее ладони закружилась в стремительном танце.</p><p>Сердце девушки пропустило удар. Поспешно смежив веки, она погрузилась в медитацию, вкладывая в мольбу всю свою искренность.</p><p>Когда всё было кончено, Одри с легким недоумением распахнула глаза и огляделась. Больше не происходило ровным счетом никаких аномалий.</p><p>— И это всё? — нахмурив изящные бровки, прошептала она в пустоту.</p><p>…………</p><p>«Король Желтого и Черного, в чьих руках удача… Шут, что не принадлежит этой эпохе…» — в капитанской каюте «Лазурного Мстителя», облаченный в мантию Бури, Элджер Уилсон беззвучно перекатывал на языке услышанные днем фразы, отчаянно пытаясь вычленить из них хоть малейшую зацепку к истинной личности их загадочного владыки.</p><p>Обреченно покачав головой, он с досадой поднялся на ноги, так и не решившись на какие-либо действия.</p><p>К этому древнему кораблю-призраку, пережитку династии Тюдоров, Элджер относился с крайней настороженностью. Да, судно подчинялось его воле, но звериное чутье неустанно твердило: в этих прогнивших досках кроется еще не одна страшная тайна, под стать самому Кровавому Императору.</p><p>Именно поэтому он планировал использовать «Лазурного Мстителя» как полигон для проверки могущества Шута, но наотрез отказывался проводить на его борту неведомые ритуалы.</p><p>Поразмыслив еще пару минут, мужчина покинул каюту. Выйдя на палубу, он обратился к немногочисленной команде:</p><p>— Мы берем курс на архипелаг Ротсид. Там и бросим якорь на сутки.</p><p>Команда взорвалась радостными, оглушительными воплями:</p><p>— Слава господину епископу!</p><p>Кораблю-призраку матросы не требовались, экипаж насчитывал жалкие единицы. Голодать им не приходилось — трюмы ломились от непортящейся провизии и чистой воды. Но нескончаемое, монотонное плавание в декорациях бескрайнего океана сводило с ума, выматывая и тело, и душу. Люди словно жили с намертво сжатой пружиной внутри, пока та не грозила сорваться.</p><p>А архипелаг Ротсид слыл жемчужиной моря Соня — крупнейшей колонией с процветающей торговлей и полным спектром всевозможных развлечений.</p><p>— Матерь Божья, сил нет терпеть! — один из «Моряков» плотоядно покрутил бедрами, издав сальный смешок, смысл которого был предельно ясен любому мужчине.</p><p>…………</p><p>В трясущемся по пути на улицу Зутланд омнибусе Клейн, лениво скользящий взглядом по газетным строчкам, внезапно застыл. В ушах эхом зазвучали призрачные, бестелесные голоса.</p><p>Невидимый шепот ворвался прямо в мозг, заставив виски пульсировать с такой силой, что контролировать это было попросту невозможно.</p><p>Невнятная мольба нахлынула подобно приливу и так же стремительно схлынула. Спустя жалкий десяток секунд от нее не осталось и следа. Схватившись за голову, Клейн отчаянно боролся с тупой, сверлящей болью, рвущейся из самых недр черепа.</p><p>«Те самые голоса, о которых твердил старина Нил? Издержки слишком высокой духовности?» — рой догадок завертелся в голове. Внезапно его взгляд упал на тыльную сторону правой ладони: там, словно родинки с рождения, отчетливо проступили четыре черные точки.</p><p>Этот след от того самого «ритуала на удачу» быстро начал бледнеть, пока и вовсе не растворился в коже.</p><p>Ошеломленно уставившись на свою руку, Клейн тут же выдвинул еще одну версию:</p><p>«Неужели „Справедливость“ или „Повешенный“ прямо сейчас опробовали мой ритуал⁈»</p><p>«Выходит, моя догадка сработала на все сто?»</p><p>«Эти три мантры действительно пробивают тоннель сквозь серый туман, целясь точно в меня?»</p><p>«Но сил у меня пока кот наплакал, вот и слышу лишь невнятный шум вместо слов… Интересно, в самих чертогах эти послания оседают или растворяются без следа?»</p><p>«Нужно будет наведаться туда сегодня ночью и проверить».</p><p>Снедаемый дикой смесью из трепета и восторга, парень поспешил вскинуть газету, надежно укрыв лицо от посторонних глаз.</p><p>Вскоре он добрался до улицы Зутланд и взлетел по ступеням конторы «Черного Терновника».</p><p>Не успел он даже бросить Розанне дежурное приветствие, как из внутренних коридоров вынырнул капитан Данн Смит. В руке инспектор сжимал листок с чьим-то портретом.</p><p>— Взгляни-ка на эту ориентировку. В Тинген заявился крайне опасный, отмороженный на всю голову Потусторонний, — Данн, облаченный в черный тренч, на этот раз без цилиндра, мазнул по парню безразличным взглядом и всучил ему бумагу.</p><p>Приняв листок, Клейн первым делом вперился в карандашный набросок.</p><p>С портрета на него смотрел паренек с круглым, донельзя добродушным лицом. В его чертах сквозила мягкость и легкая застенчивость, а на вид бедолаге было не дать больше восемнадцати-девятнадцати лет.</p><p>«Трис. Предположительно Потусторонний, предварительный ранг — Последовательность 8, „Подстрекатель“. Вероятный член „Ордена Гнозиса“. Главный подозреваемый в резне на борту „Клевера“… По показаниям свидетелей, сошел на берег в порту Энмат и скрылся в Тингене. Текущее местонахождение неизвестно…»</p><p>Трис… «Клевер»… Так та бойня — дело рук Потустороннего⁈ Клейна словно током прошибло: в памяти тут же всплыло вчерашнее гадание и исповедь Джойса Майера. Не теряя ни секунды, он выпалил:</p><p>— Капитан, я знаю одного из выживших! Он может стать нашим главным козырем в этом деле!</p><p>— В курсе. Джойс Майер, — серые глаза Данна оставались непроницаемыми, а на губах заиграла легкая усмешка. — Вчера вечером парни из «Сердца Механизмов» позвали меня на подмогу. Я покопался в снах этого Джойса, наткнулся там на твою скромную персону и выудил массу любопытных деталей, подтверждающих, что Трис — истинный зачинщик этой мясорубки.</p><p>«Капитан, вы убиваете всю интригу на корню… Какое счастье, что вчера у меня был законный выходной, а не смена, иначе влетел бы за халтуру в рабочее время…» — мысленно скривившись, Клейн едва не покрылся холодным потом от перспективы получить нагоняй от начальника за свои подработки.</p><p>Сглотнув, он поспешил перевести тему:</p><p>— А к какому Пути принадлежит этот «Подстрекатель»? И что это за «Орден Гнозиса»?</p><p>Неужто натравливать людей друг на друга — это его способ гасить побочные эффекты зелья? Или обязательное условие для перехода на следующий ранг?</p><p>Данн выдержал многозначительную паузу и произнес:</p><p>— Весьма своевременный вопрос. Думаю, тебе и впрямь пора погрузиться в досье на Потусторонних и подпольные секты. А то старина Нил совсем загонял тебя с этими пыльными историческими талмудами.</p><p>«Капитан, а разве вы не затем меня и нанимали, чтобы получить карманного „эксперта по истории“?» — благоразумно оставив эту шпильку при себе, Клейн с серьезным видом закивал:</p><p>— Слушаюсь.</p></section><section><title><p>Глава 65 Сведения о Потусторонних</p></title><p>Глава 65 Сведения о Потусторонних</p><p>Вооружившись документом за подписью Данна, Клейн спустился в подземелье и свернул в оружейную.</p><p>— Данн совершенно прав. Тебе и впрямь пора вникнуть в суть различных Путей Потусторонних и подпольных организаций, — бросив взгляд на бумагу, старина Нил, облаченный в классическую черную мантию, ничуть не удивился и с готовностью поддержал инициативу инспектора.</p><p>Следом он лукаво прищурился и с улыбкой добавил: — Как-никак, завтра вечером мы с тобой отправляемся на подпольный рынок.</p><p>— Уже завтра? — не скрывая приятного удивления, переспросил юноша.</p><p>Архивариус степенно кивнул и со вздохом изрек:</p><p>— Знаешь ли, висящие на шее долги начисто лишают меня сна. Всегда стремлюсь расквитаться с ними как можно скорее.</p><p>«А раньше-то за тобой такой прыти не наблюдалось. Дотянул до последней секунды, чтобы потом колдовать над распиской… Выходит, прокрастинация — бич не только моего поколения… Погодите-ка, к чему вообще эти красивые сказки про бессонницу? Мог бы прямо сказать, что боится спустить эти деньги до срока!» — мысленно усмехнувшись, Клейн благоразумно не стал выводить старика на чистую воду и поспешил перевести тему:</p><p>— Мистер Нил, не сочтете за труд сходить за врата Чаниса и принести необходимые архивы?</p><p>Здесь, в оружейной, пылились по большей части археологические сводки да исторические талмуды. Крохи сведений о Потусторонних и сектах, конечно, попадались, но сводились они к самым банальным, сухим азам.</p><p>Старина Нил неторопливо, со вкусом пригубил свежезаваренный кофе, смачно причмокнул и лишь затем, подхватив завизированный печатью ордер, покинул помещение. Клейн же остался нести вахту вместо него.</p><p>Минут через десять архивариус в своей черной мантии вернулся, сгибаясь под тяжестью увесистой стопки папок.</p><p>— Читать исключительно здесь. Выносить строжайше запрещено, — с глухим стуком опустив манускрипты на стол, наставительно произнес он.</p><p>— Уяснил, — с готовностью закивал парень. Протянув руки, он принялся бегло перелистывать страницы, желая для начала оценить весь масштаб предоставленной информации.</p><p>«Какая дотошность… Что ж, внутренние архивы Ночных Ястребов полностью оправдывают свой статус. Чувствуется монументальный размах Церкви с историей в три-четыре тысячи лет, а то и глубже…» — скользя взглядом по строчкам, юноша не мог не восхититься проделанной работой.</p><p>В документах таились не только досье на всевозможные подпольные ложи, но и целая россыпь путей Последовательностей. Некоторые из них были расписаны от и до, другие содержали лишь названия эликсиров. Где-то скупо обрисовывались способности Потусторонних на конкретных ступенях, а где-то и вовсе зияли глухие, пугающие белые пятна.</p><p>Уняв дрожь предвкушения, Клейн первым делом принялся выискивать ту самую цепочку, к которой принадлежал его собственный «Провидец».</p><p>Под тихий шелест плотной бумаги он вскоре наткнулся на вожделенное название.</p><p>Однако радостная улыбка мгновенно сползла с его лица, уступив место разочарованию: графы с названиями зелий для Последовательностей 8 и 7, следующих за «Провидцем», оказались абсолютно пусты!</p><p>«Хвала небесам, хотя бы описания их способностей на месте…» — беззвучно выдохнув и взяв себя в руки, парень жадно впился глазами в текст:</p><p>«Последовательность 8: Название зелья неизвестно. Данные Потусторонние виртуозно владеют навыками рукопашного боя, делая ставку на ловкость и технику. Кроме того, все они отличаются крайней изворотливостью и коварством».</p><p>«Мастера рукопашного боя? И это прямое развитие „Провидца“? Какая-то дикая нестыковка… Я же не охотник какой-нибудь! Мне что, суждено стать боевым магом, машущим кулаками? А коварство тут при чем? Обостренный интеллект, позволяющий виртуозно дурить головы окружающим?» — Клейн захлопал ресницами в полнейшем ступоре. В голову даже закралась крамольная мысль: уж не закралась ли в святая святых Ночных Ястребов банальная опечатка?</p><p>Ниже приводились сводки конкретных столкновений. Перечитав их на несколько раз, парень так и не смог нащупать в этом хаосе ни грамма логики.</p><p>Скользнув взглядом ниже, он уткнулся в характеристику седьмой ступени:</p><p>«Последовательность 7: Название зелья неизвестно. Потусторонние овладевают широким арсеналом заклинаний для молниеносного применения, искусно сплетая воедино физическую ловкость и паранормальную мощь».</p><p>«Вот! Другое дело! Вот это уже походит на достойную эволюцию „Провидца“!» — с облегчением выдохнул Клейн, мысленно ставя галочку.</p><p>Изучив пару-тройку дел с участием седьмых рангов, он перешел к исторической справке, подводящей черту под всем Путем:</p><p>«Данный путь Последовательностей впервые оформился в недрах династии Заратул, процветавшей в Соломоновой империи. Пережив горнило войн Четвертой Эпохи, род избежал тотального уничтожения. В летописях нынешнего, Пятого века, их имя нет-нет да и всплывает на поверхность… Имеются веские основания подозревать их в тесной связи с древним „Тайным орденом“».</p><p>Заратул? Зрачки Клейна мгновенно сузились в иглы.</p><p>Ведь именно это имя черным по белому значилось во фрагментах дневника императора Рассела, которые он заполучил буквально вчера!</p><p>Именно загадочный мистер Заратул натолкнул Рассела на мысль о методе «отыгрыша»!</p><p>«Получается, именно беседа с Заратулом заставила покойного императора кусать локти оттого, что он не выбрал стезю „Провидца“? А его горькие сожаления, в свою очередь, стали для меня решающим аргументом в пользу этого зелья, тем самым вернув метод „отыгрыша“ в исконную гавань „Провидцев“… От этого порочного круга несет самым настоящим фатумом…» — парень до боли стиснул зубы. Сквозь сухую историческую сводку на него вдруг дохнуло чем-то зловещим и предопределенным.</p><p>Если рассматривать ситуацию исключительно через призму здравого смысла, логическая цепочка выстраивалась безупречно, без единого изъяна. Вот только в дебрях мистики подобное чувство неотвратимого рока никогда не возникает на пустом месте. Оно всегда служит предвестником скрытых, масштабных интриг и неминуемых бед.</p><p>А если приплюсовать сюда всю эту дикую, абсурдную чертовщину с его перемещением между мирами… Картина вырисовывалась поистине пугающая. И вишенка на торте: прежний владелец этого тела пустил себе пулю в лоб как раз из-за проклятой тетради, утерянной тем самым «Тайным орденом»! Клейн битый час ломал голову, выстраивая одну теорию за другой, но ни одна из них не выдерживала критики из-за катастрофической нехватки фактов.</p><p>Фух… Перечитав этот фрагмент еще с пяток раз, юноша с тяжелым сердцем затолкал паранойю в самый дальний угол сознания и переключился на следующие страницы.</p><p>Вскоре он отыскал досье на «Моряка» и, как и ожидалось, убедился, что эта цепочка является вотчиной Церкви Повелителя Бурь.</p><p>На этого заклятого конкурента, с которым Ястребы грызлись уже не одну тысячу лет, компромат был собран просто исчерпывающий:</p><p>«Последовательность 8: „Разгневанный“, в древности именуемый „Стражем бури“. Впадая в неистовство, данные Потусторонние способны обрушивать на врага удары чудовищной, запредельной мощи. Их физическая сила и скорость возрастают многократно… Схватка с ними сродни попытке выстоять против ревущего урагана…»</p><p>«Последовательность 7: „Мореплаватель“, древнее название — „Жрец Бури“. Эти Потусторонние суть истинные академики в области астрономии и навигации. Они нутром чуют малейшие колебания магнитных полей, капризы океанских течений, розу ветров и поведение грозовых туч… Судно, на борту которого находится „Мореплаватель“, никогда не собьется с курса… Являясь Избранниками моря более высокого ранга, на бескрайних водных просторах они получают колоссальный, всесторонний прирост к своим силам…»</p><p>«Они — братья самой стихии. Под толщей воды они вольны безболезненно существовать свыше получаса… Им подвластен ограниченный арсенал водной магии. Часть этих чар — плод их собственных тренировок, другая же — прямая милость Повелителя Бурь. К примеру…»</p><p>«А „Мореплаватель“ седьмой ступени чертовски хорош…» — задумчиво кивнул Клейн.</p><p>Он почти не сомневался, что «Повешенный» из их клуба принадлежит именно к этому Пути. И учитывая его недавнее успешное повышение, моряк с огромной долей вероятности стал именно «Мореплавателем».</p><p>А этот факт, в свою очередь, недвусмысленно намекал: их загадочный товарищ — либо цепной пес из Уполномоченных Карателей, либо пиратский капитан, тайно прикормленный Церковью Повелителя Бурь.</p><p>«Лихо закручено, ничего не скажешь…» — перелистнув архив на несколько страниц назад, Клейн отыскал ветку «Зрителя» и с удовлетворением отметил, что казенные данные слово в слово совпадают с лекцией «Повешенного».</p><p>«Зритель» девятой ступени, равно как и «Провидец», не располагал никакими боевыми заклинаниями. Вся его сила сводилась к виртуозному считыванию информации по мельчайшим деталям поведения жертвы. Раскусив истинные мотивы собеседника, он мог ювелирно, исподволь манипулировать им, направляя ход событий в нужное для себя русло.</p><p>Восьмой ранг, «Телепат», представлял собой тотальный апгрейд «Зрителя». Его взор больше не ограничивался банальным языком тела — он проникал в самые недра мистики, считывая ауру и эфирное тело. Этот чудовищный симбиоз наделял «Телепата» пугающей проницательностью: казалось, он буквально слышит чужие мысли. Утаить от него что-либо было практически невозможно.</p><p>Последовательность 7, «Психиатр» — или, по-старому, «Психоаналитик» — шагнула еще дальше. Теперь Потусторонний не просто читал человека как открытую книгу, но и мог напрямую вмешиваться в его рассудок. Ему было по силам как исцелить безумие, так и свести жертву с ума, превратив ее в пускающего слюни идиота.</p><p>«Потусторонние, которых почти нереально вычислить в толпе…» — закончив чтение, Клейн вынес однозначный вердикт.</p><p>Собрав досье на товарищей по Клубу Таро, юноша переключился на Церковь Бога Пара и Машин. Ведь именно их Путь — стезю «Ученого» — в свое время выбрал император Рассел:</p><p>«Последовательность 9: „Ученый“. Сии Потусторонние свято веруют, что знание — абсолютная сила. Они лишь вскользь касаются дебрей оккультизма, зато виртуозно владеют формулами царской водки, нитроглицерина и законами хитроумной механики. Для них не существует тайн в мире науки».</p><p>«Теперь кристально ясно, почему Рассел пел дифирамбы этому зелью, уверяя, что оно сидит на нем как влитое! С таким-то багажом из прошлой жизни оно раскрыло его потенциал на все двести процентов…» — Клейна окончательно осенило, и он скользнул глазами ниже.</p><p>Миновав парочку оперативных сводок, он уперся в характеристики восьмого ранга:</p><p>«Археолог. Владеет исчерпывающим багажом исторических знаний, безупречными навыками выживания в дикой природе и запретными секретами древних руин. Наделен стальными мускулами и невероятной выносливостью, дабы пережить любые тяготы экспедиций…»</p><p>«Последовательность 7: „Оценщик“. Способен на чистой интуиции распознавать истинную природу, скрытые свойства и изъяны абсолютного большинства мистических артефактов. Мастерски извлекает из них пользу, сводя любые риски при использовании к минимуму…»</p><p>Увы, из-за жалкого новичкового допуска Клейна, все архивы обрывались ровно на седьмой ступени. От этой недосказанности у парня аж зубы сводило, но выхода не было. Оставалось лишь молиться всем богам, чтобы инквизиторы из Баклунда поскорее притащили тот самый запечатанный артефакт под кодом «2–049» и они наконец-то выяснили, течет ли в жилах Рейела Бибера кровь династии Антигон.</p><p>Ведь только раскрыв это дело, он получит шанс выбиться в штатные оперативники и разжиться новым уровнем секретности.</p><p>Взяв эмоции в узду, Клейн принялся методично проглатывать оставшиеся папки от корки до корки. Так он выяснил, что за «Сборщиком трупов» следуют «Могильщик» и «Медиум». Убедился, что у «Тайноведа» восьмой ранг вымаран напрочь — ни имени, ни жалкого абзаца описания. Зато на седьмой ступени гордо красовалось название зелья: «Колдун»!</p><p>«А звучит-то весьма внушительно…» — неспешно перевернув страницу, юноша наткнулся на тех самых «Ученика» и «Мародера», о которых так сокрушался император Рассел. Впрочем, и здесь данные обрывались на восьмой Последовательности.</p><p>«Последовательность 9: „Ученик“. Их дар весьма специфичен. Можно лишь с уверенностью сказать, что это отправная точка для некой колдовской школы. Они редко оказываются в ловушке, преграды для них не существуют — они всегда найдут брешь, чтобы проскользнуть или вырваться на волю… Последовательность 8: „Мастер фокусов“. Жонглируют целым арсеналом диковинных, но откровенно слабых чар…»</p><p>«Последовательность 9: „Мародер“. В толпе их днем с огнем не отличишь от уличных карманников и воров-форточников. Разве что их методы на порядок изощреннее. Вот только воруют они отнюдь не ради наживы или пропитания. Их кражи напоминают некий священный, неукоснительный ритуал… Последовательность 8: „Аферист“. В ряде громких махинаций был отчетливо зафиксирован почерк Потусторонних. Эти субъекты возводят обман и манипуляции ближними в ранг истинного искусства, получая от этого первобытное наслаждение…»</p><p>«Наслаждаться обманом… Так вот как выглядит тот самый „отыгрыш“, исподволь перекраивающий твою суть? Будь у меня выбор, я бы, пожалуй, примкнул к „Ученикам“…» — беззвучно пробормотал Клейн. Внезапно его взгляд выхватил название зелья, на котором сидел тот самый Трис, устроивший бойню на «Клевере» — «Подстрекатель».</p></section><section><title><p>Глава 66 Секта Демонессы</p></title><p>Глава 66 Секта Демонессы</p><p>— Последовательность 8, «Подстрекатель». Мастера разжигать низменные страсти в чужих сердцах, раздувать конфликты, провоцировать распри и устраивать кровавые бойни…</p><p>«Описание до обидного скупое. Похоже, Ночные Ястребы и сами не слишком хорошо осведомлены о способностях этого зелья… Впрочем, под почерк резни на „Клевере“ ложится идеально…» — Клейн перевел взгляд чуть выше, на девятую ступень, предшествующую «Подстрекателю»:</p><p>«Последовательность 9, „Ассасин“. Способны на короткое время изменять физиологию, обретая легкость пушинки. Наделены орлиным взором и ночным зрением. Любой „Ассасин“ виртуозно сливается с тенями, отличается поразительной проворностью и умением вкладывать всю сокрушительную мощь в один-единственный удар…»</p><p>Дочитав до конца, Клейн в очередной раз погрузился в глубочайшее недоумение:</p><p>«„Ассасин“… Прямое развитие „Ассасина“ — это „Подстрекатель“?»</p><p>«Это звучит так же дико, как если бы эволюцией „Провидца“ оказался мастер рукопашного боя…»</p><p>«Некоторые Пути выстроены абсолютно логично и последовательно — тот же „Зритель“, к примеру. Так с какой стати другие цепочки напрочь ломают интуицию и здравый смысл?»</p><p>«Хотя… не факт. Возможно, в них кроется некая глубинная, неочевидная связь, которую я просто пока не улавливаю…»</p><p>«Допустим… допустим, и „Ассасин“, и „Подстрекатель“ несут окружающим лишь беды и разрушения…»</p><p>«Но как в эту схему вписывается „Провидец“ — хоть убей, в толк не возьму! Хех, уж не по заветам ли старины Гэндальфа выстроен этот класс? Изучил парочку вспомогательных заклинаний для отвода глаз, а все остальные очки характеристик вбухал в силу и ловкость?»</p><p>Беззвучно иронизируя над абсурдностью ситуации, Клейн лишь молча покачал головой и перелистнул папку на раздел, посвященный «Ордену Гнозиса» — тайной ложе, завязанной на «Подстрекателях».</p><p>«„Орден Гнозиса“ — подпольная секта, всплывшая на поверхность лишь в начале Пятой Эпохи, сиречь в нынешнем Железном Веке. Ее адепты свято верят, что истинная природа человека кроется в духе, а бренная плоть — лишь омерзительная темница для разума. Все пороки и злодеяния произрастают исключительно из тлетворного влияния физического тела. Дабы обрести спасение, необходимо через духовность впитывать тайные знания, капля за каплей высвобождая разум из мясных оков. Лишь преодолев бесчисленные испытания астральных сфер и окончательно разорвав узы материального мира, дух сможет воссоединиться со своим первозданным, истинным „Я“ и обрести вечное избавление».</p><p>«Именно поэтому многие радикалы из „Ордена Гнозиса“ возвели уничтожение чужой плоти в ранг священной миссии, оставив за собой кровавый след из жутких преступлений… Судя по всему, в их арсенале имеются две ветви Последовательностей. Первая, весьма распространенная среди рядовых членов — это „Ученик“ и „Мастер фокусов“. Вторая, куда более редкая — „Ассасин“ и „Подстрекатель“… На данный момент нет ни единого доказательства, что в распоряжении культа имеются зелья седьмой ступени и выше».</p><p>«Истоки зарождения секты покрыты мраком. Приоткрыть завесу тайны можно лишь путем анализа их способностей. „Ученик“ и „Мастер фокусов“ недвусмысленно указывают на аристократический род Авраамов эпохи династии Тюдоров. Впрочем, нельзя сбрасывать со счетов и семейство Тамара, состоявшее с ними в многовековых кровных союзах. А вот ветвь „Ассасинов“ и „Подстрекателей“ уходит корнями прямиком в „Секту Демонессы“».</p><p>Семья Авраам, род Тамара, династия Антигон, клан Заратул, Темный Император Соломоновой империи, Кровавый Император Тюдоров, империя Трэнсост… А если приплюсовать сюда еще и дома Иаковов и Амонов, о которых вскользь упоминал «Повешенный»… Истинная летопись Четвертой Эпохи таила в себе поистине неисчерпаемый океан секретов и, возможно, столько же шокирующих ответов… Перечитывая эти строки, Клейн невольно сокрушенно вздыхал. Этот исторический период казался ему окутанным густым, почти осязаемым туманом тайн.</p><p>И даже те жалкие, размытые силуэты, что проступали сквозь мертвенную пелену, пробирали до костей. Воображение живо рисовало эпоху невиданного расцвета Потусторонних, время, где кровь лилась рекой в диком танце с неизведанным, а первобытный ужас сливался в единый хор с безумием и скверной.</p><p>Беззвучно втянув воздух сквозь зубы, юноша еще раз пролистал документы взад-вперед, но так и не нашел ни единой строчки, посвященной самой «Секте Демонессы».</p><p>Вскинув голову, он посмотрел на старину Нила, который как раз увлеченно колдовал с фильтровальной бумагой над свежемолотым кофе, и с неподдельной искренностью попросил:</p><p>— Мистер Нил, а что из себя представляет «Секта Демонессы»? В этих архивах о них нет ни слова.</p><p>Архивариус ответил не сразу. Лишь завершив свой кулинарный ритуал, он добродушно рассмеялся:</p><p>— Твоего уровня допуска попросту не хватает. Будь у тебя хоть трижды разрешение от Данна, эти бумаги тебе никто не покажет. Скажу больше: львиная доля подобных досье хранится исключительно в Священном Соборе, а в застенках за вратами Чаниса в Тингене их отродясь не бывало. Вот дослужишься однажды до капитана отряда Ночных Ястребов, отправишься в Собор на повышение квалификации — тогда и полистаешь.</p><p>— О самих же Демонессах мне ведомо немногое. Знаю лишь, что они истово поклоняются Изначальной Демонессе. Фанатички свято верят, что эта сокрытая во мраке сущность и есть истинная наследница Творца, та самая Первородная, что зародилась в недрах первозданного хаоса и вышла из плоти самого Создателя. И, разумеется, именно ей суждено стать Концом Всего Сущего, обрушив на мир финальный апокалипсис.</p><p>— Вся их ветвь Последовательностей намертво завязана на этом культе. Чтобы удостоиться милости Изначальной Демонессы и хоть на шаг приблизиться к ее мрачному величию, весь их высший эшелон состоит исключительно из женщин. Отсюда и красноречивое название.</p><p>— На этом мои скромные познания исчерпываются — рядовым оперативникам вроде меня такие секреты не доверяют. Краем уха слыхал лишь, что эти дамочки считают сеяние катастроф и хаоса своим священным призванием.</p><p>«Сеяние катастроф… А ведь это блестяще объясняет ту самую незримую связь между „Ассасином“ и „Подстрекателем“… Вот только за судьбу мистера Триса становится как-то тревожно. Если судить по описанию, все последующие ступени этого Пути скроены явно под женскую физиологию…» — едва заметно кивнув, Клейн вернулся к чтению архивов.</p><p>Одолев кипу бумаг до конца, юноша с удивлением осознал, что подпольных лож в мире расплодилось куда больше, чем он мог себе вообразить. Впрочем, поразмыслив, он счел это вполне закономерным. Как-никак, за плечами человечества тысячелетия кровавой истории и целые эпохи, когда паранормальные силы правили бал открыто.</p><p>Опираясь на выуженные из досье крупицы информации, Клейн мысленно разбил все тайные ордена на три категории, исходя из времени их зарождения:</p><p>Ко первой группе относились древнейшие культы, чьи корни уходили еще в Четвертую Эпоху. В их число входили «Орден Аскетов Моисея», «Тайный орден», фанатичные дьяволопоклонники из «Кровавого культа» и та самая «Секта Демонессы», удостоившаяся в сводках лишь пары скупых строк.</p><p>Вторую волну составляли ложи, возникшие на заре Пятой Эпохи, сиречь в нынешнем Железном Веке. Все они так или иначе служили преемниками пугающих аристократических династий и религиозных течений минувших веков. Сюда попали уже упомянутый «Орден Гнозиса», некроманты из «Спиритического культа», закрытая каста наставников и учеников из «Школы Жизни», а также печально известная в кругах Потусторонних своей страстью к кровавым жертвоприношениям «Школа Розы».</p><p>И, наконец, третью когорту замыкали совсем зеленые организации, всплывшие на поверхность не больше века-двух назад. В их рядах числились «Орден Авроры», «Орден Железного Креста», «Заря Стихий» и та самая «Алхимия Психологии», о которой Клейн услышал в первую очередь.</p><p>Помимо этих гигантов, по страницам архивов мелким бисером были рассыпаны десятки локальных шарашек, так ничем и не прославившихся.</p><p>«Бедняги Бенсон и Мелисса даже в самых страшных кошмарах не могут вообразить, насколько хрупка и смертоносна реальность за пределами их уютного быта… И речь тут вовсе не о политических конфликтах или войнах…» — с горькой усмешкой покачав головой, Клейн аккуратно выровнял стопку засекреченных досье и пододвинул ее к старине Нилу.</p><p>В тот же миг он мысленно добавил, словно вознося горячую молитву:</p><p>«Лишь бы мой Клуб Таро никогда не засветился в этих проклятых списках…»</p><p>Старина Нил, ни сном ни духом не ведавший, что прямо перед ним восседает предводитель самой настоящей подпольной секты, с добродушным смешком подхватил бумаги и неспешно пошаркал в сторону врат Чаниса.</p><p>Оставшись в одиночестве, Клейн всерьез призадумался, не раскинуть ли ему карты на местонахождение того самого «Подстрекателя» Триса. Впрочем, не прошло и пятнадцати секунд, как он отбросил эту затею. Имея на руках лишь смутный словесный портрет да имя, подлинность которого вызывала огромные сомнения, выследить человека было попросту невозможно. Иначе он бы гордо носил титул не «Провидца», а какого-нибудь всемогущего «Пророка»!</p><p>Когда архивариус вернулся, юноша подавил праздные мысли и с головой ушел в уроки мистики, отчаянно стремясь овладеть как можно большим количеством базовых «шаблонов» для ритуальной магии.</p><p>Весь остаток дня пролетел в монотонной зубрежке и практических занятиях. К облаве на «Подстрекателя» Триса парня так и не привлекли. От коллег он узнал лишь то, что доставка запечатанного артефакта «2–049» из Баклунда задерживается из-за каких-то непредвиденных осложнений, и новые сроки прибытия пока покрыты мраком.</p><p>Поскольку вчерашний дебют на поприще прорицателя принес ему почти два суля чистой прибыли, по дороге домой Клейн не поскупился: за десять пенни он прихватил для Бенсона двухлитровый бочонок энматского пива, а Мелиссу решил побаловать свежеиспеченным лимонным бисквитом.</p><p>— Клейн, дружище, я прекрасно вижу твою заботу, но, право слово, в этом нет никакой нужды. Не стоит спускать заработанное на такие излишества, — глядя на пузатый бочонок пенного, Бенсон постарался подобрать слова помягче.</p><p>Стоявшая неподалеку Мелисса безмолвно, но с яростным усердием закивала, полностью разделяя прагматизм старшего брата.</p><p>«Классический конфликт потребительских привычек…» — со смешком вздохнул про себя юноша, а вслух произнес:</p><p>— Бенсон, Мелисса, прекратите ворчать. Я купил это на дополнительные премиальные. Да, руководство выписывает мне примерно от двух до четырех сулей в неделю сверху.</p><p>«Не могу же я выложить им всю подноготную и признаться, что это барыши с уличных гаданий…» — добавил он мысленно.</p><p>— … Сдается мне, твое место оказалось куда прибыльнее, чем я предполагал, — слегка опешив, объективно констатировал Бенсон.</p><p>«Еще бы, за казенный счет даже ворожить научат…» — беззвучно съязвил Клейн и, круто развернувшись, зашагал прямиком на кухню.</p><p>Слаженная работа всех троих дала свои плоды: вскоре на стол один за другим легли блюда поистине грандиозного ужина.</p><p>Набив животы до отвала, Клейн, Бенсон и Мелисса бессильно растеклись по гостиной, не в силах даже пошевелиться. Лишь спустя добрую четверть часа они с трудом заставили себя подняться, чтобы убрать со стола, после чего скоротали вечер за непринужденной болтовней и учебой.</p><p>«Как только эта парочка уснет мертвым сном, поднимусь-ка я в чертоги над серым туманом и проверю, сработал ли ритуал…» — штудируя пыльные исторические талмуды, Клейн то и дело украдкой поглядывал на брата и сестру.</p><p>…………</p><p>Западный район, Нижняя улица Железного Креста.</p><p>Трехэтажный доходный дом тонул в непроглядном мраке. Ни уличных фонарей, ни случайных отблесков света из окон — лишь глухая, гнетущая тьма.</p><p>Внезапно из зияющего чернотой окна на третьем этаже вынырнул силуэт. Словно невесомое перышко, фигура мягко, абсолютно бесшумно приземлилась на мостовую, не издав ни единого звука.</p><p>Крутнувшись на месте, незнакомец в мгновение ока растворился во мраке, слившись с густыми тенями так, что от него остался лишь призрачный, едва уловимый контур.</p><p>Стремительно прошивая ночные улицы, тень пробралась в портовую зону и замерла в глухом, безлюдном углу между штабелями грузов.</p><p>Придирчиво осмотревшись и на всякий случай нарезав пару проверочных кругов вокруг своей оси, незнакомец наконец вынырнул из спасительной тьмы и шагнул в укрытие.</p><p>Туклый свет выхватил круглое, донельзя добродушное лицо, источающее обезоруживающую мягкость. Это был не кто иной, как «Подстрекатель» Трис — истинный архитектор чудовищной бойни на борту «Клевера».</p><p>— И каковы ощущения? — из-за ящиков бесшумно выскользнула фигура, с ног до головы закутанная в черный плащ с глубоким капюшоном. Голос незнакомки безошибочно выдавал в ней женщину.</p><p>Трис расплылся в благостной, пропитанной абсолютным удовлетворением улыбке:</p><p>— Потрясающе. Именно об этом я грезил. Это был подлинный венец моих стремлений.</p><p>— Полагаю, поручение выполнено безупречно, и я всецело готов к переходу на следующую ступень.</p><p>Закутанная во мрак собеседница едва заметно кивнула:</p><p>— Превосходно. Как мы и условились, ты получишь рецепт седьмой Последовательности и три ключевых ингредиента. Остальной мусор придется раздобыть самому.</p><p>— Без проблем, — Трис ответил с такой легкостью, словно предвидел этот поворот.</p><p>Таинственная дама подняла руку и протянула ему предмет, до боли напоминающий массивную книгу.</p><p>Обложка «фолианта» была выкована из древней, изъеденной патиной бронзы, а бок стягивал причудливый замок в форме звезды.</p><p>Прекрасно понимая, что в недрах этой шкатулки таятся вожделенный рецепт и материалы, Трис почувствовал, как сердце бешено заколотилось от возбуждения.</p><p>С трудом подавив дрожь в руках, он с затаенным трепетом вгляделся в название зелья, выгравированное прямо на бронзовой обложке.</p><p>«Ведьма!»</p><p>Трис поперхнулся воздухом и ошарашенно выкрикнул, наотрез отказываясь верить, что древние руны гермеса складываются именно в это слово.</p><p>«Ведьма»⁈ Моим следующим шагом станет превращение в «Ведьму»⁈ Вы что, издеваетесь⁈</p><p>Незнакомка в плаще изящно прикрыла рот ладонью и разразилась тихим, бархатным смехом. Выдержав издевательскую паузу, она наконец ответила:</p><p>— Тебя ведь вечно грызли сомнения? Ты так удивлялся, почему в нашем высшем эшелоне нет ни одного мужчины…</p><p>— Что ж, вот тебе и ответ.</p></section><section><title><p>Глава 67 «Отклик»</p></title><p>Глава 67 «Отклик»</p><p>Багровая луна безмятежно застыла в непроглядной вышине, озаряя погружающийся в тишину Тинген — прославленный «университетский город».</p><p>Клейн стоял у письменного стола. Сквозь стекла эркерного окна он задумчиво взирал на опустевшую, продрогшую улицу Нарциссов, пока до его ушей доносился едва уловимый, приглушенный перестук копыт проносящейся где-то вдалеке кареты.</p><p>Подхватив серебристые карманные часы с изящным растительным узором, юноша со щелчком откинул крышку. Сверившись со временем, он задернул плотные шторы, позволяя желтоватому свету газовой лампы всецело завладеть пространством спальни.</p><p>Размеренным шагом подойдя к двери, Клейн провернул ключ в замке и наглухо перекрыл газовый вентиль.</p><p>Комната мгновенно утонула во мраке. Лишь скудные багровые лучи, пробивающиеся сквозь ткань портьер, разбавляли эту первобытную темноту, создавая идеальную, таинственную декорацию для жутковатых полуночных легенд.</p><p>В этой гнетущей атмосфере он выудил недавно выписанный казенный серебряный кинжал. Мысленно вылепив сияющую сферу, парень плавно погрузился в состояние легкого транса.</p><p>Сконцентрировав волю, он в точности повторил отработанный алгоритм: позволил духовности хлынуть сквозь острие клинка, направляя ее поток каждым своим шагом. Энергия причудливо сплелась с пространством, наглухо запечатав комнату незримым барьером.</p><p>Это была вынужденная предосторожность. Клейн до смерти боялся, что грядущие мистические аномалии или внезапные всплески силы вырвут Бенсона и Мелиссу из объятий сна.</p><p>Отложив оружие, он сделал четыре выверенных шага против часовой стрелки, вбивая в каждый из них ритм старых земных заклинаний.</p><p>Неизменная какофония воплей и потустороннего шепота вновь ударила по нервам. Привычная агония и безумие обрушились на разум, но Клейн отчаянно цеплялся за остатки самообладания. Балансируя на зыбкой грани беспамятства, он всё же сумел выстоять в этом самом мучительном и гибельном испытании.</p><p>Взору предстала бескрайняя пелена серо-белой мглы. Темно-красные «звезды» мерцали в недосягаемых далях, а исполинский храм возвышался над пустотой, словно окаменевший остов мертвого гиганта. Окружающая картина ни на йоту не отличалась от прошлых визитов: от нее так и веяло первобытной, тысячелетней тишиной и безграничной древностью.</p><p>«Нет, кое-что всё-таки изменилось!» — беззвучно констатировал Клейн, намертво приковав взгляд к ближайшему багровому сгустку.</p><p>К той самой звезде, что символизировала «Справедливость»!</p><p>Кровавое свечение пульсировало, то сжимаясь, то вновь разрастаясь. Ритм был едва уловимым, но пугающе настойчивым.</p><p>С предельной осторожностью распустив незримые щупальца собственной духовности, он потянулся навстречу этому зову.</p><p>Стоило им лишь соприкоснуться, как в голове громыхнуло. Перед глазами вспыхнули искаженные, размытые видения, а в уши ворвался призрачный, многократно наслаивающийся друг на друга голос мольбы:</p><p>«Шут, что не принадлежит этой эпохе;»</p><p>«Таинственный Владыка над серым туманом;»</p><p>«Король Желтого и Черного, в чьих руках удача.»</p><p>«Я взываю к твоей помощи.»</p><p>«Я уповаю на твою милость.»</p><p>«Я молю тебя даровать мне благой сон.»</p><p>……</p><p>«Я молю тебя даровать мне благой сон.»</p><p>……</p><p>«Я молю тебя даровать мне благой сон.»</p><p>……</p><p>Женский голос перекатывался эхом, множась и сплетаясь в единый гул. Разум Клейна мгновенно захлестнула волна глухого раздражения и хаоса, сродни тому чувству, когда ты только-только проваливаешься в блаженный сон, а соседи сверху вдруг начинают крушить мебель и бить посуду в яростном скандале.</p><p>Усилием воли задавив эти порывы и призвав на помощь техники медитации, он вернул себе хладнокровие и принялся вглядываться в расплывчатую картину перед глазами.</p><p>В центре видения стояла девушка в белоснежном халате с копной мягких, сияющих золотистых волос. Благоговейно склонив голову перед четырьмя пляшущими огоньками свечей, она неустанно твердила слова заклинания.</p><p>Сквозь зыбкую пелену искажений Клейн всё же сумел опознать в ней мисс «Справедливость».</p><p>Теперь сомнений не оставалось: придуманный им ритуал бил точно в цель, прокладывая дорогу прямиком в эти чертоги, лично к нему!</p><p>Душу затопило пьянящее чувство триумфа. Долгие, слепые поиски во мраке мистики наконец-то принесли свои бесценные плоды.</p><p>«Ладно, не время упиваться собственным гением…» — мысленно одернув себя, Клейн почувствовал, как настроение стремительно ползет вверх. Даже этот назойливый, мушиный гул мольбы в ушах вдруг перестал раздражать.</p><p>Повинуясь внезапному порыву, он попытался мысленно сформировать ответ и протолкнуть его по той самой незримой нити прямо в сердцевину багровой звезды:</p><p>«Я знаю».</p><p>…………</p><p>Зыбкая серая мгла сгустилась, и в самых ее недосягаемых глубинах соткался искаженный, призрачный силуэт.</p><p>В провалах его глаз полыхало кровавое пламя, а раскатистый голос бездонным эхом прокатился по пустующему мирозданию:</p><p>«Я знаю».</p><p>«Я знаю».</p><p>«Я знаю».</p><p>……</p><p>Одри Холл судорожно вскочила, скинув одеяло. Девушка резко распахнула глаза, а в ее голове всё еще отчетливо горели сцены из только что пережитого сновидения.</p><p>Она знала, знала с пугающей, кристальной ясностью: во сне к ней явился Шут! Тот самый загадочный владыка, восседающий над бескрайним серым туманом!</p><p>«Неужели это ответ на мою утреннюю молитву?» — Одри моментально погрузилась в состояние «Зрителя», отсекая панику и приступая к хладнокровному анализу.</p><p>И пусть логика Шута, пожелавшего ответить не сразу, а дождавшись глухой ночи, ускользала от ее понимания, сам факт того, что ритуальная магия сработала, а те три строчки заклинания оказались подлинной мистической истиной, потрясал ее до глубины души.</p><p>В былые времена она не раз возносила мольбы к Богине Вечной Ночи, но Небеса неизменно хранили мертвое молчание!</p><p>«Господин Шут… даже если он еще не обрел полноценный божественный статус, его могущество стоит где-то на волосок от этого…» — Одри медленно, судорожно втянула воздух и так же прерывисто выдохнула.</p><p>Осознав, что перед ней предстала сила, сопротивляться которой попросту немыслимо, девушка благоразумно задвинула все свои страхи в самый дальний угол сознания, переключившись на насущные планы:</p><p>«Пункт первый: переварить зелье „Зрителя“ до последней капли… Благо, с „отыгрышем“ я справляюсь вполне недурно».</p><p>«Пункт второй: отыскать следы Алхимии Психологии».</p><p>«Пункт третий: попытаться выпросить у господина Шута рецепт „Телепата“, ну или хотя бы парочку зацепок, ведущих к Алхимикам».</p><p>«Впрочем… у каждой богоподобной сущности имеется свой собственный, завершенный Путь. Совершенно не факт, что он ведает рецепты других цепочек… Да и Алхимия Психологии — организация молодая, зеленая. Вряд ли они вообще удостоились чести попасть в поле зрения такого владыки…»</p><p>…………</p><p>Оборвав ментальную связь, Клейн в превосходном расположении духа опустился на почетное кресло во главе бронзового стола.</p><p>Укутанный плотным коконом серой мглы, он вальяжно откинулся на спинку и, подперев губы сжатым кулаком, принялся дотошно препарировать каждый миг недавнего сеанса.</p><p>В эти минуты чертоги были пусты: лишь он один оставался единственной живой душой посреди первозданной, звенящей тишины.</p><p>«Похоже, эта нить годится лишь для передачи информации. Вытянуть через нее мощь этого измерения невозможно… Значит, моя хитрованская задумка с треском провалилась», — ритмично постукивая кулаком по губам, беззвучно резюмировал Клейн.</p><p>Изначальный план был таков: если авторское заклинание сработает, то с помощью этого ритуала он попытается намертво связать свое физическое тело с царством тумана, получив тем самым рычаг для управления здешними силами прямо из реального мира.</p><p>В таком случае он смог бы молиться самому себе! Это позволило бы играючи обойти все преграды, смертельные угрозы и мистические загадки, выжимая из серой мглы максимум пользы.</p><p>К примеру: он проводит ритуал в своей каморке, умоляя «самого себя» о даровании неких чар. Затем поднимается в туман, принимает заявку и щедрой рукой спускает благодать обратно!</p><p>«Губу раскатал, ничего не скажешь… Мое понимание и власть над этим местом еще даже не в зачаточном состоянии…» — с горькой самоиронией покачав головой, Клейн уже собрался было покинуть храм.</p><p>Как вдруг его взгляд зацепился за багровую звезду «Повешенного». Она тоже запульсировала, то сжимаясь, то раздуваясь, а по пространству кругами пошли расходиться незримые, призрачные волны голосов.</p><p>«Надо же, как раз застал ритуал „Повешенного“ в прямом эфире?» — Клейн задумчиво кивнул.</p><p>Не покидая своего величественного кресла, он легонько ткнул пальцем в сторону мерцающей искры.</p><p>Духовность невидимым ручейком потекла сквозь пустоту, коснувшись бьющейся в ритме багровой сердцевины.</p><p>До ушей тут же донеслись низкие, наслаивающиеся друг на друга раскаты мольбы, а перед глазами вспыхнула мутная, размытая картина.</p><p>В ней «Повешенный», облаченный в глухой черный балахон, стоял перед четырьмя пляшущими огоньками. Пространство вокруг него надежно сковывала духовная стена, намертво отсекая любые вторжения извне.</p><p>Клейн не стал спешить с ответом. Он просто безмолвно взирал и вслушивался.</p><p>«…Король Желтого и Черного, в чьих руках удача.»</p><p>«Я взываю к твоей помощи.»</p><p>……</p><p>Окончив ритуал, «Повешенный» покорно прождал несколько минут. Не уловив ни единого знака свыше, он принялся рушить барьер, гасить свечи и методично сворачивать алтарь.</p><p>Напоследок мужчина небрежно взмахнул рукой. Поверхность стола, служившего жертвенником, мгновенно омыла искрящаяся водяная пелена, вернув ему первозданную, девственную чистоту.</p><p>«Магия воды… Дар Повелителя Бурь… Выходит, „Повешенный“ и впрямь достиг ранга „Мореплавателя“, а то и выше…» — Клейн едва заметно кивнул. За мгновение до того, как связь грозила оборваться, он всё по той же отработанной схеме вбросил свой «отклик» в угасающее багровое сияние.</p><p>…………</p><p>Элджер Уилсон в этот момент находился в столице архипелага Ротсид — прославленном «Городе Щедрости».</p><p>Он не стал присоединяться к своей команде, отправившейся кутить в местный злачный «Красный Театр». Вместо этого мужчина заперся в номере гостиницы, наглухо задраил окна и двери, и приступил к проверке ритуала, дарованного Шутом.</p><p>Безупречно, без единой запинки исполнив всё от и до, Элджер терпеливо выждал положенное время, но так и не дождался ни малейшего ответа.</p><p>«Судя по всему, этот эксперимент провалился… Господину Шуту придется изобретать новый способ…» — со смесью затаенного облегчения и легкого разочарования подумал он.</p><p>Покончив с уборкой улик, Элджер решил спуститься в бар и пропустить стаканчик крепчайшего рома. Алкоголь служил отличным катализатором для высвобождения мощи «Разгневанного», отчего все Уполномоченные Каратели Церкви Повелителя Бурь питали к этому пойлу особую, трепетную слабость.</p><p>Едва он распахнул дверь и собрался шагнуть за порог, как мир перед глазами внезапно поплыл. Прямо в коридоре выросла призрачная, бескрайняя стена серой мглы, а в ее недосягаемых глубинах восседал размытый человеческий силуэт, словно божество на своем высочайшем престоле.</p><p>«Я знаю», — знакомый, раскатистый баритон незримым эхом пронесся прямо в ушах Элджера. Моряк остолбенел, прирастя к полу, а голову пронзила тупая, тягучая боль.</p><p>Зрачки мужчины резко сузились. Мотнув головой, он огляделся: наваждение исчезло. Вокруг был всё тот же коридор с жалобно скрипящими половицами, ветхими настенными подсвечниками и откровенно грязными углами.</p><p>«Я знаю…» — голос продолжал беззвучно вибрировать в самых потаенных уголках его разума.</p><p>Лицо Элджера окаменело. Он инстинктивно сжал кулак и ударил себя в грудь, но слова восхваления Повелителю Бурь так и застряли комом в горле.</p><p>Выдержав долгую, гнетущую паузу, он наконец вернул себе былую невозмутимость. Лишь взгляд стал на порядок мрачнее и глубже.</p><p>…………</p><p>В чертогах над туманом Клейн задерживаться не стал. Дождавшись, пока последние отголоски голосов стихнут в пустоте, он плотно окутался собственной духовностью и камнем рухнул в серую мглу, возвращаясь в мир смертных.</p><p>Свет и тени замелькали перед глазами с бешеной скоростью, словно кинопленка на безумной перемотке. Пережив секундный приступ дурноты, парень вновь узрел пробивающийся сквозь портьеры багрянец луны и смутные, привычные очертания своего стола и книжного стеллажа.</p><p>Вновь вооружившись серебряным кинжалом, он одним движением вспорол невидимый барьер. Поднявшийся внезапный сквозняк взметнул пылинки, а юноша бесшумно приоткрыл дверь и выглянул в темный коридор.</p><p>Убедившись, что в комнатах Бенсона и Мелиссы царит мертвая, не потревоженная тишина, он окончательно сбросил с плеч груз напряжения.</p><p>«Этот „ритуал на удачу“ — просто незаменимая вещь в хозяйстве и в дороге… Работает скрытно, бьет наповал…» — беззвучно прошептал Клейн. Притворив за собой створку, он тяжело поплелся к кровати.</p><p>На завтра у него стояла важная «миссия» — вылазка вместе со стариной Нилом на тот самый подпольный рынок мистических артефактов.</p></section><section><title><p>Глава 68 «Монстр»</p></title><p>Глава 68 «Монстр»</p><p>Ближе к вечеру лучи заходящего солнца вытянули тени от кареты и лошадей в длинные, причудливые силуэты.</p><p>Клейн, уже успевший предупредить Бенсона и Мелиссу о своей задержке, отужинал в конторе охранного предприятия «Черный Терновник» и теперь вместе со стариной Нилом катил в общественном омнибусе прямиком к портовому району.</p><p>Облачился он в свой старый, дешевый костюм. Подобные злачные места частенько сулили непредвиденные потасовки, а порви он свой бережно оберегаемый парадный фрак — одной лишь душевной болью дело бы не обошлось.</p><p>Когда солнечный свет налился густым, огненным багрянцем, экипаж затормозил. Старина Нил, всё в той же старомодной черной мантии и фетровой шляпе в тон, наплевав на косые взгляды прохожих, невозмутимо зашагал к бару «Злой Дракон» на противоположной стороне улицы.</p><p>И пусть расстояние до заведения было приличным, а массивные двери наглухо закрыты, до ушей Клейна всё равно доносился оглушительный, накатывающий волнами гвалт — судя по всему, толпа неистово подбадривала какого-то местного «героя».</p><p>Едва приблизившись, юноша внезапно кое-что почуял. Резко повернув голову к товарному складу напротив бара, он выхватил взглядом спрятавшегося на крыше крепко сбитого мужчину в униформе.</p><p>За спиной незнакомца громоздился здоровенный серо-белый механический короб, а в руках он сжимал длинную, массивную винтовку пугающе сложной конструкции.</p><p>Между этим металлическим ящиком и оружием змеились толстые, надежные трубы.</p><p>— Паровая винтовка высокого давления? — в изумлении прошептал Клейн и, обернувшись к старине Нилу, добавил: — Неужто в этой забегаловке можно разжиться даже таким арсеналом?</p><p>Это же строжайшая военная контрабанда!</p><p>И пусть в них использовался концентрированный флогистон, габариты и вес парового ранца всё равно оставались чудовищными. Таскать такую махину могли лишь отборные, стальные вояки. Зато пули, выпущенные под столь диким давлением, набирали колоссальную скорость и обладали поистине сокрушительной пробивной мощью.</p><p>А при должной оптике эта пушка играючи превращалась в грозное снайперское оружие.</p><p>— Что? — старина Нил прищурился, вглядываясь в указанную сторону, и на его лице тоже отразилось явное недоумение. — Тут что, какая-то заварушка?</p><p>Заварушка? Клейн окинул улицу цепким взглядом и действительно приметил еще нескольких вооруженных магазинными винтовками людей, рыскающих по округе.</p><p>— Что стряслось? — подойдя вплотную к бару, архивариус обратился к дежурившему у дверей дюжему вышибале.</p><p>Громила явно был с ним знаком. Щеки его нервно дернулись, и он выдавил из себя кривую усмешку:</p><p>— Да тут заведение чуть по кирпичикам не разнесли.</p><p>— Говорят, какой-то беглый преступник заявился прикупить барахлишка. Кто-то его срисовал, и понеслась душа в рай… Матерь Божья, что он такого натворил и насколько опасен, раз на него такую облаву устроили? Стоило мне только завидеть эти стволы, как поджилки затряслись так, словно я всю ночь с рыжей Санни кувыркался, а то и хуже!</p><p>Разумеется, вышибала понятия не имел, кем на самом деле был этот беглец, равно как и не подозревал, что среди скупающих странные ингредиенты клиентов кишмя кишат Потусторонние.</p><p>— Беглый преступник? И как же его звать? — с неподдельным интересом допытывался старина Нил.</p><p>— Вроде… Трис? — неуверенно почесал затылок громила.</p><p>«Подстрекатель» Трис? Клейн мгновенно всё понял и едва заметно кивнул.</p><p>Трис и сном ни духом не ведал, что Джойс Майер уже вывел следствие на его персону. И вот этот самонадеянный наглец вальяжно заявляется на подпольный рынок за покупками, где его тут же срисовывают осведомители Сердца Механизмов, Уполномоченных Карателей или самих Ночных Ястребов. Что, собственно, и вылилось в жестокую бойню.</p><p>— Его взяли? — Клейн легонько постучал по брусчатке своей черной тростью с серебряным набалдашником.</p><p>Судя по суете на улице, дичь всё еще гуляла на свободе…</p><p>Вышибала скупо мотнул головой и кивнул подбородком на крышу того самого товарного склада:</p><p>— Этот хлыщ успел вырваться еще до того, как нагрянули эти жуткие ребята с пушками. Хех, в жизни не видел, чтобы кто-то так резво перебирал ногами!</p><p>«Это ты еще истинных талантов „Ассасинов“ не видел. Иначе тебя бы уже упекли в такие мрачные застенки на перевоспитание, что и вспоминать тошно…» — беззвучно съязвил Клейн.</p><p>— Рынок-то хоть открыт? — перешел к насущному старина Нил.</p><p>— Да, только-только работу возобновили, — заверил вышибала.</p><p>— Отлично, — старик удовлетворенно крякнул и, в пару шагов преодолев расстояние, навалился на тяжелую дубовую створку.</p><p>Клейн юркнул следом и едва не поперхнулся — из нутра бара на него обрушилась густая, удушливая волна перегара и спертого воздуха.</p><p>В самом сердце «Злого Дракона» возвышался боксерский ринг. Двое полуголых бойцов ожесточенно лупили друг друга, а вокруг бесновалась добрая полусотня завсегдатаев. Зрители надрывали глотки, болея за своих фаворитов и не скупясь на отборную, трехэтажную брань.</p><p>Старина Нил не обратил на этот балаган ни малейшего внимания. Обогнув ринг, он повел Клейна в задние помещения, прямиком к бильярдной.</p><p>Там двое парней с киями в руках как раз травили байки. Увидев архивариуса, они мгновенно прикусили языки.</p><p>Убедившись, что гости свои, они безмолвно расступились, освобождая проход к скрытой в стене потайной двери.</p><p>Преодолев еще анфиладу из нескольких каморок, Клейн наконец очутился в просторном зале, по габаритам не уступавшем лекционной аудитории из его прошлой жизни.</p><p>Пространство пестрело разложенными прямо на полу циновками, уставленными бесчисленными склянками и бутылочками. Между этими импровизированными прилавками неспешно курсировали покупатели: кто-то придирчиво разглядывал товар, кто-то перешептывался с торговцами, а кто-то отчаянно торговался.</p><p>— С каждой сделки двадцатая часть отстегивается Свейну. Ах да, он же хозяин этой забегаловки и бывший капитан Уполномоченных Карателей. Старик еще древнее меня, всё мечтает спиться до смерти, — с привычной ворчливостью просветил напарника старина Нил.</p><p>Клейн на секунду задумался и выдал абсолютно искренний вердикт:</p><p>— Золотая жила, ничего не скажешь.</p><p>Еще бы, ведь все затраты сводились лишь к предоставлению крыши над головой да силовой «крыше».</p><p>— А если положишь глаз на какую-нибудь диковинку, но в карманах будет гулять ветер, можешь смело топать к Свейну за ссудой. Вот только проценты он дерет просто конские… — на этих словах архивариус едва ли не заскрежетал зубами.</p><p>«Классика жанра. Прямо как в казино: не отходя от кассы тебе и кредитик подкинут…» — сжимая трость и сканируя взглядом пеструю толпу, парень с любопытством поинтересовался:</p><p>— Стало быть, этот мистер Свейн — «Мореплаватель»?</p><p>По логике вещей, капитану отряда Уполномоченных Карателей полагалось сидеть именно на седьмой Последовательности.</p><p>— Черта с два. Он всего лишь «Разгневанный». Тинген — город сухопутный, морем тут и не пахнет, так что власть нашей Богини здесь куда крепче позиций Повелителя Бурь, — пренебрежительно фыркнул старик. — По правде говоря, у Свейна были все шансы выбиться в «Мореплаватели», но бедолага до смерти струсил потерять контроль и сам пошел на попятную.</p><p>Юноша уже собирался было расспросить, не переживал ли хозяин бара приступы безумия в прошлом, как вдруг нутром почуял какую-то странность по левому флангу.</p><p>Казалось, во мраке таится нечто незримое, безостановочно бормочущее и изливающее свои тайны.</p><p>Резко повернув голову, Клейн увидел бледного как полотно юнца. Облаченный в рваную льняную рубаху и типичные для работяг сизо-серые порты, он стоял с абсолютно пустым, но в то же время полыхающим фанатичным безумием взглядом, без умолку бубня себе под нос какую-то околесицу.</p><p>— У него запредельная духовная интуиция… Или же она напрочь искорежена? — нахмурившись, едва слышно пробормотал Клейн.</p><p>Именно чужая аномальная интуиция только что так яростно резанула по его собственному восприятию!</p><p>Обычно всплески шестого чувства создавали легкий резонанс, утаить который было проблематично. Вот только уловить этот фон могли лишь активировавшие свой дар «Медиумы» или матерые мастера с похожими талантами. Для Клейна с его нынешними навыками подобное сканирование оставалось недоступным. Тот факт, что он вообще что-то почувствовал, кричал лишь об одном: чужая интуиция либо пробила все мыслимые пределы, либо мутировала в нечто совершенно дикое.</p><p>Встретившись с ним взглядом, бледный черноволосый юнец вдруг сорвался с места и зашагал прямо к ним. На его лице застыла пугающая маска, в которой слились воедино отрешенность сомнамбулы и жуткое сумасшествие.</p><p>Замерев вплотную к Клейну, он вперил в него свой невидящий, остекленевший взор.</p><p>А затем внезапно разразился диким, каркающим хохотом:</p><p>— Ха-ха, смердит смертью! Мертвечиной… А-а-а-а!</p><p>Не успев договорить, он истошно, не своим голосом завопил. Его глаза судорожно сомкнулись, а из-под век хлынули густые, кровавые слезы.</p><p>— А-а-а! Проклятье! — вопя от боли, бедолага вцепился руками в лицо и рухнул на пол. Он долго и яростно бился в конвульсиях, катаясь по грязным доскам, пока наконец не затих, лишь тяжело, с хрипом втягивая воздух.</p><p>И самое жуткое — за всё это время ни один торговец, ни один покупатель даже не повел бровью! Все продолжали заниматься своими делами, словно корчащегося в агонии юнца попросту не существовало.</p><p>Клейн, придерживая шляпу, ошарашенно уставился на старину Нила, всем своим видом моля о разъяснениях.</p><p>— Забей и не бери в голову. Это Адмисол, местный детдомовец. Кличут его «Монстром». Природа наградила его чудовищно обостренным зрением — он вечно пялится на то, от чего нормальные люди седеют, и слушает шепот, который лучше бы никогда не слышать. Вот и несет околесицу, то и дело нарываясь на неприятности, — со вздохом покачал головой архивариус.</p><p>«Значит, этот пацан раскусил, что мое тело уже побывало на том свете?» — нахмурившись, Клейн понизил голос до шепота:</p><p>— И что, ни Ночные Ястребы, ни Уполномоченные Каратели, ни Сердце Механизмов не попытались загрести такой самородок к себе?</p><p>— Без шансов. Ни у кого из нас нет для него подходящего зелья, — с горечью ответил старик.</p><p>«Всё верно. Бедолага, по сути, с рождения заперт на старте конкретной Последовательности…» — снедаемый любопытством, юноша продолжил допрос:</p><p>— И для какого же Пути он годится?</p><p>— Его удел — девятая Последовательность под названием «Монстр». Отсюда и прозвище. Вот только беда в том, что ключи к этому Пути хранятся исключительно у Школы Жизни, — приглушенно поведал старина Нил.</p><p>Они оба говорили вполголоса, отчаянно стараясь, чтобы ни единая крупица их секретов не достигла ушей рыскающих по залу мистиков-самоучек.</p><p>Школа Жизни? В памяти Клейна тут же всплыли недавно вызубренные архивы.</p><p>Эта подпольная ложа вылезла на свет божий на самом заре нынешней Эпохи. Откуда растут их корни — тайна за семью печатями, а знания они передают сугубо от наставника к ученику.</p><p>Их догмы и философия тоже надежно скрыты от чужих глаз. Известно лишь, что они делят мироздание на три фундаментальных слоя: Мир Абсолютного Разума (он же Мир Истины), Мир Духов и, наконец, Мир Материи.</p><p>А еще ходили байки, что эта шарашка в свое время выпустила в свет настоящих «Пророков»… Вот только разве этот титул не должен венчать Путь самого «Провидца»? Чертовщина какая-то… С досадой мотая головой, Клейн наблюдал, как окровавленный Адмисол кое-как встает на ноги и, пошатываясь, бредет в другой конец зала.</p><p>Отбросив лишние мысли, парень двинулся следом за стариной Нилом. Скользя взглядом по импровизированным прилавкам, он подмечал рассыпанные горсти лунного цвета, золотого бергамота, ночной фиалки, а также россыпи чистейшего серебра, цитринов и кровавых рубинов.</p><p>— Ассортимент и впрямь внушает уважение… — тихо пробормотал он.</p><p>Вокруг кипела жизнь: стар и млад, мужчины и женщины — вся эта разношерстная братия любителей мистики то замирала у товаров, то скрупулезно их изучала, то вступала в оживленные диспуты, наполняя зал неутихающим гулом.</p><p>— Давай, поброди пока сам, а я сбегаю расквитаться по счетам, — бросил архивариус, махнув рукой в сторону одной из дверей в дальнем конце помещения.</p><p>— Как скажете, — легкомысленно кивнул Клейн, ничуть не возражая против одиночного плавания.</p><p>Опираясь на свою черную трость, он вальяжной походкой приблизился к лоточнику, торгующему кустарными амулетами, и принялся придирчиво их разглядывать.</p><p>Не успел он открыть рот, чтобы прицениться, как прямо за спиной раздался чей-то вопрос:</p><p>— Это что, порошок из коровьего пиона?</p><p>Коровий пион? Разве это не вспомогательный ингредиент для варки зелья «Зрителя»? Заинтригованный Клейн задумчиво обернулся, выискивая взглядом спрашивающего.</p><p>Еще бы ему не запомнить эту траву! Во время того самого собрания «Справедливость» вбивала этот рецепт в голову с таким усердием, что название намертво отпечаталось в его памяти.</p></section><section><title><p>Глава 69 Амулет</p></title><p>Глава 69 Амулет</p><p>Скользнув взглядом по толпе, Клейн заметил человека, приценивающегося к коровьему пиону.</p><p>Незнакомец стоял от него меньше чем в метре. Облаченный в строгий черный костюм и полуцилиндр в тон, он сжимал в руке трость с серебряным набалдашником. Лицо его украшали очки в золотой оправе, а весь облик буквально источал ауру утонченной интеллигентности.</p><p>— Совершенно верно. Берете? Этот небольшой кувшинчик обойдется в три суля, — отозвался торговец, кутаясь в угольно-черную мантию, скроенную в лучших оккультных традициях.</p><p>Интеллигентный покупатель с выцветшими русыми бакенбардами на секунду задумался и предложил:</p><p>— А уступить не сможете? Я ведь планирую прихватить и другие ингредиенты. Например, вот этот флакон с лепестками белоокаймленного подсолнечника.</p><p>Помолчав пару секунд, торговец с явной неохотой выдавил:</p><p>— Два суля и шесть пенни. И ручаюсь, дешевле вы нигде не сыщете.</p><p>Наблюдая, как очкарик расплачивается не только за коровий пион, но и за лепестки белоокаймленного подсолнечника и прочие травы, Клейн почувствовал себя дураком — похоже, он слишком уж накрутил себя подозрениями.</p><p>Впрочем, осторожность лишней не бывает. Дважды легонько постучав костяшками по межбровью, он окинул незнакомца духовным зрением.</p><p>«Всё кристально чисто. Здоров как бык, эмоциональный фон в полнейшем порядке. Так держать, сударь…» — мысленно напутствовал его парень. Погасив зрение, он развернулся и вновь уставился на лоток с самодельными амулетами.</p><p>Перед его взором пестрела россыпь самых разнообразных талисманов: одни отливали благородным серебром, другие чернели железом, а третьи и вовсе поблескивали литым золотом.</p><p>Однако из всего этого богатства лишь жалкие две-три вещицы источали едва уловимое свечение ауры: то багровое, то бледно-белое, то золотисто-желтое.</p><p>А это недвусмысленно намекало на то, что они уже впитали в себя толику духовности, и, как следствие, несут в себе хоть какую-то реальную пользу!</p><p>Понаблюдав за ассортиментом еще пару минут, Клейн окончательно убедился, что местный кустарь всё же обладает весьма сносным багажом оккультных знаний:</p><p>Торговец безупречно подбирал источники силы под конкретные заклинания, а выбор материалов под эти самые источники и вовсе не вызывал никаких нареканий.</p><p>Само собой, простому любителю было не избежать огрехов. Клейн мигом подметил, что в самой сути мантр кустарь откровенно плавает. Банально перевести желаемое на гермес, соблюдая грамматику, недостаточно — истинное заклинание обязано вписываться в жесткий каркас ритуальной структуры и подчиняться особым, глубинным законам.</p><p>Вторая беда крылась в символах. Вырезая знаки, соответствующие источнику силы и самим чарам, торговец то и дело допускал грубые ляпы. Как итог — из десятков побрякушек лишь парочка оказалась вырезана безукоризненно, отчего и начала источать ту самую «слабую ауру».</p><p>Что же до реальной мощи этих «рабочих» экземпляров, то Клейн мог вынести лишь один вердикт: всё-таки лучше, чем ничего.</p><p>Подлинный амулет, способный по-настоящему отводить беду, рождается лишь тогда, когда мастер, высекая руны и знаки, позволяет собственной духовности бурным потоком струиться прямо сквозь острие резца!</p><p>А уж если требуется сотворить нечто воистину могущественное, без поддержки ритуальной магии не обойтись.</p><p>И обе эти задачи для простого обывателя были попросту невыполнимы.</p><p>В задумчивости потерев переносицу, юноша дважды ткнул своей черной тростью в левый верхний угол лотка:</p><p>— Сколько просите за эти две?</p><p>Его взор привлекли отнюдь не те поделки с зачатками ауры, а абсолютно «голые» серебряные болванки, которым еще только предстояло обзавестись магической вязью.</p><p>Тратить деньги на кустарный ширпотреб Клейн не собирался. Куда разумнее было взять сырье и собственными руками выковать из него настоящие талисманы.</p><p>«Сделаю-ка я по амулету от дурного глаза для Бенсона и Мелиссы… А для себя любимого потом выбью казенное серебро со складов Ночных Ястребов… Ох, сдается мне, дурное влияние старины Нила пустило глубокие корни. Даже совесть не кольнула ни разу…» — предаваясь этим размышлениям, Клейн наблюдал, как продавец подхватывает серебряные заготовки.</p><p>Одна из пластин имела вытянутую форму с изящным сквозным узором по центру, обрамленным тончайшей, виртуозной резьбой в виде ангельских перьев. Вторая же отличалась суровым минимализмом: ни лишних завитков, ни украшений — лишь строгая вертикальная линия, символизирующая Ночь, увенчанная круглым багровым диском.</p><p>Будучи отчаянным эстетом, парень влюбился в обе вещицы с первого взгляда.</p><p>— Эта обойдется в шесть сулей, — указав на болванку с перьями, отозвался торговец, оказавшийся весьма немногословным мужчиной средних лет.</p><p>Выдержав паузу, он погладил гладкую поверхность второго амулета:</p><p>— А эта — пять сулей и три пенни.</p><p>— Грабеж средь бела дня! Будем откровенны, до звания настоящих талисманов им как до луны, — воспитанный суровой бережливостью брата и сестры, Клейн с готовностью ринулся в бой за каждую монету.</p><p>После жарких словесных баталий ему всё же удалось сбить цену. Изящная вещица ушла за пять сулей и шесть пенни, а строгая — за четыре суля и девять медяков.</p><p>«Да уж, пока что это не более чем обычные побрякушки…» — хмыкнул про себя парень.</p><p>Что же до потраченных десяти сулей и трех пенни, то они были с легким сердцем изъяты из тех самых казенных пяти фунтов, щедро выделенных ему на вступление в Клуб гадателей.</p><p>Упрятав приобретение в карман и уже собираясь двинуться к соседним лоткам, он вдруг уловил за спиной робкий, по-девичьи звонкий голосок:</p><p>— Прошу прощения, сэр, а отчего вы не взяли уже готовые амулеты?</p><p>Обернувшись, Клейн увидел юную особу лет пятнадцати-шестнадцати. Облаченная в нежно-желтое платье, щедро отороченное кружевами, она сжимала в руках изящную соломенную шляпку с шелковыми лентами.</p><p>— Потому что я намерен изготовить их собственноручно. Как-никак, это заветная мечта любого поклонника мистических искусств, — с обезоруживающей вежливостью ответил парень.</p><p>Светить перед местным кустарем своими истинными мотивами и прослыть прямым конкурентом ему совершенно не хотелось. Хотя, положа руку на сердце, мыслишка подзаработать на новообретенном ремесле уже успела пустить корни в его голове.</p><p>Девушка, чьи вьющиеся от природы каштановые волосы живописно обрамляли прелестное, еще не утратившее детской припухлости личико, устремила на него наивный взгляд светло-голубых глаз и горячо попросила:</p><p>— Не сочтете ли за труд помочь мне с выбором? Видите ли, меня сюда привела подруга. Я бывала здесь пару раз и ужасно увлеклась всей этой мистикой, но пока совершенно в ней не смыслю. И вот, совсем скоро этой самой подруге исполнится шестнадцать. Я хочу сделать ей сюрприз и подарить настоящий амулет, поэтому и пришла одна… Я, конечно, пыталась выпытать у нее премудрости заранее, но, боюсь, половина важных деталей напрочь вылетела из головы.</p><p>Клейн ответил ей снисходительной, истинно джентльменской улыбкой:</p><p>— В таком случае, чего именно вы жаждете для нее? Защиты от злого рока? Избавления от недугов? Или, быть может, финансового благополучия? Каждая цель взывает к своему уникальному источнику силы — читай, к определенному божеству. А божества, в свою очередь, неразрывно связаны с небесными светилами, диктующими выбор подходящего металла.</p><p>— Возьмем, к примеру, защиту от бед. Подобные заклинания безраздельно подвластны Императрице Бедствий и Ужаса — нашей Богине Вечной Ночи. А любому мало-мальски подкованному в оккультизме человеку известно, что Ее символ — это луна, чьим земным воплощением выступает чистое серебро.</p><p>— Выходит, дабы отвести беду, надлежит искать именно серебряный талисман, испещренный верными чарами.</p><p>«А еще язык заклинания должен быть безупречен, ритуальная формула соблюдена, символика Императрицы, магические числа и оккультные печати вырезаны без единой помарки, да и само их расположение обязано подчиняться строгой геометрии… Впрочем, вываливать на девчонку эти академические дебри совершенно ни к чему…» — мысленно осекся парень, оставив лекцию незавершенной.</p><p>Глаза юной леди заблестели от восторга, но она всё же робко уточнила:</p><p>— Скажите, а дозволено ли преданной прихожанке Богини носить атрибутику иных богов?</p><p>— Можете не переживать. Божества стоят куда выше подобных мирских мелочей, — поспешил успокоить ее Клейн.</p><p>«Волноваться не о чем» касалось исключительно простого ношения. А вот самому мастеру стоило держать ухо востро: вздумай фанатик Повелителя Бурь выковать амулет Вечного Пылающего Солнца — и божественная кара, пропитанная ледяной яростью, не заставила бы себя долго ждать.</p><p>Разумеется, речь шла о серьезных поделках, заряженных мощью ритуальной магии. На кустарный ширпотреб небеса внимания не обращали.</p><p>Девушка заметно расслабилась и выдохнула с облегчением:</p><p>— Я бы хотела подарить ей здоровье. К кому из богов следует воззвать? К Вечному Пылающему Солнцу, Матери-Земле или, быть может, к Богу Знаний и Мудрости?</p><p>— Пылающее Солнце и Матерь-Земля подойдут идеально. Первое неразрывно связано с солнечным диском, а вторая черпает силу от Коричневой звезды, — с легкой улыбкой пустился в объяснения Клейн. — Солнцу благоволит золото, а Коричневой звезде — свинец. Лично я бы сделал ставку на солнечную энергию. Вопрос лишь в том, хватит ли у вас на это средств.</p><p>Подобный совет сорвался с его губ отнюдь не случайно. Из той тройки талисманов, в которых теплилась искра духовности, один как раз принадлежал к солнечной епархии и сулил крепкое здоровье.</p><p>— С деньгами проблем… — девушка осеклась на полуслове, бросив подозрительный взгляд на хранящего гробовое молчание торговца.</p><p>Слегка замявшись, она перевела тему:</p><p>— Допустим, с металлом мы определились. Но как же мне отличить верные руны и знаки от фальшивок?</p><p>— А вы читаете на гермесе? — вопросом на вопрос ответил парень.</p><p>— Только-только начала осваивать, — смущенно потупила взор собеседница.</p><p>— В таком случае, позвольте мне, — Клейн изящным жестом указал тростью на тот самый золотой оберег. — И заклинание, и символика здесь вырезаны безупречно, без единого изъяна.</p><p>Приподняв подол платья, девушка изящно присела на корточки и бережно взяла талисман, края которого окаймлял затейливый солнечный орнамент. От металла веяло приятным теплом, и ей даже почудилось, будто по телу разлилась легкая, расслабляющая нега.</p><p>— Благодарю! Бесконечно вам признательна! — выпрямившись, она отвесила ему глубокий, искренний поклон.</p><p>Юноша добродушно рассмеялся:</p><p>— Оставляю вас наедине с финансовыми баталиями. А меня, увы, ждут дела.</p><p>Произнеся это, он скользнул взглядом по кустарю и заметил в его глазах донельзя комичное выражение. Казалось, тот отчаянно боролся с дилеммой: стоит ли отстегивать этому заезжему эксперту комиссионные за успешную сделку.</p><p>Беззвучно фыркнув, Клейн отмахнулся от этой сценки и неспешно, с чувством толком расстановкой, обошел весь подпольный рынок. Увы, ни единого по-настоящему ценного, обладающего Потусторонней мощью ингредиента ему так и не попалось.</p><p>Тем временем старина Нил, успешно расквитавшись со своими долговыми расписками, вынырнул из соседней комнаты. В руках он бережно сжимал небольшую шкатулку из темного дерева.</p><p>Перехватив недоуменный взгляд парня, архивариус кивнул в сторону закрытых дверей в самом конце зала:</p><p>— Если надумаешь прибарахлиться истинными артефактами или сбыть что-то стоящее — тебе туда. Как-никак, светить подобными приобретениями перед всей честной компанией никто не горит желанием.</p><p>— Логично, — с пониманием кивнул Клейн, изобразив глубокую задумчивость.</p><p>Поскольку надобности соваться в VIP-комнаты у него пока не было, он покорно зашагал следом за наставником к выходу с рынка.</p><p>— Почем отдадите этот эльфийский цветок?</p><p>Внезапно до ушей Клейна долетел обрывок чужого разговора.</p><p>«Эльфийский цветок… Тот самый, что идет в рецепт зелья „Зритель“…» — сердце парня екнуло. Бросив мимолетный взгляд через плечо, он вновь наткнулся на давешнего утонченного джентльмена в очках с золотой оправой.</p><p>— Ты чего застыл? — озадаченно нахмурился старина Нил.</p><p>— Да так, ничего, — Клейн поспешно отвернулся.</p><p>И пусть в кармане у него лежал жетон стажера Ночных Ястребов, он отнюдь не страдал фанатичной одержимостью тащить в инквизиторские застенки каждого встречного Потустороннего. В его понимании всё зависело от конкретного случая. Тот же «Зритель» вряд ли представлял угрозу для мирных граждан, Королевства или самого мироздания. Да и риск слететь с катушек на девятой ступени этого Пути стремился к абсолютному нулю.</p><p>…………</p><p>Вырвавшись из удушливого плена бара «Злой Дракон», Клейн со стариной Нилом загрузились в омнибус и покинули портовые кварталы. На границе Северного района их пути разошлись, и каждый отправился восвояси.</p><p>Повозка свернула на улицу Нарциссов и затормозила у обочины. Клейн уже занес ногу над ступенькой, как вдруг заметил собирающуюся запрыгнуть внутрь молодую даму в элегантном серо-белом платье.</p><p>Незнакомка обладала гладкими черными волосами, слегка округлым лицом и узким разрезом глаз. По отдельности ее черты не блистали особой красотой, однако, сплетаясь воедино, они дарили ей ауру удивительной, чарующей мягкости и душевного тепла.</p><p>Впрочем, внимание Клейна привлекла отнюдь не ее миловидность, а то, что девушку била мелкая, совершенно неестественная нервная дрожь.</p><p>— Мисс, вы дурно себя чувствуете? — движимый джентльменским долгом, участливо поинтересовался парень.</p><p>Молодая дама резко, затравленно мотнула головой:</p><p>— Нет-нет, я… я просто вконец вымоталась.</p><p>В этот момент напирающие сзади пассажиры начали недовольно ворчать, и Клейну пришлось поспешно спуститься на мостовую.</p><p>Оказавшись на твердой земле, он не смог выкинуть эту странную сцену из головы. Подавив сомнения, юноша дважды коснулся пальцами переносицы, желая лично убедиться, что жизни девушки ничто не угрожает.</p><p>«Если бедняжку и впрямь скрутил какой-то жуткий, смертельный недуг, придется тащить ее в лечебницу…»</p><p>Духовное зрение распахнулось, мир вокруг вспыхнул россыпью разноцветных аур. Клейн развернулся, устремляя пытливый взор на ту самую кроткую и милую незнакомку.</p></section><section><title><p>Глава 70 Прибытие «2–049»</p></title><p>Глава 70 Прибытие «2–049»</p><p>Цок, цок, цок.</p><p>Лошади сорвались с места, колеса застучали по брусчатке. Клейн, обернувшись и активировав «духовное зрение», так и не увидел ту кроткую, милую барышню, как того ожидал. Его взору предстала лишь удаляющаяся коричневая карета.</p><p>Все пассажиры, ожидавшие на остановке, уже погрузились в омнибус. Дверцы плотно захлопнулись, и повозка стремительно набирала ход, растворяясь вдали.</p><p>Внутри же теснилось добрых два-три десятка человек. Из-за такой давки их ауры неминуемо переплетались и накладывались друг на друга, превращаясь в глазах Клейна в ослепительную, пеструю мешанину красок, разобрать которую было решительно невозможно.</p><p>Беззвучно покачав головой, парень поднял руку, легонько постучал по межбровью и погасил духовное зрение.</p><p>Его порыв был прост: раз уж довелось столкнуться с чужой бедой, отчего бы не помочь. Но коль скоро момент упущен, а сама ситуация оставалась донельзя туманной, терзаться сомнениями и в ущерб собственным делам он не собирался.</p><p>Купаясь в багровом лунном свете, Клейн неспешным шагом миновал всё еще оживленную улицу Нарциссов и переступил порог дома. В гостиной он застал Мелиссу, которая устроилась за обеденным столом. В ярком свете газовой лампы девушка с головой ушла в выполнение школьных заданий.</p><p>Слегка нахмурив изящные брови, она покусывала кончик перьевой ручки, отчаянно ломая голову над какой-то задачей.</p><p>— А где Бенсон? — как бы невзначай поинтересовался Клейн.</p><p>— А? — Мелисса вскинула голову и, пару секунд растерянно хлопая глазами, ответила: — Он сказал, что сегодня мотался по разным районам и весь взмок. Пошел принимать ванну, чтобы хоть немного расслабиться.</p><p>— Ясно, — с улыбкой кивнул парень, и тут его взгляд зацепился за одну деталь: на сестре было длинное платье, которого он раньше никогда не видел.</p><p>Наряд нежно-кремового цвета выделялся модными рукавами-жиго, а воротник и подол украшали легкие оборки из тончайшего тюля. Никаких вычурных излишеств — сугубо повседневный, практичный крой, который, впрочем, безупречно подчеркивал свежесть и очарование шестнадцатилетней девушки.</p><p>— Обновка? — с теплой улыбкой спросил Клейн.</p><p>В конце концов, эту трату они с Бенсоном буквально навязали бережливой сестре, настояв на своем.</p><p>Девушка едва заметно кивнула и произнесла:</p><p>— Только что забрала у миссис Рочелл. Подумала, что всё равно придется стирать, так почему бы сперва не примерить.</p><p>Услышав это имя, Клейн озадаченно сдвинул брови:</p><p>— Миссис Рочелл?</p><p>Это же их бывшая соседка?</p><p>Мелисса кивнула, принявшись со всей серьезностью растолковывать:</p><p>— Видишь ли, миссис Рочелл — профессиональная швея, просто удача от нее отвернулась, и теперь ей приходится перебиваться штопкой на дому. Живется им… несладко. Я прекрасно знала, что у нее золотые руки, да и шьет она в разы дешевле, чем дерут в этих модных салонах, а сидит всё просто идеально. Вот я и заказала платье у нее. Обошлось всего в девять сулей и пять пенни! Сшила буквально за пару дней. А точно такой же фасон в универмаге Харольда влетел бы в полновесный фунт и десять сулей!</p><p>«Ох уж эта хваленая экономность… Сестренка, ну я же прекрасно вижу: львиная доля твоего решения продиктована обычной жалостью к бедняжке Рочелл…» — не став отчитывать Мелиссу за своеволие, Клейн с улыбкой поинтересовался:</p><p>— А когда это ты успела побывать в универмаге Харольда?</p><p>Это заведение находилось на улице Хоулс, бок о бок с Клубом гадателей, и считалось вотчиной как минимум среднего класса.</p><p>— … — Мелисса запнулась, смущенно подыскивая слова, и лишь спустя целую вечность выдавила: — Это всё Селена и Элизабет. Они буквально силой затащили меня за компанию. Если честно… мне куда больше по душе шестеренки. Обожаю места, где пахнет паром и мазутом, да.</p><p>— Девушкам иногда полезно пройтись по магазинам, в этом нет ничего зазорного, — рассмеявшись, Клейн поспешил утешить сестру.</p><p>Перекинувшись с ней еще парой фраз и отчаянно желая поскорее смыть с себя мерзкий запах портовой таверны, он пулей взлетел на второй этаж.</p><p>Едва он собрался было завернуть в спальню за чистой одеждой, как вдруг из примыкающей к балкону уборной донесся подозрительный шум.</p><p>Не прошло и пары секунд, как дверь отворилась, и на пороге возник Бенсон. Он на ходу энергично растирал полотенцем свою стремительно редеющую шевелюру.</p><p>— Ну как? Оценил обновку Мелиссы? — заметив брата, с легкой улыбкой поинтересовался он.</p><p>— Кажется, вылетело из головы. Я лишь спросил, где она ее сшила… — поразмыслив, признался Клейн.</p><p>Бенсон со смешком покачал головой:</p><p>— Никудышный из тебя старший брат. Мелисса, едва получив это платье, глаз с него не сводила. А стоило ей закончить с готовкой и мытьем посуды, как она тут же, сгорая от нетерпения, нарядилась в него и до сих пор красуется.</p><p>— … Разве она не собиралась сначала принять ванну, а уже потом примерить? И заодно застирать его, чтобы повесить сушиться… — на автомате выдал Клейн, пустив в ход недавние оправдания сестры.</p><p>— Цок, — многозначительно цокнул языком Бенсон. — На улице который день стоит жара, да и у плиты она проторчала прилично. Полагаю, усесться за уроки после освежающей ванны было бы куда приятнее, чем париться в духоте.</p><p>«А ведь и правда…» — Клейна словно озарило, и братья обменялись понимающими улыбками.</p><p>«Так вот ты какая, наша Мелисса… Что дурного в девичьем желании наряжаться? К чему выдумывать такие нелепые отговорки…» — с легкой усмешкой покачав головой, юноша проскользнул в свою спальню.</p><p>Позже, наслаждаясь водными процедурами, он сквозь шум воды уловил приглушенный стук во входную дверь, и в душе шевельнулось легкое недоумение:</p><p>«Разве контролер, собирающий монеты из газового счетчика, не должен заглядывать лишь раз в пару недель?»</p><p>«Неужто соседка, миссис Шоуд? Вряд ли. Говорят, эта дама дотошно блюдет светский этикет среднего класса и ни за что не заявится с визитом в столь неурочный час».</p><p>Терзаемый любопытством, Клейн насухо растерся полотенцем, натянул старенькие, но донельзя уютные рубашку с брюками и стремительно сбежал по ступеням на первый этаж.</p><p>Окинув гостиную беглым взглядом и не обнаружив ни единой посторонней души, он громко поинтересовался:</p><p>— Мне не почудилось, в дверь кто-то стучал?</p><p>Бенсон, вальяжно развалившись с газетой в руках, усмехнулся:</p><p>— Да, заглядывал Бич Монбаттен, один из тех патрульных с улицы Железного Креста. Расспрашивал, не видали ли мы сегодня круглолицего паренька лет восемнадцати-девятнадцати. Хех, даже портрет сунул для опознания. Какая досада, ни я, ни Мелисса его в глаза не видели, а то бы отхватили премию. А ты, Клейн? Не пересекался?</p><p>— Нет, — отозвался юноша, мигом смекнув, откуда дует ветер.</p><p>Тот самый «Подстрекатель» Трис умудрился выскользнуть из портового капкана у бара «Злой Дракон» и залег где-то в лабиринтах улиц Железного Креста и Нарциссов. Отсюда и внезапный поквартирный обход полисменов.</p><p>Но раз уж дело дошло до таких топорных методов, это красноречиво свидетельствовало лишь об одном: облава на «Подстрекателя» с треском провалилась!</p><p>Клейн не стал забивать себе голову этой суетой. До рукопашной он еще даже не добрался, а в стрельбе лишь-лишь нащупал азы. Бросать вызов прирожденному «Ассасину» с таким арсеналом — всё равно что добровольно совать голову в петлю.</p><p>Ночь выдалась тревожной. Юноша то и дело ворочался, опасаясь, как бы беглый «Подстрекатель» не вздумал вломиться к ним и не устроил новую кровавую баню.</p><p>Хвала небесам, до самого утра на улице Нарциссов было тихо, и ласковые лучи солнца наконец-то развеяли ночные страхи.</p><p>Окончательно успокоившись, Клейн облачился в парадный костюм, водрузил на голову цилиндр, подхватил трость и отправился на улицу Зутланд, где с порога поприветствовал дежурившую в приемной Розанну.</p><p>— Доброе утро, Клейн, — радостно прощебетала она и тут же, понизив голос до заговорщицкого шепота, добавила: — Слыхал? Вчерашняя облава пошла прахом!</p><p>— Ты про охоту на «Подстрекателя» Триса? — с любопытством уточнил парень.</p><p>— Ага! — Розанна яростно закивала и воровато покосилась на перегородку. — Говорят, информатор Уполномоченных Карателей срисовал его прямо в порту… Они планировали стянуть туда остальных Потусторонних и спецназ из полиции, чтобы накрыть его одним махом, не поднимая шума. Увы, этот «Подстрекатель» оказался дьявольски чуток. Почуяв неладное, он рванул напролом и благополучно ушел от погони.</p><p>— Вот тут-то им бы и пригодился спец по выслеживанию. Например, я, — с легкой иронией сыронизировал Клейн.</p><p>— Нехватки в ищейках мы тогда не испытывали, — внезапно разрезал воздух низкий баритон Данна Смита.</p><p>Розанна едва не свернула шею, обернувшись. Капитан, всё в том же неизменном черном тренче, лениво прислонился к дверному косяку, сверля болтушку своими бездонными серыми глазами.</p><p>Девушка пулей вскинула ладони, наглухо зажав себе рот, и принялась отчаянно мотать головой, всем своим видом клянясь, что могила по сравнению с ней — болтушка.</p><p>Данн перевел тяжелый взгляд на Клейна и, поразмыслив с секунду, произнес:</p><p>— Уполномоченные Каратели, Сердце Механизмов и мы, Ночные Ястребы, — в сумме больше полудюжины Потусторонних, — гнали раненого Триса до самых трущоб на Нижней улице Железного Креста. Мы даже накрыли его временную берлогу. Но там след оборвался. Ни мистические фокусы, ни тотальная полицейская облава не дали ровным счетом ничего. Он словно сквозь землю провалился. Растворился без следа.</p><p>— Может, мне попытаться раскинуть карты или прочесть его след? — осторожно забросил удочку Клейн.</p><p>Данн лишь отрицательно покачал головой:</p><p>— У Сердца Механизмов есть свой «Тайноведец». Тертый калач, ничуть не уступающий старине Нилу. Я даже грешным делом подозреваю, что он уже давно шагнул на восьмую Последовательность, вот только как именно зовется его зелье, мне неведомо.</p><p>— Раз уж этот «Орден Гнозиса» умудрился дожить до наших дней, у них наверняка припрятаны свои козыри в рукаве, — попытался утешить инспектора Клейн.</p><p>Весь остаток утра парень по привычке посвятил штудированию оккультных наук, рытью в исторических архивах и отработке новообретенных навыков.</p><p>Ближе к обеду мысли всё чаще начали сворачивать не в то русло, а желудок настойчиво заявлял о своих правах.</p><p>Промучившись еще пару минут, юноша решительно сгреб бумаги в стопку, сдавшись на милость голода.</p><p>И в этот самый момент на пороге кабинета для гражданских сотрудников возник Данн Смит. Его бархатный, низкий голос прорезал тишину:</p><p>— Клейн, пройдешь со мной за врата Чаниса. Запечатанный артефакт «2–049» только что доставили. В грядущей операции нам позарез понадобится твоя интуиция, чтобы нащупать ту проклятую тетрадь.</p><p>— … Как скажете, — поднимаясь из-за стола, отозвался юноша.</p><p>Внутри всё сжалось от волнения. Мысли заметались бешеным вихрем: как же всё-таки выглядит эта зловещая штуковина и не обернется ли вся эта затея билетом в один конец?</p><p>В этой гнетущей, наэлектризованной тишине он спустился вслед за Данном по лестнице и шагнул в мрачный коридор.</p><p>Миновав перекресток, инспектор внезапно замер. Повернув голову, он с ледяной суровостью приказал:</p><p>— Повторяй за мной. Держи ритм и не вздумай останавливаться. Слышишь? Ни на секунду! От этого зависит твоя жизнь!</p><p>С этими словами Данн согнул руку в локте, вытянул ее, затем снова согнул, запустив этот нелепый, механический цикл сгибаний и разгибаний.</p><p>Клейн ошарашенно уставился на этот спектакль, как вдруг его словно током прошибло:</p><p>— Это из-за специфики того запечатанного артефакта?</p><p>— В точку, — с убийственной серьезностью кивнул Данн. — Этот нехитрый трюк позволит нам в ту же секунду заметить, если с тобой что-то стрясется. А вовремя оказанная помощь убережет тебя от гроба.</p><p>— Ясно, — отбросив все сомнения, Клейн послушно принялся махать рукой, в точности повторяя движения капитана.</p><p>— Рука затечет — меняй на другую, — напоследок проинструктировал инспектор.</p><p>«Ну и чертовщина же этот ваш „2–049“… В чем вообще сакральный смысл этой зарядки? Звучит просто до одури жутко…» — с тяжелым сердцем подумал парень и, серьезно посмотрев на Данна, ответил:</p><p>— Понял.</p><p>Вопросов у него накопилась целая бездна, но врата Чаниса уже маячили впереди, поэтому пришлось стиснуть зубы и проглотить любопытство.</p><p>«Да и с моим-то жалким допуском вряд ли мне выложат все карты на стол. Придется играть по их правилам…» — шумно выдохнув, Клейн шаг за шагом проследовал за Данном в дежурную комнату, охраняющую покой врат Чаниса.</p></section><section><title><p>Глава 71 Явление заторможенности</p></title><p>Глава 71 Явление заторможенности</p><p>Согнув руку в локте и снова ее выпрямив, Клейн принялся безостановочно повторять этот нехитрый процесс, наблюдая, как Данн вполоборота толкает дверь дежурной комнаты.</p><p>Исключительная осторожность капитана, его предельная бдительность и этот до нелепости комичный «защитный рефлекс» натянули нервы парня до предела, в точности напомнив то самое щемящее чувство из детства, когда приходилось в кромешной тьме идти мимо кладбища.</p><p>Запечатанный артефакт второго класса, угроза, требующая крайней осторожности и весьма умеренного применения… Даже штатные Ночные Ястребы не посвящены в его детальные свойства… Насколько же велика эта смертоносная опасность… В состоянии такого гнетущего напряжения Клейн против воли погрузился в целый водоворот тревожных мыслей.</p><p>И в это самое мгновение его голова внезапно онемела, словно процессор, который резко отключили от питания.</p><p>Мир перед глазами юноши стремительно замедлился, включая и его собственные монотонные сгибания руки.</p><p>Он увидел, как капитан Данн замер на месте, а затем, словно в замедленной съемке, кадр за кадром приблизился к нему; как он плавно, с невероятной ленцой вытянул ладонь и легонько толкнул его в плечо.</p><p>В ту же долю секунды рассудок и зрение Клейна вновь обрели привычную четкость, будто всё произошедшее было лишь кратковременным наваждением.</p><p>— Что стряслось? — прошептал он, всё еще пребывая в растерянности и не скрывая легкого испуга.</p><p>Данн покачал головой и ответил низким, ровным голосом:</p><p>— Просто внимательно наблюдай.</p><p>Едва эти слова сорвались с губ, инспектор развернулся и шагнул в дежурку. Клейн последовал за ним по пятам, обнаружив внутри четверых людей, часть из которых сидела, а остальные стояли.</p><p>Одним из них оказался «Полуночный поэт» Леонард, а вот остальных троих юноше видеть еще не доводилось. Впрочем, их объединяла одна бросающаяся в глаза деталь: все они без малейшей передышки усердно выполняли ту самую разминку для рук.</p><p>— Клейн Моретти. Обладает весьма причудливой связью с дневником семьи Антигон, — скупо представил новичка Данн.</p><p>Затем он перевел жест на троицу незнакомцев:</p><p>— А эти дама и господа — наши коллеги из Баклундской епархии, любезно доставившие запечатанный артефакт «2–049». Знакомьтесь, мадам Лойота, «Могильщик» восьмой Последовательности и по совместительству меткий стрелок.</p><p>Черноволосая женщина лет тридцати приветливо кивнула юноше.</p><p>На лицо она была весьма недурна. Без шляпки, облаченная в подобие мужского костюма: черное пальто, белоснежная сорочка, облегающие темные брюки и такие же кожаные сапоги. В уголках ее губ играла едва уловимая полуулыбка.</p><p>Дождавшись, пока Клейн ответит на приветствие, Данн указал на джентльмена, восседавшего за рабочим столом:</p><p>— Эл Хасон. Такой же старый ворчун, как и я.</p><p>Не успел инспектор договорить, как Клейн во все глаза уставился на то, как движения рук одетого в серое двубортное пальто Эла Хасона внезапно стали дергаными и натужными, словно в шестеренках механизма закончилась смазка, а суставы намертво сковало ржавчиной.</p><p>«Какого дьявола…» — пребывая в полнейшем ступоре, юноша увидел, как Лойота легко толкнула Хасона, после чего движения мужчины вновь обрели привычную плавность.</p><p>«Значит, минуту назад я выглядел точно так же?» — Клейн опешил, но его тут же осенило:</p><p>Так вот как выглядит утечка угрозы от запечатанного артефакта «2–049»!</p><p>А если бы его не растолкали вовремя, чем бы всё это обернулось?</p><p>Превратился бы в ходячего мертвеца?</p><p>Раздираемый роем пугающих догадок, Клейн всё же почтительно поприветствовал источающего обаяние зрелости Эла Хасона.</p><p>— Борджиа, — Данн указал на последнего из Ночных Ястребов.</p><p>Это был мужчина с холодным, отстраненным лицом, которое пересекал заметный шрам от ножа. Его желтовато-карие глаза, обладающие поистине орлиной зоркостью, безостановочно сканировали каждого присутствующего в комнате.</p><p>— Пора выдвигаться, господа. Чем быстрее мы с этим покончим и запечатаем «2–049», тем лучше, — поднимаясь со стула, произнес Эл Хасон — весьма привлекательный джентльмен, чьи глаза, впрочем, уже тронула сеточка возрастных морщин.</p><p>«А где же сам „2–049“?» — сгорая от любопытства, Клейн огляделся по сторонам, но так и не обнаружил ни единого следа запечатанного артефакта. Впрочем, всё, что было скрыто за массивным столом, оставалось для него загадкой — без активированного духовного зрения он был слеп.</p><p>— Договорились, — Данн повернул голову к Леонарду Митчеллу. — Поведешь экипаж. В подобные дела Сизера лучше не втягивать.</p><p>Под Сизером подразумевался гражданский сотрудник тингенского отряда Ночных Ястребов, отвечающий за закупку и выдачу материалов. По совместительству он подрабатывал кучером — именно он вез Клейна к особняку Уэлча на встречу с «Медиумом» Дейли.</p><p>— Сделаю, — отбросив свою привычную легкомысленность, со всей серьезностью кивнул Леонард.</p><p>В этот самый момент Клейн увидел, как Эл Хасон наклонился и вытащил из-за стола стальной ящик угольно-черного цвета.</p><p>Поверхность ящика украшала искусная гравировка в виде россыпи сияющих звезд и багровой полной луны, а вокруг него так и веяло незримой, удушливой аурой абсолютной изоляции.</p><p>«Должно быть, запечатанный артефакт внутри? Интересно, как же выглядит этот „2–049“…» — со сгорающим любопытством Клейн не сводил глаз с таинственного ящика.</p><p>Бум!</p><p>Бум! Бум!</p><p>Из недр стального нутра внезапно раздался дикий, яростный грохот. Удары были такой силы, что толстый металл то и дело пучился вмятинами наружу.</p><p>Бум! Бум! Бум!</p><p>Казалось, будто в этой черной темнице пробудилось нечто поистине первобытное и кошмарное. Невидимая тварь неистово ломилась наружу, и каждый ее глухой удар гулким эхом вколачивался прямо в сердца всех присутствующих в дежурке.</p><p>«Оно что, живое?» — не успела эта мысль пронестись в голове Клейна, как он заметил, что ритмичные движения капитана Данна внезапно стали вязкими, а его суставы намертво сковало, словно их залили клеем.</p><p>Прибывший из Баклунда Ночной Ястреб Борджиа тут же толкнул Данна в плечо, возвращая его онемевшим рукам былую подвижность.</p><p>«Под чарами „2–049“ человек начинает смахивать на дерганого робота… Если эта дрянь накроет всех разом, мы превратимся в самую нелепую танцевальную труппу на свете… Какое счастье, что „2–049“ бьет лишь по одной цели за раз…» — отчаянно спасаясь от нарастающей паники с помощью внутреннего сарказма, Клейн ни на секунду не прекращал старательно сгибать и разгибать руку.</p><p>Взяв пример с Данна, юноша оставил свою трость в дежурке. Пристроившись в хвост процессии из пятерых Ночных Ястребов, он проследовал по мрачному коридору, поднялся по лестнице и очутился на втором этаже охранного предприятия «Черный Терновник».</p><p>Ушедший чуть вперед Леонард успел заранее предупредить остальных, поэтому Розанна и другие гражданские сотрудники предусмотрительно укрылись на третьем этаже. Для кабинетных работников подобные инциденты не были обыденностью, но и в диковинку они тоже не казались. Тем временем еще один из Ястребов, Кенли, заступил на временное дежурство у врат Чаниса, подменяя капитана.</p><p>Лишь оказавшись в салоне наемного экипажа, Клейн наконец-то смог с облегчением выдохнуть. Бросив озадаченный взгляд в окно, он поинтересовался:</p><p>— Разве «2–049» не представляет угрозы для обычных прохожих на улице?</p><p>За тот короткий отрезок пути, что они проделали от подземного хранилища до экипажа, запечатанный артефакт успел спровоцировать целых шесть случаев оцепенения. Дважды под этот парализующий удар угодил сам Клейн, и оба раза его оперативно расталкивали Данн и Леонард Митчелл. Частота этих аномалий, прямо скажем, пугала!</p><p>— На этот счет можете не тревожиться. «2–049» бьет исключительно по гуманоидным целям в радиусе пяти метров. И чем ближе жертва, тем выше шанс угодить под удар. Пока мы держим вокруг него живое кольцо как минимум из троих человек, случайным прохожим за бортом кареты ничего не грозит, — лениво, растягивая слова, пояснила весьма привлекательная черноволосая Лойота.</p><p>«Ну и странная же штуковина этот ваш артефакт…» — монотонно сгибая руку, Клейн в очередной раз мысленно вздохнул.</p><p>Всю дорогу до дома Рейела Бибера отряд хранил гробовое молчание. Данн и остальные не спускали друг с друга настороженных взглядов, и лишь Лойота всем своим видом демонстрировала абсолютную беспечность. Она то с любопытством разглядывала отнюдь не блещущие чистотой улицы Тингена, то отпускала хвалебные комментарии в адрес баклундской канализации.</p><p>Вскоре в поле зрения Клейна вынырнул до боли знакомый фасад здания. Безостановочно наблюдая друг за другом, шестеро оперативников шаг за шагом поднялись на третий этаж.</p><p>На двери квартиры Рейела Бибера уже красовалась печать полицейского управления Тингена, строго-настрого запрещающая вход посторонним.</p><p>Данн, не прекращая своей механической разминки, выудил ключ, провернул его в новой скважине и отступил в сторону, пропуская Эла Хасона с его черным стальным ящиком вперед.</p><p>Бум!</p><p>Бум! Бум! Бум!</p><p>Скрытый в недрах стального ящика артефакт вновь принялся неистово колотить по стенкам. На этот раз удары были настолько яростными, что рука Эла Хасона начала бесконтрольно дергаться из стороны в сторону, а Клейну и вовсе показалось, что эта тварь вот-вот пробьет металл насквозь.</p><p>Бум! Бум! Бум!</p><p>Клейн молниеносно подметил, как сгибания руки капитана Данна стали натужными и вязкими. Он уже было дернулся, чтобы растолкать командира, как вдруг в его собственной голове раздался глухой звон. Рассудок мгновенно оцепенел, а всё вокруг вновь превратилось в затянутую замедленную съемку.</p><p>«Разве эта штука… бьет не по одному… человеку за раз?..» — мысли юноши стремительно тонули в вязком болоте беспамятства.</p><p>В этот момент Лойота и Борджиа, будучи начеку, одновременно толкнули обоих пострадавших.</p><p>Рассудок прояснился, зрение вернуло былую резкость. Клейн, чье сердце бешено колотилось от липкого страха, затравленно огляделся и едва не брякнул вслух свой вопрос:</p><p>«Разве „2–049“ воздействует не на одну цель за раз⁈»</p><p>«Какое счастье, что я ни на секунду не прекратил эту нелепую зарядку!»</p><p>— Запечатанный артефакт «2–049» перешел в стадию неистовства. Радиус поражения… точнее, число единовременных жертв возросло до двух. Смею с уверенностью заявить: Рейел Бибер действительно принадлежит к родословной семьи Антигон, — сухо, чеканя слова словно бездушный механизм, констатировал Эл Хасон.</p><p>Лойота в ответ лишь тихо усмехнулась. Бросив на юношу лукавый взгляд, она пояснила:</p><p>— Стоит «2–049» почуять присутствие отпрысков Антигонов — пусть даже это будет лишь жалкий, выветрившийся след, — как артефакт приходит в неописуемое возбуждение. Разумеется, следом многократно возрастает и его мощь. Полагаю, тебе не составит труда понять его… чувства.</p><p>«Ни черта я не понимаю…» — мысленно скривился парень, после чего с неподдельным любопытством спросил:</p><p>— Выходит, эта штука живая? Это какое-то существо?</p><p>Брюнетка лишь загадочно улыбнулась, уклонившись от прямого ответа:</p><p>— Скоро сам всё увидишь. Если Рейел Бибер еще не успел убраться за пределы Тингена, «2–049» выведет нас прямо на него.</p><p>Поняв, что дальнейшие расспросы бессмысленны, Клейн проглотил вертящиеся на языке слова. Послушно пристроившись за остальными Ночными Ястребами, он сделал круг по пустующей квартире.</p><p>Под непрекращающийся, яростный грохот, доносящийся из недр черного ящика, отряд наглухо запер входную дверь, спустился по ступеням и загрузился обратно в наемный экипаж.</p><p>Эл Хасон бросил пару быстрых взглядов в окно, убеждаясь, что в радиусе пяти метров нет случайных прохожих. Удовлетворившись этим, он опустил угольно-черный стальной ящик на пол кареты, провернул механический тумблер и снял духовные оковы.</p><p>Свирепый грохот мгновенно оборвался. В салоне экипажа повисла такая мертвая, звенящая тишина, что нельзя было расслышать даже чужого дыхания.</p><p>Затаив дыхание, Клейн неотрывно смотрел, как крышка черного ящика медленно откидывается, издавая противный, режущий слух скрип.</p><p>Лязг!</p><p>Ящик опрокинулся набок. Из его недр высунулась тонюсенькая, буровато-коричневая ручонка размером едва ли с палец ребенка.</p><p>Дюйм за дюймом, попеременно перебирая крошечными конечностями, из нутра темницы выкарабкалось нечто буровато-коричневое размером с ладонь взрослого человека, полностью представ пред взорами присутствующих.</p><p>Существо обладало отчетливо выраженными локтевыми, коленными суставами и фалангами пальцев. Его тельце было туго замотано в пропитанные бурым маслом тряпичные лоскуты, а на лицо щедро нанесен красно-желтый клоунский грим.</p><p>Это была донельзя гротескная, жуткая марионетка!</p><p>Артефакт «2–049» вскинул голову и вперился прямо в Клейна своими бездонными, непроницаемо-черными глазами, напрочь лишенными зрачков.</p><p>Деревянная кукла медленно, со скрипом растянула окоченевшие уголки губ, оскалившись в леденящей душу клоунской улыбке.</p></section><section><title><p>Глава 72 Слежка</p></title><p>Глава 72 Слежка</p><p>Лицо деревянной куклы было густо замазано красно-желтым гримом, точь-в-точь как у типичного балаганного паяца. Уголки нарисованного рта гротескно ползли вверх, застыв в донельзя комичной, издевательской улыбке.</p><p>Но стоило этому рту приоткрыться, обнажив беспросветно-черную, зияющую пропасть глотки, как Клейна, имевшего неосторожность встретиться с тварью взглядом, прошиб ледяной пот. Волоски на теле встали дыбом, а душу захлестнула внезапная, парализующая волна первобытного ужаса.</p><p>Мир перед глазами мгновенно потускнел, словно юношу накрыли толстым, мутным колпаком из коричневого стекла.</p><p>Рассудок начал стремительно вязнуть в оцепенении. Повинуясь инстинкту, Клейн отчаянно порывался позвать на помощь, но горло словно стянуло невидимой, безжалостной петлей. С губ не сорвалось ни звука, и крик так и остался безмолвно биться в черепной коробке.</p><p>И в эту самую секунду Данн, зорко подметивший, как механические сгибания руки парня внезапно застопорились, с силой толкнул его в плечо.</p><p>Иллюзорное коричневое стекло со звоном разлетелось вдребезги. Освобожденный от оков крик «Помогите!» наконец-то вырвался из груди, пронзительным, полным паники эхом заметавшись по тесному салону кареты.</p><p>— Эта тварь стала еще сильнее, — тяжело дыша, с абсолютной уверенностью констатировал Клейн.</p><p>«Оказаться запертым с таким жутким артефактом, как „2–049“… Малейшая потеря концентрации — и ты труп! Да что там, от него вообще невозможно защититься, остается лишь полагаться на эти нелепые костыли-движения, чтобы вовремя заметить беду!»</p><p>— Явление вполне закономерное, — невозмутимо кивнул Эл Хасон.</p><p>Лойота же ответила легким, грациозным смешком:</p><p>— Сдается мне, ты пришелся ей по вкусу. Не дрожи, среди артефактов второго класса эта кукла — еще цветочки.</p><p>Под аккомпанемент ее бархатного, источающего ленивую грацию голоса марионетка, чьи суставы пугающе точно копировали человеческую анатомию, со скрипом поднялась на ноги и неуклюже, пошатываясь, побрела влево.</p><p>Каждое ее движение давалось с видимым трудом, напоминая работу древнего, изъеденного ржавчиной и давно позабывшего о смазке парового механизма.</p><p>«Танец робота…» — внезапно всплыли в голове Клейна эти слова на родном китайском. Следом пришла новая пугающая догадка об истинной природе угрозы, исходящей от «2–049»:</p><p>«Неужели она уподобляет себе тех, кого берет под контроль?»</p><p>«Если бы меня вовремя не растолкали, превратился бы я в гигантскую марионетку? В эдакую куклу Барби в человеческий рост?»</p><p>Пока эти тревожные мысли роились в голове Клейна, Данн вырвал из оцепенения Эла Хасона. Механически сгибая руку, тот указал в сторону, куда упорно ломилась марионетка, и крикнул Леонарду на облучок:</p><p>— Правь туда!</p><p>Проехать сквозь дома карета, разумеется, не могла, поэтому вознице пришлось сделать крюк. За это время «2–049» то и дело корректировала свой маршрут, исправно и упрямо выполняя роль компаса, настроенного на кровь Антигонов.</p><p>Наблюдая за этой сценкой и ни на секунду не прекращая свою гимнастику, Клейн сквозь нервное напряжение почувствовал острый приступ смеха:</p><p>«Говорят, этот артефакт — творение самих Антигонов… И как прикажете это понимать? Трогательная преданность создателям или же эталонный пример того, как тварь подложила свинью своим же творцам?»</p><p>Под редкие, отрывистые указания Эла Хасона Леонард гнал экипаж по улицам Тингена, всё глубже забираясь в заданном направлении.</p><p>А жуткую марионетку, каждый раз подбиравшуюся к самому краю салона, мужчина бесцеремонно хватал за шкирку и оттаскивал назад, заставляя начинать свой путь заново.</p><p>Стоило этому случиться, как нарисованный рот куклы разъезжался в еще более зловещей усмешке, и под парализующий удар попадали уже двое оперативников разом.</p><p>Гнетущая тревога в груди юноши понемногу отступала. Теперь проклятый артефакт казался ему не таким уж и кошмарным. Стоило лишь собрать в кольцо хотя бы троих человек, не забывать про монотонную разминку суставов и вовремя расталкивать онемевших товарищей — и «2–049» превращалась просто в донельзя странную, но вполне контролируемую куклу.</p><p>Экипаж стремительно несся по улицам. Вскоре они миновали границы портового района и выкатили прямиком к нагромождению складских ангаров.</p><p>Нарезав пару кругов и окончательно убедившись, что «2–049» рвется именно к дальнему серо-белому складу, Эл Хасон с каменным лицом предельно осторожно сгреб марионетку и впихнул ее обратно в нутро стального ящика.</p><p>Бум! Бум! Бум!</p><p>Под непрекращающийся, яростный грохот изнутри Эл Хасон, то и дело впадая в оцепенение и приходя в себя лишь благодаря своевременным тычкам Борджиа и Лойоты, с горем пополам защелкнул механические замки. Влив в металл свою духовность, он вновь активировал выгравированные на стали руны звезд и багровой луны.</p><p>Незримая печать вновь сомкнулась, и Эл Хасон с облегчением перевел дух.</p><p>— Выдвигаемся, — раздался низкий, бархатный голос Данна Смита. — Леонард, привяжи лошадей прямо здесь.</p><p>Шестеро оперативников — кто в строгих костюмах, кто в длинных плащах, а кто и в простых рубашках — покинули экипаж и двинулись к дальнему ангару. Вся эта разношерстная компания леди и джентльменов на ходу продолжала синхронно, словно по команде, сгибать и разгибать руки.</p><p>Этот нелепый ритуал мигом разбавил ледяное, гнетущее напряжение изрядной долей комичного абсурда.</p><p>«Танцевальная труппа Ночных Ястребов, блин…» — лишь внутренний сарказм помогал Клейну не сойти с ума от сюрреалистичности происходящего.</p><p>Впрочем, отказаться от зарядки было нельзя. Клейн уже успел уяснить: парализующий удар «2–049» первым делом бьет по верхней части туловища. Чтобы вовремя заметить оцепенение и не рухнуть в бездну комы, оставалось лишь махать руками, крутить шеей или вихляющим шагом раскачивать корпус. Два последних варианта делали бы их похожими на шайку уличных гопников.</p><p>Что же до моргания или постукивания по лбу — такие мелочи напарники могли попросту не заметить, а слишком размашистые жесты сбивали с ритма. Так что махи руками оставались единственным разумным выходом.</p><p>«Уж лучше клоунские танцы, чем корчить из себя бандитов…» — обреченно вздохнув, Клейн послушно зашагал следом за капитаном Данном и остальными.</p><p>Но чем ближе они подбирались к массивным воротам ангара, тем сильнее в груди разрастался липкий, грызущий ком тревоги.</p><p>Ведь ни одна живая душа не знала, какие чудовищные метаморфозы могла сотворить проклятая тетрадь с Рейелом Бибером!</p><p>Случись здесь бойня, Клейн ни на секунду не обольщался надеждой на еще одно удачное переселение душ.</p><p>Тем более, орудуя кухонным ножом во время готовки, он уже успел убедиться: его плоть всё так же уязвима. Он мог порезаться, истечь кровью, а раны заживали с обычной человеческой скоростью. Никаким бессмертным, неуязвимым монстром он не стал.</p><p>Внезапно Данн, не прекращая махать одной рукой, резко опустил свободную ладонь, приказывая отряду остановиться в добром десятке метров от ворот.</p><p>— Клейн, прощупай-ка ангар на предмет угроз. В идеале — постарайся оценить масштаб грядущей заварушки, — обернувшись, скомандовал инспектор.</p><p>Его серые глаза оставались глубокими и непроницаемыми, не выдавая ни капли страха.</p><p>Едва заметно кивнув, Клейн прекратил свою нелепую гимнастику. Сунув правую руку в левый рукав, он отцепил спрятанную там серебряную цепочку с цитриновым маятником.</p><p>Поскольку его руки до этого непрерывно двигались, Данн вовремя заметил секундную заминку и тут же вырвал юношу из оцепенения крепким тычком.</p><p>Перехватив цепочку левой рукой и позволив кристаллу свободно повиснуть в воздухе, Клейн заставил правую руку совершать мелкие, ритмичные сгибания ради страховки.</p><p>Дождавшись, пока цитрин окончательно замрет, он полуприкрыл веки. Мысленно вылепив сияющую сферу и плавно скользнув в транс, юноша начал безмолвно чеканить:</p><p>«Внутри ангара таится опасность».</p><p>«Внутри ангара таится опасность».</p><p>«…»</p><p>Прокрутив фразу ровно семь раз, он распахнул глаза и увидел, как желтый кристалл неспешно очерчивает круги по часовой стрелке.</p><p>Его вращение становилось всё стремительнее, пока амплитуда не возросла настолько, что маятник начал ощутимо дергать левую руку.</p><p>— Опасность есть. И она колоссальна, — честно констатировал Клейн.</p><p>Движение по часовой стрелке означало утвердительный ответ на заданный в мыслях вопрос, а против — отрицательный.</p><p>Для любого другого Потустороннего, даже будь он искусным «Тайноведом», маятниковый метод позволил бы лишь определить сам факт наличия или отсутствия угрозы, не давая ни малейшей зацепки о ее масштабах.</p><p>Но Клейн уже успел обнаружить одну удивительную особенность: когда к маятнику прибегал он сам, скорость вращения кристалла четко градировалась, красноречиво указывая на силу и глубину ответа.</p><p>И пусть подобная шкала оставалась донельзя размытой и не могла похвастать математической точностью, она всё равно позволяла составить вполне ясную картину грядущих неприятностей.</p><p>«Поистине, зелье „Провидца“ оправдывает свое название…» — с чувством глубокого удовлетворения отметил про себя парень.</p><p>Едва он собрался было спрятать цитриновый маятник, как хранивший до этого молчание Леонард Митчелл внезапно подал голос:</p><p>— А раскинь-ка маятник еще раз. Узнай, нет ли опасности поблизости.</p><p>— Верная мысль. Опасаюсь, что Тайный орден так просто не сдастся. Они могли вести наблюдение за квартирой Рейела Бибера и увязаться следом, чтобы вставить нам палки в колеса в самый критический момент, — согласно кивнул Данн.</p><p>Клейн резко втянул воздух, вновь погружаясь в состояние абсолютного, звенящего покоя.</p><p>Дождавшись, пока серебряная цепочка снова замрет, он принялся мысленно чеканить:</p><p>«Поблизости таится опасность».</p><p>«…»</p><p>«Поблизости таится опасность».</p><p>«…»</p><p>Раз за разом прокрутив эту фразу, Клейн распахнул глаза и устремил взор на серебряную цепь.</p><p>В отражении его темно-карих глаз желтый кристалл сначала натужно, с явным сопротивлением дернулся против часовой стрелки, но затем резко замер и плавно пошел по кругу в обратном направлении — по часовой.</p><p>— Поблизости таится опасность, — с тяжелым сердцем, предельно осторожно изрек юноша.</p><p>Более того, кто-то явно пытался вмешаться в гадание, но в этом незримом, ментальном противостоянии с треском проиграл ему!</p><p>Не успели эти слова сорваться с его губ, как издали вдруг вынырнул оранжево-красный огненный шар размером с кулак.</p><p>Набирая чудовищную скорость, он с ревом понесся прямо в гущу отряда.</p><p>Данн Смит, благоразумно обнаживший свой длинноствольный револьвер еще до начала гадания, молниеносно вскинул руку и, взяв упреждение, плавно спустил курок.</p><p>Бах!</p><p>Грохот выстрела разорвал тишину, но огненный сгусток даже не шелохнулся. Упрямо следуя своей траектории, он неотвратимо приближался, явно намереваясь заставить оперативников броситься врассыпную.</p><p>До этого момента Клейна не особо заботили невидимые соглядатаи или возможные засады. Как-никак, за его спиной стояли шестеро Потусторонних, включая элиту седьмой и восьмой Последовательностей! С такой огневой мощью в захудалом Тингене можно было безбоязненно пинком открывать любые двери.</p><p>Но стоило пламени обрушиться на них, как парня словно ледяной водой окатило. Он наконец-то осознал страшную истину.</p><p>И истина эта заключалась в том, что самым смертоносным врагом для них был вовсе не таинственный снайпер, не уличная шпана и даже не мутировавший в ангаре Рейел Бибер. Главная угроза исходила от их собственного запечатанного артефакта «2–049»!</p><p>Стоит им лишь рассыпаться в стороны и увязнуть в бою, лишившись возможности контролировать и расталкивать друг друга — и эта тварь мигом превратит их всех в покорных, безжизненных марионеток одного за другим!</p><p>Пока эти мрачные мысли метались в его голове, Леонард резко дернул его за плечо. Повинуясь импульсу, Клейн перекатился по земле, едва успев уйти с линии огня.</p><p>Наплевав на испачканный в пыли костюм, юноша с облегчением отметил, что Ночные Ястребы уворачивались отнюдь не хаотично. Отряд слаженно, без лишней суеты разделился ровно на две группы.</p><p>Пш-ш!</p><p>Оранжево-красный сгусток пламени врезался в землю, но даже не поднял облачка пыли. Он просто бесследно исчез, словно его никогда и не было.</p><p>«Иллюзия?» — только было мелькнуло в голове Клейна, как он увидел, что Эл Хасон подхватил тяжеленный стальной ящик и с нечеловеческой силой швырнул его в сторону, отбросив проклятый груз на добрый десяток метров.</p><p>— Не подходить к нему! Охраняйте ящик! — во всю мощь легких рявкнул Эл.</p><p>Не успели эти слова сорваться с его губ, как Леонард с Борджиа метнулись к артефакту. Замерев метрах в семи от него по разные стороны, они взяли контейнер в кольцо, надежно перекрывая подступы любым незваным гостям.</p><p>Данн и Лойота, сжимая в руках револьверы, присоединились к Элу Хасону, чей тонкий серебристый клинок уже со свистом покинул ножны. Выстроившись полумесяцем, троица молниеносно рванула туда, откуда вылетел огненный шар, попутно сканируя взглядами слепые зоны по флангам.</p><p>Наблюдая за этой слаженной перегруппировкой, Клейн, благоразумно оставивший трость из-за необходимости непрерывно делать разминку, с облегчением выдохнул. Он наконец-то осознал одну критически важную деталь, упущенную им в пылу паники.</p><p>Влияние «2–049» имело строгий радиус действия! Стоило лишь разорвать дистанцию и отойти подальше, как угроза превращения в марионетку исчезала сама собой!</p><p>Рывком вскочив на ноги, юноша не глядя сунул цитриновый маятник в карман, а свободной рукой молниеносно выхватил из подмышечной кобуры револьвер.</p></section><section><title><p>Глава 73 Первый бой</p></title><p>Глава 73 Первый бой</p><p>В ярких лучах полуденного солнца Клейн, чья одежда изрядно покрылась пылью, стремительно выставил курок револьвера в боевую позицию. Взведя механизм, он приготовился в любую секунду обрушить на врага шквал свинца. В заливающем улицу свете латунный ствол вспыхнул струящимся, хищным золотистым блеском.</p><p>Вытянув руку с зажатым оружием прямо перед собой, парень напряженно замер, готовый молниеносно отреагировать на малейшую угрозу.</p><p>В то же время сердце невольно сжималось от тревоги за капитана Данна и того самого Эла Хасона в сером двубортном пальто. Как-никак, оба они были «Кошмарами» — мастерами скрытных манипуляций, бившими по врагам исподтишка. Хватит ли им мощи выстоять в лобовом столкновении?</p><p>Но не успела эта мысль окончательно оформиться, как Эл Хасон внезапно сбавил темп своего стремительного натиска. Его лицо мгновенно преобразилось, наполнившись возвышенной, безмятежной печалью.</p><p>Разомкнув губы, он затянул стихи, чья умиротворяющая мелодия обволакивала разум, погружая в иллюзию спустившейся ночи:</p><p>— Когда на западе померкнет солнца свет,</p><p>— А сумрак вышьет бисером росы свой след,</p><p>— Она бледна, как непорочная луна,</p><p>— Или звезда, что светит в небесах одна.</p><p>— И примула вечерняя в объятиях тьмы</p><p>— Распустит лепестки нежнейшей красоты,</p><p>— Лучей палящих избегая, как монах…</p><p>…</p><p>Эхо этого песнопения густыми волнами разливалось вокруг. Клейн и сам едва не поддался этому дурману: напряженные мышцы начали размякать, а боевой запал стремительно таял.</p><p>Хвала небесам, он уже успел отведать подобных фокусов и сейчас находился не на линии прицела Эла Хасона. Лихорадочно собрав волю в кулак и нырнув в состояние легкой медитации, юноша всё же сумел воздвигнуть ментальный барьер против чар этой «поэзии».</p><p>Фух… Скрытно выдохнув, он окончательно отбросил все сомнения касательно боевых талантов Данна и Эла.</p><p>Будучи совсем зеленым новичком в иерархии Потусторонних, Клейн напрочь запамятовал одну фундаментальную деталь: седьмая Последовательность «Кошмар» произрастала прямиком из восьмой — «Полуночного поэта». А значит, весь арсенал прошлых способностей не просто сохранялся, но и набирал куда большую мощь.</p><p>Все познания Клейна о «Полуночных поэтах» сводились к фигуре Леонарда Митчелла. Юноша помнил, что этот класс, унаследовав особенности «Бессонных», делал своих носителей превосходными бойцами, меткими стрелками, ловкими акробатами и наделял их обостренным чутьем. Вдобавок они виртуозно владели искусством воздействовать на окружающих с помощью стихов самых разных жанров — эдакие поэты с кулаками.</p><p>Под аккомпанемент песнопений Эла Хасона воздух у нагромождения массивных деревянных ящиков вдруг пошел рябью, являя из пустоты мужской силуэт. Незнакомец щеголял в черном смокинге и шелковом полуцилиндре.</p><p>Однако его лицо густо покрывал пестрый красно-желто-белый грим. Нарисованная улыбка с неестественно задранными уголками губ делала его похожим на гротескного клоуна. Эта балаганная маска вступала в дикий, абсурдный контраст с его безупречным, почти вечерним нарядом.</p><p>Топ-топ-топ! Брюнетка Лойота, снискавшая славу меткого стрелка, молниеносно сорвалась с места. В одной руке она сжимала револьвер, а другую сжала в кулак, в несколько стремительных скачков сократив дистанцию до клоуна в смокинге.</p><p>Паяц, судя по всему, попал под чары стихов Эла Хасона: его тело едва заметно покачивалось, а взгляд оставался безмятежным и умиротворенным, не выдавая ни малейшего желания сопротивляться.</p><p>Хрясь! Брюнетка Лойота, скользнув вперед боксерским шагом, вложила всю массу корпуса в удар и сокрушительно впечатала кулак прямо в лицо ряженого врага.</p><p>Бум!</p><p>Воздух взорвался глухим хлопком. Фигура клоуна в смокинге внезапно разлетелась на куски, словно хрупкое зеркало, и в мгновение ока испарилась, не оставив после себя и следа.</p><p>И в эту же самую секунду, всего в паре шагов от эпицентра, в густой тени штабеля ящиков, силуэт паяца молниеносно прорисовался и материализовался вновь.</p><p>Выходит, тот одурманенный болванчик был лишь мастерской иллюзией! Обычным театральным фокусом!</p><p>Клоун в смокинге всё так же скалился в своей издевательской, нарисованной улыбке. Придерживая одной рукой полуцилиндр, он вскинул вторую и театрально, с вызовом щелкнул пальцами.</p><p>Бах!</p><p>Громкий щелчок его пальцев разорвал воздух звуком настоящего выстрела. Лойота, повинуясь инстинктам, опередила мнимую пулю, метнувшись влево и уйдя в спасительный перекат.</p><p>Но, кроме иллюзорного грохота, не последовало ровным счетом ничего.</p><p>Бах! Бах! Бах!</p><p>Данн с Элом вскинули револьверы, методично всаживая свинец короткими сериями. Клоун в смокинге заметался словно бес: он то нырял в стороны, то отпрыгивал, то крутил акробатические сальто, демонстрируя пугающую, нечеловеческую прыть.</p><p>Внезапно брюнетка Лойота вынырнула из ниоткуда. Снискавшая славу меткого стрелка, она, вопреки ожиданиям, намертво сжала кулак и, вложив в удар всю мощь корпуса, обрушила его на врага.</p><p>Глухой удар!</p><p>Не успев увернуться, клоун рефлекторно вскинул левую руку, принимая на нее сокрушительный выпад.</p><p>Воспользовавшись этой секундной заминкой, Данн и Эл не сговариваясь взяли цель на мушку и хладнокровно спустили курки.</p><p>И в этот самый миг там, где кулак Лойоты впечатался в блок, внезапно полыхнули хищные оранжевые языки пламени.</p><p>Вшух! Огонь в мгновение ока поглотил фигуру клоуна и жадно пополз по руке брюнетки.</p><p>Бах! Бах! Стволы Данна и Эла выплюнули свинец, прошив огненный ком насквозь.</p><p>Яркая вспышка прогорела так же стремительно, как и появилась, оставив после себя лишь горстку кружащего в воздухе черного пепла. А клоун в смокинге, целый и невредимый, вынырнул чуть поодаль, наполовину укрывшись за штабелем деревянных ящиков.</p><p>Вскинув правую руку, он вновь издевательски щелкнул пальцами.</p><p>Бах!</p><p>Под аккомпанемент иллюзорного выстрела Лойота резко затормозила, отказавшись от броска: прямо перед ее ногами брызнула земля, а на мостовой проклюнулись свежие пулевые воронки.</p><p>Фокусы клоуна обрели убийственную материальность!</p><p>Иллюзия и смерть сплелись в такой безумный танец, что отличить обманку от реального выстрела стало попросту невозможно.</p><p>Бах! Бах! Бах!</p><p>Паяц безостановочно щелкал пальцами. Он то исчезал за укрытиями, то выныривал вновь, ведя ожесточенную, оглушительную дуэль с Данном и Элом.</p><p>Оценив обстановку, Лойота прищурила глаза и вскинула темно-золотой длинноствольный револьвер, сжатый в левой руке.</p><p>Бах!</p><p>Клоун в смокинге сжался в пружину, чудом разминувшись со смертью. Его щегольской полуцилиндр сорвало с головы, и он рухнул в пыль — шелковую ткань насквозь прошило дымящееся, обугленное отверстие.</p><p>Сделав несколько перекатов, враг с ловкостью кучерявого павиана вскарабкался на пирамиду из ящиков. Оказавшись на возвышении, он принялся осыпать Ястребов градом воздушных пуль, щелкая пальцами.</p><p>Эл Хасон отступил на пару шагов, опустил ствол и вновь затянул свои завораживающие вирши:</p><p>— Свою красу она вверяет только ночи,</p><p>— Но мрак к ее очарованью слеп и глух.</p><p>— И к нежным чувствам безразличны его очи…</p><p>…</p><p>Клоун, продолжая порхать между ящиками, внезапно остановился. Приложив палец к уху, он картинно в нем поковырялся и уставился на Эла всё той же застывшей, издевательской ухмылкой.</p><p>«Неужто он заранее заткнул уши? Зелья Тайного ордена — те еще шкатулки с сюрпризами…» — Клейн, наблюдая за схваткой издали, уже начал выстраивать в голове кое-какие теории.</p><p>Но не успел он развить мысль, как на крыше бокового ангара мелькнул человеческий силуэт. Незнакомец со всех ног мчался к дальнему складу — тому самому, где забаррикадировался Рейел Бибер.</p><p>Одет он был в неброскую серо-белую робу портового грузчика, но лицо его покрывал такой же пестрый красно-желто-белый грим.</p><p>«Выходит, первый клоун лишь отвлекал капитана, пока этот подельник спешил за тетрадкой?» — в голове Клейна щелкнуло. Рука сама собой взметнулась вверх, беря беглеца на мушку.</p><p>Едва юноша выверил упреждение и приготовился спустить курок, как цель резко присела, сменив бег на кувырки.</p><p>Бах!</p><p>Клейн, не сумев остановить рефлекс, выстрелил. Бегущая фигура внезапно споткнулась, и на ткани расцвело яркое кровавое пятно.</p><p>Потрясенно покосившись в сторону стрелка, раненый клоун стиснул зубы и упрямо пополз дальше, к заветному складу.</p><p>«Стрельба наудачу во всей красе…» — уголок рта Клейна нервно дернулся. Он выжал спуск еще раз, но пуля лишь бессильно щепнула деревянную кровлю рядом с беглецом.</p><p>Бах! Бах! Бах!</p><p>Леонард и Борджиа тоже открыли шквальный огонь, но ни один из них так и не смог зацепить верткую мишень.</p><p>Клейн уже приготовился было мысленно съязвить, что их хваленые навыки стрельбы ничем не лучше его дилетантских, как вдруг палец на спусковом крючке замер словно парализованный.</p><p>«А ведь и правда! С какой стати я вообще пытаюсь его остановить?»</p><p>«Я же собственным маятником нагадал, что внутри таится чудовищная угроза! Пусть этот дурак сам лезет в пекло и проверит всё на своей шкуре. Идеальное же пушечное мясо!»</p><p>«Сдается мне, Леонард и мистер Борджиа преследуют ровно ту же цель…»</p><p>Озаренный этой мыслью, Клейн резко задрал ствол, показательно паля в облака.</p><p>Бах! Бах! Бах!</p><p>Под аккомпанемент этого громогласного спектакля раненый клоун беспрепятственно добрался до крыши целевого ангара.</p><p>Бросившись вниз и выставив локти, он проломил гнилые доски и с оглушительным треском рухнул внутрь.</p><p>Едва раздался этот звук, как глаза брюнетки Лойоты затопила кромешная, чернильная тьма. Вскинув левую руку, она совершила резкий, рубящий рывок вниз.</p><p>Акробатический танец первого клоуна оборвался в ту же секунду. Казалось, невидимые стальные тиски намертво сомкнулись на его лодыжках, приковав к месту.</p><p>Данн же, вместо того чтобы добить замершую мишень, опустил револьвер.</p><p>Разомкнув губы, он не проронил ни слова — его кадык оставался неподвижным. Зато воздух вокруг завибрировал от мощи его духовности, порождая призрачные, ускользающие и непередаваемо жуткие звуки:</p><p>— Цветок распущен был до утренней поры,</p><p>— Но лишь рассвет открыл свои глаза,</p><p>— Под взглядом жгучим, не найдя норы,</p><p>— Поникла в забытьи его краса.</p><p>…</p><p>Последние силы оставили клоуна в смокинге. Он обмяк, словно кукла с перерезанными нитями, напрочь утратив волю к жизни.</p><p>Эл Хасон хладнокровно вскинул револьвер. Цель была на мушке, палец лег на курок.</p><p>И в эту самую долю секунды из недр дальнего ангара вырвался вопль такой силы, что леденил душу:</p><p>— А-а-а-а!</p><p>В этом крике смешался первобытный, нечеловеческий ужас, словно бедолага столкнулся с чем-то за гранью самого жуткого кошмара.</p><p>Пока Клейн покрывался мурашками, вопль внезапно оборвался. Ангар погрузился в глухую, осязаемую тишину, от которой волосы вставали дыбом.</p><p>Бах!</p><p>Дрогнувшая от крика рука Эла Хасона подвела его: пуля вошла лишь в живот клоуна.</p><p>Ха-а, ха-а. Ха-а! Мертвую тишину ангара вновь прорезал звук. Это было хриплое, натужное дыхание, которое с каждой секундой нарастало, гулким эхом отдаваясь по натянутым нервам оперативников.</p><p>Бум! Бум! Бум! Бум! Бум! Бум!</p><p>Запечатанный артефакт «2–049» в стальном ящике сорвался с цепи, неистово, с чудовищной яростью колотясь о стенки своей темницы.</p></section><section><title><p>Глава 74 Рейел Бибер</p></title><p>Глава 74 Рейел Бибер</p><p>Ха-а, ха-а, ха-а!</p><p>Бум! Бум! Бум!</p><p>Чудовищное, натужное дыхание и яростные удары сперва чередовались, а затем слились в единый, оглушительный гул. Нервы Клейна и остальных мгновенно натянулись до предела, словно в их уши ворвался зловещий шепот неведомого зла.</p><p>Воспользовавшись тем, что внимание Эла, Данна и Лойоты на какую-то долю секунды переключилось, клоун в смокинге резким движением выудил из кармана длинную бумажную ленту.</p><p>Хлесть! Он с силой взмахнул правой рукой, и бумага с треском обернулась длинным, пылающим смоляным огнем хлыстом. Не теряя ни мгновения, паяц обрушил этот огненный бич прямо на пустоту возле собственных лодыжек.</p><p>Воздух разорвал призрачный, но пронзительный вопль. Освободившись от невидимых оков, клоун крутанул изящное сальто назад.</p><p>Бах! Бах! Бах!</p><p>Пули Данна, Эла и Лойоты разорвали лишь пустоту, со стуком впившись в деревянные ящики.</p><p>Не став задерживаться ни на секунду, клоун в смокинге намертво зажал рану правой рукой и со всех ног бросился наутек, прочь от злополучного ангара.</p><p>Двигался он с пугающей, нечеловеческой скоростью, и в мгновение ока от него остался лишь стремительно тающий вдалеке силуэт.</p><p>Но за миг до того, как окончательно исчезнуть из виду, беглец сделал странный жест: рука, всё это время прижимавшая пробитый живот, резким рывком скользнула к левому предплечью. Рана на животе внезапно затянулась, не оставив после себя и следа, словно ее никогда и не было.</p><p>Зато там, куда легла ладонь, плоть мгновенно превратилась в кровавое месиво, в недрах которого тускло поблескивала засевшая серебряная пуля.</p><p>Данн и остальные даже не попытались броситься в погоню. Их намертво приковало к месту всё нарастающее, грохочущее дыхание из дальнего ангара — звук был настолько чудовищным, что отдавался пульсирующей болью в висках, а интуиция била в набат, предупреждая о смертельной угрозе.</p><p>Бабах!</p><p>Массивные ворота дальнего ангара внезапно со звонким треском разлетелись в щепки, брызнув во все стороны градом деревянных осколков.</p><p>Следом из зияющего пролома вылетело нечто, обмотанное грязным тряпьем, и с глухим стуком шлепнулось в паре шагов от Клейна.</p><p>Сфокусировав взгляд, юноша с ужасом осознал, что это оторванная человеческая рука. Кровавые ошметки мышц свисали так, словно их безжалостно обглодало дикое зверье, а из неровного, изломанного края уродливо торчала мертвенно-белая кость.</p><p>Шмяк! Шмяк! Шмяк!</p><p>Из темноты ангара один за другим полетели жуткие куски плоти. Сперва на землю шлепнулось сочащееся кровью глазное яблоко с застывшим, неестественно расширенным зрачком. За ним последовало разорванное в клочья ухо, словно вырванное с мясом. Следом вывалилась всё еще судорожно бьющаяся половина сердца и, наконец, клубок скользких кишок, источающих тошнотворное желто-бурое содержимое.</p><p>Не доведись ему ранее созерцать еще более омерзительное зрелище раздувшегося от гниения трупа в квартире Рейела Бибера, Клейн бы сейчас непременно согнулся пополам в приступе неудержимой рвоты.</p><p>Его нервы натянулись до звенящего предела. Собрав в кулак всю волю, юноша чудом подавил дикий порыв вслепую разрядить револьвер в зияющий мрак дверного проема. Вместо этого он откинул барабан, вытряхнул отстрелянные гильзы и методично загнал в каморы свежие серебряные «пули для охоты на демонов».</p><p>Бах!</p><p>Данн, отступив к остальным и вновь сомкнув строй, хладнокровно выверил прицел и пустил одиночную пулю прямо в недра ангара.</p><p>Однако выстрел канул в пустоту. Пуля словно утонула в бескрайнем море, не издав ни единого звука и не вызвав никакого отклика.</p><p>Ха-а! Ха-а! Ха-а!</p><p>Чудовищное дыхание становилось всё более частым и рваным. И в следующее мгновение в разорванном дверном проеме медленно проступило нечто беспросветно серо-белое, заполняя собой весь проход.</p><p>Бах! Бах! Револьверы Эла Хасона и Борджиа синхронно выплюнули свинец. Пули насквозь прошили серо-белую массу, но так и не смогли остановить неумолимо надвигающуюся из мрака тварь. На ней не осталось ни единой раны, из пробитых отверстий не брызнула ни кровь, ни гной.</p><p>Клейн затаил дыхание, благоразумно решив не палить вслепую и поберечь патроны. Неотрывно глядя вперед, он наблюдал, как жуткая серо-белая фигура наконец-то полностью выходит на свет.</p><p>Это было исполинское гуманоидное существо ростом добрых два метра. Суставы на его руках и ногах были неестественно, гротескно вывернуты наизнанку, словно кто-то с чудовищной силой переломал ему все кости.</p><p>Из-под кожи то тут, то там уродливо торчали мертвенно-белые обломки костей, а вся серо-белая поверхность существа была испещрена глубокими бороздами, отчего тварь до жути напоминала гигантский человеческий мозг, лишенный черепной коробки.</p><p>Монстр с ног до головы был покрыт сочащейся, гнилостной серо-белой слизью. Лишь голова выглядела относительно человеческой — бледная кожа и глубоко пролегшие носогубные складки.</p><p>Когда пасть твари разевалась, внутри мелькал готовый вот-вот выпасть керамический зубной протез, тянулись густые нити кровавой слюны, а между ними виднелось жуткое месиво из пережеванных мышц и костей.</p><p>«Рейел Бибер… Разве это, мать твою, вообще похоже на человека?» — беззвучно ахнул Клейн, чувствуя, как сердце бешено колотится о ребра.</p><p>Бах!</p><p>«Пуля для охоты на демонов» Леонарда угодила чудовищу точно в лоб, прошив череп насквозь и оставив после себя глубокое, зияющее отверстие.</p><p>Из раны тут же брызнула серо-белая жижа. Упав на землю, капли со злобным шипением заизвивались, на глазах превращаясь в жирных, молочно-белых опарышей.</p><p>Но монстр даже не пошатнулся. С пугающей, размеренной неотвратимостью он бросился на Борджиа, стоявшего к нему ближе всех. Впрочем, истинной целью твари, казалось, был тот самый железно-черный ящик — запечатанный артефакт «2–049».</p><p>— Потусторонняя сила вышла из-под контроля… — глухо рявкнул Данн. — Лойота, эта тварь похожа на нежить. Немедленно ищи ее слабые места!</p><p>— Сделаю, — коротко бросила Лойота и, вскинув руки, плотно прижала ладони к собственным глазам.</p><p>Ее зрачки стремительно выцвели до мертвенно-серого, а затем и вовсе стали прозрачными. Казалось, ее разум скользнул за грань, в мир духов и царство мертвых, чтобы с высоты иного измерения разглядеть врага и нащупать уязвимый, критически важный «узел».</p><p>Убедившись, что обычный свинец тварь не берет, Клейн благоразумно решил поберечь боеприпасы. Дважды коснувшись переносицы и пробудив духовное зрение, он вознамерился хоть как-то подсобить госпоже Лойоте — «Могильщику» из Баклунда.</p><p>Мир преобразился, но аура «монстра» Бибера слилась в одно-единственное, сплошное пятно. Это был абсолютный, беспросветный серо-белый цвет, до краев пропитанный первобытным безумием.</p><p>И кроме этого жуткого свечения юноша не разглядел ровным счетом ничего.</p><p>Тем временем Эл Хасон и Леонард Митчелл, словно сговорившись, в один голос затянули нараспев:</p><p>— Ах, страха тень и алый луч надежды!</p><p>— Одно лишь истинно: жизнь тает без следа.</p><p>— Одно лишь истинно, а остальное — ложь,</p><p>— Распустится цветок — и сгинет навсегда…</p><p>…</p><p>Незримая сила, погружающая в безмятежный сон, густыми волнами разлилась по ангару. Движения уродливого серо-белого монстра стремительно потеряли былую прыть — казалось, даже эта безмозглая тварь оказалась не в силах противиться убаюкивающим чарам поэзии.</p><p>И в этот самый миг монстр широко распахнул пасть, исторгнув из себя пронзительный вопль, недоступный уху простого смертного:</p><p>— А-а-а!</p><p>…</p><p>Бум! Голову Клейна пронзила острая боль, и он рефлекторно вынырнул из состояния духовного зрения.</p><p>Юноша почувствовал лишь, как из носа стремительно хлынула теплая жидкость. На автомате мазнув рукой по лицу, он с ужасом обнаружил, что тыльная сторона ладони сплошь перепачкана свежей кровью.</p><p>Эл с Леонардом, словно подкошенные, синхронно опрокинулись навзничь. Из уголков их губ, ноздрей и глаз сочились жуткие кровавые ручейки.</p><p>Борджиа, Данн и Лойота отшатнулись на пару шагов назад, а их лица разом приобрели мертвенную бледность.</p><p>Тварь издала всего один-единственный немой «вопль», но шестеро Потусторонних, казалось, уже оказались на грани своих возможностей, мгновенно растеряв всю былую стойкость.</p><p>Топ!</p><p>Оказавшись вплотную к Борджиа, тварь резко взмахнула своими уродливо вывернутыми конечностями, нанося хлесткий удар.</p><p>Бах! Бах! Бах! Бах!</p><p>Борджиа с Данном успели выпустить по две пули, но этот свинцовый шквал не причинил монстру Биберу ни малейшего вреда.</p><p>Бам! Сокрушительный удар отшвырнул Борджиа прочь, и его длинноствольный револьвер с лязгом рухнул на пол.</p><p>Мужчина несколько раз дернулся, отчаянно силясь подняться на ноги, но оглушенное тело отказывалось повиноваться.</p><p>Роняя из пасти густую слизь, Бибер хищным рывком бросился к железно-черному ящику.</p><p>Бах!</p><p>В этот критический миг Эл Хасон хладнокровно всадил пулю прямо в стальной контейнер. Кинетический удар отшвырнул ящик далеко в сторону, заставив монстра промахнуться и по инерции пронестись вперед еще добрый десяток метров.</p><p>На поверхности железно-черного ящика проступили явные трещины, которые становились всё шире под аккомпанемент неистовых, глухих ударов изнутри.</p><p>— Нащупала! — наконец-то подала голос черноволосая Лойота. — Скуйте эту дрянь! Дайте мне хотя бы три секунды!</p><p>— Сделаю, — без лишних слов отозвался Данн. Прижав пальцы к межбровью, капитан плотно сомкнул веки.</p><p>Казалось, он в то же мгновение провалился в глубокий сон, а от его тела кругами начала расходиться мощная, незримая пульсация.</p><p>В долю секунды жуткий Бибер замер как вкопанный. Первобытное безумие в его взоре стремительно угасало, а истончившиеся до прозрачности веки неотвратимо поползли вниз.</p><p>Тело самого Данна забила крупная дрожь. Под плотной тканью его одежды то тут, то там уродливо вздувались бугры, хаотично и мерзко перекатываясь под кожей — словно в его плоти копошился целый клубок скользких, лишенных чешуи ядовитых змей.</p><p>В это же мгновение Лойота молнией сорвалась с места и, уйдя в стремительный перекат, оказалась прямо под брюхом чудовища.</p><p>Опершись одной рукой о землю, она сжала вторую в кулак и, словно выпущенное из пушки ядро, сокрушительным апперкотом вонзила его прямо в промежность монстра Бибера.</p><p>Чавк!</p><p>Наплевав на жгучую, разъедающую плоть боль, брюнетка с силой оттолкнулась от земли. Ее тело подалось еще выше, а кулак ввинтился в уродливую плоть еще глубже.</p><p>С противным влажным треском Лойота дернула руку на себя, вырвав наружу склизкий кусок кишок, перепачканный кровью и желто-бурой слизью.</p><p>И в этом тошнотворном месиве смутно виднелись очертания древнего, потрепанного дневника.</p><p>— А-а-а!</p><p>Чудовищный Бибер исторг из себя оглушительный, исполненный агонии вопль. Его изуродованное тело внезапно ослепительно вспыхнуло, словно начиная плавиться заживо.</p><p>— Ложись!</p><p>Не успел отчаянный крик Эла Хасона растаять в воздухе, как Клейн с ужасом увидел, что туша монстра стремительно раздувается.</p><p>Бум!</p><p>Раздался чудовищный взрыв. Мощная ударная волна подхватила стоявшего поодаль Клейна словно пушинку, швырнула по воздуху и с силой впечатала в землю.</p><p>Преодолевая жуткую тошноту и звон в голове, юноша с трудом заставил себя подняться. Перед его взором предстала жуткая картина: от монстра Бибера остались лишь омерзительные ошметки гниющей плоти. Данна и Лойоту отбросило метров на десять, и сейчас они неподвижно лежали в пыли, не подавая признаков жизни.</p><p>Эл Хасон, Борджиа и Леонард Митчелл тоже валялись на полу. Кто-то глухо, надрывно стонал, а кто-то тщетно силился встать на непослушные ноги.</p><p>Клейн уже было собрался с облегчением выдохнуть, как вдруг его взгляд зацепился за до боли знакомый предмет, валявшийся всего в паре метров.</p><p>Тот самый железно-черный ящик прекратил кувыркаться по земле и замер, уставившись вверх той самой гранью, что была сплошь испещрена трещинами.</p><p>Из образовавшегося пролома медленно высунулась тонюсенькая, буровато-коричневая ручонка.</p><p>«Запечатанный артефакт… „2–049“… Твою мать!» — сердце Клейна судорожно сжалось. Повинуясь первобытному инстинкту, он уже было рванулся прочь, намереваясь одним отчаянным прыжком отскочить на несколько метров, лишь бы оказаться за пределами радиуса поражения этой проклятой куклы.</p><p>Оказалось, что давешний чудовищный взрыв умудрился отшвырнуть железно-черный ящик прямо к его ногам!</p><p>И в этот самый миг в голове юноши раздался глухой, звенящий гул, а все мысли мгновенно увязли в непролазном болоте оцепенения.</p></section><section><title><p>Глава 75 Самоспасение</p></title><p>Глава 75 Самоспасение</p><p>«Плохо дело! Кукла взяла меня под контроль!»</p><p>«Капитан и остальные либо без сознания… либо еще не пришли в себя и не могут даже подняться… Они ни за что не успеют… разбудить меня…»</p><p>«Нет… нужно… спасаться самому!»</p><p>Всё перед глазами Клейна превратилось в замедленную съемку из прошлой жизни. Казалось, во все суставы и в сам мозг, отвечающий за мысли, налили густого клея.</p><p>Перспектива стать живой марионеткой его совершенно не прельщала. Ухватившись за тот крошечный шанс, пока контроль еще не стал абсолютным, он изо всех сил принялся искать способ спастись.</p><p>«Ударить себя… точно… не выйдет… нужна… внешняя сила…»</p><p>«Внешняя сила… стоит попробовать…» Времени на промедление и долгие раздумья не оставалось. За пару секунд Клейн ухватился за спасительную идею и, напрягая «заржавевшие» коленные суставы, сделал шаг против часовой стрелки.</p><p>При этом он даже не пытался вырваться из невидимой петли, стянувшей горло, а лишь мысленно произнес:</p><p>«Бессмертный… Владыка… Небес и Земли… дарующий благодать…»</p><p>Он намеревался использовать таинственный мир над серым туманом, чтобы пробудить себя и вырваться из-под контроля запечатанного артефакта «2–049»!</p><p>Хрусь-хрусь! Колени и лодыжки Клейна издали натужный, режущий слух скрежет. Медленно, неестественно изгибаясь, он сделал еще один шаг против часовой стрелки:</p><p>«Небесный… Владыка… Небес и Земли… дарующий благодать…»</p><p>Мысли вязли всё сильнее. Юноша, словно старый компьютер, подхвативший разом все возможные вирусы и обвешанный тяжелыми антивирусами, дергано и с огромным трудом поднял левую ногу, ступая на заданную позицию:</p><p>«Возвышенный… Владыка… Небес… и Земли… дарующий… благодать…»</p><p>Разум окончательно окоченел, мысли еле ворочались. Последний шаг он сделал исключительно на голых инстинктах.</p><p>На этом этапе он прекрасно понимал, что контроль над его телом стал почти абсолютным. Даже если Эл Хасон прямо сейчас вскочит и бросится на выручку, разбудить его он вряд ли сумеет.</p><p>Однако невероятная жажда жизни заставила его мысленно вытолкнуть из себя последнюю строчку заклинания:</p><p>«Небесный… Достопочтенный… Небес… и Земли… дарующий… благодать…»</p><p>Едва мантра оборвалась, как в уши ударили доводящие до безумия, первобытно-хаотичные вопли и шепот. Они мгновенно разорвали скованное сознание Клейна в клочья, расщепив его на мириады бесконтрольных, разрозненных фрагментов.</p><p>Голова превратилась в котел с кипящей кашей. Сквозь это дурманящее марево он почувствовал, как «тело» теряет вес, а духовность устремляется ввысь.</p><p>Взору вновь предстала бескрайняя пелена серо-белой мглы и раскиданные повсюду глубокие темно-красные звезды. Пустота, таинственность, размытые и призрачные очертания.</p><p>Хаос в мыслях стремительно осел. Вернув себе способность ясно соображать, юноша увидел величественный, монументальный храм.</p><p>«Фух… Хвала небесам, это сработало», — содрогнувшись от пережитого ужаса, тихо прошептал он.</p><p>Опираясь на прежние наблюдения, он четко уяснил: стоило лишь окончательно провалиться под контроль запечатанного артефакта «2–049», и это равнялось верной гибели. В обычных условиях не существовало ни лекарств, ни способов вырвать жертву из этих лап.</p><p>К счастью, его «ритуал на удачу» и этот загадочный мир над серым туманом к обычным условиям не относились!</p><p>Сделав пару шагов туда-сюда, Клейн принялся обдумывать свое нынешнее положение:</p><p>«Не могу же я торчать здесь вечно?»</p><p>«Если дождаться, пока капитан и остальные очнутся или подойдут ближе, объяснить свое чудесное спасение будет попросту невозможно…»</p><p>«Прямо сейчас там, внизу, от „меня“ осталась лишь пустая плотная оболочка. Я сейчас больше похож на мертвеца, чем настоящий живой труп…»</p><p>«Но если рискнуть и вернуться, где гарантии безопасности? Вдруг „2–049“ тут же снова возьмет меня в оборот?»</p><p>…</p><p>Посреди этого вихря сомнений парень вдруг хлопнул себя по лбу и тихо рассмеялся:</p><p>«Похоже, я до сих пор так и не свыкся со статусом „Провидца“!»</p><p>Не успели эти слова растаять в тишине, как его силуэт перенесся во главу длинного бронзового стола, чинно опустившись в кресло с высокой спинкой, украшенной причудливым символом.</p><p>Протянув руку, он подхватил возникшую прямо из воздуха перьевую ручку.</p><p>Вжик, вжик, вжик. На иллюзорном белом листе бумаги он вывел короткую фразу:</p><p>«Возвращение в реальный мир безопасно».</p><p>Следом Клейн выудил из кармана проекцию своего цитринового маятника. За время минувших собраний он уже успел подметить: всё, что находилось при нем в физическом мире, точно так же проецировалось в пространство серого тумана, пусть и выглядело слегка прозрачным и эфемерным.</p><p>Зажав серебряную цепочку в левой руке, он опустил подвеску так, чтобы она едва не касалась пергамента — самой сути «события».</p><p>Дождавшись, пока колебания кристалла утихнут, юноша полуприкрыл глаза и, погрузившись в абсолютное спокойствие, принялся мысленно чеканить написанное:</p><p>«Возвращение в реальный мир безопасно».</p><p>…</p><p>«Возвращение в реальный мир безопасно».</p><p>…</p><p>Раз за разом Клейн проводил гадание полноценным, не урезанным ни на йоту «маятниковым методом».</p><p>Распахнув веки, он увидел, как безупречно чистый цитрин плавно раскачивается, увлекая за собой серебряную цепь по часовой стрелке.</p><p>По часовой — это утвердительный ответ, против — отрицательный… Значит, возвращаться безопасно… С облегчением выдохнув, парень привычным жестом смотал цепочку. Затем он выпустил наружу свою духовность, плотно окутался ею и сымитировал то самое чувство стремительного падения в бездну.</p><p>Зыбкая серая мгла и багровые звезды мигом утратили плотность, стремительно уносясь ввысь. Вскоре Клейн увидел свое собственное тело, застывшее на месте, и ту самую буровато-коричневую марионетку, наполовину высунувшуюся из стального ящика. Запечатанный артефакт, казалось, полностью прекратил любые движения.</p><p>Чувства плоти вновь хлынули в сознание. Он уже было собрался пошевелить рукой, чтобы проверить свое состояние, как вдруг до ушей донесся голос, искусно вплетенный в завывание ветра:</p><p>«Желаешь проснуться? Согласись выполнить одно мое поручение, и я дарую тебе спасение».</p><p>«От тебя требуется лишь одно: взять и принести мне тетрадь семьи Антигон».</p><p>«Если согласен — кивни. Я прекрасно знаю, что на это у тебя еще хватит сил».</p><p>«Кто это? Хм, „2–049“, похоже, больше не пытается взять меня под контроль… Вполне логично: он ведь не может непрерывно воздействовать на одну и ту же цель, ему нужен перерыв…» Клейн внутренне содрогнулся от неожиданности, но внешне не дрогнул ни единым мускулом.</p><p>Тем временем таинственный голос торопливо добавил:</p><p>«Справишься — получишь весьма щедрую награду сверх того. Мне известно, что ты — „Провидец“. И я также осведомлен, что у Церкви Богини Вечной Ночи нет рецепта для следующей ступени. А вот наш Тайный орден готов его тебе предоставить».</p><p>«Хех, буду с тобой откровенен: в прошлом я и сам был „Провидцем“, иначе ни за что не рискнул бы сунуться обратно. И дабы ты убедился в искренности моих намерений, открою тебе тайну прямо сейчас. Восьмая Последовательность, логичное продолжение „Провидца“, носит имя „Клоун“».</p><p>«Клоун»? Тайный орден… Клейн едва не вывалился из состояния «деревянной марионетки» от шока.</p><p>Ему и в страшном сне не могло привидеться, что пути «Провидца» и «Клоуна» как-то пересекаются.</p><p>Это что, задел на создание цирковой труппы из двух человек?</p><p>«Всё, время вышло, принимай решение. Уж поверь мне, минут на раздумья у тебя почти не осталось», — голос вновь прилетел на крыльях ветра. Вдалеке Данн и Лойота всё еще валялись без чувств. Борджиа, судя по всему, здорово досталось: он лишь глухо стонал, не в силах пошевелиться. Эл Хасон и Леонард Митчелл отделались легче — они уже пытались перевернуться и сесть.</p><p>«С какой стати ему обращаться именно ко мне? Тайный орден… Должно быть, это тот самый паяц во фраке? Дал деру, а потом тайком вернулся, решив поживиться на дармовщину… Но зачем ему моя помощь? Он же сейчас играючи может прикончить здесь всех до единого…» Слушая эти речи, Клейн лихорадочно перебирал в уме рой внезапно вспыхнувших вопросов.</p><p>Раз уж этот тип сам назвался бывшим «Провидцем», юноша решил проанализировать ситуацию именно с точки зрения этой профессии:</p><p>«Если он рискнул сунуться обратно, значит, стопроцентно нагадал себе „надежду“. Был уверен, что мутанта Бибера прикончат, а наш отряд понесет тяжелейшие потери».</p><p>«Сам за тетрадкой не лезет и добивать нас не торопится… Очевидно, карты сулили ему колоссальную опасность. Вот он и подозревает, что капитан с мадам Лойотой лишь прикидываются бесчувственными, а всё это — искусно расставленный капкан».</p><p>«Почему он не провел более глубокое гадание и не проверил мое истинное состояние? Во-первых, время поджимает: промедлит еще немного — и Эл Хасон с остальными придут в себя, вернув боеспособность. А во-вторых — банальная недооценка. Считает меня мелкой сошкой, ради которой не стоит заморачиваться».</p><p>«Путь „Провидца“ он знает как свои пять пальцев, а потому свято верит, что я ни за что не вырвусь из-под контроля марионетки… Он просто использует меня как пушечное мясо, чтобы прощупать ловушку…»</p><p>«С другой стороны, это лишний раз доказывает: внешне мой „ритуал на удачу“ не выдает никаких аномалий…»</p><p>Разум Клейна, очищенный от былой скованности, работал безупречно. Логическая цепочка выстроилась идеально, обнажив все помыслы и скрытые мотивы клоуна во фраке.</p><p>Что же до щедрых посулов — в них он не верил ни на грош. У «пушечного мяса» прав не бывает!</p><p>Мысли пронеслись молниеносно. Взяв под контроль шею, Клейн с великим трудом, натужно кивнул.</p><p>И лишь совершив это движение, он окончательно убедился, что действительно сбросил с себя оковы запечатанного артефакта «2–049».</p><p>Едва он кивнул, как в паре-тройке метров сбоку внезапно заколыхался прозрачный «занавес». Из пустоты вынырнул силуэт в черном фраке, чье лицо густо покрывал клоунский грим. Это был тот самый член Тайного ордена, сбежавший в начале заварушки.</p><p>В этот момент Клейн, ранее пытавшийся вырваться из зоны действия «2–049», стоял спиной к железо-черному ящику и самой марионетке. Клоун же держался спереди и чуть сбоку от него. Тем самым он убивал сразу двух зайцев: держался подальше от проклятого артефакта и оставался вне линии огня револьвера юноши, демонстрируя завидную осмотрительность.</p><p>Паяц во фраке выудил из кармана длинную бумажную ленту и резким, хлестким движением встряхнул ее. Бумага мгновенно вытянулась и затвердела, превратившись в некое подобие деревянной трости.</p><p>Вооружившись этой импровизированной «тростью», он с безопасного расстояния в пару-тройку метров ткнул Клейна в плечо, намереваясь вырвать его из оцепенения.</p><p>«А этот тип чертовски хорошо осведомлен о повадках „2–049“! Знает ведь, что там, где витает дух отпрысков Антигонов, марионетка впадает в неистовство и берет под контроль сразу двоих… И ему явно известно, что банальным швырянием камней жертву не разбудишь? По крайней мере, я не замечал, чтобы капитан и остальные пытались провернуть нечто подобное…» И пусть Клейн до конца не понимал, отчего артефакт прекратил свои попытки подчинить его, задерживаться в гибельном пятиметровом радиусе он категорически не желал. Затаив дыхание, он с бьющимся сердцем выжидал идеальный момент.</p><p>Едва бумажная палка коснулась его плеча, как левая рука юноши молниеносно взметнулась вверх. Мертвой хваткой вцепившись в кончик «трости», он с силой рванул ее на себя.</p><p>Клоун во фраке, застигнутый врасплох столь резким маневром, по инерции подался вперед. Оступившись, он нелепо зашатался, и дистанция между ним и Клейном мгновенно сократилась, составив уже менее двух метров.</p><p>В ту же долю секунды Клейн хладнокровно сжал указательный палец правой руки, давно покоившийся на спусковом крючке револьвера.</p><p>Бах! Бах!</p><p>Он выпустил две пули подряд, вот только целился отнюдь не в самого паяца. Свинец ушел ему за спину, отсекая единственный безопасный путь к отступлению — прочь от запечатанного артефакта «2–049»!</p><p>Еще до того, как грянул выстрел, клоун, повинуясь звериным инстинктам, молниеносно сменил нелепое балансирование на спасительный кувырок, уходя с линии огня на опережение.</p><p>Клейн же разжал пальцы, выпуская бумажную трость, и в несколько стремительных скачков отлетел на пару метров, наконец-то вырвавшись из гибельной зоны поражения артефакта.</p><p>Клоун во фраке, перекатившись пару раз, уже изготовился пружиной выпрыгнуть наружу, как вдруг в его голове раздался глухой, звенящий гул, а мысли стремительно увязли в непролазном болоте.</p><p>«Плохо дело!»</p><p>«Он нарочно… заставил меня кувыркнуться… прямо к марионетке Антигонов!»</p><p>«Я оказался… в пятиметровом радиусе…»</p><p>«Но как… как он мог не поддаться… контролю… марионетки Антигонов…»</p><p>…</p><p>Акробатический кувырок клоуна во фраке внезапно оборвался. Словно древний механизм с заржавевшими суставами, он натужно, рывками попытался отползти прочь.</p><p>К этому моменту Клейн уже успел развернуться. Намертво сжимая револьвер обеими руками, он хладнокровно взял на мушку еле ползущую мишень.</p><p>Сейчас это было ничуть не сложнее стрельбы по неподвижной мишени в тире.</p><p>— Наблюдая за недавней стычкой ряженого паяца с Данном, Элом и Лойотой, юноша прекрасно уяснил: враг обладает дьявольской прытью и виртуозно уходит с линии огня перекатами. Именно поэтому, невзирая на смешную дистанцию в пару метров, он благоразумно отказался от стрельбы на поражение. Вместо этого он загнал противника прямо в заботливо расставленный капкан — на свою «территорию», в гибельную зону запечатанного артефакта «2–049»!</p><p>Если бы марионетка вдруг не сработала, клоун всё равно бы смекнул, что угодил в ловушку. В таком случае его отчаянный бросок был бы нацелен исключительно на побег, не представляя для стрелка реальной угрозы.</p><p>Бах!</p><p>Под непередаваемым, полным дикого ужаса и неверия взглядом клоуна, юноша в строгом черном костюме абсолютно хладнокровно спустил курок.</p></section><section><title><p>Глава 76 Последствия</p></title><p>Глава 76 Последствия</p><p>Бах!</p><p>Серебряная пуля, прошив разделявшие их пару метров, безупречно точно вонзилась в горло клоуна во фраке. Из раны тут же хлынула густая кровь, заливая багрянцем бледную кожу и пачкая щегольской галстук-бабочку.</p><p>Лишенный даже возможности издать предсмертный вопль, паяц лишь глухо хрипел и булькал разорванной гортанью. Он отчаянно пытался вскинуть руки, чтобы зажать смертельную рану, но плечевые и локтевые суставы словно налились свинцом и застыли — каждое движение давалось натужно, дергано и невыносимо медленно.</p><p>Бах!</p><p>Клейн, погруженный в состояние полумедитации, даже не вздрогнул при виде льющейся крови. Он вновь нажал на спусковой крючок с таким ледяным спокойствием, будто стоял на рубеже в привычном тире.</p><p>Во лбу ряженого врага мгновенно расцвела зияющая, гротескная дыра. Кровавый ручеек заструился по лицу, а безумный блеск в глазах стремительно погас. Убойная мощь этого изящного револьвера оказалась куда внушительнее, чем юноша мог себе представить.</p><p>Колени подкосились, руки плетями повисли вдоль тела. Клоун во фраке медленно осел на землю, а в его мертвом, остекленевшем взоре застыло лишь абсолютное недоумение.</p><p>Тело еще пару раз дернулось в предсмертной конвульсии, после чего мышцы расслабились, и труп замер уже навсегда.</p><p>Убедившись в метком попадании, Клейн с почти кинематографической грацией развернулся. Резким движением кисти он откинул барабан, позволив стреляным гильзам со звоном, одна за другой, посыпаться на брусчатку.</p><p>Затем юноша в строгом черном костюме и шелковом полуцилиндре неспешным шагом направился к Элу Хасону, попутно выуживая из кармана последнюю серебряную пулю для охоты на демонов. Тонкое смертоносное жало со щелчком скользнуло в камору.</p><p>То, что он так и не обернулся взглянуть на истерзанный труп, объяснялось банальной дурнотой от своего первого в жизни убийства. Впрочем, выбора не оставалось: кто знает, какие чудовищные метаморфозы могли произойти с этим психопатом, завладей кукла его телом окончательно.</p><p>К тому же, соваться обратно в гибельный радиус запечатанного артефакта «2–049» парню совершенно не улыбалось. Никто не давал гарантий, что проклятая дрянь не выкинет новый фортель, сведя на нет всю пользу спасительного «ритуала на удачу».</p><p>Что же до вещей убитого, Клейна заботило лишь одно: завалялся ли в карманах паяца рецепт того самого зелья «Клоуна» или хотя бы ниточка, ведущая к нему. Впрочем, пороть горячку смысла не имело. Обыскать труп можно будет чуть позже, на пару с Данном и Элом. Если рецепт попадет в закрома отряда Ночных Ястребов — считай, он уже в кармане. Начальство ни за что не зажмет формулу восьмой Последовательности, в крайнем случае придется еще немного попотеть, копя заслуги. Да и спешить некуда: звание «Провидца» он примерил на себя совсем недавно, и до полного «усвоения» силы предстоял еще долгий, тернистый путь.</p><p>Пока эти мысли роились в голове, юноша быстрым шагом приблизился к Элу Хасону. Одетый в серое двубортное пальто джентльмен раз за разом отчаянно пытался сесть, но безуспешно, лишь еще больше вываливаясь в грязи и густой пыли.</p><p>— Мистер Хасон, вам помочь? — участливо поинтересовался он, опускаясь на корточки. Дуло револьвера при этом было благоразумно направлено в землю, дабы исключить малейший риск случайного выстрела.</p><p>Эл тяжело перевел дух и сдавленно выдохнул:</p><p>— Тварь оказалась непомерно сильна… Если бы не ее уязвимость…</p><p>На этих словах он указал на валяющийся подле него крошечный металлический флакончик небесно-лазурного цвета и горько усмехнулся:</p><p>— Хотел было принять микстуру, да вот рука дрогнула…</p><p>Лазурный сосуд, толщиной едва ли с большой палец Клейна и высотой не больше пяти сантиметров, валялся на земле. Отвинченная крышечка с внутренней резьбой покоилась рядом, насквозь пропитанная пролитой жидкостью.</p><p>Подобрав флакончик, юноша прищурился, заглядывая внутрь, и сокрушенно констатировал:</p><p>— Мистер Хасон, здесь пусто. Лишь пара капель на стенках осталась.</p><p>— Поищи… у Борджиа. Во внутреннем… во внутреннем кармане, — прерывисто, тяжело дыша, прохрипел Эл.</p><p>— Сделаю, — Клейн поднялся на ноги и как бы невзначай поинтересовался: — Это целебный эликсир?</p><p>«Какая-то мистическая атрибутика?»</p><p>— Нет, раны он лечит лишь отчасти. Главное… главное его свойство — взбодрить рассудок и выжать из тела все скрытые… резервы. Чтобы мы могли еще какое-то время… какое-то время продержаться на ногах, добраться до базы и получить… получить нормальную помощь, — Эл предпринял очередную отчаянную попытку сесть, но вновь потерпел фиаско. — Называется эта штука «Взор Богини»… Проследи, чтобы Борджиа выпил ровно половину.</p><p>Не теряя ни секунды, Клейн развернулся и спешно подошел к глухо стонущему Борджиа. Запустив руку за пазуху полубессознательного Ночного Ястреба, он нащупал точно такой же казенный лазурный флакончик из металла.</p><p>Свинтив крышечку, он предельно осторожно поднес горлышко к губам раненого.</p><p>Почувствовав прикосновение, Борджиа с видимым усилием разомкнул пересохшие губы.</p><p>Слегка наклонив флакончик, он позволил темно-красной жидкости струйкой потечь в рот Борджиа.</p><p>На глаз прикинув дозу, Клейн вовремя отвел руку и плотно закрутил крышечку.</p><p>Эффект микстуры оказался поистине впечатляющим. Не прошло и пары секунд после того, как Борджиа сглотнул, как в его затуманенных глазах вновь вспыхнула ясность, и он хрипло выдавил:</p><p>— Спасибо.</p><p>Поблагодарив спасителя, мужчина оперся о землю и медленно сел. Наспех перевязав собственные раны, он, тяжело ступая, направился к валяющимся без сознания Лойоте и Данну. Порывшись во внутренних карманах капитана, он извлек на свет еще один флакон «Взора Богини».</p><p>Клейн тем временем вернулся к Элу Хасону и влил оставшуюся половину эликсира ему в рот.</p><p>Сделав пару судорожных вдохов, Эл внезапно обрел былую легкость. Он пружинисто вскочил на ноги, словно и не был ранен мгновение назад.</p><p>— Я подсоблю Борджиа, а ты займись своим напарником, — источающий обаяние зрелости джентльмен кивнул в сторону Леонарда Митчелла.</p><p>Не имея никаких возражений, Клейн круто развернулся и легкой трусцой подбежал к «поэту» Леонарду.</p><p>— Не стоит, я и сам справлюсь, — улыбнулся полицейский. Сквозь растрепавшиеся, падающие на глаза пряди он приподнял зажатый в руке крошечный лазурный флакончик из металла.</p><p>Наблюдая за тем, как Леонард, опершись о землю, с кошачьей грацией вскакивает на ноги, Клейн уже приготовился было выдать едкую шпильку, но внезапно застыл как вкопанный:</p><p>«А ведь его раны оказались куда легче, чем я предполагал…»</p><p>«У него явно хватило бы сил проглотить зелье в самом начале схватки!»</p><p>«Иными словами, он вполне мог засечь мои четыре шага против часовой стрелки — тот самый „ритуал на удачу“!»</p><p>«Хотя нет, это еще полбеды. Заклинание я чеканил про себя, да и внешне ритуал не сопровождается никакими магическими спецэффектами. Иначе этот паяц во фраке ни за что бы не купился на уловку…»</p><p>«Но даже так, если Леонард уже пришел в себя и предпочел отсиживаться в сторонке, он стопроцентно стал свидетелем многих весьма щекотливых деталей. Например того, что я каким-то чудом избежал паралича от „2–049“ и хладнокровно прикончил клоуна исподтишка…»</p><p>Едва глаза Клейна настороженно сузились, как шагающий навстречу напарник поравнялся с ним и, глядя строго перед собой, тихо рассмеялся:</p><p>— Признаться честно, я порывался тебя спасти. Но, как оказалось, в моих услугах ты совершенно не нуждался.</p><p>— Не бери в голову. В этом мире хватает уникумов, способных творить то, что другим не по зубам. Взять хотя бы тебя…</p><p>— … Или, скажем, меня. — Уголки губ брюнета растянулись в самодовольной ухмылке. Миновав юношу, он неспешно направился к уже очнувшимся Данну и Лойоте.</p><p>«Самовлюбленный павлин…» — беззвучно огрызнулся Клейн, однако гнетущее напряжение в груди заметно ослабло.</p><p>«Судя по всему, Леонард Митчелл и сам таит в рукаве немало темных секретов…» — погруженный в раздумья, он присоединился к остальным. На его глазах капитан Данн натянул перчатки и бережно поднял с земли ту самую тетрадь семьи Антигон, щедро перепачканную кровью и желто-бурой слизью.</p><p>Ее обложка была выкована из плотного, угольно-черного картона. От вещицы так и веяло древностью и пылью веков, однако никаких следов гниения или сырости на ней не наблюдалось. Тетрадь выглядела точь-в-точь как в недавнем кошмаре Клейна — настолько похоже, что у него закрались параноидальные мысли: а не выглянет ли с первой же страницы богато разодетый, увенчанный кричащим головным убором Шут?</p><p>Впрочем, эти страхи улетучились так же быстро, как и возникли. Данн предельно осторожно раскрыл дневник, дабы провести финальную проверку.</p><p>Из-за неудачного ракурса разобрать текст юноша не смог, но в одном убедился: никаких пестрых, ряженых Шутов на страницах не водилось.</p><p>— Кхм, всё в порядке, — инспектор захлопнул реликвию, намертво стиснув ее в кулаке. Обернувшись к Элу и остальным, он распорядился: — Ближайшие пару дней тетрадь вместе с артефактом «2–049» пробудут у нас, за вратами Чаниса в Тингене. Либо дождемся, пока вы окончательно придете в норму, либо пока Баклунд не пришлет подмогу.</p><p>Эти слова отозвались в душе Клейна странной смесью легкой досады и глубочайшего облегчения. С одной стороны, ему до одури хотелось еще раз взглянуть на проклятые записи, чтобы докопаться до истинной причины гибели прежнего владельца тела, Уэлча и Наи. А с другой — эта древняя дрянь просто разила неминуемой бедой и смертью, так что прикасаться к ней он боялся до дрожи в коленях.</p><p>«Спихнуть всё в штаб-квартиру Церкви и замуровать за семью печатями — воистину идеальный расклад…» — мысленно резюмировал парень, бесшумно переводя дух.</p><p>— Договорились, — Эл Хасон, Борджиа и Лойота синхронно кивнули. Развернувшись, как по команде, они направились к валяющемуся неподалеку стальному ящику с «2–049».</p><p>Непрерывно расталкивая друг друга, чтобы не впасть в оцепенение, они с горем пополам затолкали вновь ожившую марионетку обратно в потрескавшуюся темницу, взяв контейнер под жесточайший контроль.</p><p>— Всё чисто, — в голосе Эла наконец-то прорезались нотки долгожданного расслабления.</p><p>В густом мраке железно-черного ящика, куда пробивались лишь жалкие лучики света, замотанная в пропитанное маслом тряпье кукла с противным скрипом перевернулась. Ее размалеванное клоунским гримом лицо уставилось прямо на источник слабого свечения.</p><p>На этой гротескной, наводящей ужас физиономии, прямо под беспросветно-черными провалами глаз, лишенными зрачков, проступили две крошечные, едва заметные темно-красные трещинки.</p><p>Тем временем Данн, Леонард и собравший волю в кулак Клейн устроили тотальный обыск трупа паяца во фраке. На свет божий из карманов мертвеца появилась целая россыпь диковинного барахла: бумажные цветы, носовые платки, игральные карты, осколки стекла и прочий цирковой реквизит.</p><p>Увы, помимо этого мусора, убитый не имел при себе ровным счетом ничего ценного, ни единой зацепки, способной пролить свет на его личность или мотивы.</p><p>«Ну, если не считать бумажника с семью-восемью золотыми фунтами и добрым десятком сулей…» — с тихим, полным щемящей тоски вздохом констатировал про себя Клейн.</p><p>При мысли о финансах юноша рефлекторно опустил взгляд на собственный наряд, и его лицо моментально вытянулось, приняв донельзя скорбное выражение.</p><p>Дорогущий парадный костюм, обошедшийся ему в несколько полновесных фунтов, после всех этих акробатических кувырков по полу пришел в полную негодность. На ткани зияли пять или шесть прорех, требовавших срочной штопки, а всё остальное пространство сплошь покрывал толстый слой грязи, пыли и мерзких пятен.</p><p>Поймав его страдальческий взгляд, Данн едва заметно приподнял уголки губ и обронил:</p><p>— Любой ущерб, понесенный при исполнении долга, подлежит компенсации.</p><p>«Компенсация…» Услышав это до боли родное слово, в свое время «изобретенное» самим императором Расселом, Клейн мгновенно просиял. На душе стало светло и радостно:</p><p>«Отлично! Эту пару можно хорошенько отстирать, заштопать, и она вполне сгодится для повседневной носки, сохранив толику джентльменской элегантности…»</p><p>«А как только казна выплатит компенсацию, я прикуплю себе новенький костюм с иголочки. Вот и будет полноценная смена гардероба!»</p><p>«Да-да, я же честный человек, ни за что не пущу казенные деньги на левые нужды…»</p><p>«Впрочем, впредь для подобных вылазок стоит обзавестись нормальной „боевой экипировкой“. Взять хотя бы тот черный тренч капитана… Если не гнаться за элитным сукном, обойдется он в разы дешевле парадного фрака… Стоп, а ведь Леонард вечно щеголяет в чем попало, игнорируя строгий дресс-код. Уж не из соображений ли экономии он так вырядился?..»</p><p>— Труп оставим Фраю. Пусть попытается восстановить его истинный облик и нащупать хоть какие-то зацепки, — распорядился Данн, слегка коснувшись затянутым в перчатку пальцем толстого слоя грима на лице убитого паяца.</p><p>После этого они тщательно осмотрели самый дальний ангар. Внутри обнаружилось несколько бесформенных кусков кровавого месива, словно раздавленных исполинским валуном, а по всему полу в живописном беспорядке валялись мертвенно-белые обломки костей.</p><p>— Судя по всему, Рейел Бибер использовал какой-то древний ритуал, чтобы поглотить сокрытую в тетради мощь. Это сродни попытке выпить зелье высокой Последовательности напрямую, минуя начальные ступени. Процесс смертельно опасен, требует абсолютного покоя и погружения в долгую спячку. Должно быть, именно поэтому он так и не покинул Тинген, — окинув взглядом побоище, озвучил свою догадку Данн.</p><p>Услышав это, черноволосая Лойота издала смешок, хотя лицо ее оставалось мертвенно-бледным:</p><p>— Какая досада, что мы так некстати прервали его сон. Эта утренняя ярость спросонья поистине незабываема.</p><p>— Это и есть классический пример потери контроля, — инспектор перевел взгляд на Клейна, решив преподать новичку наглядный урок.</p><p>— Но отчего же он не сбежал из Тингена сразу, чтобы провести ритуал в безопасном месте? — непонимающе нахмурился юноша.</p><p>Эл Хасон снисходительно усмехнулся и выразительно постучал пальцем по виску:</p><p>— Когда твой разум отравлен древней, богомерзкой скверной, котелок варит уже не так хорошо.</p><p>Данн резко втянул воздух сквозь зубы и, с трудом скрывая боль, скомандовал:</p><p>— Леонард, ты пострадал меньше всех, так что остаешься в оцеплении. Никого из посторонних не подпускать на пушечный выстрел… А мы тем временем быстро соберем то, что осталось от Рейела Бибера, заберем запечатанный артефакт и тетрадь семьи Антигон и отбудем на базу. Следом пришлем Фрая, Лойо и полицию.</p></section><section><title><p>Глава 77 Остатки</p></title><p>Глава 77 Остатки</p><p>— Хорошо, — с легким, непринужденным видом отозвался Леонард, выслушав предложение Данна.</p><p>Вслед за этим он вместе с Клейном и остальными покинул ангар. Приблизившись к тому самому месту, где мутант Бибер устроил свой «взрыв», они взяли эпицентр за основу и принялись методично, круг за кругом, прочесывать округу.</p><p>— Капитан, а что именно мы ищем? — глядя на разбросанные повсюду ошметки гниющей плоти и едва подавляя тошнотворный позыв, с недоумением поинтересовался Клейн у идущего рядом Данна Смита.</p><p>Инспектор даже не поднял головы, продолжая бурить землю своим глубоким, пронзительным серым взглядом:</p><p>— Пробуждение раньше срока, полная потеря контроля и превращение в монстра означают лишь одно: Рейел Бибер так и не смог до конца поглотить ту Потустороннюю мощь, что таилась в дневнике. А значит, где-то в его останках эта энергия скопилась в избытке, превратив часть тела в материал поистине высокого качества.</p><p>— Намотай на ус: если в будущем столкнешься с чем-то подобным, ищи до последнего. Такие «находки» порой стоят на вес золота.</p><p>«Вот оно как…» — Клейн, на которого снизошло озарение, едва заметно кивнул.</p><p>Впрочем, уже в следующую секунду его мысли совершили весьма специфический кульбит:</p><p>«А что, если эта самая Потусторонняя мощь мутанта Бибера скопилась в каких-нибудь… кхм, неописуемых местах? Это же будет просто верх неловкости… Использовать такое непотребство для варки зелий — от одной мысли выворачивает наизнанку…»</p><p>Пока фантазия парня забредала в сомнительные дебри, Борджиа, чей взор славился орлиной зоркостью, внезапно подал голос:</p><p>— Нашел, кхе.</p><p>Данн с Элом мгновенно обернулись и поспешили к напарнику. Снедаемый жгучим любопытством, Клейн тоже прибавил шагу, устремившись к Борджиа.</p><p>Вскоре его взору предстала находка: прямо у ног оперативника лежал бесформенный ком серо-белой массы размером с кулак. Вся его поверхность была испещрена глубокими бороздами, а податливая, упругая текстура до одури напоминала свежеизвлеченный, живой человеческий мозг.</p><p>И пусть сам Клейн пока не мог разглядеть в этой серо-белой дряни ничего сверхъестественного, один лишь факт, что она уцелела в эпицентре чудовищного взрыва, доказывал: Борджиа не ошибся.</p><p>Данн придирчиво осмотрел трофей и опустился на корточки. Не прекращая ритмично сгибать и разгибать правую руку, он левой, затянутой в черную перчатку, с предельной осторожностью подцепил эту жуткую плоть.</p><p>Но стоило лишь потревожить этот серо-белый сгусток, как он мгновенно оплыл, обратившись густой, тягучей жижей.</p><p>В этот момент Эл Хасон выудил из-за пазухи оловянный портсигар, методично вытряхнул все папиросы прямо себе в карман и протянул пустую коробочку Данну.</p><p>С легкой улыбкой он заметил:</p><p>— Знаю-знаю, ты признаешь только свою любимую трубку.</p><p>Инспектор лишь коротко хмыкнул, перехватил портсигар и сноровисто перелил в него эту серо-белую, вязкую слизь, соорудив надежное временное хранилище.</p><p>Спрятав добычу, он на пару с Лойотой и остальными еще раз бегло прочесал место побоища.</p><p>Убедившись, что ничего критически важного не упущено, отряд покинул ангары. Снаружи их ждала лошадь, которая в панике рыла копытами землю, едва не оборвав привязь.</p><p>— Я поведу, — прикрыв рот ладонью и тихонько кашлянув, вызвался Борджиа.</p><p>— Еще бы, твой талант ладить со зверьем всем известен, — с улыбкой кивнул Эл.</p><p>Загрузившись в экипаж, Данн, Лойота, Эл Хасон и Клейн, ни на секунду не прекращая свою нелепую гимнастику, погрузились в тяжелое, гнетущее молчание.</p><p>И лишь когда под перестук копыт колеса загромыхали по брусчатке, Данн перевел взгляд на новичка и, тщательно подбирая слова, нарушил тишину:</p><p>— Я прекрасно понимаю: эта тетрадь семьи Антигон не дает тебе покоя, и ты сгораешь от желания докопаться до истины о том, что же с тобой всё-таки приключилось.</p><p>«Нет, нисколечко!» — на одних инстинктах мысленно открестился Клейн.</p><p>«Это же древняя, пропитанная смертью и проклятиями дрянь!»</p><p>Не дав парню и рта раскрыть, капитан продолжил:</p><p>— Однако в первую очередь я обязан доложить обо всём в Священный Собор. И лишь когда они утвердят уровень секретности дневника, мы сможем обсудить, давать ли тебе к нему доступ.</p><p>— Как скажете, — лаконично отозвался юноша.</p><p>Не прерывая ритмичных движений рукой, инспектор немного поразмыслил и добавил:</p><p>— Я давал слово: как только подтвердится, что Рейел Бибер — потомок рода Антигонов, ты будешь официально зачислен в ряды Ночных Ястребов. Что ж, сегодня мы не только доказали его происхождение, но и стерли этого мутанта в порошок, заодно пустив под откос все планы Тайного ордена.</p><p>— В этой заварушке ты проявил себя выше всяких похвал, собственноручно прикончив члена враждебной секты. Свое слово я сдержу: рапорт в Священный Собор будет отправлен незамедлительно. Останется лишь дождаться их резолюции.</p><p>— Ах да, совсем вылетело из головы. Я ведь так и не спросил главного: а ты сам-то согласен?</p><p>— Мистер Клейн Моретти, желаете ли вы полноправно влиться в тингенский отряд Ночных Ястребов и стать одним из нас? Ваше жалованье мигом удвоится, достигнув полновесных шести фунтов в неделю, с гарантированной ежегодной прибавкой.</p><p>— Финансирование пойдет поровну из церковной казны и бюджета полицейского управления графства Ахоа. Вдобавок вы получите звание стажера-инспектора, что порой служит отличным козырем в рукаве.</p><p>— Будучи Потусторонним вспомогательного профиля, лезть под пули на передовой тебе не придется, но одно дежурство в неделю у врат Чаниса станет обязательным…</p><p>— И никаких самовольных отлучек из Тингена без санкции отряда, под каким бы благовидным предлогом это ни подавалось. Ну и, само собой, режим строжайшей секретности от родных…</p><p>…</p><p>Внимательно выслушав весь перечень пряников и ограничений, Клейн промолчал добрый десяток секунд, после чего произнес:</p><p>— Я почту за честь стать полноправным Ночным Ястребом.</p><p>«Ведь лишь так я смогу глубже нырнуть в океан оккультных тайн и выведать всё о том же Тайном ордене!»</p><p>Изучив недавние фрагменты дневников Рассела, парень изрядно перекроил свои планы. Его главная цель оставалась неизменной: впитать знания мистики до капли и нащупать дорогу домой. Но теперь к ней добавилась новая, критически важная задача — нарастить собственную мощь. Лишь так он сможет безбоязненно управлять загадочным измерением над серым туманом и использовать его как трамплин для возвращения на родную Землю.</p><p>Прав был император Рассел: полагаться в таких делах исключительно на внешние силы — чистой воды самоубийство!</p><p>К тому же, глотнув зелье «Провидца» и став Потусторонним, Клейн физически ощутил, как его власть над серыми чертогами возросла. Теперь, например, ему было по силам втянуть в их клуб еще одного участника.</p><p>И это неизбежно толкало на закономерный вопрос: а что будет, когда он шагнет на восьмую, седьмую или еще более высокую Последовательность? Какие новые, невероятные горизонты откроет перед ним таинственное царство?</p><p>Впрочем, юноша сохранял холодный рассудок. Фундамент всего этого величия — полное усвоение силы «Провидца» и подавление скверны эликсира. Никакой спешки, никакого безрассудства.</p><p>— Превосходно. Ждем отмашки из Священного Собора, и ты в штате, — в серых глазах Данна мелькнула искренняя теплота.</p><p>В этот самый момент Эл Хасон, до сих пор хранивший молчание, вмешался в разговор:</p><p>— Клейн… не возражаешь, если по имени? Твоя сегодняшняя сноровка просто поражает. Уложить члена Тайного ордена, который, сдается мне, вполне мог быть на седьмой Последовательности… Как тебе это удалось? В голове не укладывается!</p><p>«Вот оно. Дождались…» — Клейн, давно просчитавший этот поворот, напустил на себя вид человека, тщательно собирающегося с мыслями.</p><p>Он прекрасно понимал: прикончить ублюдка, который играючи водил за нос Данна, Эла и Лойоту разом, — это подвиг из разряда фантастики, шитый белыми нитками. Любой мало-мальски адекватный коп, не лишенный зрения и рассудка, рано или поздно засыпал бы его вопросами. Удивляло лишь то, что они терпели до самого конца.</p><p>«Хотя логично… И капитан, и мистер Хасон были ранены, балансируя на грани срыва. Надави они раньше времени, я, почуяв угрозу разоблачения, мог бы пойти вразнос… И лишь когда я присягнул на верность Ястребам, они выдохнули и перешли к допросу… Тертые калачи, ничего не скажешь. Без единого слова сговорились разыграть эту партию как по нотам…» — с задумчивым видом начал свой рассказ Клейн:</p><p>— Буду откровенен: мне просто дьявольски повезло. Тот ряженый паяц во фраке жестоко просчитался.</p><p>— Когда взрывная волна швырнула запечатанный артефакт в мою сторону, он упал буквально в пяти-шести метрах от меня. Со стороны казалось, что я нахожусь в гибельной зоне «2–049».</p><p>— К тому же меня нехило контузило. В ушах звенело, движения стали вязкими, так что со стороны я выглядел вылитой парализованной куклой.</p><p>— И тут этот клоун, не знаю уж как, незаметно подкрался ко мне. Принялся сулить спасение и в награду обещал рецепт восьмой Последовательности «Клоун» — прямое развитие моего Пути. Взамен требовал лишь одного: притащить ему тетрадь семьи Антигон. Да-да, он так и сказал: мол, Тайный орден держит в руках всю цепочку «Провидца», а сам он в прошлом тоже был одним из нас.</p><p>…</p><p>Юноша в мельчайших подробностях выложил всю картину, не забыв методично, шаг за шагом, озвучить и свои внутренние умозаключения. Особенно он сделал акцент на том, что паяц, будучи бывшим Провидцем, явно нагадал себе верную смерть при попытке забрать дневник лично, отчего и решил использовать Клейна как пушечное мясо.</p><p>И вся эта безупречная, кристально чистая правда служила лишь одной цели — надежно замаскировать ту самую стартовую, крохотную ложь. Ложь о том, что артефакт «2–049» так и не взял его под контроль.</p><p>— Нагадал себе смертельную опасность? И не ошибся! Опасность и впрямь была колоссальной, вот только исходила она от тебя, — Лойота грациозно прикрыла рот ладонью и тихо рассмеялась. — Его предсказание не подвело, но именно оно и загнало его в могилу. Иронично, не правда ли?</p><p>Клейн на миг опешил, а затем с серьезным видом закивал:</p><p>— В точку. Пророчества вечно туманны, а где туман — там и фатальные ошибки в толковании.</p><p>«Зарублю это себе на носу!»</p><p>— А дальше? Как ты с ним разделался? — поинтересовался Данн, откидываясь на спинку и не прекращая махать рукой.</p><p>С легкой усмешкой Клейн продолжил:</p><p>— Я прикинулся покорной овцой и велел меня разбудить. А этот трус до смерти боялся сунуться в зону поражения. Стоя метрах в двух-трех, он попытался растолкать меня какой-то жесткой бумажной палкой.</p><p>— Я выждал идеальный момент, вцепился в эту картонку мертвой хваткой и дернул на себя, затащив ублюдка прямо в радиус «2–049». А там уже просто всадил в него пулю. Хех, признаться честно, мне до одури стыдно, что я так и не рискнул стрелять в него с двух метров без этой страховки.</p><p>Эл одобрительно кивнул:</p><p>— С его дьявольской прытью даже пара метров — не панацея. Зацепить-то ты его мог, а вот уложить наповал — вряд ли. И тогда бы нам всем пришел конец… Ты всё сделал безупречно, просто гениально. Будь я на твоем месте, не факт, что сработал бы изящнее.</p><p>Больше расспросов не последовало: участь клоуна во фраке, угодившего в лапы «2–049», была предрешена. Он превратился в банальную неподвижную мишень.</p><p>— Следующая ступень для «Провидца» — это «Клоун»… Звучит как полнейший абсурд… — внезапно задумчиво протянул сидевший рядом Данн.</p></section><section><title><p>Глава 78 Психологическая тень</p></title><p>Глава 78 Психологическая тень</p><p>Эл Хасон поддержал:</p><p>— Действительно, сложно вообразить, что развитием «Провидца» станет «Клоун». Здравый смысл наотрез отказывается связывать эти понятия воедино.</p><p>— И что тут странного? Сдается мне, во многих цепочках между соседними зельями зияет логическая пропасть, — черноволосая Лойота прикрыла рот, пряча зевок. Раны давали о себе знать: даже чудодейственный «Взор Богини» не мог полностью вернуть ей утраченные силы.</p><p>— Нет, Лойота, это совершенно иное. В прочих Путях, какими бы разобщенными ни казались ступени, всегда можно нащупать некую скрытую общность. Но «Провидец» и «Клоун»… это просто за гранью моего понимания, — сокрушенно покачал головой Эл Хасон.</p><p>Слушая их рассуждения, Клейн усмехнулся:</p><p>— Отнюдь, общая деталь всё же имеется.</p><p>— И какая же? — с неподдельным интересом спросил Эл, а ритмичные сгибания руки Данна заметно сбавили темп.</p><p>Клейн с абсолютно невозмутимым видом выдал:</p><p>— И «Провидца», и «Клоуна» без труда можно отыскать в любом балаганном цирке.</p><p>— … — Эл, Данн и Лойота застыли в полнейшем ступоре.</p><p>— Пф-ф… блестящий ответ! Обожаю таких молодых людей! — первой отмерла брюнетка Лойота, разразившись искренним смехом.</p><p>Следом улыбнулся и Эл, покачав головой:</p><p>— В наши дни джентльмены, способные на здоровую самоиронию, — вымирающий вид. Какое счастье, что сегодня нам довелось встретить одного из них.</p><p>«Думаете, мне доставляет удовольствие над собой насмехаться? Просто других точек соприкосновения я и сам не нашел…» — мысленно огрызнулся Клейн, а вслух с легкой, чуть вымученной улыбкой добавил:</p><p>— Остается лишь молиться, чтобы на последующих ступенях этого Пути не всплыли зелья вроде «Укротителя», «Акробата» или «Иллюзиониста». Иначе труппа будет укомплектована по полной программе.</p><p>Причем театр одного актера…</p><p>— Ха-ха! — Данн и остальные не выдержали, от души расхохотавшись. Салон экипажа наполнился непринужденным, легким весельем.</p><p>Карета катила по улицам и вскоре добралась до улицы Зутланд. Не получивший в заварушке ни царапины Клейн первым шагнул за порог охранного предприятия «Черный Терновник».</p><p>— Матерь Божья! Что с тобой стряслось? На кого ты похож⁈ — едва бросив на него взгляд, ошарашенно ахнула Розанна.</p><p>Опустив глаза на свой перепачканный в грязи и изодранный парадный костюм, Клейн с неизбывной душевной болью ответил:</p><p>— Полевая работа всегда таит в себе непредвиденные сюрпризы. Хвала Богине, всё закончилось благополучно.</p><p>— Славься, Богиня! — благоговейно очертила на груди контур багровой луны Розанна.</p><p>Не дав Клейну и слова вставить, она тут же засыпала его вопросами:</p><p>— Нам снова укрываться на третьем этаже? Этот запечатанный артефакт и впрямь настолько ужасен?</p><p>— Уж поверь, он куда страшнее, чем ты можешь себе вообразить, — с содроганием в голосе отозвался Клейн, вспоминая пережитый кошмар.</p><p>Не окажись в его арсенале того самого таинственного «ритуала на удачу», он бы гарантированно остался лежать мертвым грузом в радиусе поражения «2–049»!</p><p>«Великая Богиня…» — губы Розанны беззвучно зашевелились. Казалось, ее распирает от желания выпытать все подробности, но, осознав, что капитан дожидается внизу, она титаническим усилием воли подавила любопытство. Быстро созвав миссис Орианну и остальных гражданских, она повела их наверх. Здание, где базировалась контора, равно как и соседние дома, принадлежали Церкви или служили жильем для преданных священнослужителей, отчасти посвященных в тайны Ястребов.</p><p>Дождавшись, пока персонал благополучно эвакуируется, Клейн не стал бежать в комнату отдыха за подмогой. Вместо этого он мигом вернулся на улицу, помогая капитану и остальным затащить на второй этаж проклятый ящик с «2–049», останки мутанта Бибера и злополучную тетрадь семьи Антигон.</p><p>Миновав перегородку, Данн распахнул дверь комнаты отдыха и обратился к двум Ночным Ястребам, резавшимся в гвинт:</p><p>— Фрай, Лойо, немедленно выдвигайтесь в портовую зону, к складам Тиррела. Леонарду нужна помощь с зачисткой следов.</p><p>— Будет сделано, — первой поднялась черноволосая Лойо с ее неизменно ледяным, отстраненным лицом.</p><p>Следом за ней выпрямился и Фрай — бледный как полотно «Сборщик трупов» с глубокими сапфировыми глазами.</p><p>Бросив карты на стол, напарники вышли в коридор. Поравнявшись с перегородкой, оба синхронно, едва заметно притормозили.</p><p>— Погодите-ка, — Данн, ничуть не изменив своей знаменитой привычке, окликнул их в спину.</p><p>— Что-то еще? — не дрогнув ни единым мускулом, обернулась «Бессонная» Лойо.</p><p>— Забыл предупредить: свяжитесь с патрульными. Пусть оцепят район и перекроют движение. Ни одна живая душа не должна соваться туда, пока вы всё не зачистите и не вывезете трупы, — Данн с легкой досадой хлопнул себя по лбу.</p><p>— Поняла, — Лойо развернулась, сделала пару шагов и снова замерла как вкопанная.</p><p>Обернувшись и выразительно моргнув, она ледяным тоном переспросила:</p><p>— Капитан, на этот раз точно всё?</p><p>— Точно, — как отрезал Данн.</p><p>Едва заметно кивнув, Лойо решительно зашагала к выходу.</p><p>За ней, всё тем же размеренным, источающим могильный холод шагом, последовал Фрай.</p><p>И в этот самый миг Данн вновь подал голос:</p><p>— Ах да, совсем вылетело из головы. Шепните Розанне и миссис Орианне, что угроза миновала, можно спускаться.</p><p>— Будет исполнено, — ответил Фрай голосом, лишенным даже намека на эмоции.</p><p>Проводив взглядом спины оперативников, исчезнувших на лестнице, ведущей на третий этаж, Клейн беззвучно выдохнул. Вслед за Данном, Элом и остальными он спустился в подземелье. Преодолев длинный коридор, отряд остановился перед массивными двустворчатыми вратами Чаниса.</p><p>— Ступай в оружейную и приведи старину Нила. Без его исцеляющих ритуалов нам не обойтись, — распорядился инспектор, попутно жестом приказывая дежурному «Бессонному» Кенли отпирать створки.</p><p>По мере того как действие ободряющего эликсира сходило на нет, Данн стремительно бледнел, а его силы таяли на глазах.</p><p>— Слушаюсь, — Клейн решил не дожидаться очередного приступа капитанской забывчивости и выпалил всё сам: — Я подменю старину Нила на посту. Выпишу себе еще как минимум два десятка «пуль для охоты на демонов». Буду смирно ждать вердикта из Священного Собора и, клянусь, задавлю в себе любое желание поглазеть на ту проклятую тетрадь!</p><p>— … — Данн так и застыл, не найдя, что на это ответить.</p><p>— Капитан, я ведь ничего не упустил? — с невинной улыбкой поинтересовался парень, блестяще сыграв на опережение.</p><p>Инспектор лишь обреченно покачал головой, так и не вымолвив ни звука.</p><p>Подхватив трость и развернувшись, Клейн прошагал по коридору и свернул в оружейную. Застав архивариуса за чашкой простой воды, он в двух словах обрисовал ему суть недавней заварушки.</p><p>— Значит, мутировал в чудовище… А ты, малец, собственноручно прикончил Потустороннего? — старик принялся торопливо сгребать бумаги со стола. — Звучит как сценарий бульварной пьесы, честное слово.</p><p>Ворча себе под нос, он шустро обогнул столешницу и рванул к выходу, даже не дожидаясь ответа.</p><p>Клейн, снедаемый любопытством, всё же бросил ему в спину:</p><p>— Мистер Нил, а неужто в закромах Церкви не водится нормальных лечебных зелий? Зачем эти пляски с ритуальной магией?</p><p>— Микстуры из обычных трав не способны надолго удержать в себе влитую через ритуал исцеляющую мощь. А Потусторонние ингредиенты — товар штучный и жутко дорогой, да и для лечебных целей они почти не годятся, — на ходу просветил его архивариус. — Взять хотя бы тот же «Взор Богини». Едва сойдя с алтаря, это чистейшей воды животворящий эликсир. Вот только с каждой минутой его сила тает как снег на солнце, пока на дне не останутся лишь жалкие крохи эффекта.</p><p>— Вот оно что… — с легким разочарованием кивнул Клейн.</p><p>Как истинный геймер со стажем, выросший на фэнтезийных мирах, он питал к лечебным зельям особую, глубоко укоренившуюся нежность. Для него это было делом святой привычки.</p><p>Проводив спину старика взглядом, он опустился на стул. На душу снизошел долгожданный, почти позабытый покой.</p><p>И в этой звенящей тишине на него внезапно обрушились воспоминания: предсмертная агония клоуна во фраке, собственное ледяное хладнокровие на спусковом крючке, зияющая дыра во лбу и хлещущая ручьем багровая кровь.</p><p>Тело пробила мелкая дрожь, а к горлу подступил тошнотворный ком. Клейн резко вскочил, тут же рухнул обратно, а затем принялся нервно мерить каморку шагами, вновь и вновь садясь и поднимаясь, силясь сбросить наваждение.</p><p>— Фух… — с шумом выдохнув спертый воздух, он решил немедленно занять руки делом, чтобы вытеснить из сознания эти тошнотворные картины.</p><p>Сняв цилиндр и стянув изодранный фрак, парень вооружился платком и щеточкой, принявшись с маниакальной скрупулезностью оттирать въевшуюся грязь и пыль с ткани.</p><p>Неизвестно, сколько прошло времени, когда до его слуха донеслись знакомые шаги старины Нила — с характерным, тяжелым пристуком на пятку.</p><p>— Выжали из меня все соки… — с протяжным стоном ввалился в оружейную старик.</p><p>Мазнув по Клейну усталым взглядом, он распорядился: — Передай остальным: чтобы в ближайший час сюда ни ногой. Мне нужен покой.</p><p>— Может, подниметесь наверх, вздремнете? А я пока посторожу, — из лучших побуждений предложил парень.</p><p>Архивариус лишь отмахнулся:</p><p>— Там сущий балаган. У этой пичуги Розанны рот вообще не закрывается.</p><p>— Как скажете, — настаивать Клейн не стал. Натянув очищенный сюртук, водрузив на голову цилиндр и подхватив трость, он вышел в коридор, оставив тяжелую железную створку полуоткрытой.</p><p>Топ, топ, топ. Медленно шагая по безлюдному подземному проходу, он внезапно наткнулся на дверь, которой раньше никогда не замечал.</p><p>«Потайная комната…» — застыв у самого поворота, юноша с интересом уставился в приоткрытый проем.</p><p>Внутри уже колдовал вернувшийся с задания Фрай. «Сборщик трупов» скрупулезно, дотошно осматривал абсолютно голое, бледное тело.</p><p>Труп? Сердце Клейна тревожно екнуло. Собрав волю в кулак, он подошел ближе и трижды негромко постучал по деревянному косяку.</p><p>Тук, тук, тук.</p><p>Фрай прервал свое мрачное занятие. Медленно развернувшись, он вперил в гостя ледяной, пронизывающий взор сапфировых глаз.</p><p>— Прошу прощения за вторжение. Просто любопытно… это тело того самого Потустороннего? — тщательно подбирая слова, осведомился парень.</p><p>— Да, — скупо обронил патологоанатом, едва разомкнув тонкие бескровные губы.</p><p>Скользнув взглядом за его спину, Клейн тут же выхватил знакомую деталь: прямо во лбу мертвеца зияла та самая, оставленная им гротескная рана от пули.</p><p>Тот самый клоун во фраке… Беззвучно сглотнув, юноша поинтересовался:</p><p>— Нашли что-нибудь интересное?</p><p>— Ничего, — всё так же лаконично отрезал Фрай.</p><p>В воздухе повисла неловкая пауза. Клейн уже собирался откланяться, как вдруг могильщик заговорил сам:</p><p>— Если тебя мутят кошмары, зайди и посмотри вблизи. Убедишься, что это всего лишь кусок мертвого мяса.</p><p>«Боится, что я заработал психологическую травму?» — догадался парень и с признательностью кивнул:</p><p>— Давайте.</p><p>Переступив порог, он приблизился к застеленному белой простыней секционному столу и устремил взор на покойника.</p><p>Всю кричащую красно-желто-белую краску с лица мертвеца уже смыли, явив свету абсолютно заурядную, ничем не примечательную физиономию. Темные волосы, прямой нос с горбинкой — на вид бедолаге было около тридцати.</p><p>В этот момент Фрай отошел к квадратному столику в углу, вооружившись чистым листом и огрызком карандаша.</p><p>Вернувшись к трупу, он пристроил бумагу и, ловко орудуя грифелем, принялся стремительно набрасывать линии.</p><p>Заглянув через плечо, Клейн с изумлением обнаружил, что этот ледяной судмедэксперт виртуозно вырисовывает посмертный портрет убитого паяца.</p><p>Буквально через пару минут карандаш замер. С листа на них смотрело пугающе живое лицо — от оригинала на столе оно отличалось лишь отсутствием пулевой дыры во лбу да распахнутыми глазами.</p><p>«А он чертовски талантлив…» — искренне восхитился парень:</p><p>— Поразительно! В жизни бы не подумал, что вы так блестяще рисуете.</p><p>— До того как вступить в ряды Ночных Ястребов, я грезил карьерой живописца, — голос Фрая оставался таким же ровным и мертвым.</p><p>— И что же помешало осуществить мечту? — не сдержал любопытства Клейн.</p><p>Отложив огрызок карандаша и подняв готовый портрет, мужчина пояснил:</p><p>— Мой отец служил священником Богини. Он спал и видел, как я пойду по его стопам, считая это ремесло верхом респектабельности.</p><p>— Так вы были священником⁈ — ошарашенно выпалил юноша.</p><p>В его голове ну никак не укладывался образ этого источающего могильный холод типа в церковной рясе, отпускающего грехи прихожанам.</p><p>— Угу. И, смею заметить, справлялся весьма недурно, — лицо Фрая всё еще напоминало гранитную плиту, но уголки его губ едва заметно дрогнули в подобии улыбки. — А потом кое-что стряслось. Я прошел через определенные испытания… и оказался здесь, среди Ястребов.</p><p>Не желая лезть в чужую душу и ковырять старые раны, Клейн деликатно сменил тему:</p><p>— Раз уж вы вышли из лона Церкви, отчего ваш выбор не пал на зелье «Бессонного»?</p><p>— Сугубо личные мотивы, — честно признался собеседник. — К тому же, мадам Дейли послужила весьма вдохновляющим примером.</p><p>Клейн понимающе кивнул. Только он собрался увести разговор в другое русло, как Фрай прервал его:</p><p>— Присмотри тут за всем. Мне нужно срочно передать портрет капитану… а возиться с замками потайной двери сейчас недосуг.</p><p>— Без проблем, — Клейн, хоть и не горел желанием оставаться один на один с мертвецом, мужественно подавил страх.</p><p>Как только спина патологоанатома скрылась в коридоре, комната погрузилась в гнетущую, леденящую душу тишину. Безмолвный труп на столе лежал неподъемным грузом на совести парня.</p><p>Шумно втянув воздух, он, словно бросая вызов собственным кошмарам, сделал шаг к оцинкованному столу.</p><p>Паяц лежал неподвижно. Мертвенно-бледная кожа, плотно сомкнутые веки, ни малейшего намека на дыхание. Если не считать уродливой дыры во лбу, от него так и веяло тем самым пронизывающим, специфическим холодом смерти.</p><p>Неотрывно глядя на убитого, Клейн почувствовал, как первобытная паника внутри медленно оседает, уступая место холодному спокойствию.</p><p>Скользнув взглядом ниже, он вдруг приметил странное, причудливое клеймо на запястье мертвеца. Окончательно осмелев, юноша потянулся рукой, намереваясь перевернуть кисть и разглядеть узор получше.</p><p>Едва ледяной холод мертвой плоти обжег кончики пальцев и импульс достиг мозга, как бледная, напрочь лишенная жизни рука внезапно дернулась вверх и мертвой хваткой вцепилась в запястье парня.</p><p>Вцепилась, словно стальной капкан!</p></section><section><title><p>Глава 79 Очередной шепот</p></title><p>Глава 79 Очередной шепот</p><p>Почувствовав, как ледяные, побелевшие в суставах пальцы мертвой хваткой впились в запястье, обжигая болью, Клейн мгновенно покрылся мурашками. Повинуясь первобытному инстинкту, он судорожно дернул руку на себя, отчаянно пытаясь вырваться.</p><p>На руку навалилась свинцовая тяжесть. Парень тянул предплечье изо всех сил, вкладывая в этот рывок всю мощь своего тела.</p><p>Бух!</p><p>Бледный, обнаженный труп пополз в сторону и с глухим стуком свалился с длинного стола на пол.</p><p>Однако ледяные, мертвенно-бледные пальцы по-прежнему намертво сжимали запястье Клейна.</p><p>Рассудок парня мгновенно помутился. В голове пульсировала лишь одна спасительная мысль: выхватить револьвер и всадить в эту дрянь весь барабан!</p><p>Но поскольку рабочая рука оказалась намертво скована, ему пришлось отбросить черную трость. Как он ни бился, выудить револьвер из подмышечной кобуры свободной рукой никак не выходило.</p><p>В этот самый миг веки покойника резко распахнулись, явив свету пару помутневших, лишенных малейшего проблеска фокуса голубых глаз.</p><p>Побледневшие губы шевельнулись, исторгая хриплый шепот:</p><p>— Хорнакис… Хорнакис… Хорнакис…</p><p>После троекратного повторения Клейн, в панике продолжавший отчаянно дергаться, вдруг почувствовал, как стальная хватка слабеет. Секундой позже мертвые пальцы безжизненно разжались и безвольно упали вниз.</p><p>Глаза клоуна во фраке снова плотно сомкнулись. Казалось, мгновение назад не произошло ровным счетом ничего из ряда вон выходящего.</p><p>Не лежи этот бледный труп на каменном полу, Клейн бы ни на секунду не усомнился, что угодил под воздействие чьих-то гипнотических чар.</p><p>Пошатываясь, он отступил на пару шагов, физически ощущая, как мышцы сводит судорогой от пережитого потрясения и первобытного ужаса.</p><p>Ха-а… Ха-а… — тяжело и прерывисто дыша, юноша по крупицам возвращал себе способность соображать. Смесь жгучего страха и ледяной бдительности плескалась в его взгляде, прикованном к валяющемуся на полу мертвецу.</p><p>Наконец-то выудив револьвер, он шаг за шагом, крадучись, попятился к выходу. И лишь убедившись, что труп больше не подает признаков жизни, скосил глаза на запястье своей руки с зажатым оружием.</p><p>Там багровели пять глубоких, темных вмятин, безмолвно подтверждающих реальность только что пережитого кошмара.</p><p>Немного придя в себя, Клейн позволил лишь одному емкому, нецензурному воплю эхом раскатиться в голове:</p><p>«Твою ж мать, я едва не поседел от ужаса!»</p><p>Подышав так с десяток секунд, он принялся мысленно вырисовывать предметы, прибегая к медитации, дабы как можно скорее вернуть себе хладнокровие.</p><p>Сконцентрировавшись, юноша кадр за кадром прокрутил в памяти весь инцидент.</p><p>Пусть причина внезапного «оживления» клоуна во фраке по-прежнему скрывалась во мраке, Клейн безошибочно выцепил главное: это настойчивое, троекратное повторение слова «Хорнакис»!</p><p>«И снова Хорнакис…» — брови парня тревожно сошлись на переносице. «В дневнике семьи Антигон черным по белому упоминалась Страна Ночи, укрытая в горах Хорнакис. Тот самый сводящий с ума потусторонний шепот, пробивающийся сквозь медитацию и духовное зрение, тоже не обходится без этого имени. А теперь еще и мертвец столь жутким образом вновь вколотил это слово мне в уши… Неужели именно там зарыты ответы на многие вопросы? А может… может, в недрах этого хребта таится немыслимая угроза? Скажем, какой-нибудь древний злой бог, замурованный там на века, отчаянно ищет способ вырваться на волю с помощью подобных завлекающих трюков?»</p><p>Пока эти мысли роились в голове, юноша с предельной осторожностью вернулся в комнату. Ткнув мертвеца пару раз, он окончательно убедился: тот мертв, мертвее не бывает.</p><p>Осознав, что оставлять здесь подобный разгром к приходу «Сборщика трупов» Фрая будет верхом неприличия, Клейн стиснул зубы и, пустив в ход всю свою силу, с горем пополам затащил тушу обратно на длинный стол.</p><p>Весь процесс дался ему нелегко. Мало того, что нервы были натянуты как струна, готовые лопнуть от малейшего шороха, так еще и ледяное прикосновение чужой мертвой плоти вызывало неудержимые приступы тошноты.</p><p>Кое-как справившись с этой мерзкой работенкой, парень наконец вспомнил, зачем вообще полез к трупу. Сосредоточив взгляд, он уставился на запястье клоуна во фраке, ища тот самый причудливый узор.</p><p>Клейн обомлел: клеймо неведомым образом отслоилось от кожи, свернувшись в плотный, отливающий синевой кровавый шарик.</p><p>Эта сфера размером едва ли с ноготь большого пальца безмолвно парила в воздухе, напрочь попирая все мыслимые законы физики.</p><p>— И что это за дрянь? — едва слышно прошептал юноша, благоразумно не решаясь тянуть к ней руки.</p><p>Мысли утаить эту мистическую штуковину у него даже не возникло. Во-первых, он понятия не имел, сулит она благо или смертельную угрозу. Во-вторых, дотошный Фрай наверняка уже заприметил клеймо при первичном осмотре и, возможно, даже знал истинную природу этой кровавой капли.</p><p>«А даже если могильщик не в курсе, куда разумнее спихнуть находку капитану. Пусть Ястребы всем скопом ломают головы над ее секретами — это всяко безопаснее, чем самому играть в русскую рулетку…» — здраво рассудил парень.</p><p>Служа в серьезной конторе, нужно уметь выжимать максимум пользы из ее безграничных ресурсов.</p><p>Простояв в напряженном ожидании пару минут, Клейн увидел, как в дверях появляется Фрай — обладатель иссиня-черных волос, сапфировых глаз и тонких, бескровных губ.</p><p>Его взгляд мгновенно прикипел к загадочной парящей сфере, и он задал ровно тот же вопрос:</p><p>— Что это?</p><p>— Без понятия, — честно помотал головой Клейн, выложив всю картину произошедшего без малейшей утайки.</p><p>— Клеймо сошло и обратилось кровью… — Фрай задумчиво кивнул. — Плоть мертвых Потусторонних частенько преподносит весьма специфические сюрпризы…</p><p>Вскинув голову, он посмотрел прямо на Клейна:</p><p>— Ступай за капитаном. И не забудь пересказать ему весь этот бред, что нес покойник.</p><p>— Сделаю, — Клейн был только рад лишнему поводу унести отсюда ноги.</p><p>— Возвращаться с ним не обязательно, — бросил Фрай вдогонку. — Сильно сомневаюсь, что тебе придутся по вкусу грядущие процедуры.</p><p>Произнося эти слова, он привычным, хищным жестом подхватил со столика блестящий серебристый скальпель.</p><p>Клейн, которого всё еще бил легкий озноб, с готовностью закивал:</p><p>— Именно на это я и уповал.</p><p>Подхватив трость и водрузив на голову цилиндр, парень свернул в сторону врат Чаниса, где в дежурке застал Данна Смита, уже успевшего сбросить с себя оковы недавней усталости.</p><p>Выслушав доклад с ледяным спокойствием, Данн едва заметно кивнул:</p><p>— Я передам это наверх, в Священный Собор. Пусть ломают голову. Не исключено, что они отправят экспедицию к главному пику гор Хорнакис.</p><p>Клейн лишь угукнул в ответ. Окинув взглядом дежурную комнату и обнаружив там лишь капитана да «Бессонного» Кенли Уайта, он как бы невзначай поинтересовался:</p><p>— А мистер Хасон с остальными отправились отдыхать?</p><p>Инспектор согласно кивнул:</p><p>— Эл с Борджиа отбыли в собор Святой Селены, а мадам Лойота, сдается мне, умчалась на поиски ближайшей кофейни.</p><p>— Кофейни? Но разве ее раны уже затянулись? — неподдельно изумился юноша.</p><p>Данн потер виски и усмехнулся:</p><p>— Видишь ли, у Лойоты есть три главных страсти в жизни: кофе, десерты и горничные. По ее словам, лишь при наличии этой святой троицы процесс исцеления пойдет как по маслу.</p><p>— Горничные? — ошарашенно захлопал глазами Клейн.</p><p>«Неужто у мадам Лойоты имеются… кхм, весьма специфические наклонности?»</p><p>Данн с обреченным вздохом покачал головой:</p><p>— Питает слабость к горничным. Да, всё именно так. И притом, как бы это сказать… предпочитает дам с выдающимися формами.</p><p>— … Донельзя эксцентричная особа, — Клейн даже не нашел подходящей гримасы, чтобы описать свое состояние.</p><p>Не став больше терять времени, Данн направился к выходу из дежурки. Клейн молчаливо сверлил взглядом его удаляющуюся спину, терпеливо дожидаясь неизбежного.</p><p>Краем глаза он подметил, как «Бессонный» Кенли выудил карманные часы и со щелчком откинул крышку.</p><p>«Три… два… один…» — едва Клейн закончил мысленный отсчет, как инспектор резко замер и обернулся вполоборота:</p><p>— Опять вылетело из головы. Клейн, на твою долю сегодня выпало с лихвой. Как только адреналин схлынет, усталость накроет с головой. На сегодня ты свободен. Ступай домой, отсыпайся. А завтра… завтра принесешь мне рапорт с детальной описью всего загубленного имущества.</p><p>— И да, не вздумай грызть себя за смерть этого паяца. Прикончив его, ты спас десятки, а то и сотни невинных душ.</p><p>«Вообще-то… вообще-то мне уже гораздо лучше», — мысленно, с беззвучным выдохом парировал Клейн.</p><p>Данн коротко кивнул и уже было развернулся к коридору, как вдруг звонко хлопнул себя по лбу:</p><p>— И еще одно. Я передал Леонарду портрет этого ублюдка. Пусть они с полицией пороют землю. Как ни крути, этот субъект должен был передвигаться по Тингену на экипажах, где-то набивать брюхо и иметь хотя бы временную берлогу.</p><p>— «Где ступает нога человека, там неминуемо остается след». Великий император Рассел был чертовски прав.</p><p>— … Воистину, — с деревянным лицом отозвался юноша.</p><p>Дождавшись, пока шаги капитана стихнут вдали, он тоже покинул дежурку и неспешно побрел на второй этаж.</p><p>И тут в его памяти внезапно всплыла одна деталь, от которой душу вновь сковал липкий страх:</p><p>«Этот ряженый клоун клялся, что Тайный орден владеет всей цепочкой „Провидца“… Пусть он и приукрасил свои козыри, и высших рецептов у них нет, но начальных ступеней наверняка хоть отбавляй».</p><p>«Иными словами, в их рядах кишмя кишат Провидцы!»</p><p>«А что, если они раскинут карты и выяснят, кто именно пустил пулю в лоб их товарищу? Что, если они явятся по мою душу⁈»</p><p>«И пусть тягаться с Ночными Ястребами им не по зубам, но размазать зеленую сошку без единого боевого навыка — раз плюнуть…»</p><p>Замерев прямо на ступенях, Клейн принялся лихорадочно взвешивать риски, но вскоре с облегчением понял, что паникует зря:</p><p>«Во-первых, штатное расписание нашего отряда для Тайного ордена — тайна за семью печатями».</p><p>«Во-вторых, даже если они и засветили пару-тройку лиц, то уж точно не гражданского специалиста вроде меня, который без году неделя в конторе».</p><p>«Ну и в-третьих, выцепить личность стрелка в такой суматохе под силу разве что всемогущему „Пророку“. Обычным гаданием тут не обойдешься».</p><p>Окончательно успокоившись, он покинул стены «Черного Терновника» и на омнибусе покатил обратно к себе, на улицу Нарциссов.</p><p>И пусть с самого утра маковой росинки во рту не было, аппетит отшибло напрочь.</p><p>Заперевшись в спальне, парень стянул с себя безнадежно испорченный парадный костюм, аккуратно снял шелковый полуцилиндр и рухнул на кровать в надежде хоть немного забыться сном.</p><p>Увы, разум кипел, отказываясь погружаться в спасительное забытье. Однако теперь перед закрытыми веками плясали не кровавые брызги от выстрела, а сцены того, как он тащил на себе этот ледяной, мертвый груз. Фантомные прикосновения к трупу заставляли кожу то и дело покрываться гусиными пупырышками.</p><p>Груз вины за первое в жизни убийство заметно потускнел, зато накатывали приступы такой дикой, выворачивающей наизнанку брезгливости, что от одних лишь мыслей бросало в дрожь.</p><p>«Кажется, именно этого Фрай и добивался. Пытался выбить клин клином, заставив меня посмотреть в глаза смерти… Хех, старая фобия действительно испарилась, зато на ее месте пышным цветом расцвела новая…» — с горькой усмешкой подумал Клейн, и напряжение всё же начало понемногу отпускать.</p><p>Сон сморил его совершенно незаметно. А когда он распахнул глаза, желудок уже вовсю подавал сигналы бедствия раскатистым урчанием.</p><p>— Да я сейчас целого быка готов сожрать! — пробормотал парень, глядя, как за окном солнце уже касается горизонта, окрашивая небеса в густой, огненный багрянец.</p><p>Впрыгнув в старую, но донельзя уютную домашнюю куртку, он пулей сбежал на первый этаж. И едва принялся ломать голову над ужином, как в замке звякнул ключ.</p><p>«Мелисса…» — уголки его губ сами собой поползли вверх.</p><p>С тех пор как сестра переборола свою бережливость и стала ездить на омнибусах, ее возвращения домой больше не приходилось ждать до самой ночи.</p><p>Дверь распахнулась, и девушка, сжимая в руке сумку с тетрадями и чернильницами, мелкими, частыми шажками переступила порог.</p><p>Бросив взгляд в сторону кухни, она с порога выпалила:</p><p>— Клейн, тебе письмо! От твоего наставника.</p><p>От наставника? Ах да, я же сам просил его порыться в архивах и навести справки о главном пике хребта Хорнакис… На миг опешив, юноша тут же всё вспомнил.</p></section><section><title><p>Глава 80 Приглашение на ужин</p></title><p>Глава 80 Приглашение на ужин</p><p>Плотно поужинав, разомлевший Клейн с комфортом устроился на диване в гостиной. Вооружившись небольшим ножом, он аккуратно вскрыл конверт с письмом от наставника.</p><p>Мелисса тем временем сидела за обеденным столом, усердно решая задачки при свете газовой лампы, а Бенсон устроился в кресле, с головой уйдя в «Основы бухгалтерского учета».</p><p>Развернув три плотно исписанных листа, Клейн принялся за чтение. В его груди боролись предвкушение и легкая тревога:</p><p>«…Был искренне рад получить от тебя весточку. Твое письмо навеяло теплые воспоминания о минувших годах. Какая страшная трагедия, что Уэлч и Ная покинули нас так рано…»</p><p>«Я присутствовал на их похоронах и видел, какое безмерное горе обрушилось на родителей. Этим двоим юным дарованиям прочили блестящее будущее…»</p><p>«Пути судьбы неисповедимы. Никто из нас не ведает, что готовит грядущий миг. Чем больше седины в моих волосах и чем больше испытаний выпадает на мою долю, тем острее я осознаю всю хрупкость и беспомощность человеческого бытия».</p><p>«…Касаемо твоего запроса об исторических сводках по главному пику Хорнакис: припоминаю, археолог Джон Джозеф некогда выпустил в свет монументальный труд. В своей монографии он в мельчайших деталях задокументировал экспедицию в эти горы, упомянув о найденных там руинах древних строений, возраст которых переваливает за тысячелетие».</p><p>«К величайшему стыду всего исторического и археологического сообщества, мы до сих пор лишены надежных инструментов для точной датировки. Нам остается лишь строить робкие догадки, опираясь на архитектурный стиль, особенности настенных росписей и жалкие крохи уцелевших письмен».</p><p>«Уму непостижимо, как на столь заоблачных высотах вообще могло зародиться человеческое поселение. Мистер Джозеф привел неоспоримые доказательства того, что эти люди выстроили свою собственную, уникальную цивилизацию. Расписать все нюансы в письме попросту невозможно, поэтому настоятельно рекомендую тебе наведаться в библиотеку Девиля и поискать этот труд там. Уж поверь моему слову, книжный фонд, подаренный городу сэром Девилем, даст сто очков форы любой муниципальной богадельне».</p><p>«Монография носит название „Исследование древних руин на главном пике Хорнакис“ и выпущена издательством „Лоэн Пресс“».</p><p>«Помимо этого, крупицы информации разбросаны по ряду научных статей. Ищи их в свежих номерах „Новой археологии“ и „Археологического вестника“. Точные названия и номера выпусков следующие…»</p><p>……</p><p>Клейн впитывал каждую строчку, раз за разом мысленно проговаривая про себя названия книг и журналов, чтобы намертво вбить их в память.</p><p>Покончив с чтением, он тотчас выудил из стола чистый лист бумаги и перьевую ручку, дабы облечь свою искреннюю признательность в подобающую джентльмену форму.</p><p>— Мелисса, будь добра, забрось завтра на почту. Вот деньги, — Клейн положил запечатанный конверт и горстку медяков, взятых с запасом, прямо на учебники сестры.</p><p>Бросив беглый взгляд на монеты, девушка упрямо поджала губы:</p><p>— Клейн, здесь слишком много. На марку столько не нужно.</p><p>— Разумеется, не нужно. Зато юной леди карманные расходы никогда не повредят, — с мягкой улыбкой парировал брат. — Держу пари, Селена тебе не раз об этом твердила.</p><p>Заметив, что Мелисса всё еще мнется, он поспешил добавить:</p><p>— Сможешь купить себе нужные материалы. Или те инструменты, о которых давно мечтала.</p><p>— Инструменты… — эхом откликнулась девушка, пряча глаза. Едва заметно кивнув, она сдалась: — Хорошо.</p><p>Губы Клейна растянулись в довольной ухмылке, и он легкой, пружинистой походкой вернулся на диван.</p><p>— Блестящий тактический ход. Бьет точно в уязвимое место, — Бенсон одобрительно поднял большой палец, тихо посмеиваясь.</p><p>Юноша картинно прочистил горло и с профессорским видом изрек:</p><p>— А к тебе, братец, какой подход искать? Настоятельно рекомендую сделать упор на грамматику и классическую литературу. Хотя, признаю, базис из математики и логики лишним тоже не будет.</p><p>Опираясь на школьные и университетские программы Королевства, Клейн без труда мог спрогнозировать, какие именно дисциплины лягут в основу грядущих «экзаменов для госслужащих».</p><p>Бенсон с обреченным вздохом потер свою отступающую линию роста волос:</p><p>— Знаешь, когда я открываю эти талмуды, то чувствую себя кучерявым павианом.</p><p>— Зато пользы от них вагон, — ободряюще подмигнул Клейн.</p><p>В этот момент Мелисса отложила ручку. Поднявшись из-за стола, она подошла к братьям и объявила:</p><p>— Бенсон, Клейн, в это воскресенье у Селены день рождения. Они с родителями приглашают нас на званый ужин. У вас получится вырваться?</p><p>— Думаю, проблем не возникнет, — немного поразмыслив, отозвался Клейн.</p><p>«Заодно и с окружением сестренки познакомлюсь. Мало ли что, случись с ней беда — буду хотя бы знать, у кого концы искать!»</p><p>— Я тоже свободен, — Бенсон пятерней зачесал волосы назад. — Что ж, господа, на повестке дня животрепещущий вопрос: что дарить юной мисс Селене?</p><p>Клейн усмехнулся:</p><p>— Предлагаю делегировать эти муки выбора Мелиссе. Вкусы подруги ей всяко виднее. А на нашу долю останется истинно джентльменская миссия — оплатить счет.</p><p>— Впервые слышу, чтобы обычную лень облекали в столь возвышенную форму, — со смешком покачал головой старший брат.</p><p>Клейн с готовностью парировал:</p><p>— Вот видишь! А всё благодаря грамматике и знанию классической литературы!</p><p>«…» Бенсон, не ожидавший столь виртуозного возврата к больной теме, на мгновение лишился дара речи.</p><p>…………</p><p>На следующее утро Клейн, облачившись всё в тот же дешевенький костюм и вооружившись черной тростью с серебряным набалдашником, привычно отсчитал ступени и предстал перед дверями охранного предприятия «Черный Терновник». Его новенький парадный фрак пока отлеживался в мастерской, дожидаясь починки.</p><p>Не успел он перекинуться с Розанной и парой слов, как из внутренних коридоров вынырнул капитан Данн.</p><p>— Доброе утро, Клейн. Как спалось? — участливо поинтересовался инспектор.</p><p>Парень не стал лукавить:</p><p>— Лучше, чем ожидал. Обошлось без кошмаров. Разве что осадок от воспоминаний остался… гнетущий и малоприятный.</p><p>— Вот и славно, гора с плеч, — с теплой улыкой кивнул Данн.</p><p>Перекинувшись еще парой дежурных фраз о погоде, капитан перешел к делу:</p><p>— Священный Собор ответил на мой рапорт. Приказали Элу с Лойотой немедленно конвоировать артефакт «2–049» вместе с проклятой тетрадью в Баклунд. Вдобавок прислали еще одного оперативника — он прибыл вчера вечерним поездом, чтобы подсобить с логистикой.</p><p>— Думаю, они уже в пути.</p><p>«Уже в пути? Выходит, эта зловещая тень семьи Антигон окончательно и бесповоротно исчезла из моей жизни?» — Клейн на секунду опешил. Всё это казалось донельзя нереальным, словно в сказке.</p><p>Слишком уж легко он отделался…</p><p>«И никаких внезапных сюрпризов?»</p><p>— Да пребудет с ними благословение Богини, и пусть их путь будет легким, — придя в себя, Клейн истово очертил на груди багровую луну.</p><p>Водрузив на голову шляпу, Данн кивнул на выход:</p><p>— Мне пора с дозором на кладбище Рафаэля. Ах да, чуть не забыл: Леонард с полицией неплохо копнули под Тайный орден. Вышли на кучера, что их возил, и даже накрыли их временную берлогу. Увы, эти крысы оказались дьявольски осторожны — снялись с места, не оставив ни единой стоящей зацепки.</p><p>— Тертые калачи. Старая школа, — понимающе вздохнул Клейн.</p><p>Данн коротко кивнул и зашагал к двери.</p><p>Но, как водится, не пройдя и трех шагов, инспектор замер и обернулся:</p><p>— Совсем из головы вылетело. Твое прошение о зачислении в штат может зависнуть в Соборе дня на два-три. Бумажная волокита, сам понимаешь: кадры и запечатанные артефакты проходят по разным ведомствам, отсюда и рассинхрон.</p><p>— Ясно. Подождем, — с искренней покорностью отозвался юноша.</p><p>А про себя, пользуясь случаем, мысленно добавил:</p><p>«Капитан, только не забудьте сегодня визировать мою смету на расходы!»</p><p>Едва за Данном закрылась дверь, как приемную огласил изумленный вопль русой Розанны:</p><p>— Великая Богиня! Клейн, тебя что, берут в штат⁈ Да ты же у нас без году неделя!</p><p>Парень лишь смущенно развел руками:</p><p>— Ну, раз уж я хлебнул зелье «Провидца», это было лишь делом времени.</p><p>— Логично… — девушка на пару секунд зависла, а затем страдальчески завыла: — А я-то, наивная, всё уповала, что ты поскорее отстреляешься с теорией и вольешься в наш график дежурств по оружейной! И что в итоге? Богиня милосердная, мне же теперь через день в ночные смены куковать! Я вам не Бессонная! Что станет с моей кожей⁈ С моими нервами⁈ Спасите-помогите!</p><p>— А разве ты до моего прихода не тянула эту лямку на пару с Бреттом и мистером Нилом? Привыкнуть должна была, — резонно возразил Клейн.</p><p>Лицо Розанны скривилось в маске вселенской скорби:</p><p>— Если бы! Нас было четверо, а до этого — и вовсе пятеро! Увы, Кенли решил заделаться «Бессонным», а Виола в прошлом месяце наотрез отказалась продлевать контракт. Ушла в машиностроительную компанию «Хойнор». У девчонки золотые руки и дар инженера, ей просто не хватало стартового капитала. Пять лет у нас в конторе дали ей отличную финансовую подушку.</p><p>Тут секретарша вдруг осеклась. Сверкнув лукавым взглядом, она прикрыла рот ладошкой и прыснула:</p><p>— Слушай, Клейн, у меня созрел гениальный план! Женись! И чем быстрее, тем лучше. А потом, чисто случайно, проговорись жене о Потусторонних. Это же сущая мелочь, за такое даже не пожурят толком — всем понятно, что делить с человеком постель и вечно шифроваться нереально. А уж потом смело тащи ее к нам в контору на гражданскую должность! Безупречная схема!</p><p>Уголки губ парня нервно дернулись:</p><p>— Мисс Розанна, смею заметить, что выскочить замуж вам будет куда сподручнее. И я ни на грамм не сомневаюсь в ваших талантах по части «случайного» разглашения секретов.</p><p>От такой отповеди у Розанны глаза на лоб полезли:</p><p>— Да как язык повернулся⁈ Брак — это святое! Судьбоносный шаг, требующий тщательнейших приглядок, придирок и долгих лет проверок!</p><p>«Что-то минуту назад ты пела совсем иначе…» — благоразумно оставив эти мысли при себе, Клейн отшутился и поспешил ретироваться в подземелье.</p><p>Добравшись до оружейной, он застал архивариуса за священнодействием: старик увлеченно молол кофейные зерна. Парень покорно опустился на стул, дожидаясь окончания ритуала.</p><p>— Слыхал, тебя вот-вот повысят до штатного? — не отрываясь от фильтра, бросил старина Нил.</p><p>— Капитан обещал весточку из Собора дня через два-три. Если, конечно, не завернут прошение, — честно ответил Клейн.</p><p>— Да брось, — фыркнул старик. — Такие бумажки проходят со свистом. Тем более, ты уже в рядах Потусторонних.</p><p>Обернувшись, он смерил юношу смешливым взглядом:</p><p>— Так что готовься морально, малец. Вступление в братство Ночных Ястребов всегда венчается своеобразным крещением — самостоятельной миссией. Впрочем, не дрейфь: Данн наверняка подкинет тебе какую-нибудь плевую задачку, с учетом твоего тепличного профиля Провидца.</p></section><section><title><p>Глава 81 Долгожданная встреча</p></title><p>Глава 81 Долгожданная встреча</p><p>— Выходит, чтобы стать штатным оперативником, нужно самостоятельно выполнить задание? — опешив, переспросил Клейн. — Но ведь у нас порой и за целую неделю ни одного дела не подворачивается, да и простыми они бывают далеко не всегда.</p><p>«Неужели это значит, что до официального зачисления в Ночные Ястребы, повышения в должности и прибавки к жалованью мне придется куковать еще месяц, а то и два…»</p><p>Старина Нил, с наслаждением вдыхая аромат кофе, бросил на него короткий взгляд:</p><p>— Это лишь негласный ритуал среди Ночных Ястребов. Как-никак, мы стоим на самом острие борьбы со сверхъестественными угрозами, и никому не хочется видеть рядом с собой младенца, за которым глаз да глаз нужен. Впрочем, на твоем праве получать жалованье штатного сотрудника, обладать соответствующими привилегиями и исполнять необходимые обязанности это никак не скажется.</p><p>«Так это всего лишь обряд посвящения для получения признания от других Ястребов… Но, мистер Нил, к чему так акцентировать внимание на том, что это не лишит меня зарплаты штатного сотрудника… Неужто у меня всё на лбу написано?» — Клейн смущенно потер щеку и, выдавив неловкую улыбку, поспешил сменить тему:</p><p>— А задание обязательно должно носить мистический характер?</p><p>— По-хорошему, да. Но вчера ты и впрямь проявил себя выше всяких похвал, виртуозно прикончив Потустороннего как минимум восьмой Последовательности. Сдается мне, Фрай, Лойо и остальные уже безоговорочно приняли тебя в свои ряды. Так что Данн, скорее всего, подкинет тебе самую заурядную, пустяковую работенку, — старина Нил вдруг горестно вздохнул. — Двойное жалованье… Эх, мне бы такое счастье, да только за всю жизнь уже не светит.</p><p>Клейн лишь тихонько рассмеялся и сам перевел разговор на тему своего Пути Последовательности:</p><p>— Мистер Нил, а вы действительно считаете, что восьмая ступень для «Провидца» — это «Клоун»?</p><p>Откровенно говоря, если освежить в памяти строки из секретных архивов, описание ложилось просто идеально:</p><p>«Профессия», требующая виртуозного владения акробатикой и приемами рукопашного боя…</p><p>— Гарантий не дам, но вероятность крайне велика. Во-первых, всё бьется с архивными сводками: невероятная ловкость и ставка на технику боя. Во-вторых, подобные казусы встречаются и в других цепочках. Знаешь, к примеру, как зовется восьмая Последовательность «Тайноведа»? — лукаво прищурившись, вопросом на вопрос ответил старина Нил.</p><p>— Понятия не имею, в казенных досье Церкви об этом ни слова, — честно помотал головой Клейн.</p><p>Архивариус хмыкнул и выдал:</p><p>— Вожу я, значит, дружбу с парочкой старых хрычей из «Сердца Механизмов». Так вот, они как-то в шутку обмолвились, что восьмое зелье для «Тайноведа» именуется «Ученым-бойцом». Нет, ты только вслушайся: «Ученый-боец»! Великая Богиня, да я драться вообще терпеть не могу! Это же напрочь ломает весь возвышенный образ «Тайноведа»!</p><p>— Вполне логично… «Тайноведы» ведь докапываются до сути сокрытых тайн, а мордобой — это тоже своего рода ремесло, требующее глубокого изучения, — немного поразмыслив, философски изрек Клейн.</p><p>— Ладно, не будем сотрясать воздух попусту, пора возвращаться к урокам мистики. Тебе еще предстоит освоить целую гору ритуальной магии, да и искусство создания амулетов и талисманов нужно изучить назубок, — старина Нил наконец-то закончил колдовать над своим кофе ручного помола.</p><p>— Как скажете, — Клейн опустился на стул, мысленно набрасывая расписание на остаток дня:</p><p>«До обеда штудирую мистику, роюсь в исторических архивах и обязательно подаю прошение на возмещение расходов. После трапезы загляну в стрелковый клуб, попрактикуюсь, а затем двину в библиотеку Девиля, что в районе Золотого Платана. Нужно проверить, не удастся ли выцепить те самые монографии и журналы о главном пике Хорнакис. Если после всей этой суеты останется время — заскочу в Клуб гадателей. Расслабляться нельзя, „отыгрыш“ сам себя не отыграет.»</p><p>«Как только бумагу завизируют и фунты упадут в карман, по дороге домой непременно прикуплю себе парадный костюм.»</p><p>«Ах да, завтра с утра еще выписать казенные материалы. Попробую-ка я состряпать для Бенсона с Мелиссой защитные амулеты, отводящие беду.»</p><p>…………</p><p>В элегантно обставленном ресторанном зале, под мягким светом хрустальной люстры.</p><p>Компания друзей чествовала Джойса Майера, чудом избежавшего смерти и благополучно вернувшегося в Тинген.</p><p>— Мы читали газеты. Даже сухие строчки отчета пробирали до ледяной дрожи, — сокрушенно покачал головой мужчина с аккуратной короткой бородкой. — Джойс, уму непостижимо, что тебе пришлось пройти через весь этот кошмар. За тебя, дружище! Злой рок позади, солнце вновь светит нам, слава Владыке Пара!</p><p>Джойс и его невеста Анна синхронно подняли бокалы, чокнулись с друзьями и одним глотком осушили скудные остатки шампанского.</p><p>— Эти дни Анна места себе не находила. Держу пари, она плакала ночами напролет. А когда мы выбирались на послеобеденный чай, всё время витала в облаках. Какое счастье, что ты наконец-то вернулся, иначе, боюсь, бедняжка просто угасла бы от горя, — обратилась к Джойсу молодая дама с уложенными в прическу каштановыми волосами и очаровательным, вздернутым носиком.</p><p>— Случись подобное с Анной, я бы вел себя ничуть не лучше, а то и вовсе сошел бы с ума, — Джойс с орлиным профилем бросил на сидящую рядом невесту взгляд, полный бескрайней нежности.</p><p>Анна, не привыкшая выставлять свои чувства напоказ перед публикой, слегка смутилась и, посмотрев на противоположный конец длинного стола, спросила:</p><p>— Богда, почему ты всё время сидишь понурившись? Я же нутром чую, что у тебя на душе скребут кошки.</p><p>Та самая молодая дама с очаровательным носиком взяла слово вместо него:</p><p>— Богда серьезно болен. Терапевт сказал, что у него огромные проблемы с печенью. Микстуры лишь глушат боль, но не лечат. Спасет только хирургическое вмешательство.</p><p>— Матерь Божья, когда это стряслось? — в один голос охнули Анна и Джойс, искренне потрясенные и встревоженные.</p><p>Богда был молодым человеком с короткой светлой стрижкой. Кожа его отливала болезненной желтизной, а обычно проницательные красные глаза теперь казались потухшими и безжизненными.</p><p>— Еще на прошлой неделе. Но раз Джойс тогда еще не вернулся, я попросил Ирэн и остальных держать язык за зубами, чтобы не тревожить тебя, — с горькой усмешкой пояснил Богда.</p><p>Джойс, сохраняя спокойствие, деловито поинтересовался:</p><p>— Ты уже решил, когда ляжешь под нож?</p><p>Лицо Богды исказила целая гамма эмоций, и он сдавленно пробормотал:</p><p>— Нет… я так и не решился. Сами знаете, эти хирурги — настоящие мясники! А пациент для них — просто кусок мяса на разделочной доске, режь не хочу! Я столько жутких статеек перечитал… Да они порой топорами руки-ноги отрубают! Господи, я почти уверен, что испущу дух прямо там, на операционном столе.</p><p>— Но если будешь и дальше тянуть резину, может статься так, что и скальпель уже не спасет, — попытался вразумить его бородатый товарищ.</p><p>В этот момент в разговор неожиданно вклинилась Анна:</p><p>— Богда, а что, если тебе сходить к прорицателю? Если расклад посулит удачу, смело ложись на операцию. А если предсказание окажется дурным — будешь искать другие пути, опираясь на подсказки карт. Я знаю одного поистине потрясающего, настоящего мастера… Нет, он заслуживает гордого звания Провидца! Уверена, он сможет пролить свет на твою судьбу.</p><p>— Серьезно? — Богда смерил ее откровенно скептическим взглядом. Да и остальные друзья не скрывали ироничных усмешек.</p><p>— Абсолютно, — Анна закивала с уверенностью. — Я ходила к нему гадать на судьбу Джойса. И он прямо сказал мне: «Идите домой, ваш жених уже дожидается вас». Признаюсь, тогда я сомневалась ничуть не меньше вашего. Но стоило мне переступить порог дома, как я увидела его! Джойс и впрямь вернулся!</p><p>— Чистая правда, готов подтвердить под присягой, — тут же поддержал невесту Джойс.</p><p>Свои собственные мытарства с толкованием сновидений он благоразумно оставил за кадром. Полиция строго-настрого запретила болтать, ведь этот мерзавец Трис всё еще гулял на свободе. Проболтаться — значило навлечь на себя смертельную месть.</p><p>— Господи, в голове не укладывается!</p><p>— Неужели эти гадалки и впрямь творят такие чудеса?</p><p>……</p><p>Под шквал изумленных вздохов Богда погрузился в раздумья, а спустя мгновение произнес:</p><p>— Пожалуй, мне и правда стоит к нему наведаться. Анна, Джойс, не дадите адресок и имя этого кудесника?</p><p>Анна с явным облегчением выдохнула:</p><p>— Ты принял мудрое решение.</p><p>— Ищи его в Клубе гадателей, что на улице Хоулс.</p><p>— А зовут его Клейн Моретти.</p><p>…………</p><p>Район Золотого Платана, библиотека Девиля.</p><p>Предъявив рекомендательное письмо от наставника, Клейн без сучка без задоринки оформил себе читательский билет.</p><p>Крутя в руках заветную карточку, он обратился к дежурным библиотекарям:</p><p>— Не подскажете, найдется ли у вас монография «Исследование древних руин на главном пике Хорнакис»? Издательство «Лоэн Пресс».</p><p>Один из сотрудников мигом отозвался:</p><p>— Секундочку, сэр, сейчас проверим.</p><p>Развернувшись к массивным шкафам картотеки, он безошибочно вытянул ящик с литерой «Х» и, ловко перебирая картонные прямоугольники, выудил несколько карточек, убористо исписанных мелким почерком.</p><p>Внимательно изучив их, он виновато покачал головой:</p><p>— Прошу прощения, сэр, но в наших фондах этого издания нет.</p><p>— Какая досада, — с явным разочарованием протянул Клейн.</p><p>«Видимо, придется строчить запрос прямо в издательство или всё-таки тащиться в родной университет Хой…»</p><p>В то же время парень не мог не вздохнуть про себя, поражаясь первобытной архаичности местных библиотечных систем.</p><p>«Вам бы сюда компьютеры поставить… Эх, жаль, что я в программировании ни бельмеса не смыслю…» — сыронизировал над собой Клейн и задал следующий вопрос:</p><p>— А как насчет свежих номеров «Новой археологии» и «Археологического вестника»?</p><p>— Этого добра хватает, — уверенно кивнул библиотекарь. — Буквально на днях один джентльмен вернул подшивку.</p><p>Вновь порывшись в картотеке, он назвал Клейну точные номера стеллажей.</p><p>Отыскав нужные полки, юноша пробежался глазами по корешкам и выудил те самые выпуски, о которых писал наставник.</p><p>Затем он устроился за свободным столиком у окна и, купаясь в щедрых лучах послеполуденного солнца, погрузился в чтение посреди умиротворяющей библиотечной тишины.</p><p>«…Руины минувших эпох раскиданы не только по самому главному пику Хорнакис, но и густо усеивают прилегающие к нему леса, долины и пологие склоны…»</p><p>«…Эти колоссальные остатки былого величия, с их взмывающими в небеса куполами и исполинскими каменными колоннами, потрясают воображение. Единственное слово, способное передать их масштаб, — „монументальность“…»</p><p>«…Главная загадка кроется в другом: каким чудом древние аборигены умудрялись вырубать и шлифовать эти каменные глыбы? Если отбросить идею неподъемной транспортировки в горы и предположить, что каменоломни располагались прямо на месте…»</p><p>«…Наблюдается пугающая закономерность: чем выше в горы, тем грандиознее становятся строения. Однако на самой вершине царит абсолютная, девственная пустота. Опираясь на логику развития подобных комплексов, смею предположить: именно там некогда возвышался главный храмовый комплекс, предназначенный для жертвоприношений. Дворец, чья архитектура бесконечно далека от человеческого зодчества…»</p><p>«Дворец, чуждый человеческому зодчеству… Храмовый комплекс для жертвоприношений… Уж не те ли самые руины из моего кошмара⁈» — пока эти мысли вихрем проносились в голове Клейна, тишину читального зала нарушил приближающийся стук шагов.</p><p>Вскинув голову, он наткнулся на до боли знакомое лицо, частенько мелькавшее на передовицах местных газет.</p><p>Квадратный подбородок, густые брови, волевой профиль, короткая стрижка с отливом в темное золото, пронзительно-синие глаза и жесткая, бескомпромиссная линия губ. Этот портрет принадлежал одному из главных столпов Тингена — меценату, промышленному магнату и, по совместительству, основателю этой самой библиотеки, сэру Девилю.</p><p>А на шаг позади него семенил тот самый мужчина средних лет, исполнявший обязанности личного дворецкого, которого Клейну уже доводилось видеть ранее.</p><p>Замерев метрах в десяти и безмолвно провожая их взглядом, юноша, ведомый жгучим любопытством, вскинул правую руку и дважды легонько постучал костяшками пальцев по межбровью.</p></section><section><title><p>Глава 82 Травная лавка</p></title><p>Глава 82 Травная лавка</p><p>Перед глазами вспыхнула россыпь всевозможных цветов, сплетаясь в ауру. Клейн мимолетно, словно невзначай, просканировал состояние сэра Девиля.</p><p>«Физическое здоровье — хоть быка на скаку останавливай, ни единой скрытой хвори… А вот эмоциональный фон — просто из рук вон: всё тускло и сквозит полным истощением… Душевная слабость? Бессонница? Но вот в чем загвоздка: пурпурное свечение над его головой абсолютно в норме…» — пока Клейн мысленно ставил диагнозы, сэр Девиль со своей свитой успели удалиться и благополучно покинули библиотеку.</p><p>Отведя взгляд, юноша потер межбровье и про себя со вздохом констатировал:</p><p>— Быть богачом, оказывается, тоже та еще работенка…</p><p>Не став больше забивать голову чужими проблемами, он вновь уткнулся в разложенные перед ним журналы и периодику.</p><p>Проглотив одну статью за другой, Клейн не выудил ничего по-настоящему ценного, однако сумел окончательно подтвердить для себя несколько фактов:</p><p>Во-первых, на главном пике хребта Хорнакис и в его окрестностях действительно некогда процветало древнее государство. Во-вторых, летопись этой исчезнувшей цивилизации уходила вглубь веков как минимум на полторы тысячи лет. В-третьих, их зодчество тяготело к циклопической монументальности, а стены изобиловали всевозможными фресками. Судя по этим рисункам, местные жители свято верили, что после смерти души усопших скрываются во мраке ночи, дабы оберегать своих живых сородичей. И наконец, руины буквально кишели символами, олицетворяющими ночь, которые, впрочем, разительно отличались от Темной Священной Эмблемы Богини.</p><p>«Даже если подвернется удобный случай… нет, даже если мне заплатят, я туда ни ногой!» — сквозь стиснутые зубы процедил Клейн, твердо решив держаться от этого гиблого места подальше.</p><p>Аккуратно собрав журналы и вернув их на законные места, он водрузил на голову цилиндр, подхватил трость и покинул стены библиотеки Девиля.</p><p>…………</p><p>Клуб гадателей.</p><p>Богда посмотрел на очаровательную даму за стойкой ресепшена и произнес:</p><p>— Я желаю получить предсказание.</p><p>Анджелика ответила ему безупречно вежливой улыбкой:</p><p>— У вас уже есть на примете конкретный мастер? Если нет, вы вольны полистать наш каталог и выбрать того, кто покажется вам наиболее подходящим.</p><p>Богда рефлекторно прижал руку к правому боку, беззвучно втянул воздух сквозь зубы и ответил:</p><p>— Я бы хотел просить о сеансе господина Клейна Моретти.</p><p>— Боюсь, господин Моретти сегодня нас не посещал, — даже не сверяясь с записями, отозвалась администраторша.</p><p>Мужчина на мгновение умолк. Сделав пару нервных шагов взад-вперед, он спросил:</p><p>— А когда он обычно изволит появляться?</p><p>— О, это тайна, покрытая мраком. Он человек занятой. По моим скромным наблюдениям, чаще всего его можно застать здесь по понедельникам, после полудня, — задумчиво протянула Анджелика.</p><p>— Ясно, — лицо Богды помрачнело, и он уже развернулся, чтобы уйти.</p><p>— Сэр, вы ведь можете обратиться к другим прорицателям! Взгляните хотя бы на господина Хейнса Винсента — его имя гремит на весь Тинген, — поспешила вмешаться Анджелика, отчаянно спасая сделку.</p><p>Богда замер на месте. Помявшись секунду-другую, он всё же покачал головой:</p><p>— Нет, моё доверие принадлежит исключительно господину Моретти. Могу ли я немного подождать его здесь? Вдруг он разделается с делами и всё-таки заглянет.</p><p>— Никаких проблем, — с мягкой, обволакивающей улыбкой согласилась девушка.</p><p>Богда прошел к зоне отдыха и тяжело опустился на диван. Он то нервно потирал набалдашник трости, то бросал затравленные взгляды в окно, всем своим видом выдавая снедающую его тревогу.</p><p>Минуты текли одна за другой. Когда в голове мужчины уже воцарился полный хаос, и он метался между желанием плюнуть на всё и уйти или же продолжить томительное ожидание, до его ушей внезапно донесся радостный возглас очаровательной дамы за стойкой:</p><p>— Добрый день, господин Моретти!</p><p>Увидев всё ту же Анджелику, Клейн едва не брякнул с порога: «И снова вы? Неужели вам вообще не дают передышки и выходных?»</p><p>Впрочем, он вовремя вспомнил о своем статусе. Истинному Провидцу не к лицу подобные мирские вопросы. Куда уместнее было бы напустить на себя таинственности и изречь нечто в духе: «Судьба поистине неисповедима, мадам Анджелика, и вот наши пути пересеклись вновь».</p><p>«М-да, звучит как дешевый пикап…» — лихорадочно перекроив мысли, юноша ограничился лишь сдержанной улыбкой:</p><p>— Добрый день, мадам Анджелика.</p><p>— Один господин жаждет получить от вас предсказание, — девушка указала на Богду, который уже торопливо вскакивал с дивана.</p><p>«Надо же, кто-то целенаправленно искал именно меня?» — Клейн, приятно удивленный, изящно приподнял свой шелковый полуцилиндр и, словно невзначай, дважды коснулся пальцами межбровья.</p><p>— Добрый день, сэр… — его взгляд скользнул по фигуре гостя, и голос внезапно оборвался.</p><p>В его духовном зрении область печени клиента зияла болезненной, беспросветной чернотой. Эта гнилостная тень тянула за собой всё тело, безжалостно ломая внутренний баланс и истончая ауру в остальных местах.</p><p>Быстро взвесив слова, Клейн напустил на лицо предельную серьезность:</p><p>— Сэр, вам надлежит немедля отправиться к врачу, а не тратить время на гадалок.</p><p>Богда замер словно громом пораженный. В следующее мгновение его лицо озарилось диким, неподдельным восторгом, и он забормотал себе под нос:</p><p>— Воистину непостижимо…</p><p>— Анна не солгала…</p><p>……</p><p>Резко вскинув голову, он вперил в Клейна умоляющий взгляд:</p><p>— Господин Моретти, я уже был у лекаря. Мне предстоит лечь под нож хирурга, но, признаться, я до смерти боюсь этой операции. Я пришел к вам, чтобы узнать, благоволит ли мне судьба на этом столе.</p><p>«Хирургия в эту эпоху — та еще русская рулетка… И пусть император Рассел дал мощный толчок медицине, многих жизненно важных технологий тут откровенно не хватает…» — Клейн не стал отказывать и едва заметно кивнул:</p><p>— Моя ставка — восемь пенни. Вас это устроит?</p><p>— Восемь пенни⁈ — ошарашенно выпалил Богда. — Неужели вы берете всего восемь пенни⁈</p><p>«Да после россказней Анны и того чуда, что господин Моретти продемонстрировал с порога, я был готов не глядя отвалить целый фунт!»</p><p>«Про демпинг и оборот с продаж никогда не слышал, что ли?» — Клейн слегка смутился, но, выдержав паузу, изящно приподнял уголки губ и с ледяной невозмутимостью ответил:</p><p>— Удостоиться божественного откровения и приоткрыть завесу судьбы — это само по себе уже величайший дар. Именно поэтому мы обязаны хранить смирение и держать свою алчность в узде. Лишь так можно и впредь уповать на милость небес.</p><p>— Вы — истинный Провидец, — прижав руку к груди, Богда отвесил ему глубокий, пропитанный неподдельным почтением поклон.</p><p>Окунувшись в эти флюиды искреннего восхищения и абсолютной веры, Клейн физически ощутил, как его духовность вновь сбросила невидимые оковы, став еще легче. Более того, только что озвученный им «кодекс чести» словно позволил нащупать какую-то незримую, глубинную истину.</p><p>— Мисс Анджелика, свободна ли комната «Цитрин»? — повернулся он к очаровательной администраторше.</p><p>Анджелика незаметно, с явным облегчением выдохнула за Богду и лучезарно улыбнулась:</p><p>— Разумеется.</p><p>Переступив порог, Клейн велел гостю наглухо запереть задвижку, а сам привычно устроился за столом и легонько размял переносицу.</p><p>— Раскинем карты Таро? — с легкой улыбкой предложил он.</p><p>Как-никак, маятниковый метод годился лишь для вопросов, касающихся самого гадающего, а вычерчивать астрологическую карту с нуля было банально слишком долго.</p><p>— На ваше усмотрение, — покорно согласился Богда.</p><p>Клейн велел клиенту тщательно перетасовать и сдвинуть колоду, после чего раскинул перед ним Интисский расклад.</p><p>Опираясь на свою интуицию «Провидца», юноша не стал тратить время на чтение промежуточных арканов и сразу же вскрыл ту самую карту, что символизировала финальный исход.</p><p>— Перевернутое Колесо Фортуны. Тучи сгущаются, дело примет скверный оборот, — бросив беглый взгляд на рисунок, торжественно и мрачно изрек он.</p><p>Лицо Богды мгновенно обескровило. Губы его задрожали, и он сдавленно выдохнул:</p><p>— Шансов нет?</p><p>Движимый желанием помочь до конца, Клейн предложил:</p><p>— Давайте попробуем зайти с другой стороны. Будьте любезны, снимите ваше кольцо и оставьте его здесь. А на этом листке выведите точную дату своего рождения. После этого прошу вас выйти в холл и терпеливо дожидаться результата.</p><p>Убаюкивающий, мягкий баритон прорицателя подействовал на Богду как успокоительное. Взяв себя в руки, мужчина послушно всё записал, снял перстень и удалился.</p><p>Проводив его взглядом, Клейн вывел поверх клиентских каракулей короткую строчку:</p><p>«Исход операции на печени Богды Джонса».</p><p>Сгребши пергамент и кольцо, юноша вальяжно откинулся на спинку стула и вновь пустил в ход метод гадания во сне.</p><p>В зыбком, искаженном измерении сновидений он быстро вернул себе ясность рассудка. Взору предстал давешний джентльмен: его лицо посерело, он рухнул замертво, а затем его, укрытого глухой белой простыней, выкатили на каталке из залитой неверным светом операционной.</p><p>На этот раз обошлось без всякой чертовщины и того мерзкого чувства сверлящего чужого взгляда. Клейн мигом вынырнул из транса. Нахмурив брови, он лихорадочно соображал, как бы помягче донести этот кошмар до Богды.</p><p>«Операция — это почти верная смерть… Можно было бы, конечно, рискнуть и пустить в ход лечебную ритуальную магию, которую я только сегодня освоил… Вот только это с потрохами выдаст мою истинную сущность. Да и капитан по головке не погладит — нужно официальное добро… И потом, не факт, что эти фокусы вообще способны одолеть столь запущенную хворь…» — пока Клейн ломал голову над дилеммой, в памяти вдруг всплыла одна занятная деталь.</p><p>«Глейсис же клялся, что его гниющие легкие спас какой-то гениальный аптекарь! Твердил, что его снадобья творят истинные чудеса… Как бишь его? А, точно! Лоусон Дарквид! Восточный район, улица Фрад, дом 18, „Травная лавка Лоусона“!» Благоразумно зафиксировав эти координаты в уме еще тогда, Клейн без труда вытащил их на свет.</p><p>Побарабанив пальцами по краю столешницы, он принял окончательное решение.</p><p>Наскоро прогнав эту идею через маятник и убедившись в ее благонадежности, Клейн распахнул дверь. Протянув кольцо подорвавшемуся с дивана Богде, он мягко, вселяя надежду, улыбнулся:</p><p>— Я узрел вашу надежду.</p><p>— Правда⁈ — едва не задохнулся от восторга мужчина.</p><p>Клейн проигнорировал эмоциональный всплеск, неторопливо продолжив:</p><p>— Ваш путь лежит в Восточный район, на улицу Фрад. Ищите там имя «Лоусон».</p><p>— Если же поиски не увенчаются успехом, милости прошу ко мне в понедельник, после четырех пополудни.</p><p>— Сделаю, непременно сделаю! — отчаянно закивал Богда. Дрожащими от волнения руками он выпотрошил бумажник, отсчитав одну монету в пять пенни и три медяка по одному.</p><p>Свято блюдя заветы Клейна, он не посмел осквернить честь истинного Провидца грязными чаевыми.</p><p>Едва сдержав предательскую судорогу на губах, юноша сгреб монеты и лучезарно ответил:</p><p>— Да пребудет с вами удача в поисках вашей надежды.</p><p>Выпроводив клиента, Клейн, как и в прошлый раз, отстегнул клубу комиссию и не поскупился на чаевые Анджелике, искусно пустив пыль в глаза, будто содрал с Богды полновесный суль.</p><p>…………</p><p>Восточный район, улица Фрад.</p><p>Богда прочесал улицу от начала и до конца целых три раза. От этого марш-броска его больная печень уже вовсю молила о пощаде.</p><p>Наконец он окончательно убедился: единственным местом, хоть как-то связанным с именем «Лоусон», был дом под номером 18, где красовалась вывеска «Травная лавка Лоусона».</p><p>Собрав остатки воли в кулак, он переступил порог. В нос тут же ударил густой, терпкий дух всевозможных трав. Хозяином лавки оказался круглолицый, коротко стриженный брюнет лет тридцати-сорока.</p><p>Вырядился этот тип под стать какому-то деревенскому знахарю-шарлатану: глухой черный балахон, щедро расшитый причудливыми, диковинными рунами.</p><p>— Добрый день. Не найдется ли у вас снадобья, способного исцелить мой недуг? — вежливо, приподняв шляпу, осведомился Богда.</p><p>Хозяин лениво вскинул голову. Смерив гостя цепким взглядом темно-синих глаз, он криво усмехнулся:</p><p>— Да уж, печень-то у тебя знатно барахлит, дело дрянь. Но вот в чем загвоздка: монеты-то у тебя звенят? Хватит золотишка, чтобы отвалить за мое варево?</p><p>«Он раскусил болячку с одного взгляда⁈» В душу Богды мигом вселилась уверенность, и он закивал как болванчик:</p><p>— В какую сумму вы оцениваете свое зелье?</p><p>— Десять фунтов, и ни пенни меньше. Красная цена, — травник небрежно выудил из-под прилавка увесистый бумажный сверток. — Зальешь водой, да не жалей, вари до состояния густого отвара. Как снимешь с огня, капни туда ровно десять капель свежей петушиной крови и глотай немедля. Этого сбора хватит аккурат на три варки. Спустишь всё до дна — и от хвори следа не останется.</p><p>Не прерывая лекцию, он развернул желто-бурую бумагу и сыпанул внутрь еще горстку каких-то совершенно невообразимых, диковинных корешков.</p><p>«Звучит как откровенный, сумасшедший бред…» — Богда нервно сглотнул и пролепетал:</p><p>— И это всё?</p><p>Травник уставился на него в упор, а затем губы его разъехались в лукавой ухмылке:</p><p>— А тебе чего-то еще надобно? Как насчет вот этого пакетика? Как печень подлатаешь, ручаюсь, и ты, и твоя благоверная на седьмом небе от счастья будете.</p><p>Мерзко хихикнув, он извлек на свет божий черный бумажный кулек и заговорщицки зашептал:</p><p>— Внутри — отборная пыль мумии… Уж поверь мне на слово, половина аристократов на этой дряни сидит: кто в чай подмешивает, кто похлебку варит.</p><p>…Все крохи доверия к этому эскулапу улетучились без следа. К горлу Богды подкатил тошнотворный ком откровенного омерзения.</p><p>«Моя вера принадлежит господину Моретти…» — глубоко вздохнув, мужчина вытащил бумажник и, скрепя сердце, выудил из своих скудных сбережений две самые крупные золотые купюры.</p></section><section><title><p>Глава 83 Гравировка</p></title><p>Глава 83 Гравировка</p><p>Сжимая в руках сверток с травами в желтовато-бурой бумаге, Богда, всё еще пребывая в легком оцепенении, покинул «Травную лавку Лоусона».</p><p>Ожидая рельсовый омнибус, он внезапно прозрел:</p><p>'Целых десять фунтов за этот жалкий кулек⁈</p><p>Да это же почти мое месячное жалованье!</p><p>Не доверяй я Анне и Джойсу как самому себе, ни за что бы не притащил в Клуб гадателей такую прорву наличных!</p><p>Уж не крылся ли за смешным ценником мистера Моретти в жалкие восемь пенни сговор с этим прожженным дельцом из травной лавки, чтобы содрать куш покрупнее? А ведь это в точности напоминает классические газетные байки об уличных аферистах!' Прокрутив всё в голове, Богда невольно начал подозревать не только Клейна, но и самих Анну с Джойсом.</p><p>С лязгом подкатил омнибус. Мужчина смерил взглядом зажатый в руке сверток, но набраться наглости и пойти требовать деньги назад так и не смог. С тяжелым сердцем он залез в салон вагона.</p><p>…………</p><p>В «Травной лавке Лоусона».</p><p>Хозяин проводил удаляющуюся спину Богды долгим взглядом, а затем вдруг обернулся и крикнул в сторону задней двери, где громоздились тюки с травами:</p><p>— Шермин, с сегодняшнего дня сворачиваем закупки.</p><p>— Но почему? Наставник, почему? — из каморки вынырнул миловидный юноша с копной непослушных, растрепанных волос.</p><p>Хозяин лишь усмехнулся:</p><p>— Это уже шестнадцатый клиент, пришедший на мое имя. Если мы продолжим в том же духе, чую, Ночные Ястребы, Уполномоченные Каратели и Сердце Механизмов живо возьмут нас в оборот. Самое время подыскать себе местечко в другом городе.</p><p>— Значит, лавку придется продать? — понимающе кивнул юноша, но в его голосе проскользнула тревога.</p><p>Мужчина издал короткий смешок:</p><p>— Если есть желание, можешь сам заправлять здесь всем. В травах ты разбираешься, снадобья мешаешь не хуже моего — таланта тебе не занимать. Само собой, половину ежемесячной выручки изволь переводить на мой анонимный счет в Баклундском банке.</p><p>— Но ведь я так и не перенял ваше истинное мастерство, — с досадой протянул Шермин. Парню уже осточертело менять города как перчатки, не задерживаясь нигде и на год, но расставаться с тайными алхимическими рецептами наставника ох как не хотелось.</p><p>Хозяин вальяжно откинулся в кресло-качалку и, неспешно покачиваясь, ответил:</p><p>— Такому ремеслу одним лишь желанием не выучишься…</p><p>…………</p><p>Перед глазами Богды дымилась кружка с кипящим, черно-зеленым варевом. Зловоние, точь-в-точь напоминающее амбре от грязных носков, вкупе с тошнотворным цветом заставили бедолагу в очередной раз усомниться в собственной адекватности за весь сегодняшний день.</p><p>Пока свежая петушиная кровь капля за каплей падала в отвар, отец Богды с нескрываемой тревогой посмотрел на сына:</p><p>— Я всё же считаю, что лечь под нож хирурга — куда более благоразумный выход.</p><p>Скудные алые капли растворились в кипящей жиже, исчезнув без следа. Богда сделал глубокий вдох и произнес:</p><p>— Если и эта дрянь не поможет, тогда я соглашусь на операцию.</p><p>— Да хранит тебя Господь, — отец благоговейно начертил на груди треугольную святую эмблему.</p><p>Дождавшись, пока варево остынет, и отчаянно цепляясь за мысль о вбуханных в него десяти полновесных фунтах, Богда зажмурился. Резко вскинув руку и запрокинув голову, он залпом, громко глотая, влил в себя всё снадобье до последней капли.</p><p>Тошнотворное зловоние, приправленное явным металлическим привкусом крови, мгновенно заполнило рот, вызвав дикий рвотный позыв. Он едва не вернул всё выпитое обратно.</p><p>Всю ночь его желудок устраивал настоящие бунты: Богда бегал в уборную не меньше шести раз. И лишь когда багрянец луны начал таять на предрассветном небе, он всё же провалился в тяжелое, изматывающее забытье.</p><p>Проспал он неизвестно сколько и подскочил словно ошпаренный — во сне его жестоко распекал босс.</p><p>«Какое счастье, что я выбил себе три дня отпуска и не нужно мчаться в контору…» — с облегчением выдохнул Богда. И тут его осенило: чувствовал он себя на удивление бодрым.</p><p>После недель беспросветной хандры и упадка сил этот контраст казался просто поразительным.</p><p>Повинуясь инстинкту, Богда ощупал правый бок. Тот самый участок, который раньше взрывался дикой, невыносимой резью от малейшего прикосновения, теперь реагировал лишь тупой, вполне терпимой болью при нажатии.</p><p>«Да быть того не может! Этот шарлатан же откровенно вешал мне лапшу на уши!» — разрываясь между изумлением, восторгом и недоверием, Богда скатился с кровати. Слегка размяв мышцы, он с упоением осознал, что давно забытое чувство здоровья действительно вернулось.</p><p>После долгих раздумий он пробормотал себе под нос:</p><p>«Знахарь велел выпить эту дрянь еще дважды. Как только покончу с варевом, наведаюсь в клинику к какому-нибудь толковому терапевту, пусть проверит…»</p><p>«Стоп, а ведь этот лекарь так и не сказал, сколько раз в день ее глушить…»</p><p>«…И всё-таки он чертовски смахивает на прожженного афериста…»</p><p>…………</p><p>В кабинете для гражданских сотрудников охранного предприятия «Черный Терновник» царила тишина. Клейн заранее выбил себе разрешение поработать в полном одиночестве, чтобы никто не путался под ногами.</p><p>Вооружившись резцом и высвободив наружу свою духовность, он со всей серьезностью принялся высекать заклинания и мистические символы на двух серебряных пластинах.</p><p>В витиеватую вязь ложились руны гермеса, молящие об отведении бед. На металле проступали два оккультных знака: первый олицетворял Богиню Вечной Ночи, а второй — Императрицу Бедствий и Ужаса.</p><p>Помимо этого, Клейн искусно вплел в узор сакральную цифру «7», неразрывно связанную с Богиней, и добавил парочку соответствующих магических печатей.</p><p>Более того, любой уважающий себя талисман обязан быть испещрен резьбой с обеих сторон. Какая руна ляжет на аверс, какой знак украсит реверс, как именно их скомпоновать и какому геометрическому канону подчинить — всё это являлось высшим пилотажем мистических искусств. Те кустарные поделки, что ходили по рукам на подпольных рынках, изобиловали вопиющими, дикими ляпами.</p><p>Прямо сейчас по правую руку от Клейна громоздилась целая россыпь безнадежно испорченных, изрезанных вкривь и вкось болванок. Лишь убив кучу времени на изнурительные тренировки и окончательно набив руку, он рискнул взяться за чистовики — настоящие обереги для Бенсона и Мелиссы.</p><p>Разум погрузился в абсолютный штиль. Духовность, подобно бурлящему потоку, струилась прямо сквозь острие резца, выжигая на серебре идеальные контуры семерки.</p><p>Обратную сторону он уже одолел, оставалось лишь нанести финальные штрихи на эту.</p><p>Едва резец поставил последнюю точку, замыкая цепь влитой духовности в единый узор, как Клейн нутром почуял неладное. Воздух в кабинете внезапно завибрировал от всплеска чуждой, первобытной и поистине пугающей мощи.</p><p>Вибрации схлынули так же стремительно, как и появились. Сквозь призму духовного зрения юноша увидел, как руны на обеих сторонах талисмана слились в безупречный монолит, источающий густое, пропитанное безмятежным покоем черное свечение.</p><p>Отложив инструмент, он бережно огладил серебряную пластину, чья форма сплеталась из идеального круга и строгой вертикальной линии. Металл отозвался в пальцах приятным, живым теплом с едва уловимыми нотками прохлады.</p><p>— Готово! — с ликующей улыбкой выдохнул парень. Спрятав свежий амулет вместе с первым, уже законченным оберегом во внутренний карман, он решил вручить их Бенсону с Мелиссой при первом же удобном случае.</p><p>— Подобные вещицы, выкованные руками истинного Потустороннего, и впрямь несли в себе немалую пользу. Они исподволь, незримо отводили от хозяина серьезные беды. Разумеется, на чудеса вселенского масштаба рассчитывать не приходилось. К тому же влитая в металл духовность имела свойство выветриваться со временем. Без закрепления мощными, высокоуровневыми ритуалами срок годности такого оберега едва дотягивал до года. А сотворить столь сложную магию Клейну с его нынешним куцым багажом сил было попросту не по зубам.</p><p>«Как выдохнутся — просто напитаю их духовностью заново…» — задумчиво кивнул Клейн, принимаясь разгребать хаос на столешнице.</p><p>О себе любимом он пока не заботился. Для Потустороннего эти побрякушки были всё равно что мертвому припарка. Его амбиции простирались куда дальше: как следует натаскать себя в создании амулетов, подкрепить это дело ритуальной магией и выковать парочку по-настоящему убойных артефактов, активируемых особыми кодовыми словами. Отличная выдалась бы страховка!</p><p>Покончив с уборкой, юноша сгреб испорченное сырье и шагнул за порог, намереваясь сдать лом в хранилище. В коридоре он нос к носу столкнулся с капитаном Данном, неизменно затянутым в свой черный плащ-тренч.</p><p>Бездонные серые глаза инспектора скользнули по парню, а губы тронула легкая усмешка:</p><p>— Клейн, Священный Собор дал добро. Добро пожаловать в штат.</p><p>— Правда⁈ Вот это новости! — парень разыграл бурный восторг, в котором, впрочем, хватало и искренней радости.</p><p>Данн с улыбкой кивнул:</p><p>— Можешь прямо сейчас наведаться в бухгалтерию за причитающимися тебе за эту неделю тремя фунтами. Впредь твое жалованье составит четыре фунта и десять сулей. Разумеется, половина будет уходить в счет погашения того аванса, пока долг не закроется.</p><p>— Ах да, я обмолвился о нашем небольшом ритуале посвящения?</p><p>— Чтобы стать своим в доску и заслужить уважение соратников, каждый новоиспеченный Ястреб обязан провернуть одно дело в одиночку. Впрочем, учитывая твои недавние, весьма впечатляющие подвиги, я решил немного смягчить правила. Сойдет и самая заурядная, плевая задачка от клиентов. А уж как справишься, я с гордостью представлю тебя всему тингенскому отряду.</p><p>Клейн выпалил без малейших колебаний:</p><p>— Слушаюсь!</p><p>Три фунта жалованья плюс семь казенных за испорченные вещи! Да с такими деньжищами он без труда справит себе новенький, с иголочки костюм!</p><p>И даже на карманные расходы останется с лихвой!</p><p>«Интересно, и когда же на меня свалится это самое задание…»</p><p>Ждать пришлось до самого воскресенья. Того самого дня, когда Селена устраивала свой званый ужин в честь дня рождения.</p><p>…………</p><p>Облачившись в парадный костюм и с маниакальной тщательностью, орудуя щеткой и платком, смахнув пылинки с шелкового полуцилиндра, Клейн критически оглядел себя в зеркале. Результат его более чем устроил, и он гордо спустился на первый этаж.</p><p>В гостиной Мелисса тем временем придирчиво, с ног до головы, сканировала наряд Бенсона.</p><p>— Что-то не так? — Бенсон неловко покрутил в руках трость. Под таким рентгеновским взглядом сестры ему стало откровенно не по себе.</p><p>Оглядев себя, мужчина не нашел к чему придраться: костюм сидел ладно, выглядел он вполне солидно и опрятно.</p><p>Девушка тяжело вздохнула и с ледяной серьезностью изрекла:</p><p>— Бенсон, твой сюртук безнадежно устарел.</p><p>— На ужин соберется весь цвет общества — прелестные юные леди и утонченные дамы. Заявиться в таком виде — значит нанести им жесточайшее оскорбление.</p><p>Клейн поначалу хотел было вступиться за брата, но, уловив тонкий намек сестры, мигом всё понял. С лукавой улыбкой он шагнул к ним:</p><p>— Мы с тобой примерно одной комплекции. Возьми мой второй фрак.</p><p>Легенду о покупке новенькой двойки он скормил родственникам еще накануне. Дескать, во время экспертизы каких-то древних черепков неудачно зацепился за гвоздь и разодрал ткань в клочья, а начальство с барского плеча тут же возместило ущерб. О своем повышении и прибавке к жалованью он благоразумно умолчал, решив, что такие потрясения могут довести Бенсона с Мелиссой до инфаркта. Эту новость он собирался приберечь еще на полгодика.</p><p>Выслушав эту сказку, брат с сестрой лишь завистливо ахнули, в один голос признав «Черный Терновник» эталоном работодателя мечты.</p><p>— Да к чему такие жертвы? — Бенсон так и не уловил сути этого заговора.</p><p>— Поверь, брат, это вопрос жизни и смерти, — Клейн решительно подхватил его под локоть и потащил к лестнице. — Фрак висит у меня на вешалке.</p><p>Проводив взглядом ошарашенно хлопающего глазами Бенсона, Клейн обернулся к Мелиссе и тихонько рассмеялся:</p><p>— Ты так отчаянно хочешь, чтобы он сегодня нашел себе подходящую партию среди подружек Селены и наконец-то завел роман?</p><p>Благодаря штудированию светских хроник и глянца парень прекрасно знал: подобные посиделки у аристократов и среднего класса почти всегда служили негласными ярмарками невест.</p><p>Девушка со всей серьезностью кивнула:</p><p>— Именно. Бенсон слишком многим пожертвовал ради нас.</p><p>«Сестренка, порой в тебе просыпаются чисто материнские инстинкты…» — глядя на нее, Клейн не выдержал и покатился со смеху.</p></section><section><title><p>Глава 84 Элизабет</p></title><p>Глава 84 Элизабет</p><p>Поймав непонимающий взгляд сестры, Клейн вдруг смекнул, что это идеальный момент. Смерив девушку оценивающим взором с ног до головы, он напустил на себя предельную серьезность и произнес:</p><p>— Мелисса, ты проявляешь вопиющее неуважение к грядущему званому ужину.</p><p>— Что? — на лице Мелиссы отразилось полнейшее недоумение.</p><p>Клейн выразительно указал пальцем на её шею:</p><p>— Истинной леди просто необходимо украсить столь изящное место подходящим ожерельем.</p><p>Не дав сестре и рта раскрыть, он с довольной улыбкой выудил из кармана серебряный амулет, искусно обрамленный венком из ангельских перьев:</p><p>— Хвала небесам, я об этом позаботился.</p><p>— … — Мелисса на секунду опешила, но тут же выпалила: — Сколько он стоил?</p><p>«Сестренка, приоритеты у тебя явно сбиты…» — беззвучно съязвил Клейн, но вслух с добродушной улыбкой пояснил:</p><p>— На самом деле, обошелся он в сущие копейки. Изначально это была лишь голая серебряная болванка. Я сам выгравировал на ней благословляющие чары и узоры, взяв за образец древние реликвии, которые мне доводилось изучать.</p><p>— Сама выгравировал? — внимание Мелиссы, как он и рассчитывал, тут же переключилось.</p><p>— Ну как? Как тебе мое мастерство? — воспользовавшись моментом, Клейн вложил оберег прямо в руки сестре.</p><p>Девушка несколько раз повертела вещицу в пальцах, прикусила губу и честно призналась:</p><p>— Мне нравятся вот эти ангельские перышки по краям.</p><p>«Если считаешь, что вырезанные мной символы и руны откровенно уродливы — так бы прямо и сказала, к чему эти расшаркивания… В амулетах главное — эффект!» — уголок губ парня нервно дернулся. Он уже было открыл рот, чтобы пустить в ход дар убеждения, как вдруг Мелисса, напустив на лицо выражение величайшего одолжения, покорно надела серебряную цепочку на шею и скрупулезно поправила кулон, устроив его ровно по центру.</p><p>— Безупречно, — окинув сестру взглядом, Клейн не поскупился на нарочито пафосный комплимент.</p><p>Мелисса бросила на него быстрый взгляд, опустила глаза на амулет и пробормотала:</p><p>— Клейн, ты ведь раньше никогда так себя не вел, таким…</p><p>— Должно быть, всё дело в том, что я обзавелся приличной должностью и солидным жалованьем. Знаешь ли, стабильность здорово прибавляет уверенности в себе, — перебив сестру, Клейн поспешил выдать заранее заготовленное оправдание.</p><p>«Эх… И пусть я унаследовал осколки памяти прежнего Клейна, что позволяет мне не прокалываться по-крупному, но в мелочах моя истинная натура то и дело лезет наружу… Особенно теперь, когда мы с Бенсоном и Мелиссой окончательно притерлись друг к другу…» — сокрушенно вздохнул он про себя.</p><p>Мелисса, судя по всему, сочла этот довод вполне убедительным. Поджав губы, она произнесла:</p><p>— Мне нравится, каким ты стал. Правда, очень нравится…</p><p>Спустя некоторое время непринужденной болтовни на первый этаж спустился переодетый Бенсон. Белоснежная сорочка, строгий черный жилет, парадный фрак, темный галстук-бабочка и выглаженные стрелки на брюках преобразили его до неузнаваемости. Теперь он выглядел как настоящий хозяин жизни, сколотивший солидное состояние долгими годами упорного труда.</p><p>«Да и линия роста волос соответствует статусу…» — беззвучно рассмеялся Клейн.</p><p>— Высший класс, Бенсон! Тебе чертовски идет этот костюм, — лучезарно улыбнувшись, развел руками юноша.</p><p>Мелисса, стоявшая рядом, со всей серьезностью закивала, полностью разделяя восторг брата.</p><p>— В очередной раз убеждаюсь, что хорошая ткань значит куда больше, чем сам человек, — не упустил случая поиронизировать над собой Бенсон.</p><p>Воспользовавшись удачным моментом, Клейн выудил второй амулет, слово в слово повторил сказку о его происхождении и под конец добавил:</p><p>— Я и для тебя смастерил такой же.</p><p>— Весьма недурно. Буду носить не снимая, — с благодарностью принял подарок старший брат, после чего пошутил: — Знаешь, Клейн, даже если завтра ты вдруг заделаешься цирюльником, начнешь кроить костюмы, чинить часы или дрессировать кучерявых павианов, я ничуть не удивлюсь.</p><p>— Жизнь полна сюрпризов и неожиданностей, — с улыбкой парировал юноша.</p><p>Закончив со сборами, троица покинула дом. Поймав безрельсовый омнибус, они благополучно добрались до улицы Фания в Северном районе, где и проживало семейство Селены.</p><p>Дом Вудов тоже оказался таунхаусом, однако, в отличие от скромного жилища Моретти, он мог похвастаться просторным крыльцом и ухоженной зеленой лужайкой перед входом, что придавало ему изрядную долю элегантности.</p><p>Потянув за шнурок звонка, Клейн, Бенсон и Мелисса прождали от силы секунд десять, прежде чем перед ними предстала главная виновница торжества — Селена Вуд.</p><p>Девушка с роскошной копной винно-красных волос радостно бросилась обнимать подругу:</p><p>— Я просто без ума от твоего платья! Ты в нем потрясающе красива!</p><p>Рядом с Селеной стоял ее отец — старина Вуд, занимавший солидную должность в тингенском филиале Баклундского банка.</p><p>— Добро пожаловать, наш многоуважаемый старший брат! Приветствую вас, наш юный историк! — нарочито громогласно и пафосно поприветствовал он Бенсона с Клейном.</p><p>«Юный историк… Могли бы для солидности добавить „добросовестный“…» — мысленно проворчав, Клейн учтиво снял цилиндр и с улыбкой ответил:</p><p>— Мистер Вуд, вы выглядите куда бодрее и моложе, чем я себе представлял.</p><p>Сам того не ведая, он пустил в ход лесть, типичную для жителей великой империи гурманов.</p><p>Бенсон тем временем ответил на крепкое рукопожатие хозяина:</p><p>— Знаете, мне доводилось пересекаться со многими банковскими клерками, но все они были надменны и чопорны, словно бездушные механизмы последних моделей. И ни в одном из них не было и капли вашего обаяния.</p><p>— Доведись вам встретить меня в стенах банка, вы бы, пожалуй, запели иначе, — от души расхохотался старина Вуд.</p><p>Покончив с любезностями, облаченная в новое платье Селена вприпрыжку повела гостей внутрь. По пути она то звонко возвещала, что «Элизабет уже здесь», то заговорщицки шептала Мелиссе на ухо: «А твои братья оказались куда симпатичнее, чем я думала».</p><p>«Эй, я вообще-то прекрасно всё слышу… Пусть это и комплимент…» — с безнадежным вздохом Клейн плелся вслед за двумя щебечущими шестнадцатилетними девчонками.</p><p>«С другой стороны, до титула записного красавца мне еще как до луны… Мисс Селена, какими же уродами вы представляли нас с Бенсоном раньше? Одичавшим, заросшим грязью бледным затворником с потухшим взором и рано облысевшим, увядшим стариком?» — машинально потирая межбровье, Клейн воспользовался моментом, чтобы лишний раз потренировать свое духовное зрение.</p><p>«Мисс Селена пышет здоровьем, эмоциональный фон искрится бьющим через край восторгом… А вот у мистера Вуда небольшие неполадки с легкими… Ну да, я уже заприметил его трубку…» — в превосходном расположении духа Клейн сканировал ауры присутствующих.</p><p>— Элизабет, Мелисса пришла! — звонко окликнула кого-то впереди Селена.</p><p>Им навстречу вынырнула юная особа, облаченная в лазурное кружевное платье. Ее каштановые волосы вились от природы, а на щеках всё еще сохранялась очаровательная, детская припухлость.</p><p>Клейн застыл словно вкопанный, мгновенно узнав незнакомку.</p><p>Это же та самая девушка, которой он помогал выбирать талисман на подпольном рынке!</p><p>Элизабет тепло поприветствовала Мелиссу, после чего перевела взгляд на братьев.</p><p>Ее лицо внезапно вытянулось. Нахмурив изящные бровки, она явно пыталась что-то вспомнить.</p><p>Но оцепенение быстро прошло. Лучезарно улыбнувшись, она с непринужденной вежливостью поздоровалась с обоими джентльменами.</p><p>Клейн тоже сделал вид, что видит ее впервые. Следуя за стариной Вудом, они прошли в гостиную, где были представлены старшему брату Селены, Крису, и остальным гостям.</p><p>Наблюдая за тем, как Бенсон, ловко используя соседство с мистером Шоудом в качестве ледокола, непринужденно сыплет шутками в компании Криса и других солиситоров, Клейн почувствовал укол белой зависти.</p><p>«Увы, подобной светской хваткой я похвастаться не могу…» — подхватив бокал аперитива с углового столика, парень превратился в безмолвного слушателя, лишь изредка поддакивая и вежливо смеясь над чужими шутками.</p><p>Вскоре приглашенные собрались в полном составе, и званый ужин был официально открыт.</p><p>Поскольку гостей оказалось с избытком и усадить всех за один стол не представлялось возможным, формат торжества сменили на шведский стол. Служанки проворно разносили по разным столикам блюда с сочными стейками, запеченными цыплятами, жареной рыбой и картофельным пюре, а лакеи орудовали ножами, нарезая снедь на удобные, порционные куски.</p><p>Скользнув взглядом по изысканному глазурованному фарфору и тяжелому столовому серебру, Клейн мысленно ахнул. Для семьи, причисляющей себя к среднему классу, подобная роскошь казалась непозволительным расточительством.</p><p>«Если они так купаются в деньгах, с какой стати Крис годами копит на собственную свадьбу?» — озадаченно вспомнил он рассказы сестры. «А, ну да… Пожалуй, именно на покупку эдаких сервизов и уходят годы жесточайшей экономии. Для подобных семейств статус и пыль в глаза — превыше всего!»</p><p>Отбросив посторонние размышления, Клейн взял фарфоровую тарелку, подошел к фуршетной линии и наколол на вилку ломоть источающего медовый аромат жареного мяса.</p><p>В этот самый момент к нему бесшумно подобралась Элизабет. Не отрывая взгляда от блюд, круглолицая девушка едва слышно прошептала:</p><p>— Так вы, оказывается, брат Мелиссы… Благодарю вас. Селена просто в восторге от моего амулета. Клянется, что стоило ей надеть его, как она тут же почувствовала невероятный прилив сил.</p><p>Селена… амулет… Клейна мгновенно осенило. В памяти всплыла причина, по которой эта особа искала талисман:</p><p>Она хотела сделать подарок на день рождения подруге, помешанной на мистике!</p><p>Так эта подруга — Селена? Селена увлекается оккультизмом? Слегка нахмурившись, юноша выдавил вежливую улыбку:</p><p>— Скорее всего, это сработало не лучше банального плацебо.</p><p>Бросив эту фразу, он приготовился выслушать очередные дифирамбы в адрес всемогущего императора Рассела.</p><p>Однако на лице Элизабет отразилось лишь кристально чистое недоумение:</p><p>— А что такое плацебо?</p><p>— Сугубо психологический эффект. Порой достаточно искренне уверовать в собственное исцеление, и недуги действительно отступают, — в двух словах просветил ее Клейн.</p><p>— Нет-нет, она уверяет, что этот талисман разительно отличается от всех тех пустышек, что она скупала раньше. Совершенно другие ощущения, — с жаром возразила девушка.</p><p>Склонив голову набок, она с нескрываемым любопытством уставилась на парня:</p><p>— Никогда бы не подумала, что брат Мелиссы — настоящий эксперт в мистике.</p><p>— Сами понимаете, я историк. По долгу службы мне частенько приходится копаться в подобных древностях, — технично увернувшись от комплимента, Клейн перевел стрелки: — Вы ведь тоже учитесь в Технической школе Тингена?</p><p>— Вовсе нет. Мы с Мелиссой и Селеной вместе учились раньше. А потом они перевелись в Техническую школу, а я поступила в гимназию Ивос, что неподалеку, — со всей серьезностью пояснила Элизабет.</p><p>Гимназии, вопреки своему названию, не являлись казенными заведениями. Это были открытые для широкой публики школы, выросшие из престижных классических лицеев. Их главная задача сводилась к натаскиванию учеников для успешного поступления в университеты. Учеба там влетала в такую копеечку, что даже крепкому среднему классу было не по карману тянуть эту лямку, не говоря уже о строжайшем отборе кандидатов с оглядкой на статус семьи.</p><p>Не став затягивать беседу, девушка наполнила тарелку и упорхнула обратно к Селене.</p><p>Вознеся подобающие тосты в честь именинницы, гости плавно перешли к завершающей части вечера. Клейна с Бенсоном затащили за сукно — перекинуться в техасский холдем со ставками в полпенни за малый блайнд и пенни за большой. Тем временем Мелисса, Элизабет, Селена и остальные барышни упорхнули на второй этаж — то ли секретничать, то ли предаваться своим девичьим забавам.</p><p>Удача сегодня явно отвернулась от Клейна. Отыграв больше двух десятков раздач, он так ни разу и не увидел на руках мало-мальски стоящей комбинации. Ему оставалось лишь уныло сбрасывать карты в пас, просиживая штаны в качестве зрителя.</p><p>Загнув уголок свежесданных карт, он вновь обреченно вздохнул: червовая двойка и пиковая пятерка.</p><p>«Может, блефануть для разнообразия?» — поразмыслив пару секунд, Клейн так и не нашел в себе должной отваги, заодно задавив жгучее желание сжульничать с помощью прорицания.</p><p>Сбросив карты и постучав по столу в знак паса, он поднялся из-за сукна и направился в уборную.</p><p>«Этот Рассел явно страдал обсессивно-компульсивным расстройством. Надо же было притянуть за уши такую нелепую байку, лишь бы сохранить за игрой название „техасский“…» — шагая по коридору, со смешком покачал головой парень.</p><p>И в этот самый миг он как вкопанный застыл на месте, а его зрачки сузились в иглы.</p><p>Обостренная интуиция резанула по нервам: наверху творилась какая-то паранормальная чертовщина!</p></section><section><title><p>Глава 85 Срочность</p></title><p>Глава 85 Срочность</p><p>Странная, искаженная, едва уловимая пульсация мелькнула и исчезла так стремительно, что Клейн едва не списал ее на собственную галлюцинацию.</p><p>Не овладей он к этому времени духовной интуицией на столь высоком уровне, наверняка пропустил бы эту аномалию.</p><p>Вспомнив о сестре, находившейся наверху, юноша нахмурился. Покрепче перехватив трость, он обогнул уборную и свернул к лестнице особняка Вудов.</p><p>Быстро взбежав по ступеням и ориентируясь на остаточный след, улавливаемый интуицией, он остановился перед дверью гостиной, выходящей на балкон.</p><p>«Должно быть, здесь…» — прошептал он себе под нос и дважды легонько постучал костяшками пальцев по межбровью.</p><p>Сквозь стены и массивную деревянную дверь в его глаза ворвались ауры присутствующих. Подавляющее большинство из них переливалось нормальными, здоровыми красками, а контуры оставались размытыми.</p><p>Но одна из них разительно отличалась от прочих: ее поверхность рябила зловещими черно-зелеными всполохами, и эта жуткая гниль медленно, но неумолимо вгрызалась внутрь.</p><p>— Так и знал, что здесь что-то нечисто. — Лицо Клейна стало предельно суровым, и он правой рукой торопливо стянул серебряную цепочку, обвивавшую левое запястье.</p><p>Перехватив левой рукой серебряные звенья, он позволил подвеске из цитрина свободно повиснуть прямо перед собой.</p><p>Дождавшись, пока маятник окончательно замрет, парень мысленно вылепил сияющую сферу и начал беззвучно чеканить:</p><p>«В комнате передо мной таится опасность сверхъестественного происхождения».</p><p>По всем законам оккультизма «маятниковый метод» годился лишь для предсказания событий, напрямую связанных с самим гадающим, или для оценки объективной обстановки в узком радиусе. Именно поэтому Клейн выстроил фразу с предельной, ювелирной точностью: слово «опасность» подразумевало, что угроза заденет его лично, а «комната передо мной» жестко ограничивала зону поиска.</p><p>…</p><p>«В комнате передо мной таится опасность сверхъестественного происхождения».</p><p>Раз за разом прокрутив фразу в уме, ровно семь раз подряд, Клейн распахнул глаза и увидел, что цитриновый маятник стремительно выписывает круги по часовой стрелке.</p><p>Это неопровержимо доказывало: за дверью и впрямь таится угроза сверхъестественного характера, причем весьма нешуточная!</p><p>«Селена — страстная поклонница оккультизма. Неужто она втянула подруг в какой-то ритуал, и всё пошло прахом? И как теперь прикажете с этим разбираться?» — потирая переносицу, Клейн торопливо обмотал серебряную цепочку с маятником обратно вокруг запястья и постучал.</p><p>Тук-тук-тук!</p><p>Выбив костяшками ритмичную дробь, он нацепил на лицо самую безобидную, миролюбивую улыбку.</p><p>Со скрипом створка отворилась, и на пороге возникла Мелисса, облаченная в свое новенькое платье.</p><p>— Клейн? Что-то случилось? — Девушка совершенно не ожидала увидеть брата, а потому искренне опешила.</p><p>Не дрогнув ни единым мускулом и продолжая лучезарно улыбаться, парень ответил:</p><p>— Услышал, как вы тут веселитесь, вот и не удержался от любопытства.</p><p>— Прости, мы, наверное, слишком расшумелись, — виновато потупила взор Мелисса. — Мы тут балуемся с гаданием на магическом зеркале. Селена столько всего об этом знает, это так увлекательно.</p><p>«Гадание на магическом зеркале… Сестренка, вам жить надоело? Вы бы еще духов с помощью блюдечка повызывали!» — балансируя на грани истерического смеха и глухого раздражения, Клейн едва заметно покачал головой.</p><p>Его взгляд скользнул поверх макушки сестры, устремившись вглубь гостиной. Там, сияя лучезарной улыбкой с глубокими ямочками на щеках, сидела Селена.</p><p>Однако сквозь призму духовного зрения картина предстала воистину пугающей: жуткая черно-зеленая гниль еще глубже вгрызлась в ауру этой обладательницы винно-красных волос, сжимавшей в руках посеребренное зеркальце.</p><p>Лихорадочно соображая, Клейн тщательно подобрал слова:</p><p>— Что ж, не буду мешать вашим забавам. Ах да, а Элизабет здесь? Мы с ней недавно обсуждали грамматику древнего фейсака, и она упоминала, что хочет прояснить у меня пару вопросов.</p><p>— Элизабет? — Мелисса смерила брата оценивающим взглядом с ног до головы и со странной интонацией подчеркнула: — Ей вообще-то тоже всего шестнадцать.</p><p>«Эй, ты о чем вообще подумала⁈» — мысленно возмутился Клейн, а вслух поспешил оправдаться:</p><p>— Это сугубо академический интерес. Элизабет всерьез увлекается историей и древними языками.</p><p>Девушка одарила его еще одним многозначительным взглядом и лишь затем произнесла:</p><p>— Она внутри. Сейчас позову.</p><p>— Отлично. — Клейн отступил на шаг, освобождая проход.</p><p>Проводив сестру взглядом, он с долей эгоизма облегченно выдохнул, искренне радуясь, что смертельная угроза нависла не над ней.</p><p>Прошло от силы секунд десять, прежде чем в коридоре появилась совершенно сбитая с толку Элизабет. Недоуменно моргая, она спросила:</p><p>— Господин Моретти, что-то стряслось? Я вроде бы никогда не упоминала о своей тяге к истории и древним языкам…</p><p>Договорить она не успела: наткнувшись на предельно суровое, мрачное лицо собеседника, девушка осеклась. Вся ее фигура вмиг напряглась, словно она интуитивно почуяла неладное.</p><p>Клейн сделал пару шагов в сторону и жестом велел ей прикрыть за собой дверь, а затем подойти поближе.</p><p>Заразившись внезапно сгустившейся, гнетущей атмосферой, обладательница очаровательных пухлых щечек послушно выполнила указание и приблизилась.</p><p>— Как вам известно, я увлекаюсь оккультизмом, — резко остановившись и повернувшись к ней, напрямик заявил Клейн.</p><p>Элизабет едва заметно кивнула:</p><p>— Да, и я бы даже назвала вас настоящим экспертом в этой области.</p><p>— Отнюдь, я лишь любитель. Впрочем, это нисколько не мешает мне видеть, что с вашим гаданием на магическом зеркале творится что-то неладное, — с предельной серьезностью в голосе отозвался Клейн.</p><p>— Что-то неладное? — Элизабет едва не взвизгнула, но тут же испуганно зажала рот ладошкой.</p><p>Немного поразмыслив, Клейн произнес:</p><p>— Прекрасно понимаю, что на слово вы мне вряд ли поверите. Поэтому ступайте обратно в гостиную и, улучив момент, когда Селена отвлечется, украдкой загляните в лицевую сторону зеркала, которую она так упорно от вас прячет.</p><p>— Откуда вам известно, что она не дает нам на него взглянуть? — изумленно выпалила девушка.</p><p>«Если верить закрытым архивам Ночных Ястребов, в девяноста с лишним процентах инцидентов с „магическими зеркалами“, завязанных на темных силах, всплывает именно эта деталь…» — Клейн лишь едва заметно усмехнулся:</p><p>— Элементарная логика.</p><p>Едва Элизабет, раздираемая любопытством и страхом, скрылась за дверью, маска безмятежности мгновенно слетела с лица парня, уступив место неприкрытой тревоге.</p><p>«Обе улицы — и Фания, и Зутланд — находятся в Северном районе, но даже на общественном экипаже дорога в один конец займет добрую четверть часа. Пока метнусь туда, пока доложу капитану, пока подкрепление прибудет на место… к тому времени ситуация выйдет из-под контроля и обернется настоящей катастрофой… Как же некстати здесь оказались Бенсон с Мелиссой… Но что я могу противопоставить этим скрытым, неведомым тварям? Как бы притормозить эту дрянь хоть на пару минут… Погодите-ка! Селена же помешана на мистике! Бьюсь об заклад, в ее спальне полным-полно всяких эфирных масел, цветочной воды и оккультных трав…»</p><p>Пока Клейн лихорадочно выстраивал план спасения, Элизабет под благовидным предлогом устроилась на диване бок о бок с Селеной.</p><p>— А теперь раскинь на меня! Когда я встречу своего статного и романтичного джентльмена? — зардевшись под лукавыми взглядами подружек, храбро выпалила сидевшая напротив девушка, сделав для храбрости глоток вина.</p><p>Селена легонько откашлялась и, напустив на себя вид умудренного прорицателя, принялась поглаживать тыльную сторону зеркала:</p><p>— Свет мой, зеркальце, скажи, когда же Юнине явится ее джентльмен?</p><p>Трижды прошептав заклинание, она приподняла реквизит и поднесла его к своему лицу.</p><p>Воспользовавшись идеальным моментом, Элизабет резко подалась вперед и заглянула в стекло.</p><p>По логике вещей, в отражении должны были показаться лицо Селены и краешек ее собственной физиономии.</p><p>Однако взору предстала одна лишь Селена.</p><p>В этом крошечном зеркальце отражалась исключительно хозяйка дома, причем в полный рост!</p><p>Зазеркалье тонуло в кромешной, беспросветной тьме, а в самом центре этой бездны застыла Селена с пугающе зловещим, ледяным лицом!</p><p>Элизабет пробила крупная дрожь. Резко отшатнувшись, она вжалась в спинку дивана, на мгновение напрочь забыв, как дышать.</p><p>Не в силах унять бьющую колотом дрожь, она наплевала на всякие приличия и отговорки. Подскочив на ноги, гостья, спотыкаясь, бросилась к двери, до одури боясь хоть на миг оглянуться на лучезарно улыбающуюся подругу.</p><p>— Суженый Юнины явится ровно через полгода, во второе воскресенье месяца…</p><p>Под аккомпанемент веселого девичьего щебетания Элизабет выскользнула из гостиной. В коридоре ее встретил Клейн: облаченный во фрак и шелковый полуцилиндр, он безмолвно возвышался в густой тени настенного бра.</p><p>— Господин Моретти, я… я… — запинаясь, пролепетала она, так и не в силах выдавить из себя ни слова.</p><p>Клейн издал тихий, ободряющий смешок:</p><p>— Давайте не будем тревожить отдыхающих внутри леди.</p><p>Заразившись его невозмутимостью, Элизабет чуточку пришла в себя. Плотно притворив за собой створку, она спешно юркнула в спасительный полумрак к бра.</p><p>— Я видела… В том зеркале отражалась только Селена. Но это была какая-то жуткая, демоническая Селена… — едва слышно, сорванным шепотом выдавила она.</p><p>«Так я и думал…» — лицо парня помрачнело еще сильнее, и он глухо, с нажимом спросил:</p><p>— Вам известно, какая из дверей ведет в спальню Селены? И знаете ли вы, где она хранит свои оккультные атрибуты?</p><p>— Вон там. И все ее оккультные штучки хранятся там же, — ни секунды не колеблясь, девушка указала на дверь по диагонали через коридор.</p><p>Перехватив трость, Клейн решительно направился к спальне. Деревянная створка оказалась не заперта. Ориентируясь в полумраке лишь на тусклые отблески уличного фонаря да льющийся с небес багрянец луны, он нащупал вентиль и запалил газовый рожок.</p><p>Вспыхнувший тусклый, желтоватый свет выхватил из темноты целую россыпь флакончиков с цветочными эссенциями и гидролатами, коробочки с перетертыми травами, а также шеренги свечей и всевозможных амулетов.</p><p>Весь этот реквизит громоздился на письменном столе или стройными рядами высился на полках, причем каждый предмет был снабжен аккуратной биркой с названием.</p><p>Быстро оценив арсенал, Клейн обернулся к застывшей на пороге Элизабет:</p><p>— Вы хотите спасти Селену?</p><p>— Конечно! — на одних инстинктах выпалила девушка, но тут же осеклась и испуганно добавила: — А это… не опасно?</p><p>— Определенный риск присутствует. Как-никак, я всего лишь любитель в вопросах мистики, — не стал кривить душой Клейн.</p><p>— Определенный риск… — Элизабет несколько долгих секунд кусала губы, но всё же решилась: — Что я должна сделать?</p><p>Ободряюще, с неподдельной теплотой улыбнувшись, Клейн принялся успокаивать ее:</p><p>— Главное, не паникуйте. Вам нужно лишь вернуться в гостиную, сделать вид, будто ничего не произошло, и устроиться рядом с подругой. Ровно через пять минут — запомните, ровно через пять минут! — под предлогом какого-нибудь сюрприза вы уводите ее сюда. Подойдя к двери, стучите: один длинный удар, два коротких. А всё остальное… предоставьте мне.</p><p>Беззвучно прокрутив в уме весь план, Элизабет серьезно кивнула:</p><p>— Хорошо.</p><p>Проводив взглядом спину уходящей гостьи, юноша сверился с карманными часами и плотно прикрыл за собой дверь спальни. Действуя быстро и сноровисто, он расчистил письменный стол от лишнего хлама, а все необходимые для ритуала атрибуты аккуратно переложил на стул.</p><p>Следом он выудил пару свечей, источающих едва уловимый, нежный аромат, и водрузил их в левом и правом верхних углах столешницы.</p><p>Это были символы Владычицы Багрянца и Императрицы Бедствий и Ужаса.</p><p>Клейн намеревался провести здесь ритуал, дабы с помощью мощи Богини Вечной Ночи дать отпор той непостижимой, неведомой сущности, что довлела над Селеной!</p><p>Будучи Потусторонним всего лишь девятой Последовательности, юноша не мог похвастаться выдающейся силой в ритуальной магии. А потому ради успешного исхода Элизабет просто обязана была заманить Селену внутрь «духовного барьера» — прямиком в зону действия «алтаря»!</p><p>Следовательно, необходимо было брать в расчет и тот вариант, при котором противник почует ловушку и попытается оказать яростное сопротивление!</p><p>Взвесив все эти риски, Клейн решил пустить в ход ритуальную магию «отложенного действия».</p></section><section><title><p>Глава 86 Молитва</p></title><p>Глава 86 Молитва</p><p>Так называемая «прерываемая» ритуальная магия подразумевала, что Потусторонний во время проведения обряда мог поставить его на паузу в зависимости от обстоятельств, отлучиться по своим делам, а затем вернуться и завершить начатое, при этом ничуть не потеряв в эффективности.</p><p>Эта хитрость родилась за тысячелетия развития мистических искусств. Как-никак, многие ритуалы высокого порядка состояли из целой горы сложнейших этапов, требуя для своего завершения час, два, а то и добрую половину дня. Гарантировать, что за это время никто не вломится в комнату и не произойдет никаких форс-мажоров, было попросту невозможно.</p><p>Опираясь на горький опыт, оплаченный кровью и слезами бессчетных поколений предшественников, и учась на бесконечных провалах, мастера вывели «прерываемую» магию в абсолютный мейнстрим на высших уровнях. Со временем это веяние закономерно докатилось и до низших ступеней.</p><p>Впрочем, возможность «прерваться» отнюдь не означала, что ставить ритуал на паузу дозволено в любую секунду и как душе угодно. Требовалось неукоснительно следовать законам оккультизма и владеть особыми техниками. В противном случае обряд неизбежно оборачивался пшиком, а то и вовсе сулил заклинателю чудовищную, губительную отдачу.</p><p>В понимании Клейна это выглядело примерно так: если, успешно добившись внимания некоего божества и заставив Его ждать сути своей мольбы, ты вдруг выдашь: «Секундочку, мне нужно отойти в уборную», — то можешь себя поздравить. Уборная тебе больше не понадобится до конца твоих дней.</p><p>Фух… С шумом выдохнув спертый воздух, юноша постарался унять бьющую нервную дрожь.</p><p>И пусть за его плечами уже имелся солидный опыт проведения «ритуала на удачу», который он даже перекроил под нужды «Справедливости» и «Повешенного», за настоящую, выверенную по всем канонам ритуальную магию он брался впервые в жизни.</p><p>Бросив беглый взгляд на прислоненную к кровати увенчанную серебром трость, Клейн подхватил третью свечу и водрузил ее в самый центр письменного стола, обозначив тем самым собственную персону.</p><p>Следом он пристроил перед этой свечой миниатюрную серебряную чашу Селены, заменявшую собой массивный котел со священной эмблемой. По левую руку легли пузырьки с гидролатами и эфирными маслами, настоянными на лунном цвете и цветках глубокого сна. Справа разместились блюдце с солью, небольшой серебряный кинжал, лист искусственного пергамента и чернильное перо.</p><p>Благо, девчонка запаслась реквизитом от души, иначе обустроить алтарь попросту не вышло бы. А те скоростные фокусы, что проворачивал старина Нил, «Провидцу» пока были не по зубам… Судя по такому арсеналу, Селена — тот еще прожженный фанатик мистики… Хотя, будь она дилетантом, в такую чудовищную передрягу бы не вляпалась… Ей ведь всего шестнадцать, а значит, в эти дебри она полезла как минимум год назад… И кто же стал ее проводником во мрак? Пока эти мысли роились в голове Клейна, он потянулся к изголовью кровати, взял кружку хозяйки комнаты, наполнил ее чистой водой и поставил рядом с солью.</p><p>Выудив карманные часы, он со щелчком откинул крышку. Сверившись со временем, парень не стал больше медлить. Мысленно вылепив рой накладывающихся друг на друга сияющих сфер, он молниеносно нырнул в медитативный транс.</p><p>В пропитанной цветочными ароматами спальне внезапно закружились незримые вихри. Спрятавший хронометр юноша резко распахнул веки. Его карие глаза стремительно потемнели, налившись такой беспросветной чернотой, что, казалось, способны были пронзить взглядом чужую душу насквозь.</p><p>Протянув ладонь, он занес ее над свечой в правом верхнем углу алтаря и беззвучно воззвал:</p><p>— О, Богиня Вечной Ночи, Вы — Владычица Багрянца!</p><p>Чеканя слова мантры, Клейн высвободил свою духовность, заставляя ее незримо тереться о фитиль. Спустя пару мгновений свеча с легким треском занялась огнем, а в ее тусклом, желтоватом пламени проступили успокаивающие нежно-голубые нотки.</p><p>— О, Богиня Вечной Ночи, Вы также Императрица Бедствий и Ужаса!</p><p>Пустив в ход всё ту же технику, он играючи зажег вторую свечу, ютившуюся в левом верхнем углу.</p><p>— Я — Ваш преданный страж, щит, отражающий угрозы во мраке, и копье, раящее зло в безмолвии!</p><p>Вшух!</p><p>Третья свеча, олицетворяющая самого юношу, ярко вспыхнула.</p><p>В свете абсолютно неподвижного, не дрожащего пламени он вооружился серебряным кинжалом. В точности копируя манеру старины Нила, Клейн прибегнул к заклинаниям, крупной соли и чистой воде, совершив ритуал освящения клинка.</p><p>Следом он позволил скопившейся внутри духовности мощным потоком хлынуть сквозь острие серебра, сливаясь воедино с окружающей природой.</p><p>Сжимая оружие, Клейн обошел спальню по кругу — там, где путь преграждала кровать, ему пришлось ползти на коленях. Замкнув контур, он воздвиг невидимую преграду, наглухо запечатавшую комнату.</p><p>Свет уличных фонарей за окном мгновенно померк, и лишь багровые лучи луны продолжали безмятежно струиться сквозь стекла.</p><p>Вернувшись к письменному столу, парень подхватил перо. Сплетая духовность с чернилами, он старательно вывел на бумаге защитные заклинания и символы, призванные отвести беду.</p><p>Покончив с этим, он отложил реквизит в сторону и выудил флаконы. На каждый из трех фитилей упало ровно по одной капле гидролатов, цветочных эссенций и эфирных масел.</p><p>Пш-ш!</p><p>В воздух взметнулась белесая дымка, пропитав всё вокруг густой, пугающей мистической аурой.</p><p>Бросив в пламя еще парочку высушенных трав и окунувшись в этот дикий коктейль ароматов, Клейн отступил на шаг и затянул мантру, подобающую «прерываемой» магии:</p><p>— О, Богиня Вечной Ночи, что возвышеннее звездного неба и древнее самой вечности;</p><p>— Я молю о Вашей милости;</p><p>— Молю даровать благословение Вашей преданной прихожанке.</p><p>— Я взываю к мощи Багрянца;</p><p>— Я взываю к силе Бедствий и Ужаса;</p><p>— Молю Вас уберечь Вашу верную последовательницу, Селену Вуд, от скверны зла и вырвать ее из цепких лап рока.</p><p>— И я умоляю Вас: подождите немного. Дайте этой несчастной девочке всего пару мгновений.</p><p>……</p><p>— О, лунный цвет, трава алой луны, напитай мои слова своей силой!</p><p>— О, цветок глубокого сна, трава алой луны, напитай мои слова своей силой!</p><p>……</p><p>Оборвав речитатив, Клейн смежил веки и беззвучно прокрутил эту мольбу в голове ровно семь раз.</p><p>Убедившись, что на алтаре не творится никакой чертовщины, он вновь перехватил серебряный кинжал и, шаг за шагом пятясь назад, отступил к дверям спальни Селены.</p><p>Четырежды коснувшись груди и очертив контур багровой луны, юноша круто развернулся и вскинул клинок.</p><p>Духовность с новой силой вырвалась из острия, прорезая в невидимом барьере очертания дверного проема.</p><p>Клейн кристально ясно понимал: теперь, даже распахнув створку настежь, он ни на йоту не потревожит святость и покой обустроенного алтаря.</p><p>Выудив свою серебристую луковицу с затейливым растительным узором, он сверил время, мысленно прокручивая в голове грядущий сценарий.</p><p>…………</p><p>На втором этаже, в гостиной.</p><p>Элизабет, чье тело била мелкая, неудержимая дрожь, то и дело бросала затравленные взгляды на настенные часы, лихорадочно отсчитывая минуты в ярком свете двух газовых рожков.</p><p>«Пора…» — беззвучно прошептала она. Скосив глаза, девушка уставилась на свою жизнерадостную подругу с винно-красными волосами. На щеках Селены играли глубокие ямочки, она лучезарно улыбалась, непринужденно щебеча со всеми собравшимися гостями.</p><p>Но чем естественнее та держалась, тем сильнее Элизабет скручивал первобытный ужас. Тот леденящий, демонический образ «Селены» из зазеркалья намертво въелся в подкорку, отказываясь стираться из памяти.</p><p>«Медлить больше нельзя! Пора действовать!» Подскочив на ноги и поймав на себе изумленные взгляды толпы, Элизабет выдавила из себя нервную, заикающуюся улыбку:</p><p>— Селена, у… у меня для тебя сюрприз! П-пойдем со мной, нужно выйти на минутку.</p><p>— Серьезно? Но ты ведь уже вручила мне подарок на день рождения? — девушка с винно-красными волосами удивленно вскинула брови, прижимая перевернутое зеркальце к груди, но всё же послушно поднялась.</p><p>— На то он и с-сюрприз… Никаких, никаких п-предупреждений! — пролепетала Элизабет, мысленно проклиная свое вопиющее отсутствие актерского таланта.</p><p>Не проронив больше ни звука, она устремилась к выходу из гостиной. Селена, озадаченно улыбаясь, зашагала следом.</p><p>Провожая подруг взглядом, Мелисса невольно нахмурилась:</p><p>«Элизабет сегодня сама не своя…»</p><p>«А уж после встречи с Клейном и вовсе с катушек слетела…»</p><p>«Мгновение назад пулей вылетела в коридор, лепеча что-то про уборную, но лицо у нее было такое, словно она привидение увидела…»</p><p>…………</p><p>У дверей спальни Селены.</p><p>Сделав глубокий вдох, Элизабет обратилась к подруге:</p><p>— Пойдем в твою комнату.</p><p>— Элизабет, отчего ты так дрожишь? Ты чем-то напугана? — с неподдельным недоумением уставилась на нее Селена, подметив, что ту бьет крупная дрожь.</p><p>— Это от восторга! Да, от предвкушения! — воровато покосившись на зажатое в руках Селены зеркало, Элизабет развернулась вполоборота и выбила на двери условную дробь: один длинный стук, два коротких.</p><p>— А стучать-то зачем?.. — окончательно сбитая с толку, протянула именинница.</p><p>Со скрипом створка ее собственной спальни отворилась. На пороге предстал Клейн, облаченный в парадный черный фрак и увенчанный шелковым полуцилиндром.</p><p>— Сюрприз? Это и есть твой сюрприз? — у Селены отвисла челюсть, а мысли сбились в тугой, непролазный ком.</p><p>И в этот самый миг рука юноши молниеносно взметнулась вперед. Железной хваткой вцепившись в запястье девушки, он рывком втащил ее внутрь. Элизабет так и застыла на месте, ошарашенно хлопая глазами.</p><p>Одновременно с этим Клейн взмахнул серебряным кинжалом. Хлынувшая духовность в мгновение ока залатала прорезанный в невидимой стене дверной проем.</p><p>Духовный барьер вновь наглухо запечатал спальню, надежно заглушив пронзительный визг Селены.</p><p>Бам!</p><p>С грохотом захлопнув дверь и даже не удостоив перепуганную пленницу взглядом, юноша пулей метнулся обратно к письменному столу.</p><p>Обладательница винно-красных волос оборвала свой визг. Вскинув голову, она затравленно окинула собственную комнату взором.</p><p>Ее взгляд стремительно налился ледяной, могильной злобой, кожа начала бледнеть на глазах, а на пальцах с тошнотворным хрустом проклюнулись белоснежные, бритвенно-острые когти.</p><p>Но Клейн к этому моменту уже успел вновь погрузиться в медитативный транс. Выдавив по капле экстракта лунного цвета на каждую из трех свечей, он громогласно воззвал:</p><p>— О, Высшая Владычица Багрянца, Великая Императрица Бедствий и Ужаса;</p><p>— Я молю о Вашей милости;</p><p>— Даруйте благословение Вашему заблудшему агнцу, Селене Вуд!</p><p>Под аккомпанемент собственных заклинаний он подхватил искусственный пергамент и поднес его прямо к свече, олицетворяющей просящего.</p><p>У-у-ух!</p><p>Спину окатило ледяным, пробирающим до костей сквозняком. Парень нутром почуял, как на него обрушивается чудовищная, свинцовая мощь.</p><p>Пергамент занялся огнем, и Клейн тут же швырнул его в серебряную чашу. А в следующую секунду, заранее просчитав траекторию, он резко пригнулся, уходя от смертоносного выпада когтей.</p><p>У-у-у-ух!</p><p>Ветер взревел с неистовой, нечеловеческой яростью. Клейн физически ощутил, как его собственная духовность прорывает все плотины, хлеща наружу безудержным потоком, взять который под контроль было уже невозможно.</p><p>Он увидел, как догорающий в серебряной чаше пергамент извергает из себя безмятежное, беспросветно-черное пламя, а за спиной раздался гулкий стук рухнувшего тела.</p><p>Шмяк! Дзынь!</p><p>Под эти слившиеся воедино звуки струйки незримого черно-зеленого газа потянулись к чаше, бесследно растворяясь в этой призрачной, умиротворяющей тьме.</p><p>Клейн кувырком ушел в сторону, пружинисто вскочил на ноги и молниеносно выхватил из подмышечной кобуры револьвер. Устремив взор на врага, он обнаружил лишь прелестную девушку с винно-красными волосами, без сознания распластавшуюся на полу. Посеребренное зеркальце разлетелось на мириады осколков, усеявших ковер.</p><p>И эти осколки больше не транслировали искаженный лик Селены, покорно отражая лишь потолок да темный силуэт самого парня.</p><p>Клейн, так и не погасивший духовное зрение, с облегчением отметил: вся та жуткая, черно-зеленая гниль в ауре Селены выгорела дотла. Эмоциональный фон вернулся в норму, разве что свечение стало заметно тусклее и тоньше.</p><p>Фух… Не успел он перевести дух, как межбровье пронзила острая, пульсирующая резь, мгновенно перекинувшаяся на всю голову.</p><p>Агония волной прокатилась по всему телу. Боль была настолько невыносимой, что ему до смерти захотелось упасть и забиться в конвульсиях на полу.</p><p>Кулаки юноши намертво сжались. Вздувшиеся на тыльной стороне ладоней вены почернели, уродливо извиваясь под кожей словно живые черви.</p><p>Одновременно с этим в уши ворвались безмолвные вопли и сводящий с ума, разрывающий разум на куски потусторонний шепот.</p><p>Отпустило его лишь спустя добрый десяток секунд. Тяжело дыша, парень осознал, что лоб и спина насквозь взмокли от ледяного пота.</p><p>«Только что проведенная магия выжала из меня всю духовность до последней капли… Я же едва не потерял контроль над своей Потусторонней силой!» — лихорадочно сопоставил факты Клейн.</p><p>И этот чудовищный срыв недвусмысленно намекнул: он уже успел усвоить львиную долю ментального осадка, таившегося в эликсире. Ведь, суди он по тем первым дням после принятия зелья, с такой дикой нагрузкой он бы ни за что не совладал — рассудок лопнул бы по швам, превратив его в омерзительного монстра.</p><p>«А метод „отыгрыша“ и впрямь творит чудеса…» — легонько постучав по переносице, Клейн утер пот со лба.</p><p>Развернувшись лицом к алтарю и четырежды коснувшись груди, он громогласно возвестил:</p><p>— Славься, Богиня!</p><p>Следом он в строгом порядке затушил свечи и проворно свернул весь ритуальный реквизит.</p><p>Сгрузив вещи обратно на письменный стол, юноша взмахнул серебряным кинжалом, рассекая незримые путы духовного барьера.</p><p>У-у-ух!</p><p>Ветер вновь с завыванием пронесся по комнате, вытесняя первобытную тишину. Клейн протяжно выдохнул, лишь сейчас в полной мере осознав, по какому тонкому льду он только что прошелся:</p><p>«Не прогони я весь сценарий вхолостую и сорвись этот обряд, проблем бы я не оберешься… И самое паршивое — я до сих пор без малейшего понятия, с кем именно схлестнулся, кто был моим врагом… Какое счастье, о, какое счастье, что на полу расстелен ковер, и мои акробатические кувырки ничуть не испортили костюм…»</p><p>Покачав головой, он потянулся к ручке и распахнул деревянную створку спальни Селены.</p><p>— Ну как? — Элизабет рефлекторно отшатнулась на пару шагов, сгорая от нервного напряжения.</p><p>Глядя на ее перепуганное личико, Клейн изящно снял свой шелковый полуцилиндр и ответил теплой, успокаивающей улыбкой:</p><p>— Я успешно исправил ошибки ее зеркального гадания. Угроза миновала.</p></section><section><title><p>Глава 87 Наставление</p></title><p>Глава 87 Наставление</p><p>— И всё действительно позади? — с легким недоверием в голосе переспросила Элизабет.</p><p>Клейн невозмутимо кивнул, одарив девушку мягкой улыбкой:</p><p>— Именно так.</p><p>— Дело оказалось пустяковым.</p><p>«Последняя фраза — чистейшей воды ложь…» — мысленно добавил он про себя.</p><p>То ли на нее подействовало абсолютное спокойствие парня, то ли он оставался ее единственной спасительной соломинкой, но Элизабет отбросила сомнения. Прижав ладонь к груди, она с шумом выдохнула:</p><p>— Благодарю вас. Вы воистину надежный джентльмен. Признаться, я была напугана до смерти.</p><p>— Как там Селена? С ней всё в порядке?</p><p>— Она проспит еще пару минут, но других проблем не предвидится. Впрочем, легкая слабость в ближайшие дни — явление вполне закономерное. — На этих словах Клейн вдруг посуровел и с ледяной серьезностью осведомился: — Кто преподает ей мистику? Разве этот человек не удосужился вбить ей в голову базовые запреты?</p><p>Элизабет мгновенно вытянулась по струнке, словно провинившаяся школьница перед строгим учителем.</p><p>Слегка нахмурившись, она ответила:</p><p>— Селена как-то обмолвилась, что ее наставника зовут Хейнс Винсент. Они познакомились около года назад, когда она заглянула за предсказанием в Клуб гадателей на улице Хоулс.</p><p>«Хейнс Винсент… Выходит, на публике он разглагольствует о безобидной зеркальной ворожбе, а в кулуарах промышляет „черным гаданием“… Знал бы прикуп — давно бы сдал его капитану, чтобы те поскорее проверили его газовый счетчик…» — с досадой подумал Клейн, а вслух понизил голос:</p><p>— Тот ритуал с магическим зеркалом — тоже его рук дело?</p><p>Больше всего в этой истории парня пугало то, что эта чертовщина едва не зацепила его сестру, Мелиссу!</p><p>Элизабет робко, с опаской закивала:</p><p>— Да. Но прежние попытки Селены с этим гаданием вечно заканчивались ничем. А сегодня она похвасталась, что подсмотрела у наставника какие-то тайные заклинания и клялась, что теперь-то всё пройдет безупречно.</p><p>«Мастерица совать голову в петлю…» — Клейн обреченно потер виски:</p><p>— Вы помните слова той мантры?</p><p>«Что ж… пусть Хейнс Винсент и не вдалбливал опасные знания в голову Селены напрямую, совершенно очевидно, что он сам активно экспериментирует с подобным. Заигрывания с неведомыми, сокрытыми во мраке сущностями — верный путь к беде, и это лишь вопрос времени. Нужно пресечь это на корню, пока ситуация не вышла из-под контроля и не зацепила посторонних…»</p><p>— Лишь обрывки, — напрягла память Элизабет. — Она читала на гермесе, а я, сами понимаете, в этих делах новичок. В голове отложились только слова: «блуждающий», «дух», «Творец» и «посланник».</p><p>«Творец? Истинный Творец? В подпольных кругах и впрямь хватает фанатиков, поклоняющихся этому древнему существу, почитаемому во многих тайных ложах… Точно, эта древняя сущность всплыла еще на заре Пятой Эпохи, больше тысячи лет назад!» — Клейн задумчиво кивнул:</p><p>— Как только Селена придет в себя, непременно выпытайте у нее полный текст заклинания и при первом же удобном случае передайте его мне.</p><p>— Будет сделано, — с готовностью отозвалась Элизабет.</p><p>Однако в следующую секунду на ее лице вновь проступило недоумение:</p><p>— Господин Моретти, но почему бы вам не расспросить ее лично?</p><p>— Я категорически не желаю, чтобы Мелисса проведала о моих увлечениях оккультизмом. Сохраните ли вы мою тайну? — вопросом на вопрос ответил юноша.</p><p>Слегка прикусив губу, девушка с блестящими глазами ответила:</p><p>— Разумеется. В конце концов, Мелисса питает куда большую страсть к шестеренкам, нежели к мистике, предпочитая здравый смысл любым предчувствиям.</p><p>Прижав руку со шляпой к груди, Клейн отвесил истинно джентльменский поклон:</p><p>— Примите мою искреннюю признательность за понимание. А что до Селены… вы и сами прекрасно знаете, хранить секреты — явно не ее конек.</p><p>— Точнее будет сказать, что она просто обожает делиться ими со всем миром, — со смешком согласилась Элизабет.</p><p>Водрузив на голову цилиндр, парень немного поразмыслил и добавил:</p><p>— Когда ваша подруга очнется, скажите ей, что она внезапно лишилась чувств и разбила зеркало. Уверен, ее воспоминания обрываются на самых первых минутах ритуала.</p><p>Дождавшись согласного кивка, он вновь напустил на себя суровый вид:</p><p>— И зарубите себе на носу: будь то гадание или любые иные оккультные практики, никогда не возносите мольбы сущностям, не входящим в пантеон семи ортодоксальных божеств! Наткнувшись на чуждые заклинания, немедленно предавайте их огню и держитесь от их распространителей подальше!</p><p>— Не вмешайся я сегодня вовремя, и каких-то десять минут спустя Селена обернулась бы кровожадным монстром, омерзительным злым духом. И тогда в этом доме не уцелел бы никто, включая меня самого!</p><p>Воскресив в памяти леденящий душу образ «Селены» из зазеркалья, Элизабет ни на йоту не усомнилась в правдивости его слов. С содроганием вздохнув, она прошептала:</p><p>— Я всё поняла. Обещаю, я запомню это на всю жизнь и глаз не спущу с Селены.</p><p>— Вот и славно. А теперь ступайте к ней, — Клейн легким жестом приподнял свою увенчанную серебром черную трость и зашагал к лестнице.</p><p>На ходу его взгляд потемнел, обратившись вглубь себя. Выудив из кармана медный пенни, он звонким щелчком подбросил монету в воздух.</p><p>«Селене больше ничто не угрожает.»</p><p>«Селене больше ничто не угрожает.»</p><p>…</p><p>Скороговоркой прокручивая в уме эту фразу, он поймал кувыркающийся в воздухе медяк и скользнул по нему взглядом. Профиль Георга III смотрел вверх.</p><p>Это был отнюдь не урезанный вариант маятникового метода, а «упрощенное гадание во сне». В ту самую долю секунды Клейн с помощью медитации мгновенно погрузил себя в транс, позволив духу скользнуть в тонкий мир, а аверс и реверс монеты послужили лишь внешними якорями-символами.</p><p>Орел — истина, решка — ложь!</p><p>«Превосходно. Угроза миновала…» — тускло поблескивающий медяк весело заплясал между пальцами юноши.</p><p>Подобная виртуозная компиляция методов была по плечу лишь истинному «Провидцу».</p><p>…………</p><p>Элизабет, не отрывая взгляда от удаляющейся спины Клейна, завороженно наблюдала за взмывшей в воздух и ловко пойманной монетой.</p><p>Лишь когда силуэт парня скрылся за изгибом лестницы, она заставила себя развернуться и переступить порог спальни. Внутри, в окружении россыпи стеклянных осколков, на полу мирно посапывала Селена.</p><p>Затаив дыхание и ступая на цыпочках, гостья с опаской заглянула в осколки. Убедившись, что жуткая физиономия подруги бесследно исчезла, а стекло покорно отражает лишь скучный белый потолок, она наконец позволила себе расслабиться.</p><p>Фух… Груз упал с плеч Элизабет, и она протяжно, с наслаждением выдохнула.</p><p>Однако, как она ни пыжилась, перетащить обмякшее тело на кровать ей так и не удалось. Зато вся эта возня успешно вырвала Селену из объятий сна.</p><p>— Элизабет… что со мной стряслось? Я что, перебрала с вином? — слабо пробормотала именинница. Ее обычно искрящиеся жизнью глаза заметно потускнели, заволоченные густой пеленой растерянности.</p><p>Выдержав несколько секунд молчания, Элизабет ответила с несвойственной ей ледяной серьезностью:</p><p>— Нет, Селена. Ты вляпалась по-крупному. Твои заигрывания с зеркалом притянули в этот мир нечто ужасное.</p><p>— Да ладно? — опираясь на подругу, девушка кое-как уселась на край матраса и принялась массировать ноющие виски. — А я лишь помню, как приступила к ритуалу…</p><p>Напустив на себя драматизма и мешая правду с вымыслом, Элизабет продолжила:</p><p>— Ты вдруг стала сама не своя! Та, что отражалась в зеркале, вообще не походила на тебя настоящую… Меня сковал такой животный ужас, что я соврала про какой-то сюрприз, лишь бы затащить тебя сюда. А потом вырвала эту проклятую стекляшку из твоих рук и вдребезги разбила о ковер. И тут… тут ты просто рухнула без чувств.</p><p>— Славься, Богиня, теперь ты снова в норме!</p><p>— Боже, я совершенно ничего не помню… — мертвенно-бледная Селена испуганно прошептала себе под нос.</p><p>Чем яростнее она пыталась пробиться сквозь туман амнезии, тем сильнее ее накрывала паника, а в голове так и оставалась звенящая пустота.</p><p>Повинуясь инстинкту, она вскинула взгляд на письменный стол и с удивлением отметила, что вещи там переставлены совершенно иначе.</p><p>«Да что здесь, черт возьми, произошло…» — мучительно ломала голову девушка, но в памяти упрямо всплывал лишь расплывчатый силуэт: кто-то в черном фраке и шелковом полуцилиндре. Не слишком широкоплечий, не отличающийся исполинским ростом, но держащий спину на редкость прямо и гордо.</p><p>— Послушай меня, Селена, — с нажимом произнесла Элизабет. — Недавно, когда я выбирала для тебя амулет на подпольном рынке, мне довелось пообщаться с одним истинным мастером мистики. Он строго-настрого предупредил: никогда, ни при каких обстоятельствах не возноси мольбы сущностям за пределами пантеона семи божеств. Иначе беды не миновать! Поклянись, что больше не притронешься к этой дряни! Мгновение назад я была уверена, что потеряла тебя навсегда!</p><p>Насмерть перепуганная Селена торопливо закивала:</p><p>— Клянусь! Больше никаких экспериментов!</p><p>— Кстати, а что вообще значили те слова из твоей мантры? Если судьба вновь сведет меня с тем знатоком, я могла бы проконсультироваться у него на твой счет, — словно невзначай закинула удочку Элизабет.</p><p>Потирая ноющие виски, Селена наморщила лоб:</p><p>— «Блуждающий дух, посланник Истинного Творца, Око, взирающее на нити судеб».</p><p>…………</p><p>Топ, топ, топ.</p><p>Неспешно спускаясь по ступеням, Клейн скрупулезно разгладил каждую складочку на костюме и тщательно смахнул пылинки с ткани.</p><p>Сняв шелковый полуцилиндр и перехватив свою увенчанную серебром трость, он вальяжной походкой вернулся в столовую к длинному столу.</p><p>— Куда ты запропастился? Тебя не было почитай десять минут, — отбросив неудачные карты в пас, поинтересовался Крис, старший брат именинницы.</p><p>Клейн сдержанно усмехнулся:</p><p>— Освежился в уборной, а заодно имел удовольствие засвидетельствовать свое почтение паре леди на втором этаже.</p><p>— Обожаю такую откровенность! — громогласно расхохотался Крис, одобряя подобную прыть.</p><p>Этот обладатель огненно-рыжей шевелюры унаследовал фамильный, не слишком выдающийся рост. Золотая оправа очков придавала его лицу налет деловой хватки, полностью оправдывая статус успешного солиситора.</p><p>«Знал бы ты, что на том самом втором этаже я только что отправил твою сестренку в глубокий нокаут, пел бы совсем иначе…» — мысленно хмыкнул Клейн, скромно добавив вслух:</p><p>— Сугубо академические диспуты, ничего более.</p><p>В области оккультизма, само собой…</p><p>Пристроив шляпу и вернувшись за сукно, он дождался новой раздачи, получив на руки пару закрытых карт.</p><p>Слегка приподняв уголки, юноша узрел пикового короля и бубнового туза.</p><p>«Надо же, фортуна наконец-то повернулась ко мне лицом… Неужто это кармическая награда за спасенную жизнь?» — Клейн удовлетворенно хмыкнул, придвигая к себе медные пенни для ставки.</p><p>«Раз уж Хейнс Винсент не впихивал эту дрянь в голову Селены добровольно, значит, спешить с доносом капитану нет нужды…» — рассудил он про себя.</p><p>Всю оставшуюся партию он придерживался предельно осторожной тактики: вступал в бой лишь с картами, не велся на сомнительный блеф и играл сугубо от обороны. К половине одиннадцатого, когда игра подошла к логическому завершению, его чистый куш составил жалкие шесть пенни.</p><p>— А я поднял два суля и восемь пенни, — с довольным видом позвякивая монетами и перебирая ассигнации, похвастался Бенсон.</p><p>— И в мыслях не было, что ты у нас скрытый карточный гений, — с улыбкой отвесил брату комплимент Клейн.</p><p>— Да брось, я за карты сажусь раз в год по обещанию. Просто здесь работают те же законы, что и за столом переговоров: прячь свои козыри, читай чужие слабости, а затем пускай в ход блеф или сладкие посулы… — Бенсон не успел договорить, заметив, как по лестнице спускается Мелисса в компании подруг.</p><p>— Пора и честь знать, — скользнув взглядом по сестре и ее стайке, произнес Клейн, машинально массируя ноющие виски.</p><p>Фантомная, пульсирующая боль после ритуала так и не желала отпускать.</p><p>Перед самым уходом он всё же выкроил минутку на визит в уборную, где, словно случайно столкнувшись с Элизабет, выведал у нее полный текст проклятой мантры.</p><p>Вернувшись к Бенсону и Мелиссе, парень с мягкой улыбкой обронил:</p><p>— Совсем из головы вылетело. Мне нужно срочно заскочить в контору. Давайте по пути завернем на улицу Зутланд? Я пулей, одна нога здесь, другая там.</p></section><section><title><p>Глава 88 Доклад</p></title><p>Глава 88 Доклад</p><p>— Что за дело? — как бы невзначай поинтересовался Бенсон.</p><p>Мелисса же пристально, со всей серьезностью уставилась на брата. По ее мнению, поведение Клейна этим вечером тоже отдавало явной странностью, пусть и чуть в меньшей степени, чем у Элизабет или, позже, у Селены.</p><p>У Клейна уже была наготове безупречная легенда, и он с легкой усмешкой ответил:</p><p>— В описании одного документа закралась досадная ошибка, а я как назло велел коллегам сдать его начальству завтра первым же делом. Выходит, у меня лишь два пути: либо заскочить и исправить всё прямо сейчас, благо нам по пути, либо вставать завтра на добрых полчаса раньше. Как понимаете, выбор очевиден.</p><p>— А я-то всё ломал голову, отчего ты за картами ворон считаешь. Оказывается, ты о работе пекся! — на Бенсона снизошло озарение, и он тут же со смешком поправился: — Нет, беру свои слова назад. Куда правильнее будет сказать: игра в карты изрядно стимулирует мыслительный процесс.</p><p>— Хорошо, мы тебя подождем, — Мелисса наконец отвела свой пытливый взгляд и изящным движением расправила оборки на модных рукавах-жиго.</p><p>Поскольку время работы как рельсовых, так и безрельсовых омнибусов давно истекло, троице, распрощавшись с хозяевами, пришлось нанимать первую попавшуюся пролетку. Цена кусалась: два суля за сорок пять минут езды.</p><p>— Говорят, эти извозчики дерут три шкуры, взвинчивая цены как им вздумается, — скрепя сердце отсчитав кучеру львиную долю своего сегодняшнего выигрыша, вполголоса проворчал Бенсон.</p><p>Клейн ответил ему мягкой улыбкой:</p><p>— Как по мне, тариф вполне сносный. На часах-то уже почти одиннадцать.</p><p>— Да я просто ворчу. А если серьезно, то мы вполне могли бы взять экипаж вскладчину, прихватив с собой кого-нибудь из гостей. За сорок пять минут повозка успела бы развезти многих, — Бенсон задумчиво наблюдал через стекло за разъезжающейся по домам публикой.</p><p>«Понимаю, старый добрый каршеринг…» — мысленно хмыкнул Клейн, поглаживая серебряный набалдашник своей трости, а вслух произнес:</p><p>— Для нас-то проблем нет, а вот для них — еще какие. Бенсон, неужто ты не заметил? Они же просто трясутся над собственным имиджем, эта пресловутая «респектабельность» для них — альфа и омега. Полагаю, в этом и кроется сама суть среднего класса.</p><p>— Истинно так, — со всей серьезностью закивал брат. — Семейство Вудов тоже живет куда роскошнее, чем я предполагал. А ведь старина Вуд приносит домой всего четыре фунта в неделю… Хех, пожалуй, эта самая «респектабельность» — единственное, что отличает некоторых представителей среднего класса от кучерявых павианов.</p><p>«Чем тебе так не угодили эти бедные павианы…» — Клейн едва не прыснул от смеха.</p><p>Мелисса в их дискуссию не вмешивалась. Чинно сидя на своем месте, она то и дело бросала на Клейна такие пронзительные взгляды, что у парня мурашки бежали по спине.</p><p>Легкая двухколесная пролетка стремительно мчалась по безмолвным, тонущим во мраке улицам, и уже через жалкие двенадцать минут затормозила на улице Зутланд.</p><p>— Подождите меня здесь. Буквально пять минут, одна нога там, другая тут! — еще раз заверил их Клейн, водружая на голову цилиндр. Подхватив трость, он спрыгнул на мостовую.</p><p>Поскольку счетчик тикал за время, а не за расстояние, кучер против такой остановки ничуть не возражал.</p><p>Одолев лестничные пролеты, Клейн очутился перед дверями охранного предприятия «Черный Терновник» и гулко, ритмично постучал в створку.</p><p>Не прошло и десятка секунд, как дверь отворилась. На пороге возник Леонард Митчелл, облаченный в белоснежную сорочку и небрежно накинутый поверх жилет.</p><p>— У тебя же сегодня нет дежурства, — с явным недоумением констатировал он.</p><p>Вахта у врат Чаниса выпадала Клейну лишь раз в неделю, а в остальные дни он был волен придерживаться привычного, здорового распорядка. Вся же полуночная паранормальная суета ложилась на плечи «Бессонных», для которых ночной мрак был родной стихией.</p><p>«Вот только сон по два-три часа в сутки — прямой путь к плешивости и дырявой памяти…» — каждый раз вспоминая об этом, Клейн не мог отказать себе в удовольствии мысленно съязвить в адрес своего лысеющего и забывчивого капитана Данна Смита.</p><p>— Я с докладом, — лаконично отозвался он.</p><p>— Задание? — Леонард отступил в сторону, освобождая проход, и спросил из праздного любопытства.</p><p>Едва Клейн переступил порог приемной, как навстречу ему вышел Данн в своем неизменном черном тренче. Серые глаза инспектора всё так же таили в себе бездонную, непроницаемую глубину.</p><p>— Капитан, я столкнулся с паранормальным инцидентом.</p><p>— Выкладывай в деталях, — без лишних предисловий потребовал Данн.</p><p>Клейн без утайки, в мельчайших подробностях выложил всю цепочку событий и предпринятые им шаги:</p><p>— … Именно поэтому я считаю жизненно важным начать тщательное расследование в отношении Хейнса Винсента.</p><p>Рассуждал он тогда предельно прагматично: раз уж призванная «магическим зеркалом» зловещая тварь до сих пор не учинила кровавой бани и не спровоцировала у него предчувствия смертельной угрозы, значит, ей банально требовалось время. Сущность явно не желала пробуждаться раньше срока или брать Селену под полный контроль. А следовательно, пока они не раскроют свои истинные намерения, эта нечисть предпочтет затаиться и выжидать. При таком раскладе для Элизабет не составило особого труда хитростью выманить Селену к дверям спальни.</p><p>— Ты сработал безупречно. Сумел улучить тот самый миг, когда злой дух еще не успел ни воплотиться окончательно, ни полностью завладеть телом жертвы, — с легким, одобрительным кивком констатировал Данн. — Дальнейшее расследование мы берем на себя. Можешь возвращаться домой и отдыхать.</p><p>С плеч Клейна словно гора свалилась, и он с усмешкой признался:</p><p>— А я-то, грешным делом, решил, капитан, что вы превратите это расследование в мое боевое крещение и заставите разгребать всё в одиночку.</p><p>Судя по тем заклинаниям, что выудила Элизабет, этот Хейнс Винсент представлял собой весьма нешуточную угрозу…</p><p>— Это лишь потому, что твое боевое крещение уже дожидается тебя, — раздался сбоку тихий смешок вальяжно прислонившегося к стене Леонарда.</p><p>— Что⁈ — Клейн едва не подскочил от неожиданности.</p><p>Уголки губ Данна дрогнули в легкой улыбке, и он пояснил своим бархатным, низким баритоном:</p><p>— В начале восьмого к нам поступило одно дельце, переданное из полицейского управления. Судя по предварительным сводкам, дело пустяковое и суеты не требует. Так что мы решили поручить его тебе на завтра. Это будет твоя сольная миссия.</p><p>— А теперь марш домой. Никаких расспросов о сути задания — отправляйся в постель и выспись как следует. Твой законный выходной мы перенесем на вторник или среду.</p><p>«Капитан, ну удружили… Да после таких интриг я вообще глаз не сомкну! И к тому же, на полдень понедельника назначен сбор Клуба Таро… Придется заранее высылать „Справедливости“ и „Повешенному“ весточку о переносе?» — с горькой усмешкой покачав головой, Клейн распрощался и зашагал к выходу.</p><p>Едва покинув подъезд, он инстинктивно вскинул голову и посмотрел на ожидающий его экипаж. За стеклом маячило лицо Мелиссы, которая всё так же безмолвно и пристально сверлила его взглядом.</p><p>Стоило их взглядам пересечься, как девушка пулей отвернулась, приняв образцово-показательную, чинную позу.</p><p>Уголки губ Клейна едва заметно дрогнули. Напустив на себя вид, будто ровным счетом ничего не произошло, он поднялся в салон.</p><p>Под сенью багровой луны и кристально чистого ночного неба двухколесная карета резво мчалась вперед, проглатывая одну улицу за другой.</p><p>Вернувшись домой и отправив Бенсона первым в ванную, Клейн подошел к спальне сестры и дважды коротко постучал.</p><p>Мелисса, как раз собиравшаяся прошмыгнуть в другую умывальню, с тихим скрипом приотворила створку и недоуменно уставилась на брата.</p><p>— Мелисса, тебя ведь что-то гложет? Ты явно хочешь о чем-то спросить. Я же прекрасно вижу, — без обиняков перешел к сути Клейн.</p><p>«Хватит уже сверлить меня взглядом исподтишка…»</p><p>Девушка нервно пожевала губы, слегка нахмурилась и наконец выдавила:</p><p>— Клейн, признавайся, что ты такого сделал с Элизабет? Она весь вечер была сама не своя!</p><p>— Да и Селена потом вела себя донельзя странно.</p><p>Клейн, давно предвидевший подобный поворот, ответил вопросом на вопрос:</p><p>— Ты ведь в курсе, что Элизабет с Селеной — страстные поклонницы оккультизма?</p><p>— … В курсе. Вот только мне такие забавы не по душе. Я наотрез отказываюсь верить, что в этом мире существуют вещи, неподвластные рассудку, — на миг опешив, со всей серьезностью ответила Мелисса. — А если мы чего-то не понимаем, то лишь оттого, что нам пока банально не хватает знаний.</p><p>— Целиком и полностью с тобой солидарен, — с уколом нечистой совести поддакнул Клейн.</p><p>«По крайней мере, раньше свято верил… пока собственные эксперименты с мистикой не довели меня до могилы…»</p><p>Легонько откашлявшись в кулак, он продолжил:</p><p>— Оккультизм неразрывно связан с гермесом — древним языком, предназначенным исключительно для молитв и жертвоприношений. Элизабет прекрасно знала, что я в этом поднаторел. Хех, как-никак, это моя прямая стезя как историка. Вот она и решила проконсультироваться со мной насчет перевода и глубинного смысла парочки слов.</p><p>Мелисса едва заметно кивнула. Подобное объяснение показалось ей вполне исчерпывающим, благо оно идеально укладывалось в ее представление об обоих участниках беседы.</p><p>— А вот отчего Элизабет с Селеной потом вели себя так странно, мне доподлинно неизвестно, — Клейн технично отвел от себя все подозрения, но тут же добавил: — Впрочем, у меня есть одна догадка.</p><p>— Догадка? — не скрывая изумления, выпалила Мелисса.</p><p>Прикрыв рот кулаком, Клейн произнес:</p><p>— Я отталкиваюсь от тех самых слов, о которых расспрашивала Элизабет. Та мантра на гермесе, что она мне процитировала, напрямую связана с гаданием и воззванием к весьма зловещим сущностям. Скажи, когда Селена колдовала над своим магическим зеркалом, она ведь читала заклинание на гермесе?</p><p>Он намеренно заострил на этом внимание, отчаянно надеясь, что впредь сестра будет держаться от подобной чертовщины подальше. А если она заодно сведет к минимуму общение с Селеной и Элизабет — так это и вовсе станет идеальным раскладом.</p><p>— Да… — с легкой заминкой протянула Мелисса. — Кажется, теперь я начинаю понимать, отчего они обе были сами не свои…</p><p>Улучив момент, Клейн нарочито переспросил:</p><p>— Неужто из-за того, что ее зеркальная ворожба была завязана на еретическом, темном культе? И Элизабет, выведав у меня истинный смысл этих слов, улучила момент, чтобы отчитать подругу и наставить ее на путь истинный?</p><p>— Именно к этому выводу я и пришла, — Мелисса ни на йоту не усомнилась в столь стройной версии, ведь она вывела ее собственным умом.</p><p>Убедившись, что его уловка сработала безупречно, Клейн с облегчением выдохнул:</p><p>— Тебе тоже следует почаще вразумлять Селену. Помоги ей вернуться в лоно истинной веры.</p><p>Произнося эти слова, он с истинно пасторским благоговением четырежды коснулся своей груди.</p><p>— Обязательно! — с уверенностью пообещала девушка.</p><p>— И еще: ни слова Элизабет и Селене о наших догадках и обо всем, что я тебе здесь наговорил. В конце концов, я дал Элизабет слово держать язык за зубами, — напоследок строго-настрого предупредил Клейн.</p><p>— Договорились, — Мелисса едва заметно, легко кивнула.</p><p>…………</p><p>Понедельник, восемь утра. Охранное предприятие «Черный Терновник».</p><p>Сняв цилиндр и перекинувшись с Розанной и Бреттом парой дежурных фраз о погоде, Клейн проследовал прямиком в кабинет капитана Данна Смита.</p><p>Толкнув створку и подняв глаза на начальника, юноша едва не отшатнулся от неожиданности: лицо Данна отливало мертвенной бледностью, а серые глаза, утратив свою привычную, бездонную глубину, казались пугающе мутными.</p><p>— Что-то стряслось? Это из-за Хейнса Винсента? — со смесью неподдельного изумления и тревоги спросил Клейн.</p><p>Данн устало растер межбровье, сделал глоток кофе и с горькой усмешкой произнес:</p><p>— Хейнс Винсент мертв.</p><p>— Кто-то успел добраться до него первым? — сжимая в руке трость, Клейн опустился на стул напротив.</p><p>Инспектор не стал отвечать прямо. Тяжело вздохнув, он начал:</p><p>— Вчера вечером мы с Леонардом наведались к этому прорицателю. Ни в его поведении, ни в самой квартире не нашлось ни единой подозрительной детали, ни малейшего следа аномалий. Поэтому я принял решение проникнуть в его сновидения в поисках зацепок.</p><p>— И в этих снах… в его грезах…</p><p>Данн повторил эту фразу дважды. В его взгляде проскользнул бессознательный, первобытный страх:</p><p>— В его кошмарах я узрел крест. Исполинский, монументальный крест, застилающий собой весь небосвод. А на этом кресте черными железными гвоздями был распят абсолютно нагой мужчина. Его руки были раскинуты в стороны, вот только висел он вверх ногами. Голова безвольно болталась, словно жуткий кулон, а всё тело было сплошь исполосовано кровоточащими ранами.</p><p>— Едва узрев эту картину, я провалился в беспамятство, вылетев из сновидений Хейнса Винсента. А когда пришел в себя, Леонард огорошил меня вестью: Хейнс скончался прямо во сне.</p><p>— Исполинский крест, распятый вверх ногами истекающий кровью человек… Этот образ до боли напоминает Истинного Творца, которому поклоняются некоторые подпольные секты. Вот только есть в этом и весьма существенные отличия… — с явным недоумением высказал свою догадку Клейн.</p><p>Подпольные ложи, возносящие мольбы Истинному Творцу, вроде того же ордена Авроры или ордена Железного Креста, вылезли на свет божий лишь в последние два-три века. Однако сам этот жуткий образ незримо блуждал в тенях на протяжении доброй тысячи лет, так никуда и не исчезая.</p><p>Данн вновь устало растер межбровье:</p><p>— Дальнейшим расследованием мы займемся сами. А ты пока ступай и выполни свое боевое крещение.</p></section><section><title><p>Глава 89 Простая задача</p></title><p>Глава 89 Простая задача</p><p>Клейн коротко кивнул и произнес:</p><p>— Хорошо. Вот только я до сих пор понятия не имею, в чем именно заключается мое задание.</p><p>— Задача не таит в себе никакой угрозы. По крайней мере, на данный момент ни малейших признаков опасности не наблюдается, — Данн первым делом расставил акценты, дабы успокоить подчиненного, и лишь затем продолжил: — Это дело передали нам из полицейского участка района Золотого Платана. Известный филантроп, сэр Девиль, вот уже целый месяц подвергается весьма странным домогательствам. Увы, ни его личные телохранители, ни нанятые частные охранники, ни даже городская полиция так и не смогли выйти на след злоумышленника. Инспектор Толлер, курирующий расследование, всерьез подозревает вмешательство Потусторонних сил, поэтому бумаги и легли на мой стол.</p><p>«А ведь я совсем недавно пересекался с сэром Девилем в библиотеке. Еще тогда подметил, что настроение у него ни к черту, да и аура сквозила полным истощением. Выходит, всему виной эта таинственная травля…» — слегка нахмурив брови, Клейн спросил:</p><p>— И в чем же выражается эта травля?</p><p>Раз уж инцидент до сих пор не обернулся реальным кровопролитием, то и впрямь ничего критически опасного в нем не было.</p><p>— Каждую ночь сэр Девиль слышит душераздирающие рыдания и стоны. И совершенно неважно, в какой спальне он ночует и находится ли вообще в Тингене. Из-за этой чертовщины он напрочь лишился сна, — Данн неспешно перелистал лежащие перед ним документы. — Бедолага уже успел наведаться к психиатру, да и слуг с дворецким допросил с пристрастием. Убедившись, что это не галлюцинации, он пришел к логичному выводу о чьем-то злом умысле.</p><p>Захлопнув папку, капитан вскинул голову и посмотрел прямо на Клейна:</p><p>— Ступай в комнату отдыха и переоденься в форму стажера-инспектора. Затем отправляйся в холл стрелкового клуба, там тебя будет дожидаться инспектор Толлер. Он введет тебя в курс дела и снабдит всеми необходимыми деталями.</p><p>— Форму стажера-инспектора? — на автомате, с нескрываемым недоумением переспросил юноша.</p><p>Данн устало растер межбровье и, усмехнувшись, ответил:</p><p>— Половина нашего жалованья капает прямиком из казны полицейского управления, так что твое звание стажера-инспектора красуется не только в пыльных архивах на бумаге. Вспомни нашу первую встречу с Леонардом — мы ведь тоже щеголяли в служебных мундирах. Считай это приятным бонусом, который полагается каждому штатному оперативнику отряда. Да-да, тем самым «соцпакетом», о котором в свое время любил рассуждать император Рассел.</p><p>«Жаль только, что в повседневной жизни ее не поносишь, а то бы у меня появился еще один бесплатный комплект одежды на сменку…» — Клейн подхватил свою трость, учтиво откланялся и покинул кабинет капитана.</p><p>Заглянув в комнату отдыха по диагонали через коридор, он обнаружил там заботливо приготовленный комплект: строгую черную форму в белую клетку с начищенными до блеска кожаными сапогами. Мягкую фуражку украшала кокарда с гербом — два скрещенных меча в обрамлении королевской короны, а на плечах красовались погоны, где на таком же черно-белом фоне сверкала одинокая серебряная звезда.</p><p>«Выходит, это и есть форма стажера-инспектора?» — Клейн присмотрелся и заметил под серебряной звездой на погоне неброскую цепочку цифр: «06–254».</p><p>К этому времени он уже успел в общих чертах изучить полицейскую иерархию Королевства Лоэн. На самой вершине восседали министр полиции и главный секретарь. Ступенью ниже располагались начальники управлений, их заместители и помощники. Среднее звено формировали суперинтенданты и инспекторы, а на самом дне тянули лямку сержанты и рядовые констебли.</p><p>Плотно притворив дверь, парень скинул свой парадный костюм, снял шляпу и облачился в казенный мундир.</p><p>Аккуратно повесив свою одежду, он вышел в коридор и направился в кабинет гражданских сотрудников, чтобы посмотреться в ростовое зеркало, которое в свое время с боем выбила для них Розанна.</p><p>Отражающийся в стекле молодой человек со слегка взъерошенными черными волосами и теплыми карими глазами в этой строгой форме выглядел куда более мужественно и статно, чем обычно.</p><p>— А весьма недурно, — в порыве легкого самолюбования с довольной улыбкой произнес Клейн. Оставив трость в кабинете, он развернулся и покинул контору охранного предприятия «Черный Терновник».</p><p>В кармане его мундира надежно покоились полицейское удостоверение и лицензия на все виды гражданского оружия — всё было при себе.</p><p>…………</p><p>В холле стрелкового клуба.</p><p>Клейн без труда отыскал инспектора Толлера — как-никак, тот оказался единственным человеком в помещении, облаченным в полицейскую форму.</p><p>«Разумеется, теперь нас таких двое…» — мысленно поправил себя юноша.</p><p>Погоны инспектора украшали две серебряные звезды. Форменный китель туго обтягивал солидный живот, а лицо скрывалось за густой рыжевато-бурой бородой. Ростом мужчина обделен не был, а вот статью похвастаться уже не мог — или же растерял ее с годами.</p><p>— Моретти? Клейн Моретти? — Толлер окинул вошедшего оценивающим взглядом и с приветливой улыбкой шагнул навстречу.</p><p>— Добрый день, инспектор Толлер. Полагаю, вы не ошиблись, — с долей иронии отозвался Клейн. Порывшись в памяти, он вскинул правую руку с плотно сжатыми пальцами к виску, отдавая уставную честь.</p><p>Мужчина добродушно рассмеялся:</p><p>— Сразу видно, с вами легко поладить. Аж отлегло от сердца. Ну что, отправляемся прямиком к сэру Девилю?</p><p>И хотя по званию инспектор стоял явно выше Клейна, в его голосе сквозила явная, почти заискивающая вопросительная нотка.</p><p>— Без проблем, — немного поразмыслив, отозвался Клейн. — Можете ввести меня во все детали по дороге, прямо в экипаже.</p><p>— Договорились, — Толлер погладил густую рыжевато-бурую бороду и, жестом пригласив юношу за собой, вывел его из здания клуба к припаркованной на противоположной стороне улицы карете.</p><p>На бортах экипажа красовался герб с двумя скрещенными мечами в обрамлении короны, а на козлах восседал казенный кучер.</p><p>— Сэр Девиль — истовый прихожанин Богини, именно поэтому бумаги и перекочевали в ваше ведомство, — едва опустившись на сиденье, поспешил внести ясность Толлер.</p><p>— Наслышан. Этот джентльмен не сходит со страниц газет и обложек журналов, — с мягкой улыбкой кивнул Клейн.</p><p>Инспектор подхватил лежащую рядом папку, размотал тесемки и, выудив стопку бумаг, принялся перелистывать их на ходу:</p><p>— Независимо от вашей осведомленности, мой долг — обрисовать картину во всех подробностях.</p><p>— Сэр Девиль — один из богатейших людей Тингена. Начинал он с заводов по производству свинца и фарфора, а нынче его империя пустила корни в сталелитейную и угольную промышленность, пароходства, банковский сектор и биржевые бумаги. К тому же он славится как великий филантроп, чьи заслуги отмечал сам король: на его счету благотворительный фонд Девиля, «Трастовая компания Девиля» и библиотека Девиля… Пять лет назад он удостоился дворянского титула… Вздумай он баллотироваться в мэры, уверен, во всем городе ему бы не нашлось равных.</p><p>— Впрочем, его истинные амбиции простираются куда дальше — в Баклунд. Он метит в кресло члена Палаты лордов. Мы даже грешным делом подозревали, что нынешняя травля как-то связана с политической борьбой, но так и не нащупали ни единой зацепки.</p><p>Клейн задумчиво кивнул:</p><p>— Исключать подобное нельзя. Однако делать какие-либо выводы пока слишком рано.</p><p>Толлер не стал развивать эту тему, вернувшись к сухим фактам:</p><p>— Начиная с шестого числа прошлого месяца, едва сэр Девиль отходит ко сну, как его уши пронзают жуткие, леденящие душу стоны. Звучит так, будто где-то рядом в агонии бьется умирающий. Бедолага лично прочесал все соседние покои, но так ничего и не обнаружил. Дворецкий со слугами клянутся, что тоже слышали нечто подобное, вот только для них эти звуки были едва уловимым эхом.</p><p>— Поначалу сэр Девиль полагал, что всё быстро прекратится, и не придавал этому особого значения. Однако полные боли стоны раздавались всё чаще, начав преследовать его даже средь бела дня. А вскоре к ним добавился еще и плач — такой надрывный, что сердце замирает.</p><p>— Из-за этой чертовщины он лишился сна и в конце концов сбежал из Тингена в свою загородную усадьбу. Но всё оказалось тщетно: стоны и рыдания последовали за ним по пятам. Аналогичная картина ждала его и в Баклунде — разве что там приступы случались чуть реже и переносились немного легче.</p><p>— Нанятые им охранники перевернули всю округу вверх дном, но так и не нащупали ни единой зацепки. Наше предварительное расследование, увы, тоже зашло в тупик.</p><p>— Месяц непрерывной пытки довел сэра Девиля почти до нервного срыва. Он раз за разом вызывал на дом психиатра, но облегчения так и не наступило. Бедолага поставил ультиматум: если в течение недели мы не избавим его от этого кошмара, он окончательно переберется в столицу. Уверен, что уж в Баклунде непременно сыщутся те, кто сможет ему помочь.</p><p>Выслушав доклад инспектора, Клейн принялся лихорадочно перебирать в уме возможные сценарии:</p><p>«Перешел дорогу какому-то Потустороннему и нарвался на проклятие?»</p><p>«Нет, не сходится. Будь это проклятие, дворецкий со слугами ни за что бы не услышали эти звуки…»</p><p>«Может, среди прислуги или телохранителей затесался Потусторонний со своими тайными мотивами?»</p><p>«Но тогда в чем загвоздка: за целый месяц сэру Девилю так и не выдвинули никаких требований…»</p><p>«Или же аристократ по неосторожности подцепил какую-нибудь „грязь“ вроде мстительного духа или призрака?»</p><p>«Подобного тоже исключать нельзя…»</p><p>Пока эти мысли роились в голове Клейна, карета въехала в район Золотого Платана и плавно затормозила перед резиденцией сэра Девиля.</p><p>Взору предстал пышный сад, обнесенный кованой оградой, и ажурные железные ворота с двумя величественными статуями по бокам. Мраморное изваяние божества непрерывно омывали струи бьющего фонтана. Сам двухэтажный особняк занимал колоссальную площадь, а подъездная аллея была настолько широкой, что по ней легко могли бы проехать три экипажа в ряд.</p><p>«Надо же, особняк такого магната — и всего в два этажа… А ведь в газетах писали, что в Баклунде уже вовсю экспериментируют с десятиэтажными доходными домами…» — спускаясь на мостовую, Клейн заметил спешащего к ним навстречу констебля, на погонах которого красовались три V-образные нашивки.</p><p>Тот бросил беглый взгляд на юношу и, вскинув руку в уставном приветствии, гаркнул:</p><p>— Доброе утро, сэр!</p><p>— Доброе утро, — с легкой улыбкой кивнул Клейн.</p><p>Инспектор Толлер, стоявший рядом, добродушно пояснил:</p><p>— Это сержант Гейт. Если что-то понадобится, можете смело поручать это ему.</p><p>— А это стажер-инспектор мистер Моретти — приглашенный эксперт полицейского управления графства в области истории и психологии, — представил он юношу сержанту.</p><p>«…Таких громких регалий я точно не заслужил…» — Клейна едва не захлестнула волна жгучего стыда.</p><p>Покончив с дежурными любезностями, Гейт указал на двухэтажный особняк за фонтаном:</p><p>— Сэр Девиль уже ожидает нас.</p><p>— Идемте, — Клейн рефлекторно коснулся висящего на поясе револьвера.</p><p>Как-никак, именно этот ствол оставался его главным козырем в возможном столкновении с врагом.</p><p>Облачившись в служебный мундир, он наконец-то получил полное право носить кобуру открыто, прямо на бедре, чтобы выхватить оружие в любую секунду.</p><p>За разговором троица миновала широкую подъездную аллею, обогнула бьющий фонтан и остановилась прямо перед парадным входом.</p><p>Вышколенные слуги уже распахнули массивные створки, застыв в почтительном ожидании.</p><p>Воспользовавшись моментом, пока они не переступили порог, Клейн сделал вид, что поправляет фуражку, и дважды легонько коснулся переносицы, активируя «духовное зрение».</p><p>В залитой солнцем просторной гостиной восседал сэр Девиль — мужчина с волевым, квадратным лицом. Он тяжело массировал виски и выглядел донельзя изможденным: его волосы с отливом в темное золото потускнели, а некогда ясные лазурные глаза казались совершенно безжизненными. Бедолага словно разом постарел на добрых пять лет.</p><p>— Доброе утро, сэр, — хором произнесли Клейн, Толлер и Гейт, почтительно поклонившись.</p><p>Сэр Девиль медленно поднялся навстречу гостям и, выдавив из себя бледную улыбку, ответил:</p><p>— Доброе утро, господа офицеры. Искренне уповаю, что вам по силам разрешить мою беду.</p><p>Клейн тем временем слегка прищурился, а на его переносице залегла едва заметная складка.</p><p>За исключением крайнего истощения, юноша не заметил в состоянии сэра Девиля ровным счетом никаких отклонений.</p><p>«А вот это уже в высшей степени странно…» — пронеслось в мыслях парня, и, немного поразмыслив, он спросил:</p><p>— Сэр, в какой комнате вы впервые услышали эти стоны?</p><p>— В моей спальне, — аристократ сокрушенно покачал головой.</p><p>— Можем ли мы ее осмотреть? — тут же ухватился за ниточку Клейн.</p><p>— Разве вы не обыскивали ее уже несколько раз? — недовольно нахмурившись, вмешался стоящий поодаль немолодой дворецкий.</p><p>Судя по всему, слуга напрочь не узнал в нем спутника того самого «честного малого», безвозмездно вернувшего им утерянный кошелек.</p><p>Клейн ответил ему мягкой, обезоруживающей улыбкой:</p><p>— Это были мои коллеги, а не я.</p><p>— Сэр, этот джентльмен — специально приглашенный эксперт из полицейского управления, — улучив момент, веско вставил инспектор Толлер.</p><p>Сэр Девиль окинул молодого эксперта долгим, пронзительным взглядом и произнес:</p><p>— Хорошо. Каллен, проводи их в мою спальню.</p><p>— Сэр, я бы настоятельно просил вас проследовать вместе с нами, — со всей серьезностью возразил Клейн.</p><p>Аристократ помялся пару секунд, после чего нерешительно выдавил:</p><p>— Если вы уверены, что это поможет распутать дело…</p><p>Опираясь на трость, он тяжелой, шаркающей походкой направился к лестнице. Дворецкий Каллен и пара крепких телохранителей плотным кольцом обступили хозяина, в любую секунду готовые подхватить его под руки.</p><p>Клейн бегло окинул взглядом холл и, сохраняя ледяное молчание, уверенно зашагал следом.</p><p>Шаг, другой, третий… Миновав пролеты, процессия поднялась на второй этаж и переступила порог хозяйских покоев.</p><p>Юноша не успел даже толком осмотреться, как все волоски на его теле внезапно встали дыбом.</p><p>Обостренная интуиция резанула по нервам, крича о незримой угрозе!</p></section><section><title><p>Глава 90 «Увиденное»</p></title><p>Глава 90 «Увиденное»</p><p>Спальня сэра Девиля по площади с лихвой превосходила гостиную и столовую Моретти вместе взятые. Пространство было искусно зонировано: здесь нашлось место и для роскошного ложа, и для уединенной зоны отдыха, и для гардеробной, и для умывальни, и даже для солидного книжного стеллажа с письменным столом. Вся обстановка дышала утонченным вкусом, а каждая мелочь кричала о баснословной роскоши.</p><p>Однако по ощущениям Клейна, покои тонули в гнетущем полумраке, а температура здесь была как минимум вдвое ниже, чем на залитой солнцем улице.</p><p>В то же самое время до его слуха то и дело доносились призрачные, надрывные рыдания, перемежающиеся глухими стонами, до боли напоминающими предсмертную агонию.</p><p>Наваждение на миг дезориентировало юношу, но стоило ему моргнуть, как всё вернулось на круги своя: ослепительные солнечные лучи пробивались сквозь высокие окна, щедро заливая спальню светом; температура казалась вполне комфортной; а стоящие поодаль полисмены, телохранители и дворецкий всё так же хранили гробовое молчание.</p><p>«Что за чертовщина…» — он скосил взгляд на массивную, выполненную в классическом стиле кровать и внезапно заметил, как в густой тени полога роятся десятки призрачных, неясных глаз. Они кружили в воздухе, словно обезумевшие мотыльки, слепо летящие на губительное пламя газового рожка.</p><p>Сделав пару шагов и приблизившись к ложу, Клейн с удивлением обнаружил, что эта жуткая картина бесследно растаяла даже в его духовном зрении.</p><p>«На классического неупокоенного духа не тянет, а на злобного призрака — и подавно… Тогда что же это, во имя Богини?» — нахмурив брови, он принялся лихорадочно просеивать в уме все те крохи оккультных знаний, что успел впитать за последнее время.</p><p>В его понимании, поручи капитан это дело «Сборщику трупов», «Могильщику» или «Медиуму» — они бы расщелкали задачку в два счета. Но для него, увы, подобная чертовщина явно выходила за рамки скромной компетенции.</p><p>Подавив жгучий порыв немедленно прибегнуть к гаданию и нащупать нужный вектор расследования, Клейн неспешно окинул покои пытливым взором, отчаянно ища хоть какие-то зацепки, способные подтвердить роящиеся в голове догадки.</p><p>— Господин… инспектор, — слегка замявшись, нарушил тишину сэр Девиль. — Вам уже удалось что-либо обнаружить?</p><p>— Будь разгадка столь очевидной, смею заверить, мои коллеги не топтались бы здесь целый месяц, — технично отделался дежурной фразой Клейн, бросив мимолетный, почти бессознательный взгляд на прославленного филантропа.</p><p>И в тот самый миг, когда он уже вознамерился отвести глаза, его взгляд внезапно выхватил пугающую деталь: в зеркале за спиной аристократа проступил едва уловимый, бледно-белый человеческий силуэт.</p><p>Нет, не один! Это были десятки наслаивающихся друг на друга, искаженных в немыслимых муках бледно-белых фигур!</p><p>Жуткое наваждение растаяло так же стремительно, как и появилось, а до слуха Клейна вновь донеслись едва уловимые, приглушенные рыдания.</p><p>Фух… — тяжело выдохнув, он попытался унять бешено колотящееся сердце, ведь мгновение назад от накатившего ужаса рука едва не потянулась к кобуре с револьвером.</p><p>«Обостренная интуиция в связке с активным духовным зрением рано или поздно доведут меня до сумасшедшего дома…» — мысленно сыронизировал Клейн, пытаясь хоть немного сбросить нервное напряжение, после чего вновь устремил взор на сэра Девиля.</p><p>На этот раз картина разительно отличалась.</p><p>Вокруг стоящего посреди спальни аристократа то и дело вспыхивали бледные, искаженные тени, заставляя солнечный свет в этой части комнаты заметно тускнеть.</p><p>И каждая такая вспышка неизбежно сопровождалась призрачными, едва уловимыми для слуха простого смертного рыданиями и стонами.</p><p>«В обычном состоянии простой смертный их едва слышит? И всё потому, что сейчас день?» — Клейн задумчиво кивнул собственным мыслям.</p><p>В его голове уже начала складываться предварительная картина происходящего:</p><p>Сэра Девиля преследуют сгустки предсмертной обиды — тот самый духовный осадок, что рождается из самых жгучих, не находящих покоя человеческих эмоций в преддверии неминуемой гибели!</p><p>Дай этой злобе и обиде еще немного времени, позволь им скопиться и налиться силой — и они неизбежно сольются в единого, поистине ужасающего злого духа.</p><p>«Вот только сэр Девиль славится на весь город как великий филантроп. Даже вечно недовольный Бенсон питает к нему глубочайшее уважение. Откуда же взяться такому количеству предсмертной злобы, липнущей к нему? Двуличие? Или, быть может, чьи-то чужие, зловещие козни с применением Потусторонних сил?» — теряясь в догадках, лихорадочно соображал парень.</p><p>Немного поразмыслив, он посмотрел прямо на магната и произнес:</p><p>— Уважаемый сэр, позвольте задать вам несколько вопросов.</p><p>— Спрашивайте, — аристократ с явным облегчением, тяжело и изможденно опустился в кресло.</p><p>Тщательно подбирая слова, Клейн начал:</p><p>— Покидая эти стены и отправляясь в новые места, будь то загородное поместье или столичный Баклунд, вы ведь неизменно получали хотя бы пару часов спасительного ночного покоя? А затем кошмар медленно возвращался, становясь всё невыносимее, пока дело не дошло до того, что стоны и рыдания стали преследовать вас даже средь бела дня?</p><p>Полуприкрытые глаза Девиля внезапно распахнулись, и в лазурной глубине его взгляда промелькнула долгожданная искра надежды:</p><p>— Всё в точности так! Вы сумели нащупать корень этой беды?</p><p>Только сейчас бедолага осознал, что из-за хронической бессонницы и полного истощения нервной системы он напрочь забыл сообщить полиции эту критически важную деталь!</p><p>Услышав утвердительный ответ, инспектор Толлер незаметно, с явным облегчением перевел дух, мгновенно смекнув: Ночной Ястреб взял след.</p><p>Сержант Гейт, раздираемый смесью искреннего изумления и жгучего любопытства, в свою очередь, принялся откровенно разглядывать этого загадочного «психолога».</p><p>«Идеально совпадает с природой предсмертной злобы — она липнет постепенно, скапливаясь по крупицам и набирая мощь…» — получив долгожданное подтверждение, Клейн окончательно уверился в своей правоте.</p><p>Теперь перед ним вырисовывались два пути спасения аристократа. Первый — воздвигнуть вокруг магната алтарь и, прибегнув к ритуальной магии, попросту выжечь эту «предсмертную злобу» дотла. Второй — пустить в ход иные мистические практики, чтобы докопаться до самого источника скверны и вырвать проблему с корнем.</p><p>Памятуя о строжайшем правиле Ночных Ястребов — «изо всех сил оберегать простых смертных от тайн Потусторонних», — юноша решил для начала опробовать второй вариант. А уж если затея провалится, придется уповать на милость Богини.</p><p>— Уважаемый сэр, корень ваших бед кроется в плоскости душевных недугов и психического истощения, — с убийственно серьезным видом выдал откровенную чепуху Клейн, глядя прямо на магната.</p><p>Аристократ недовольно сдвинул брови и переспросил:</p><p>— Вы клоните к тому, что я выжил из ума и мне самое место в клинике для умалишенных?</p><p>— Отнюдь, всё далеко не так трагично. Будем откровенны: львиная доля людей в той или иной степени страдает от душевных расстройств, — технично успокоил его Клейн. — Позвольте мне представиться заново: я — штатный эксперт-психолог полицейского управления графства Ахоа.</p><p>— Эксперт-психолог? — магнат и его дворецкий в один голос изумились, синхронно повернув головы к своему старому знакомому, инспектору Толлеру.</p><p>Тот лишь со всей серьезностью кивнул, подтверждая статус гостя.</p><p>— Что ж, в таком случае, что от меня требуется для лечения? Впрочем, в толк не возьму: если всё дело в моей голове, почему тогда дворецкий, слуги и охрана тоже слышат этот плач? — крепко сжав набалдашник трости обеими руками, с искренним непониманием произнес сэр Девиль.</p><p>Клейн, с видом непререкаемого профессионала, ответил:</p><p>— Я всё подробно объясню вам сразу после сеанса.</p><p>— Будьте любезны, попросите вашего дворецкого, слуг и охрану выйти. Инспектор Толлер, сержант Гейт, вас я тоже попрошу покинуть комнату. Для первичной терапии мне необходима атмосфера абсолютной тишины и уединения.</p><p>«Терапии при помощи магии…» — мысленно закончил за него фразу инспектор Толлер и едва заметно кивнул сэру Девилю.</p><p>Помолчав добрый десяток секунд, магнат распорядился:</p><p>— Каллен, проводи всех в гостиную на втором этаже и ждите там.</p><p>— Как прикажете, сэр, — дворецкий не посмел возразить, ведь подобное требование исходило от официального представителя власти, стажера-инспектора и по совместительству эксперта-психолога.</p><p>Проводив уходящих взглядом и дождавшись, пока дверь плотно закроется, Клейн повернулся к аристократу с его темным золотом волос и лазурными глазами:</p><p>— Уважаемый сэр, прошу вас, ложитесь в постель. Постарайтесь расслабиться и уснуть.</p><p>— … Хорошо, — Девиль снял пиджак и шляпу, аккуратно пристроил их на вешалку и, тяжело ступая, подошел к ложу, после чего послушно лег в постель.</p><p>Клейн же плотно задернул все шторы, погрузив спальню в густой полумрак.</p><p>Сняв с запястья кулон, он пустил в ход «маятниковый метод», наскоро проверив грядущее на предмет угроз. Убедившись, что всё в порядке, юноша устроился в кресле-качалке неподалеку от изножья кровати. Мысленно вылепив сияющую сферу, он погрузился в транс, распахивая перед своим взором двери духовного мира.</p><p>Сразу после этого он откинулся на спинку кресла и провалился в глубокий сон, позволяя собственному астральному телу выйти на контакт с внешним измерением.</p><p>Сейчас он применял искусство «гадания во сне», дабы в этой зыбкой, иллюзорной духовной среде установить связь и «пообщаться» с теми самыми сгустками злобы, что терзали сэра Девиля.</p><p>Ведь лишь наладив контакт, можно было докопаться до истины и вырвать проблему с корнем!</p><p>У-у-у!</p><p>Скорбные, надрывные рыдания призрачным эхом закружились вокруг Клейна. Сквозь дрему он «увидел», как из ниоткуда одна за другой проступают бледно-белые, полупрозрачные тени.</p><p>Хх-х, хх-х, хх-х… Следом донеслись глухие, полные невыносимой муки стоны. Едва вернув себе способность здраво соображать в этом мороке, юноша протянул правую руку, намереваясь коснуться ближайшего силуэта.</p><p>Внезапно призрачные фигуры, словно обезумевшие мотыльки, летящие на губительное пламя, одна за другой устремились прямо к нему.</p><p>Мир перед глазами стремительно поплыл. Голову Клейна словно разрубили надвое: пока одна половина хладнокровно анализировала происходящее, вторая завороженно уставилась в некое «зеркало».</p><p>В «зеркале» отразилась крепко сложенная девушка в потертой рабочей робе. Она брела по душному, пропитанному густой производственной пылью цеху, а ее виски то и дело пронзала острая, пульсирующая боль.</p><p>Ее взор периодически заволакивало мутной пеленой, а тело с каждым днем всё больше иссыхало, теряя былую силу.</p><p>Сквозь этот морок до слуха донеслись обрывки чужого голоса — кто-то окликнул ее по имени, назвав Шарлоттой, и бросил, что это банальный приступ истерии.</p><p>Истерия? Девушка уставилась в зеркало и с ужасом разглядела на собственных деснах едва уловимую, тонкую синеватую каемку.</p><p>……</p><p>«Кадр» стремительно сменился. Наваждение вспыхнуло с новой силой, и Клейн внезапно оказался в шкуре другой фабричной девчонки по имени Мэри.</p><p>Молодая и полная жизни, она точно так же трудилась в удушливых цехах фабрики по производству свинца.</p><p>Внезапно половину ее лица свело дикой, непрекращающейся судорогой. Следом конвульсии перекинулись на руку и ногу с той же стороны тела.</p><p>«У тебя эпилепсия», — сквозь пелену сводящих всё тело судорог до нее донесся чей-то равнодушный вердикт.</p><p>Бьющаяся в припадке Мэри рухнула на пол. Конвульсии нарастали, становясь всё яростнее, пока милосердная тьма окончательно не поглотила ее сознание.</p><p>……</p><p>Вновь перед глазами предстала другая девушка. Подавленная и безучастная, она, словно лишившись рассудка, бесцельно брела по улицам, а ее речь превратилась в невнятное, бессвязное мычание.</p><p>Ее терзали невыносимые мигрени, на деснах зловеще проступала синяя каемка, а тело то и дело сотрясали внезапные конвульсии.</p><p>Во время случайного визита к доктору она услышала страшный вердикт:</p><p>— Лафоти, детка, это пагубное влияние свинца.</p><p>Эскулап смотрел на бедняжку с полным бессилия состраданием. На его глазах девушку вновь скрутило в припадке, судороги накатывали одна за другой, пока остатки жизни окончательно не померкли в ее потухшем взоре.</p><p>……</p><p>Калейдоскоп жутких видений безостановочно мелькал в сознании Клейна. Он балансировал на тонкой грани, наполовину утопая в этом мороке, а наполовину сохраняя холодную отстраненность наблюдателя.</p><p>И внезапно фрагменты мозаики сложились воедино, обнажив истинную суть трагедии этих несчастных:</p><p>Все они были фабричными работницами, изо дня в день дышавшими ядовитой производственной пылью и контактировавшими со свинцовыми белилами. Свинец исподволь убивал их, отравляя кровь.</p><p>А сэр Девиль, как назло, владел одной свинцовой мануфактурой и двумя фарфоровыми заводами, где за сущие гроши спину гнули исключительно женщины!</p><p>Безмолвно «взирая» на вереницу смертей, юноша поймал себя на мысли, что в этой стройной картине не хватает лишь одного крошечного, но критически важного пазла:</p><p>Сама по себе подобная «предсмертная злоба» до смешного ничтожна. Даже скопившись в изрядном количестве, эти обрывки обиды ни за что бы не обрели плотность, достаточную для прорыва в реальный мир и влияния на Девиля.</p><p>Если только… если только не нашелся некий куда более мощный, неистовый стержень ненависти, сумевший спаять эти разрозненные искры в единый, монолитный ком.</p><p>Не успел он додумать эту мысль, как перед мысленным взором вынырнул силуэт очередной девушки.</p><p>На вид этой девчушке было не больше восемнадцати. Сейчас она стояла у конвейера, старательно покрывая фарфоровую посуду блестящей глазурью.</p><p>— Хейлиет, как твое самочувствие в последнее время? Голова не болит? Если болит сильно, обязательно скажи мне. Сэр Девиль строго-настрого запретил допускать к свинцу тех, кто страдает от сильных мигреней. Таким рабочим приказано немедленно покинуть фабрику, — с искренним участием поинтересовалась старшая наставница.</p><p>Хейлиет машинально потерла лоб и с беззаботной улыбкой отозвалась:</p><p>— Совсем чуть-чуть. Ничего страшного.</p><p>— Тогда завтра доложишь, не стало ли хуже, — строго, но с заботой наказала женщина.</p><p>Девушка послушно кивнула. Вернувшись домой после смены, она то и дело украдкой массировала ноющие виски.</p><p>Вскоре в дом ввалились отец с братом. По их потухшим, убитым горем лицам всё стало ясно без слов.</p><p>— Твои отец и брат потеряли работу… — утирая катящиеся по щекам слезы, всхлипнула мать.</p><p>Мужчины лишь виновато повесили головы, а отец глухо пробормотал:</p><p>— Завтра же отправимся в доки. Может, там подвернется какая-нибудь халтура.</p><p>— Но у нас даже на послезавтрашний хлеб ни пенни не осталось… Наверное, придется съезжать в самые трущобы на Нижней улице… — мать покрасневшими от слез глазами с мольбой посмотрела на дочь. — Когда тебе выдадут жалованье? Десять сулей, верно?</p><p>Хейлиет вновь судорожно сжала пульсирующие виски:</p><p>— Да, в субботу. В эту субботу.</p><p>Больше она не проронила ни звука, оставшись всё такой же тихой и кроткой, как и всегда. А на следующее утро, вернувшись в цех, бодро доложила мастеру, что голова прошла и чувствует она себя превосходно.</p><p>Натянув на лицо лучезарную улыбку, бедняжка продолжала изо дня в день отшагивать по пять километров до фабрики и столько же обратно, вот только руки всё чаще и чаще тянулись к раскалывающейся от боли голове.</p><p>— Вы так и не нашли работу? — глядя на размокший в похлебке черный хлеб, не выдержала и спросила Хейлиет у отца с братом.</p><p>Мужчина с горечью и досадой ответил:</p><p>— В последнее время с работой совсем туго, повсюду сплошные сокращения. Даже в доках перебиваемся халтурой: день батрачишь, день сидишь без дела. За целую неделю удается наскрести жалкие три суля и семь пенни.</p><p>Хейлиет тяжело вздохнула. Не проронив больше ни звука и сохраняя свою привычную, кроткую безмятежность, она лишь незаметно спрятала за спину внезапно забившуюся в судороге левую руку.</p><p>На следующее утро она вновь отправилась на фабрику пешком. Солнце неспешно заливало улицы ослепительным золотом, а редкие прохожие постепенно сливались в густую, суетливую толпу.</p><p>Внезапно ее тело свело судорогой. Дикая, неконтролируемая конвульсия мгновенно охватила каждую мышцу.</p><p>Девушка рухнула прямо на обочину, а изо рта густой пеленой пошла белая пена.</p><p>Устремив угасающий взор в бескрайнее небо, она чувствовала, как мир стремительно теряет четкость. Сквозь мутную пелену проступали снующие туда-сюда силуэты людей, кто-то бросился к ней на помощь, проехал роскошный экипаж, на борту которого блеснул герб семьи Девиль — изящная белоснежная голубка, готовая взмыть ввысь.</p><p>Собрав последние крохи сил, бедняжка отчаянно попыталась разомкнуть губы, но из горла так и не вырвалось ни единого звука.</p><p>Поэтому она так ничего и не сказала, оставшись всё той же кроткой, безмолвной тенью, как и всегда.</p><p>Вот только на этот раз всё было иначе: она умерла.</p></section><section><title><p>Глава 91 Решение</p></title><p>Глава 91 Решение</p><p>Картина перед глазами исказилась, подернулась мутной пеленой и начала стремительно таять.</p><p>Вынырнув из этого тягучего, похожего на дурной сон наваждения, Клейн моргнул, позволяя глазам привыкнуть к густому полумраку спальни.</p><p>Юноша прекрасно знал: старший брат Бенсон, принося в дом фунт и десять сулей — то бишь тридцать сулей в неделю, — даже по самым скромным меркам простолюдинов тянул на себе семью из трех человек с превеликим трудом.</p><p>А ведь раньше он наивно полагал, что львиная доля рабочих заколачивает хотя бы по два десятка сулей за семидневку.</p><p>В памяти всплыли слова Мелиссы о том, что в трущобах на Нижней улице Железного Креста ютятся семьи по пять, семь, а то и все десять человек, деля одну-единственную крохотную каморку.</p><p>От Бенсона же было известно, что в последние месяцы, подкошенное политическими бурями на Южном континенте, Королевство Лоэн с головой ухнуло в пучину экономического кризиса.</p><p>Кроме того, он успел выяснить: обычная прислуга за черную работу, вкалывая за харчи и угол, получает жалкие гроши — от трех сулей и шести пенни до шести сулей в неделю.</p><p>Протянув руку, Клейн принялся тяжело и задумчиво массировать межбровье. В комнате надолго повисла звенящая тишина, которую в конце концов разорвал голос возлежащего на кровати сэра Девиля:</p><p>— Офицер, вы так и не пророните ни слова? Те мозгоправы, что навещали меня прежде, в подобные моменты всегда заводили неспешную беседу, пытаясь выудить из меня ответы.</p><p>— Впрочем, я и впрямь ощутил небывалый покой. Мгновение назад я едва не провалился в блаженный сон, и — хвала небесам! — до моих ушей не донеслось ни единого стона, ни единого рыдания.</p><p>— Как вам это удалось?</p><p>Вальяжно откинувшись на спинку кресла-качалки, Клейн оставил вопрос без ответа, вместо этого ровным, лишенным эмоций тоном спросив:</p><p>— Сэр, вам что-нибудь известно об отравлении свинцом? О тех чудовищных последствиях, что оно за собой влечет?</p><p>— … — магнат на кровати погрузился в тяжелое молчание, и лишь спустя несколько секунд выдавил: — Прежде не ведал, но со временем узнал. Вы клоните к тому, что мой недуг, сиречь душевное расстройство, продиктован банальным чувством вины? Что меня грызет совесть перед теми несчастными, что гнут спины на свинцовых и фарфоровых мануфактурах?</p><p>Не дав Клейну и рта раскрыть, он тут же продолжил, привычно перехватывая инициативу, словно на очередных деловых переговорах:</p><p>— Да, не скрою, когда-то я и впрямь испытывал муки совести. Однако я давным-давно искупил свою вину перед ними. На моих свинцовых и фарфоровых мануфактурах каждый рабочий получает куда больше, чем на любой другой фабрике. В Баклунде недельное жалованье работниц, занятых производством белил или нанесением глазури, не превышает восьми сулей. Я же плачу им по десять, а то и больше.</p><p>— Хех, многие фабриканты даже обвиняли меня в нечистоплотности, жалуясь, что из-за моих щедрот им стало труднее нанимать людей. Не отмени правительство «Хлебные законы», из-за чего толпы разорившихся крестьян хлынули в города, моим конкурентам волей-неволей пришлось бы тоже поднимать жалованье.</p><p>— Более того, я лично приказал управляющим отстранять от работы со свинцом тех, кто жалуется на частые мигрени и падение зрения. А в случае тяжелого недуга бедняжки всегда могут обратиться за помощью в мой благотворительный фонд.</p><p>— Полагаю, я и так сделал более чем достаточно.</p><p>На это Клейн ответил ровным, совершенно безэмоциональным тоном:</p><p>— Сэр, порой вы даже вообразить не можете, насколько жизненно важным может быть жалованье для бедняка. Окажись они без работы всего на неделю или две — и их семьи получат непоправимый, катастрофический удар, от которого уже не оправятся.</p><p>Выдержав короткую паузу, он сменил тему:</p><p>— Мне вот что любопытно: почему же вы, будучи столь милосердным человеком, не удосужились оснастить свои фабрики оборудованием для защиты от пыли и свинцовых паров?</p><p>Сэр Девиль устремил взор в потолок и горько усмехнулся:</p><p>— В таком случае мои издержки взлетели бы до небес. Фабрики попросту не выдержали бы конкуренции с другими мануфактурами. Признаться честно, я уже давно не гонюсь за прибылью в этих отраслях и даже готов покрывать часть расходов из собственного кармана. Но какой в этом толк, если всё так и останется? Подобная щедрость спасет лишь горстку моих рабочих, но никогда не станет золотым стандартом для остальных промышленников и не заставит их изменить свои порядки.</p><p>— В итоге всё это превратится в банальную раздачу милостыни. До меня доходили слухи, что некоторые дельцы ради урезания расходов и вовсе втихую используют рабский труд.</p><p>Сцепив пальцы в замок, Клейн ненадолго умолк, после чего произнес:</p><p>— Уважаемый сэр, корень вашего душевного недуга кроется именно в этом постепенно накапливающемся чувстве вины. И пусть вы наивно полагали, что оно давно притупилось и растворилось без следа. Сама по себе эта вина не причинила бы вам особого вреда, но случилось нечто, что послужило для вашей психики триггером. Эта искра в одночасье подожгла весь скопившийся порох ваших страхов.</p><p>— Послужило триггером? Что-то я такого не припомню, — в голосе Девиля смешались искреннее недоумение и уверенность.</p><p>Позволив креслу-качалке мерно покачиваться, Клейн ровным голосом пояснил:</p><p>— На самом деле несколько минут назад вы уснули и успели поведать мне кое-что весьма занятное.</p><p>— Гипнотерапия? — в привычной манере сделал поспешный вывод Девиль.</p><p>Юноша технично ушел от прямого ответа, сразу перейдя к сути:</p><p>— Однажды из окна своего экипажа вы увидели девушку, испустившую дух прямо по дороге на фабрику. Бедняжка скончалась от отравления свинцом, а при жизни покрывала глазурью ваш фарфор.</p><p>— … — аристократ принялся тяжело массировать виски и неуверенно пробормотал: — Кажется, припоминаю нечто подобное… но всё как в тумане…</p><p>Хроническая бессонница изрядно подорвала его рассудок, так что в памяти и впрямь смутно всплывали отголоски той жуткой сцены.</p><p>Поразмыслив, магнат решил больше не мучить свой истощенный мозг и спросил:</p><p>— Как звали ту несчастную?</p><p>— То бишь, я хотел сказать… что от меня требуется для исцеления этого душевного недуга?</p><p>Клейн ответил низким, рубленым тоном:</p><p>— Две вещи.</p><p>— Во-первых, ту бедняжку, что испустила дух прямо на обочине, звали Хейлиет Уокер. Вы сами мне об этом обмолвились. Именно ее смерть стала для вашей психики тем самым роковым, сокрушительным триггером. А значит, вам надлежит разыскать ее родителей и выплатить им щедрую, полновесную компенсацию.</p><p>— Во-вторых, предайте огласке губительный вред свинца через все мыслимые газеты и журналы. Бросьте ресурсы вашего благотворительного фонда на спасение тех рабочих, чье здоровье уже подорвано. А если вам когда-нибудь доведется занять кресло в Палате лордов, проталкивайте соответствующие законы.</p><p>Сэр Девиль медленно, с усилием сел на постели и, криво, самоиронично усмехнувшись, ответил:</p><p>— Остальное я исполню беспрекословно. Но вот законодательство… хех, боюсь, это утопия. Не забывайте о заморских конкурентах. Жесткие законы попросту задушат эти отрасли в нашем Королевстве, ввергнув их в глубочайший кризис. Фабрики начнут лопаться одна за другой, тысячи работяг окажутся на улице, а благотворительные организации физически не потянут такую армию голодающих.</p><p>Тяжело перекинув ноги через край кровати, он неспешно спустился на пол. Тщательно расправив воротничок, магнат посмотрел прямо на Клейна:</p><p>— Хейлиет Уокер, верно? Я сию же минуту отправлю Каллена на фарфоровую фабрику за ее делом и велю разыскать родителей. Офицер, не сочтите за труд, составьте мне компанию и продолжите наблюдение за моим душевным равновесием.</p><p>— Договорились, — юноша плавно поднялся, привычным жестом отряхнув свой черно-белый клетчатый мундир.</p><p>…………</p><p>Одиннадцать утра. Гостиная на первом этаже особняка Девиля.</p><p>Хранивший до этого момента почти гробовое молчание, Клейн устроился в глубоком кресле и безмолвно наблюдал, как дворецкий Каллен вводит в зал мужчину и женщину.</p><p>Кожа вошедших огрубела от каторжного труда, а лица уже испещрила густая сетка морщин. Мужчина заметно сутулился, а на веке женщины красовалась темная, бросающаяся в глаза родинка.</p><p>Их облик практически идеально совпадал с теми образами, что Клейн выхватил из предсмертных видений Хейлиет. Разве что теперь они казались куда более дряхлыми и изможденными: под обносками и ветхим тряпьем угадывались выпирающие кости. Ходили слухи, что эти бедолаги оказались на грани выселения даже из самых грязных трущоб на Нижней улице Железного Креста.</p><p>У-у-у…</p><p>Обостренная интуиция Клейна уловила, как по комнате закружился пронизывающий, ледяной сквозняк.</p><p>Потерев межбровье, юноша перевел взгляд на сэра Девиля и замер: за спиной магната из ниоткуда соткался бледный, полупрозрачный и пугающе искаженный силуэт.</p><p>— Д-доброе утро… ваша, ваша милость, — сжавшись в комок от благоговейного ужаса, пролепетали родители Хейлиет, отвешивая неуклюжий поклон.</p><p>Массируя ноющий лоб, Девиль заговорил:</p><p>— Вы — родители Хейлиет Уокер? Насколько мне известно, у нее был брат и двухгодовалая сестренка?</p><p>Мать Хейлиет со страхом ответила: — Е-её брат недавно сломал ногу в доках, совсем сломал, так что мы оставили его дома присматривать за сестренкой.</p><p>Девиль помолчал несколько секунд и тяжело вздохнул:</p><p>— Я искренне соболезную вашей утрате.</p><p>Услышав это, родители девушки мгновенно прослезились. Перебивая друг друга, они сбивчиво заговорили:</p><p>— Спасибо… премного благодарны за вашу доброту.</p><p>— Полицейские сказали нам… сказали, что Хейлиет умерла от отравления свинцом, кажется, так это называется? Ох, мое бедное дитя, ей ведь было всего семнадцать… Она всегда росла такой тихой, такой упрямой…</p><p>— Вы прислали людей проведать ее, взяли на себя все расходы на похороны. Ее предали земле на кладбище Рафаэля.</p><p>Девиль бросил мимолетный взгляд на Клейна, сменил позу и, подавшись вперед, глухо произнес:</p><p>— На самом деле в случившемся есть и наша вина. Я приношу свои глубочайшие извинения.</p><p>— Я всё обдумал. Мой долг — выплатить вам компенсацию за гибель Хейлиет. Ее жалованье составляло десять сулей в неделю, верно? В год набегает пятьсот двадцать сулей — это двадцать шесть фунтов. Будем считать, что она проработала бы на фабрике еще как минимум десять лет.</p><p>— Каллен, выдай родителям Хейлиет триста фунтов.</p><p>— Т-триста фунтов? — родители девушки ошеломленно застыли.</p><p>Даже в самые сытые годы все их сбережения отродясь не превышали и одного жалкого фунта!</p><p>Впрочем, не только они — телохранители и прислуга в гостиной тоже вытянули лица в смеси искреннего шока и жгучей зависти. Даже сержант Гейт невольно задышал чаще: его собственное недельное жалованье едва дотягивало до двух фунтов, а рядовые патрульные с одной V-образной нашивкой и вовсе перебивались одним фунтом.</p><p>В повисшей в зале неописуемой тишине из кабинета вынырнул дворецкий Каллен, сжимая в руке туго набитый тканевый мешочек.</p><p>Он раскрыл мешочек, являя на свет пухлые пачки ассигнаций: среди них мелькали банкноты по одному и по пяти фунтов, но львиную долю составляли мелкие купюры номиналом в один и пять сулей.</p><p>Было очевидно, что сэр Девиль заблаговременно приказал разменять деньги на «мелочь» в банке.</p><p>— Это искренний дар его милости, — получив одобрительный кивок хозяина, Каллен вложил мешочек прямо в руки родителей Хейлиет.</p><p>Мать с отцом приняли подношение. Не веря собственным глазам, они то и дело терли веки, снова и снова вглядываясь в это невероятное богатство.</p><p>— Н-нет, это… это слишком щедро. Мы не смеем принять столь великий дар, — забормотали они, тем не менее намертво вцепившись в ткань.</p><p>Сэр Девиль глухо произнес:</p><p>— Это то, что причиталось вашей дочери по праву.</p><p>— Вы… вы воистину благороднейший, милосерднейший господин! — захлебываясь от восторга, родители Хейлиет принялись отвешивать глубокие поклоны.</p><p>На их изможденных лицах расцвели широкие, совершенно неудержимые улыбки.</p><p>Они без умолку осыпали сэра Девиля похвалами, раз за разом тасуя скудный десяток известных им возвышенных эпитетов, и истово клялись, что душа Хейлиет на небесах будет вечно благодарна своему благодетелю.</p><p>— Каллен, выдели людей, пусть проводят их. Ах да, для начала сопроводите их в банк, — с заметным облегчением выдохнул магнат, отдавая распоряжение дворецкому.</p><p>Намертво прижав к груди вожделенный мешок, родители Хейлиет, не смея больше задерживаться, торопливо зашагали к дверям.</p><p>Клейн неотрывно наблюдал, как бледный, полупрозрачный силуэт за спиной сэра Девиля отчаянно тянет к уходящим руки. Призрак порывался последовать за ними, но те лишь ослепительно улыбались своему счастью, так ни разу и не оглянувшись.</p><p>Фигура становилась всё прозрачнее, всё эфемернее, пока не истаяла без малейшего следа.</p><p>Вместе с этим Клейн явственно ощутил, как леденящая, пронизывающая стужа в гостиной вмиг рассеялась, сменившись привычным теплом.</p><p>От начала и до конца Клейн хранил абсолютное безмолвие, лишь безучастно наблюдая за происходящим и не проронив ни слова.</p><p>— Офицер, мне и впрямь стало куда легче. Но, быть может, теперь вы соблаговолите объяснить: почему мой дворецкий, слуги и телохранители тоже слышали эти рыдания и стоны? Разве душевный недуг не должен был терзать исключительно мой собственный разум? — с неподдельным любопытством посмотрел на него Девиль.</p><p>Инспектор Толлер, прекрасно осведомленный об истинной подоплеке дела, мгновенно напрягся.</p><p>Лицо Клейна осталось абсолютно бесстрастным, когда он невозмутимо ответил:</p><p>— В психологии подобный феномен принято называть массовой истерией.</p></section><section><title><p>Глава 92 «Эксперт-психолог»</p></title><p>Глава 92 «Эксперт-психолог»</p><p>— Массовая истерия? — задумчиво повторил сэр Девиль, словно пробуя на вкус выданный Клейном термин. За последнее время магнату довелось пообщаться с немалым числом мозгоправов, поэтому подобные слова не были для него в новинку.</p><p>Дворецкий, телохранители и прислуга, даже сгорая от жгучего любопытства, не проронили ни звука, не смея нарушить тишину без дозволения хозяина.</p><p>А вот сержант Гейт с неподдельным недоумением уставился на юношу, всем своим видом демонстрируя, что слышит подобное словосочетание впервые в жизни.</p><p>Клейн, подавив привычный порыв отстукивать ритм пальцами по подлокотнику дивана, принялся объяснять низким, успокаивающим тоном:</p><p>— Человек по своей природе крайне подвержен обману собственных чувств. Массовая истерия — это недуг психогенного характера, который рождается из-за нервного перенапряжения или иных стрессовых факторов, когда люди в замкнутой группе начинают бессознательно влиять друг на друга.</p><p>Выданная им пулеметная очередь из заумных профессиональных терминов мигом ввела сэра Девиля, сержанта Гейта и остальных присутствующих в легкий ступор, заставив их на подсознательном уровне безоговорочно поверить каждому слову.</p><p>— Приведу весьма наглядный пример из собственной практики. Один джентльмен устроил званый ужин, пригласив тридцать пять гостей. В самый разгар пиршества хозяин внезапно почувствовал жуткую тошноту и его вывернуло наизнанку прямо на глазах у публики. Затем добавилась жесточайшая резь в желудке. Раз за разом бегая в уборную, он уверился, что стал жертвой пищевого отравления. Отправляясь в лечебницу, бедолага поспешил поделиться своими подозрениями со всеми собравшимися.</p><p>— В последующие два часа из тридцати пяти приглашенных больше тридцати слегли с желудочными коликами, а двадцать шесть человек также начали страдать от безудержной рвоты. Вся эта публика битком набилась в приемный покой клиники.</p><p>— Однако эскулапы, проведя тщательнейшие анализы и сопоставив симптомы, вынесли однозначный вердикт: хозяин вечера вовсе не отравился. Корень его бед крылся в банальном воспалении кишечника, спровоцированном резкой сменой погоды и ледяными крепкими напитками.</p><p>— Но самое поразительное заключалось в другом: из тех десятков гостей, что ворвались в лечебницу следом за ним, не было не только ни одного отравившегося, но и ни единого по-настоящему больного человека.</p><p>— Это и есть массовая истерия в чистом виде.</p><p>Сэр Девиль едва заметно кивнул и с искренним восхищением произнес:</p><p>— Теперь всё предельно ясно. Мы и впрямь мастера дурачить самих себя. Не зря великий император Рассел говорил: ложь, повторенная сотню раз, становится истиной.</p><p>— Офицер, как я могу к вам обращаться? Смею заверить, вы — самый выдающийся психолог из всех, с кем мне доводилось иметь дело.</p><p>— Инспектор Моретти, — Клейн указал на свои погоны. — Сэр, ваша проблема предварительно решена. Вы можете попытаться уснуть прямо сейчас, а я заодно проверю, не кроется ли здесь еще какая-нибудь беда. И если вы погрузитесь в сладкие грезы, позвольте нам откланяться заранее, не дожидаясь вашего пробуждения.</p><p>— Договорились, — Девиль устало потер лоб, взял трость и, тяжело ступая, поднялся на второй этаж, скрывшись в своей спальне.</p><p>Полчаса спустя экипаж с полицейскими гербами на бортах миновал бьющий фонтан и покинул территорию резиденции Девиля.</p><p>Дождавшись, пока сержант Гейт сойдет на полпути, чтобы вернуться в свой участок, инспектор Толлер наконец посмотрел на Клейна и, балансируя на грани между искренним восхищением и шуткой, произнес:</p><p>— А ведь я на мгновение и впрямь поверил, что передо мной настоящий эксперт-психолог…</p><p>Договорить он не успел. Сидящий напротив юноша в черно-белом клетчатом мундире хранил ледяное, пугающее безмолвие. В его темных, бездонных глазах не отражалось ни единой эмоции, и лишь уголки губ едва заметно дернулись в подобии вымученной улыбки:</p><p>— Просто доводилось сталкиваться с подобным прежде.</p><p>Толлер тут же умолк, и остаток пути прошел в звенящей тишине, пока карета не затормозила у дома номер тридцать шесть по улице Зутланд.</p><p>— Благодарю за помощь. Благодаря вам сэр Девиль наконец-то избавился от своего кошмара и обрел покой, — инспектор протянул руку, крепко пожимая ладонь Клейна. — И передайте от меня благодарность Данну.</p><p>Юноша коротко кивнул:</p><p>— Непременно.</p><p>Размеренно чеканя шаг по деревянным ступеням, он поднялся в контору охранного предприятия «Черный Терновник» и постучал в дверь капитанского кабинета.</p><p>— Разобрался? — Данн Смит как раз пребывал в томительном ожидании своего обеда.</p><p>— Разобрался, — Клейн устало потер межбровье, после чего сухо и без утайки выложил суть: — Корень бед кроется в свинцовых и фарфоровых мануфактурах Девиля. С момента их основания там от отравления свинцом полегла уйма работяг. И каждая такая смерть оседала на совести магната крошечной крупицей предсмертной обиды, сплетенной из остаточной духовности.</p><p>— По логике вещей, подобная мелочь не способна нанести серьезного вреда, максимум — спровоцирует пару дурных снов, — со знанием дела отозвался Данн, за плечами которого был богатый опыт распутывания аналогичных инцидентов.</p><p>Клейн едва заметно кивнул:</p><p>— Именно так. События и должны были развиваться по такому сценарию. Но по роковому стечению обстоятельств сэр Девиль однажды наткнулся на улице на одну из своих отравившихся свинцом работниц. Бедняжка рухнула прямо на обочину, и ее угасающий взор выхватил герб его семьи. Девушку снедали жгучая обида, отчаяние и неисполненные желания. И лишь когда магнат выплатил ее родителям, брату и маленькой сестренке триста фунтов компенсации, этот сгусток предсмертной злобы наконец-то развеялся.</p><p>— Суровая социальная язва. В нашу эпоху пара и механизмов подобным никого не удивишь, — Данн выудил трубку, с наслаждением вдохнул аромат табака и тяжело вздохнул. — На льняных мануфактурах работяги вечно мокрые до нитки, оттого и мучаются бронхитом да ломотой в суставах. А в цехах, где пыль стоит столбом, даже без всякой отравы легкие забиваются так, что дышать нечем… Впрочем, оставим эти разговоры. Уверен, по мере процветания нашего Королевства всё это разрешится само собой. Клейн, как насчет того, чтобы подыскать ресторанчик и отметить сегодня вечером твое официальное зачисление в штат?</p><p>Поразмыслив пару секунд, Клейн ответил:</p><p>— Давайте лучше завтра… Капитан, сегодня я слишком долго не отключал духовное зрение, да еще и пустил в ход «гадание во сне», вступив в прямой контакт с чужой обидой. Силы на исходе. Хотелось бы после обеда отправиться домой и как следует отлежаться. Вы не против? Ах да, часам к четырем-пяти я планирую заскочить в Клуб гадателей — нужно прощупать реакцию публики на внезапную кончину Хейнса Винсента.</p><p>— Без проблем, это святое, — добродушно усмехнулся Данн. — Значит, договорились на завтра. Заглянем в ресторан «Старина Уилл», он тут неподалеку. Поручу Розанне забронировать столик.</p><p>Прихватив свою мягкую полицейскую фуражку, Клейн поднялся на ноги и учтиво поклонился:</p><p>— Премного благодарен, капитан. До завтра.</p><p>Данн внезапно вскинул руку, останавливая его:</p><p>— Погоди-ка. Ты упомянул, что сэр Девиль отвалил родителям той бедняжки целых триста фунтов?</p><p>— Именно, — Клейн лишь начал кивать, как тут же смекнул, к чему клонит начальник. — Опасаетесь, что столь внушительный куш навлечет на них беду?</p><p>Инспектор сокрушенно вздохнул:</p><p>— Навидался я таких трагедий на своем веку. Оставь мне их адрес. Я велю Кенли проследить за тем, чтобы они благополучно покинули Тинген и начали новую жизнь где-нибудь в другом городе.</p><p>— Сделаю, — серьезным, низким голосом отозвался Клейн.</p><p>Уладив это дело, он вышел из капитанского кабинета и юркнул в комнату отдыха по диагонали через коридор. Сменив служебный мундир обратно на свой привычный парадный костюм, парень запер полицейскую форму в личном шкафчике.</p><p>Трясясь в общественном омнибусе, Клейн в полном молчании добрался до улицы Нарциссов. Оказавшись дома, он скинул сюртук, стянул шляпу и, порывшись на кухне, разогрел вчерашние остатки. Сжевав их вместе с последней краюхой овсяного хлеба, он наконец-то набил пустой желудок.</p><p>Тяжело ступая, юноша поднялся на второй этаж, аккуратно развесил вещи и, едва добравшись до кровати, замертво рухнул на матрас.</p><p>Когда он распахнул глаза, стрелки карманных часов показывали десять минут третьего. За окном в самом зените полыхало палящее солнце, чьи лучи насквозь пробивали редкие облака.</p><p>Купаясь в этом ослепительном золотом сиянии, Клейн застыл у письменного стола. Сквозь стекла эркерного окна он безмолвно наблюдал за прохожими в ветхих, истрепанных обносках, следя взглядом за тем, как они то ныряют в лабиринты улицы Железного Креста, то выныривают обратно.</p><p>Фух… Медленно выдохнув спертый воздух, парень стряхнул с себя остатки гнетущей хандры.</p><p>Дорогу осилит идущий. Последовательности нужно преодолевать шаг за шагом, ступень за ступенью. Впрочем, как и любое другое дело в этой жизни.</p><p>Решительно мотнув головой, он опустился на стул и принялся методично раскладывать по полочкам события минувшей недели. Юноша раз за разом прокручивал в уме самые важные детали, отчаянно стараясь не допустить ни единого провала или пробела в памяти.</p><p>Без пяти минут три.</p><p>Над бескрайней, зыбкой и безмолвной пеленой серо-белой мглы всё так же незыблемо высился исполинский, монументальный храм, в недрах которого покоился древний, изъеденный патиной времени длинный бронзовый стол.</p><p>На почетном месте во главе стола, в кресле с высокой спинкой, уже восседал мужчина, с ног до головы укутанный густым саваном серого тумана.</p><p>Вальяжно откинувшись на спинку, Клейн погрузился в недолгое, беззвучное раздумье. Внезапно он протянул руку и мысленно коснулся двух глубоких темно-красных звезд, символизирующих «Справедливость» и «Повешенного».</p><p>…………</p><p>Баклунд, Район Императрицы.</p><p>Одри, изящно приподняв подол платья, легкой, пружинистой походкой направилась в сторону своей спальни.</p><p>Внезапно интуиция забила тревогу. Повинуясь шестому чувству, девушка резко повернула голову и устремила взгляд в густую тень балкона. Там, как она и ожидала, чинно и безмолвно восседала крупная золотистая ретриверша Сьюзи, с ледяным вниманием наблюдая за хозяйкой.</p><p>Одри беззвучно вздохнула, привычным жестом очертила на груди контур багровой луны и, подойдя ближе, с высоты своего роста посмотрела на золотистую ретривершу:</p><p>— Сьюзи, так поступать нехорошо. Это уже откровенное подглядывание. Истинный «Зритель» обязан созерцать происходящее открыто, не таясь по темным углам.</p><p>Крупная собака преданно заглянула в глаза хозяйке и в знак согласия вильнула пушистым хвостом.</p><p>Пожурив питомицу еще пару мгновений, девушка не стала больше задерживаться и решительно зашагала в спальню.</p><p>За те краткие секунды, что потребовались на открытие и закрытие двери, ее посетила весьма презабавная мысль:</p><p>«Интересно, а господин Шут смог бы затянуть Сьюзи в то таинственное измерение? Тогда в нашем Клубе Таро стало бы уже четыре резидента! И, заметьте, все до единого — стопроцентные Потусторонние!»</p><p>«Хотя нет, вздор. Сьюзи же совершенно не умеет разговаривать. И как прикажете обмениваться с ней мнениями и идеями? Гав-гав-гав? Ау-у-у? Тьфу ты, Господи, и зачем я только гавкаю про себя…»</p><p>«Стоит лишь вообразить эту картину, как становится до нелепого смешно… Посреди глубокомысленного, мистического собрания вдруг раздается заливистый собачий лай… Господин Шут бы тут же, без лишних церемоний, вышвырнул нас из Клуба Таро…»</p><p>Наглухо провернув ключ в замке, Одри чинно опустилась на край кровати и бережно извлекла из-под подушки желтовато-бурый лист древнего пергамента.</p><p>Пробежав глазами по строчкам еще пару раз, девушка плавно, с глубоким выдохом погрузилась в отстраненное состояние «Зрителя».</p><p>…………</p><p>Море Соня. Затерянный среди бескрайних вод старинный парусник, всё так же неутомимо идущий по следу «Слушателя», давно оставил архипелаг Ротсид далеко позади.</p><p>«Мореплаватель» Элджер Уилсон, не слишком-то доверяя точности механического хронометра, предпочел запереться в капитанской каюте за добрых полчаса до начала. Осторожность лишней не бывает — не хватало еще, чтобы внезапное исчезновение командира произошло прямо на глазах у команды.</p><p>Перед ним на столе стоял стакан с кристально чистым, обжигающим ромом, чей густой, дурманящий аромат так и щекотал ноздри.</p><p>Мысли о грядущем собрании, воспоминания о той бескрайней серой мгле, внезапно прорезавшей коридор гостиницы, и о том загадочном, недосягаемом Шуте, восседающем в самом ее сердце, вновь заставили Элджера невольно содрогнуться.</p><p>Подхватив стакан, он осушил его залпом. Обжигающая, словно жидкий огонь, влага прокатилась по горлу, помогая унять бушующий в груди трепет.</p><p>Вскоре к нему вернулось былое самообладание. Моряк вновь обрел свою привычную ледяную невозмутимость и непоколебимую уверенность.</p></section><section><title><p>Глава 93 Новые дневники</p></title><p>Глава 93 Новые дневники</p><p>Над серым туманом исполинские каменные колонны подпирали своды величественного, монументального храма.</p><p>По обе стороны древнего, изъеденного патиной длинного бронзового стола внезапно вспыхнули два сгустка густого багрянца, стремительно вытягиваясь в размытые, призрачные силуэты.</p><p>— Добрый день, господин Шут, — Одри, чей облик казался подернутым зыбкой дымкой, изящно присела в реверансе и с легкой улыбкой произнесла: — Какая досада, что здесь не подают вина, иначе мы непременно подняли бы бокалы за ваш успешный эксперимент.</p><p>Девушка имела в виду тот самый недавний триумф ритуальной магии.</p><p>— Ваше могущество воистину превосходит любые наши смелые фантазии, — не остался в стороне Элджер Уилсон, почтительно вторя ее похвалам.</p><p>Клейн, с ног до головы укутанный непроницаемой серой мглой, слегка опустил правую руку и заговорил тоном, каким обычно обсуждают самые заурядные, мирские пустяки:</p><p>— Превосходно. Это лишь подтверждает, что мы движемся по верному пути. Впредь, если в полдень понедельника вы окажетесь по уши в делах, просто проведите ритуал заранее и известите меня. Достаточно будет заменить в заклинании строчку «молю даровать мне благой сон» на суть вашей проблемы.</p><p>— Договорились, — с готовностью и легкостью кивнула Одри. — Господин Шут, мне удалось раздобыть еще одну страницу из дневников императора Рассела. Выходит, за мной числится должок в виде всего одного листа.</p><p>— А я, увы, всю минувшую неделю провел вдали от берегов и не сумел отыскать ничего нового, — Элджер прижал правую ладонь к груди и склонился в извиняющемся поклоне.</p><p>— Пустяки. Сбор подобных реликвий — дело изначально неспешное и кропотливое, — Клейн расслабленно откинулся на спинку кресла. Мерно постукивая указательным пальцем по подлокотнику, он перевел взор на мисс «Справедливость»: — Теперь вы можете «выразить» дневник.</p><p>Одри отвесила легкий поклон:</p><p>— Повинуюсь вашей воле.</p><p>Девушка взяла возникшую прямо из воздуха перьевую ручку. Лихорадочно воскрешая в памяти те самые загадочные руны, которые она с таким трудом заучила наизусть, она сосредоточилась на горячем желании перенести их на бумагу.</p><p>Не прошло и пары секунд, как желтоватый пергамент перед ней оказался густо исписан ровными, безупречно аккуратными строчками.</p><p>Бегло проверив результат, она отложила перо:</p><p>— Готово.</p><p>Клейн плавно поднял руку, и исписанный лист мгновенно переместился прямиком в его ладонь.</p><p>Опустив глаза, юноша с ледяным, лишенным малейших эмоций хладнокровием принялся за чтение:</p><p>«Девятое июля. Внезапно мне в голову пришла весьма занятная мысль. Раз уж пути Последовательностей гордо именуют божественной благодатью и путями божественного, то с какой стати каменные скрижали, на которых высечены все двадцать две полные цепочки, окрестили Скрижалями Богохульства? „Богохульство“ — слово донельзя многозначительное… Чью же святость они в итоге осквернили?»</p><p>«И кто вообще сотворил эти Скрижали Богохульства? Как создателю удалось завладеть секретами абсолютно всех путей Последовательностей? И что еще таят в себе эти древние письмена? Боже, как же я жажду взглянуть на них хоть одним глазком…»</p><p>«Двенадцатое июля. Сегодня на меня снизошло откровение: запечатанные артефакты — это краеугольный камень могущества любой Церкви. И пусть некоторые из них таят в себе воистину смертоносную, чудовищную угрозу. Так вот, из семи великих Церквей именно Церковь Бога Ремесленников располагает самым скудным арсеналом артефактов, да и уровень их опасности откровенно смехотворен… Неужто я вляпался в какую-то шарашку без малейших перспектив? Нет, нужно смотреть на вещи иначе: лишь на чистом холсте можно написать шедевр. Слабая организация — идеальный плацдарм для моих амбиций!»</p><p>«Четырнадцатое июля. Я вновь пересекся с тем таинственным мистером Заратулом. Подумать только, этот человек оказался не кем иным, как лидером древнего Тайного ордена!»</p><p>Дочитав до этой строчки, Клейн почувствовал, как его зрачки сузились в иглы, и он чудом удержался от того, чтобы не выдать себя неосторожным жестом.</p><p>Согласно закрытым архивам Церкви Богини Вечной Ночи, род Заратул лишь поддерживал определенные связи с Тайным орденом. А здесь, в дневниках Рассела, черным по белому утверждалось, что загадочный Заратул стоял у руля этой подпольной ложи!</p><p>Выходит, Тайный орден действительно держит в своих руках путь «Провидца» — и это, неоспоримый факт…</p><p>Пока Клейн глотал строки дневника, Одри устремила взор во главу стола, по привычке погружаясь в холодное состояние наблюдателя.</p><p>Увы, ее пронзительный взгляд разбился вдребезги о густую, непроницаемую пелену серого тумана, надежно укрывавшего Шута.</p><p>Опешив на секунду, девушка стремительно пришла в себя. В панике отвернувшись, она принялась затравленно разглядывать россыпь призрачных багровых звезд.</p><p>«Какая же я безрассудная, дерзкая и непроходимо глупая! Вздумала сканировать самого господина Шута… Хвала небесам, он вроде бы не разгневался». Одри воровато высунула язычок и тут же напустила на себя вид беспечной леди, любующейся пейзажами — для полной картины не хватало лишь насвистывать какой-нибудь легкомысленный мотивчик.</p><p>Элджер тем временем сидел тихо, словно мышь, уставившись в гладкую поверхность бронзового стола. Он вел себя так смиренно, будто предстал перед ликом истинного, живого божества.</p><p>Оборвав поток размышлений, Клейн скользнул взглядом к последним абзацам рукописи:</p><p>«Проведав, что я хлебнул зелье „Ученого“, мистер Заратул изрек, что я ступил на путь, обреченный на немыслимые тяготы, но зато относительно безопасный на начальных порах. На мой резонный вопрос „почему?“ он лишь усмехнулся, бросив, что в путях Последовательностей сокрыто куда больше страшных тайн, чем я могу себе вообразить. Снедаемый любопытством, я в лоб спросил, по какому пути идет он сам. И он признался: его Последовательность 9 носит имя „Провидец“».</p><p>«Не удержавшись, я едко сыронизировал: неужто у каждого „Провидца“ в крови привычка напускать туману и недоговаривать самое главное? К тому же, будучи Потусторонним высших Последовательностей, он давным-давно перерос необходимость отыгрывать роль жалкого предсказателя!»</p><p>«На что мистер Заратул лишь ответил, что это въевшаяся в подкорку привычка, зародившаяся еще в бытность „Провидцем“. Да и, по его словам, лишь так он мог разжечь во мне жгучее любопытство и втянуть в свою игру. Он возжелал, чтобы я помог ему выкрасть из застенков Церкви Бога Ремесленников некий смертоносный запечатанный артефакт — наследие той самой семьи Антигон».</p><p>«Совершенно очевидно, что подобная авантюра станет возможной лишь тогда, когда мне удастся затесаться в высшие эшелоны Церкви Бога Ремесленников. Следом я выпытал у мистера Заратула, сколько времени потребуется на полное усвоение зелья при помощи метода „отыгрыша“ и каковы критерии успеха».</p><p>«Он просветил меня: на низших ступенях, при условии безупречного погружения в роль, на усвоение уйдет не больше полугода, а при идеальном раскладе — и вовсе жалкий месяц. Что же до критериев — они до смешного просты. Едва эликсир будет полностью переварен, любой Потусторонний почувствует это нутром. Тут не ошибешься: либо да, либо нет».</p><p>«Я попытался вытянуть из него конкретику и мелкие детали, но он лишь загадочно улыбался, храня гробовое молчание».</p><p>«Да пошел он к черту со своими загадочными улыбочками! Клянусь, стоит мне выбиться в высшие эшелоны, я буду лупить каждого встречного „Провидца“!»</p><p>«…Покойся с миром, великий император…» — Клейн несколько раз перечитал эти строчки, после чего вновь устремил взор на «Справедливость» и «Повешенного»:</p><p>— Прошу простить, что заставил вас ждать.</p><p>— Для нас это великая честь, — выпалила Одри, всё еще пребывая в легком шоке и напрочь забыв о своей роли «Зрителя».</p><p>Повернувшись к «Повешенному» и тщательно подбирая слова, девушка спросила:</p><p>— Не подскажете ли, где мне отыскать следы Алхимии Психологии?</p><p>«Алхимия Психологии…» — в памяти Клейна тут же всплыл тот интеллигентный джентльмен с подпольного рынка Тингена, скупавший вспомогательные материалы для зелья «Зрителя».</p><p>«Быть может, он как раз состоит в Алхимии Психологии?»</p><p>Пока Клейн размышлял, как бы выйти на этого человека, «Повешенный» Элджер Уилсон покачал головой:</p><p>— Мисс Справедливость, во-первых, я не располагаю подобными зацепками. А во-вторых, вам совершенно ни к чему так пороть горячку с поисками этой ложи. Сейчас все ваши помыслы должны крутиться вокруг полного усвоения зелья «Зрителя».</p><p>Одри бросила быстрый взгляд на Шута и, убедившись, что таинственный владыка не намерен вступать в беседу, с легкой досадой кивнула:</p><p>— Мне просто хотелось оставить себе достаточно времени на подготовку, чтобы наше знакомство выглядело максимально естественно. Что ж, ладно. Но когда я смогу до конца усвоить эликсир и покончить с «отыгрышем»? Существуют ли какие-то критерии проверки? Меня, к примеру, больше не мучают приступы раздражительности, да и потусторонний шепот в ушах почти стих.</p><p>Элджер в свою очередь тоже покосился на окутанного серой мглой владыку. Не дождавшись ни малейшей реакции, моряк тщательно взвесил слова и ответил:</p><p>— Если пренебречь методом «отыгрыша», то негласное правило гласит: ждать нужно не меньше трех лет. Лишь убедившись, что приступы мании, слуховые и зрительные галлюцинации сошли на нет, можно прибегнуть к банальной проверке. Доведите себя до полного физического и духовного истощения. Если на самом дне усталости вы так и не услышите сводящего с ума шепота и не узрите неведомых тварей — значит, путь к повышению ранга открыт.</p><p>— Что же до «отыгрыша», то я и сам лишь недавно открыл для себя это искусство. Ощущения просто превосходные, так что, полагаю, срок усвоения составит куда меньше трех лет.</p><p>«Вот уж спасибо, просветили… Три года — это же целая вечность…» — мысленно проворчала Одри.</p><p>Не успела эта мысль оформиться, как тишину разорвал легкий, ритмичный стук.</p><p>Девушка вздрогнула от неожиданности, но тут же просияла. Резко повернув голову, она увидела, как Шут небрежно постукивает костяшками пальцев по краю длинного стола.</p><p>Элджер мигом подобрался, выпрямив спину словно проглотив аршин, и замер в почтительном ожидании слов божества.</p><p>Клейн заговорил всё тем же расслабленным, лишенным эмоций тоном:</p><p>— На низших Последовательностях, при условии безупречного вживания в роль, на полное усвоение зелья уйдет не больше полугода. При идеальном раскладе хватит и одного месяца.</p><p>Переведя взгляд на «Справедливость», он вкрадчиво добавил:</p><p>— А что до признаков полного усвоения… когда придет время, вы сами всё поймете без чьих-либо подсказок.</p><p>— Один месяц… Как чудесно! Благодарю вас, господин Шут! — Радость Одри буквально била через край.</p><p>«Мисс Справедливость, не стоит обольщаться и мнить себя избранницей небес. Делайте ставку на полгода…» — мысленно поправил ее Клейн, слегка прикрыв рот рукой.</p><p>— Полгода… — едва слышно повторил Элджер.</p><p>В его тоне Одри безошибочно уловила целую гамму чувств: искреннюю радость, долгожданное облегчение и… жгучее сомнение.</p><p>«И что же не дает ему покоя?» — задумалась девушка и, немного поразмыслив, спросила:</p><p>— Господин Шут, не планируете ли вы принять в наши ряды новых участников?</p><p>Клейн расслабленно откинулся на спинку кресла. Ответ на этот вопрос был заготовлен у него заранее:</p><p>— Изначально всё это задумывалось лишь как эксперимент. Никаких далеко идущих планов я не строил.</p><p>— Но теперь, когда наши собрания обрели постоянный характер, отбор должен стать предельно строгим. Наша главная заповедь — абсолютная секретность.</p><p>Одри в знак согласия кивнула:</p><p>— Иными словами, потребуются наблюдение, поручительство, испытательный срок и прочие… процедуры. Да, именно процедуры.</p><p>— Можете считать и так, — благосклонно подтвердил Клейн.</p><p>Сам же он тем временем лихорадочно соображал, как бы аккуратно выудить информацию про Тайный орден и зелье «Клоуна».</p><p>«Как вообще задать этот вопрос, чтобы не ударить в грязь лицом и не разрушить свой ореол?» — юноша оказался в весьма затруднительном положении.</p><p>Улучив момент, когда у «Справедливости» иссякли вопросы, Элджер заговорил первым:</p><p>— До меня дошли слухи, что некий «Слушатель» из ордена Авроры рыщет в поисках следов Истинного Творца. Они именуют это место своим «Святилищем».</p><p>— Истинного Творца? — с легким недоумением переспросила Одри.</p><p>— Это древняя сущность, которой поклоняются многие тайные ложи и подпольные секты. Их догмы гласят, что Создатель не сгинул без следа, а Его уцелевшая сердцевина и есть тот самый Истинный Творец, — в общих чертах пояснил Элджер. — За всю Пятую Эпоху этот Истинный Творец являл себя в самых разных обличьях. То в виде «Повешенного Гиганта», то как «Око за теневой завесой»… Забавно, но многие всерьез полагают, что великий император Рассел, создавая колоду Таро, вдохновлялся именно этими образами. Отсюда и взялась карта «Повешенный».</p><p>Договорив, он почтительно перевел взгляд на Клейна:</p><p>— Полагаю, я ни в чем не ошибся, господин Шут?</p><p>«Пытается прощупать мое отношение к Истинному Творцу?» — в памяти Клейна тут же всплыл тот жуткий, приглушенный пересказ капитана о прибитом к перевернутому кресту окровавленном, обнаженном мужчине из сновидений Хейнса Винсента. Ответ в голове созрел молниеносно.</p><p>Что перевернутый крест, что мрачные тени — разве от всего этого не несет откровенной, первобытной ересью?</p><p>Слегка усмехнувшись, юноша изрек:</p><p>— Лично я предпочитаю величать Его Падшим Творцом.</p></section><section><title><p>Глава 94 Скрытый Мудрец</p></title><p>Глава 94 Скрытый Мудрец</p><p>— Падший Творец… Падший… — «Повешенный» Элджер словно впал в глубокую задумчивость, медленно перекатывая на языке слова Шута.</p><p>А в его разуме тем временем неотвязно крутилась та пугающе-непринужденная, естественная и совершенно безразличная манера, с которой они были произнесены.</p><p>Это был взгляд абсолютно равного!</p><p>Не доведись ему пережить тот недавний, потрясший до глубины души ритуал, он бы наверняка счел поведение таинственного владыки дешевым блефом — банальной попыткой набить себе цену и запугать их со «Справедливостью». Однако теперь моряк искренне склонялся к мысли: даже если могущество Шута и уступает силе Истинного Творца, то стоит где-то совсем неподалеку от этого немыслимого уровня.</p><p>«Это смертельный риск… но в то же время и колоссальный шанс…» — беззвучно прошептал про себя Элджер, после чего заговорил, позволив легкой улыбке тронуть губы:</p><p>— Господин Шут, ваше определение действительно подходит куда больше. Судя по нашим наблюдениям, среди Потусторонних, поклоняющихся Истинному… простите, Падшему Творцу, процент потерявших контроль катастрофически превышает любую норму. А те, кто всё же умудрился выжить, в подавляющем большинстве превращаются в абсолютных безумцев.</p><p>«Об этом черным по белому писали и в закрытых досье Ночных Ястребов… Причем под „безумцами“ там подразумевались отнюдь не пускающие слюни идиоты, а те, чье мировоззрение исказилось самым чудовищным, извращенным образом…» — Клейн, сохранив всё ту же расслабленную позу, предпочел промолчать, оставив реплику «Повешенного» без ответа.</p><p>Все мысли юноши крутились вокруг того, как бы поизящнее, не роняя божественного достоинства, выведать у собеседников информацию о Тайном ордене и зелье «Клоуна». Увы, подходящий, не вызывающий подозрений предлог так и не находился.</p><p>«Какая досада, что эти чертоги — не интернет-форум для знакомств. Иначе я бы мигом завел себе парочку „левых“ аккаунтов, чтобы забрасывать их любыми неудобными вопросами… Кто знает, может, однажды мне удастся освоить какую-нибудь магию создания двойников, и тогда можно будет поэкспериментировать. Скажем, заполнить половину клуба своими собственными клонами…»</p><p>«Двадцать два кресла, двадцать две карты в колоде Таро — совпадение просто идеальное. Вот только в тот миг, когда я „пожелал“ воздвигнуть храм, я еще даже не нарек себя „Шутом“ и ни сном ни духом не помышлял о создании Клуба Таро. Хм, неужто это количество символизирует двадцать две цепочки Последовательностей?»</p><p>«Я возжелал храм — и он возник из небытия. А если я сейчас захочу создать „левый“ аккаунт, появится ли здесь мой двойник?..»</p><p>Заметив, что закутанный в густую серую мглу Шут не спешит продолжать беседу, «Справедливость» Одри со смесью легкого благоговения и жгучего любопытства заговорила:</p><p>— Звучит пугающе… Господин Повешенный, не сочтете ли вы за труд рассказать поподробнее о различных тайных ложах и подпольных культах? В моей обыденной жизни прикоснуться к подобным тайнам практически невозможно, так что вы — мой единственный источник знаний. За информацию я готова щедро заплатить. Чего бы вы хотели взамен?</p><p>«Блестящий вопрос! Мисс Справедливость, в каком-то смысле вы виртуозно взяли на себя роль моего „левого“ аккаунта… Уж теперь-то Повешенный точно не обойдет стороной Тайный орден… Вы просто идеальный партнер для диалога!» — дух Клейна воспрял, однако на лице и в позе юноши не дрогнул ни один мускул, сохранив маску абсолютной невозмутимости.</p><p>Немного поразмыслив, Элджер ответил:</p><p>— Мне нужны деньги. Тысяча фунтов. В идеале — купюрами с не идущими подряд номерами, либо же свежедобытыми драгоценными камнями, в пересчете по среднемесячным котировкам ювелирной биржи Баклунда.</p><p>«Тысяча фунтов⁈ Да это же целое состояние! На эти деньги можно купить приличный особняк в элитном районе Тингена! Мало кто способен выложить такую сумму наличными с ходу… У капитана Данна, должно быть, жалованье за целый год едва дотягивает до этой цифры. А компенсация за гибель Хейлиет составила жалкие триста фунтов… Мисс Справедливость, хоть и аристократка, но наследство в свои руки еще явно не получила, а значит, перебивается лишь рентой и карманными расходами… Ах, вот почему Повешенный так любезно согласился принять оплату самоцветами…» — Клейн, чья душа всегда трепетала при виде звонкой монеты, мгновенно подсчитал всё в уме. Какое счастье, что густая пелена серого тумана надежно скрыла его округлившиеся глаза.</p><p>В конце концов, для любой незамужней дамы капитала в две тысячи фунтов с лихвой хватило бы на всю оставшуюся жизнь, гарантируя более чем безбедное и респектабельное существование!</p><p>Ведь стабильная рента с двух тысяч фунтов приносила бы около сотни золотых в год.</p><p>— Тысяча фунтов? — от изумления выпалила Одри, но тут же звонко и беззаботно защебетала: — Без проблем! Деньги переслать по старому адресу?</p><p>«Судя по легкости в голосе мисс Справедливости, для нее это сущие копейки…» — Клейн титаническим усилием воли удержал свой взгляд на месте, не позволив себе уставиться на девушку.</p><p>Элджер застыл в полнейшем ступоре, промолчав добрых два десятка секунд, и лишь затем выдавил:</p><p>— Всё верно. Порт Притц, район Белой Розы, улица Пеликанов, бар «Храбрец и море». Передайте сверток хозяину заведения, Уильямсу, и скажите, что это посылка для «Капитана».</p><p>— Договорились, — Одри изящно откинулась на спинку кресла, принимая возвышенную, отстраненную позу истинного «Зрителя». — Господин Повешенный, я вся во внимании. Можете начинать.</p><p>Элджер бросил короткий взгляд на Шута, тщательно взвесил слова и заговорил низким, размеренным голосом:</p><p>— Пожалуй, начнем с Ордена Аскетов Моисея. Принято считать, что это древнейшая из известных нам тайных лож. Впрочем, многие ученые мужи готовы поспорить, уверяя, что звание первых подпольных культов по праву принадлежит Церквям Богини Вечной Ночи, Матери-Земли и Бога Войны.</p><p>— Бьюсь об заклад, эти «ученые мужи» сплошь состоят в рядах Церкви Повелителя Бурь, Вечного Пылающего Солнца или Бога Знаний и Мудрости, — глухо, с легким раздражением фыркнула Одри, вступаясь за свою веру.</p><p>«Церковь Богини — подпольный культ?» — Клейн впервые в жизни столкнулся со столь крамольной трактовкой истории.</p><p>«Что же за чертовщина творилась в этом мире в Четвертую, а то и в Третью Эпоху?»</p><p>Элджер лишь усмехнулся:</p><p>— Истина давным-давно погребена под пылью веков. Однако можно с абсолютной уверенностью заявить: никто и никогда не смел утверждать, будто Церкви Повелителя Бурь, Вечного Пылающего Солнца или Бога Знаний и Мудрости когда-либо прозябали в статусе тайных сект.</p><p>— Что ж, давайте не будем тратить время попусту и вернемся к сути. Изначально Орден Аскетов Моисея был основан кучкой людей, которым довелось воочию узреть Скрижали Богохульства. Они поклонялись не персонифицированному божеству, а сущности, именуемой Скрытым Мудрецом.</p><p>— И пусть Его называют божеством, по своей сути Он куда ближе к некой абстрактной концепции, к самому закону мироздания. К примеру, если взять за основу постулат «всё есть число», то Скрытый Мудрец выступает воплощением сакральной нумерологии. Если же во главу угла ставится абсолют знаний, то Он становится самим знанием во плоти. Именно поэтому на заре своего существования Орден Аскетов Моисея пользовался глубочайшим почтением в обществе и поддерживал на редкость теплые отношения с великими Церквями.</p><p>— Адепты этой ложи прибегали к суровым лишениям, дабы противостоять безумию и вычищать из разума пагубные остатки зелий. Они свято чтили обет молчания, жили по строжайшим моральным заповедям и верили в бесконечное колесо перерождений после смерти…</p><p>— Стартовая ступень их Пути, Последовательность 9, носит название «Тайноведец»… К слову, само понятие «Колдун» тоже уходит корнями в этот орден.</p><p>Одри, мысленно смакуя рассказ «Повешенного», задала на редкость проницательный вопрос:</p><p>— Вы упомянули, что на заре своего существования Орден Аскетов Моисея пользовался всеобщим уважением. Означает ли это, что нынче всё изменилось?</p><p>Элджер едва заметно кивнул:</p><p>— Истинно так. Они пали во тьму, превратившись в зловещий культ.</p><p>— Но почему? Как по мне, их философия звучит весьма здраво и благородно, — девушка не стала скрывать своего искреннего недоумения.</p><p>Это озадачило и Клейна. В тех куцых архивах Ночных Ястребов, к которым у него имелся допуск, о причинах падения Аскетов Моисея не было сказано ни единого слова.</p><p>Элджер бросил очередной осторожный взгляд на хранящего непостижимое безмолвие Шута, глухо хмыкнул и ответил:</p><p>— Подлинной причины не ведаю. Боюсь, эта тайна навсегда погребена под многовековым слоем исторической пыли. Однако мне известно одно поистине леденящее душу объяснение.</p><p>— Если верить этой гипотезе, Орден Аскетов Моисея скатился в пучину безумия лишь по одной-единственной причине: божество, которому они истово поклонялись, тот самый «Скрытый Мудрец», внезапно обрел жизнь!</p><p>— Он переродился в злого бога, наделенного собственной волей и разумом!</p><p>— Обрел жизнь? Но… как подобное вообще возможно? — переспросила Одри тоном, полным полнейшего недоумения и благоговейного ужаса.</p><p>Сама того не заметив, девушка напрочь выпала из холодного, отстраненного состояния «Зрителя».</p><p>«Звучит в точности как завязка дешевого ужастика… С той лишь разницей, что в роли монстра здесь выступает самое настоящее божество…» — в душе Клейна тоже разбушевался настоящий шторм.</p><p>— Боюсь, ответ на этот вопрос не ведом никому, — Элджера так и подмывало небрежно бросить нечто в духе: «Быть может, господин Шут смог бы пролить на это свет», но он титаническим усилием воли подавил в себе этот самоубийственный порыв.</p><p>Как-никак, сегодня он уже один раз рискнул пройтись по самому краю пропасти, испытывая терпение хозяина чертогов.</p><p>В его памяти были намертво высечены слова из пятой главы, седьмого стиха «Книги Бурь»:</p><p>«Не искушай божественное!»</p><p>Одри взяла эмоции в узду и, не став больше допытываться, легким жестом попросила моряка продолжать.</p><p>Клейн, всё так же храня величественное безмолвие и не меняя позы, принялся скрупулезно сопоставлять откровения «Повешенного» с собственным багажом знаний.</p><p>Подведя мысленный итог, он выделил для себя четыре ключевых пункта, заслуживающих самого пристального внимания:</p><p>«Во-первых, Секта Демонессы в Четвертую Эпоху именовалась родом Демонессы. В те темные времена их ряды были донельзя скудны, а линия передавалась исключительно по крови. Фанатички безжалостно расправлялись с отцами своих детей, а младенцев мужского пола попросту выбрасывали, из-за чего их община состояла сплошь из женщин. Разумеется, это лишь слова Элджера, и проверить их подлинность пока не представляется возможным».</p><p>«Во-вторых, Спиритический культ, поклоняющийся смерти, равно как и Школа Розы, питающая слабость к кровавым жертвоприношениям — обе эти секты берут свое начало на Южном континенте. С наступлением эпохи колониализма Церкви семи божеств катком прошлись по их рядам, едва не истребив под корень, однако именно эта бойня и заставила недобитых еретиков расползтись по всему Северному континенту».</p><p>«В-третьих, Алхимия Психологии на сегодняшний день поразительно напоминает ранний Орден Аскетов Моисея. Они тоже поклоняются не персонифицированному божеству, а некоей абстрактной сущности, свято веря, что человеческий дух способен породить и преобразить всё сущее».</p><p>«И, наконец, в-четвертых: Тайный орден славится наименьшей активностью среди всех подпольных лож, отчего их мотивы и тайны покрыты самым густым мраком. Складывается стойкое впечатление, что каждое их редкое появление на свет божий преследует лишь одну цель — они безостановочно за чем-то гонятся, отчаянно пытаются нечто отыскать».</p><p>«Гонятся? Пытаются отыскать?» — Клейна словно молнией прошибло. В памяти тут же всплыли недавно прочитанные строки из дневника: Заратул, предводитель Тайного ордена, пошел на сделку с Расселом ради одной-единственной цели — заполучить реликвию династии Антигонов.</p><p>«А их недавняя вылазка в Тингене была продиктована отчаянной попыткой вернуть утраченный дневник… Дневник семьи Антигон…» — юноша слегка прищурился, чувствуя, как в голове выстраивается четкая картина, обнажающая истинный мотив всех действий Тайного ордена:</p><p>«Они охотятся за наследием Антигонов!»</p><p>Титаническим усилием воли подавив порыв задумчиво постучать по краю стола, Клейн с головой ушел в размышления:</p><p>«Выходит, орденцы рыщут в поисках любых уцелевших следов этой древней династии?»</p><p>«И если я хочу вырвать у них рецепт зелья „Клоуна“, копать придется именно в этом направлении?»</p><p>Позволив гостям обменяться еще парочкой незначительных новостей, юноша наконец объявил, что на сегодня их тайное собрание подошло к концу.</p><p>— Повинуемся вашей воле, — в один голос отозвались Одри и Элджер, синхронно поднимаясь со своих мест.</p><p>Оборвав незримую связь и проводив взглядом разбившиеся вдребезги призрачные силуэты, Клейн помассировал межбровье, после чего силой мысли попытался сотворить себе «двойника».</p><p>Не успела эта мысль оформиться, как в самом конце длинного бронзового стола материализовалась фигура. Незнакомец, облаченный в черный фрак и шелковый полуцилиндр, сидел с абсолютно пустым, деревянным лицом. Его движения были настолько дергаными и неестественными, что даже сквозь густую пелену серой мглы фальшь бросалась в глаза.</p><p>«Никуда не годится…» — после еще нескольких провальных попыток парень обреченно вздохнул, окончательно похоронив затею с созданием «левого аккаунта».</p><p>Побаловавшись с еще парочкой задумок, он, всё так же восседая во главе стола над бескрайним морем тумана, вспомнил недавние расспросы Одри. Сгорая от любопытства, юноша устремил взор на россыпь иллюзорных, темно-красных звезд.</p><p>Выдержав короткую паузу, Клейн потянулся к ним духовностью, но на этот раз не пытаясь установить грубую двустороннюю связь, а намереваясь лишь уловить их возможные мольбы.</p><p>Увы, в абсолютной, звенящей тишине он прощупал добрый десяток ближайших багровых сгустков, но так и не выудил оттуда ни единого звука.</p><p>«Выходит, чтобы хоть как-то „ответить“, мне сначала придется намертво связать нас и затянуть бедолагу сюда, в этот серый туман?» — глубокомысленно кивнув, пробормотал Клейн, не скрывая легкого разочарования.</p><p>Тащить кого-то в это таинственное измерение силой, напрочь игнорируя чужую волю, ему совершенно не хотелось.</p><p>«Хм…» — уже собравшись было покинуть чертоги, Клейн чисто по инерции скользнул духовностью по еще одной иллюзорной звезде, мерцающей неподалеку.</p><p>И в этот самый миг он внезапно ощутил, как из багровой глубины пробивается слабая, едва уловимая «мольба»!</p></section><section><title><p>Глава 95 «Молящий»</p></title><p>Глава 95 «Молящий»</p><p>— Молитва?</p><p>Клейн взбодрился. Прибегнув к тому же методу, которым в прошлый раз подглядывал за «Повешенным», он позволил своей духовности беспрепятственно растечься, коснувшись пульсирующего багрового сгустка.</p><p>Взору предстала мутная, искаженная картина. Сквозь зыбкую пелену едва угадывался русоволосый юноша, стоящий на коленях перед кристально чистым шаром.</p><p>Его глухое черное одеяние в корне расходилось с лоэнской модой, равно как и разительно отличалось от традиционных нарядов Империи Фейсак или Республики Интис, которые Клейну доводилось разглядывать на страницах иллюстрированных журналов.</p><p>Юношу окружал полумрак убогой каморки с ветхой мебелью. Пространство то и дело озарялось резкими вспышками света, однако раскатов грома или шума дождя Клейн не слышал.</p><p>На размытом изображении паренек, сцепив пальцы в замок и прижав их ко лбу, низко склонился, безостановочно о чем-то взывая. Его густой, глухой голос назойливым эхом гудел прямо в ушах.</p><p>Клейн обратился в слух, пытаясь уловить суть мольбы, и тут же с досадой осознал весьма конфузный факт:</p><p>Он не понимал ни единого слова! Это было совершенно незнакомое наречие!</p><p>«…Быть всемогущим владыкой над серым туманом и спасовать перед иностранным языком…» — самоиронично усмехнулся парень. Сдаваться он не собирался: навострив уши, Клейн принялся вслушиваться в звуки с таким рвением, будто вновь сдавал университетский экзамен по аудированию.</p><p>И чем дольше он слушал, тем отчетливее проступала одна любопытная деталь:</p><p>И пусть язык незнакомца не походил ни на один из выученных Клейном, в нем явственно угадывались общие корни и созвучия с древним фейсаком!</p><p>«„Отец“… „мать“… Должно быть, эти слова переводятся именно так? Звучит до боли похоже на древний фейсак, но с изрядной долей искажений…» — нахмурив брови, юноша глубоко задумался. «Древний фейсак служил универсальным средством общения в Четвертую Эпоху, став прародителем всех нынешних языков, однако и он не стоял на месте, претерпевая вековые метаморфозы… Сейчас мне в этом точно не разобраться…»</p><p>Он прослушал мольбу еще пару раз, окончательно убедившись, что грамматика напрочь исключает родство с современным лоэнским, интисским или языком фейсак.</p><p>«Неужто это какая-то забытая, локальная ветвь древнего фейсака? Вроде той, что использовалась в дневниках семьи Антигон?» — пальцы Клейна машинально отбили дробь по краю бронзового стола, и он едва заметно кивнул собственным мыслям. «Хотя есть и другой вариант. Древний фейсак ведь тоже не из пустоты взялся — он вырос из языка гигантов… Империя Фейсак на севере до сих пор кичится своей гигантской родословной… Быть может, этот паренек лопочет на том самом первозданном наречии великанов из древних эпох?»</p><p>Осознав, что скудный багаж лингвистических познаний завел его в тупик, Клейн решил взять паузу. Он втянул духовность обратно, оборвав и визуальный, и слуховой контакт.</p><p>Тащить неведомого молящегося в чертоги над серым туманом он благоразумно не спешил. Для начала стоило хотя бы понять, о чем тот вообще просит.</p><p>И, разумеется, перед любыми действиями следовало установить за объектом регулярную слежку, устроив ему базовую проверку на вшивость.</p><p>Фух… — шумно выдохнув, Клейн вальяжно откинулся на спинку кресла в монументальном храме.</p><p>Плотно окутавшись духовностью, он мысленно сымитировал знакомое чувство стремительного падения в бездну.</p><p>…………</p><p>Покончив с ежедневным повторением дневников Рассела, Клейн облачился в парадный костюм и направился в Клуб гадателей.</p><p>Разжившись двойным окладом, он всё так же отдавал предпочтение общественным омнибусам, позволив себе лишь крошечную вольность — заглянул к миссис Венди и спустил полтора пенни на стакан сладкого ледяного чая, дабы спастись от удушающего послеполуденного зноя.</p><p>Добравшись до улицы Хоулс, юноша метким броском отправил пустой стакан в урну и неспешно поднялся на второй этаж.</p><p>Перед самыми дверями он привычным жестом коснулся межбровья, заблаговременно активируя духовное зрение.</p><p>Стоило ему переступить порог приемной, как интуиция мгновенно уловила разлитую в воздухе легкую, тягучую печаль.</p><p>Очаровательная Анджелика неподвижно сидела за стойкой. Ее взгляд казался совершенно потухшим, а покрасневшие глаза явно выдавали недавние слезы.</p><p>— Любая печаль со временем утихнет, — подойдя к девушке, мягко, но уверенно произнес Клейн.</p><p>Анджелика резко вскинула голову и как-то растерянно пробормотала:</p><p>— Господин Моретти…</p><p>Вскоре она пришла в себя и с изумлением спросила:</p><p>— Вы… вы уже знаете, что стряслось с господином Винсентом?</p><p>— Ах да, я и забыла, что вы — выдающийся прорицатель.</p><p>Клейн, подыгрывая ей, тяжело вздохнул:</p><p>— Мои гадания показали лишь весьма туманную картину… Что же всё-таки произошло с господином Винсентом?</p><p>— Хозяин сообщил нам, что у господина Винсента во сне случился сердечный приступ, и он мирно покинул этот свет, — голос Анджелики задрожал, и она едва не сорвалась на плач. — Он был таким добрым, обходительным… истинным джентльменом. Настоящим духовным наставником для многих резидентов. И ведь он был еще так молод…</p><p>— Прошу прощения, что растревожил ваши раны, — Клейн не стал утомлять ее лишними утешениями и неспешным шагом направился в зал.</p><p>Достав носовой платок, Анджелика торопливо промокнула глаза и нос, а затем, глядя в спину юноши, чуть повысила голос:</p><p>— Господин Моретти, что прикажете подать из напитков?</p><p>— Черный чай, — Клейн отдавал ему предпочтение перед кофе, хотя и он, признаться честно, был весьма посредственным.</p><p>На самом деле ему куда больше по душе пришлись бы имбирное пиво или сладкий ледяной чай. Вот только в приличном обществе истинному джентльмену не пристало заказывать напитки словно капризному мальчишке…</p><p>Учитывая, что сегодня был понедельник, в переговорной коротали время от силы пять-шесть резидентов. Сквозь призму духовного зрения Клейн отчетливо видел, как разнятся цвета их эмоционального фона: одни полыхали искренней скорбью, другие казались лишь слегка потускневшими, а третьих трагедия, судя по всему, и вовсе не задела.</p><p>«Ничего удивительного… Вполне естественная реакция», — едва заметно кивнув, Клейн с тростью в руке облюбовал себе свободное местечко.</p><p>Он уже собирался погасить духовное зрение, как вдруг заметил направляющуюся к нему Анджелику.</p><p>— Господин Моретти, к вам пожаловал клиент. Тот самый, что был у вас в прошлый раз, — понизив голос до заговорщицкого шепота, сообщила очаровательная дама.</p><p>— Неужто? Вы его запомнили? — с легкой улыбкой переспросил парень.</p><p>«Интересно, внял ли он моему совету и раздобыл ли ту чудодейственную микстуру… Или ему всё же предстоит лечь под нож?»</p><p>Анджелика слегка поджала губы:</p><p>— Еще бы. Не каждый день встретишь человека, готового просидеть в клубе целое послеобеденное время ради одного-единственного прорицателя.</p><p>Подхватив трость, Клейн без лишних слов поднялся и направился в зал.</p><p>Отыскав в толпе давешнего клиента, он с удовлетворением отметил, что болезненная чернота в области его печени исчезла без следа, уступив место здоровым краскам, да и общий энергетический фон пришел в идеальное равновесие.</p><p>— Мои поздравления. Здоровье — воистину бесценный дар, — Клейн приветливо протянул руку.</p><p>Богда на секунду опешил, а затем обеими руками мертвой хваткой вцепился в ладонь юноши:</p><p>— Господин Моретти, вы и впрямь узрели моё исцеление!</p><p>— Да, я совершенно здоров! Врачи гоняли меня по анализам снова и снова, раз за разом перепроверяя результаты, наотрез отказываясь верить в подобное чудо!</p><p>Слушая захлебывающегося от восторга Богду, Клейн сделал для себя один вывод:</p><p>Тот самый аптекарь из Травной лавки Лоусона — стопроцентный Потусторонний!</p><p>Ведь он собственными глазами видел, насколько катастрофичным было состояние печени этого бедолаги. Исцелить такую гниль за пару дней обычной травкой или микстурами попросту немыслимо. Здесь без мистики явно не обошлось!</p><p>А если приплюсовать сюда чудесное выздоровление Глейсиса, сомнений не оставалось вовсе.</p><p>— О Боже, я каюсь, что смел сомневаться в вас и в том гениальном знахаре! — Богда всё тряс и тряс руку Клейна, рассыпаясь в извинениях и благодарностях. — Те десять фунтов окупились сполна! Я купил себе жизнь!</p><p>«Что⁈ Десять фунтов⁈ Ты отвалил за какое-то зелье десять полновесных золотых фунтов⁈ А мне за пророчество сунул жалкие восемь пенни⁈ Восемь пенни… пенни…» — Клейн едва не поперхнулся от возмущения, впав в секундный ступор.</p><p>Наконец разжав руки, Богда отступил на шаг и, сияя как начищенный медяк, отвесил глубокий поклон:</p><p>— Я пришел лишь для того, чтобы выразить вам свою безмерную признательность. Спасибо, мастер Моретти. Вы указали мне спасительный путь.</p><p>— Вы сполна оплатили моё пророчество, так что благодарности излишни, — слегка вздернув подбородок, Клейн устремил меланхоличный взгляд куда-то в стык стены и потолка, безупречно отыгрывая роль отрешенного мистика.</p><p>— Вы — истинный Провидец, — с благоговением выдохнул Богда. — А теперь с вашего позволения я отправлюсь на улицу Фрад, чтобы отблагодарить того знахаря и прикупить еще парочку рекомендованных им снадобий.</p><p>— Разве ваш недуг не отступил окончательно? — Клейн виртуозно скрыл за маской вежливости вспыхнувшее любопытство.</p><p>Мужчина воровато огляделся и, убедившись, что Анджелика занята своими делами, тихонько хмыкнул:</p><p>— Это особый порошок с добавлением мумии… Говорят, из него выходит такое варево, что и муж, и жена на седьмом небе от счастья будут… Раньше-то я считал этого аптекаря шарлатаном, но теперь верю каждому его слову.</p><p>«…И такое продают?» Клейн на миг всерьез усомнился в благонадежности этого лекаря. А не толкнул ли он своего клиента в лапы к прожженному аферисту?</p><p>Он еще раз с ног до головы просканировал ауру Богды — никаких тревожных сигналов не наблюдалось.</p><p>— Порошок мумии? — осторожно ухватившись за режущую слух деталь, переспросил юноша.</p><p>— Именно! Я тут поспрашивал знающих людей: оказывается, вся баклундская знать за этой дрянью в очереди давится. Говорят, щепотка стертого в пыль мертвеца творит в постели истинные чудеса. Звучит, конечно, мерзко и дико, но это самый что ни на есть элитный товар… — глаза Богды загорелись неподдельным, лихорадочным предвкушением.</p><p>Мумия? Стертый в порошок иссохший труп⁈ Клейн едва челюсть не выронил от такого гастрономического изыска. К горлу подкатил тошнотворный ком, и он чудом удержался, чтобы не выблевать свой завтрак прямо на туфли собеседнику.</p><p>«Ох уж эти аристократические забавы…» — парень уже было собрался отговорить бедолагу от употребления трупной пыли, как вдруг в двери показался Глейсис, некогда страдавший от легочной хвори. Уловив краем уха последние фразы Богды, он тут же вклинился в разговор.</p><p>— Подтверждаю, вещь убойная! Настоятельно рекомендую «Травную лавку Лоусона» на улице Фрад. Рецепты мистера Дарквида — это просто нечто! — Глейсис, поправив монокль, подошел ближе и заговорщицки зашептал: — Мои личные впечатления превзошли все ожидания. Идеально. Просто идеально.</p><p>— Так вы тоже в курсе? Вот туда-то я сейчас и направляюсь, — Богда окончательно отбросил все сомнения.</p><p>Перекинувшись с приятелями еще парой фраз, он буквально бегом покинул Клуб гадателей.</p><p>Клейн же остался стоять столбом, всё еще переваривая услышанное.</p><p>Дождавшись двадцати минут шестого, он водрузил на голову шелковый полуцилиндр, подхватил увенчанную серебром трость и нанял экипаж до улицы Фрад. Парень решил для начала издали присмотреться к этому загадочному Лоусону Дарквиду, а уж потом решать, стоит ли сдавать его капитану.</p><p>…………</p><p>Улица Фрад, дом 18.</p><p>Остановившись у фасада травной лавки, Клейн обнаружил наглухо запертую дверь, поверх которой красовалось объявление о сдаче помещения в аренду.</p><p>— … А парень-то не промах, почуял неладное… — беззвучно пробормотал он себе под нос.</p><p>Что ж, так даже лучше. Избавил его от лишней головной боли и мук морального выбора.</p></section><section><title><p>Глава 96 Догадка Дейли</p></title><p>Глава 96 Догадка Дейли</p><p>На следующее утро, окончательно восстановив силы, Клейн уверенным шагом переступил порог охранного предприятия «Черный Терновник».</p><p>— Доброе утро, Клейн. Сегодня такая дивная прохлада! С нетерпением жду нашего грандиозного ужина, — с лучезарной улыбкой поприветствовала его Розанна, стоя за стойкой ресепшена в своем легком бледно-зеленом платье.</p><p>Клейн нарочито похлопал себя по животу и ответил:</p><p>— Мисс Розанна, вам совершенно не стоит заводить подобные разговоры в такой час. Я уже успел устать от работы, к которой еще даже не приступал, и теперь жажду лишь одного — чтобы поскорее настал вечер.</p><p>— Я тоже, — хихикнула девушка.</p><p>Воровато оглядевшись по сторонам, она поманила юношу поближе и заговорщицки зашептала:</p><p>— Я только что видела мадам Дейли.</p><p>— «Медиума» Дейли? — с легким недоумением переспросил Клейн.</p><p>Эта прославленная на всё графство Ахоа заклинательница духов безвылазно обитала в порту Энмат, а путь оттуда до Тингена был неблизким.</p><p>— Именно! — Розанна принялась отчаянно кивать. — Правда, она уже уехала. Ах, она же просто идеал Потустороннего! Стань я «Медиумом», тотчас покинула бы Тинген и отправилась в кругосветное путешествие! Поехала бы в Интис, во Фейсак, в Фейнапот и на Южный континент! Побывала бы в бескрайних прериях, в девственных джунглях и на ледяных пустошах!</p><p>«Мисс, вам бы не мешало ознакомиться с уставом Ночных Ястребов…» — с забавной усмешкой покачав головой, Клейн произнес:</p><p>— Даже самой мадам Дейли, чтобы покинуть порт Энмат, необходимо подать прошение и дождаться официального дозволения.</p><p>— Знаю я! Но мог бы и не портить мне мечты своими придирками! — надув щеки, проворчала Розанна. — Будем откровенны, мне всё равно никогда не стать Потусторонней. Это слишком опасно. Кто знает, в какой момент ты просто «бах!» — и отдашь концы. Как по мне, эти ваши Потусторонние — просто люди, превратившие себя в монстров ради борьбы с другими монстрами.</p><p>— Архиепископ Чанис как-то сказал: мы — стражи, но в то же время мы — лишь жалкие слепцы, вынужденные ежесекундно противостоять смертельной опасности и надвигающемуся безумию, — со вздохом ответил Клейн, процитировав ту самую, намертво врезавшуюся в память фразу.</p><p>Ради борьбы с бездной нам приходится терпеть ее разлагающую скверну.</p><p>В повисшем тяжелом молчании Розанна отмерла первой. Кивнув в сторону перегородки, она сказала:</p><p>— Капитан велел тебе зайти к нему, как только появишься.</p><p>— Понял, — прихватив цилиндр и перехватив трость, юноша миновал перегородку и постучал в двери кабинета Данна.</p><p>Инспектор, всё тот же джентльмен средних лет с завышенной линией роста волос и бездонными серыми глазами, отставил чашку с кофе и усмехнулся:</p><p>— Дейли заходила.</p><p>— Это уже не сюрприз. Розанна успела доложить мне первой, — с улыбкой отозвался Клейн.</p><p>Данн пропустил его шутку мимо ушей и тяжело вздохнул:</p><p>— Дейли перевели в епархию Баклунда. В этот самый кипящий и людный город на свете, где крутится больше всего Потусторонних и открываются величайшие перспективы… У нее куда больше шансов дослужиться до ранга архиепископа или старшего дьякона, чем у меня.</p><p>— Отчего же? — Клейн выпрямил спину, не скрывая искреннего недоумения.</p><p>Данн погрузился в раздумья на добрый десяток секунд, прежде чем ответить:</p><p>— Она обладает поистине уникальным даром в усвоении и раскрытии потенциала зелий Последовательностей… Помнишь, я говорил: по внутренним правилам Ночных Ястребов, чтобы глотнуть следующий эликсир, необходимо выждать минимум три года, а затем пройти жесточайшую проверку во избежание потери контроля. Но на деле этих трех лет чаще всего критически мало. Мой путь от «Бессонного» до «Полуночного поэта» занял три года, а от «Поэта» до «Кошмара» — долгих девять лет. Целых девять лет! А с момента, как я стал «Кошмаром» и до шестой ступени, минуло уже три года, и я понятия не имею, сколько еще придется ждать.</p><p>— Когда тело начнет дряхлеть, а разум увядать, даже если все скрытые угрозы зелья будут подавлены, пытаться шагнуть выше станет сущим безумием. Риск потери контроля взлетит до таких небес, что никто в здравом уме не пойдет на эту авантюру.</p><p>— Но Дейли разительно отличается и от меня, и от подавляющего большинства Потусторонних. Став «Сборщиком трупов», она уже через год подала особое прошение, требуя немедленной выдачи последующего зелья. И, к всеобщему изумлению, блестяще прошла куда более суровое испытание, получив эликсир «Могильщика».</p><p>— Путь от «Могильщика» до «Медиума» тоже занял у нее всего год. Хех, она крутится в наших рядах всего пятый год, ей лишь двадцать четыре. Она полна сил, и впереди у нее бездна возможностей.</p><p>«Публично носит титул самого прославленного медиума графства Ахоа, да и на деле является истинным „Медиумом“… Разве это не чистейшей воды „отыгрыш“? Кажется, старина Нил как-то упоминал о подобных склонностях мадам Дейли…» — Клейн нутром почуял, что нащупал тот самый стержень, позволивший ей так стремительно взлететь по карьерной лестнице.</p><p>— Капитан, вы ведь тоже еще в самом расцвете сил. Вам всего за тридцать, — попытался утешить его Клейн, мысленно добавив: «Разве что с памятью беда…»</p><p>Данн пригубил кофе и с горькой усмешкой покачал головой.</p><p>— А отчего бы вам не перенять у мадам Дейли ее секреты освоения и раскрытия потенциала зелий? — как бы невзначай забросил удочку Клейн.</p><p>Инспектор отставил чашку и устало растер межбровье:</p><p>— Она лишь посоветовала мне стать истинным «Кошмаром»… Понятия не имею, что она имела в виду.</p><p>«Отыгрывать роль Кошмара… Брр, звучит как-то слишком уж зловеще…» — нахмурив брови, юноша ненадолго погрузился в молчание.</p><p>Тем временем Данн выудил трубку и, с наслаждением вдохнув аромат незажженного табака, продолжил:</p><p>— Мы с Дейли успели обсудить тот факт, что за «Провидцем» следует «Клоун». И если отбросить вероятность того, что член Тайного ордена попросту водил тебя за нос, она выдвинула весьма занятную догадку.</p><p>— Какую же? — глаза Клейна мгновенно загорелись, и он сгорал от нетерпения.</p><p>Он уже успел раскинуть карты, чтобы проверить, действительно ли «Клоун» является прямым развитием его Пути. Расклад вышел туманным, но чаша весов всё же склонялась к утвердительному ответу.</p><p>Бездонные серые глаза Данна скользнули по парню. Задумчиво подбирая слова, капитан начал:</p><p>— Классические Пути Последовательностей выстроены по принципу прямого развития. Опираясь на некий общий стержень, они углубляются в одну конкретную сферу шаг за шагом. Взять тех же «Бессонного», «Полуночного поэта» и «Кошмара». Совершенно очевидно, что все они неразрывно связаны с ночью и её производными: сном и покоем. Вполне логично предположить, что и дальнейшие ступени последуют этому правилу, становясь лишь мощнее и охватывая всё новые аспекты — вроде скрытности, бедствий, животного ужаса или той же багровой луны…</p><p>— Иные Пути на первый взгляд лишены подобной стройности, но если копнуть глубже, связующая нить неизменно находится. К примеру, «Ассасин» и «Подстрекатель». Их незримая общность кроется в том, что они несут людям разрушения, боль, скорбь и абсолютное отчаяние. Последующие ранги наверняка подчиняются той же самой концепции.</p><p>Клейн слушал, затаив дыхание, и сам перешел к главному:</p><p>— Выходит, «Провидец» и «Клоун» в эту схему не вписываются?</p><p>— Именно, — едва заметно кивнул Данн. — Дейли полагает, что в природе могут существовать Пути с совершенно иной структурой связей. Как ни крути, наши познания в этой области всё еще ничтожно малы.</p><p>Выдержав паузу, инспектор добавил:</p><p>— По словам Дейли, в подобных цепочках эликсиры низших и средних ступеней наделяют Потустороннего абсолютно новыми, казалось бы, никак не связанными друг с другом талантами. А когда наступает этап качественного скачка, все эти разрозненные осколки сливаются воедино, рождая поистине чудовищную, всеобъемлющую «профессию».</p><p>— Иными словами, здесь работает не принцип прямого развития, а скорее концепция деконструкции и последующего синтеза.</p><p>Заметив, что Клейн окончательно погряз в недоумении, Данн вскинул правую руку:</p><p>— Обычные Пути растут линейно, подобно человеческому телу: с самого детства дюйм за дюймом прибавляешь в росте, обрастаешь мышцами, набираешь вес и входишь в пору зрелости.</p><p>— А вот эти, особые цепочки, выглядят примерно так…</p><p>На этих словах Данн загнул большой палец:</p><p>— Это — Последовательность 9.</p><p>Затем он загнул указательный:</p><p>— А это — Последовательность 8.</p><p>Следом инспектор начал медленно, один за другим, поджимать остальные пальцы:</p><p>— Каждый палец сам по себе, живет своей жизнью и вроде бы никак не связан с другими. Но в самом конце…</p><p>Стоило слову «конце» сорваться с его губ, как все пять пальцев Данна оказались плотно прижаты к ладони, образовав несокрушимый, монолитный кулак!</p><p>— Я уяснил, — на Клейна наконец-то снизошло озарение. Догадка мадам Дейли вкупе с наглядным примером капитана расставила всё по своим местам.</p><p>«А ведь и правда, почему бы и нет?» — задумчиво кивнул он своим мыслям.</p><p>Восьмая ступень «Клоун» и девятая «Провидец» разнятся как небо и земля, даруя абсолютно не похожие навыки. Да и судя по закрытым архивам Ночных Ястребов, следующая за «Клоуном» седьмая Последовательность тоже не имеет с ним ничего общего…</p><p>Выдержав паузу, Клейн со сгорающим любопытством уточнил:</p><p>— А на каком именно этапе происходит это слияние и качественный скачок?</p><p>Данн пригубил кофе и усмехнулся:</p><p>— Мы с Дейли сошлись во мнении, что это Последовательность 4!</p><p>— Отчего же именно она? — выпалил парень на одних инстинктах.</p><p>— Потому что в церковной иерархии именно четвертая ступень знаменует собой переход к высшим Последовательностям. Ходят легенды, что сам этот ранг провоцирует колоссальную мутацию плоти и разума. В древности, в ту же Четвертую Эпоху, маги четвертой ступени по праву величались полубогами. Увы, в наш век встретить подобного гиганта — величайшая редкость, — с легкой грустью пояснил Данн.</p><p>— Выходит, с четвертой по первую — это высшие эшелоны. А кого тогда причисляют к низшим? — с неподдельным интересом допытывался Клейн.</p><p>— Ранги с девятого по седьмой еще тысячу лет назад считались сугубо низшими. Вот только за последние столетия ряды Потусторонних так поредели, что великим Церквям пришлось пересмотреть стандарты и возвести седьмую ступень в ранг средних Последовательностей, — самоиронично усмехнулся Данн.</p><p>«Девятая и восьмая — низшие, с седьмой по пятую — средние, а с четвертой и выше — высшие…» — мысленно разложил всё по полочкам Клейн, невольно проникнувшись жгучим предвкушением.</p><p>Тот же император Рассел явно был магом из высших эшелонов!</p><p>«Хотя, с другой стороны, чем круче зелье, тем выше риск слететь с катушек…» — эта отрезвляющая мысль мгновенно сбила спесь.</p><p>Напустив на себя непринужденный вид, он закинул еще одну удочку:</p><p>— А как зовется эликсир четвертой ступени у Церкви Богини?</p><p>— Буду откровенен: понятия не имею. Мой допуск не позволяет совать нос в подобные архивы. Вот дослужусь до епископа епархии или дьякона Ястребов — тогда и почитаю, — со смешком покачал головой Данн. — К слову, даже на самом олимпе Церкви, среди тринадцати архиепископов и девяти старших дьяконов, добрая половина так и не добралась до четвертой ступени. Да и это я еще приукрашиваю. Тот самый беглый отступник Инс Зангвилл как раз и слетел с катушек, провалив попытку прорваться на четвертый ранг.</p><p>«Тот тип, что умыкнул запечатанный артефакт „0–08“? А ведь его зелье, кажется, называлось „Привратником“…» — сопоставив факты, Клейн осторожно поинтересовался: — Выходит, пятая ступень на Пути «Бессонного» — это «Привратник»?</p><p>— Отнюдь. Этот ранг принадлежит к цепочке «Медиума». Дорастешь до седьмой ступени, выбьешься в епископы или капитаны отряда — сам всё в бумагах вычитаешь.</p><p>«„Привратник“ — пятая ступень для „Медиума“? Страж адских врат? Или, быть может, цербер на границе духовного мира?» — принялся строить догадки юноша.</p><p>— Ну, на этом всё. Ступай к старине Нилу, грызи гранит науки дальше, — с улыбкой подытожил Данн. — И не забудь про наш вечерний пир! Столик в ресторане «Старина Уилл» уже заказан. Сегодня я официально представлю тебя остальным Ястребам.</p><p>— Непременно. Наличные я уже приготовил, — Клейн титаническим усилием воли заставил губы растянуться в улыбке.</p><p>— Брось, кошелек тебе не понадобится. Совсем из головы вылетело про наши дополнительные премиальные? Из той самой казны, куда капают доли с частных заказов, — отмахнулся Данн.</p><p>Юноша на миг опешил, а затем просиял искренней, широкой улыбкой:</p><p>— Слушаюсь, капитан!</p><p>Развернувшись, он зашагал к двери, мысленно отсчитывая про себя:</p><p>«Три, два, один… Стоп, а капитан меня не окликнул…»</p><p>Клейн мысленно прокрутил это «один» еще добрый десяток раз и с нескрываемым изумлением осознал: у капитана Данна Смита действительно не нашлось никаких забытых наставлений.</p><p>«Сплошное чудо…» — беззвучно подытожил он.</p><p>…………</p><p>В оружейной старина Нил скользнул взглядом по сияющему Клейну и проворчал:</p><p>— Завязывай облизываться на вечерний пир. Тебе еще пахать и пахать: зубрить новые магические ритуалы, осваивать древний гермес, язык гигантских драконов, эльфийский и еще целую гору прочих премудростей.</p><p>— Ах да, чуть не забыл: помимо законного выходного, каждый божий день после полудня ты обязан по два часа кряду потеть на тренировках по рукопашному бою с наставником.</p><p>— Рукопашный бой? Капитан словом об этом не обмолвился… — опешил Клейн.</p><p>Старина Нил утвердительно кивнул и выпалил без малейших колебаний:</p><p>— Значит, запамятовал.</p></section><section><title><p>Глава 97 Учитель по рукопашному бою</p></title><p>Глава 97 Учитель по рукопашному бою</p><p>Два часа пополудни. Окраина Северного района. Перед старинным, словно тронутым тленом времени, двухэтажным домом.</p><p>Клейн, облаченный в мундир стажера-инспектора, окинул взглядом заросший бурьяном палисадник и увитые густым плющом стены, после чего с легким недоумением повернул голову:</p><p>— Мой наставник по рукопашному бою действительно живет здесь?</p><p>«Специалист, которого отобрал отряд Ночных Ястребов, должен быть как минимум выдающимся мастером своего дела…»</p><p>Сопровождавший его Леонард Митчелл тихонько рассмеялся:</p><p>— Не позволяй убогой обстановке сбить тебя с толку и недооценивать мистера Гавейна. Пусть рыцарского титула он так и не удостоился, в свое время он был самым настоящим рыцарем.</p><p>На этих словах Ночной Ястреб с аурой истинного поэта, небрежно одетый в белоснежную сорочку, строгие черные брюки и кожаные сапоги без шнуровки, внезапно погрустнел:</p><p>— Его молодость пришлась на закат эпохи рыцарской славы. Те закованные в кирасы храбрецы с первобытной яростью бросались прямо на ряды мушкетов и артиллерийских батарей, сминая противника и сметая линии обороны. Увы, вскоре на поля сражений выкатили скорострельные шестиствольные пулеметы и паровые винтовки высокого давления. С тех самых пор рыцари неумолимо канули в Лету.</p><p>— Мистер Гавейн — живой тому свидетель. Добрых двадцать лет назад его рыцарский орден Ахоа в лобовую столкнулся с передовой армией Республики Интис, вооруженной по последнему слову техники… Эх, каждый раз, когда я вспоминаю об этом, мне кажется, будто я прикасаюсь к самой пыли веков. Меня до глубины души потрясает эта безжалостная, неотвратимая поступь судьбы. Внутри бурлят эмоции, в груди рождаются возвышенные строки, вот только… вот только стихов я писать так и не научился.</p><p>«…И к чему тогда была вся эта напыщенная тирада?» — пропустив мимо ушей самоиронию Леонарда, Клейн с каменным, убийственно серьезным лицом посоветовал:</p><p>— Один мой университетский товарищ любил поговаривать, что поэзия требует исключительного дара. Если хочешь набить руку, начни с изучения «Сборника ранней классической лоэнской поэзии».</p><p>Леонард, чье настроение менялось со скоростью флюгера, весело и непринужденно подхватил:</p><p>— Да этот томик давно пылится у меня на полке! Как и «Избранные стихи Рассела» и прочая литература. Я приложу все усилия, чтобы стать истинным Полуночным поэтом, господин Провидец.</p><p>«Это он так прозрачно намекает на… метод „отыгрыша“?» — состроив мину полнейшего непонимания, Клейн отозвался:</p><p>— В таком случае вам не помешает еще парочка учебников по грамматике.</p><p>— Договорились. Пойдем внутрь, — Леонард толкнул полуоткрытую железную калитку и направился к дому по узкой дорожке, где они едва могли идти плечом к плечу.</p><p>Не успели они приблизиться, как распахнулась входная дверь, и на пороге возник рослый, широкоплечий мужчина.</p><p>Его коротко стриженные светлые волосы на висках уже тронула седина. Изрезанное глубокими морщинами на лбу, гусиными лапками у глаз и резкими носогубными складками лицо красноречиво свидетельствовало о пережитых суровых годах и жизненных бурях.</p><p>— Что вам здесь нужно? — глухо, с легкой хрипотцой поинтересовался мужчина.</p><p>— Мистер Гавейн, согласно вашему контракту с полицейским управлением, этот стажер-инспектор прибыл, чтобы брать у вас уроки рукопашного боя, — с вежливой улыбкой пояснил Леонард.</p><p>— Рукопашного боя? В наше время кулаки больше ни к чему, — Гавейн смерил Клейна помутневшим, лишенным жизни взглядом. — Тебе бы скорость выхватывания ствола тренировать да меткость стрельбы. Нужно полагаться на самое передовое оружие.</p><p>«Да у него, похоже, тяжелейшая психологическая травма от тех паровых винтовок и пулеметов…» — благоразумно промолчав, Клейн с лукавой усмешкой скосил глаза на Леонарда.</p><p>— Для служителя закона рукопашный бой всё еще остается обязательной дисциплиной. Большинство преступников, с которыми мы сталкиваемся, вовсе не отпетые дьяволы, требующие немедленной пули в лоб. Порой у них даже ножа при себе нет. Вот тут-то и выручают крепкие кулаки и хорошая техника, — парировал Леонард, словно заранее заготовив эту речь.</p><p>Лицо Гавейна помрачнело. Выдержав тяжелую, почти десятисекундную паузу, он процедил:</p><p>— А ну, нанеси удар.</p><p>Обращался он, разумеется, к Клейну.</p><p>Сегодня Клейн предусмотрительно оставил трость. Порывшись в воспоминаниях о боксерских поединках из прошлой жизни, он вскинул руки и неуклюже, но старательно выбросил кулак вперед.</p><p>Уголок губ Гавейна едва заметно дернулся. Немного подумав, он скомандовал:</p><p>— Удар ногой.</p><p>Развернув корпус вполоборота и неуклюже вихнув бедром, Клейн напряг мышцы и с силой выкинул правую ногу.</p><p>— Кхм… — прикрыв рот ладонью и дважды кашлянув, Гавейн посмотрел на Леонарда. — Я выполню условия договора. Но, учитывая его… данные, в первый месяц пусть заявляется по четыре раза в неделю. По три часа за тренировку.</p><p>— Вы здесь эксперт, вам и карты в руки, — без малейших колебаний согласился Леонард. Улыбнувшись Клейну, он добавил: — До вечера.</p><p>Дождавшись, пока фигура поэта-полицейского скроется за железной калиткой, Клейн с любопытством осведомился:</p><p>— Наставник, с чего начнем? С ударов? Или с работы ног?</p><p>Будучи прожженным диванным экспертом по всем видам единоборств, он прекрасно осознавал, что правильная стойка и перемещения — половина успеха.</p><p>Гавейн, опустив руки по швам, с безысходной, старческой усталостью покачал головой:</p><p>— Прямо сейчас тебе нужнее всего силовая подготовка.</p><p>— Видишь вон там пару чугунных гантелей? На сегодня это твои лучшие друзья.</p><p>— Вдобавок тебя ждут приседания, бег и прыжки на скакалке. Будем делать всё подходами.</p><p>Пока Клейн хлопал глазами, пытаясь переварить услышанное, голос мужчины внезапно взлетел, налившись стальным, командирским металлом:</p><p>— Я ясно выражаюсь⁈</p><p>— Так точно! — на одних инстинктах рявкнул юноша, мгновенно ощутив себя зеленым призывником перед суровым армейским сержантом.</p><p>— Сначала иди переоденься. На диване лежит тренировочный костюм, — внезапно сокрушенно вздохнув, Гавейн заложил руки за спину и побрел в сторону тех самых черных чугунных гирь.</p><p>…………</p><p>Шесть часов вечера. Укромный уголок в ресторане «Старина Уилл».</p><p>За исключением Фрая, заступившего на дежурство у врат Чаниса, состав охранного предприятия «Черный Терновник» собрался в полном составе: шестеро Ночных Ястребов и пятеро гражданских сотрудников.</p><p>Длинный стол устилала белоснежная скатерть. Официанты без устали подносили всё новые и новые блюда, ловко разделывая порции и бережно расставляя их перед каждым из гостей.</p><p>Взгляд Клейна скользил по истекающим соком стейкам под перечным соусом, румяному бекону, колбаскам с картофельным пюре, нежному заварному крему, десерту из алоэ, пикантным сырам и искрящемуся янтарному шампанскому. Увы, аппетита не было ни на грош — после изнурительной дневной тренировки к горлу всё еще подкатывал тошнотворный ком.</p><p>Данн, бросив быстрый взгляд на побледневшего, с отсутствующим взором новоиспеченного Ночного Ястреба, поднял свой бокал с красным вином и с улыбкой произнес:</p><p>— Давайте же поприветствуем нашего нового полноправного соратника, Клейна Моретти! До дна!</p><p>Холодная и замкнутая брюнетка Лойо Райдинг, невысокий, но крепко сбитый «Бессонный» Кенли Уайт, небрежно одетый поэт-повеса Леонард Митчелл и, наконец, беловолосая «Полуночная поэтесса» с черными глазами Сика Тран — все как один подняли бокалы, приветствуя новичка.</p><p>Превозмогая ломоту в мышцах и липкую слабость после тренировки, Клейн подхватил свой бокал с янтарным шампанским и поднялся на ноги:</p><p>— Благодарю.</p><p>Юноша поочередно чокнулся с каждым из Ночных Ястребов и, запрокинув голову, до капли осушил искрящийся напиток.</p><p>— Разве в столь торжественный момент наша многоуважаемая писательница не одарит нас речью? — с улыбкой обратился Данн к Сике Тран.</p><p>Сике Тран было около тридцати. Внешностью она не блистала, однако обладала поистине выдающейся, умиротворяющей и безмятежной аурой. Эта грация вкупе с редкой копной белоснежных волос придавали ей ни с чем не сравнимый, притягательный шарм.</p><p>Клейн уже слышал от старины Нила, что на досуге эта «Полуночная поэтесса» страстно увлекается писательством. Она не раз пыталась пробиться на страницы крупных газет и журналов, но, увы, ее рукописи принимали лишь в дешевых бульварных листках.</p><p>Сика издала легкий смешок и, бросив лукавый взгляд на инспектора, парировала:</p><p>— Дабы звание «писательницы», коим вы меня так щедро награждаете, наконец-то стало правдой, капитан, вам следовало бы выбить для меня из казны внеочередную премию. Глядишь, издам роман за свой счет.</p><p>Данн развел руками и рассмеялся:</p><p>— Вам следовало бы поучиться у старины Нила и подыскать повод поубедительнее.</p><p>— В этом искусстве мистеру Нилу просто нет равных! — громко поддакнула Розанна, торопливо проглотив кусок жареной бараньей ноги.</p><p>Пока за столом царили смех и непринужденная болтовня, Леонард скосил глаза на Клейна и усмехнулся:</p><p>— Вымотался так, что кусок в горло не лезет?</p><p>— Именно так, — со вздохом отозвался Клейн.</p><p>— Если ты еще ни к чему не притрагивался, я готов прийти на выручку, — Леонард всем своим видом излучал благородное стремление не допустить растраты хороших продуктов.</p><p>Клейн, ничуть не возражая против подобного расклада, покорно кивнул:</p><p>— Угощайся.</p><p>В мгновение ока львиная доля нетронутых яств с его тарелок благополучно перекочевала в желудки Леонарда и остальных соседей по столу.</p><p>Под занавес застолья официанты подали десерт: говяжьи пудинги и креманки с мороженым.</p><p>Клейн лениво зачерпнул ложечку холодного лакомства. Ледяная сладость, коснувшись рецепторов, внезапно и властно пробудила спящий аппетит.</p><p>Сам того не заметив, он выскреб до дна свою порцию мороженого, щедро политого черничным сиропом.</p><p>И стоило этому случиться, как его нутро скрутило от дикого, сосущего под ложечкой голода — так изможденное колоссальными физическими нагрузками тело вопило о немедленной подпитке.</p><p>Судорожно сглотнув слюну, Клейн опустил затравленный взгляд на стол: перед ним зияли лишь девственно чистые, вылизанные до блеска тарелки — ни единой крошки не осталось.</p><p>— Пожалуй, на этом и закончим. Давайте поднимем последние бокалы за Клейна, — предложил Данн.</p><p>Не успел он договорить, как Клейн выпалил:</p><p>— Капитан, а можно мне еще одну порцию ужина?</p><p>Услышав подобную просьбу, собравшиеся на мгновение оцепенели, а затем по столу прокатился тихий, добродушный смех.</p><p>— Ха-ха, ну наконец-то ты пришел в норму! Без проблем, можешь заказывать хоть две, — со смешком покачал головой инспектор.</p><p>В томительном, сводящем с ума ожидании парень отчетливо слышал жалобное, требовательное урчание в собственном животе.</p><p>Наконец перед ним водрузили тарелку с пылу с жару: истекающий соком стейк под черным перечным соусом.</p><p>Вилка с ножом так и замелькали в воздухе. Едва не плача от счастья, юноша расправился с прожаренным до состояния «медиум-велл» куском мяса всего за полторы минуты, блаженно смакуя растекающийся во рту пряный сок.</p><p>Неизвестно, сколько прошло времени, но, окинув взглядом опустевшие, вычищенные до блеска тарелки, он удовлетворенно выдохнул. Отложив приборы, Клейн сделал неторопливый глоток шампанского.</p><p>— Официант, счет, — повернув голову, бросил Данн.</p><p>Служащий метнулся к стойке и вскоре вернулся с чеком, принявшись обстоятельно диктовать:</p><p>— Вы заказали пять бутылок десийского шампанского, каждая по двенадцать сулей и три пенни. Бокал саутвиллского красного вина — десять пенни… Стейки под перечным соусом — по одному сулю и два пенни за порцию… Говяжьи пудинги — по шесть пенни, порция мороженого — по одному сулю… Итого: пять фунтов, девять сулей и шесть пенни.</p><p>«Пять фунтов, девять сулей и шесть пенни⁈ Да это же почти мое недельное жалованье! Питаться в ресторанах и впрямь разорительно!» — от этих цифр у Клейна едва глаза на лоб не полезли. В душе он истово возблагодарил капитана, который сразу пресек его попытки расплатиться, сославшись на казенные премиальные фонды.</p><p>Быстро прикинув в уме, парень сообразил, что львиная доля суммы пришлась на выпивку: одни только пять бутылок шампанского вытянули больше чем на три фунта!</p><p>«Прямо как на Земле, ни единого отличия…» — украдкой погладив набитый живот, Клейн титаническим усилием воли заставил себя допить остатки искрящегося напитка.</p><p>…………</p><p>На следующее утро Клейн, пребывая в липкой, сонной одури, почувствовал настойчивый зов мочевого пузыря. Кряхтя, он попытался перевернуться и встать.</p><p>Но стоило ему лишь напрячь мышцы, как дикая, простреливающая боль разом вышибла из него остатки сна. Казалось, тело напрочь отказалось ему повиноваться, превратившись в сплошной свинцовый ком.</p><p>«До боли знакомые ощущения… Точь-в-точь как на следующий день после наказания „гусиным шагом“ в прошлой жизни… А ведь сегодня выходной, нужно навестить наставника и попытаться выбить из университетской библиотеки ту монографию о главном пике Хорнакис…» — с нервно дергающимся уголком губ парень, еле переставляя непослушные ноги, поплелся к выходу.</p><p>Каждый шаг отзывался такой мукой, что хотелось выть в голос.</p><p>— Клейн, что с тобой стряслось? — вынырнувшая из уборной Мелисса с неподдельным недоумением уставилась на ковыляющего, скрюченного брата.</p></section><section><title><p>Глава 98 Мистер Азик</p></title><p>Глава 98 Мистер Азик</p><p>Столкнувшись с пытливым вопросом сестры, Клейну оставалось лишь выдавить из себя горькую усмешку:</p><p>— Банальная мышечная боль.</p><p>Он наивно полагал, что после поглощения зелья и вступления в ряды Потусторонних его физические данные хоть немного возрастут. Увы, суровая реальность быстро расставила всё по местам: вся мощь «Провидца» ушла исключительно в развитие духовности, ментальной энергии, интуиции и дара толкования. Никаких преимуществ для скорейшего освоения навыков рукопашного боя эликсир не давал.</p><p>А если учесть, что прежний владелец тела долгие годы лишь корпел над книгами, питаясь чем попало, его хилое сложение болталось где-то ниже среднего. Так что подобные болезненные «последствия» после первой же тренировки были более чем закономерны.</p><p>— Мышечная боль? Но ведь вчера после ужина ты сразу вернулся домой и больше никуда не выходил… Неужели это алкоголь так влияет на мышцы? — с неподдельным исследовательским интересом допытывалась Мелисса.</p><p>«Неужели алкоголь так влияет на мышцы… Сестренка, ну и формулировочки у тебя… От таких вопросов мысли сами собой сворачивают в весьма сомнительное русло…» — Клейн сухо кашлянул пару раз и поспешил ответить:</p><p>— Нет-нет, выпивка здесь совершенно ни при чем. Всё дело в том, что вчера после полудня я присоединился к корпоративным занятиям по рукопашному бою.</p><p>— По рукопашному бою? — девушка захлопала ресницами, окончательно сбитая с толку.</p><p>Юноша принялся лихорадочно выстраивать логичную легенду:</p><p>— Видишь ли, я здраво рассудил, что, будучи историческим консультантом в охранном предприятии, мне не удастся вечно протирать штаны в кабинете или на портовых складах. Рано или поздно наступит день, когда придется сопровождать коллег в сельскую глушь, исследовать старинные замки или выезжать на места обнаружения реликвий. А это значит — карабкаться по горам, форсировать реки, преодолевать многие мили пешком и стойко сносить все капризы природы. Для таких испытаний просто жизненно необходимо иметь крепкое, тренированное тело.</p><p>— Выходит, ты записался на эти тренировки исключительно ради укрепления здоровья? — понимающе кивнула Мелисса.</p><p>— Именно так, — утвердительно отозвался Клейн.</p><p>Мелисса слегка нахмурила изящные брови:</p><p>— Но это совершенно не по-джентльменски… Разве ты не равнялся всегда на солидных профессоров? А профессору подобает лишь корпеть над древними манускриптами да ломать голову над научными загадками, сохраняя утонченность и благородные манеры.</p><p>— Разумеется, я вовсе не осуждаю подобный подход. Мне импонируют джентльмены, способные брать решение проблем в свои руки, и совершенно неважно, пускают ли они в ход грубую силу или же острый ум.</p><p>Клейн с легкой усмешкой парировал:</p><p>— О нет, Мелисса, ты глубоко заблуждаешься в самом определении профессуры. Истинный ученый муж способен не только вести утонченные, интеллигентные беседы, но и, столкнувшись с непреодолимой стеной непонимания, пустить в ход трость, чтобы доходчиво аргументировать свою позицию исключительно физическими методами.</p><p>— Физическими методами?.. — девушка на секунду зависла, но, мигом сообразив, к чему клонит брат, потеряла дар речи, так и не отыскав достойного отпора.</p><p>Оставив за собой последнее слово, парень с превеликим трудом переставил одеревеневшие ноги и поплелся в сторону уборной.</p><p>Проводив его взглядом, Мелисса несколько мгновений стояла неподвижно. Затем, сокрушенно покачав головой, она в пару прыжков нагнала страдальца:</p><p>— Может, подсобить?</p><p>С этими словами она заботливо подставила плечо.</p><p>— Нет-нет, обойдусь. Я просто слегка переигрывал, — уязвленная гордость хлестнула по нервам. Резко выпрямив спину, Клейн принялся чеканить шаг, всем своим видом демонстрируя абсолютное здравие.</p><p>Наблюдая за тем, как брат бодрой, пружинистой походкой скрывается за дверью, девушка упрямо поджала губы и тихонько проворчала:</p><p>— Да он с каждым днем становится всё большим фигляром… А я-то, наивная, поверила, что его и впрямь так сильно скрутило…</p><p>Тем временем по ту сторону наглухо запертой двери лицо юноши исказила гримаса невыносимой муки.</p><p>— Больно, больно, больно… — судорожно задержав дыхание и натянувшись словно струна, он простоял так добрых семь-восемь секунд, отчаянно дожидаясь, пока отпустит.</p><p>Лишь после мучительного спуска по лестнице, скромного завтрака и проводов брата с сестрой Клейн наконец-то почувствовал, что ноющая боль в мышцах стала чуть более терпимой.</p><p>Немного переведя дух, парень подхватил трость, водрузил на голову цилиндр и неспешным шагом покинул дом, направляясь к остановке рельсового омнибуса.</p><p>…………</p><p>Университет Хой во время летних каникул утопал в густой зелени. Воздух полнился птичьими трелями и ароматами цветов, а вокруг царила безмятежная, умиротворяющая тишина.</p><p>Пройдясь немного вдоль берега реки, Клейн свернул на аллею, ведущую к историческому факультету. Вскоре перед ним выросло знакомое, тронутое временем трехэтажное здание из серого камня, где и располагался кабинет его наставника, Квентина Коэна.</p><p>Постучав, он переступил порог и с искренним удивлением обнаружил, что место профессора занимает преподаватель Азик.</p><p>— Доброе утро, мистер Азик. А где мой наставник? Мы ведь условились в письме встретиться ровно в десять, — недоуменно поинтересовался парень.</p><p>Давний друг Квентина Коэна, с которым они то и дело скрещивали шпаги в жарких академических диспутах, лишь мягко рассмеялся:</p><p>— Квентина срочно выдернули на совещание в Тингенский университет, поэтому он попросил меня дождаться тебя здесь.</p><p>Кожа мистера Азика отливала бронзовым загаром. Мужчина среднего роста, с черными волосами и карими глазами, обладал удивительно мягкими чертами лица, а в его взоре вечно таилась какая-то необъяснимая, вековая мудрость. Прямо под правым ухом у него пряталась крошечная родинка, заметить которую можно было лишь при самом тщательном рассмотрении.</p><p>Объяснив ситуацию, Азик внезапно нахмурился и принялся пристально, с ног до головы разглядывать гостя.</p><p>— Я в чем-то нарушил этикет? — Клейн растерянно окинул взглядом собственный наряд:</p><p>«Парадный фрак, строгий черный жилет, белоснежная сорочка, темный галстук-бабочка, глубокого цвета брюки, гладкие кожаные сапоги без шнуровки… Вроде всё предельно цивильно…»</p><p>Лицо преподавателя разгладилось, и он добродушно усмехнулся:</p><p>— Не бери в голову. Просто вдруг поймал себя на мысли, что ты стал выглядеть куда бодрее и увереннее. Теперь ты по-настоящему похож на истинного джентльмена.</p><p>— Премного благодарен за комплимент, — с достоинством принял похвалу юноша, после чего перешел к делу: — Мистер Азик, а удалось ли моему наставнику разыскать в университетской библиотеке ту самую монографию, «Исследование древних руин на главном пике Хорнакис»?</p><p>— Отыскали. Не без моей скромной помощи, разумеется, — с мягкой улыбкой отозвался Азик. Выдвинув ящик стола, он извлек на свет увесистый том в серой обложке. — Поскольку ты больше не числишься студентом университета Хой, читать придется прямо здесь. Выносить книгу за пределы кабинета строго запрещено.</p><p>— Как скажете, — Клейн принял научный труд со смесью жгучего предвкушения и затаенного, инстинктивного трепета.</p><p>Внешний вид фолианта всецело соответствовал последним веяниям издательской моды: обложка и переплет были выполнены из плотного картона, а искусные узоры сплетались в абстрактный, завораживающий пейзаж главного пика горной гряды Хорнакис.</p><p>Бросив беглый взгляд на рисунок, юноша устроился за свободным столом, распахнул книгу и погрузился в чтение, жадно впитывая строчку за строчкой.</p><p>Он так увлекся, что едва не подскочил, когда рядом с его рукой внезапно возникла чашка свежезаваренного кофе, источающего густой, дурманящий аромат.</p><p>— Сахар и молоко добавишь по вкусу, — произнес Азик, опуская на стол изящный серебряный поднос и указывая на молочник с сахарницей.</p><p>— Благодарю, — с искренней признательностью кивнул Клейн.</p><p>На автомате бросив в кружку три кубика рафинада и плеснув ложку молока, он вернулся к древним тайнам, даже не почувствовав вкуса напитка.</p><p>Монография «Исследование древних руин на главном пике Хорнакис» оказалась не слишком объемной. Ближе к полудню парень уже перевернул последнюю страницу, выделив для себя несколько критически важных деталей:</p><p>«Во-первых, поселения в районе главного пика Хорнакис и его окрестностях носили явные черты развитой цивилизации. В тех краях действительно процветало древнее государство».</p><p>«Во-вторых, судя по сохранившимся фрескам, внешний облик местных жителей ни на йоту не отличался от нашего. Их с полной уверенностью можно классифицировать как людей».</p><p>«В-третьих, этот народ питал к ночной мгле глубочайший трепет, смешанный с первобытным ужасом. На этой почве они воздвигли культ персонифицированного божества, величая его Владыкой Ночи и Матерью Небес».</p><p>«В-четвертых, самая большая странность заключалась в том, что на всей территории не было найдено ни единого захоронения. Складывалось пугающее впечатление, будто местным жителям попросту не требовалось погребение, а то и вовсе — что смерть обходила их стороной. Впрочем, это в корне противоречило самим фрескам. Судя по настенной живописи, этот народ твердо верил, что смерть — далеко не конец, и что усопшие родичи продолжают оберегать живых под покровом ночи. Именно поэтому покойников оставляли в доме, укладывая прямо на кровать, бок о бок с живыми, на долгие три дня».</p><p>«На этом сюжет фресок обрывался, не проливая ни малейшего света на сам процесс погребения».</p><p>Отхлебнув остывшего кофе, Клейн вновь склонился над записной книжкой, пополняя колонку собственных выводов:</p><p>«Матерь Небес, Небесная Владычица… Звучит донельзя возвышенно и пафосно. А вот титул Владыки Ночи слишком уж явно перекликается с нашей Богиней Вечной Ночи… Не в этом ли кроется истинный корень всех противоречий?»</p><p>«В древних руинах на главном пике Хорнакис и в его окрестностях вся утварь и предметы интерьера сохранились практически в первозданном виде. Фрески не тронуты ни временем, ни вандалами. До прихода первых исследователей это место словно пребывало в абсолютном, нетронутом покое… На столах расставлены тарелки с засохшими следами истлевшей пищи… А в некоторых комнатах и вовсе нашлись недопитые бутылки вина, давно превратившегося в обычную воду…»</p><p>«Но куда же подевался весь этот народ? Складывается впечатление, будто они в дикой спешке покинули свои дома, бросив всё как есть, и больше никогда не возвращались».</p><p>«А если приплюсовать сюда полное отсутствие захоронений, картина вырисовывается и вовсе пугающая».</p><p>«Сам автор, господин Джозеф, признавался: когда он впервые наткнулся на эти руины, ему почудилось, будто местные жители попросту испарились в одночасье».</p><p>Клейн отложил перо и перевел взгляд на одну из иллюстраций.</p><p>Это была черно-белая фотография, сделанная Джоном Джозефом с помощью новейшей фотокамеры во время его третьей экспедиции на Хорнакис.</p><p>На снимке красовался монументальный дворец. И пусть его стены давно обрушились, а руины поросли густым бурьяном, исполинский, подавляющий размах древней архитектуры читался безошибочно.</p><p>Именно в тот момент, когда Клейн добрался до этого снимка, в его памяти яркой вспышкой воскрес образ чертогов из недавнего ночного кошмара:</p><p>Архитектурный стиль совпадал безупречно! С той лишь разницей, что привидевшийся ему дворец венчал саму вершину горы, выглядел куда более величественным и таил в себе тот самый гигантский, явно не предназначенный для человека каменный трон. И, разумеется, ту тошнотворную, извивающуюся массу полупрозрачных червей, сплетенных в единый пульсирующий ком.</p><p>«Теперь сомнений нет: мой сон напрямую связан с древними руинами Хорнакиса… А значит, это и есть та самая легендарная Страна Ночи из записей семьи Антигон…» — юноша едва заметно кивнул и плавно захлопнул фолиант.</p><p>В этот самый момент Азик опустился на стул напротив. Задумчиво потерев неприметную родинку под правым ухом, преподаватель поинтересовался:</p><p>— Ну как? Удалось выудить что-нибудь стоящее?</p><p>— Сполна! Взгляните сами, я исписал добрый десяток страниц конспектами, — с улыбкой отозвался Клейн, указывая на разложенные перед ним листы.</p><p>— Ума не приложу, с чего вдруг у тебя проснулся столь жгучий интерес к этой теме, — как бы невзначай вздохнул Азик, после чего сменил тон: — Клейн, в студенческие годы, учась в Баклунде, мне довелось прикоснуться к искусству предсказаний и даже неплохо в нем поднатореть. Так вот, смею заметить, в узоре твоей судьбы сквозит некая пугающая дисгармония.</p><p>«Что? Гадания? Ты решил поучить меня ворожбе?» — Клейн, будучи истинным «Провидцем», с легким внутренним смешком воззрился на сидящего напротив наставника:</p><p>— И в чем же выражается эта дисгармония?</p><p>Мужчина немного поразмыслил и произнес:</p><p>— Взгляни на свои последние два месяца. Не преследует ли тебя череда слишком уж диких, необъяснимых совпадений?</p><p>— Совпадений? — поскольку в свое время Клейн был многим обязан этому человеку, он не стал отмахиваться от странного вопроса и рефлекторно погрузился в воспоминания:</p><p>«Если уж говорить о совпадениях, то самым вопиющим случаем была недавняя облава на похитителей. Мы ведь совершенно случайно наткнулись на след пропавшей тетради семьи Антигон прямо в квартире напротив их логова!»</p><p>«А та история с Рейелом Бибером? Глупец даже не попытался скрыться из Тингена, а тут же залег на дно, чтобы поглотить заложенную в дневнике мощь. Тем самым он буквально подставился под удар „2–049“, позволив артефакту играючи взять след. Поступок, напрочь лишенный здравого смысла… И пусть мистер Эл Хасон подвел под это вполне стройную логическую базу, меня всё равно не отпускает чувство, что всё сложилось как-то слишком уж гладко…»</p><p>«Да и Селена… Подсмотрев тайные мантры Хейнса Винсента, она терпела до самого званого ужина в честь своего дня рождения, чтобы наконец-то их опробовать. И надо же было такому случиться, что именно я оказался там и вовремя пресек катастрофу! Иначе Хейнс Винсент ни за что бы не скончался так внезапно…»</p><p>Проведя тщательную ревизию событий, юноша честно ответил:</p><p>— Набралось ровно три эпизода. Не сказать, чтобы они сыпались как из рога изобилия, да и ни малейших следов чужого вмешательства или искусственной режиссуры я так и не обнаружил.</p><p>Азик едва заметно кивнул:</p><p>— Великий император Рассел некогда изрек: «Один раз — это слепой случай, доступный каждому. Два раза — стечение обстоятельств, укладывающееся в рамки нормы. Но если совпадение повторяется трижды, стоит всерьез задуматься, какие именно незримые силы дергают за ниточки».</p><p>— И что же вы сумели разглядеть? — осторожно забрасывая удочку, поинтересовался парень.</p><p>Преподаватель издал тихий смешок и покачал головой:</p><p>— Я уловил лишь саму дисгармонию, не более того. Докопаться до скрытой сути мне не по зубам. В конце концов, я не являюсь истинным Провидцем.</p><p>«Выходит, всё это было лишь пустым сотрясанием воздуха… А мистер Азик-то оказался с причудами… Вздумал напускать мистического туману прямо перед носом у профессионального предсказателя…» — Клейн неслышно выдохнул. Воспользовавшись моментом, когда собеседник приподнялся, он незаметно дважды коснулся переносицы, активируя духовное зрение.</p><p>Пронзительный взгляд мгновенно выхватил ауру Азика. Сквозь призму сверхъестественного восприятия преподаватель выглядел абсолютно здоровым — ни единой аномалии не наблюдалось.</p><p>«Какая досада, что лишь находясь над серым туманом, я способен заглянуть в самые недра чужого эфирного тела и разглядеть поверхность астрального…» — с легкой безмятежностью подумал Клейн, вновь коснувшись переносицы и плавно поднимаясь на ноги.</p></section><section><title><p>Глава 99 Красный дымоход</p></title><p>Глава 99 Красный дымоход</p><p>Вернувшись домой во второй половине дня, Клейн плотно задернул шторы, погрузив спальню в густой полумрак.</p><p>Достав бумагу и перо, он надолго погрузился в раздумья, прежде чем наконец вывел на листе единственную фразу:</p><p>«В деле о похищении Эллиота присутствует след сверхъестественного вмешательства».</p><p>Будучи истинным «Провидцем», Клейн уже пытался гадать на ту череду странных совпадений, силясь выявить в них неестественное развитие событий. Увы, тогда результаты ясно дали понять, что он лишь сгущает краски.</p><p>На этот раз, поддавшись сомнениям наставника Азика, юноша вновь решил взять эту проблему на карандаш. Учтя горький опыт с клоуном во фраке, он подошел к составлению фразы для прорицания со всей серьезностью, с самого начала отсекая любые туманные и двусмысленные формулировки.</p><p>— Что ж, разобьем эти три совпадения и раскинем на каждое по отдельности… — задумчиво кивнув собственным мыслям, он медленно, неторопливо выудил из рукава цитриновый маятник.</p><p>Перехватив серебряную цепочку левой рукой, парень опустил кристалл прямо над написанным на бумаге предложением, оставив между ними жалкий миллиметр.</p><p>Успокоив разум и плавно погрузившись в медитативный транс, Клейн смежил веки и принялся беззвучно, раз за разом чеканить:</p><p>«В деле о похищении Эллиота присутствует след сверхъестественного вмешательства».</p><p>……</p><p>Прокрутив фразу в уме снова и снова, он наконец распахнул глаза и устремил взор на маятник. Желтый кристалл едва заметно, с легкой натугой выписывал крошечные круги против часовой стрелки.</p><p>— Снова отрицательный ответ… — вполголоса прошептал Клейн. Он еще несколько раз перекроил формулировку запроса, но вердикт оставался неумолим: никаких мистических совпадений в том инциденте не было.</p><p>Следом юноша провел аналогичные ритуалы на «задержку Рейела Бибера в Тингене» и «гадание Селены на магическом зеркале». И каждый раз маятник упрямо твердил одно и то же: всё в пределах нормы.</p><p>«Надо же, меня, подлинного Провидца, умудрился сбить с толку мистер Азик со своими дилетантскими предчувствиями? Да и капитан с остальными не почуяли ничего дурного…» — с легкой усмешкой покачав головой, Клейн всё же не спешил отступать. Движимый параноидальной осторожностью, он вознамерился пустить в ход «гадание во сне», дабы поставить в этом деле окончательную точку.</p><p>Немного поразмыслив, юноша решил изменить фразу для прорицания, подстраивая ее под новый метод.</p><p>«Истинная первопричина похищения Эллиота», — перо с тихим шорохом заскользило по бумаге. Клейн писал неторопливо, то и дело замирая и скрупулезно взвешивая каждое слово.</p><p>Перечитав получившееся несколько раз, парень вырвал исписанный лист, поднялся, подошел к кровати и с наслаждением откинулся на мягкий матрас.</p><p>Крепко зажав в руке заветную фразу, он погрузился в медитацию и молниеносно провалился в сон.</p><p>Рассудок вернулся к нему в зыбком, искаженном и расколотом на части мире, где юноша принялся бесцельно блуждать сквозь густое, дурманящее марево.</p><p>Вскоре из пустоты вынырнули силуэты похитителей. Клейн увидел, как негодяи спускают за карточным столом последнюю фишку, как выуживают оружие по подпольным каналам, как раз за разом выслеживают жертву и, наконец, на скорую руку снимают квартиру прямо напротив дома Рейела Бибера, чтобы устроить там свое логово…</p><p>Картины сменяли друг друга рваными, отрывистыми вспышками, лишенными плавного перехода, однако в этой череде событий не чувствовалось ни малейшей фальши или неестественности.</p><p>Более того, увиденное безупречно ложилось в канву полицейских протоколов допроса, с которыми он успел ознакомиться.</p><p>Вынырнув из сновидения, Клейн проделал тот же трюк с двумя оставшимися инцидентами. Итог оказался абсолютно идентичным: события развивались по всем законам логики, а дикие случайности оставались всего лишь случайностями.</p><p>«Похоже, я и впрямь сгущаю краски. Мистер Азик — просто увлеченный любитель мистики…» — аккуратно смотав маятник, Клейн с горькой усмешкой покачал головой.</p><p>Он уже было потянулся к занавескам, желая впустить в спальню лучи послеполуденного солнца, как вдруг его пальцы замерли в воздухе.</p><p>«Если верить памяти прежнего Клейна, преподаватель Азик — человек на редкость рассудительный и надежный. Он не из тех, кто бросает слова на ветер. Да, они частенько скрещивали шпаги с наставником, но их пылкие споры никогда не выходили за рамки академических дискуссий, где у каждого находились веские доводы… Будь он обычным дилетантом от оккультизма, ни за что бы не стал заводить со мной подобные разговоры… К тому же в моих воспоминаниях нет ни малейшего намека на его страсть к гаданиям… Хотя, конечно, этот кусок памяти мог просто затеряться вместе с остальными осколками…» — нахмурив брови, размышлял Клейн. Грызущее чувство тревоги так и не отпускало, требуя во что бы то ни стало найти иной способ докопаться до истины.</p><p>В душу закрались подозрения: а что, если мистер Азик каким-то чудом выведал скрытую подоплеку тех событий и просто использовал мистику как благовидный предлог для предупреждения?</p><p>«И как же мне устроить контрольную проверку?» — меряя шагами погруженную в полумрак спальню, где едва можно было разобрать книжные строчки, парень принялся лихорадочно перебирать в уме весь свой скудный арсенал прорицателя.</p><p>Шаг, другой, третий… Внезапно он замер как вкопанный. В голове вспыхнула блестящая идея.</p><p>«Допустим на мгновение, что с этими случайностями и впрямь не всё чисто, а моя неспособность разглядеть истину кроется в недостаточно высоком ранге Последовательности или стороннем вмешательстве. Но ведь я могу сменить обстановку! Перебраться в место, которое превосходит все эти загадки по своей таинственности и непостижимости!» — воспрянув духом, Клейн выдвинул ящик и извлек оттуда серебряный кинжал.</p><p>Сконцентрировав волю, он позволил духовности хлынуть сквозь острие клинка, незримо сплетаясь воедино с окружающей природой.</p><p>Шаг за шагом, следуя его движениям, стена духовности медленно и надежно запечатала спальню.</p><p>Задумка Клейна была предельно проста: отправиться в чертоги над серым туманом и провести гадание прямо там, в самом сердце этого таинственного мира!</p><p>…………</p><p>Над бескрайней, зыбкой пеленой серо-белой мглы, в недрах монументального, дышащего древностью храма.</p><p>Силуэт Клейна безмолвно восседал на почетном месте во главе длинного бронзового стола, а прямо перед ним лежал лист только что «воплощенного» пергамента.</p><p>Подхватив пузатую перьевую ручку, юноша, как и прежде, старательно вывел фразу для прорицания:</p><p>«В деле о похищении Эллиота присутствует след сверхъестественного вмешательства».</p><p>Зажав в руке серебряную цепочку и опустив маятник, Клейн заставил свой разум стремительно погрузиться в состояние абсолютного, звенящего покоя и первозданной пустоты.</p><p>Полуприкрыв глаза, он семь раз беззвучно прокрутил в уме заветную фразу, позволяя собственной духовности вступить в резонанс с возвышающимся над всем сущим миром духов.</p><p>Почувствовав едва уловимое натяжение серебряной цепи, Клейн распахнул веки и устремил взор на маятник.</p><p>И от увиденного он мгновенно застыл в полнейшем ступоре:</p><p>Желтый цитриновый кристалл плавно выписывал круги по часовой стрелке!</p><p>А это означало лишь одно: в деле о похищении Эллиота действительно присутствовал след сверхъестественного вмешательства!</p><p>И этот результат кардинально расходился с тем, что Клейн получил во внешнем мире!</p><p>«Вмешательство, не оставившее после себя ни малейшего следа… Подобная мощь — или, вернее сказать, методы — поистине пугает… И чего же добивается этот незримый кукловод? Неужто это связано с дневником семьи Антигон и переплетениями моей проклятой судьбы?» — сердце юноши бешено заколотилось от накатившего ужаса. Душевное равновесие разлетелось вдребезги, отчего движения маятника мгновенно сбились с ритма, превратившись в хаотичную пляску.</p><p>Аккуратно отложив цитриновый кристалл, он с силой растер переносицу, а на его лице застыла маска предельной, ледяной серьезности.</p><p>Поразмыслив несколько секунд, парень не стал проверять оставшиеся два инцидента. Вместо этого он быстро набросал на бумаге новую фразу для прорицания:</p><p>«Истинная первопричина похищения Эллиота».</p><p>Зажав исписанный лист в руке и семь раз беззвучно прокрутив фразу в уме, Клейн плавно откинулся на высокую спинку кресла и, находясь прямо над серым туманом, погрузился в глубокий, мистический сон.</p><p>Вскоре перед его мысленным взором раскинулась бескрайняя, призрачная и зыбкая пелена серо-белой мглы.</p><p>Туман неторопливо расползся в стороны, обнажая пестрый ковер из ярких цветов и изумрудно-зеленую лужайку.</p><p>Прямо за этим цветущим садом само пространство дико искажалось и наслаивалось друг на друга, напоминая живое, пульсирующее чудовище.</p><p>До боли напрягая зрение и вглядываясь в эту искаженную пустоту, Клейн с превеликим трудом сумел различить прячущийся в ней темно-красный дымоход.</p><p>И в это самое мгновение всё мироздание перед его глазами с грохотом рухнуло и разлетелось вдребезги. Сновидение стремительно распалось.</p><p>В недрах монументального храма юноша рывком выпрямил спину. Сердце в груди бешено, неистово колотилось, словно готовое вырваться наружу, и на эту первобытную панику не было ни единой видимой причины.</p><p>— Фух… Такое чувство, будто я умудрился заглянуть во что-то поистине ужасающее… — тяжело выдохнув, он сделал пару глубоких вдохов, усмиряя бушующий в душе хаос.</p><p>Тук-тук-тук… Немного придя в себя, Клейн принялся мерно отстукивать ритм по краю длинного стола, вновь погружаясь в тяжелые раздумья:</p><p>«Красный дымоход… Цветущий сад… Изумрудная лужайка… Неужели это место как-то связано с нашим незримым кукловодом? Вот только все эти совпадения ни на йоту не раскрывают его истинных мотивов. Я бы даже сказал, что в них совершенно не чувствуется злого умысла…»</p><p>В вихре этих мыслей сердце Клейна тревожно сжалось — не только за себя, но и за капитана, Фрая и остальных товарищей:</p><p>Все они напоминали марионеток на невидимых нитях, безвольно разыгрывающих чужой спектакль, и что самое жуткое — пребывали при этом в блаженном неведении, искренне веря в собственную свободу воли…</p><p>«Эх… И как, прикажете, доложить об этом капитану? Гадание старины Нила показало ровно те же результаты, что и мои попытки во внешнем мире… А если они заставят меня доказать это прямо на месте… Я же банально не смогу этого сделать…» — Клейн обреченно потер виски, чувствуя, как раскалывается голова.</p><p>Успокоившись секунд через десять, он принялся гадать на «задержку Рейела Бибера в Тингене», по привычке начав с маятникового метода.</p><p>На этот раз Клейн с изумлением обнаружил, что желтый цитриновый кристалл намертво застыл на месте, не качнувшись ни на йоту, не давая ни утвердительного, ни отрицательного ответа.</p><p>— Чертовщина какая-то… — прошептал он себе под нос, лихорадочно строя догадки. — Неужели этот незримый кукловод почуял мою ворожбу и предпринял контрмеры?</p><p>Следом парень пустил в ход искусство «гадания во сне», но сквозь зыбкую пелену узрел лишь рваные, разрозненные клочья тусклой серой мглы — и больше ровным счетом ничего.</p><p>Аналогичный, донельзя глухой результат ждал его и с «инцидентом с магическим зеркалом Селены».</p><p>Теперь Клейн был практически уверен в своих подозрениях. Лишенный возможности подобрать подходящий момент, чтобы предостеречь капитана Данна Смита, он ощутил небывалую, обжигающую жажду нарастить собственную мощь.</p><p>«Нужно немедленно возвращаться в Клуб гадателей. Выложиться на полную в „отыгрыше“, чтобы как можно скорее переварить зелье „Провидца“… А еще — удостовериться, что „Клоун“ действительно является следующей ступенью, и отыскать ведущие к нему следы… Вдобавок, стоит почаще мозолить глаза мистеру Азику, авось удастся выудить из него ту инсайдерскую информацию, которой он владеет…» — подперев лоб правой рукой, юноша молниеносно выстроил план дальнейших действий, четко расставив приоритеты.</p><p>Немного поразмыслив, он воплотил перед собой еще один лист пергамента и, подхватив перо, вывел:</p><p>«Восьмая Последовательность „Клоун“ является прямым развитием девятой Последовательности „Провидец“».</p><p>— Опираясь на недавний опыт, Клейн безоговорочно поверил в то, что здесь, над серым туманом, его дар прорицателя получает колоссальную подпитку, возносясь на совершенно иной уровень.</p><p>«Прямо как критический успех броска кубиков в настолках… Так вот каково это — держать удачу в своих руках?» — беззвучно прошептал он, вновь берясь за маятник.</p><p>Очень скоро Клейн получил исчерпывающий, утвердительный ответ:</p><p>Восьмая Последовательность «Клоун» действительно является прямым развитием девятой Последовательности «Провидец»!</p><p>Следом перо бойко вывело новые строки:</p><p>«Восьмая, седьмая, шестая и пятая Последовательности, являющиеся развитием „Провидца“, даруют как минимум по одной совершенно новой, независимой от остальных способности».</p><p>Шумно выдохнув спертый воздух, Клейн в очередной раз пустил в ход маятниковый метод.</p><p>Увы, желтый цитриновый кристалл вновь намертво застыл на месте, не шелохнувшись ни на миллиметр.</p><p>«Недостает вводных данных, поэтому гадание не может быть завершено и откровение недоступно?» — задумчиво пробормотал себе под нос юноша. Отложив серебряную цепочку, он принялся скрупулезно подбирать фразу для грядущего «гадания во сне».</p><p>Спустя десяток секунд он вновь подхватил перо и с предельной серьезностью вывел:</p><p>«Следы, ведущие к зелью „Клоуна“».</p></section><section><title><p>Глава 100 Толкование символов</p></title><p>Глава 100 Толкование символов</p><p>«Следы, ведущие к зелью „Клоуна“».</p><p>……</p><p>Восседая во главе древнего, изъеденного патиной бронзового стола, Клейн несколько раз прокрутил в уме фразу для прорицания. Откинувшись на спинку кресла, он плавно погрузился в глубокий сон.</p><p>Мир вокруг стремительно налился безмятежной тишиной. Перед мысленным взором раскинулась зыбкая, туманная пелена, в которой с бешеной скоростью мелькали искаженные, едва различимые образы, дрожащие и мимолетные, словно капли утренней росы на нежных лепестках.</p><p>Мало-помалу юноша сумел обуздать собственную духовность и вернул себе крупицы ясности рассудка.</p><p>Взору предстал камин, а прямо перед ним — кресло-качалка. В кресле покоилась фигура пожилой дамы, облаченной в черно-белое платье.</p><p>И пусть ее голова была опущена, скрывая лицо, интуиция безошибочно, с уверенностью подсказывала: это именно старушка.</p><p>Прямо напротив нее громоздился стол, усеянный свежими газетами, среди которых тускло поблескивала инкрустированная серебром жестяная банка.</p><p>«Да это же…» — испытав острейшее чувство дежавю, Клейн в мгновение ока распознал открывшуюся картину:</p><p>Квартира Рейела Бибера и его матушки!</p><p>То самое место, где ему впервые довелось воочию лицезреть чудовищно раздувшийся труп!</p><p>«Значит, здесь кроются зацепки к зелью „Клоуна“?» — едва эта мысль успела оформиться в сознании, как декорации резко сменились.</p><p>Теперь перед ним высился серо-белый ангар, надежно укрытый в самом дальнем углу вереницы точно таких же складских построек;</p><p>Его нутро было щедро усеяно мертвенно-белыми обломками костей и бесформенными кусками кровавого месива, словно раздавленными исполинским валуном;</p><p>Стоило парню сообразить, куда его занесло и чьи это останки, как видение дрогнуло, закрутилось рябью, словно отражение на потревоженной воде, и разлетелось вдребезги, уступив место новому туманному миражу:</p><p>Обнаженное тело покоилось на длинном столе, застеленном белой простыней, а прямо перед ним парил кровавый шарик с легким голубоватым отливом.</p><p>Брови Клейна мгновенно сошлись на переносице, и он мысленно пробормотал:</p><p>«Сначала — логово Рейела Бибера и его ошметки, а теперь — та самая дрянь, в которую превратилось клеймо на запястье клоуна во фраке?»</p><p>И пока он ломал голову над тем, что именно символизируют эти образы, калейдоскоп видений резко закрутился с новой силой:</p><p>Мраморный журнальный столик, комплект массивных кожаных диванов — один главный и пара приставных, — и парящая под самым потолком люстра;</p><p>Темноволосый и кареглазый Клейн Моретти с неизменной аурой книжного червя; грузный, белокожий здоровяк и прелестная юная леди в полупрозрачных перчатках;</p><p>Облаченный в черную мантию мужчина средних лет с жесткими, торчащими словно иглы каштановыми волосами; всё тот же грузный, белокожий здоровяк; полувековой старец с кустистыми бровями, редкой русой шевелюрой и серо-голубыми глазами; и, наконец, покоящаяся меж ними на круглом столе угольно-черная тетрадь, от которой так и веяло седой древностью.</p><p>Дневник семьи Антигон!</p><p>Клейн рывком выпрямил спину. От дурмана сновидения не осталось и следа.</p><p>Окинув взглядом бескрайнюю серую мглу и россыпь багровых звезд за пределами монументального храма, юноша со смесью искреннего потрясения и недоумения подумал:</p><p>«Я же гадал на следы, ведущие к зелью „Клоуна“… С какой стати здесь вообще всплыл дневник семьи Антигон?»</p><p>«Так, стоп, нужно пораскинуть мозгами. Тот грузный здоровяк — это Уэлч. Точно, Уэлч, тот самый бедолага, что прикупил дневник семьи Антигон и запустил всю эту кровавую цепочку катастроф… А прелестная юная леди в полупрозрачных перчатках — Ная…»</p><p>«Вспомнил! Мраморный столик и эти массивные кожаные диваны — визитная карточка особняка Уэлча. Именно там я впервые пересекся с „Медиумом“ Дейли.»</p><p>«Иными словами, только что я узрел гостиную Уэлча. Видел ту самую сцену, где прежний владелец тела и двое его сокурсников обсуждали этот проклятый дневник.»</p><p>Усмирив бурю мыслей, Клейн вернул себе привычное хладнокровие. Его пальцы принялись отбивать мерный ритм по краю длинного бронзового стола:</p><p>«А что же тогда означает последнее видение? Дневник, Уэлч… Неужели это та самая сцена покупки этой „древности“?»</p><p>«Один из двоих незнакомцев казался до боли знакомым. Мужчина в черной классической мантии… где же я мог его видеть? Каштановые волосы торчком, словно иголки у ежа, глубокие тени под глазами… Точно! Я знаю, кто это! Хейнс Винсент! Тот самый Хейнс Винсент из Клуба гадателей, чьи тайные заклинания подсмотрела Селена. Тот самый, в чьи сны вторгся капитан Данн, после чего бедолага „безмятежно“ скончался!»</p><p>«Ох, неужто это он продал проклятый дневник Уэлчу?»</p><p>«Вот так круговорот… Ниточки сплелись воедино. Мир и впрямь тесен. Нет, скорее Тинген до смешного мал! Хотя, если пораскинуть мозгами, всё логично. Хейнс Винсент — отнюдь не заурядный шарлатан с картами. Он с головой залез в мистические дебри и даже привлек к себе взор некоего древнего злого божества. Уж у него-то точно нашлись бы и связи, и возможности перехватить утерянный Тайным орденом артефакт…»</p><p>«Неудивительно, что капитан со своей командой так и не раскопал, у кого Уэлч приобрел реликвию. Они рыли совершенно не в том направлении, прочесывая антикварные рынки… А когда появились зацепки касательно нынешнего местонахождения дневника, поиски продавца и вовсе свернули за ненадобностью.»</p><p>«Какая досада, что Хейнс Винсент так не вовремя сыграл в ящик! Будь он жив, мы наверняка вытянули бы из него массу ценной информации… Как человек, по уши увязший в оккультизме, он просто не мог не изучить эти записи… И его внезапная смерть… Слишком уж удачно всё совпало!»</p><p>«Впрочем, при сделке присутствовал и третий. Тот самый полувековой старец. Вполне вероятно, что и он посвящен во многие тайны.»</p><p>Пальцы, выбивающие ритм по краю стола, замерли. Клейн вновь прокрутил в уме весь калейдоскоп видений из недавнего гадания во сне:</p><p>«Квартира Рейела Бибера; логово Рейела Бибера; ошметки Рейела Бибера; та кровавая дрянь, в которую мутировало клеймо клоуна во фраке; особняк Уэлча; беседа Уэлча, Наи и прежнего Клейна; совместная „фотография“ Уэлча, Хейнса Винсента и дневника семьи Антигон… Ха! Если вычесть из этого списка клеймо паяца, всё остальное неразрывно, напрямую связано с проклятым дневником!»</p><p>«Но я ведь гадал на следы, ведущие к зелью „Клоуна“… Это напрочь антинаучно! Нет, это антимистично!»</p><p>Едва примерив на себя мантию «Провидца», Клейн уже пытался нагадать, у кого Уэлч приобрел злополучный дневник семьи Антигон. Увы, тогда он не учел уникальную природу чертогов над серым туманом, и откровение к нему так и не снизошло. И вот теперь, забросив удочку совершенно в другом направлении, он каким-то невероятным чудом выудил на свет ту самую, ускользавшую от него правду.</p><p>Потратив с десяток секунд на то, чтобы усмирить бушующие эмоции, юноша мысленно обратился к записям императора Рассела и принялся кропотливо распутывать клубок сновидения:</p><p>«Вариант первый: Заратул, а точнее Тайный орден, идет по следу и отчаянно ищет реликвии династии Антигонов. Следовательно, символизм видения кристально ясен: чтобы заполучить рецепт „Клоуна“, мне нужно использовать всё, что связано с родом Антигонов, как наживку. Выманить орденцев на свет и вырвать у них нужную формулу».</p><p>«Вариант второй: рецепт „Клоуна“ черным по белому прописан в самом дневнике семьи Антигон… Тот факт, что клан Заратул с такой одержимостью рыщет в поисках их наследия, недвусмысленно намекает на глубокую, историческую связь между этими двумя семьями. Были ли они заклятыми врагами или верными соратниками — не столь важно. Главное, что наличие у Антигонов рецептов чужой Последовательности абсолютно логично. С друзьями-то всё понятно, а уж враги и подавно знают друг о друге больше, чем кто-либо другой…»</p><p>«Однако вторая трактовка символов ну никак не вяжется с тем кровавым клеймом, что оставил после себя клоун во фраке. Эх, а ведь как хотелось бы верить именно во второй вариант… Дождался бы, пока умники из Священного Собора расшифруют дневник, и без малейшего риска заполучил бы формулу „Клоуна“».</p><p>«Пока что первый сценарий выглядит наиболее правдоподобным. Но чутье „Провидца“ настойчиво твердит: во всем этом кроется куда более глубокий, скрытый смысл».</p><p>Дойдя до этой мысли, Клейн тяжело растер лоб, внезапно и остро ощутив всю горечь ограничений своего Пути.</p><p>Если только символы не кричат о своей сути напрямую, толковать их приходится с ювелирной осторожностью, словно шагая по самому краю бездны или по тонкому весеннему льду. Малейшая оплошность, один упущенный критически важный нюанс — и ты труп! Тот самый клоун во фраке послужил тому наглядным, истекающим кровью доказательством!</p><p>В это мимолетное мгновение юношу окатило пьянящей иллюзией, будто он наконец-то нащупал саму истинную суть Провидца. Казалось, сделай он еще один, последний крохотный шажок — и зелье усвоится без остатка.</p><p>«Благодарю, что ценой собственной жизни преподал мне этот урок… Славься, Богиня!» — едва слышно прошептал он, очертив на груди контур багровой луны.</p><p>Не теряя времени, парень раскинул гадание на мистера Азика, желая выяснить, благосклонен ли тот к нему и является ли могущественным Потусторонним. На оба запроса маятник дал, утвердительный ответ.</p><p>Череда непрерывных прорицаний и само пребывание в чертогах над серым туманом начали брать свое: на Клейна навалилась свинцовая усталость. Оборвав поток блуждающих мыслей, он твердо наметил для себя план ближайших действий:</p><p>«Первым делом — во что бы то ни стало разыскать того старца, чей образ мелькал в одном видении вместе с Уэлчем, Хейнсом Винсентом и дневником семьи Антигон!»</p><p>«И начать поиски логичнее всего с Клуба гадателей».</p><p>«Вдобавок, нужно почаще мозолить глаза мистеру Азику. Вполне вероятно, что он — представитель средних Последовательностей Школы Жизни. Увы, для точного гадания на этот счет мне банально не хватает вводных данных…»</p><p>С шумом выдохнув, Клейн силой мысли заставил проступить на внезапно материализовавшемся перед ним листе пергамента портрет того самого полувекового старца с кустистыми бровями, редкой русой шевелюрой и серо-голубыми глазами.</p><p>Именно он оказался тем самым третьим человеком, присутствовавшим при роковой сделке между Уэлчем и Хейнсом Винсентом по продаже дневника семьи Антигон!</p><p>Однако, вперив взгляд в получившийся образ, юноша внезапно осознал одну досадную загвоздку:</p><p>«…Я же совершенно не умею рисовать. Еще в младших классах на уроках живописи учителя вечно разносили мою мазню в пух и прах».</p><p>«Прибегнуть к ритуальной магии, как старина Нил? Но ведь это означает возносить молитвы самой Богине… А вся эта затея завязана на уникальной природе серого тумана… Если божество почует хоть малейший подвох, мне конец!»</p><p>«Постойте-ка, а что, если я вознесу мольбу самому себе⁈ В конце концов, транслировать образы ничуть не сложнее, чем передавать голоса… И пусть я пока не способен обуздать всю мистическую мощь над серым туманом, провернуть столь плевое дельце мне точно по силам!»</p><p>Окрыленный этой идеей, Клейн без промедления высвободил собственную духовность, плотно окутался ею и мысленно сымитировал знакомое чувство стремительного падения в бездну.</p><p>Вынырнув в своей спальне, он мимоходом запалил газовую лампу и вполголоса принялся возносить «мольбы»:</p><p>«Шут, что не принадлежит этой эпохе;»</p><p>«Таинственный Владыка над серым туманом;»</p><p>«Король Желтого и Черного, в чьих руках удача.»</p><p>«Я молю тебя даровать мне откровение, молю тебя позволить мне перенести на бумагу увиденный образ.»</p><p>Окончив читать заклинание, Клейн не стал ни разбрызгивать эфирные масла, ни жечь целебные травы, напрочь проигнорировав их мистическую поддержку.</p><p>Когда молишься самому себе, можно позволить себе любую вольность!</p><p>В уши ворвался внезапный потусторонний шепот, а на тыльной стороне ладони отчетливо проступили те самые четыре черные точки, складывающиеся в квадрат.</p><p>Сделав четыре выверенных шага против часовой стрелки и чеканя мантру на каждом из них, Клейн вновь прорвался сквозь безумие и хаос, воспарив в чертоги над серой мглой.</p><p>На этот раз ни одна из темно-красных звезд не запульсировала, то сжимаясь, то раздуваясь. Зато его взгляд зацепился за спинку того самого почетного кресла во главе длинного бронзового стола: причудливый символ, сплетенный из «глаза без зрачка» и «извивающихся линий», мерцал едва уловимым свечением, источая призрачные волны мольбы.</p><p>Клейн слегка склонил голову, прислушиваясь. Окончательно убедившись в природе зова, он вновь силой мысли материализовал портрет «третьего» и, в точности копируя метод ответа на молитвы, метнул его прямо в этот струящийся, тусклый свет.</p><p>Покончив с этим, он немедленно вырвался из таинственного измерения над серым туманом и рухнул обратно в мир смертных, оказавшись в собственной спальне.</p><p>Едва он успел твердо встать на ноги, как перед мысленным взором тут же всплыл тот самый портрет, а тело окутало едва уловимое, призрачное ощущение потусторонней силы.</p><p>Вооружившись перьевой ручкой и чистым листом бумаги, юноша мысленно дал добро на перенос образа.</p><p>К его безграничному изумлению, правая рука зажила собственной жизнью. Повинуясь невидимой воле, она принялась молниеносно вычерчивать на листе изящные штрихи.</p><p>Не прошло и пары минут, как со стола на него уже взирал потрясающе реалистичный портрет того самого «третьего».</p><p>Скрупулезно добавив сбоку пометки о цвете волос, глаз и прочих особых приметах, парень с шумом выдохнул. Его кисть всё еще мелко подергивалась от пережитого напряжения.</p><p>Тем временем призрачное видение, стоявшее перед глазами, начало стремительно таять, растворяясь без остатка.</p></section><section><title><p>Глава 101 Неожиданная зацепка</p></title><p>Глава 101 Неожиданная зацепка</p><p>Улица Хоулс, Клуб гадателей.</p><p>Клейн слегка поправил шелковый полуцилиндр и, мерно ступая по ступеням, направился к главным дверям.</p><p>Сегодня он отказался от привычного строгого костюма. Белоснежная сорочка, светлый жилет и накинутый поверх легкий черный плащ до колен придавали его облику некую собранность и решительность.</p><p>Этот наряд, идеально подходивший для непредвиденных стычек, обошелся всего в один фунт, включая работу портного, нашившего с внутренней стороны целую россыпь потайных карманов. По сравнению с ценами на парадные фраки, подобная дешевизна вызывала искренние слезы умиления.</p><p>Нащупав спрятанный в подмышечной кобуре револьвер и убедившись, что металлические флакончики надежно покоятся во внутренних карманах, Клейн выудил портрет и переступил порог клуба.</p><p>Как и ожидалось, в приемной его встретила очаровательная администраторша Анджелика.</p><p>— Добрый день, господин Моретти. Признаться, я думала, вы почтите нас визитом лишь через пару дней, — слегка опешив, она тут же расплылась в лучезарной улыбке.</p><p>Сняв шляпу, Клейн едва слышно вздохнул и произнес:</p><p>— Добрый день, мисс Анджелика. Сегодня в полдень мне привиделся сон. Я узрел господина Хейнса Винсента и события, с ним связанные. Сами понимаете, для Провидца сны — это не пустяк. Любое видение может оказаться божественным откровением, пренебрегать которым — непозволительная глупость.</p><p>Очарованная этой таинственной, пропитанной мистическим флером речью, Анджелика задумчиво кивнула и со сгорающим любопытством спросила:</p><p>— И что же вам приснилось?</p><p>— Я видел, как господин Винсент яростно ссорится вот с этим человеком, — Клейн протянул ей сложенный лист бумаги.</p><p>Воспользовавшись моментом, пока девушка увлеченно разворачивала портрет, он незаметно дважды коснулся межбровья, устремив пытливый взор на цвета ее ауры.</p><p>— Этот человек… — разглядывая пугающе реалистичный, словно фотография, портрет, Анджелика погрузилась в глубокие раздумья.</p><p>В глазах же Клейна эмоциональная аура девушки окрасилась в густой «синий цвет раздумий», что свидетельствовало об абсолютно естественной реакции.</p><p>— Этот джентльмен… — вновь прошептала Анджелика и, медленно подняв голову, уверенно произнесла: — Я его видела.</p><p>Клейн внутренне подобрался и без промедления уточнил:</p><p>— Когда именно?</p><p>— Точную дату назвать не берусь, но минул, пожалуй, добрый месяц. Тогда я заметила, как он провожал господина Винсента до самых дверей, и они о чем-то вполголоса переговаривались. Его густые, кустистые брови и на редкость приветливая улыбка на лице Винсента намертво врезались мне в память, — погрузившись в воспоминания, принялась описывать администраторша. — Ах да, у него были серо-голубые глаза, а волосы… ну, как и у большинства мужчин в его годы, шевелюра изрядно поредела.</p><p>— А до или после этого случая он здесь не появлялся? — мягко поинтересовался юноша.</p><p>Девушка отрицательно покачала головой:</p><p>— Нет, абсолютно точно нет. Я даже имени его не знаю. Признаться честно, не будь на вашем месте столь уважаемого человека, я бы решила, что с таким портретом ко мне пожаловал инспектор полиции, расследующий гибель господина Винсента. Впрочем, какие бы божественные озарения на вас ни снисходили, меня это ничуть не удивляет. Вы — истинный Провидец.</p><p>«Спешу разочаровать, но я и есть тот самый коп…» — мысленно сыронизировал Клейн. Тяжело вздохнув, он изрек:</p><p>— Истинный Провидец кристально ясно осознает собственную ничтожность перед безграничным величием судьбы. Нам дано узреть лишь размытый краешек полотна, получить туманную подсказку, но никак не готовый ответ. Мы обязаны непрестанно заглядывать вглубь себя, хранить благоговейный трепет и толковать знаки с величайшей осторожностью, не мня себя всемогущими мудрецами, коим подвластен рок.</p><p>Облекая в слова накопленный за последнее время опыт, Клейн внезапно ощутил, как его духовное зрение обретает небывалую резкость. Теперь он без труда мог различить даже самые крошечные, едва уловимые нюансы в переливах ауры Анджелики.</p><p>В это мгновение мир вокруг преобразился, словно близорукий человек наконец-то надел идеально подходящие очки.</p><p>«Неужели… зелье „Провидца“ наконец-то начало подавать явные признаки усвоения?» — Клейн застыл словно вкопанный, наотрез отказываясь верить собственным ощущениям.</p><p>— Подумать только, будучи столь выдающимся мастером, вы всё еще питаете столь глубокий трепет перед неизведанным. Ваша мудрость воистину заслуживает безграничного уважения, — искренне восхитилась Анджелика.</p><p>За время работы в клубе ей доводилось повидать немало выскочек, которые, едва освоив пару-тройку карточных раскладов, тут же мнили себя всезнающими пророками, способными перекроить саму судьбу.</p><p>Клейн отвел взгляд и с тихим смешком отозвался:</p><p>— Чем шире горизонты наших познаний, тем острее мы осознаем собственную ничтожность.</p><p>Произнося эти слова, он мысленно проанализировал свое нынешнее состояние и недавний опыт. Ему наконец-то удалось нащупать истинную суть метода «отыгрыша»: совершать поступки, безупречно соответствующие названию зелья, постигать сокрытые в нем незримые законы и неукоснительно следовать им, жестко контролируя каждый свой шаг.</p><p>Лишь так можно привести тело, разум и дух в состояние абсолютной гармонии, настроиться на одну частоту с духовным отпечатком, таящимся в эликсире, и капля за каплей усвоить его.</p><p>Признание его статуса Провидца окружающими было лишь поверхностным катализатором. Подлинная причина, по которой эта вера людей заставляла его духовность обретать небывалую легкость, крылась в другом: их отклик служил мощным подкреплением его собственных предсказательных практик. А сами эти практики, сливаясь воедино, ковали незыблемый «кодекс Провидца» — тот самый ключ, что отпирал двери к полному усвоению зелья.</p><p>«Помогать страждущим разгадывать ниспосланные свыше откровения, направлять их на верный путь, но при этом ни на секунду не утрачивать благоговейного трепета перед судьбой. Не кичиться силой, не мнить себя всемогущим и не слепо верить собственным же трактовкам… Таковы правила, которые я вывел для себя на данный момент, и в них же кроется вся суть моего грядущего „отыгрыша“. Если эта стратегия продолжит приносить плоды, мне не понадобится никаких полугода. Два-три месяца, а то и жалкие пару недель — и эликсир будет переварен без остатка!»</p><p>«…Недавние симптомы проявились кристально ясно. Недаром тот загадочный мистер Заратул утверждал: когда зелье усвоится до последней капли, Потусторонний почувствует это нутром. Тут не нужны чужие подсказки, ты просто знаешь: либо да, либо нет… Прямо как сейчас. И пусть мое духовное зрение слегка обострилось, я уверен: это лишь промежуточный этап усвоения, а отнюдь не финал».</p><p>Дойдя до этой мысли, Клейн невольно проникся жгучей благодарностью к тому самому клоуну во фраке. Ублюдок ценой собственной жизни преподал ему поистине бесценный урок!</p><p>Не подвернись ему этот паяц, парню, скорее всего, пришлось бы убить несколько долгих месяцев в Клубе гадателей, чтобы методом проб и ошибок, через череду удачных и провальных сеансов выкристаллизовать свой «кодекс Провидца» и приступить к настоящему, суровому «отыгрышу».</p><p>— Господин Моретти, порой мне кажется, что под маской прорицателя скрывается истинный философ, — с глубоким вздохом произнесла Анджелика, выслушав его ответ.</p><p>— В моих кругах слово «философ» сродни изысканному ругательству, — настроение Клейна стремительно поползло вверх.</p><p>Обронив эту шутку, он отвесил изящный поклон, водрузил на голову цилиндр и, попрощавшись, шагнул за порог.</p><p>И пусть Анджелике так и не удалось назвать ни имени, ни статуса джентльмена с портрета, Клейна это ничуть не огорчило. Собранных крох информации с лихвой хватало для перехода к следующему этапу его плана.</p><p>…………</p><p>Улица Зутланд, дом 36, охранное предприятие «Черный Терновник».</p><p>Данн устремил глубокий, пронзительный взгляд серых глаз на зажатый в руке портрет и произнес:</p><p>— Хочешь вычислить этого человека путем сплошных проверок?</p><p>— Именно так, — Клейн заранее выстроил в голове безупречную легенду. — Капитан, я ведь упоминал, что собираюсь наведаться в Клуб гадателей, дабы прощупать реакцию публики на внезапную кончину Хейнса Винсента? Вчерашний день не принес плодов, зато сегодня я совершенно случайно выяснил: джентльмен с портрета не только встречался с покойным, но и вел с ним тайные беседы. Я только что перерыл наши оперативные сводки и не нашел там ни единого упоминания о подобном человеке.</p><p>В его рассказе не было ни единого изъяна. Даже если бы Данн Смит прямо сейчас схватил рисунок и помчался в клуб с допросом, Анджелика подтвердила бы каждое его слово.</p><p>Оторвав взгляд от изображения, инспектор едва заметно усмехнулся:</p><p>— Выходит, казенные средства не были пущены на ветер.</p><p>«…Капитан, вы же славитесь своей дырявой памятью. С какой стати вы вспомнили о деньгах именно сейчас?..» — Клейн сохранил на лице вежливую улыбку, благоразумно проглотив вертящуюся на языке шпильку.</p><p>— Твоих рук дело? — как бы невзначай поинтересовался Данн.</p><p>— Да, пришлось прибегнуть к ритуальной магии, — ответил юноша, выдав стопроцентную, кристально чистую правду.</p><p>Разумеется, сказать правду и выложить всю подноготную — вещи кардинально разные.</p><p>Данн сдержанно кивнул:</p><p>— Попроси старину Нила набросать еще парочку копий. Я немедленно отправлю Кенли и Лойо по следу, а заодно подключу к поискам полицию. Если эта ниточка действительно выведет нас на свет, считай, что в твою копилку упадет еще одна заслуга.</p><p>— Да пребудет с нами благословение Богини, — Клейн четырежды коснулся груди, всем своим видом источая абсолютное, непоколебимое благочестие.</p><p>Для него этого было более чем достаточно: пусть Данн с ребятами выведают лишь имя и статус этого загадочного господина. А уж вычислить его точное местонахождение он сможет и сам, раскинув гадание в чертогах над серым туманом!</p><p>…………</p><p>Покинув охранное предприятие «Черный Терновник», Клейн, у которого сегодня был законный выходной, не стал спешить домой. Вместо этого он поймал общественный омнибус и покатил в портовый район, где вскоре сошел прямо у дверей бара «Злой Дракон».</p><p>Парень всё тщательно обдумал. И пусть в арсенале «Провидца» нет ни прямых боевых навыков, ни молниеносных атакующих заклинаний, сражения бывают самыми разными, и далеко не каждая стычка оборачивается внезапным нападением. Если в запасе имеется хоть немного времени на подготовку, «Провидец» вполне способен пустить в ход ритуальную магию и сокрушить врага — точь-в-точь как он сам расправился с последствиями гадания на магическом зеркале в доме Селены.</p><p>А это недвусмысленно намекало: любому уважающему себя «Провидцу» жизненно необходимо постоянно носить при себе базовый запас трав, эфирных масел и свечей. Иначе в критический момент, оказавшись без нужных материалов под рукой, останется лишь покорно ждать смерти. В конце концов, далеко не каждый, подобно Селене, хранит в своей спальне целую россыпь оккультного реквизита, который так удачно подворачивается под руку.</p><p>Что же до тех казенных припасов, которые он выписал со склада, то из-за слишком усердных тренировок они практически иссякли. Те жалкие крохи, что еще оставались, как раз и покоились в бесчисленных потайных карманах на внутренней стороне его плаща.</p><p>Нащупав сквозь ткань припрятанные банкноты, Клейн навалился на тяжелую дубовую створку бара «Злой Дракон» и шагнул в полумрак заведения.</p><p>Время клонилось к послеполуденному затишью, поэтому завсегдатаев внутри оказалось совсем немного. Ни азартной травли крыс собаками, ни яростных кулачных боев на ринге сейчас не проводилось, отчего в баре царила откровенная скука и унылое безмолвие.</p><p>Скользнув равнодушным взглядом по двум столам, где гости лениво потягивали пиво и резались в карты, Клейн уже собрался было направиться к бильярдной, скрывающей проход на подпольный рынок.</p><p>И в этот самый момент навстречу ему из подсобок вынырнул рослый, крепко сбитый пожилой мужчина, на плечи которого был накинут потертый китель военно-морского офицера.</p><p>— Ба, да ты никак тот самый паренек, которого в прошлый раз приводил старина Нил? — голубоглазый старик с всклокоченной, седеющей шевелюрой, от которого за версту разило густым перегаром, смерил Клейна цепким взглядом и добродушно рассмеялся.</p><p>Клейн, мгновенно догадавшись, кто перед ним, учтиво приподнял шляпу:</p><p>— Истинно так. Прошу прощения, как мне к вам обращаться?</p><p>— Старина Нил наверняка прожужжал тебе про меня все уши. Я Свейн, хозяин этой забегаловки, — голубоглазый старик с мощными, налитыми мышцами руками всем своим видом источал непоколебимую офицерскую выправку.</p><p>«Бывший капитан тингенского отряда Уполномоченных Карателей… Ходят слухи, что в молодости он тянул лямку в Королевском флоте…» — Клейн вежливо улыбнулся и подтвердил:</p><p>— Было дело.</p><p>— Если вдруг карманы опустеют и понадобятся деньжата — смело обращайся, — со смешком бросил Свейн, разворачиваясь и собираясь отойти к барной стойке.</p><p>И в это самое мгновение Клейна словно осенило. Встрепенувшись, он поспешно окликнул уходящего:</p><p>— Секундочку, мистер Свейн! Позвольте задать вам один вопрос.</p><p>Хозяин бара замер на месте. Обернувшись вполоборота, он добродушно усмехнулся:</p><p>— А ты поразительно похож на своего… м-да, на вашего капитана.</p><p>«Нет уж, увольте, на дырявую память я не жалуюсь…» — уголок губ Клейна едва заметно дернулся. Не став разводить долгих прелюдий, он выудил портрет и спросил напрямик:</p><p>— Вам не доводилось встречать этого джентльмена?</p><p>Парня вдруг осенила простая мысль: Селену на этот подпольный рынок привел именно Хейнс Винсент, а следом о баре «Злой Дракон» прознала и Элизабет. Выходит, этот загадочный господин с портрета, явно водивший с покойным прорицателем тесную дружбу, тоже вполне мог здесь околачиваться!</p><p>Свейн придирчиво вгляделся в рисунок и дал ответ:</p><p>— Я его помню. Он как-то подходил ко мне и выпытывал, не завалялось ли на рынке каких-нибудь древних манускриптов или реликвий, связанных с главным пиком хребта Хорнакис.</p><p>Манускрипты и реликвии главного пика Хорнакис⁈ Клейн остолбенел, а в его памяти молниеносно всплыл другой недавний эпизод:</p><p>Когда он сам заказывал в библиотеке Девиля периодику о главном пике Хорнакис, дежурный библиотекарь вскользь обмолвился, что эти самые журналы буквально на днях вернул другой читатель. Именно поэтому сотрудник так хорошо их запомнил и даже не стал рыться в картотеке.</p><p>Неужели тем самым предыдущим читателем оказался именно этот джентльмен с портрета⁈</p><p>Тот самый «третий», присутствовавший при роковой сделке с дневником семьи Антигон⁈</p></section><section><title><p>Глава 102 Торговец тканями</p></title><p>Глава 102 Торговец тканями</p><p>Чем больше Клейн размышлял об этом, тем более вероятным ему это казалось. Иначе с какой стати кому-то вообще взбрело бы в голову брать эти журналы:</p><p>«Да уж, исследование древних руин на главном пике Хорнакис — тема настолько узкоспециализированная, что, кроме профильных преподавателей и доцентов, рядовые любители древностей о ней вряд ли даже слышали. Даже прежний владелец тела, выпускник исторического факультета, узнал об этом месте исключительно благодаря дневнику семьи Антигон… Тинген, бесспорно, славится как университетский город, но даже здесь вряд ли сыщется толпа желающих копаться в подобных дебрях… А те немногие энтузиасты, что всё же имеются, наверняка обитают в пределах университетских кампусов, и им совершенно ни к чему тащиться в библиотеку Девиля…»</p><p>«Но самое главное: время, когда их брали почитать, просто идеально совпадает с недавними событиями…»</p><p>«Если разложить всё по полочкам, дело и впрямь пахнет керосином. Каким же слепым я был, раз сразу не уловил эту связь… Эх, видимо, детективного таланта во мне ни на грош, и роль Шерлока Холмса явно не для меня…»</p><p>Пока эти мысли вихрем проносились в его голове, Свейн, хозяин бара «Злой Дракон», с явным недоумением поинтересовался:</p><p>— Что-то не так?</p><p>Поскольку вокруг шныряли клиенты и навострял уши бармен, вопрос прозвучал максимально обтекаемо.</p><p>— Никаких проблем. Просто ломаю голову над тем, как бы выйти на след этого джентльмена. Сами понимаете, Хейнс Винсент внезапно скончался прямо у себя дома, — Клейн, у которого оправдание было заготовлено заранее, ответил без малейшей заминки.</p><p>Ему совершенно не улыбалось, чтобы Уполномоченные Каратели вдруг тоже воспылали жгучим интересом к древним руинам главного пика Хорнакис.</p><p>— Винсент слыл в Тингене довольно известным прорицателем и частенько заглядывал ко мне на огонек, — Свейн легко проглотил наживку и, погрузившись в воспоминания, добавил: — А если как следует порыться в памяти, то этот тип с портрета поначалу и впрямь заявился сюда именно в компании Винсента…</p><p>— Это ровно то, что мне нужно! Вы, случайно, не запомнили его имя? — мгновенно ухватился за ниточку Клейн.</p><p>Свейн с усмешкой покачал головой:</p><p>— Я не имею привычки выпытывать у посетителей их имена и статусы, если только мы не знакомы лично, как, например, со стариной Нилом.</p><p>— Что ж, жаль, — Клейн мастерски изобразил на лице легкую досаду.</p><p>На самом деле, осведомленность Свейна уже не играла решающей роли. Клейн прекрасно понимал, что может в любой момент наведаться в библиотеку Девиля и выяснить всё сам.</p><p>В библиотеках подобного толка, основанных на частные пожертвования, для оформления книг на дом требовалось оставлять личные данные, причем весьма достоверные!</p><p>Как-никак, сам он в свое время сумел выправить читательский билет лишь благодаря рекомендательному письму с личной печатью старшего доцента.</p><p>«Даже если этот загадочный господин и подсунул фальшивку, он наверняка оставил за собой хоть какие-то зацепки, которые послужат отличным фундаментом для гадания…» — Клейн задумчиво проводил взглядом Свейна, направившегося к барной стойке, после чего неспешным шагом прошел в бильярдную.</p><p>Мчаться сломя голову в библиотеку Девиля он не спешил. Куда разумнее было сперва покончить с закупками: ведь кто знает, не поджидает ли его впереди смертельная угроза и не придется ли в срочном порядке прибегать к ритуальной магии.</p><p>Миновав анфиладу комнат, Клейн очутился на подпольном рынке. Покупателей и разложенных лотков сейчас было совсем немного — время пиковой активности еще явно не наступило.</p><p>Едва он сделал шаг вперед, как вдруг выхватил взглядом забившуюся в угол фигуру. Это был тот самый «Монстр» Адмисол — безумец, некогда заявивший, что от юноши разит смертью.</p><p>Бледный как полотно юнец, в чьем расфокусированном, пустом взоре сквозило леденящее душу сумасшествие, тоже почуял чужое присутствие и уставился прямо на вошедшего.</p><p>Стоило их взглядам пересечься, как Адмисол судорожно вцепился руками в собственное лицо. Вжимаясь в стену, он в дикой, первобытной панике принялся дюйм за дюймом пятиться в угол.</p><p>Вскоре бедолага добрался до боковой двери и, спотыкаясь, пулей вылетел вон.</p><p>«К чему такие сцены? Ну да, в прошлый раз ты едва не ослеп… Но я ведь и пальцем тебя не тронул… Матерь Божья, шарахается от меня так, словно я сам дьявол во плоти», — уголки губ Клейна нервно дернулись в кривой усмешке.</p><p>Покачав головой с легкой усмешкой, юноша выбросил из головы мысли о придурковатом «Монстре». Подойдя к разложенным лоткам, он с толком и расстановкой принялся за целенаправленные закупки.</p><p>Спустя полчаса его заначка изрядно похудела: парень спустил на ингредиенты добрых несколько фунтов.</p><p>Пересчитав оставшиеся бумажки, коих набралось на три фунта и семнадцать сулей, он со смесью жгучей сердечной боли и глубочайшего удовлетворения огладил россыпь металлических флакончиков, надежно упрятанных в потайных карманах на внутренней стороне его черного плаща.</p><p>«Это гидролат „Аманда“, которым пользовалась сама мадам Дейли».</p><p>«Здесь — перетертые в порошок кора и листья драконова дерева».</p><p>«Эфирное масло, выжатое из цветков глубокого сна».</p><p>«Сушеные лепестки ромашки».</p><p>«А это — „Порошок Святой Ночи“, который я только что сам смешал из свежекупленных ингредиентов».</p><p>……</p><p>Клейн раз за разом прокручивал в уме содержимое каждого крошечного кармашка, чтобы в критический момент не заметаться в панике и не перепутать нужные склянки.</p><p>Благодаря своим особым талантам в области мистики, он впечатал эту информацию в память за считанные мгновения и, развернувшись, уверенно зашагал к выходу.</p><p>Внезапно краем глаза он выхватил в толпе подозрительно знакомый силуэт.</p><p>Это была молодая леди, облаченная в легкое, нежно-зеленое платье. Ее шелковистые черные волосы блестели в тусклом свете, а чуть округлое лицо с узким разрезом глаз дышало прелестной, утонченной мягкостью.</p><p>«Та самая мисс, которую в прошлый раз колотила неестественная дрожь? А она и впрямь оправилась… Кто бы мог подумать, что она тоже питает слабость к оккультизму…» — сбавив шаг, Клейн пару секунд напрягал память, пока наконец не вспомнил, где видел эту незнакомку.</p><p>Ему оставалось лишь мысленно признать: если не брать в расчет «Справедливость», чье лицо всё еще скрывалось за пеленой тумана, эта юная леди была самой очаровательной девушкой из всех, кого ему доводилось встречать с момента перемещения в этот мир.</p><p>Обладательница миловидного лица застыла перед лотком с оккультной литературой. Слегка поступившись строгими светскими манерами, она присела на корточки и бережно провела изящными пальцами по обложке древнего фолианта.</p><p>Книга была переплетена в плотный, угольно-черный картон, а на обложке рунами гермеса было выведено: «Книга Ведьмы».</p><p>— На этих страницах сокрыта истинная черная магия ведьм. Сам я, каюсь, испытать ее не рискнул, но сведущие люди пробовали — работает безупречно! — ушлый торговец мгновенно ухватился за шанс прорекламировать товар.</p><p>Очаровательная покупательница на пару секунд задумалась, а затем спросила:</p><p>— А как, по-вашему, выглядит настоящая ведьма?</p><p>— Ведьма? Порождение зла, несущее на своих крыльях лишь катастрофы, хвори и невыносимые страдания, — немного поразмыслив, выдал лоточник.</p><p>Этот диалог так и не достиг ушей Клейна. Он уже стремительно покинул подпольный рынок: юноше не терпелось поскорее добраться до библиотеки Девиля, разделаться с делами и умчаться домой, чтобы порадовать брата с сестрой отменным супом из бычьих хвостов с томатами.</p><p>…………</p><p>Столица Лоэна, Баклунд. Королевский ипподром.</p><p>Одри Холл, облаченная в ослепительно-белое платье с рукавами-жиго, легкими оборками и изящным кружевом на груди, стояла у окна VIP-ложи, созерцая мчащихся по треку скакунов.</p><p>Ее голову венчала изящная шляпка с вуалью, украшенная голубой лентой и шелковыми цветами, а тонкие пальцы скрывались в светлых тюлевых перчатках. Взгляд девушки оставался ледяным и отстраненным: казалось, эта шумная, кипящая азартом суета была ей совершенно чужда.</p><p>Как раз в тот миг, когда лошади пересекали финишную черту, к ней приблизился ее друг, виконт Глейнт. Слегка понизив голос, он произнес:</p><p>— Одри, каждая наша встреча лишь убеждает меня в том, что твоя красота не знает границ и всякий раз расцветает новыми красками.</p><p>— Что-то стряслось? — если раньше прежняя Одри, возможно, и позволила бы себе на миг упиться льстивыми комплиментами, то нынешняя она без труда считала за этой маской языка и жестов скрытый мотив.</p><p>Поскольку отец Глейнта рано отошел в мир иной, юноша унаследовал свой титул едва перешагнув двадцатилетний рубеж. Этот слегка тщедушный молодой аристократ воровато огляделся по сторонам и с тихим смешком выложил:</p><p>— Одри, мне удалось свести знакомство с самым настоящим Потусторонним. И, смею заметить, к королевскому двору он не имеет ни малейшего отношения.</p><p>«Ты вечно кормишь меня этими байками, и каждый раз это оборачивается лишь сплошным разочарованием…» — не отрывая взгляда от ипподрома, Одри растянула губы в безупречно светской улыбке:</p><p>— Неужели?</p><p>— Клянусь честью своего покойного отца, я воочию лицезрел его паранормальную мощь! — горячо, но всё так же тихо заверил Глейнт.</p><p>Теперь, будучи полноправной Потусторонней, Одри больше не испытывала того дикого, первобытного восторга от подобных новостей. Однако, дабы не спугнуть удачу и не вызвать у Глейнта лишних подозрений, она картинно распахнула глаза, изобразив на лице неописуемую радость, и с дрожью в голосе выдохнула:</p><p>— Боже, и когда же я смогу с ним встретиться⁈</p><p>«Что ж, свести знакомство с другими Потусторонними будет отнюдь не лишним. В конце концов, не тащить же каждый пустяк на суд Клуба Таро… Да и мне самой жизненно необходимо обзавестись собственными ресурсами — чем-то таким, что можно было бы предложить для обмена господину Шуту или Повешенному… Далеко не все проблемы в этом мире решаются тугим кошельком… Фух, особенно теперь, когда я спустила ту тысячу фунтов. Придется затянуть поясок потуже…»</p><p>Глейнт остался невероятно доволен произведенным эффектом. Бросив беглый взгляд на скаковой трек за окном, он произнес:</p><p>— Завтра после полудня в моем особняке состоится небольшой литературно-музыкальный салон.</p><p>…………</p><p>Библиотека Девиля.</p><p>Клейн, выудив из кармана служебное удостоверение и металлический жетон, небрежно опустил их прямо перед носом дежурных библиотекарей.</p><p>— Стажер-инспектор Отдела специальных операций полицейского управления графства Ахоа. У меня к вам дело, требующее вашего незамедлительного содействия следствию, — скопировав суровые интонации копов из просмотренных в прошлой жизни детективных фильмов, низким, давящим тоном отчеканил он.</p><p>Сотрудники настороженно переглянулись, скрупулезно изучили корочки с жетоном и покорно закивали:</p><p>— Офицер, мы в вашем полном распоряжении.</p><p>Озвучив названия нужных журналов — «Новой археологии» и прочих изданий, — Клейн подытожил:</p><p>— Мне нужны формуляры выдачи всей этой периодики. За последние два месяца.</p><p>Клейн успел подметить, что среди библиотекарей затесался тот самый клерк, что обслуживал его в прошлый раз. Увы, бедолага так и не признал в грозном полицейском давешнего посетителя.</p><p>— Сию минуту, сэр. Ожидайте, — сотрудники суетливо зашуршали бумагами и в мгновение ока вытащили на свет нужные архивные записи.</p><p>Клейн принялся дотошно, строчка за строчкой изучать карточки, выискивая тех, кто брал те же самые издания, что и он.</p><p>Список оказался до смешного скудным: в нем значилось всего одно-единственное имя. Этот таинственный читатель наведывался сюда неоднократно, и набор его интересов практически полностью дублировал те самые журналы, о которых Клейн узнал от наставника. Первая запись датировалась концом мая, а последняя — минувшей субботой, ровно за день до внезапной кончины Хейнса Винсента.</p><p>Задумчиво поглаживая пальцем графу с данными этого абонента, Клейн намертво вбивал их в свою память:</p><p>«Сирис Арепис, торговец тканями, проживает по адресу: район Хоулс, дом 19…»</p></section><section><title><p>Глава 103 Человек, следующий велению сердца</p></title><p>Глава 103 Человек, следующий велению сердца</p><p>«Проживает по адресу: район Хоулс, дом 19?»</p><p>Прокручивая в памяти собранное досье, Клейн с присущей ему проницательностью ухватился за одну немаловажную деталь.</p><p>«Так-так… Особняк Уэлча находился в районе Хоулс, Клуб гадателей — там же, и этот торговец тканями Сирис Арепис тоже обосновался в районе Хоулс… Выходит, знакомство Уэлча и Хейнса Винсента — отнюдь не дикое совпадение. Вполне вероятно, что их свел именно этот самый Сирис Арепис…»</p><p>Внезапно разрозненные фрагменты мозаики сложились воедино, и рассудок парня прояснился.</p><p>До этого момента он ломал голову, с какой стати Уэлч, сын богатого банкира, напрочь лишенный интереса к оккультизму и свято верящий во власть звонкой монеты, а не туманных пророчеств, вообще спутался с Хейнсом Винсентом. Теперь же Клейн сумел выстроить вполне стройную логическую цепочку их знакомства:</p><p>«Если верить светским хроникам из журналов, средний класс и богачи обожают наносить визиты равным по статусу соседям, сколачивая полезные связи и укрепляя свой социальный круг. У Уэлча и торговца тканями Сириса, деливших один престижный район, были все мотивы и возможности сдружиться…»</p><p>«А то, что Сирис свел знакомство с завсегдатаем местного Клуба гадателей Хейнсом Винсентом, тоже вполне закономерно. Случайная встреча, мелкая услуга — и люди, годами вращающиеся в одних кругах, быстро становятся приятелями…»</p><p>«Хейнс Винсент вознамерился сбыть с рук древний манускрипт, и по наводке Сириса вышел прямиком на студента-историка Уэлча…»</p><p>«В сновидениях Хейнса мелькал образ, подозрительно смахивающий на злого бога — Истинного Творца. К тому же он виртуозно владел подлинным форматом заклинаний. Всё это кричит о том, что он по уши увяз в мистике и, скорее всего, состоял в какой-то тайной секте…»</p><p>«Нельзя сбрасывать со счетов и тот вариант, что в ряды этой ложи его затянул именно Сирис».</p><p>…</p><p>Пока эти мысли бурлили в голове, юноша, даже не прибегая к гаданию, практически на сто процентов уверился в подлинности оставленных незнакомцем данных:</p><p>«Пусть даже его зовут не Сирис Арепис, пусть он не торгует тканями и в глаза не видел этот девятнадцатый дом, но он стопроцентно обитает в районе Хоулс или где-то поблизости!»</p><p>Погруженный в раздумья, Клейн принялся заново, со всей скрупулезностью изучать читательский формуляр подозреваемого:</p><p>«Последний визит в библиотеку Девиля датируется минувшей субботой. Как раз накануне званого ужина в честь дня рождения Селены и за день до гибели Хейнса Винсента. С тех пор минуло уже несколько дней, а взятые на дом журналы так и не возвращены».</p><p>«Судя по предыдущим записям, если на руках оставалась лишь пара изданий, этот тип обычно наведывался сюда уже на следующий день».</p><p>«Уж не значит ли это, что Сирис прознал о смерти Хейнса, не на шутку перепугался и теперь до смерти боится соваться в библиотеку Девиля?»</p><p>«Так-так… Поначалу он брал массу совершенно левых исторических талмудов и периодики, и лишь со временем его интересы сузились, начав подозрительно точно дублировать мои собственные запросы…»</p><p>«А это красноречиво свидетельствует о том, что у него не было толкового наставника. Никакого маститого доцента с кафедры истории за спиной — до всего приходилось докапываться вслепую, методом проб и ошибок».</p><p>«И как же поведет себя перепуганная дичь? Варианта два. Первый: если информации накоплено с избытком, он рванет прямиком к главному пику Хорнакис. Второй: если критически важных деталей всё еще недостает, он заляжет на дно. Будет выжидать, пока буря не уляжется, и высунет нос лишь тогда, когда окончательно убедится, что смерть Хейнса не выведет на него легавых».</p><p>На этой мысли Клейн захлопнул формуляр и придвинул его обратно дежурным. Выудив портрет, он поинтересовался, не примелькалось ли им лицо подозреваемого. Увы, через эти двери ежедневно проходили толпы читателей, и уцепиться памятью за человека без ярких, бросающихся в глаза примет библиотекарям было попросту не по силам.</p><p>— Благодарю за содействие, — Клейн спрятал полицейское удостоверение и металлический жетон во внутренний карман.</p><p>Играть в героя-одиночку и распутывать этот клубок самостоятельно он совершенно не собирался — затея не только муторная, но и смертельно опасная. Парень рассудил предельно прагматично: нужно заскочить на улицу Зутланд, свалить всю оперативную работу на плечи капитана и коллег-Ястребов, а самому со спокойной совестью отправиться домой. Там он не спеша приготовит для Бенсона с Мелиссой отменный суп из бычьих хвостов с томатами, а заодно, поднявшись в таинственные чертоги над серым туманом, раскинет карты на текущее местонахождение беглеца.</p><p>— Офицер, мы вам больше не нужны? — с явным облегчением выдохнул один из клерков, с надеждой заглядывая ему в глаза.</p><p>Клейн ответил сдержанным кивком:</p><p>— На сегодня всё. Если всплывут новые детали, я непременно наведаюсь снова.</p><p>Перехватив левой рукой увенчанную серебром черную трость, он уверенным, быстрым шагом направился к выходу.</p><p>И в этот самый момент в дверях показался мужчина. Облаченный в строгий черный двубортный сюртук с неестественно высоко поднятым воротником, он торопливо входил внутрь, низко опустив голову.</p><p>В ту краткую долю секунды, когда они поравнялись, взгляд Клейна молниеносно выхватил из-под воротника густые, кустистые брови и пронзительные серо-голубые глаза!</p><p>И никакие, даже самые высокие воротники не могли скрыть этих примет!</p><p>«Сирис? Тот самый Сирис Арепис? Какое совпадение!» — Клейн на мгновение опешил, совершенно не ожидая столкнуться с подозреваемым нос к носу!</p><p>Ну и чертовское же везение!</p><p>Не слишком ли дикое совпадение?</p><p>Трезво оценив свои шансы и ощутив ноющую боль в натруженных мышцах, юноша решил не лезть на рожон. Напустив на себя абсолютную безмятежность, он как ни в чем не бывало продолжил шагать к выходу.</p><p>«Что ж, нужно всегда прислушиваться к велению сердца: осторожность и безопасность превыше всего!»</p><p>«Пока Сирис не выскользнул из Тингена, упустить его сейчас — сущая мелочь!»</p><p>Тем временем незнакомец в черном двубортном сюртуке приблизился к стойке выдачи и протянул одному из дежурных зажатые в руках журналы.</p><p>— Возврат, — глухо и невнятно пробормотал он, пряча голос.</p><p>Библиотекарь небрежно принял периодику, мазнул взглядом по обложкам и внезапно застыл как громом пораженный.</p><p>Бедолага на одних инстинктах вскинул голову, уставившись на стоящего напротив посетителя, и его тело начала бить крупная, неконтролируемая дрожь.</p><p>— Какие-то проблемы? — ледяным, низким тоном осведомился обладатель неестественно высокого воротника.</p><p>Эта фраза подействовала как искра, брошенная в пороховую бочку. Библиотекарь окончательно потерял самообладание и, в панике шарахнувшись в сторону, истошно завопил на весь зал:</p><p>— Офицер!</p><p>— Тот самый преступник здесь!</p><p>…В это самое мгновение в голове Клейна, еще не успевшего переступить порог, безумным эхом металась лишь одна-единственная нецензурная мысль: «Твою мать!»</p><p>Повинуясь инстинктам, он молниеносно сунул правую руку под мышку и выхватил револьвер.</p><p>Незнакомец на секунду оторопел, а затем резко развернулся и с топотом бросился наутек.</p><p>Вот только рванул он отнюдь не к выходу. Его целью стал боковой эркер — судя по всему, беглец вознамерился выбить стекло и выпрыгнуть наружу.</p><p>Застигнутый врасплох и уже готовый поддаться панике Клейн, обернувшись и оценив маневр, внезапно почувствовал, как на душу снисходит спасительное спокойствие.</p><p>Всё оказалось до смешного просто: пусть он и сам до дрожи в коленях боялся подозреваемого, но тот боялся его куда сильнее!</p><p>«При столь внезапном столкновении он понятия не имеет, на что я способен и в чем кроется моя сила. А поскольку рыльце у него в пушку, инстинкты гонят его подальше от лобовой стычки, заставляя искать любые другие пути к отступлению!» — окончательно уверившись в своих выводах, Клейн вскинул ствол и хладнокровно спустил курок.</p><p>И в это самое мгновение мужчина в черном сюртуке рыбкой ушел в перекат, отчаянно пытаясь увернуться от пули.</p><p>Не теряя ни доли секунды, он с силой оттолкнулся правой рукой от пола. Его тело пружиной взмыло в воздух, бросаясь прямо на оконное стекло.</p><p>Щелк! Как и ожидалось, первая камора в револьвере Клейна оказалась пустой.</p><p>Впрочем, юноша был к этому готов. Ловя идеальный момент, пока Сирис завис в прыжке и лишился возможности маневрировать, он выцелил самую крупную мишень — корпус врага — и вновь выжал спуск.</p><p>Бах!</p><p>Серебряная пуля для охоты на демонов со свистом прошила воздух, безупречно точно вонзившись беглецу прямо в спину.</p><p>Звон бьющегося стекла слился с глухим ударом. Сирис проломил раму своим телом и вывалился наружу, оставив на подоконнике лишь россыпь хрустальных осколков да багровые капли свежей крови.</p><p>Убедившись, что цель ранена, Клейн окончательно отбросил остатки страха. В несколько стремительных скачков он преодолел разделявшее их расстояние, оттолкнулся ногой от стула, взлетел на подоконник и бесстрашно прыгнул следом.</p><p>За окном оказался задний двор первого этажа библиотеки Девиля, где стройные ряды устремленных ввысь деревьев обрамляли сочную, изумрудно-зеленую лужайку.</p><p>Получивший пулю Сирис со всех ног мчался в сторону, пытаясь юркнуть в узкий переулок между двумя зданиями. Клейн, чьи навыки стрельбы на бегу оставляли желать лучшего, не решился палить вслепую. Перехватив в одну руку трость, а в другую — револьвер, он широким шагом бросился вдогонку за маячащей впереди черной спиной сюртука.</p><p>Топ, топ, топ!</p><p>Ориентируясь по багровому следу из капель на земле, он изо всех сил старался сократить разделяющее их расстояние.</p><p>Заветный поворот был уже не за горами, а скорость раненого беглеца заметно падала. Юноша уже приготовился было воспользоваться шансом и настичь добычу, как вдруг сердце тревожно екнуло. Внезапно ему почудилось, что впереди маячит вовсе не человек, а свирепый волк, голодный тигр — нечто, таящее в себе первобытную, чудовищную угрозу.</p><p>В нем пробудился инстинкт Провидца — это сама духовность била в набат, предупреждая об опасности!</p><p>Клейн мгновенно сбавил шаг, и краем глаза выхватил кровавый след на траве:</p><p>Если поначалу кровь Сириса была алой, то теперь с него капала пугающая, непроглядная чернота!</p><p>В это самое мгновение в лицо парню ударил шквальный порыв ветра, и в его глазах отразилось лицо преследуемого.</p><p>Густые, всклокоченные брови, пронзительные серо-голубые глаза… А под ними — россыпь бугристых, мерзких мясных наростов, разорванные уголки губ и оскал мертвенно-белых зубов.</p><p>Сирис, загнанный в угол, внезапно перешел в яростную контратаку!</p><p>Жуткая физиономия в глазах Клейна стремительно увеличивалась и обретала пугающую четкость, а в нос уже ударил тошнотворный, гнилостный смрад!</p><p>Хрясь! Сирис рыбкой метнулся вперед, одним махом покрыв расстояние в семь или восемь метров — прыжок, абсолютно немыслимый для простого смертного. Благо, Клейн вовремя внял предчувствию и остановился, сохранив между ними дистанцию шагов в десять.</p><p>Теперь их разделяло меньше двух метров. Оскаленная пасть, с которой капала густая, вязкая слюна, и тошнотворное месиво из плотных наростов слились в одну кристально ясную, леденящую душу картину. Нервы Клейна натянулись до звенящего предела.</p><p>Отбросив все мысли и воспользовавшись краткой заминкой приземлившегося после промаха врага, юноша молниеносно вскинул правую руку и принялся раз за разом жать на спуск, обрушивая весь свинцовый шквал прямо в голову твари.</p><p>Бах! Бах! Бах! Бах!</p><p>Выстрелы в упор позволили серебряным пулям для охоты на демонов одна за другой вонзиться прямо в голову Сириса. Свинцовый шквал разнес череп, брызнув во все стороны густой кровью и превратив лицо твари в неузнаваемое месиво. Чудовищная кинетическая сила ударов отбросила врага назад, заставив его застыть на месте.</p><p>Высадив весь барабан на одном дыхании, Клейн на одних инстинктах попятился, желая разорвать дистанцию и оценить масштаб нанесенного урона.</p><p>Но в этот самый миг изуродованный Сирис, отчаянно силясь выпрямиться, до смерти напугал юношу. От накатившего первобытного ужаса Клейн с силой взмахнул зажатой в левой руке тростью.</p><p>Хрясь! Увесистая черная трость с серебряным набалдашником с хрустом впечаталась прямо в шею монстра, оставив после себя налитый кровью багровый рубец.</p><p>Хрясь! Хрясь! Хрясь!</p><p>Повинуясь животному инстинкту выживания, Клейн ожесточенно охаживал противника дубинкой до тех пор, пока тварь не зашаталась и с глухим стуком не рухнула на траву.</p><p>Ха-а! Ха-а! Ха-а! Уперев трость в землю и жадно хватая ртом воздух, юноша неотрывно, воспаленным взором буравил поверженную цель, до дрожи боясь, что этот ублюдок внезапно восстанет из мертвых.</p><p>Голова Сириса теперь напоминала разбитый вдребезги спелый арбуз. Тошнотворное месиво из плотных наростов стремительно бледнело и опадало, а само тело, содрогнувшись в последних судорогах, наконец-то замерло навсегда.</p><p>Клейн отнюдь не спешил соваться к трупу с осмотром. Отбросив трость в сторону, он дрожащими пальцами выудил свежие пули для охоты на демонов и методично, одну за другой, вогнал их в каморы револьвера.</p><p>Лишь покончив с этим, он сумел унять дрожь и взять эмоции в узду. Подавив тошнотворный ком в горле, юноша тяжело опустился на корточки и принялся методично обшаривать карманы черного двубортного сюртука Сириса.</p></section><section><title><p>Глава 104 Мистер Z</p></title><p>Глава 104 Мистер Z</p><p>Один карман, второй, третий… Вскоре Клейн выудил на свет перепачканный кровью бумажник, читательский билет библиотеки Девиля, пару скрепленных вместе латунных ключей, абсолютно пустую трубку, засунутый в ножны кинжал и несколько безупречно, аккуратно сложенных почтовых листов.</p><p>Отложив всю эту добычу, за исключением писем, прямо на землю, юноша выпрямился. Скользнув мимолетным взглядом по бумажнику, он убедился, что внутри сиротливо ютятся лишь жалкий десяток с небольшим бумажных сулей да горстка медных пенни.</p><p>«А бумажник-то сшит на совесть, добротная работа… Какая досада…» — беззвучно вздохнул Клейн, позволив мыслям на мгновение унестись куда-то вдаль.</p><p>Не спусти он сегодня прорву денег из своих тайных сбережений, покупка нового портмоне уже давно значилась бы первой в списке его насущных дел.</p><p>Отогнав праздные размышления легким покачиванием головы, парень развернул исписанные листы и жадно, пробегая глазами по строчкам, принялся за чтение:</p><p>«Многоуважаемый мистер Z!»</p><p>«Молю, позвольте мне объясниться. То, что мы с Хейнсом сбыли с рук дневник семьи Антигон, отнюдь не является актом вопиющей глупости или гнусного предательства. Дело в том, что, пока реликвия находилась у нас, она не подавала абсолютно никаких признаков своей уникальности».</p><p>«Сдается мне, эта дрянь живая. Я всерьез подозреваю, что перед нами не просто вещь, а наделенная собственной мерзкой волей и разумом зловещая сущность — поистине смертоносный артефакт, требующий немедленного, жесточайшего запечатывания».</p><p>«В разные периоды времени и перед разными людьми её страницы обнажают совершенно разное содержимое!»</p><p>«Сей поразительный факт я уже успел подтвердить через заблудших агнцев, затесавшихся в ряды полицейского управления».</p><p>«И пусть всё, что этот дневник являет на свет, выглядит пугающе достоверным, подкрепленным уймой исторических фактов, я твердо убежден: лишь оказавшись в руках истинного потомка рода Антигонов, он сбросит маску и обнажит свою подлинную, первозданную суть».</p><p>«Когда реликвия попала в наши с Хейнсом руки, мы сумели прочесть лишь жалкие крупицы бытовых сплетен семьи Антигон, смутные очертания той самой Страны Ночи на главном пике Хорнакис да те три рецепта зелий Последовательностей, которые я уже имел честь покорнейше предоставить на ваш суд в прошлый раз».</p><p>«Как вам прекрасно известно, Тайный орден держит в своих руках Путь „Провидца“ и славится пугающе цепким нюхом. Именно поэтому мы с Хейнсом рассудили, что хранить этот дневник и дальше — затея сродни самоубийству. К тому же, та мизерная польза, что мы смогли из него извлечь, совершенно не стоила подобного риска».</p><p>«Не имея возможности дождаться вашего ответа, мы посовещались и сбыли манускрипт Уэлчу — парнишке из нашего квартала. Он питал слабость к древностям и готов был отвалить кругленькую сумму. Ну а то, как события развернулись потом, вы уже и сами знаете».</p><p>«Это первое, что я хотел прояснить. И пока я выводил эти строки, Хейнс скончался. Причиной стал внезапный сердечный приступ во сне. Я абсолютно уверен: это не что иное, как милость нашего Господа, уберегшего его от незавидной участи в застенках еретиков».</p><p>«Мне пришлось срочно перебраться в надежное, скрытое от чужих глаз убежище. Опасаясь слежки, я даже нос на улицу высунуть не смел. К счастью, тот самый агнец сообщил мне: псы-еретики сели Хейнсу на хвост вовсе не из-за дневника семьи Антигон и не потому, что он как-то скомпрометировал себя. Всё куда банальнее: этот дурак взял себе ученицу в надежде мало-помалу обратить ее в нашу веру и сделать одной из нас».</p><p>«Эта девчонка подсмотрела его тайные мантры и, находясь под пристальным наблюдением ночных еретиков, попыталась провести гадание на магическом зеркале. Дальнейшее развитие событий, полагаю, вы легко можете себе представить, так что утомлять вас лишними подробностями не стану».</p><p>«К великому сожалению, статус нашего агнца оставляет желать лучшего, поэтому выудить какие-либо конкретные детали инцидента ему не по зубам».</p><p>«Судя по поступающим сведениям, еретики ни на йоту не подозревают о моем существовании. Их расследование зашло в тупик и оборвалось благодаря столь своевременной кончине Хейнса».</p><p>«Убедившись в безопасности, я вновь вышел на улицы. Первым делом я намерен заглянуть в библиотеку Девиля, чтобы взять на дом еще парочку журналов в надежде отыскать свежие зацепки».</p><p>«Семья Антигон, в чьих руках также находился Путь „Провидца“, просто не могла не предвидеть собственного падения. Вне всяких сомнений, они надежно спрятали тайный клад, дабы однажды возродить былое величие!»</p><p>«У меня есть все основания полагать, что эти несметные сокровища сокрыты именно на главном пике горного хребта Хорнакис, где-то среди древних руин Страны Ночи!»</p><p>Дочитав до этих строк, Клейн почувствовал, как его зрачки сузились в иглы. От нахлынувшего потрясения исписанные листы едва не выскользнули из его ослабевших пальцев.</p><p>«Неужели семья Антигон владела именно Путем „Провидца“?»</p><p>«Какое поразительное совпадение!»</p><p>……</p><p>В голове юноши словно раскатывались оглушительные громовые раскаты, вдребезги разнося былую ясность рассудка. И вновь душу сковало то самое неотвязное, леденящее чувство фатума:</p><p>«Дневник, сгубивший прежнего владельца тела и тем самым проложивший мне дорогу в этот мир, принадлежал роду Антигонов, контролировавших Путь „Провидца“. Окончательный выбор в пользу зелья „Провидца“ я сделал, опираясь на мемуары императора Рассела. А сам Рассел склонялся к этому Пути с подачи загадочного мистера Заратула — предводителя Тайного ордена, в чьих руках также находилась эта самая цепочка!»</p><p>«…Кажется, будто сама судьба сплела вокруг меня эту удушающую, незримую паутину».</p><p>«И какие же поистине жуткие тайны сокрыты за всей этой чередой совпадений?»</p><p>Сжимая в руках исписанные листы, Клейн принялся нервно мерить шагами комнату, отчаянно пытаясь отыскать в своей памяти хоть какие-то зацепки, подтверждающие эти откровения.</p><p>«Так… Тайный орден, ведомый кланом Заратул, с маниакальным упорством рыщет в поисках наследия рода Антигонов… Если предположить, что обе фракции черпают силу из одного и того же Путя Потусторонних, то мотивов для подобной одержимости хоть отбавляй. Это может быть банальная жажда восполнить утраченные звенья Последовательности, поиск редчайших материалов для возвышения или же алчное стремление завладеть бесценным опытом, позволяющим избежать потери контроля…»</p><p>«В таком свете догадка о том, что в руках семьи Антигон находилась как минимум часть цепочки Последовательностей „Провидца“, выглядит донельзя логичной и обоснованной».</p><p>«Погодите-ка! Когда я раскидывал гадание на следы, ведущие к зелью „Клоуна“, почти все ниспосланные мне видения были намертво завязаны на роде Антигонов. Единственным исключением стал тот самый паяц во фраке из Тайного ордена… Выходит, подлинный смысл тех символов заключался в следующем: каждая картина таила в себе вполне реальный шанс заполучить формулу эликсира! В каждом из образов крылась путеводная нить, вот только я, увы, так и не смог подобрать верный ключ и безнадежно упустил свой шанс».</p><p>Опираясь на эти доводы, Клейн окончательно поверил в откровения, изложенные в письме Сириса. Более того, теперь ему стало кристально ясно, отчего в том сводящем с ума, потустороннем шепоте то и дело проскальзывало слово «Хорнакис».</p><p>«А ведь впервые этот бред обрушился на меня в тот самый миг, когда я проглотил зелье „Провидца“!» — с предельной серьезностью мысленно констатировал юноша.</p><p>Выстроив логическую цепочку, он пришел к выводу: чтобы уловить эти призрачные отголоски, твердящие о Хорнакисе, необходимо совпадение двух ключевых факторов. Во-первых, нужно прикоснуться к наследию семьи Антигон и чудом остаться в живых. А во-вторых, стать Потусторонним на Пути «Провидца».</p><p>Неужели в тех древних руинах на главном пике Хорнакис и впрямь сокрыты несметные, тайные сокровища проклятой династии? Нет, об этом даже помышлять смертельно опасно! Одна лишь ветхая тетрадь унесла на тот свет целую толпу народу, так страшно даже вообразить, какую чудовищную бойню спровоцирует полноценный клад! Инстинктивно замотав головой, Клейн прогнал наваждение и перевел взгляд на самый конец третьего, заключительного листа:</p><p>«Многоуважаемый мистер Z, я искренне уповаю на вашу поддержку. Полагаю, подобные сокровища не оставят вас равнодушным».</p><p>«До тех пор я залягу на дно, слившись с толпой. Буду вести жизнь самого заурядного обывателя, скромного любителя истории».</p><p>«И в самом конце, когда грянет День Разрушения, я преподнесу нашему Господу всех до единого агнцев Тингена».</p><p>«Смиренный раб Господень, Сирис Арепис».</p><p>Дочитав послание до конца, Клейн внезапно почувствовал, как к горлу подкатывает приступ нервного, истерического смеха:</p><p>«Ха, да у меня прямо чувство, будто я только что спас весь Тинген от неминуемой катастрофы! И что же этот фанатик всё-таки задумал? Логика сектантов воистину непостижима…»</p><p>«…И кто же такой этот мистер Z? Судя по всему, птица высокого полета… По меньшей мере, находится на той же Последовательности, что и капитан».</p><p>«Куда Сирис собирался отправить это послание? Адреса-то нет… Видимо, сказывается параноидальная осторожность сектантов: не оставлять никаких координат вплоть до самого момента отправки…»</p><p>«Погодите-ка, раз уж в руках семьи Антигон находилась часть Пути „Провидца“, то не затесался ли среди тех трех рецептов, что Сирис выудил из дневника и передал наверх, эликсир „Клоуна“?»</p><p>«Весьма вероятно!»</p><p>В это мгновение Клейн словно нащупал долгожданную путеводную нить к зелью «Клоуна».</p><p>И пусть Сирис не таскал формулы с собой, в его логове наверняка припрятаны соответствующие записи. А уж в голове, в самых недрах памяти убитого, они отпечатались!</p><p>Переведя тяжелый взгляд на распростертый перед ним труп, юноша принялся лихорадочно соображать, как бы заставить мертвеца заговорить.</p><p>Ответ всплыл в сознании почти мгновенно, не потребовав долгих раздумий:</p><p>«Спиритизм!»</p><p>Истинные «Медиумы» способны напрямую общаться с еще не развеявшимися душами, однако и «Провидцам» с «Тайноведами» под силу провернуть нечто подобное, прибегнув к помощи ритуальной магии.</p><p>В прошлый раз, стоя над остывающим телом клоуна во фраке, Клейн отчаянно торопился спасти раненых товарищей. К тому же под рукой не оказалось нужных материалов, да и уверенности в собственных силах катастрофически не хватало. Именно поэтому он тогда отмел мысль о спиритизме, безнадежно упустив идеальный момент. А по возвращении в контору «Черного Терновника» дух убитого уже практически истаял, так что даже маститый Медиум сумел бы выудить лишь жалкие крохи обрывочных сведений.</p><p>Но сейчас всё обстояло иначе. Полный арсенал необходимых ингредиентов покоился в карманах, а за плечами уже имелся успешный опыт контакта с остаточной предсмертной злобой через «гадание во сне».</p><p>«Единственное, что пугает — не нарвусь ли я, копаясь в душе сектанта, на какую-нибудь немыслимую хтоническую тварь… Точь-в-точь как капитан, неосторожно заглянувший в грезы Хейнса Винсента… Впрочем, Данн тогда отделался лишь парой дней хандры да легким недомоганием. Не смертельно… Да, риск вполне оправдан, стоит попробовать!» Поколебавшись от силы десяток секунд, юноша принял твердое решение, наотрез отказываясь упускать столь щедрый подарок судьбы.</p><p>Вскинув голову и круто развернувшись, он устремил взор на зияющий пролом разбитого окна и на толпящихся зевак, с любопытством вытягивающих шеи.</p><p>Выудив служебное удостоверение и полицейский жетон, Клейн первым делом зашагал к эркеру. Сквозь торчащие в раме острые осколки стекла он обратился к собравшейся толпе:</p><p>— Я стажер-инспектор Отдела специальных операций полицейского управления графства Ахоа. Преступник ликвидирован. Будьте любезны, пусть кто-нибудь из вас отнесет этот жетон в ближайший участок и попросит прислать сюда людей для оформления.</p><p>— Остальных попрошу помочь с оцеплением. Не подпускайте сюда зевак, чтобы они не затоптали улики и не нарушили целостность места происшествия.</p><p>— Слушаюсь, офицер! — тот самый управляющий, который не так давно невольно подложил Клейну свинью, с готовностью принял металлический значок.</p><p>Дождавшись, пока люди организуют надежное оцепление и на лужайку больше никто не сунется, юноша вернулся к углу здания и застыл сбоку от поверженного врага.</p><p>Искренне радуясь тому, что простым обывателям не дано разглядеть этот изуродованный, больше похожий на жуткого монстра труп, он аккуратно пристроил трость с револьвером и нырнул рукой во внутренний карман своего черного плаща, выудив оттуда крошечный металлический флакончик.</p><p>Прибегнув к ритуалу спиритизма и искусству гадания во сне, он вознамерился заставить мертвеца заговорить!</p></section><section><title><p>Глава 105 Спиритизм</p></title><p>Глава 105 Спиритизм</p><p>Клейн отвинтил крышечку крошечного металлического флакона и поднес его к самому носу. В ноздри ударил резковатый, но поразительно бодрящий аромат.</p><p>Это был тот самый «Порошок Святой Ночи», щедро замешанный на цветках глубокого сна, драконовой крови, темно-красном сандале и перечной мяте. Поскольку рецепт не отличался особой премудростью, Клейн, пополнив запасы ингредиентов на подпольном рынке, тут же улучил момент и состряпал себе целый флакон. И вот теперь эта заначка пришлась как нельзя кстати.</p><p>Высыпав щепотку порошка на ладонь, юноша погрузился в состояние медитативного покоя. Его карие глаза стремительно потемнели, наливаясь беспросветным мраком.</p><p>Надежно спрятав металлический флакончик, он растер травяную пыль между пальцами. Позволив собственной духовности хлынуть в этот состав, он принялся неспешно рассыпать его по полу.</p><p>Шаг за шагом юноша очертил полный круг, замкнув кольцо прямо вокруг бездыханного тела Сириса.</p><p>Воздух внезапно завибрировал, и незримая, неосязаемая стена мгновенно отсекла это место от остального мира, воздвигнув непреодолимый барьер.</p><p>Отряхнув ладонь от жалких остатков «Порошка Святой Ночи», Клейн выудил из карманов другие флаконы. Вооружившись ими, он методично, капля за каплей, окропил периметр гидролатом «Аманды» и прочими эфирными экстрактами.</p><p>Выстроенный им алгоритм ритуала в корне отличался от того, что проворачивал старина Нил в логове Рейела Бибера. В конце концов, суть их мольбы и конечные цели лежали в совершенно разных плоскостях.</p><p>Взять хотя бы порядок: архивариус первым делом расплескал эссенции, и лишь затем пустил в ход порошок. Подобный подход создавал ауру возвышенной святости и первозданного покоя, лишь немногим уступающую настоящему церковному алтарю. Клейн же сделал всё с точностью до наоборот. Им двигало сугубо прагматичное желание — отсечь остаточную духовность убитого сектанта от любых внешних раздражителей, на скорую руку слепив обстановку, минимально пригодную для общения с мертвецом.</p><p>— Прибегни он к изящному методу старины Нила — и те хрупкие крупицы духовности, что еще теплились в теле Сириса, попросту вымело бы прочь, поставив на спиритическом сеансе жирный крест.</p><p>Завершив приготовления, юноша бережно рассовал реквизит по карманам. Удерживая рассудок в кристально чистом медитативном трансе, он глухим, вибрирующим шепотом затянул заклинание на гермесе:</p><p>— Я взываю к мощи Вечной Ночи;</p><p>— Я взываю к силе Сокрытого;</p><p>— Я уповаю на милость Богини.</p><p>— Молю, позвольте мне соприкоснуться с духовностью сектанта, покоящегося в пределах этого алтаря.</p><p>……</p><p>Стоило эху заклинаний прокатиться по наглухо запечатанному пространству, как Клейн нутром почуял нисхождение первобытной, устрашающей и сокрытой во мраке мощи.</p><p>Его глаза стремительно налились кромешной чернотой, в которой без следа растворились и зрачки, и белки.</p><p>Не упуская ни секунды, юноша принялся беззвучно прокручивать в голове фразу для прорицания:</p><p>«Рецепт эликсира „Клоуна“».</p><p>«Рецепт эликсира „Клоуна“».</p><p>……</p><p>Ритмично повторяя эти слова и цепляясь за медитативный транс, он позволил себе на краткий миг соскользнуть в сновидение — провалившись в грезы прямо стоя.</p><p>В бескрайнем, сером мареве, лишенном как небесной тверди, так и земной опоры, Клейн, сохраняя поразительную, кристальную ясность рассудка, устремил взор на полупрозрачный, эфемерный силуэт.</p><p>Протянув правую руку, он коснулся остатков духа Сириса.</p><p>Бум! Декорации перед глазами с грохотом разлетелись и сменились новой картиной.</p><p>Взору предстал массивный письменный стол, покрытый темно-красным лаком. На столешнице громоздился серебряный подсвечник с тремя горящими свечами, а рядом белел чистый лист почтовой бумаги.</p><p>Сам Сирис, сжимая в пальцах перьевую ручку, торопливо выводил на всеобщем лоэнском:</p><p>«Это вторая формула. В записях она именуется „Клоуном“».</p><p>«Восемьдесят миллилитров чистой воды, пять капель сока дурмана, семь граммов порошка черноокаймленного подсолнечника, десять граммов порошка золотой манжетки и три капли сока болиголова. Всё это — вспомогательные ингредиенты».</p><p>«Основные, Потусторонние материалы: один кристалл из рога взрослого хорнакисского серого горного козла и одна неповрежденная роза с человеческим лицом».</p><p>Сирис писал без малейших заминок, словно ему совершенно не требовалось напрягать память. Шурх-шурх-шурх — и рецепт эликсира «Клоуна» был готов.</p><p>Лишь теперь сектант позволил себе крохотную передышку. Отхлебнув кофе, он неторопливо распутал обернутый вокруг запястья серебряный кулон.</p><p>Зажав подвеску в ладони и полуприкрыв глаза, мужчина принялся истово шептать себе под нос обрывки фраз и отдельные слова: «Судный день», «душевный покой», «да хранит нас Господь», «исповедуюсь пред Тобой»…</p><p>Когда Сирис наконец завершил свою молитву, Клейну удалось в мельчайших деталях разглядеть этот таинственный амулет.</p><p>На конце серебряной цепочки, сплетенной из крошечных звеньев, болталась миниатюрная, размером едва ли с большой палец, человеческая фигурка.</p><p>Статуэтка изображала перевернутого вниз головой гиганта. Его лодыжки были намертво стянуты цепями, крепившимися к основанию кулона, а на лице зиял единственный, характерный для этой расы вертикальный глаз.</p><p>И в это самое мгновение вертикальное око исполина внезапно полыхнуло тусклым, кроваво-красным светом.</p><p>Хрясь!</p><p>Видение перед глазами Клейна с хрустом разлетелось на мириады осколков. Колени юноши предательски подогнулись, и он чудом удержался на ногах, едва не рухнув на пол.</p><p>Череп пронзила дикая, пульсирующая боль, словно кто-то со всего размаху огрел его тяжелой дубиной. Мир заволокло кровавой пеленой, а руки на одних инстинктах вцепились в колени, ища опору.</p><p>Лишь спустя несколько долгих секунд ему удалось прийти в себя и с трудом выпрямиться. Духовность истощилась до предела, а в уши вновь начал просачиваться тот самый сводящий с ума, разрывающий рассудок потусторонний шепот.</p><p>Хвала небесам, благодаря немалым успехам в «усвоении» зелья, эти пугающие симптомы быстро угасли, уступив место привычному спокойствию.</p><p>«Перевернутый гигант, Истинный Творец… Выходит, Сирис и Хейнс состояли в ордене Авроры? Но постойте-ка… Капитан Данн собственными глазами видел в кошмарах Хейнса Винсента исполинский крест. И распят на нем вверх ногами был вовсе не „Повешенный Гигант“ этой ложи, а некая иная, наводящая ужас сущность…» — прокручивая в голове эти нестыковки, Клейн сделал пару глубоких вдохов, терпеливо дожидаясь, пока истощенная духовность хоть немного восстановится.</p><p>Орден Авроры — тайная ложа, возникшая на мировой арене лишь два-три столетия назад. Ее адепты истово поклонялись «Истинному Творцу», избрав своим священным символом Повешенного Гиганта. Они свято верили, что в каждом человеке дремлет искра божественности, и если дух окажется достаточно крепок, чтобы вынести бесконечную череду суровых испытаний, эту искру можно раздуть в пламя, накопив достаточно божественной мощи для перерождения в ангела.</p><p>Согласно закрытым архивам Ночных Ястребов, начальная девятая Последовательность в ордене Авроры носила название «Молящий». Такие Потусторонние обретали способность чуять незримое присутствие таинственных, наводящих ужас сущностей. Они владели базовыми познаниями в жертвоприношениях и обрывками ритуальной магии. При этом имелись доказательства: у всех опытных «Молящихся» рано или поздно необратимо искажалось восприятие реальности, отчего они крайне часто срывались в пропасть потери контроля.</p><p>Седьмая ступень этой ложи оставалась тайной за семью печатями, а вот восьмая именовалась «Слушателем». И это была поистине жуткая Потусторонняя «профессия»:</p><p>Любой «Слушатель» был обречен денно и нощно внимать голосам тех самых сокрытых во мраке сущностей. Благодаря этой чудовищной связи они нередко обретали могущественные, извращенные и поистине уникальные способности. Вот только цена за такой дар была непомерной: если адепт не успевал прорваться на следующую ступень, он редко протягивал дольше пяти лет. Более того, в досье Ночных Ястребов черным по белому значилось: абсолютно все «Слушатели» — конченые психопаты. И даже если внешне они кажутся оплотом благоразумия, безумие лишь дремлет внутри, дожидаясь своего часа.</p><p>Молниеносно прокрутив в памяти эти казенные сводки, Клейн пришел к вполне закономерному выводу: Сирис являлся типичным «Молящим».</p><p>«Если верить этим строкам, в открытом бою „Молящие“ такие же беспомощные калеки, как и мы, „Провидцы“. И это идеально вяжется с тем, как Сирис вел себя в схватке. Выходит, его предсмертная мутация — это классическая потеря контроля на фоне критических ран? М-да, Фрай ведь как-то обмолвился: плоть любого Потустороннего после смерти таит в себе массу пренеприятных сюрпризов…» — размышляя об этом, юноша на одних инстинктах четырежды коснулся груди, вознося хвалу Богине.</p><p>Как только духовность хоть немного восстановилась, он методично, шаг за шагом, завершил ритуал, сняв невидимую печать духовной стены.</p><p>В комнату тут же ворвался завывающий сквозняк. Титаническим усилием воли Клейн заставил себя вновь опустить взгляд на распростертый труп.</p><p>Его внимание приковала уродливая деталь: на превращенном в кровавое месиво лице сектанта всё еще бугрился отчетливый мясистый нарост. Он отливал глубоким, почти черным пурпуром, а в самых его недрах призрачно мерцал свет и колыхалась какая-то мутная жижа.</p><p>«И в какую же дрянь он начал превращаться?» — массируя ноющие виски, мысленно содрогнулся Клейн, благоразумно не решаясь прикоснуться к этой мерзости.</p><p>Наклонившись, он подхватил свою черную трость и тяжело оперся на нее, перенося часть веса ослабевшего тела.</p><p>После того дикого отката во время ритуала юноша прекрасно понимал: хрупкие остатки духовности сектанта выжжены дотла. Теперь даже прославленная мадам Дейли со своими талантами «Медиума» не смогла бы выудить из этого жмурика ни единого слова.</p><p>Прождав в гнетущей тишине еще немного, Клейн наконец-то услышал шаги. Вскоре на пороге возникли капитан Данн в сопровождении Леонарда Митчелла и Кенли Уайта.</p><p>— Знаешь, я всё больше склоняюсь к мысли, что ты кармически связан со всякой оккультной дрянью и сектантами. За эти жалкие недели ты вляпался в большее количество чертовщины, чем весь наш отряд за добрый квартал, — бросив взгляд на изуродованное тело, как бы невзначай отшутился Леонард.</p><p>— Возможно, это отнюдь не простое совпадение, — глухо отозвался Клейн. В его памяти молниеносно всплыли образы из недавних «гаданий во сне»: тот самый красный дымоход, монументальный дворец на заоблачном пике Хорнакиса и тот леденящий душу, незримый взгляд в спину. Воспользовавшись случаем, он решил закинуть удочку.</p><p>Капитан Данн бегло огляделся по сторонам и, вперив в Клейна свои бездонные серые глаза, поинтересовался:</p><p>— Пытался провести спиритический сеанс?</p><p>В воздухе всё еще витал отчетливый, терпкий аромат «Порошка Святой Ночи» и эфирных экстрактов.</p><p>— Скрывать не стану, было дело, — спокойно отозвался Клейн. — Боялся, что к вашему прибытию хрупкие остатки его духовности попросту развеются без следа.</p><p>— Судя по твоему виду, прошло не слишком гладко? — с участием осведомился невысокий Кенли.</p><p>Протянув капитану нераспечатанное письмо Сириса, которое тот так и не успел отправить, юноша принялся излагать всё с самого начала:</p><p>— Отправившись на подпольный рынок за оккультными материалами, я вдруг вспомнил, что Селену в бар «Злой Дракон» привел именно Хейнс Винсент. А значит, покойный прорицатель был там частым гостем. Учитывая, что джентльмен с портрета водил с ним тесную дружбу, я резонно предположил, что и он мог заглядывать на тот рынок.</p><p>— Сунув портрет Свейну, хозяину бара, я получил стопроцентное подтверждение. Старик обмолвился, что этот тип живо интересовался древними фолиантами и артефактами, связанными с главным пиком хребта Хорнакис. Отсюда ниточка потянулась прямо к библиотеке Девиля. Я сразу вспомнил, как брал здесь нужную периодику — тогда сотрудник упомянул, что кто-то буквально только что вернул эти самые журналы…</p><p>Внимательно слушавший этот рассказ Леонард внезапно вклинился в разговор:</p><p>— Стало быть, вооружившись корочками стажера-инспектора и жетоном Отдела специальных операций, ты нагрянул сюда ворошить читательские формуляры? Но вот что мне чертовски любопытно: с какой стати ты вообще ввязался с ним в драку? Зная твою извечную осторожность, даже столкнувшись с ним нос к носу, ты должен был прикинуться ветошью, незаметно выскользнуть из библиотеки и помчаться на улицу Зутланд за подмогой.</p><p>— Истинно так. Лезть на рожон нужды не было, — поддержал его Данн, не отрывая взгляда от письма. — Установив личность и убедившись, что он не покинул Тинген, мы бы в два счета взяли его след.</p><p>На лице Клейна отразилась крайняя неловкость:</p><p>— Дежурный библиотекарь его опознал. И тут же завопил на весь зал, призывая офицера полиции вмешаться…</p><p>— Я при всем желании не мог сделать вид, что внезапно оглох…</p><p>Леонард и Кенли переглянулись. Поэт-полицейский даже не попытался скрыть издевательскую усмешку, а невысокий «Бессонный» тактично отвернулся, пряча улыбку.</p><p>Данн едва заметно кивнул и, оторвав взгляд от письма, поинтересовался:</p><p>— Спиритический сеанс принес какие-нибудь плоды?</p><p>— Я узрел кулон в виде перевернутого гиганта. Единственный глаз исполина полыхнул кроваво-красным светом, после чего меня выбросило из ритуала, — без утайки выложил Клейн.</p><p>О рецепте зелья «Клоуна» он благоразумно умолчал, руководствуясь двоякими соображениями:</p><p>Во-первых, если Данн с командой в ходе расследования и сами отыщут нужные записи в логове Сириса, то его признание не сыграет ровным счетом никакой роли и не принесет ни грамма дополнительных заслуг.</p><p>А во-вторых, если Ночные Ястребы вернутся с пустыми руками, он сможет выбрать идеальный момент и преподнести рецепт начальству позже, сколотив изрядный капитал заслуг для получения материалов под собственный эликсир. Это был тот самый хитрый фокус «как снять сливки дважды», которому его исподволь, личным примером обучил старина Нил.</p><p>— Орден Авроры? — задумчиво пробормотал Данн, после чего принялся засыпать юношу уточняющими вопросами.</p><p>Внимательно выслушав ответы на каждый из них, капитан окинул взглядом изможденное лицо подчиненного и, слегка взмахнув тростью, подытожил:</p><p>— Превосходная работа. Ты сорвал заговор, угрожавший всему Тингену. Можешь отправляться домой и отдыхать. Кенли, живо сбегай за стариной Нилом.</p><p>Отдав распоряжение, Данн с горькой усмешкой покачал головой:</p><p>— До шестой ступени Потусторонние на Пути «Бессонного» катастрофически обделены вспомогательными навыками. Даже в ритуальной магии нам подвластны лишь самые примитивные, базовые крохи.</p><p>— Капитан, вы клоните к тому, что с шестой Последовательности арсенал «Бессонных» наконец-то пополнится чем-то стоящим? — с неподдельным любопытством зацепился за слова Клейн.</p><p>— Именно так, — утвердительно кивнул Данн.</p><p>…………</p><p>Покинув библиотеку Девиля, Клейн поймал общественный омнибус до улицы Нарциссов. Всю дорогу его так нещадно клонило в сон, что он несколько раз едва не вырубился прямо на жестком сиденье.</p><p>Превозмогая слабость, он переступил порог, снял шляпу, стянул сюртук и, едва добравшись до дивана, провалился в беспамятный сон.</p><p>Он не знал, сколько времени прошло, когда внезапно очнулся. Судорожно выудив карманные часы, юноша со щелчком откинул крышку.</p><p>«Мелисса вернется через полчаса, Бенсон — минут через сорок-пятьдесят… Видимо, ужина им придется ждать добрых полтора часа…» — массируя ноющий лоб, Клейн поплелся на кухню.</p><p>Окатив лицо ледяной водой, чтобы хоть немного взбодриться, он извлек из шкафчика купленные еще в обед припасы: бычьи хвосты, сочные томаты, морковь и луковицы.</p><p>Разложив снедь на столе, парень вдруг замер. До него внезапно дошло, насколько вся эта бытовая кутерьма не вяжется с тем, что он пережил во второй половине дня.</p><p>— А ведь я тот самый человек, что только что спас весь Тинген… — с ироничной усмешкой пробормотал он себе под нос. Накинув белый фартук и вооружившись кухонным тесаком, юноша с головой ушел в готовку.</p></section><section><title><p>Глава 106 Художник Клейн</p></title><p>Глава 106 Художник Клейн</p><p>На часах пробило восемь. Столовая семейства Моретти.</p><p>Глядя на тарелку, где плескались лишь жалкие остатки бульона, Бенсон прикрыл рот рукой и издал сытый, полный глубочайшего удовлетворения рык.</p><p>— И пусть мы едим это блюдо уже в третий раз, оно всё так же божественно. Легкая кислинка и сладость томатов безупречно сплелись с упругим мясом бычьих хвостов и этим ни с чем не сравнимым, ярким вкусом. Знаешь, Клейн, охранное предприятие «Черный Терновник» совершило поистине жестокое преступление, лишив Тинген столь выдающегося шеф-повара.</p><p>Мелисса, откинувшись на спинку стула, безмолвно, но со всей искренностью закивала.</p><p>— Вы просто никогда не пробовали настоящих кулинарных шедевров, — с легкой, смущенной усмешкой отозвался Клейн. — Если однажды нам выпадет шанс, мы непременно заглянем в ресторан «Бонапарт» в районе Хоулс, чтобы отведать аутентичной интисской кухни, а затем наведаемся в «Береговую линию» в районе Золотого Платана за деликатесами с Юга.</p><p>Оба этих заведения частенько мелькали на страницах светских хроник, а средний чек в первом достигал баснословных полутора фунтов на человека.</p><p>— Твоя стряпня мне нравится куда больше, — ни секунды не колеблясь, заявила Мелисса.</p><p>Бенсон добродушно рассмеялся и сменил тему:</p><p>— И всё же меня не покидает чувство, что в твоем супе из бычьих хвостов с томатами недостает какой-то важной детали. Быть может… быть может, его просто не стоит подавать с хлебом?</p><p>Клейн согласно кивнул:</p><p>— Его идеальной парой, безусловно, должен стать рис.</p><p>— Рис… — тихим эхом отозвалась Мелисса, и в ее глазах промелькнула явная, искренняя тоска по этому лакомству.</p><p>В расположенном на севере Тингене, который к тому же с трудом дотягивал до звания мегаполиса, отведать риса можно было разве что в парочке элитных, специализированных ресторанов.</p><p>Для Бенсона и Мелиссы этот диковинный продукт существовал исключительно на страницах газет да в редких сносках школьных учебников.</p><p>Заметив мечтательное выражение на лице сестры, Клейн весело расхохотался:</p><p>— Как только мы скопим деньжат за ближайшие полгода, непременно выберемся в отпуск к заливу Деси. Вот там-то мы и отведаем настоящих деликатесов.</p><p>Залив Деси раскинулся на самом юге Королевства Лоэн, причем треть его вод принадлежала королевству Фейнапот. Это было благословенное место, щедро залитое солнцем и славящееся своими живописными пейзажами, а также бесподобной паэльей с морепродуктами.</p><p>Не дав Мелиссе и рта раскрыть для очередной лекции о пользе бережливости, парень поспешил добавить:</p><p>— Месяца через три мое жалованье весьма ощутимо возрастет. Этих денег с лихвой хватит и на путешествие, и на пополнение нашей семейной копилки.</p><p>— С какой стати? — в один голос выпалили Бенсон с Мелиссой. Уловка сработала безупречно, и их внимание мгновенно переключилось.</p><p>Клейн деликатно кашлянул и с безмятежной улыбкой пустился в объяснения:</p><p>— Учитывая мой блестящий уровень подготовки, полицейское управление, тесно сотрудничающее с нашей конторой, изъявило желание нанять меня в качестве внештатного исторического консультанта. За эту подработку мне положен отдельный оклад — как минимум два фунта в неделю. Так что, если в один прекрасный день я заявлюсь домой в полицейском мундире и при корочках, умоляю, не падайте в обморок.</p><p>— Впрочем, вы и сами прекрасно знаете, как крутятся шестеренки бюрократии. Скорость работы правительственных ведомств не уступает резвости девяностолетней старушки. Им предстоит прогнать бумаги по всем инстанциям, а меня самого ждет суровая проверка квалификации. Именно поэтому в ближайшие пару месяцев я планирую посвящать свои выходные визитам в университет Хой. Буду навещать наставника и знакомых преподавателей, чтобы как следует освежить и углубить свои познания.</p><p>Поймав на себе изумленные взгляды брата и сестры, юноша на секунду запнулся, а затем со странным, слегка ироничным выражением лица изрек:</p><p>— Как метко подметил в свое время великий император Рассел: век живи — век учись.</p><p>Бенсон погрузился в тяжелое молчание на несколько секунд. Наконец, разрываясь между искренним восхищением и горькой самоиронией, он выдохнул:</p><p>— Как думаете, мне еще не поздно подать документы в университет?</p><p>— Воистину, знания — это и есть истинное богатство.</p><p>«А еще — сокрушительная сила…» — мысленно добавил про себя Клейн.</p><p>— Бенсон, тебе жизненно необходимы учебники Клейна по грамматике и его хрестоматии по классической литературе, — внезапно выдала Мелисса, играючи сорвав с языка брата именно те слова, что он сам собирался произнести.</p><p>Лицо Бенсона мгновенно исказилось целой гаммой эмоций. Стиснув зубы, он процедил:</p><p>— Клейн, тащи сюда свои книги прямо сегодня вечером.</p><p>— И пусть эти талмуды усыпляют лучше любого снотворного, я клянусь штудировать их каждый божий день. Как минимум час… нет, полтора часа!</p><p>— Именем Богини клянусь! А если сдамся — можете звать меня кучерявым павианом!</p><p>Клейн, чье лицо сияло от удовольствия, тут же согласился:</p><p>— Без проблем.</p><p>…………</p><p>На следующее утро, оставив верхнюю одежду и шляпу на вешалке в комнате отдыха, Клейн, следуя переданным Розанной указаниям, спустился в подземелье и уверенным шагом направился прямиком к дежурной комнате у врат Чаниса.</p><p>Капитан Данн и все оперативники — Фрай, Сика, Лойо, Леонард и Кенли — уже собрались в полном составе.</p><p>Скользнув своими бездонными серыми глазами по застывшему в дверях новичку, Данн с легкой улыбкой произнес:</p><p>— Каждый четверг мы собираемся здесь на планерку. Подводим итоги минувших заданий и ломаем головы над теми загадками, с которыми нам предстоит столкнуться.</p><p>«Плавали, знаем. Я в прошлой жизни этих совещаний столько отсидел, что врагу не пожелаешь…» — мысленно хмыкнув, Клейн опустился на свободный стул и с улыбкой забросил удочку:</p><p>— Прикажете начать с самопрезентации?</p><p>Данн тихо рассмеялся и, повернув голову к Кенли, скомандовал:</p><p>— Выложи вкратце, что там у нас с расследованием по делу Сириса Ареписа.</p><p>Кенли, как и Клейн, в свое время перекочевал в Ночные Ястребы из рядов гражданских сотрудников. Это был невысокий, но на редкость пропорционально сложенный мужчина с густой копной русых волос и стальными, туго свитыми мускулами. Весь его облик буквально кричал о хватке и профессионализме.</p><p>Поразмыслив пару секунд, он начал доклад:</p><p>— Благодаря чутью старины Нила мы успешно накрыли тайное логово Сириса. Внутри обнаружилась целая россыпь дневников и специфических артефактов. Опираясь на эти улики, мы с абсолютной уверенностью можем заявить: Сирис состоял в подпольном ордене Авроры и являлся «Молящим».</p><p>— У нас есть неопровержимые доказательства того, что именно он на пару с Хейнсом Винсентом сбыл дневник семьи Антигон Уэлчу. Если кто-то вдруг запамятовал, кто такой Уэлч, можете осведомиться у Клейна.</p><p>— Среди всех находок наибольшую ценность представляют три рецепта зелий Последовательностей, а именно: девятой — «Провидец», девятой — «Ученик» и восьмой — «Клоун»…</p><p>— Наша первоочередная задача — опираясь на уцелевшие обрывки писем и круг общения Сириса, вычислить всех периферийных приспешников ордена Авроры, поклоняющихся еретическому божеству. И главная цель — тот самый сектант, что затесался в ряды полицейского управления.</p><p>— Вдобавок нам придется заново, под лупой перетрясти каждого, кто имел хоть какие-то контакты с Хейнсом.</p><p>Данн едва заметно кивнул и перевел взгляд на Клейна:</p><p>— Ты всё слышал. В наши руки попал рецепт «Клоуна», однако за его подлинность мы пока поручиться не можем. Придется дождаться официального ответа от Священного Собора.</p><p>— В распутывании клубка ордена Авроры ты сыграл поистине ключевую роль. Если приплюсовать сюда еще и ликвидацию того члена Тайного ордена, то для накопления заслуг, достаточных для повышения, тебе потребуется не так уж много времени. Но я обязан тебя предостеречь: далеко не каждый способен повторить путь Дейли. Держи свои амбиции в узде. Тебе придется запастись терпением и выждать положенные три года. Не позволяй жажде заполучить зелье «Клоуна» отравить твой рассудок, иначе потеря контроля неминуема.</p><p>«Капитан, вы просто не ведаете всей мощи метода „отыгрыша“… А я ведь еще вчера ночью, находясь над серым туманом, раскинул карты и убедился в подлинности рецепта „Клоуна“…» — Клейн послушно и предельно искренне закивал:</p><p>— Я буду держать эмоции под контролем.</p><p>Вслед за ним слово взяла Сика Тран — «Полуночная поэтесса» с копной белоснежных волос, непроницаемо-черными глазами и поистине умиротворяющей аурой:</p><p>— Ни единой зацепки, ведущей к «Подстрекателю» Трису, так и не нашлось. Сдается мне, этот негодяй уже благополучно покинул Тинген.</p><p>……</p><p>Досконально разобрав каждый пункт повестки, Клейн покинул дежурку и направился к старине Нилу, чтобы погрузиться в очередную порцию оккультных знаний. А после обеда его уже ждал наставник по рукопашному бою Гавейн, под чьим чутким руководством юноша до седьмого пота истязал себя базовыми упражнениями на силу, выносливость и координацию.</p><p>…………</p><p>Стрелки часов неумолимо отмерили пять пополудни, хотя солнце за окном всё еще полыхало ослепительным жаром.</p><p>Сбросив насквозь пропотевшую тренировочную форму, Клейн пулей метнулся в душ. Смыв с себя усталость и облачившись в повседневный костюм, он поймал общественный омнибус и покатил прямиком на улицу Бесик.</p><p>Его память мертвой хваткой держалась за образ того самого красного дымохода из «гадания во сне». Не забыл он и интеллигентного мужчину с подпольного рынка, скупившего ингредиенты для зелья «Зрителя» и явно принадлежавшего к Алхимии Психологии. Увы, ни одно из этих дел не терпело огласки — привлекать к ним ресурсы Ночных Ястребов было бы верхом безрассудства.</p><p>«Дом 27, частное детективное агентство Генри… Ага, мне сюда». Ориентируясь по газетным вырезкам, Клейн отыскал контору, которая, если верить слухам, славилась безупречной репутацией и надежностью.</p><p>Нацепив на лицо марлевую маску, надвинув поля цилиндра на самые глаза и наглухо подняв воротник, юноша бесшумной тенью скользнул по ступеням на второй этаж.</p><p>Тук! Тук-тук! — его кулак гулко опустился на полуоткрытую створку.</p><p>— Войдите, — донесся из глубины хриплый, надсадный голос, словно говоривший отчаянно нуждался в том, чтобы прочистить горло от застарелой мокроты.</p><p>Перехватив трость поудобнее, Клейн распахнул дверь. Взору предстало помещение с полуоткрытой планировкой, где за невысокими перегородками усердно корпели над бумагами четверо сотрудников.</p><p>— Добрый день, я детектив Генри. Чем могу служить? — навстречу ему поднялся мужчина в белоснежной сорочке и строгом черном жилете.</p><p>В руке он сжимал зажженную трубку. Резкие, словно высеченные из камня черты лица, густые, летящие вразлет брови-мечи и глубокие темно-синие глаза — детектив с профессиональной, цепкой хваткой принялся с ног до головы сканировать потенциального заказчика.</p><p>Клейн, надежно укрыв половину лица за высоким воротником своего плаща, глухо отозвался:</p><p>— У меня для вас парочка поручений. Хотелось бы для начала узнать ваши расценки.</p><p>— Всё зависит от масштаба и сложности проблемы, — Генри отвел свой пронзительный взгляд и жестом указал на уютный уголок с диванами. — Пройдемте, обсудим всё в деталях.</p><p>Проследовав за сыщиком в огороженную зону отдыха, Клейн опустился в одиночное кресло. Скидывать плащ, снимать шляпу или избавляться от маски он даже не подумал.</p><p>Намеренно понизив голос до сиплого шепота, он перешел к делу:</p><p>— Дело первое: вы должны перерыть весь Тинген и составить мне список домов, чьи дымоходы выглядят вот так. Вдобавок мне нужны точные имена владельцев и тех, кто обитает там в данный момент.</p><p>Говоря это, юноша извлек из кармана аккуратно сложенный лист. Развернув его, он явил свету цветной набросок того самого красного дымохода и окружающего его пейзажа.</p><p>Разумеется, этот шедевр живописи стал очередным плодом его манипуляций с уникальными свойствами серого тумана и ритуалом мольбы самому себе.</p><p>— Какая тонкая, филигранная работа… — на автомате восхитился детектив Генри, но тут же озадаченно нахмурился: — Задачка, прямо скажем, не из сложных, но муторная донельзя. Придется убить на нее уйму времени и привлечь целую армию информаторов.</p><p>— Я всё прекрасно понимаю, — едва заметно кивнул Клейн.</p><p>Погрузившись в раздумья на добрую минуту, сыщик наконец вынес вердикт:</p><p>— Семь фунтов. И ни пенни меньше. Кроме того, мне потребуется как минимум две недели на сборы.</p><p>— Годится. А теперь второе поручение: разыщите вот этого джентльмена и вытрясите всё о его личности. Из зацепок — лишь тот факт, что он частенько мелькает в баре «Злой Дракон» в портовом районе. И ради всего святого, не спугните его. Этот тип дьявольски проницателен и обладает поистине пугающей наблюдательностью, — Клейн выложил на стол второй портрет.</p><p>Парень кровь из носу желал выйти на след члена Алхимии Психологии. Это был его единственный шанс разжиться по-настоящему ценными сведениями или ресурсами — например, тем же рецептом для грядущего обмена с мисс «Справедливость».</p><p>— Три фунта. Обычная такса за подобные розыски колеблется от трех до четырех монет, но ваши выдающиеся художественные таланты сэкономят моим людям массу нервов и времени, — с профессиональной легкостью отчеканил детектив.</p><p>— Итого — десять полновесных фунтов? — от этой цифры у Клейна едва зубы не свело судорогой.</p><p>Генри затянулся трубкой, выпустив клуб сизого дыма, и невозмутимо пояснил:</p><p>— Именно так. В качестве аванса с вас причитается два фунта. Как только появятся первые зацепки, докинете еще от трех до пяти. А полный расчет — исключительно по факту закрытия дела.</p><p>— Договорились, я наведаюсь к вам на следующей неделе, — Клейн благоразумно не стал торговаться, опасаясь, что этот тертый калач заприметит его повадки и раскусит маскировку.</p><p>Быстро чиркнув пером по стандартному бланку контракта, он скрепя сердце отсчитал две бумажки по одному фунту. В его личной заначке осталось лишь жалких один фунт и семнадцать сулей.</p><p>Проводив долгим взглядом стремительно удаляющуюся фигуру загадочного заказчика в маске и глухом черном плаще, Генри задумчиво пыхнул трубкой. В его глазах плескалось откровенное недоумение:</p><p>«И на кой дьявол ему сдались дома с такими специфическими дымоходами?»</p><p>«…Кем бы он ни был, парень — явный художник. Или как минимум профессионал, не один год набивавший руку на графике…»</p><p>…………</p><p>Тем временем, Баклунд. Роскошная резиденция виконта Глейнта купалась в лучах послеполуденного солнца.</p><p>Одри, в сопровождении своей верной горничной, с безупречным изяществом подала руку хозяину особняка, позволив ему запечатлеть на ней легкий, светский поцелуй.</p><p>— Ваша красота, дорогая Одри, озаряет этот салон поистине неземным светом, — отвесил ей дежурный, но галантный комплимент Глейнт. А затем, едва заметно подавшись вперед и понизив голос до заговорщицкого шепота, добавил: — Та самая леди уже почтила нас своим присутствием. И смею заверить: она не только Потусторонняя, но и весьма одаренная писательница.</p></section><section><title><p>Глава 107 Форс</p></title><p>Глава 107 Форс</p><p>— Писательница? — как бы невзначай поинтересовалась Одри, внимательно наблюдая за реакцией Глейнта.</p><p>Поскольку разговор свернул в совершенно обыденное русло, девушка не стала отсылать следовавшую за ней по пятам личную горничную Энни.</p><p>Глейнт приосанился и с добродушным смешком отозвался:</p><p>— Именно так. Полагаю, вы наверняка знакомы с ее творчеством — взять хотя бы ту же «Грозовую усадьбу», собравшую за последние пару месяцев целую лавину восторженных отзывов.</p><p>— Чудесная книга, особенно мне импонирует хладнокровная мисс Сисси, — с легкой улыбкой ответила Одри.</p><p>«Ох уж эта светская фальшь…» — одновременно с этим она мысленно закатила глаза, коря себя за собственное лицемерие.</p><p>А всё потому, что в последнее время художественная литература ее совершенно не интересовала. Та самая «Грозовая усадьба» была заброшена на первой трети еще добрый месяц назад.</p><p>С тех самых пор, как она вступила в Клуб Таро, свела знакомство с могущественным Шутом и стала подлинной Потусторонней, все ее помыслы крутились вокруг систематизации крупиц мистических знаний и глубокого погружения в психологию. На прочие мирские забавы попросту не оставалось ни времени, ни желания.</p><p>Виконт Глейнт, провожая гостью в обставленную мягкими диванами гостиную, с сияющим лицом продолжал:</p><p>— В таком случае, смею заверить, госпожа Форс Уолл произведет на вас неизгладимое впечатление. Она точь-в-точь как та самая мисс Сисси: хладнокровна, необычайно умна и полна изящной лености.</p><p>— И еще одно, моя дорогая мисс Одри. Не окажете ли вы нам честь, сыграв позже на фортепиано? Подобное выступление стало бы высочайшей данью уважения как самой литературе, так и блестящему роману.</p><p>Взглянув на профиль виконта, Одри по его мимике, интонациям и едва уловимым жестам безошибочно считала бьющее через край желание пустить пыль в глаза.</p><p>«Он хочет сделать меня инструментом для собственного хвастовства…» — подумала девушка, словно впервые в жизни разглядев истинное лицо старого друга.</p><p>Сохраняя на лице безупречную, элегантную улыбку, она произнесла:</p><p>— Мой учитель музыки, пианист мистер Виканар, считает, что в последнее время мое мастерство заметно упало, и мне требуется уделять больше времени практике.</p><p>— Что ж… — Глейнт уже было собрался возразить, как вдруг его взгляд зацепился за даму, выбиравшую десерты у длинного стола. — Одри, позвольте представить: госпожа Форс Уолл, автор «Грозовой усадьбы».</p><p>Одри подняла глаза и увидела девушку лет двадцати трех — двадцати четырех, ростом около метра шестидесяти пяти. На ней было бежевое платье с воротником-стойкой, украшенным изящными оборками, а каштановые волосы спадали на плечи легкими волнами. Услышав слова Глейнта, незнакомка обернулась. В ее бледно-голубых глазах плескалась едва уловимая, игривая и чуть насмешливая улыбка.</p><p>За какие-то жалкие три секунды Одри успела подметить целую россыпь мельчайших деталей:</p><p>«На пальцах госпожи Форс виднеются желтоватые пятна… Она питает слабость к самокруткам…»</p><p>«Там, где пальцы сжимают ручку, кожа огрубела от мозолей. Идеально вписывается в образ писательницы…»</p><p>«То, как она двигает руками, выдает недюжинную силу. Подобное совершенно не свойственно людям пера, если только она не изнуряет себя тренировками, не одарена от природы или… не занималась прежде совсем иным ремеслом…»</p><p>«Ее „Грозовая усадьба“ написана в холодной, рассудочной и пугающе выверенной манере. Пожалуй, это тоже отголоски ее прошлой профессии…»</p><p>«Ее взгляд и мимика абсолютно расслаблены. Кажется, она взирает на нас с Глейнтом чуточку свысока. Неужто это то самое чувство превосходства, которое Потусторонние испытывают к простым смертным?»</p><p>«Узнай Глейнт о ее тайне совершенно случайно, она бы непременно выдала себя нервозностью или скованностью. В конце концов, реакцию аристократа предугадать невозможно, а неизвестность всегда порождает страх».</p><p>«…Значит, она сама вышла на Глейнта. Заранее навела справки о наших увлечениях и теперь держит нити игры в своих руках…»</p><p>«Но с какой стати Потусторонней искать встреч с таким, как он? Нуждается в звонкой монете? Положила глаз на редкие мистические материалы из его семейной сокровищницы? Или же ей нужна помощь в каком-то щекотливом дельце…»</p><p>Тем временем Глейнт уже вовсю представлял свою спутницу самой Форс:</p><p>— Мадам, перед вами та самая мисс Одри, о которой я вам столько рассказывал. Сиятельнейшая жемчужина Баклунда! Ее батюшка — граф Холл, член Палаты лордов, пользующийся безграничным доверием монарха и глубочайшим уважением среди знати.</p><p>— Добрый день, госпожа Форс. Смею заверить, ваша «Грозовая усадьба» по сей день покоится на моем прикроватном столике, — Одри присела в безупречном, выверенном по всем канонам этикета реверансе.</p><p>«А всё потому, что за целый месяц я так и не удосужилась ее дочитать…» — мысленно добавила она.</p><p>Форс ответила сдержанным поклоном:</p><p>— Добрый день, мисс Одри. Ваша красота поистине ослепительна. Сдается мне, я уже нашла музу для своего следующего романа. Ах да, виконт Глейнт также расхваливал ваш выдающийся музыкальный талант.</p><p>Окруженные пестрой светской толпой, девушки ограничились лишь дежурным обменом любезностями, благоразумно избегая лишних тем.</p><p>Проводив взглядом писательницу, целеустремленно направившуюся к столу за куском бисквита со взбитыми сливками, Одри отвернулась и проследовала за хозяином особняка в гостиную.</p><p>В голове то и дело всплывали подмеченные крошечные детали. Девушка лихорадочно анализировала их, силясь разгадать истинные мотивы незнакомки и перехватить инициативу в грядущем разговоре.</p><p>Сделав очередной шаг, безупречно-хладнокровная «зрительница» внезапно наступила на собственный длинный подол. Потеряв равновесие, она едва не рухнула прямо на пол.</p><p>К счастью, верная горничная Энни, всегда остававшаяся начеку, вовремя подхватила хозяйку под локоть, спасая ее безупречный светский образ.</p><p>— Мисс, уникальный крой этого платья категорически не терпит спешки, — склонившись к самому уху Одри, приглушенным шепотом напомнила служанка.</p><p>— Я помню, — густо покраснев, кивнула девушка.</p><p>«Я просто слишком увлеклась наблюдением за окружающими и напрочь забыла смотреть под ноги…» — мысленно, с ноткой жгучей обиды оправдалась она.</p><p>На протяжении всего литературного салона Одри, окруженная толпой заискивающих писателей, критиков и музыкантов, стойко держала маску безупречной, элегантной и милой полуулыбки.</p><p>Лишь когда лицевые мышцы начало сводить от напряжения, она наконец-то поймала долгожданный тайный знак от виконта Глейнта.</p><p>Выждав для приличия пару минут, девушка сослалась на необходимость посетить дамскую комнату. Изящно приподняв подол, она неспешно поднялась и покинула общество.</p><p>Окончательно убедившись, что ничьи любопытные взгляды не сверлят ей спину, Одри сделала крюк, направившись прямиком в расположенный на первом этаже кабинет, и бросила личной горничной:</p><p>— У меня есть дело, которое нужно обсудить с Глейнтом. Постой у дверей и проследи, чтобы никто не вошел.</p><p>— Слушаюсь, — горничная ничуть не удивилась. Она прекрасно знала, что ее госпожа и виконт Глейнт разделяют общее увлечение и частенько уединяются для бесед о мистике.</p><p>Переступив порог кабинета и наглухо заперев за собой дверь, Одри увидела Глейнта, который сидел за столом и лениво вертел в руках перьевую ручку. Форс Уолл тем временем стояла у стеллажа, небрежно перелистывая какую-то книгу из хозяйской библиотеки.</p><p>— Позвольте представить ее заново: госпожа Форс, подлинная Потусторонняя, — отложив перо, виконт шагнул навстречу гостье.</p><p>— Неужели? — Одри намеренно вложила в голос толику недоверия.</p><p>Вернув фолиант на полку, Форс обернулась и с усмешкой произнесла:</p><p>— Похоже, мне придется это доказать.</p><p>Неспешным шагом приблизившись к двери, писательница вытянула правую руку и накрыла ладонью дверную ручку.</p><p>В следующее мгновение у Одри потемнело в глазах. Ей почудилось, будто фигура госпожи Форс подернулась зыбкой рябью и, обратившись бесплотным призраком, скользнула прямо сквозь глухую створку.</p><p>Ошеломленная увиденным, девушка судорожно моргнула, фокусируя взгляд, но писательницы и след простыл.</p><p>Спустя пару секунд ручка провернулась, и запертая изнутри дверь беспрепятственно отворилась. Форс Уолл с легкой улыбкой шагнула обратно в кабинет, тогда как дежурившая по ту сторону горничная Энни даже ухом не повела, совершенно не заметив этой мистической чертовщины за своей спиной.</p><p>— Поразительный талант, — восхищенно выдохнул Глейнт.</p><p>Одри сделала тихий вдох и признала:</p><p>— Вопросов больше не имею.</p><p>В то же самое время этот наглядный фокус помог девушке окончательно разгадать истинные мотивы гостьи. В конце концов, для Потусторонней с подобными способностями ни добыча звонкой монеты, ни поиск редких материалов не составили бы особого труда.</p><p>«В особняке Глейнта, разумеется, нет стражи из числа Потусторонних… Выходит, Форс рассчитывает воспользоваться нашим с Глейнтом положением и связями, чтобы провернуть какое-то дело?» — Одри изо всех сил старалась сохранять хладнокровие, подобающее истинной «Зрительнице».</p><p>Писательница издала тихий смешок и предложила:</p><p>— Предлагаю перейти к делу и поговорить начистоту. Времени у нас в обрез.</p><p>— В прошлом я служила врачом в небольшой клинике, пока по воле случая не стала Потусторонней. С тех пор минуло уже больше двух лет.</p><p>— Мне нужно, чтобы вы оказали мне одну услугу. Взамен я стану вашим проводником в истинный круг Потусторонних. Вы получите доступ к рецептам некоторых зелий Последовательностей и сможете выкупить у меня все необходимые ингредиенты.</p><p>Услышав столь щедрое предложение, Глейнт от нетерпения едва не подпрыгнул на месте:</p><p>— О какой услуге идет речь?</p><p>— Моя подруга угодила за решетку и сейчас дожидается окончательного вердикта суда, — лаконично обрисовала ситуацию Форс. — Я хочу, чтобы вы вытащили ее оттуда. Любыми возможными способами.</p><p>Одри слегка нахмурила изящные брови:</p><p>— Госпожа Форс, с вашими талантами, которые вы только что продемонстрировали, подобное предприятие вряд ли бы составило для вас труд…</p><p>Покачав головой, писательница усмехнулась:</p><p>— Увы, всё не так просто. Там, где я могу проскользнуть словно тень, ей путь заказан. Моих сил хватает лишь на то, чтобы навещать ее время от времени да перекидываться парой слов.</p><p>— К тому же, устраивать дерзкий побег из тюрьмы — затея откровенно самоубийственная. Жизнь и без того слишком коротка, а успеть нужно еще очень многое.</p><p>Одри внимательно изучила лицо и жесты собеседницы, после чего, тщательно подбирая слова, спросила:</p><p>— Понимаю. А за какое именно преступление вашу подругу бросили в камеру?</p><p>На лице Форс мгновенно проступила неловкость:</p><p>— По правде говоря, моя подруга — человек в высшей степени уважаемый. Она одним своим видом внушает окружающим искреннее желание ей подчиняться. У нее благороднейшая, добрая душа… Эм, ну… просто, когда она пыталась вразумить одного негодяя, ее методы убеждения оказались… чуточку чересчур радикальными.</p><p>…………</p><p>Успешно перепоручив сыщику свои заботы, Клейн с головой ушел в привычную рутину: первая половина дня отводилась на штудирование оккультных наук, вторая — на изнурительные тренировки по рукопашному бою. Жизнь вошла в такую размеренную, спокойную колею, что он едва ли не забыл о своем статусе Ночного Ястреба. Даже то пресловутое «проклятие», вечно притягивающее к нему паранормальную чертовщину, казалось, развеялось без следа.</p><p>Наконец наступила суббота, и пришел его черед заступать на дежурство у врат Чаниса.</p><p>— Мой кофе, что хранится здесь, и черный чай из кабинета гражданских сотрудников — можешь угощаться без всякого стеснения, — обведя дежурную комнату своими бездонными серыми глазами, произнес Данн.</p><p>Клейн, уже успевший скормить Бенсону и Мелиссе правдоподобную легенду о своем ночном отсутствии, с готовностью закивал:</p><p>— Благодарю, капитан. Воистину, вы щедрейший из джентльменов.</p><p>Данн ответил легкой усмешкой:</p><p>— Хороший напиток поможет расслабить нервы. Излишнее напряжение вредит здоровью.</p><p>Подхватив шляпу и вооружившись тростью, инспектор неспешно зашагал к выходу.</p><p>Уже у самого порога он внезапно замер и обернулся:</p><p>— Чуть не забыл предупредить. Какие бы звуки оттуда ни доносились, ни в коем случае не открывай врата Чаниса. Исключение лишь одно — если они начнут отворяться изнутри.</p><p>— Заруби себе на носу: что бы ты ни услышал, и что бы там ни происходило.</p><p>«Капитан, после таких напутствий мне и впрямь становится до смерти жутко…» — нервы Клейна вмиг натянулись как струны. Ему вдруг почудилось, что клубящийся подземный мрак с легкостью затмил собой мягкое сияние элегантной газовой лампы.</p></section><section><title><p>Глава 108 Глубокая ночь</p></title><p>Глава 108 Глубокая ночь</p><p>Глубокой ночью в превосходно вентилируемом, но безмолвном и таинственном подземелье тускло-желтый свет газовых ламп, заботливо укрытый стеклянными колбами, ровно и без малейшего дрожания заливал пустынный, безмятежный коридор.</p><p>Клейн сидел в дежурной комнате, лениво перелистывая высящуюся перед ним стопку газет, журналов и книг. Краем сознания он чутко прислушивался к происходящему снаружи, готовый в любую секунду отразить попытку прорыва к вратам Чаниса.</p><p>Его сюртук и цилиндр покоились на вешалке у самого входа, а трость безмолвно прислонилась к стене ровно там, где до нее было бы проще всего дотянуться.</p><p>В воздухе плыл густой, дурманящий кофейный аромат. Невольно втянув его полной грудью, Клейн принялся разминать виски, отчаянно борясь со свинцовой тяжестью в голове и навалившимся на тело изнеможением.</p><p>И пусть в свои земные студенческие годы он слыл отчаянным малым, ложившимся в пять утра и встававшим к полудню, а за пару-тройку лет работы привык нет-нет да и засиживаться допоздна, чтобы наутро бодрячком шагать в офис, — всё это держалось исключительно на потрясающих видеоиграх, захватывающих романах, увлекательных фильмах, шоу и сериалах.</p><p>Увы, этот мир был напрочь лишен подобного арсенала для ночных бдений.</p><p>«Император Рассел, ну кто так делает? Уж если взялся поражать воображение потомков, так доводил бы дело до конца! Мог бы вложить свою быстротечную жизнь в безграничное служение прогрессу и пинками загнать жителей этого мира в информационную эру!» — беззвучно проворчал юноша, находя слабое утешение лишь в том, что здесь хотя бы водились газеты, журналы и всё набирающая обороты художественная литература.</p><p>Изначально он тешил себя надеждой побороть сонливость упорным штудированием учебников. Однако суровая практика быстро доказала: подобное рвение в корне расходится с его прямыми обязанностями. Стоило лишь с головой уйти в чтение, как внимание рассеивалось, грозя пропустить любой подозрительный шорох снаружи и оставить врата Чаниса без присмотра.</p><p>Фух. Подхватив чашку с кофе, Клейн осторожно подул на горячий напиток.</p><p>Сделав крошечный глоток, он позволил терпкому букету раскрыться на языке, а обжигающей влаге — медленно скатиться по пищеводу.</p><p>— Кофе «Фермер» из долины Пас. Горький, зараза, но бодрит отменно, — с искренним восхищением констатировал юноша, опуская чашку на блюдце.</p><p>Долина Пас, раскинувшаяся на Южном континенте, славилась как превосходная житница кофейных зерен. Ныне этот лакомый кусок разрывали на части Республика Интис и Королевство Лоэн: разгромив исконное королевство Пас, они воздвигли на левом и правом берегах реки свои колониальные режимы.</p><p>В этой наводящей жуть тишине Клейн лениво выудил из стопки первый попавшийся журнал. Им оказалось издание о моде и стиле — «Дамская эстетика».</p><p>«Держу пари, это добро перекочевало сюда с подачи Розанны…» — с легкой усмешкой пробормотал он, с живым интересом перелистывая глянцевые страницы.</p><p>То ли сказался колоссальный скачок в развитии фотографии за последние пару десятков лет, то ли издатели просто держали нос по ветру, но «Дамская эстетика» пестрела не только изящными гравюрами. Копируя газетный формат, редакция щедро разбавляла статьи настоящими черно-белыми снимками.</p><p>Владельцы глянца проявили завидную коммерческую хватку, пригласив именитых театральных и оперных примадонн демонстрировать чудеса кроя и магию стиля. Благодаря такому новаторскому подходу жалкий региональный листок из Баклунда всего за семь лет превратился во влиятельное издание общенационального масштаба.</p><p>«А весьма недурное платье… да и личико ничего…» — вальяжно листая журнал, Клейн ничуть не скрывал своей тяги к прекрасному.</p><p>Будучи абсолютно здоровым телом и духом молодым мужчиной, он всегда питал слабость к хорошеньким барышням. Вот только цель — во что бы то ни стало отыскать дорогу домой — заставляла его держать дистанцию. Парень наотрез отказывался морочить головы здешним красавицам, не желая оставлять после себя разбитые сердца и груз неоплатных эмоциональных долгов.</p><p>Что же до продажной уличной любви — в этих вопросах он отличался изрядной долей брезгливости.</p><p>Узы, связывающие его с Бенсоном и Мелиссой, были уже свершившимся фактом. Разорвать их не представлялось возможным, оставалось лишь уповать на то, что в будущем он сумеет как-то компенсировать им свой неизбежный уход… От нахлынувшей свинцовой тоски Клейн не сдержал тяжелого вздоха.</p><p>Чем дольше он находился вдали от дома, тем острее, особенно в такие часы полуночного безмолвия, вгрызалась в душу щемящая меланхолия.</p><p>Интерес к разглядыванию писаных красавиц улетучился в мгновение ока. Отбросив глянец, он потянулся за увесистым томом.</p><p>— «Грозовая усадьба», автор — Форс Уолл, — прочитал Клейн надпись на обложке.</p><p>Звенящая ночная тишина, мягкий желтоватый свет и книга в добротном переплете живо воскресили в памяти далекие детские годы, когда он бегал в прокат брать чтиво на вечер. Охваченный этой теплой ностальгией, юноша погрузился в текст.</p><p>Роман повествовал о некой мисс Сисси — девушке ростом метр шестьдесят пять и весом в девяносто восемь фунтов, поступившей гувернанткой в услужение к хозяевам поместья Фриус.</p><p>«Один фунт — это примерно полкило… Уж не местная ли это вариация „Джейн Эйр“?» — мысленно прикинул Клейн, поглаживая приятные на ощупь страницы и строя догадки о развитии сюжета.</p><p>Увы, стоило ему увериться, что перед ним слезливая мелодрама, как на сцену вдруг выплыл зловещий «злой дух». А едва он настроился на первосортный мистический триллер, как мисс Сисси внезапно сорвала покровы, объявив себя сыщиком, и выдала поистине блестящую дедуктивную тираду.</p><p>И когда парень уже окончательно успокоился, решив, что читает добротный детектив, главному герою проломили череп. Тот благополучно впал в амнезию, дав старт душераздирающей, выдавливающей слезы драме.</p><p>«…Так и знал, что в итоге всё скатится в банальный любовный роман», — Клейн с глухим стуком захлопнул книгу и, массируя ноющий лоб, сделал очередной глоток кофе.</p><p>Бум!</p><p>Бум! Бум! Бум!</p><p>Неистовый, яростный стук внезапно разорвал тишину, гулким эхом прокатившись по залитому тусклым светом коридору и заполнив собой всё это безлюдное подземелье.</p><p>Клейн едва не подскочил от неожиданности. Нервы мгновенно натянулись как струна.</p><p>Повинуясь первобытному инстинкту, он выхватил из подмышечной кобуры револьвер, молниеносно проверил барабан, взвел курок и, крадучись, двинулся к выходу, силясь определить источник грохота.</p><p>Бум! Бум! Бум!</p><p>Бам! Бам! Бам!</p><p>Удары становились всё сокрушительнее. Скользнув взглядом на звук, Клейн уперся в массивные двустворчатые ворота из черного железа, украшенные семью священными эмблемами.</p><p>«Эта чертовщина рвется из-за врат Чаниса?» — юноша хищно прищурился, а сердце в груди забилось с оглушительной силой набатного колокола.</p><p>Бам! Бам! Бам!</p><p>Тяжеленные железные створки едва заметно содрогались, красноречиво свидетельствуя о той поистине чудовищной, запредельной мощи, что обрушивалась на них изнутри.</p><p>«Да вы издеваетесь… Первый же день на посту, и сразу такой подарок судьбы? Неужто переселение душ наградило меня хронической, непробиваемой аурой неудачника?» — ладонь, намертво сжимающая рукоять револьвера, покрылась липкой, холодной испариной.</p><p>Впрочем, паника быстро отступила, уступив место строгим инструкциям Данна Смита: какие бы звуки ни доносились, что бы там ни творилось — ни в коем случае не отпирать врата Чаниса. Исключение лишь одно — если они начнут отворяться изнутри.</p><p>Стоп, а может, всё это — сугубо рядовое, рутинное явление? Эта спасительная мысль разом остудила пыл Клейна, вернув ему львиную долю хладнокровия.</p><p>Бам! Бам! Бам! Лязг! Лязг! Лязг! Беснование за вратами нарастало с каждой секундой, однако неподъемные черно-стальные створки лишь мелко вибрировали, надежно сдерживая натиск и не демонстрируя никаких иных признаков катастрофы.</p><p>«Точно, штатная ситуация… А я уж было с жизнью попрощался…» — прошептал парень и уже собрался развернуться обратно к дежурке.</p><p>Но в это самое мгновение тишину разорвал режущий слух, мерзкий скрежет. Врата Чаниса с натужным стоном подались наружу, явив миру зияющую щель!</p><p>Скр-р-р!</p><p>Под этот сводящий скулы скрип взор Клейна остекленел: в проеме мелькнул силуэт высотой с предплечье взрослого мужчины. Фигурка была облачена в элегантное, крошечное черное платье дворцового кроя, подол которого пестрел застарелыми, въевшимися пятнами.</p><p>Черты лица создания не отличались особой утонченностью, непроницаемо-черные глаза смотрели в пустоту, а губы были сурово, наглухо сжаты.</p><p>Это была тряпичная кукла. Самая настоящая игрушечная кукла!</p><p>В ту самую долю секунды, когда револьвер Клейна на одних рефлексах уже взметнулся вверх, беря цель на мушку, кукла в черном платье с отчаянной, нечеловеческой силой вжалась в распахнутую створку врат и развернула зажатый в руках обрывок бумаги.</p><p>Лист сплошь покрывала вязь тайных оккультных рун. Одни символы были Клейну до боли знакомы, другие он видел впервые, но все они причудливо сплетались воедино, образуя единый, леденящий душу узор — вертикальный глаз!</p><p>Юноша даже не успел осмыслить этот сюрреалистичный бред, как тряпичную фигурку с чудовищной силой вдернуло обратно во мрак! Какая-то невидимая, безжалостная хватка уволокла ее за врата Чаниса!</p><p>Лязг!</p><p>Массивные створки с грохотом захлопнулись. Ни дикого стука, ни яростных ударов больше не последовало.</p><p>Подземелье вновь погрузилось в свое привычное, могильное безмолвие, словно мгновение назад здесь ровным счетом ничего не произошло.</p><p>«Врата Чаниса отворились изнутри… Нужно срочно доложить капитану… Но ведь они снова заперты…» — разум Клейна, наконец-то вырвавшись из ступора, забился в лихорадочной смеси из животного страха, потрясения и полнейшего непонимания.</p><p>Пару секунд спустя память услужливо подкинула ответ на вопрос, кем была эта жуткая гостья в черном наряде. Будучи штатным оперативником Ночных Ястребов, парень давно получил допуск к архивам и наизусть вызубрил досье на все артефакты третьего класса, томящиеся в застенках Тингена.</p><p>«Номер: 0625».</p><p>«Наименование: Кукла Неудач».</p><p>«Класс опасности: „3“. Потенциально опасна. Применять с крайней осторожностью. Выдача санкционируется исключительно для групп от трех оперативников и более».</p><p>«Уровень допуска: штатные Ночные Ястребы и выше».</p><p>«Способ запечатывания: требует лишь полной изоляции от человеческого контакта».</p><p>«Описание: Кукла облачена в дворцовое платье по моде примерно 1300-х годов. На подоле имеются въевшиеся, не поддающиеся очистке пятна грязи. Установить, присутствовали ли они на ткани изначально, не представляется возможным».</p><p>«В нескольких жутких трагедиях, потрясших Тинген на почве семейного банкротства, полиция раз за разом фиксировала присутствие этого артефакта. Игрушка неизменно обнаруживалась в детских спальнях, уютно пристроившись на прикроватной тумбочке».</p><p>«Группа Ночных Ястребов взяла дело под свой контроль и досконально изучила странную находку».</p><p>«Первичные тесты подтвердили: кукла несет в себе проклятие. Она заражает окружающих тотальным невезением, втягивает в непрерывную череду кризисов и в конечном итоге сводит в могилу один за другим. Одному из подопытных хватило жалких двух недель, чтобы оказаться на самом краю долговой пропасти».</p><p>«Кукла не наделена свойствами живого существа и не демонстрирует ни малейших поползновений к побегу из-под печати».</p><p>«В ходе длительных экспериментов выяснилось: если находиться в десятиметровом радиусе от артефакта не более получаса в сутки, проклятие неудач не передается. Если же порча уже пустила корни, достаточно просто передать куклу новому владельцу, и дела быстро пойдут на поправку».</p><p>«Приложение: Впервые артефакт засветился в Западном районе, на Нижней улице Железного Креста, в лачуге старушки Тесс. Всю жизнь она промышляла изготовлением игрушек ручной работы, но глубокая старость, тяжелая болезнь мужа и безвременная кончина обоих детей вынудили ее скатиться на самое дно трущоб».</p><p>«Эта кукла стала ее последним проданным творением. Вырученных за нее грошей аккурат хватило на сок болиголова, которым старушка оборвала свои и мужнины мучения после трех суток голодного бреда».</p><p>Лихорадочно прокручивая в памяти досье на запечатанный артефакт «3–0625», Клейн почувствовал, как в душе разрастается тугой ком из леденящего ужаса и полнейшего непонимания:</p><p>«Там же черным по белому написано: не обладает признаками живого существа! Не пытается вырваться из-под печати!»</p><p>«Тогда какого дьявола я только что видел⁈»</p><p>«И что за неведомая сила в итоге уволокла ее обратно во мрак?»</p><p>«А тот жуткий узор, начертанный на развернутом клочке бумаги… что он вообще означает?»</p><p>«Эта сценка… ну вылитый триллер, где съехавший с катушек маньяк расправляется с жертвой, а та, истекая кровью, лупит по двери, умоляя о помощи, пока ее безжалостно не уволакивают во тьму…»</p><p>Переварив этот ворох мыслей, Клейн благоразумно решил не корчить из себя героя и отбросил всякую самодеятельность.</p><p>Вернувшись в дежурку, он решительно потянул за сигнальный шнур.</p><p>Шнур натянулся, приводя в движение скрытые шестерни, и на втором этаже, прямо в приемной охранного предприятия «Черный Терновник», пронзительно зазвенел тревожный колокольчик.</p><p>Резавшийся в карты в комнате отдыха Леонард Митчелл и другие дежурные Бессонные побросали колоды и пулей метнулись в подземелье.</p></section><section><title><p>Глава 109 Дедукция</p></title><p>Глава 109 Дедукция</p><p>Звук быстро приближающихся шагов эхом разнесся по коридору, и Клейн, застывший у дверей дежурной комнаты, почувствовал, как колотящееся сердце немного успокаивается.</p><p>— Что стряслось? — низким, напряженным голосом поинтересовался подоспевший первым Леонард, намертво сжимая в руке револьвер.</p><p>Глядя на то, как поэт-полицейский едва не пролетел мимо, силясь затормозить, Клейн невольно вспомнил давнюю байку Розанны. Три года назад, только-только глотнув зелье «Бессонного» и еще не успев обуздать дарованную силу, Леонард попытался на всех парах промчаться по лестнице — и в итоге кубарем скатился вниз, пересчитав все ступени.</p><p>Легонько откашлявшись, юноша указал на врата Чаниса:</p><p>— Буквально только что оттуда доносился дикий, яростный стук. Затем он сменился глухими ударами, а после… створка слегка приоткрылась.</p><p>— Врата Чаниса отворились? — ошарашенно переспросил невысокий Кенли.</p><p>— Именно. Появилась крошечная щель, — Клейн уже собрался было выложить все детали, как вдруг осекся. Леонард, Кенли и Лойо даже не думали приближаться к дежурке. Они замерли в паре шагов, технично выстроившись полукругом, словно брали его в кольцо, готовясь отразить атаку!</p><p>Выдержав тяжелую паузу, парень спросил напрямик:</p><p>— Вы подозреваете меня?</p><p>— Отнюдь. Никаких подозрений, это лишь стандартный протокол безопасности, — помотав головой, серьезно ответил Кенли.</p><p>Несмотря на висящее в воздухе ледяное напряжение, Леонард позволил себе легкую, небрежную усмешку:</p><p>— Просто в других епархиях уже случались пренеприятные прецеденты. Дежурный Потусторонний у врат Чаниса слетал с катушек, дергал сигнальный шнур, а когда товарищи сломя голову прибегали на помощь, бил в спину. Парочку оперативников так и уложили.</p><p>— Справедливо, — Клейн мгновенно отбросил всякую обиду, сменив гнев на милость. — И как же мне доказать, что мой рассудок в полном порядке?</p><p>Леонард наконец отбросил всякую насмешливость. Четырежды коснувшись груди, он низким, торжественным голосом затянул молитву:</p><p>— Они блуждают нагими, лишенными крова и хлеба, беззащитными перед ледяными ветрами.</p><p>— Их бичуют безжалостные ливни, и, не находя укрытия, они вынуждены искать спасения у голых скал.</p><p>— Они — скорбящие матери, чьих детей вырвали из объятий; они — отчаявшиеся сироты, чьи надежды обратились в прах; они — бедняки, что под гнетом нужды сбились с пути истинного.</p><p>— Но Вечная Ночь не отвернулась от них, укрыв своим благословенным покровом.</p><p>……</p><p>Священные, исполненные милосердия слова молитвы перекатывались под подземными сводами, даруя телу, разуму и духу каждого присутствующего поистине очищающее умиротворение.</p><p>Убедившись, что Клейн не выказывает никаких признаков безумия, Леонард оборвал чтение и, расплывшись в привычной усмешке, произнес:</p><p>— Порядок. Ты по-прежнему наш верный, надежный товарищ.</p><p>Хранившая до этого момента ледяное безмолвие Лойо бросила взгляд на врата Чаниса и спросила первой:</p><p>— Что ты увидел, когда створка приоткрылась?</p><p>— Куклу Неудач. Ту самую, в черном дворцовом платье, артефакт «3–0625», — с содроганием в голосе, всё еще не оправившись от пережитого страха, ответил Клейн. — Но не прошло и трех секунд, как какая-то невидимая сила втащила ее обратно, и врата наглухо захлопнулись. Какого дьявола там вообще творится?</p><p>Леонард, Кенли и Лойо обменялись многозначительными взглядами, после чего поэт-полицейский заговорил:</p><p>— Хех, знаешь ли, мы тут в таком же неведении, как и ты. Раз уж врата Чаниса благополучно закрылись и чертовщина улеглась, лезть туда сейчас — чистое самоубийство. Остается лишь ждать рассвета и возвращения капитана.</p><p>В этот момент Лойо ледяным тоном добавила:</p><p>— Я останусь. Подежурим вместе.</p><p>— Что ж, — Леонард развел руками и насмешливо улыбнулся: — Как самый сильный из присутствующих, я тоже останусь. Кенли, ступай-ка на второй этаж. Не хватало еще, чтобы полиция с каким-нибудь экстренным делом не достучалась до нас в закрытые двери.</p><p>Кенли не стал возражать. Коротко кивнув, он развернулся и ушел.</p><p>Проводив его взглядом, поэт-полицейский посмотрел на Клейна и Лойо:</p><p>— Может, продолжим партию? В такой гнетущей обстановке толика развлечений точно не повредит, чтобы не сойти с ума от напряжения.</p><p>— Без проблем, — Клейн поправил револьвер и вернул его в подмышечную кобуру. Лойо, чьи шелковистые черные волосы струились по плечам, не проронила ни слова ни за, ни против, просто безмолвно проследовав за мужчинами обратно в дежурную комнату.</p><p>В разгар партии в «Борьбу с землевладельцем»… то есть, простите, в «Борьбу со злом», юноша как бы невзначай обронил:</p><p>— Кукла Неудач… я имею в виду артефакт «3–0625»… если верить архивным досье, совершенно не должна обладать признаками живого существа…</p><p>— Ха-ха, три туза, — Леонард уверенно покрыл карты и, словно ведя светскую беседу, подхватил: — За минувшие сорок лет она ни разу не подавала признаков жизни. Так что давайте для начала примем как данность, что досье не врет, и, отталкиваясь от этого, попытаемся выстроить логическую цепочку.</p><p>— Пас. У тебя уже есть какие-то догадки? — лаконично поинтересовалась Лойо.</p><p>Пока Клейн колебался, стоит ли разом сбрасывать три двойки, поэт-полицейский пригубил свежезаваренный кофе и продолжил:</p><p>— Именно. Раз уж сама по себе кукла не обладает живой природой, то ее сегодняшние фокусы — стопроцентное следствие какого-то стороннего вмешательства. Причем фактора абсолютно нового, возникшего буквально на днях. Иначе эта чертовщина всплыла бы давным-давно.</p><p>— А теперь давайте подумаем: что такого необычного произошло за вратами Чаниса за последний месяц?</p><p>Глядя на три брошенные Клейном двойки, Лойо на пару секунд погрузилась в раздумья, после чего произнесла:</p><p>— Я вижу лишь одно отличие от привычного хода вещей. Тетрадь семьи Антигон и запечатанный артефакт «2–049» провели минувшую ночь за вратами Чаниса.</p><p>Изучая свои карты, Леонард легонько постучал по столу и с улыбкой отозвался:</p><p>— Будь это влиянием «2–049», Кукла Неудач давным-давно устроила бы подобный балаган еще в столичной епархии Баклунда. Поэтому я готов биться об заклад: корень проблемы кроется именно в дневнике семьи Антигон.</p><p>Клейн быстро прокрутил эти доводы в уме и с готовностью закивал:</p><p>— Звучит более чем логично… Леонард, признаться честно, я и не подозревал в тебе талантов к дедукции.</p><p>Как-никак, возвышенная натура романтичного поэта и холодный, рассудочный анализ обычно напрочь исключают друг друга…</p><p>— Всё куда прозаичнее: он просто пристрастился к детективным романам, — ледяным тоном констатировала Лойо и тут же добавила: — Два джокера, стрит от восьмерки до короля. Бьет кто-нибудь? Три шестерки. Я пуста.</p><p>Клейн и Леонард ошарашенно переглянулись, и над столом повисло гробовое молчание.</p><p>Заболтавшись и напрочь забыв о картах, они упустили из виду одну критически важную деталь:</p><p>В этой раздаче роль «Зла» досталась именно Лойо!</p><p>Наблюдая за тем, как девушка тасует колоду, Клейн поспешил задать еще один мучивший его вопрос:</p><p>— А что за неведомая сила затащила артефакт «3–0625» обратно во мрак?</p><p>Леонард скосил на него взгляд и тихо рассмеялся:</p><p>— Ты же не думаешь, что вся защита врат Чаниса держится исключительно на закопанных глубоко под землю стальных склепах да парочке немощных стариков-смотрителей?</p><p>— Раскрою секрет: едва солнце скрывается за горизонтом, смотрители покидают подземелья и возвращаются под своды собора Святой Селены.</p><p>— Сокрытая там мощь достигает своего пика именно в ночные часы, превращая это место в гибельную зону для всего живого. Лишь с первыми лучами рассвета она идет на спад. Именно поэтому капитан строго-настрого запретил нам переступать порог врат Чаниса, какие бы звуки оттуда ни доносились.</p><p>«Иными словами, капитан попросту запамятовал озвучить мне причину…» — пробормотал про себя Клейн и, немного поразмыслив, спросил:</p><p>— Какая-то защитная система, сродни магическому кругу?</p><p>«Что-то вроде увеличенной копии тех же заклинаний и амулетов?»</p><p>— Именно, — кивнула Лойо, вытягивая новую карту. — Врата Чаниса не просто так размещают под центральными соборами в каждом городе. Весь расчет строится на ежедневной поддержке прихожан. Их искренние молитвы отдают крошечные частицы духовности магическому кругу, и капля за каплей эта сила собирается воедино, превращаясь в океан.</p><p>— Вот оно как… — Клейн, на которого снизошло озарение, согласно закивал, с тоской разглядывая пришедшую ему дрянную руку.</p><p>В этот момент Леонард усмехнулся и произнес:</p><p>— Защитный арсенал врат Чаниса этим отнюдь не ограничивается. Там, в самых недрах, покоится прах святой Селены, а она при жизни была могущественной Потусторонней высших Последовательностей.</p><p>«Прах святой Селены? Останки Потусторонней высших эшелонов? Священный прах? И какой от него прок?» — юношу снедали одновременно и глубокое недоумение, и жгучее любопытство.</p><p>Святая Селена принадлежала к числу великих святых времен основания Церкви Богини Вечной Ночи. Ее деяния, прогремевшие в древнюю Третью Эпоху, были навеки высечены на страницах всевозможных священных текстов. Именно поэтому среди паствы Богини Вечной Ночи имя «Селена» пользовалось огромной популярностью.</p><p>Леонард, казалось, прочитал мысли Клейна и непринужденно продолжил:</p><p>— Ходят легенды, что тела и прах, оставшиеся после смерти мастеров высших Последовательностей, сохраняют в себе поистине немыслимую, невероятную силу. Впрочем, это всего лишь легенды.</p><p>Клейн лишь едва заметно кивнул и вновь перевел всё свое внимание на зажатые в руках карты.</p><p>За последующие несколько часов врата Чаниса так и не преподнесли новых сюрпризов, зато сам Клейн умудрился спустить целых два суля, отчего его сердце едва не обливалось кровью. Впрочем, игравшему с размахом истинного романтичного поэта Леонарду повезло и того меньше: он просадил добрых четыре суля и пять пенни. Единственным триумфатором за столом оказалась хранившая ледяное безмолвие Лойо.</p><p>— Солнце уже встало. Теперь моя очередь, — около шести утра порог дежурной комнаты переступила безмятежная мадам Сика Тран, наша местная «писательница».</p><p>Клейн скрупулезно зафиксировал все ночные злоключения в дежурном журнале, после чего вместе с Леонардом и Лойо поднялся обратно в контору охранного предприятия «Черный Терновник».</p><p>К этому моменту на его лице читалась чудовищная, свинцовая усталость, тогда как шагающие рядом «Полуночный поэт» и «Бессонная» всё так же пылали неуемной, бьющей через край энергией.</p><p>«Вот она, разница между Последовательностями…» — только и успел подумать Клейн. Он уже собирался миновать перегородку и отправиться домой отсыпаться, как вдруг входная дверь распахнулась, и на пороге возник капитан Данн.</p><p>— Доброе утро, капитан, — поприветствовал его юноша, не сумев сдержать широкого зевка.</p><p>Облаченный в свой неизменный черный тренч Данн Смит снял шляпу. Скользнув по парню взглядом бездонных серых глаз, он произнес:</p><p>— Доброе утро. Тебе бы не мешало пойти домой и как следует отдохнуть. Ночью ничего не стряслось?</p><p>Клейн не стал медлить и вкратце выложил инспектору всё о выходках Куклы Неудач и дедуктивных выкладках Леонарда.</p><p>— Ясно, — Данн не стал пускаться в рассуждения. С мрачным видом направившись к своему кабинету, он бросил на ходу: — Я отстучу телеграмму в Священный Собор.</p><p>Не задерживаясь больше ни на секунду, Клейн неспешно покинул дом номер тридцать шесть по улице Зутланд, с наслаждением вдыхая прохладный, свежий утренний воздух.</p><p>Взбодрившись, юноша внезапно осознал, что упустил из виду одну критически важную деталь:</p><p>«Я же напрочь забыл рассказать капитану и Леонарду о том клочке бумаги в руках Куклы Неудач!»</p><p>«И как такое вообще могло вылететь из головы?»</p><p>«Словно какая-то неуловимая, призрачная сила довлела надо мной, не давая раскрыть эту тайну другим Ночным Ястребам…»</p><p>«…Тетрадь семьи Антигон покоится за вратами Чаниса в Тингене уже несколько дней. Артефакт „3–0625“, эта Кукла Неудач, должна была попасть под её влияние давным-давно. Так с какой стати чертовщина началась именно минувшей ночью?»</p><p>«Лишь потому, что минувшей ночью я впервые заступил на дежурство у врат?»</p><p>«Кукла выжала из себя все соки лишь ради того, чтобы я узрел тот жуткий узор на обрывке бумаги?»</p><p>«Именно этого и добивался проклятый дневник семьи Антигон?»</p><p>«Потому что я — единственный, кто выжил после контакта с ним, да еще и стал „Провидцем“?»</p><p>……</p><p>Рой этих пугающих догадок вихрем пронесся в голове юноши, заставив его застыть на месте в полнейшем ступоре. Он отчаянно ломал голову, пытаясь решить: прикинуться ли ветошью, сделав вид, что ничего не понял, и со спокойной совестью пойти домой отсыпаться, или же немедленно взлететь наверх и выложить всё капитану.</p></section><section><title><p>Глава 110 Подтверждение</p></title><p>Глава 110 Подтверждение</p><p>Поразмыслив пару мгновений, Клейн решил сперва наведаться домой, чтобы прояснить для себя одну важную деталь.</p><p>К тому же он был твердо уверен: если вчерашний ночной демарш Куклы Неудач не был устроен исключительно ради того, чтобы продемонстрировать ему узор на обрывке бумаги, то капитан с остальными непременно отыщут какие-нибудь зацепки во время грядущих проверок. И тогда его собственный доклад ровным счетом ничего не изменит.</p><p>В противном же случае ситуация требовала самого тщательного, скрупулезного подхода.</p><p>Именно в этом и заключалась та самая деталь, которую Клейну не терпелось проверить.</p><p>Поймав безрельсовый омнибус, юноша покатил на улицу Нарциссов. Когда он переступил порог квартиры, старший брат Бенсон и сестра Мелисса, наслаждаясь законным воскресным отдыхом, всё еще нежились в постелях. Гостиная тонула в умиротворяющем, сонном полумраке, и вокруг царила абсолютная тишина.</p><p>Вскипятив чайник и бросив в кружку щепотку дешевой заварки, Клейн наскоро перекусил ломтем овсяного хлеба. Лишь утолив голод, он подхватил куртку, шляпу, верную трость и зашагал к лестнице.</p><p>Повинуясь инстинкту, он ступал мягко, по-кошачьи, стараясь не нарушить утренний покой ни единым лишним шорохом.</p><p>Едва преодолев ступени и поднявшись на второй этаж, он увидел, как дверь уборной со скрипом приотворилась. На пороге возникла Мелисса в своем стареньком домашнем платье. Девушка выглядела донельзя заспанной и трогательно потирала глаза.</p><p>— Ты вернулся… — сонно пробормотала она, всё еще пребывая в плену дремоты.</p><p>Прикрыв рот ладонью и мастерски изобразив зевок, Клейн ответил:</p><p>— Угу. Отчаянно нуждаюсь в крепком сне, так что до самого обеда меня не будите.</p><p>Мелисса послушно кивнула, но тут же встрепенулась, словно вспомнив нечто важное:</p><p>— Мы с Бенсоном с утра пораньше собираемся в собор Святой Селены — отстоять мессу и вознести молитвы. Так что с обедом придется немного подождать.</p><p>Будучи не самыми фанатичными прихожанами Богини Вечной Ночи, брат с сестрой наведывались в храм стабильно раз в две недели. А вот сам Клейн, несмотря на статус Ночного Ястреба, не переступал порог собора ни разу — если не считать того злополучного дня, когда спасался от слежки сектантов Тайного ордена.</p><p>«Нет уж, я торчу в соборе каждый божий день, просто в его подземных казематах…» — на автомате мысленно огрызнулся Клейн.</p><p>В последнее время его всерьез терзали опасения, что Богиня отвернется от такого никудышного, фальшивого прихожанина. Не ответь Она на зов ритуальной магии в критический момент — и подобная шутка обернется фатальной катастрофой…</p><p>«Впрочем, если вспомнить чудачества старины Нила, Богиня на удивление снисходительна к Ночным Ястребам. Да, определенно так и есть!» — мысленно приободрил себя парень.</p><p>Отогнав рой неуместных мыслей, юноша посмотрел на Мелиссу и с теплой улыбкой кивнул:</p><p>— Без проблем. Как раз посплю подольше.</p><p>Обогнув сестру, он шмыгнул в свою спальню и наглухо провернул ключ в замке.</p><p>Не теряя ни секунды, Клейн стряхнул с себя остатки сонливости. Выудив ритуальный серебряный кинжал, он привычным жестом воздвиг непроницаемую духовную стену.</p><p>Затем он сделал четыре выверенных шага против часовой стрелки, чеканя про себя мантру. Преодолев сводящую с ума какофонию воплей, юноша воспарил в чертоги над серым туманом.</p><p>В этом бескрайнем, иллюзорном царстве он оставался единственной живой душой, незыблемо восседая во главе древнего, изъеденного патиной длинного бронзового стола.</p><p>Выдержав паузу в пару десятков секунд и окончательно успокоив разум, парень силой мысли материализовал лист пергамента и вывел фразу для прорицания:</p><p>«Узор, который продемонстрировала Кукла Неудач».</p><p>И пусть минувшей ночью Клейн ясно разглядел таинственную вязь на обрывке бумаги, из-за дикой спешки и нервного напряжения в памяти отложился лишь общий контур, без конкретных деталей. Впрочем, для истинного «Провидца» подобные мелочи преградой не являлись: если ты хоть раз бросил взгляд и запомнил сам факт существования вещи, восстановить её образ не составит труда!</p><p>Согласно догмам оккультизма, человеческая духовность намертво фиксирует абсолютно всё, что попадает в поле зрения. Стоит лишь подобрать правильный ключ, и нужная сцена из прошлого вспыхнет перед глазами с кристальной четкостью.</p><p>В этом вопросе юноша был склонен согласиться с выкладками Алхимии Психологии, о которых как-то упоминала «Медиум» Дейли. Человеческая память — лишь крошечный островок, торчащий над поверхностью океана, не способный вместить слишком много. Львиная же доля информации, впитанной духовностью, оседает в подсознании, превращаясь в тот самый скрытый под толщей вод исполинский фундамент этого архипелага.</p><p>А сама духовность, если и не является всем необъятным океаном, то уж точно охватывает все прилегающие к этому острову воды.</p><p>Беззвучно прокрутив в уме фразу для прорицания, Клейн откинулся на спинку кресла и, погрузившись в медитацию, плавно соскользнул в сон.</p><p>В зыбком, искаженном и расколотом на части мире перед его мысленным взором вновь со скрежетом отворились врата Чаниса, а тишину разорвал тяжелый, натужный стон металла.</p><p>Та самая тряпичная кукла, облаченная в черное дворцовое платье старинного кроя, намертво вжалась в распахнутую створку и развернула зажатый в крошечных руках клочок бумаги.</p><p>Поверхность листа сплошь покрывала вязь тайных мистических символов, которые причудливо сплетались воедино, образуя единый узор — вертикальный глаз.</p><p>Клейн впился в этот рисунок пронзительным взглядом, намертво фиксируя его в уме, после чего усилием воли вынырнул из сновидения. Опираясь на уникальную природу чертогов над серым туманом, он тут же воплотил в реальность еще не угасшее воспоминание:</p><p>На листе коричневатого пергамента проступило то самое вертикальное око, устремившее свой взор ввысь, источая леденящую душу, непостижимую зловещую ауру.</p><p>Немного поразмыслив, юноша вывел прямо под этим жутким рисунком строчку:</p><p>«Это ключ к наследию и сокровищам, оставленным родом Антигонов».</p><p>Отложив пузатую перьевую ручку, он стянул с запястья серебряную цепочку. Перехватив ее левой рукой, Клейн дождался, пока цитриновый маятник окончательно замрет, нерушимо нависнув прямо над фразой для прорицания и таинственным вертикальным оком.</p><p>Смежив веки, парень погрузил свой разум в состояние абсолютного, звенящего покоя и принялся беззвучно чеканить написанное.</p><p>Прокрутив заклинание в уме ровно семь раз, он распахнул глаза и увидел, как желтый кристалл цитрина плавно, с небольшой амплитудой выписывает крошечные круги по часовой стрелке.</p><p>А в искусстве лозоходства это означало безоговорочный, утвердительный ответ.</p><p>«Выходит, этот вертикальный глаз и впрямь является ключом к сокрытым сокровищам династии Антигонов…» — задумчиво кивнув собственным мыслям, пробормотал Клейн.</p><p>Его пальцы принялись отбивать мерный ритм по изъеденному патиной краю длинного бронзового стола. Выстраивая логическую цепочку, юноша мысленно произнес:</p><p>«Раз Рейел Бибер мертв, а вместе с ним окончательно прервалась кровная линия Антигонов… Неужели та проклятая тетрадь сочла меня, единственного выжившего „Провидца“, кто имел с ней контакт, своим новым законным наследником?»</p><p>«Дневник взял под контроль артефакт „3–0625“, вложил в его руки ключ к сокровищам и заставил эту куклу развернуть подсказку прямо перед моим носом, пока я дежурил у врат Чаниса?»</p><p>«Звучит, конечно, вполне логично, но меня эта версия совершенно не убеждает».</p><p>«Каким образом эта проклятая тетрадь вообще умудрилась убедиться, что кровная линия Антигонов вымерла окончательно?»</p><p>«Да и я тут совершенно ни при чем… Окажись в моих жилах хоть капля их крови, прежний Клейн ни за что бы не свел счеты с жизнью в самом начале».</p><p>«Что ж, докладывать об этом капитану с остальными или нет — пока явно не имеет особого значения. Стоит покопаться в этой загадке подольше и самому».</p><p>Вслед за этим юноша раскинул гадание на точное местонахождение сокровищ семьи Антигон. Как и ожидалось, никаких кристально ясных координат не последовало. Единственное, что удалось подтвердить — это догадку Сириса из его послания мистеру Z: клад неразрывно связан с главным пиком хребта Хорнакис и руинами древней Страны Ночи.</p><p>Едва покончив с прорицаниями, Клейн внезапно подметил любопытную деталь: та самая багровая звезда, из которой недавно доносились мольбы, вновь затрепетала, источая едва уловимую пульсацию.</p><p>Ответив на зов привычным методом, он мысленно коснулся иллюзорного сгустка света и вновь узрел того самого русоволосого паренька, облаченного в глухое, обтягивающее черное одеяние.</p><p>Юноша всё так же стоял на коленях перед безупречно прозрачным хрустальным шаром, истово и непрерывно бормоча себе под нос молитвы.</p><p>На этот раз Клейн, уже успевший немного поднатореть в языке гигантов, с превеликим трудом сумел вычленить из этой какофонии одну-единственную осмысленную фразу:</p><p>«Молю… спасите… отца и мать».</p><p>«И впрямь язык гигантов… Да где в нынешние времена вообще на нем изъясняются? Этому диалекту же тысячелетия в обед, настоящий седой антиквариат… Какая досада, что я, великий и таинственный владыка над серым туманом, на деле — лишь жалкая пустышка. Захоти я его спасти — силенок не хватит…» — сокрушенно покачав головой, Клейн решил пока не вмешиваться и продолжить наблюдение.</p><p>«Вот поднаберу словарный запас языка гигантов, разберусь, в какую именно беду вляпались его родители, тогда и посмотрим…» — рассудил юноша. Стянув духовность обратно и плотно окутав ею себя, он сымитировал стремительное падение в бездну.</p><p>Вынырнув в собственной спальне, он развеял духовную стену. Сменив парадный наряд на поношенную, но донельзя уютную домашнюю одежду, парень рухнул на кровать и провалился в долгожданный сон.</p><p>Этот сон сморил Клейна вплоть до самой половины первого, пока в дверь не постучала Мелисса, уже успевшая приготовить обед.</p><p>Разделив с семьей вполне сносную трапезу, Клейн заметил, как Мелисса вооружилась шляпкой с вуалью, безупречно подходящей к ее новому платью, всем своим видом показывая, что намеревается куда-то уйти.</p><p>— У тебя на после обеда запланированы какие-то дела? — с легким недоумением поинтересовался он.</p><p>Бенсон, устроившийся на диване и с нахмуренными бровями штудировавший учебник по грамматике, даже не подняв головы, ответил за нее:</p><p>— Наша соседка, миссис Шоуд, шепнула Мелиссе, что сегодня пополудни в здании муниципального аудиториума состоится лекция по ведению домашнего хозяйства. Вот она и решила сходить послушать, набраться премудростей в решении бытовых вопросов.</p><p>Мелисса согласно закивала:</p><p>— Я позвала Селену и Элизабет составить мне компанию.</p><p>— Превосходная идея. Искренне уповаю, что тамошний лектор вдолбит тебе в голову одну простую истину: семье нашего достатка жизненно необходимо нанять хотя бы одну прислугу для черной работы, — с мягкой улыбкой произнес юноша.</p><p>Заметив, что сестра уже набрала в грудь воздуха для возмущенной отповеди, он немедленно добавил:</p><p>— Наше время слишком ограничено, чтобы тратить его на мытье полов, когда можно посвятить себя куда более ценным вещам.</p><p>Мелисса застыла как вкопанная. Простояв так добрую минуту и упрямо поджав губы, она наконец водрузила на голову шляпку, распахнула дверь и упорхнула на улицу.</p><p>…………</p><p>Ровно в два часа пополудни Клейн вновь переступил порог охранного предприятия «Черный Терновник».</p><p>— Разве ты не отправился домой отсыпаться? — в один голос выпалили Розанна и как раз находившийся в приемной Данн Смит.</p><p>Клейн ответил сдержанной улыбкой:</p><p>— Изначально я планировал сразу отправиться в Клуб гадателей, но вчерашняя чертовщина никак не шла из головы. Вот и решил сперва заглянуть сюда. Священный Собор уже прислал ответ?</p><p>Данн скользнул взглядом по Розанне, после чего молча развернулся, миновал перегородку и скрылся в своем кабинете.</p><p>Проводив его спину взглядом, секретарша скорчила забавную рожицу и свирепо прошипела себе под нос:</p><p>— Ох уж этот капитан…</p><p>«В яблочко!» — мысленно похвалил ее Клейн. Едва сдерживая рвущийся наружу смешок, он послушно последовал за Данном.</p><p>Дождавшись, пока створка плотно захлопнется, инспектор с наслаждением вдохнул аромат незажженной трубки и произнес:</p><p>— Священный Собор всё подтвердил. Корень бед действительно кроется в тетради семьи Антигон. Отныне ей присвоен первый класс секретности и статус запечатанного артефакта. Какая досада, но с твоим допуском путь к ее страницам теперь заказан навсегда.</p><p>«Первый класс… Высочайшая степень угрозы. Допуск лишь для епископов епархии и капитанов отрядов Ястребов? Иными словами, даже сам капитан Данн теперь понятия не имеет, что за чертовщина там творится… Смертоносная дрянь, кто бы сомневался…» — с легким уколом разочарования, но при этом с колоссальным облегчением подумал парень.</p><p>Скользнув по нему немигающим взглядом, Данн продолжил:</p><p>— Собор также приказал перетрясти все архивы за вратами Чаниса на предмет заражения других артефактов скверной этого дневника. Мы всё проверили: аномалии зафиксированы лишь у «3–0625». Алгоритм запечатывания куклы уже изменен и усилен.</p><p>— Нашлись еще какие-нибудь зацепки? — мастерски изобразив искреннее любопытство, поинтересовался Клейн.</p><p>Инспектор отрицательно покачал головой:</p><p>— Нет.</p><p>Юноша глубокомысленно кивнул, не став больше развивать эту скользкую тему. Перекинувшись с начальником еще парой дежурных фраз, он учтиво откланялся и направился прямиком в Клуб гадателей, дабы продолжить свое тернистое путешествие по «усвоению» зелья.</p><p>…………</p><p>В здании муниципального аудиториума.</p><p>Три неразлучные подруги — Мелисса, Селена и Элизабет — устроились на местах у самого входа в ожидании начала лекции.</p><p>— Если она будет рассказывать невыносимо скучно, мы просто тихонько сбежим, — с воодушевлением предложила Селена.</p><p>Элизабет тут же с готовностью закивала:</p><p>— И махнем прямиком в универмаг Харольда!</p></section><section><title><p>Глава 111 Разминулись</p></title><p>Глава 111 Разминулись</p><p>Вскоре на невысокий деревянный помост в передней части небольшого зала поднялась лекторша с выразительными высокими скулами. Прочистив горло, она громко, поставленным голосом начала:</p><p>— Доброе утро, добрые и милосердные леди. Меня зовут Савьера Хедда. Сегодня я хотела бы поделиться с вами премудростями ведения семейного бюджета. Нашу беседу мы разобьем на три части. Во-первых, как семье с доходом около сотни фунтов в год грамотно распределить траты на пропитание, жилье, гардероб и жалованье прислуге. Во-вторых, какие статьи расходов следует добавить при годовом доходе в двести фунтов, дабы обеспечить себе поистине респектабельный и достойный статус в обществе…</p><p>Мелисса слушала крайне внимательно. Ей даже не пришлось производить в уме вычислений, чтобы вспомнить совместный заработок обоих братьев.</p><p>«Уже перевалил за двести фунтов…» — пронеслось в голове девушки. В этих мыслях причудливо сплелись искренняя отрада и легкий, сосущий под ложечкой трепет.</p><p>Она была безмерно счастлива и всецело довольна их нынешним достатком, но до смерти боялась, что всё это благополучие может растаять без следа в одночасье.</p><p>В этот самый момент обладательница винно-красных волос Селена прикрыла рот ладошкой и заговорщицким шепотом обратилась к двум подругам:</p><p>— Сдается мне, наша наставница — истовая прихожанка Повелителя Бурь. На ней их священная эмблема.</p><p>Мелисса присмотрелась и действительно заметила на левой стороне груди леди Савьеры значок с изображением яростных штормовых волн.</p><p>Девушка поспешила внести ясность:</p><p>— Миссис Шоуд, которая и посоветовала мне эту лекцию, поклоняется Повелителю Бурь. Так что в вероисповедании лектора нет ничего удивительного.</p><p>— Да какая разница. Лично я не вижу в этом никакой проблемы, мы ведь пришли сюда исключительно ради конкретных советов по ведению счетов, — ободряюще улыбнулась Элизабет, успокаивая подругу.</p><p>— Вот только, если не считать Мелиссу, ни у кого из нас нет ни нужды, ни даже права распоряжаться семейным бюджетом, — недовольно пробурчала обладательница винно-красных волос Селена.</p><p>На что Элизабет без малейших колебаний парировала:</p><p>— Но мы ведь в конце концов тоже выйдем замуж, и у нас появятся собственные семьи.</p><p>После того инцидента с гаданием на магическом зеркале Селена всё еще побаивалась Элизабет, поэтому лишь неловко кивнула и напустила на себя вид предельно внимательной слушательницы.</p><p>Лекторша Савьера тем временем вскинула правую руку, призывая к тишине:</p><p>— Краеугольным камнем любого планирования бюджета является безоговорочное уважение к мнению главы семьи. Мужчины — наш единственный источник дохода, незыблемая опора домашнего очага. Ежедневно погружаясь в пучину этого жестокого мира, они лицом к лицу сталкиваются с тревогой, колоссальным давлением, невзгодами и первобытным хаосом, вырывая у судьбы блага для нас. А посему наш священный долг — обеспечить им тихую гавань, надежно огражденную от мирских бурь. Переступая порог дома, они должны получать абсолютный покой, очищать душу от скверны и восстанавливать силы для новых свершений…</p><p>— Как мудро подметил выдающийся философ, социолог, гуманист и экономист мистер Рурми: женщина — это ангел-хранитель семьи.</p><p>Селена, подперев щеки ладошками и обнажив очаровательные ямочки, с явным воодушевлением зашептала:</p><p>— Рурми? Это тот самый джентльмен, что провозгласил: «Человек рождается свободным»?</p><p>— Да, но он — истовый прихожанин Повелителя Бурь, — с легкой заминкой отозвалась Элизабет.</p><p>В этот самый миг мадам Савьера продолжила лекцию:</p><p>— Мистер Рурми также учит нас, что женщины от природы обделены как выдающимся интеллектом, так и способностью к здравой логике. А коль скоро мы лишены дара трезвого суждения, нам надлежит принимать каждое слово наших отцов и мужей с тем же слепым благоговением, с каким мы принимаем религиозные догмы…</p><p>Услышав подобное откровение, Мелисса, Селена и Элизабет ошарашенно переглянулись, на добрую минуту потеряв дар речи.</p><p>— Уходим? — наконец осторожно предложила Селена.</p><p>Мелисса с Элизабет синхронно и решительно закивали:</p><p>— Да!</p><p>Подхватив шляпки с вуалью, они пригнулись и гуськом заскользили к боковой двери, отчаянно стараясь не привлекать лишнего внимания и поскорее унести ноги.</p><p>Едва троица благополучно выбралась на улицу и с облегчением выпрямила спины, как из-за дверей небольшого зала внезапно грянул шквал бурных, восторженных аплодисментов.</p><p>Мелисса инстинктивно оглянулась. Ее взгляд скользнул сквозь дверной проем обратно в зал.</p><p>Там миссис Шоуд упоенно хлопала в ладоши, и ей с готовностью вторили все остальные присутствующие дамы.</p><p>«Хвала Богине…» — шумно выдохнув, Мелисса поспешила вместе с Селеной и Элизабет убраться подальше от этого места, где ей было донельзя неуютно.</p><p>— Может, махнем в универмаг Харольда? — оказавшись в тени придорожных деревьев, Селена уже напрочь выкинула из головы недавние философские откровения и радостно защебетала.</p><p>Мелисса на пару секунд погрузилась в молчание, после чего выдала:</p><p>— Я, пожалуй, пойду домой. Нужно заниматься.</p><p>— Заниматься… — Селена в прострации потеребила свои винно-красные локоны. Очарование момента рассеялось, возвращая её к суровой обыденности.</p><p>— К тому же мне еще нужно забежать за хлебом, купить говядины, картошки, фруктов… Клейн сегодня на работе, Бенсон умчался в городскую библиотеку. Так что да, мне пора бежать! — вдруг осознав свою пылкую, всепоглощающую страсть к учебникам, заводным пружинам и шестеренкам, выпалила девушка.</p><p>Решив держаться от столь одержимой учебой подруги подальше, Селена повернулась к Элизабет и заискивающе улыбнулась:</p><p>— Тогда пойдем вдвоем? И пусть мои карманные деньги давно растаяли без следа, но даже просто побродить меж витрин и поглазеть на красивые вещи — это же сплошное удовольствие!</p><p>— Договорились, — с готовностью согласилась Элизабет, а затем, словно между делом, поинтересовалась: — Мелисса, а твой брат Клейн и по воскресеньям трудится?</p><p>— Ага. У него выходной в понедельник. Это вам не какая-то там заурядная служба, — с бессознательной гордостью вздернув подбородок, отозвалась Мелисса.</p><p>…………</p><p>Покинув контору охранного предприятия «Черный Терновник», Клейн запрыгнул в рельсовый омнибус и покатил в район Хоулс.</p><p>Он изо всех сил старался обуздать рой мыслей, отгоняя прочь любые раздумья о сокровищах семьи Антигон. Нужно было вновь полностью сосредоточиться на «отыгрыше» своей роли:</p><p>Скорейшее усвоение зелья и неустанное наращивание собственных сил — задачи первостепенной важности в любые времена!</p><p>«В отыгрыше роли Провидца мне пока явно недостает сноровки… На родине, в великой империи гурманов, гадалки перед каждым чихом сверяются с лунным календарем…» — самоиронично усмехнулся парень, восседая в салоне омнибуса и крепко сжимая свою трость.</p><p>Он решил заранее погадать, благоволит ли судьба сегодняшним поездкам и стоит ли вообще соваться в Клуб гадателей.</p><p>Лишь так и должен поступать истинный Провидец!</p><p>Воспользовавшись моментом перед самым выходом из экипажа, Клейн выудил тускло поблескивающую медью монету в полпенни. Его взгляд обратился вглубь себя, карие глаза стремительно потемнели, и юноша принялся беззвучно чеканить:</p><p>«Сегодня благоприятный день для визита в Клуб гадателей».</p><p>«Сегодня благоприятный день для визита в Клуб гадателей».</p><p>…</p><p>Дзынь!</p><p>Звонким щелчком Клейн подбросил монету в воздух. Даже не удостоив кувыркающийся медяк взглядом, он уверенно вытянул ровную ладонь.</p><p>Шмяк! Полпенни послушно рухнули вниз, намертво впечатавшись прямо в центр его ладони.</p><p>На этот раз вверх смотрел реверс — цифра «½» в обрамлении пшеничных колосьев.</p><p>«Выпала решка… Значит, Клуб гадателей сегодня сулит одни лишь неприятности…» — прикинув в уме расклад, Клейн без малейших колебаний развернулся, перешел на противоположную сторону улицы и стал дожидаться омнибуса, идущего в сторону улицы Нарциссов.</p><p>Парень поймал себя на мысли, что с каждым днем всё больше и больше смахивает на прожженного шарлатана.</p><p>…………</p><p>Район Хоулс, вход в универмаг Харольда.</p><p>Селена уже собиралась переступить порог, как вдруг замерла и перевела взгляд куда-то в сторону.</p><p>— Что-то стряслось? — с недоумением поинтересовалась Элизабет.</p><p>Надув щеки, Селена ответила:</p><p>— Элизабет, я вдруг вспомнила о своем наставнике по мистике, мистере Винсенте… Он ведь так внезапно покинул этот мир, прямо на следующее утро после моего дня рождения…</p><p>— Уж не из-за того ли это, что я подсмотрела и пустила в ход его тайные заклинания? Эта мысль не дает мне покоя, изводя чувством вины и тревогой… К тому же, в последнее время меня словно преследует злой рок, удача напрочь отвернулась от меня.</p><p>— И к чему ты клонишь? — с полуслова поняв подругу, спросила Элизабет.</p><p>Селена легонько прикусила губу:</p><p>— Я хочу заглянуть в Клуб гадателей по соседству и заказать сеанс. Нужно выяснить, действительно ли гибель мистера Винсента как-то связана со мной.</p><p>«А заодно разузнать, что же на самом деле стряслось в вечер моего дня рождения… Меня не покидает чувство, что Элизабет что-то от меня скрывает… В памяти так и маячит расплывчатый силуэт какого-то мужчины во фраке…»</p><p>— Но разве ты сама не умеешь гадать? — искренне изумилась Элизабет.</p><p>Селена, нарочито копируя тяжелый отцовский вздох, протянула:</p><p>— Увы, мое нынешнее душевное состояние совершенно не годится для самостоятельной ворожбы.</p><p>— Что ж, ладно. Тогда для начала завернем в Клуб гадателей по соседству, — уступила просьбе подруги Элизабет.</p><p>Обойдя здание, девушки поднялись по лестнице и переступили порог Клуба гадателей, располагавшегося на втором этаже.</p><p>— Здравствуйте, добрый день, мисс Анджелика! Как же я рада видеть вас снова! — жизнерадостно защебетала Селена, едва оказавшись в приемной.</p><p>Анджелика ответила мягкой улыбкой:</p><p>— Заглядывайте после полудня, и мы непременно встретимся.</p><p>Обменявшись с администраторшей парой светских фраз и скорбно почтив память Хейнса Винсента, Селена наконец перешла к делу:</p><p>— Мне нужно предсказание.</p><p>— Правила нашего клуба вам прекрасно известны. Вот каталог резидентов, готовых оказать подобные услуги… Сегодня выходной, поэтому свободных мастеров предостаточно, — заученной скороговоркой, виртуозно соблюдая регламент, произнесла Анджелика.</p><p>Склонив головы над увесистым альбомом, Селена и Элизабет принялись увлеченно листать страницы, бегло проглядывая имена и профили гадателей.</p><p>— Раньше я всегда обращалась напрямую к своему наставнику. И подумать не могла, что за какой-то год ряды желающих попрактиковаться так разрастутся, — с неподдельным интересом отметила Селена.</p><p>Внезапно она осеклась и, выдержав паузу, озадаченно пробормотала:</p><p>— Клейн Моретти… Клейн Моретти? Надо же, звучит точь-в-точь как имя брата Мелиссы!</p><p>Элизабет на миг замерла. Впившись взглядом в эти два слова, она несколько раз перечитала имя и в глубокой задумчивости кивнула:</p><p>— И впрямь…</p><p>— Мисс Анджелика, а этот господин Клейн Моретти сейчас принимает? — с загоревшимися глазами осведомилась Селена.</p><p>Администраторша лишь отрицательно покачала головой:</p><p>— Вынуждена вас огорчить, но господин Моретти сегодня нас не посещал.</p><p>— Что ж, тогда выберем кого-нибудь другого, — Селена отнюдь не горела желанием во что бы то ни стало знакомиться с этим человеком, поэтому лишь сдавленно хихикнула, обращаясь к подруге: — Я прекрасно понимаю, что это вовсе не брат Мелиссы, но при виде его имени в голове сам собой всплыл газетный заголовок. Точь-в-точь в духе «Интис Пост».</p><p>Газета «Интис Пост», основанная еще самим императором Расселом, славилась своими кричащими, скандальными заголовками и по праву считалась одним из самых читаемых изданий всего Северного континента.</p><p>Элизабет, не слишком внимательно слушая, поинтересовалась:</p><p>— О каком заголовке речь?</p><p>Селена деликатно прочистила горло и торжественно изрекла:</p><p>— «Что это: падение нравов или язва на теле общества? Студент-историк вынужден перебиваться гаданиями по выходным, дабы не умереть с голоду!»</p></section><section><title><p>Глава 112 Объяснение Азика</p></title><p>Глава 112 Объяснение Азика</p><p>Баклунд, Район Императрицы.</p><p>Одри Холл покачивалась в подвесном кресле, укрытом в тенистом уголке сада. Глядя на пышно цветущие под ярким солнцем кусты, девушка размышляла о просьбе, с которой к ней обратилась Форс Уолл.</p><p>Виконт Глейнт уже навел справки: в казематах временной тюрьмы Северного района Баклунда и впрямь томилась юная леди по имени Сио Дереча.</p><p>Девушке вменяли причинение тяжких телесных повреждений некоему весьма респектабельному джентльмену на почве имущественных разногласий. Бедолага по сей день был прикован к больничной койке, и врачи не давали никаких гарантий, что он когда-либо снова сможет ходить.</p><p>Впрочем, по заверениям самой Форс, этот так называемый «джентльмен» отнюдь не отличался добродетелью. На деле он оказался криминальным авторитетом из Восточного района, сколотившим состояние на безжалостном ростовщичестве.</p><p>А всё началось с того, что один из бедолаг-должников, обнаружив, что набежавшие проценты в несколько раз превышают оговоренную сумму, впал в отчаяние. Понимая, что даже продажа всего имущества не покроет этот грабительский долг, и потерпев фиаско в попытках договориться мирно, он обратился за помощью к Сио Дерече — девушке, снискавшей в тех краях славу неплохого «Арбитра». Он лишь умолял ее уговорить кровопийцу списать откровенно грабительскую часть процентов.</p><p>Увы, бандит наотрез отказался подчиняться «вердикту» Сио, попутно пригрозив в ту же ночь силой забрать жену и детей должника в счет уплаты. Столкнувшись с такой наглостью, девушка была вынуждена сменить тактику переговоров, прибегнув к грубой физической силе. В пылу «убеждения» она слегка перестаралась, что и привело к столь плачевным для ростовщика последствиям.</p><p>Тщательное расследование виконта Глейнта подтвердило каждое слово Форс Уолл. Более того, выяснилось, что искалеченный криминальный босс уже потерял былую власть над своими головорезами. А после чьего-то весьма деликатного полуночного «визита» он не только полностью списал долг тому самому бедняге, но и направил прокурору официальное прошение о помиловании Сио Деречи. Вот только закон суров: дела о тяжких телесных повреждениях не закрываются лишь по щелчку пальцев жертвы.</p><p>«Глейнт надеялся уладить всё законным путем и даже проконсультировался с одним сведущим барристером. Тот поручился, что сможет добиться лишь смягчения приговора, а вот выбить полное оправдание будет невероятно сложно… Разве что обвиняемая предоставит медицинское заключение о невменяемости или задержке умственного развития», — беззвучно размышляла Одри, всё больше склоняясь к мнению друга.</p><p>Для нее самой главным было не засветить свою связь с Форс Уолл и Сио Деречей перед широкой публикой. Как-никак, после вступления в Клуб Таро девушка окончательно распрощалась с иллюзиями, перестав считать себя наивной и несведущей простушкой.</p><p>«Завтра вечером в особняке графа Вульфа состоится бал. Там и передам Глейнту, чтобы он действовал строго по плану барристера», — едва заметно кивнув, девушка приняла окончательное решение.</p><p>В Королевстве Лоэн юристы традиционно делились на барристеров и солиситоров. На плечах последних лежала вся бумажная и досудебная рутина: сбор улик, беседы с клиентами, составление завещаний, надзор за разделом имущества и предоставление банальных юридических консультаций. Впрочем, при необходимости они вполне могли представлять интересы подопечных на первичных слушаниях в мировых судах, защищая их в самых пустяковых делах.</p><p>Барристеры же представляли собой элиту профессии — они скрупулезно изучали собранные доказательства и выступали защитниками непосредственно на судебных заседаниях. По законам Лоэна, дабы сохранять абсолютную непредвзятость, им строжайше запрещалось напрямую контактировать с клиентами. Вся информация стекалась к ним исключительно через помощников — тех самых солиситоров. Каждый барристер был непревзойденным знатоком права, обладающим блестящим ораторским искусством и поистине виртуозным мастерством ведения дебатов.</p><p>Сбросив с плеч груз тревог, Одри с наслаждением устроилась поудобнее. Наблюдая из густой спасительной тени за пестрым буйством залитых солнцем цветов, она внезапно поймала себя на одной любопытной мысли:</p><p>«Медицинское заключение о невменяемости или задержке умственного развития… Этим же занимаются психиатры…»</p><p>«Если Алхимия Психологии и впрямь овладела методом „отыгрыша“, не значит ли это, что ее адептов следует искать именно среди врачей-психиатров?»</p><p>От этой догадки Одри пришла в неописуемый восторг. Осознав безупречность собственной логики, она просияла, а ее изумрудные глаза вспыхнули ярче драгоценных камней.</p><p>В этот самый миг ее взгляд выхватил крадущийся золотистый силуэт. Сьюзи, озираясь с вороватой осторожностью, шмыгнула за густые цветочные кусты, забившись в такие дебри, куда обычно ступала лишь нога садовника.</p><p>«И что это Сьюзи задумала?» — недоуменно захлопала ресницами девушка, продолжая наблюдать за питомицей из своей спасительной тени.</p><p>Золотистая ретриверша, чье чутье, судя по всему, напрочь одурманило цветочное благоухание, даже не подозревала о присутствии хозяйки. Распахнув пасть, собака вдруг принялась издавать странные, гортанные звуки: «А-а-а…», «Я-я-я…», словно заправский оперный певец, распевающийся перед выходом на сцену.</p><p>А в следующее мгновение воздух вокруг завибрировал, исторгая угловатые, режущие слух, но вполне осмысленные слова:</p><p>— Привет.</p><p>— Как дела?</p><p>……</p><p>Челюсть Одри медленно, дюйм за дюймом, поползла вниз. Юная леди напрочь позабыла обо всех манерах и правилах приличия, взирая на эту сюрреалистичную картину и вслушиваясь в механический, рубленый голос. Разум попросту отказывался верить в происходящее.</p><p>Рывком вскочив на ноги, она ошарашенно выпалила:</p><p>— Сьюзи, ты умеешь говорить⁈ С каких это пор ты заговорила⁈</p><p>Золотистая ретриверша едва не подпрыгнула от испуга. Резко крутнувшись на месте, она застыла морда к морде со своей хозяйкой.</p><p>Хвост собаки судорожно, в первобытной панике заметался из стороны в сторону. Сьюзи несколько раз беззвучно клацнула пастью, прежде чем воздух вновь задрожал, складываясь во фразу:</p><p>— Я…</p><p>— Я ума не приложу, как это объяснить. В конце концов, я всего лишь собака.</p><p>Услышав этот аргумент, Одри разом потеряла дар речи.</p><p>…………</p><p>Утром понедельника Клейн, у которого выдался законный выходной, согласно намеченному плану прилежно повторил и закрепил основы мистики, после чего поймал общественный омнибус и покатил прямиком в университет Хой.</p><p>Юноша твердо решил почаще пересекаться с мистером Азиком, дабы выведать, какие именно тайны скрываются за недомолвками преподавателя.</p><p>В трехэтажном здании из серого камня, принадлежавшем историческому факультету, Клейн вел неспешную беседу со своим наставником Квентином Коэном. Они живо обсуждали загадки древних руин, раскинувшихся на главном пике хребта Хорнакис.</p><p>Не почерпнув из разговора ничего принципиально нового, парень воспользовался моментом, когда профессор отлучился по делам. Выскользнув в коридор, он направился в кабинет по диагонали и подошел к столу дежурившего там преподавателя Азика.</p><p>— Мистер Азик, не уделите мне пару минут? — сняв цилиндр и учтиво поклонившись, спросил Клейн. Он внимательно посмотрел на мужчину с бронзовым загаром, мягкими чертами лица и крошечной родинкой прямо под правым ухом.</p><p>Азик, в чьих карих глазах таилась непередаваемая, вековая мудрость и усталость, неторопливо поправил стопку книг на столе и отозвался:</p><p>— Отчего же нет. Давай прогуляемся вдоль берега реки Хой.</p><p>— С радостью. — Перехватив трость, юноша проследовал за преподавателем к выходу из серого каменного здания.</p><p>Всю дорогу они хранили абсолютное молчание, не проронив ни единого слова.</p><p>Лишь когда перед ними раскинулась журчащая водная гладь, а снующие вокруг студенты и профессора остались далеко позади, Азик внезапно замер. Вполоборота развернувшись к собеседнику, он произнес:</p><p>— О чем ты хотел поговорить?</p><p>Клейн погрузился в глубокие раздумья. Он перебрал в уме с десяток самых изящных, деликатных формулировок, но в итоге безжалостно отбросил их все.</p><p>Отбросив сомнения, он решил задать вопрос со всей возможной откровенностью:</p><p>— Мистер Азик, вы — истинный джентльмен, чьи слова и поступки вызывают у меня глубочайшее уважение и доверие. Я жажду узнать: что именно вы сумели во мне разглядеть? О каких тайнах вам известно? Я говорю о той нашей недавней беседе… когда вы обмолвились, что в узоре моей судьбы сквозит некая пугающая дисгармония.</p><p>Преподаватель легонько постучал тростью по земле и со вздохом усмехнулся:</p><p>— Признаться честно, я не ожидал от тебя подобной прямолинейности. Даже не знаю, что и ответить.</p><p>— Буду с тобой откровенен: дисгармония в твоей судьбе — это единственное, что мне удалось уловить. Во всем остальном я нахожусь в таком же неведении, как и ты сам.</p><p>Клейн слегка замялся, но всё же задал следующий вопрос:</p><p>— Но как вам удалось это разглядеть? Уж простите, но в байку о банальном гадании я не верю.</p><p>Азик отвернулся, устремив задумчивый взор на воды реки Хой. В его голосе зазвучали пронзительные, тоскливые нотки:</p><p>— Отнюдь, Клейн. Ты просто не понимаешь: искусство прорицания вполне способно достигать подобных высот. Всё зависит исключительно от мастерства самого гадателя. Впрочем, в моем случае это действительно было лишь ширмой.</p><p>— … В этом мире порой рождаются поистине уникальные люди. С самого первого вдоха они наделены странными, необъяснимыми талантами. И, сдается мне, я принадлежу именно к их числу.</p><p>— Сдается вам? — цепкий ум Клейна мгновенно ухватился за эту неуверенную формулировку.</p><p>— Именно так. Я и сам понятия не имею, дарованы ли мне эти силы с рождения. Быть может, платой за подобное могущество стало полное забвение. Я потерял самого себя, свое прошлое и даже воспоминания о родителях. — В глазах Азика, всё так же прикованных к речной глади, плескалась невыносимая, вековая печаль.</p><p>От этих откровений Клейн окончательно сбился с толку:</p><p>— Потеряли прошлое?</p><p>Мужчина выдавил из себя кривую, лишенную даже намека на веселье улыбку:</p><p>— Задолго до поступления на исторический факультет Баклундского университета из моей головы выветрилась львиная доля воспоминаний. В памяти чудом уцелели лишь собственное имя да крохи базовых знаний о мире. Хвала небесам, при мне остались документы, удостоверяющие личность, иначе участь бродяги была бы мне обеспечена. Годы напролет я цеплялся за эти жалкие бумажки, отчаянно пытаясь разыскать отца с матерью, но всё впустую. И это при том, что мне подвластно видеть отголоски чужих судеб!</p><p>— И уже там, в студенческие годы, я мало-помалу начал замечать за собой странности. Во мне просыпались таланты, напрочь выходящие за рамки здравого смысла.</p><p>Юноша слушал затаив дыхание и на одних инстинктах выпалил:</p><p>— Мистер Азик, но что же послужило причиной этой амнезии? То есть… обнаружили ли вы тогда, на месте, хоть какие-то зацепки, проливающие свет на случившееся?</p><p>В голове Клейна мгновенно созрела теория: а не является ли преподаватель Азик потерявшим память адептом Школы Жизни? Причем далеко не рядовым сектантом, а Потусторонним средних Последовательностей! Как-никак, эта скрытная ложа, передающая знания исключительно от наставника к ученику, владела Путем «Монстра» и даже могла похвастаться наличием истинных «Пророков».</p><p>Азик тяжело, с обреченностью покачал головой:</p><p>— Абсолютно ничего. Я просто закрыл глаза, а проснувшись, осознал, что мое прошлое стерто без следа.</p><p>Опираясь на трость, он сделал еще несколько медленных шагов вдоль берега и продолжил свою исповедь:</p><p>— Покинув Баклунд, я начал видеть сны. Жуткие, не поддающиеся логике, извращенные кошмары…</p><p>«Сны? Да я же эксперт в толковании сновидений!» — почуяв знакомую почву, Клейн тут же оживился и спросил:</p><p>— О чем именно были эти видения?</p><p>Мужчина издал глухой, полный неясной тоски смешок:</p><p>— Их были тысячи, и все они разительно отличались друг от друга. Порой меня затягивало в непроглядный мрак гигантского склепа. Я бродил среди древних саркофагов, в которых ничком покоились мертвецы, а из их спин уродливо топорщились белоснежные перья. В другие ночи я оборачивался закованным в тяжелые латы рыцарем, на полном скаку вонзающим трехметровое копье в ряды врагов.</p><p>— Случалось, я представал могущественным феодалом, властелином необъятных угодий, наслаждающимся обществом прекрасной супруги и троих детей. А на следующий день просыпался в шкуре жалкого бродяги, бредущего под проливным дождем по колено в грязи, изнывая от ледяного холода и зверского голода.</p><p>— Иной раз мне снилась дочь. Совершенно не похожая на тех троих детей. Черноволосая, с невероятно мягкими прядями, она обожала раскачиваться на качелях, которые я сам для нее смастерил, и вечно клянчила сладости. А порой… порой я застывал у подножия эшафота, с ледяным равнодушием взирая на покачивающийся в петле труп…</p><p>Внимая этим бредням сомнамбулы, Клейн с ужасом осознал, что его хваленые навыки толкователя здесь абсолютно бессильны. Символы, скрытые в этих видениях, напрочь противоречили друг другу, сплетаясь в клубок неразрешимых, абсурдных парадоксов!</p><p>Азик наконец отвел взгляд от водной глади. Его голос вновь обрел твердость и уверенность:</p><p>— На юге, в королевстве Фейнапот, безраздельно правит Церковь Матери-Земли. Их святые догмы гласят: каждая человеческая жизнь сродни растению. Мы жадно пьем соки земной тверди, неспешно тянемся к солнцу, расцветаем пышным цветом, а затем неумолимо увядаем.</p><p>— Обратившись в прах, плоть возвращается в лоно Матери. Но с приходом весны жизнь пробивается вновь. Цветы распускаются и опадают, цикл замыкается год за годом. То же самое происходит и с людскими душами — они перерождаются, проживая жизнь за жизнью в бесконечном круговороте.</p><p>— Признаться честно, порой я всей душой цепляюсь за эту сказку. Я свято верю, что из-за своей пугающей уникальности я способен заглядывать за грань небытия, выуживая из мрака обрывки прошлых, давно отгоревших воплощений.</p><p>На этих словах преподаватель вновь обернулся к Клейну и тяжело, сокрушенно вздохнул:</p><p>— Клянусь, я не обмолвился об этом ни единой живой душе, даже Коэну. Причина, по которой я решился излить душу именно тебе, кроется в том, что я…</p><p>Мужчина на секунду замялся, а затем на его губах заиграла легкая улыбка:</p><p>— Прошу простить мою недавнюю ложь. Я слегка слукавил. Дисгармония в твоей судьбе — отнюдь не единственная деталь, что мне удалось разглядеть. Я увидел кое-что еще.</p><p>— Клейн, ты давно перестал быть обычным человеком. В тебе течет та самая чуждая, непостижимая сила. Ты — такой же, как и я.</p></section><section><title><p>Глава 113 Просьба</p></title><p>Глава 113 Просьба</p><p>«Мистер Азик сумел разглядеть во мне Потустороннего? Поистине пугающая проницательность…» — Клейн на секунду опешил, но всё же честно признался:</p><p>— Да.</p><p>Немного поразмыслив, он добавил:</p><p>— Всё из-за того инцидента с Уэлчем и Наей.</p><p>— Как я и предполагал… — со вздохом отозвался Азик. — Среди тех полицейских, что приходили допрашивать нас с Коэном, двое явно обладали сверхъестественными способностями.</p><p>«Должно быть, это были капитан Данн и Леонард. Как-никак, именно они вели дело Уэлча…» — Клейн едва заметно кивнул, не став перебивать.</p><p>Слегка приподняв трость, Азик произнес:</p><p>— Раз уж ты вхож в эти круги, я хотел бы просить тебя об одолжении. Помоги мне отыскать зацепки о моем прошлом. Не нужно лезть на рожон и бросать все силы на поиски — просто держи это в уме, если вдруг случайно наткнешься на след.</p><p>На этих словах его губы тронула горькая усмешка:</p><p>— Кроме тебя, я не знаком ни с одним Потусторонним… Тебе даже не вообразить, что творится в душе у человека, напрочь лишенного прошлого. Это сродни кораблю, брошенному на произвол судьбы в бескрайнем океане. Самое жуткое — не шторм и не буря, а то, что тебе не найти спасительной гавани, не проложить курс к твердой земле. Остается лишь раз за разом встречать удары стихии, зная, что этому не будет конца, и чувство покоя и безопасности не наступит никогда.</p><p>«О нет, мистер Азик, я прекрасно вас понимаю, ведь я и сам оказался в такой же шкуре. Мое единственное счастье — это уцелевшие осколки памяти прежнего владельца тела, Бенсон и Мелисса…» — беззвучно ответил Клейн, а вслух поинтересовался:</p><p>— Мистер Азик, обладая столь поразительным даром, отчего бы вам самому не влиться в подобные круги и не заняться поисками?</p><p>Азик вперил взгляд в глаза Клейна и самоиронично рассмеялся:</p><p>— Оттого, что я до смерти боюсь опасностей. Боюсь умереть.</p><p>Тяжело вздохнув, он добавил:</p><p>— Я свыкся со своей нынешней жизнью, и она мне по душе. У меня нет ни малейшего желания, ни духу бросаться в авантюры, поэтому вся надежда лишь на тебя.</p><p>Клейн не стал расспрашивать дальше и твердо пообещал:</p><p>— Если мне подвернется хоть какая-то ниточка, я непременно обращу на нее самое пристальное внимание.</p><p>— Ну, полно. Пора возвращаться в кабинет. Дождемся Коэна и вместе сходим пообедать. Помнишь наш ресторан «Восточный Балам» при университете? Кормят там весьма недурно. Сегодня я угощаю, — усмехнулся Азик, указывая тростью в сторону, откуда они пришли.</p><p>«Уж простите, но я понятия не имею. Откуда у прежнего Клейна в студенческие годы водились деньги на „Восточный Балам“? Даже когда Уэлч пытался оплатить счет, он наотрез отказывался посещать столь пафосные и дорогие заведения…» — юноша придержал цилиндр и послушно зашагал за преподавателем к трехэтажному серому зданию исторического факультета.</p><p>Пройдя несколько шагов, Азик внезапно нарушил тишину:</p><p>— С университетской рутиной покончено, и впереди у меня летние каникулы. Можешь смело заглядывать ко мне в гости или присылать письма.</p><p>Клейн согласно кивнул и поддержал светскую беседу:</p><p>— Мистер Азик, а я-то полагал, что вы отправитесь отдыхать куда-нибудь на залив Деси.</p><p>— Отнюдь, на юге сейчас невыносимое пекло. Да и прелестей так называемых солнечных ванн я не разделяю: с моим-то цветом кожи сгореть проще простого. Уж лучше рвануть в графство Винтер, на самый север Империи Фейсак. Свежий воздух, дивные пейзажи, лыжи и охота на тюленей, — с улыбкой отозвался обладатель бронзового загара.</p><p>«Я бы тоже не отказался…» — на лице новоиспеченного Ночного Ястреба Клейна проступила нескрываемая белая зависть.</p><p>Пообедав и вернувшись домой, он позволил себе немного вздремнуть, после чего с головой погрузился в штудирование продвинутых знаний о заклинаниях и амулетах. Юноша отчаянно надеялся поскорее их освоить, чтобы выковать артефакты, хоть сколько-нибудь пригодные для боя и способные обеспечить ему базовую защиту.</p><p>За несколько минут до трех часов пополудни Клейн навел порядок на столе и наглухо запечатал спальню стеной духовности.</p><p>…………</p><p>Над бескрайним серым туманом, в недрах величественного, монументального храма всё так же незыблемо покоился древний, изъеденный патиной времени длинный бронзовый стол.</p><p>Клейн, с ног до головы укутанный густой серо-белой мглой, восседал во главе, наблюдая, как на своих законных местах соткались из пустоты всё такие же размытые, призрачные силуэты «Справедливости» и «Повешенного».</p><p>«Надо же, эмоциональный фон мисс Справедливости бьет тревогу… Сплошная паника, смятение и полнейшая растерянность…» — юноша, заранее активировавший духовное зрение, с первого же взгляда раскусил душевные терзания единственной дамы в рядах Клуба Таро.</p><p>Состояние Одри Холл сейчас просто не поддавалось описанию. Внезапно прорезавшийся у Сьюзи дар речи обрушился на нее поистине сокрушительным ударом.</p><p>В ее планах будущее рисовалось весьма элегантно: прославленный детектив или именитый психиатр мисс Одри распутывает тайны в компании верной лохматой ассистентки Сьюзи. Но перспектива превратиться в жалкую помощницу при гениальной собаке-сыщике казалась… мягко говоря, весьма…</p><p>Да какое там «мягко говоря»! Это был полнейший, не укладывающийся в голове абсурд! Резко выпрямив спину, девушка уже было открыла рот, чтобы молить господина Шута и Повешенного о мудром совете.</p><p>Но слова застряли в горле, и она поспешно проглотила их:</p><p>«И как, прикажете, об этом спрашивать? „Господа, моя собака слегка свихнулась, что посоветуете?“»</p><p>«„Как выстроить личные границы с питомцем, чей интеллект бьет ключом, а пасть не закрывается от светских бесед?“»</p><p>«Нет, нет и еще раз нет! Мы заседаем в Клубе Таро, а не в кружке юных собаководов! Клянусь Богиней, ляпни я подобную дичь — и мой безупречный, возвышенный образ в глазах господина Шута и Повешенного разлетится вдребезги!»</p><p>Мысли в голове девушки неслись вскачь, пока наконец не выстроились в безукоризненно гладкую, изящную формулировку:</p><p>— Многоуважаемый господин Шут, и вы, всегда приходящий на выручку господин Повешенный, позвольте задать вам один вопрос. Какую именно службу способно сослужить своему хозяину животное, наделенное Потусторонними силами? Проще говоря, в чем заключается его истинная польза?</p><p>Едва эти слова повисли в воздухе, как она с ужасом осознала: и Шут, и Повешенный погрузились в гробовое молчание. Атмосфера в чертогах мгновенно стала донельзя странной и неловкой.</p><p>«Господа, ну скажите же что-нибудь! Хватит сверлить меня такими взглядами, я ни в чем не виновата! Честное слово, я просто спрашиваю для друга!» — Одри едва не сгорала со стыда, отчаянно мечтая провалиться сквозь землю.</p><p>В эту секунду она искренне, всем сердцем проклинала себя за столь безрассудный и глупый вопрос.</p><p>«Если припомнить, как мисс Справедливость давеча интересовалась последствиями приема зелий обычными животными… выходит, она умудрилась скормить собственноручно сваренный эликсир своему питомцу? Впрочем, это в ее духе, тут и удивляться нечему… Но с такими подчиненными я, как босс этой „секты“, порой чувствую, как по спине пробегает леденящий холодок…» — Клейн поднял правую руку и пару раз помассировал лоб, так ничего и не ответив.</p><p>«Повешенный» Элджер Уилсон промолчал добрый десяток секунд, после чего произнес весьма странным тоном:</p><p>— Здесь всё зависит от того, какими именно сверхъестественными силами обладает питомец. Возьмем, к примеру, «Зрителя». Такое животное вполне способно заменить вас там, где требуется тайное наблюдение и подслушивание. Сами понимаете: люди склонны настороженно относиться к себе подобным, но им и в голову не придет заподозрить в шпионаже животное, даже если оно будет преданно сидеть у них прямо в ногах.</p><p>«А ведь и правда! Отец, собираясь с другими аристократами, министрами и парламентариями для обсуждения государственных дел, вечно выпроваживает меня за порог и наглухо запирает двери кабинета. Но если Сьюзи удастся пережить первую волну проверок и спрятаться, гнать ее взашей никто не станет… А все эти светские дамы и барышни, обожающие шушукаться в своих тесных кружках…» — глаза Одри радостно вспыхнули, и ее воображение пустилось вскачь:</p><p>«К тому же Сьюзи теперь умеет говорить! Она сможет в точности пересказывать мне всё, что подслушает… Сьюзи — просто прелесть! Я буду заботиться о тебе как никогда, научу читать слова и поставлю безупречное произношение…»</p><p>«Постойте, а какое именно произношение ей ставить? Истинное аристократическое или привычный баклундский акцент? Вдруг, когда она выйдет в свет пообщаться с другими собаками, ее говор с потрохами выдаст наше происхождение? Так, стоп, о чем я вообще думаю? Собаки ведь не болтают между собой на человеческом языке…»</p><p>«Минуточку, господин Повешенный, с чего это вы вдруг взялись приводить в пример именно „Зрителя“?»</p><p>«Неужели… неужели вы все уже о чем-то догадались?»</p><p>Лицо Одри слегка изменилось. Резко выпрямив спину, она с мягкой полуулыбкой произнесла:</p><p>— Господин Шут, мне удалось раздобыть еще одну страницу из дневников императора Рассела.</p><p>Эту страницу она заполучила от Форс Уолл.</p><p>— Превосходно. Все ваши долги списаны без остатка, — в отличном расположении духа отозвался Клейн.</p><p>— Прошу прощения, но записей на ней оказалось не так уж и много, — Одри мысленно перенесла заученные символы на возникший из воздуха пергамент.</p><p>Плавно вскинув правую руку, Клейн перенес лист прямиком к себе в ладонь и небрежно обронил:</p><p>— На мой уговор это ничуть не влияет. К тому же, ваша прошлая рукопись была исписана с обеих сторон.</p><p>— Ни «Справедливость», ни «Повешенный» так и не добрались до подлинников дневников Рассела. В их руках гуляли лишь копии, снятые поздними исследователями. Причем кто-то ради сохранности переписывал всё на одну сторону листа, а кто-то для удобства лепил текст на обеих сторонах, в точности копируя оригинал.</p><p>За разговором юноша скользнул взглядом по первым строчкам дневника:</p><p>«Двадцатое декабря. На пороге новый год, однако те крупицы отчетов, что продолжают ко мне стекаться, вгоняют меня в полнейший ступор и замешательство».</p><p>«В этом мире попросту нет нефти! Ни единой капли чертова черного золота!»</p></section><section><title><p>Глава 114 Стандарты для членов</p></title><p>Глава 114 Стандарты для членов</p><p>Никакой нефти? Её просто не могут найти по каким-то причинам, или же её не существует в природе?</p><p>Со дня убийства великого императора Рассела минуло уже больше полутора веков, а следов «черного золота» так и не появилось…</p><p>Зрачки Клейна сузились, а рука, сжимающая листы дневника, предательски дрогнула.</p><p>Отсутствие нефти означало не просто крест на создании двигателей внутреннего сгорания. Это сулило полный застой в химической промышленности и делало невозможным построение современной земной индустрии в ее истинном понимании!</p><p>Иными словами, дальнейший вектор развития этого мира окончательно ускользал от понимания Клейна.</p><p>Изначально его план был предельно прост: пусть он и являлся классическим дилетантом, не способным на гениальные изобретения, но этот багаж «знаний обо всем понемногу» давал ему колоссальную фору. Он мог безошибочно предвидеть грядущие перемены и веяния эпохи. Оставалось лишь скопить жалованье, получить свой стартовый капитал и вложиться в перспективные отрасли, благоразумно не складывая все яйца в одну корзину.</p><p>В его мечтах такая стратегия рано или поздно принесла бы баснословные барыши. Заработав состояние, он бы нанял толкового поверенного в качестве подставного лица и учредил международный благотворительный фонд. На бумаге — кормил бы нищих, а втайне — спонсировал рабочие стачки по всему свету, играя партию против высшего света ради улучшения жизни простых работяг.</p><p>А отыщись дорога обратно на Землю, он бы разделил империю на три равные части: треть — Бенсону, треть — Мелиссе, а оставшееся — собственному фонду.</p><p>Увы, этим радужным перспективам только что суждено было разбиться вдребезги ровно наполовину.</p><p>«Хвала небесам, здесь хотя бы открыли электричество и магнетизм. Да и телеграф уже пустили в дело… Значит, буду инвестировать именно в эту сферу…» — успокоив растрепавшиеся нервы, юноша вновь заскользил взглядом по строчкам:</p><p>«Двадцать первое декабря. К черту нефть, прокачка собственной Последовательности — вот истинный путь короля!»</p><p>«Двадцать второе декабря. В старых кварталах Лише царит такая мерзость и грязь, что дышать тошно. Не сунься я туда инкогнито, так бы и не узнал, что этот гадюшник ничуть не изменился со времен моей юности. Завтра же созову министров и выкачу им „План модернизации столичной канализации и общественных уборных“. Да, и придется вдалбливать в головы этих олухов элементарную гигиену: пусть кипятят воду, моют руки и лица, перестанут швырять помои где попало, гадить на улицах и… приучаются к презервативам. Ха-ха, я даже название этой кампании придумал: Патриотическое движение за чистоту!»</p><p>«А значит, изобретение презервативов придется форсировать. Заодно подкину идею масок и бумажных стаканчиков. Сгодятся и самые примитивные, кустарные версии — для начала пойдет. Хвала создателю, каучуковые деревья в этом мире всё-таки растут».</p><p>«Двадцать третье декабря. Пожалуй, стоит всерьез обдумать тот совет и подстелить соломку за пределами Церкви Бога Ремесленников. К примеру, почему бы не вступить в ту самую древнюю, сокрытую во мраке ложу, что исподволь дергает за ниточки мирового порядка?»</p><p>На этом месте Клейн внезапно обнаружил, что страница обрывается. В душе вскипела буря непередаваемых эмоций:</p><p>«О великий император, ну и как же величают ту самую древнюю, скрытую во мраке ложу, что исподволь дергает за ниточки мирового порядка⁈ Это что-то новенькое, или я уже о ней слышал?»</p><p>«Как можно было оборвать мысль на самом интересном месте⁈ Неужели так трудно было черкануть еще пару слов⁈»</p><p>«Чувство такое, будто читал захватывающий роман, а на самом эпичном моменте автор просто забросил его писать…»</p><p>«А Патриотическое движение за чистоту… Император, да вы тот еще затейник…»</p><p>«Судя по всему, эти записи датируются периодом, когда он уже выбился в консулы Республики Интис. Быть может, даже успел наречь себя императором Цезарем».</p><p>«Нужно будет полистать книги по возвращении, покопаться в учебниках по зарубежной истории и проверить, в каком именно году в Интисе всплыл этот самый „План модернизации столичной канализации и общественных уборных“».</p><p>Выдержав паузу в добрый десяток секунд, Клейн обуздал разбушевавшиеся мысли. Заставив листы дневника бесследно раствориться в воздухе, он произнес:</p><p>— Можете приступать к обсуждению.</p><p>Одри облегченно выдохнула. Мгновенно перестроив рассудок и погрузившись в холодное состояние «Зрителя», девушка озарилась мягкой улыбкой:</p><p>— Хотелось бы узнать, существует ли зелье Последовательности под названием «Арбитр»? И еще: какие Потусторонние способны проходить сквозь запертые деревянные двери или играючи вскрывать любые засовы?</p><p>«А вот это мне известно…» — укутанный в густую серо-белую мглу Клейн уже собрался было открыть рот, как его внезапно опередил Повешенный:</p><p>— Мне нужно, чтобы вы навели справки об одном дельце. Это и станет платой за ответ.</p><p>— И о чем же речь? — с нескрываемым любопытством, но и с долей легкого недоумения поинтересовалась Одри.</p><p>Элджер бросил осторожный взгляд на Шута и, тщательно подбирая слова, произнес:</p><p>— Я хочу узнать, не вынашивает ли Его Величество планов отмщения Империи Фейсак. Разразится ли до конца этого года или, скажем, до начала следующего июня новая война на восточном побережье Балама?</p><p>Негласным языком общения в Клубе Таро стал лоэнский — так уж повелось с самого первого собрания, когда все трое невольно выдали себя акцентом. Именно поэтому Элджер прекрасно понимал, что мисс «Справедливость» принадлежит к высшему свету Королевства Лоэн, и ничуть не сомневался, что и она, в свою очередь, раскусила в нем соотечественника.</p><p>Что же до Шута, моряк был свято уверен: лоэнские манеры этого таинственного владыки — лишь искусная ширма, наброшенная исключительно ради удобства общения.</p><p>К слову, после того потрясшего его воображение ритуала Элджер и сам не заметил, как начал мысленно величать Шута исключительно божественным местоимением «Он».</p><p>Одри мысленно просеяла ворох светских бесед и сплетен, услышанных на балах и приемах за последнее время, и, нащупав некую уверенность, благосклонно кивнула:</p><p>— Не вижу в этом проблемы. Однако мне потребуется время, чтобы всё досконально проверить.</p><p>— Я умею ждать, — уголки губ Элджера тронула легкая усмешка. — К тому же, раз уж сам господин Шут выступает гарантом нашей сделки, я ни на секунду не сомневаюсь в вашей честности.</p><p>Бросив мимолетный взгляд на безмолвную, окутанную серой мглой фигуру таинственного владыки, девушка очаровательно улыбнулась:</p><p>— И всё же, сдается мне, подобная информация стоит куда больше, чем два моих скромных вопроса вместе взятых.</p><p>— Раздобудьте ответы, а уж я прослежу за тем, чтобы с лихвой компенсировать разницу, — парировал моряк, явно ожидавший подобного поворота.</p><p>«Мисс Справедливость, господин Повешенный, уж не прикажете ли мне выпустить внутреннюю криптовалюту для ваших бартеров?» — мысленно усмехнулся Клейн, вальяжно откинувшись на спинку кресла и с интересом наблюдая за перепалкой.</p><p>Одри же тем временем незаметно перевела дух, ликуя в глубине души.</p><p>«Потрясающе! Одри, да ты наконец-то научилась торговаться!» Волна щенячьего восторга едва не вышибла ее из холодного состояния «Зрителя». Дабы не потерять лицо, девушка поспешила зацепиться за первую попавшуюся мысль:</p><p>— Ах да, господин Повешенный, вы уже получили ту тысячу фунтов?</p><p>— Увы, я всё еще в море и пока не ступал на твердую землю, — отрезал Элджер, не желая мусолить щекотливую финансовую тему, и с ходу перешел к делу: — Что же до ваших вопросов… Просачиваться сквозь деревянные двери и плевать на любые засовы способны Потусторонние девятой Последовательности, известные как «Ученики». Доподлинно известно, что рецептом этого эликсира владеет подпольный Орден Гнозиса. Впрочем, нельзя исключать и других путей: например, зелье вполне могло всплыть из какой-нибудь вскрытой гробницы Четвертой Эпохи.</p><p>«Орден Гнозиса… Та самая тайная ложа, что тысячами незримых нитей связана с Сектой Демонессы…» — Клейн расслабленно, с задумчивым видом потирал подбородок.</p><p>Не дождавшись от господина Шута никаких возражений, Одри не удержалась от пылкого вздоха:</p><p>— Знай я рецепт «Ученика» чуть раньше, быть может, ни за что не выбрала бы стезю «Зрителя».</p><p>Подобные фокусы — это же просто нечто!</p><p>Элджер, пропустив восторги мисс Справедливости мимо ушей, невозмутимо продолжил:</p><p>— В самом деле, существует эликсир со схожим названием — «Арбитр». И, смею предположить, он должен быть вам прекрасно знаком. Ведь именно с этой ступени берет свое начало Путь, который делят между собой королевский род Августов и правящая династия Кастия из королевства Фейнапот. Разумеется, в седую древность рецепты низших ступеней нередко жаловались в качестве награды, так что некоторые аристократические фамилии вполне могли владеть ими.</p><p>Семья Август являлась правящей династией Королевства Лоэн, тогда как дом Кастия занимал престол Фейнапота.</p><p>«Так вот оно что… Значит, исток силы Августов — это „Арбитр“…» — на Одри внезапно снизошло озарение. Девушка почувствовала, как наконец-то распутала узел сомнений, так долго не дававший ей покоя.</p><p>В душе она беззвучно вздохнула:</p><p>«Неудивительно, что в их присутствии я всегда чувствовала непреодолимую тягу подчиняться приказам. Никакой раскованности, вечная готовность сдаться без боя, словно я — это вовсе не я! А я-то, наивная, грешила на собственную трусость…»</p><p>— «Арбитры» наделены непререкаемым авторитетом и поистине покоряющей харизмой. Вдобавок они обладают выдающимися бойцовскими навыками, позволяющими им выходить сухими из любой непредвиденной заварушки, — лаконично, но ёмко описал особенности этого зелья Элджер.</p><p>Одри медленно кивнула и, слегка откинувшись на спинку кресла, изящно произнесла:</p><p>— У меня больше нет вопросов.</p><p>Элджер на мгновение задумался, а затем повернул голову к восседающему во главе длинного бронзового стола владыке:</p><p>— Многоуважаемый господин Шут, позвольте задать один вопрос. То самое «Святилище» Истинного Творца, о котором так истово трубит орден Авроры — не является ли оно той самой легендарной «Землей, покинутой богами»?</p><p>«Земля, покинутая богами? Этот термин попадался мне на глаза лишь однажды, на страницах дневника Рассела… Быть может, он фигурирует и в секретных архивах Ночных Ястребов, вот только моему уровню допуска до них как до луны… И как, прикажете, мне на это отвечать?» — уголки губ Клейна едва не дернулись в нервной судороге.</p><p>Выдержав паузу в несколько секунд, он ответил абсолютно ровным, лишенным малейших эмоций тоном:</p><p>— Это не то, о чем вам следует знать в данный момент.</p><p>Сердце Элджера тревожно сжалось, и он торопливо склонил голову:</p><p>— Прошу простить мне мою дерзость.</p><p>Одри, уже готовая сорваться и выпытать, что скрывается за термином «Земля, покинутая богами», благоразумно прикусила язычок, отказавшись от этой затеи.</p><p>В монументальных чертогах над серым туманом воцарилось тяжелое, звенящее безмолвие.</p><p>Почувствовав острую необходимость разрядить обстановку, девушка наконец заговорила:</p><p>— Господин Шут, если… чисто гипотетически… мне представится шанс вступить в иную ложу, скажем, в Алхимию Психологии, вы не будете возражать?</p><p>Клейн, всё так же вальяжно откинувшись на спинку кресла, мягко рассмеялся:</p><p>— Ни малейших. Мое единственное условие — абсолютное молчание о существовании Клуба Таро.</p><p>— Влившись в чужие ряды, вы лишь приумножите свой арсенал сведений и материалов для грядущих обменов.</p><p>Едва эти слова сорвались с губ, как его внезапно осенило: он ведь и сам, по сути, служит в другой организации, будучи штатным Ночным Ястребом! Да и Повешенный, судя по всему, крепко повязан с Церковью Повелителя Бурь.</p><p>«Неужто мой Клуб Таро — это сборище предателей? Клуб двойных агентов?» — юноша провалился в глубокие, мрачные раздумья.</p><p>— Я вас поняла, — просияв, девушка тут же загорелась новой идеей. — Господин Шут, а если я присмотрю подходящего джентльмена или леди для нашего круга, дозволено ли мне будет пригласить их? И как именно следует их направлять?</p><p>Элджер, немного поразмыслив, тоже вставил свое слово:</p><p>— Господин Шут, каковы вообще критерии отбора новых участников? На что нам следует опираться?</p><p>«Идейные, высокоморальные, образованные и дисциплинированные…» — в голове Клейна молниеносно всплыл классический лозунг из его прошлой жизни.</p><p>Выдержав театральную паузу, позволившую легкой тревоге поселиться в сердцах Справедливости и Повешенного, он наконец неспешно произнес:</p><p>— Если на примете окажется достойный кандидат, сообщите мне его имя здесь. Право окончательного решения я оставляю за собой. До моего вердикта любые намеки и вербовка строжайше запрещены — это прямая угроза секретности Клуба Таро. И зарубите себе на носу: в присутствии посторонних…</p><p>Клейн на секунду смолк, после чего добавил низким, властным баритоном:</p><p>— … Без моего дозволения произносить мое имя запрещено.</p></section><section><title><p>Глава 115 Мошенник</p></title><p>Глава 115 Мошенник</p><p>— Без моего дозволения произносить мое имя запрещено.</p><p>……</p><p>Собрание завершилось уже несколько минут назад, но в ушах Одри и Элджера, благополучно вернувшихся в свои спальню и капитанскую каюту, всё еще эхом отдавалась та самая фраза Шута.</p><p>В их представлении загадочный и могущественный господин Шут всегда держался либо вальяжно и расслабленно, либо хранил ледяную невозмутимость, оставаясь совершенно непостижимым. Подобную торжественную, властную манеру общения он демонстрировал крайне редко.</p><p>И именно поэтому оба испытали столь сильный, неподдельный трепет, проникшись искренним, глубинным желанием подчиниться:</p><p>Подобный стиль речи был им прекрасно знаком, вот только встречался он исключительно на страницах «Откровений Ночи» и «Книги Бурь»!</p><p>…………</p><p>Западный район Тингена, улица Нарциссов.</p><p>Клейн раздвинул шторы, впуская в спальню ослепительные лучи золотого солнца.</p><p>Проводив «Справедливость» и «Повешенного», юноша еще раз внимательно присмотрелся к той самой «звезде», источавшей мольбы, однако на этот раз не уловил ни единого отклика.</p><p>Поскольку багровые светила обладали способностью сохранять призывы, действуя наподобие офлайн-сообщений, Клейн пришел к логичному выводу: в промежутке между его последними двумя визитами в чертоги над серым туманом тот самый юноша, изъяснявшийся на языке гигантов, больше не возносил молитв.</p><p>Это наводило на горькую мысль, что родители бедняги оказались обречены, и тот попросту опустил руки…</p><p>Повернувшись спиной к залитому светом окну, Клейн тяжело доплелся до кровати и с размаху рухнул на матрас, не желая шевелить даже пальцем.</p><p>Здравый смысл твердил, что нужно не терять времени и мчаться в Клуб гадателей ради дальнейшего усвоения зелья, но тело наотрез отказывалось повиноваться. Хотелось лишь лежать вот так, в блаженной тишине, наслаждаясь столь редким выходным.</p><p>Со вторника по пятницу его график трещал по швам: по утрам — штудирование мистики и практика, после полудня — стрельбище и изнурительные тренировки по рукопашному бою. К вечеру он выматывался настолько, что едва волочил ноги. А в субботу, после неизменного утреннего расписания, наступала очередь заступать на вахту у врат Чаниса, безвылазно торча под землей вплоть до самого утра воскресенья.</p><p>Утро воскресенья всецело отводилось на восполнение недосыпа, а после обеда приходилось решать, стоит ли тащиться в Клуб гадателей. В понедельник же с утра пораньше он мотался в университет Хой, а после полудня нужно было не только созывать Клуб Таро, но и ломать голову над отыгрышем роли Провидца. Одним словом, вся неделя превращалась в сплошную круговерть, не оставляя ни единого шанса на передышку.</p><p>Поэтому прямо сейчас Клейн отчаянно жаждал поддаться унынию, развалиться дома подобно вяленой рыбе, ни о чем не думать, ничем не заниматься и просто бессмысленно пялиться в пустоту.</p><p>«Так дело не пойдет. Разве может босс целой „еретической“ организации так раскисать? Узнай об этом мисс Справедливость и мистер Повешенный — их картина мира разлетится вдребезги…» — зарывшись лицом в одеяло, попытался приободрить себя юноша.</p><p>«Рецепт зелья Клоуна уже у меня в кармане, осталось лишь дождаться полного усвоения зелья Провидца… Рецепт Клоуна уже в кармане, осталось лишь усвоить зелье Провидца…»</p><p>Пробормотав эту мантру себе под нос несколько раз, он резко перекатился и сел на кровати.</p><p>Выудив из кармана брюк тускло поблескивающую медью монету, Клейн на скорую руку раскинул гадание, стоит ли сегодня заглядывать в клуб, и получил утвердительный ответ.</p><p>— Пять, четыре, три, два, один!</p><p>Завершив обратный отсчет, он заставил себя подняться, подошел к вешалке и снял с нее парадный фрак вместе с шелковым полуцилиндром.</p><p>…………</p><p>Район Хоулс, переговорная Клуба гадателей.</p><p>Обосновавшись в прохладном уголке, Клейн неспешно потягивал сибоский черный чай и листал свежий номер «Тингенского честного вестника». Зал почти пустовал — вокруг скучало от силы шесть-семь резидентов.</p><p>Как раз в тот момент, когда его позабавила грамматическая ошибка в каком-то объявлении о найме, в дверях нарисовался Глейсис. Сжимая в руке шелковый цилиндр и поблескивая моноклем, он вошел внутрь в сопровождении дамы лет тридцати, облаченной в длинное синее платье с воротником-стойкой.</p><p>Незнакомка отличалась изящным изгибом бровей и большими, но несколько тусклыми, безжизненными глазами. В левой руке она судорожно стискивала утыканную перьями интисскую шляпку из черного бархата, до боли напоминающую шлем.</p><p>«Ну и нелепый же фасон… У нее шея не отваливается такую тяжесть носить?» — уловив движение, Клейн перевел на них взгляд и, словно разминая затекшие мышцы от усталости, привычным жестом дважды коснулся межбровья.</p><p>Сквозь призму духовного зрения Клейн отчетливо видел: физическое здоровье Глейсиса и его зеленоглазой спутницы не вызывало опасений, однако их эмоциональный фон буквально полыхал от тревоги, гнева и откровенной паники.</p><p>— Добрый день, Глейсис. Тот самый мистер Ланевус и впрямь оказался не заслуживающим доверия, не так ли? — не вставая с места, с легкой полуулыбкой поинтересовался Клейн.</p><p>В их прошлую встречу едва оправившийся от легочной хвори Глейсис просил раскинуть карты на инвестиции в сталелитейную компанию Ланевуса, и вердикт оказался весьма неутешительным, с настоятельной рекомендацией отказаться от сделки.</p><p>Но, видя тогда нерешительность клиента, Клейн резонно рассудил: этот джентльмен почти наверняка всё же рискнет, разве что благоразумно не станет ставить на кон всё свое состояние. И вот теперь, едва уловив эти кричащие цвета ауры, юноша мгновенно сложил два и два, сделав безошибочный вывод.</p><p>Глейсис на секунду опешил, а затем на его губах проступила горькая усмешка:</p><p>— Я отчаянно кусаю локти оттого, что проигнорировал ваш совет. Хех, признаться, я произношу эту фразу уже во второй раз. И смею надеяться… нет, я абсолютно убежден, что третьего раза не случится.</p><p>Слегка повернув голову, он обратился к своей спутнице, в уголках глаз которой уже залегла тонкая сеточка морщинок:</p><p>— Мадам Кристина, сами видите: мы еще и рта не успели раскрыть, а мистер Моретти уже всё понял. Он — самый поразительный прорицатель из всех, кого мне доводилось встречать. Я бы даже назвал его истинным Провидцем.</p><p>— Добрый день, мистер Моретти. Вы совершенно правы: нас привело к вам именно дело Ланевуса, — Кристина сделала легкий книксен, всем своим видом выдавая грызущую ее тревогу и панику.</p><p>— Пройдемте в комнату «Цитрин»? — Глейсис, сохранявший относительное хладнокровие, кивнул в сторону выхода из зала.</p><p>Клейн с мягкой улыбкой поднялся:</p><p>— Такова работа прорицателя.</p><p>Неспешным шагом преодолев галерею, он подошел к двери и переступил порог пустующей комнаты «Цитрин».</p><p>Плотно притворив за собой деревянную створку и задвинув щеколду, Глейсис тяжело вздохнул, направляясь к столу:</p><p>— Ланевус исчез. Под предлогом личного контроля над горными выработками в графстве Сивирас он отбыл из Тингена и с концами растворился. Мы отрядили людей на паровом экспрессе, чтобы навести справки, и выяснили ужасающую правду: его хваленые исполинские залежи высококлассной железной руды существовали исключительно на бумаге. Хвала небесам, ваши предостережения не выходили у меня из головы, и в итоге я рискнул лишь третью от первоначально задуманной суммы. Вложи я всё — и сейчас лишился бы не только семьи, но и самой жизни.</p><p>Клейн смерил обоих куда более глубоким, чем обычно, взглядом и с легким любопытством поинтересовался:</p><p>— Прежде чем принимать столь судьбоносное инвестиционное решение, разве вам не следовало отрядить своих представителей в графство Сивирас, к горному хребту Хорнакис, дабы воочию удостовериться в реальности происходящего?</p><p>Кристина затараторила, торопливо чеканя слова:</p><p>— Наших посланников банально одурачили. Ланевус пустил им пыль в глаза наспех нанятой массовкой, арендованными на пару дней участками и наспех сколоченными заборами вокруг якобы его земель.</p><p>Больше допытываться Клейн не стал. Сохраняя безупречную выдержку истинного прорицателя, он произнес:</p><p>— О чем именно вы желаете спросить звезды?</p><p>— Я жажду узнать, можно ли еще спасти наши сбережения и обратить ситуацию вспять, — бросив быстрый взгляд на Глейсиса, ответила Кристина.</p><p>Юноша придвинул к себе лист пергамента и подхватил перьевую ручку:</p><p>— В таком случае мы составим событийную звездную карту. Я буду задавать вопросы, а вы — предельно честно отвечать.</p><p>Под этот размеренный диалог Клейн методично нанес на нужный сектор руну Громового созвездия, дополнил расклад вереницей символов, соответствующих их ответам, и, наконец, завершил построение астрологической карты.</p><p>В отличие от профанов, выдающих себя за гадателей, он оперировал куда более сложным арсеналом элементов, да и сам метод расшифровки опирался на подлинные мистические законы.</p><p>— Сударыня, сэр, прямо сейчас вы застыли на роковом распутье. Пойдете на поводу у алчности, поддадитесь панике и утратите чувство меры — рухнете в такую беспросветную бездну, из которой уже не будет возврата. Но если сумеете обуздать эмоции, запасетесь терпением и наотрез откажетесь от жажды легкой наживы, судьба непременно сменит гнев на милость, и вы вновь узрите солнечный свет… — ровным, убаюкивающим тоном, не ускоряя и не замедляя ритма, изрек Клейн.</p><p>— Я вас услышала, — Кристина задумчиво, медленно кивнула. Спустя мгновение она добавила: — Мистер Моретти, а по силам ли вам раскинуть карты на точное местонахождение Ланевуса?</p><p>— Увы, боюсь, это за гранью возможного. Львиная доля бумаг, оставленных этим проходимцем, наверняка сфабрикована, да и само его имя может оказаться фальшивкой. И на что мне прикажете опираться в своих прогнозах? Разве что вам удастся раздобыть его подлинные, исчерпывающие данные или предоставить какую-нибудь личную, напитавшуюся его аурой вещицу, — честно развел руками юноша.</p><p>Кристина надолго погрузилась в тяжелое молчание. Наконец, выудив из сумочки ассигнацию в один полновесный суль, она молча пододвинула ее прорицателю.</p><p>— Я слышала от Глейсиса, что вы — истинный прорицатель, испытывающий благоговение перед судьбой и не жаждущий золота. Оставшуюся сумму можете оставить клубу в качестве чаевых.</p><p>— Благодарю вас. Вы вселили в меня надежду.</p><p>С этими словами она поднялась, вежливо откланялась и торопливо покинула комнату.</p><p>«Не жаждущий золота… О нет, я до жути алчный и приземленный!» — мысленно взвыл Клейн, уже успев искренне пожалеть о том, что напустил на себя эту пафосную ауру отрешенного мистика.</p><p>Проводив Кристину взглядом, Глейсис плотно притворил дверь, развернулся и вновь спросил:</p><p>— И что, действительно нет никаких вариантов?</p><p>— То, что я озвучил минутой ранее — это и есть единственный выход, — с мягкой улыбкой ответил прорицатель, вальяжно откидываясь на спинку стула.</p><p>— Эх… — тяжело вздохнул собеседник. — Ланевус обчистил нас более чем на десять тысяч фунтов, оставив с носом больше сотни инвесторов. Хвала небесам, я потерял лишь полсотни. Да, сбережения сгорели, но я хотя бы не увяз в долговой яме. А вот мадам Кристина вбухала в это дело все сто пятьдесят фунтов. Для нее это поистине колоссальный, почти неподъемный удар.</p><p>— Вы уже заявили в полицию? — услышав цифру в десять тысяч фунтов, Клейн внезапно воспылал к этому загадочному мошеннику лютой, неподдельной яростью.</p><p>С такой-то баснословной суммой даже в столичном Баклунде можно было безбедно жить на широкую ногу!</p><p>«Речь идет о банальном розыске… Интересно, станут ли легавые подключать к такому пустяковому делу Ночных Ястребов, Уполномоченных Карателей или Сердце Механизмов?..» — мысли юноши лениво потекли в ином русле.</p><p>Глейсис тяжело, с явной неохотой кивнул:</p><p>— Заявили. Полиция тоже отнеслась к делу со всей серьезностью. Посовещавшись, мы решили выделить часть из украденных средств на щедрую награду. Кто бы ни был этот счастливчик, если он подкинет хоть какую-то стоящую зацепку о местонахождении Ланевуса, и она подтвердится — десять фунтов его! А уж если сдаст точные координаты логова и поможет копам взять этого мерзавца тепленьким — получит все сто фунтов наличными!</p><p>Зацепка — десять фунтов? Сдать Ланевуса с потрохами — сотня⁈ От этих цифр глаза Клейна алчно сверкнули, а дыхание предательски участилось.</p><p>Именно сейчас он отчаянно ломал голову над тем, где бы раздобыть денег на оплату услуг частного сыщика:</p><p>Дополнительные три фунта жалованья за эту неделю вкупе с остатками личной заначки аккурат покрывали второй транш. Но если детектив Генри умудрится закрыть оба поручения уже на следующей неделе, то казенной прибавки на финальный расчет банально не хватит. Недоставало буквально пары сулей, и это при условии, что за эти дни ему не придется больше ни на что тратиться!</p><p>«Быть может, мне удастся выудить у полиции какую-нибудь личную вещицу Ланевуса? Вот только если этот прохвост уже сделал ноги из Тингена, толку от этого будет ноль…» — Клейн разрывался между жгучей надеждой и горьким разочарованием.</p><p>За последующие полтора часа благодаря рекомендациям Анджелики к Клейну заглянули еще двое клиентов за «консультацией». Одна из посетительниц просила раскинуть карты на годовалого малыша, и юноша, виртуозно составив натальную карту, навешал ей на уши столько красивых слов, что мамочка ушла в полном, безоговорочном восторге.</p><p>Второй же посетитель искал пропавшую вещь. Виртуозно скомбинировав расклад Таро с гаданием во сне, Клейн сумел сузить зону поисков до весьма конкретного радиуса. Клиент остался в неподдельном изумлении, ведь ему еще никогда не доводилось встречать прорицателей, способных выдавать столь точные, исчерпывающие координаты.</p><p>«Быть может, одними лишь гаданиями мне удастся наскрести недостающую для финального расчета сумму», — мысленно прикидывал Клейн. Оставив клубу полагающиеся чаевые, он водрузил на голову цилиндр, подхватил трость и неспешным шагом направился к выходу.</p><p>И в этот самый момент его взгляд выхватил мадам Кристину — обманутая дама вновь переступила порог, а бок о бок с ней вышагивала молодая особа, чью голову украшала изящная шляпка с широкими, волнистыми полями.</p><p>Едва завидев прорицателя, Кристина тут же устремилась к нему и, заговорщицки понизив голос, торопливо спросила:</p><p>— Мистер Моретти, вы ведь ранее обмолвились, что, раздобудь мы личную вещицу Ланевуса, вы смогли бы раскинуть карты на его точное местонахождение?</p><p>— Истинно так, — сдержанно кивнул юноша.</p><p>С шумом втянув воздух, Кристина напряженно, глухим тоном уточнила:</p><p>— А его собственный ребенок… сойдет за такую вещицу?</p><p>Чего⁈ Клейн застыл в полнейшем, непробиваемом ступоре, окончательно лишившись дара речи.</p></section><section><title><p>Глава 116 Ребенок Ланевуса</p></title><p>Глава 116 Ребенок Ланевуса</p><p>Кристина, совершенно не заметив растерянности на лице господина Провидца, покосилась в сторону ресепшена, где дежурила Анджелика, и, понизив голос, произнесла:</p><p>— Я говорю о ребенке Ланевуса.</p><p>Указав на стоящую подле нее юную особу в шляпке с оборками, напоминающими листья лотоса, она продолжила:</p><p>— Это моя племянница Мегоз. Ее мать — моя старшая сестра. К моему глубочайшему сожалению и стыду, я имела глупость счесть этого мерзавца выдающимся, блестящим юношей. Я сама познакомила с ним Мегоз, когда он еще ходил в холостяках, и своими глазами видела, как между ними вспыхнули чувства.</p><p>— Ее родители тоже души не чаяли в будущем зяте и даже вознамерились вложить все свои сбережения в его сталелитейную компанию сразу после помолвки. Хвала небесам, Ланевус пустился в бега до того, как эта сделка состоялась, уберегши семью сестры от полного разорения. Однако теперь моим родным предстоит пройти через унизительную процедуру объяснений с родственниками и друзьями по поводу сорванной свадьбы, а главное — ломать голову над тем, как поступить с нерожденным дитем в утробе Мегоз.</p><p>— Наша семья чтит Владыку Пара, а не Повелителя Бурь, поэтому мы не считаем добрачные связи чем-то греховным. Никто не винит бедняжку Мегоз, мы все ей искренне сочувствуем. Вот только судьба младенца повисла на волоске, особенно учитывая, чья кровь течет в его жилах.</p><p>«Мало того, что обчистил карманы, так еще и девчонку обрюхатил…» — мысленно резюмировал Клейн. Переведя взгляд на безмолвную спутницу клиентки, он подметил, что девушка на редкость хороша собой.</p><p>Точеный лоб, струящиеся по плечам золотистые локоны и огромные, выразительные глаза, живо напоминающие черты самой Кристины. Сейчас этот взор был полон тихой, затаенной печали, а губы упрямо сжаты в тонкую линию.</p><p>«Ну и мерзавец… И ведь умудрился выйти сухим из воды…» — от души прокляв афериста, юноша на пару мгновений задумался и произнес:</p><p>— Появись этот малыш уже на свет, я бы без труда нащупал приблизительные координаты Ланевуса через их кровную связь. Увы, для этого придется прождать еще долгие месяцы. Пожалуй, в этом и кроется истинный смысл моего предыдущего расклада: лишь запастись терпением, не отступать, усмирить алчность — и только тогда забрезжит рассвет и тучи рассеются.</p><p>— Долгие месяцы… — убитым тоном пробормотала Кристина, мотая головой. — Нет. Спустя столько времени, даже если мы и выследим этого негодяя, от наших денег не останется и следа…</p><p>Обернувшись к своей златовласой и голубоглазой племяннице, она сдавленно, свинцовым тоном спросила:</p><p>— У тебя не завалялось какой-нибудь безделушки, с которой Ланевус не расставался бы ни на день?</p><p>— Ничего подобного, — едва слышно, кротко отозвалась Мегоз. — Подаренное им кольцо не подойдет?</p><p>— Требуется вещь, пропитавшаяся его аурой за долгое время ношения, — отрицательно покачал головой Клейн.</p><p>Выдержав несколько секунд гнетущей тишины, Кристина вперила взгляд в девушку:</p><p>— Пора сделать выбор. Если ты оставишь этого младенца, твоя дальнейшая жизнь превратится в беспросветный кошмар, усеянный шипами. Или ты намерена однажды заявить ему в лицо, что его родной отец — гнусный мошенник, пустивший по миру толпу невинных людей, включая твою собственную мать?</p><p>— Тебе прямая дорога в клинику. И, смею заметить, подобный шаг заодно поможет нам вывести мерзавца на чистую воду и вернуть украденное.</p><p>«Эй, а не слишком ли это… жестоко для ритуала?» — Клейн, благоразумно не желая совать нос в чужие семейные дрязги, хранил безмолвие, лишь украдкой осыпая происходящее мысленными шпильками.</p><p>Мегоз низко опустила голову. Спрятав взгляд, она долго стояла в звенящей тишине.</p><p>Лишь спустя целую вечность она бережно погладила свой едва округлившийся живот и, озарившись бесконечно нежной, материнской улыбкой, произнесла:</p><p>— Он совсем не такой, как его отец. Мой малыш будет самым чутким и чудесным на свете.</p><p>— Каждый день он легонько пинается, делясь со мной своим настроением. А еще он напевает песенки и насвистывает чудесные мелодии, убаюкивая меня по ночам…</p><p>Слушая эти нежные излияния, Клейн внезапно ощутил, как по спине пробежал неприятный холодок.</p><p>Если первая половина фраз Мегоз укладывалась в рамки привычных иллюзий будущей матери, то концовка смахивала на откровенный, леденящий душу бред. Она несла абсолютную, сюрреалистичную околесицу!</p><p>«Неужели от такого сокрушительного удара судьбы у бедняжки помутился рассудок?» — Клейн поднял правую руку, потянувшись к переносице, искусно делая вид, будто просто разминает уставшие глаза.</p><p>Однако в этот самый миг Мегоз круто развернулась и стремительно зашагала к выходу, бросив через плечо одну-единственную фразу:</p><p>— Возможно, узнав о его рождении, отец тайно вернется… Сбережет для своего дитя хоть малую толику того богатства…</p><p>Клейн, совершенно не ожидавший подобной прыти, так и застыл на месте с поднятой рукой. Напрочь позабыв активировать духовное зрение, он лишь беспомощно провожал взглядом удаляющуюся спину девушки, пока звонкий стук ее каблучков не стих на лестнице, ведущей прочь из клуба.</p><p>Кристина глубоко вздохнула и, выдержав несколько секунд, чтобы прийти в себя, произнесла:</p><p>— Прошу прощения за беспокойство, мистер Моретти. Мы приложим все усилия, чтобы разыскать личные вещи Ланевуса.</p><p>Клейн едва заметно кивнул. Проводив клиентку взглядом до самой лестницы, он лишь с тяжелым вздохом покачал головой.</p><p>…………</p><p>На следующее утро, едва переступив порог охранного предприятия «Черный Терновник» и обменявшись приветствиями с Розанной, юноша с порога поинтересовался:</p><p>— А где сегодняшние газеты?</p><p>Очаровательная русая секретарша смерила его подозрительным взглядом и недоуменно протянула:</p><p>— Клейн, ты ведешь себя донельзя странно.</p><p>— С чего бы это? — с легкой улыбкой парировал парень, явно ожидавший подобной реакции.</p><p>Розанна лукаво сверкнула глазами и пояснила:</p><p>— Раньше ты брался за прессу исключительно в обеденный перерыв, ведь всё утро у тебя уходит на уроки мистики. И, между прочим, старина Нил уже заждался тебя в оружейной!</p><p>— До меня дошли слухи об одном дельце с весьма щедрой наградой. Вот я и решил пробежаться по сводкам, чтобы вбить в память физиономию беглеца. Авось повезет столкнуться с ним нос к носу на улице, — с неизменной улыбкой пояснил Клейн.</p><p>— Да ну? — сгорая от любопытства, Розанна сгребла со стола кипу утренних газет и принялась лихорадочно шуршать страницами. — Ориентировки… Ланевус, так его зовут?</p><p>Юноша не замедлил с ответом:</p><p>— Именно он.</p><p>— … Ну и гнусный же ублюдок! Обчистил людей больше чем на десять тысяч фунтов! — пробежавшись по строчкам глазами, Розанна взорвалась праведным гневом.</p><p>Клейн, целиком и полностью разделяя ее негодование, с жаром подхватил:</p><p>— Мерзавец высшей пробы! У меня аж руки чешутся выпросить у начальства это дело!</p><p>Девушка, скользнув по тексту еще раз, сокрушенно покачала головой:</p><p>— Боюсь, тут нет ни малейшего следа паранормальщины. А даже если бы и был, дело всё равно спихнут Уполномоченным Карателям Повелителя Бурь.</p><p>Не до конца уловив логику секретарши, Клейн перехватил газету. Пробежав статью по диагонали, он со вздохом констатировал:</p><p>— Логично. С такой-то армией одураченных простаков в списке жертв наверняка найдутся прихожане всех трех великих Церквей. А штаб-квартира его сталелитейной компании базировалась как раз в Южном районе.</p><p>Негласные правила гласили: если в мистической заварушке страдала паства лишь одного божества, дело без лишних споров передавалось профильному отряду. Но когда беда цепляла почитателей Богини Вечной Ночи, Повелителя Бурь и Бога Пара и Машин разом, расследование делилось строго по территориальному признаку. Район Золотого Платана, а также Северный и Западный кварталы оставались вотчиной Ночных Ястребов. Восточный, Южный и портовая зона отходили Уполномоченным Карателям, а университетский городок вкупе с пригородами брало на себя Сердце Механизмов.</p><p>Изучая сводки, Клейн намертво впечатал в память черты лица беглого афериста:</p><p>Широкий, выпуклый лоб, копна темных волос и карие глаза, скрытые за круглыми стеклами очков. А на губах застыла едва уловимая, легкая ухмылка, словно этот мерзавец открыто потешался над всем миром.</p><p>Не считая этих круглых очков, в облике Ланевуса не было ровным счетом ничего примечательного — внешность самая что ни на есть заурядная.</p><p>Перекинувшись с Розанной еще парой дежурных фраз, Клейн миновал перегородку, намереваясь спуститься в подземелье.</p><p>В этот самый миг он увидел, как из комнаты досуга синхронно вынырнули две фигуры, направляясь в его сторону: бледный как полотно, источающий ледяной холод «Сборщик трупов» Фрай и обладательница белоснежной шевелюры и непроницаемо-черных глаз, мисс «Писательница» Сика Тран.</p><p>Наскоро обменявшись приветствиями, Клейн проводил взглядом удаляющихся коллег. Обернувшись, он обнаружил, что дверь капитанского кабинета приоткрылась, и на пороге застыл Данн Смит, облаченный в свой неизменный черный тренч.</p><p>— Подвернулось какое-то дело? — с любопытством поинтересовался Клейн.</p><p>В такой час двое Ночных Ястребов ни за что бы не отлучились вместе без веской на то причины.</p><p>Данн скользнул по нему своими серыми глазами и, едва заметно кивнув, с усмешкой пояснил:</p><p>— В Западном районе появились слухи о полтергейсте, вот я и отправил Сику с Фраем на разведку. Впрочем, можешь не забивать себе этим голову. Пока ты не освоишь хотя бы азы рукопашного боя, я не намерен привлекать тебя к оперативной работе. Как-никак, я несу ответственность за своих людей.</p><p>«Капитан, а вы и впрямь мировой мужик. Если закрыть глаза на редеющую шевелюру и дырявую память, цены вам нет…» — мысленно похвалил его Клейн и, желая окончательно убедиться, переспросил:</p><p>— Иными словами, всё, что от меня требуется — это посещать уроки мистики и потеть на тренировках? И я буду получать жалованье, не принося конторе ровным счетом никакой пользы?</p><p>— Это лишь временная мера, — твердо заверил Данн.</p><p>«Ходить на „лекции“, тягать железо в „качалке“ — и за всё это мне будут отваливать полновесный, весьма щедрый оклад… Звучит просто сказочно», — довольно зажмурился про себя парень.</p><p>«Лишь бы больше никаких жутких совпадений!» — беззвучно вознес он мольбу небесам.</p><p>…………</p><p>Эта размеренная, безмятежная рутина без малейших потрясений продлилась вплоть до самой пятницы. Одолев очередную изнурительную тренировку, Клейн поймал экипаж и покатил прямиком на улицу Бесик.</p><p>Оказавшись перед частным детективным агентством Генри, он воровато огляделся по сторонам. Убедившись, что не привлекает чужого внимания, юноша нацепил марлевую маску, наглухо поднял воротник плаща и торопливо скользнул в подъезд.</p><p>Постучав и переступив порог, Клейн вновь предстал перед детективом Генри — мужчиной средних лет с внешностью сурового, тертого жизнью крепыша.</p><p>— Добрый день, сэр. По одному из ваших поручений появились результаты, — проскрипел своим фирменным хриплым, прокуренным басом темно-синеглазый сыщик.</p><p>Клейн, намеренно понизив голос до глухого сипа, отозвался:</p><p>— Удалось выследить того джентльмена, что ошивается в баре «Злой Дракон»?</p><p>«Того самого джентльмена, что скупил вспомогательные ингредиенты для зелья „Зрителя“…»</p><p>— Именно так, — детектив Генри слегка качнул зажатой в руке трубкой.</p><p>После чего сыщик умолк, лишь с легкой, многозначительной улыбкой взирая на клиента.</p><p>Клейн, прекрасно уловив этот немой намек, скрепя сердце выудил из кармана четыре однофунтовые банкноты и протянул их детективу:</p><p>— Это вторая часть оговоренной суммы.</p><p>Выдержав короткую паузу, он добавил:</p><p>— И выпишите мне квитанцию.</p><p>«Теперь в моей личной заначке гуляет ветер — не наскрести и одного жалкого фунта…»</p><p>— Без проблем, — кашлянув пару раз, отозвался Генри. Сноровисто проверяя банкноты на просвет в поисках защитных водяных знаков, он попутно велел одному из клерков принести бумагу и перьевую ручку.</p><p>Следом он пригласил Клейна присесть на диван в зоне отдыха, а сам тем временем размашисто накатал расписку и с глухим стуком припечатал ее штемпелем.</p><p>Покончив с формальностями, сыщик выпустил изо рта клуб сизого дыма и начал свой доклад:</p><p>— Опираясь на ваши приметы, мы с помощником трое суток кряду дежурили в баре «Злой Дракон», пока наконец-то не выследили этого господина.</p><p>— Смею заметить, объект оказался дьявольски осмотрителен и обладает поистине пугающей наблюдательностью. Хвала небесам, в искусстве слежки я собаку съел…</p><p>— Его имя — Дакстер Гудериан. Он трудится врачом в лечебнице для душевнобольных Гринхилл.</p></section><section><title><p>Глава 117 Контакт</p></title><p>Глава 117 Контакт</p><p>— Дакстер Гудериан, врач из лечебницы для душевнобольных Гринхилл…</p><p>Клейн беззвучно прокрутил в уме слова детектива Генри, лихорадочно соображая, как бы половчее выйти на этого лекаря — предполагаемого «Зрителя» и вероятного члена Алхимии Психологии.</p><p>Ввязываться в авантюры парень категорически не желал. Привлечь подозрения Ночных Ястребов или, того хуже, пустить под откос свою нынешнюю, устоявшуюся жизнь ради крохов информации и ресурсов для бартера было бы верхом безрассудства.</p><p>К тому же, не стоило сбрасывать со счетов предполагаемый статус этого господина. Обвести вокруг пальца истинного «Зрителя», не имея за плечами спецподготовки, — задача практически невыполнимая. Истинные мотивы и помыслы перед таким человеком скрыть не удастся.</p><p>«Нанять посредника и напустить туману? Нет, гнилая затея: чем длиннее цепочка, тем выше риск провала… Хм… А что, если спрятать правду за другой правдой? Пусть этот эскулап считывает с моего лица и жестов абсолютно искренние реакции, вот только полную картину я ему ни за что не раскрою…»</p><p>Краем уха вслушиваясь в доклад сыщика о Дакстере Гудериане, Клейн продолжал скрупулезно выстраивать план действий. Нужно было свести все риски к абсолютному минимуму, но при этом добиться поставленной цели.</p><p>Мало-помалу в его памяти начали всплывать сюжеты криминальных триллеров и шпионских боевиков из прошлой жизни, подкидывая весьма недурную идею.</p><p>«Отлично… Пожалуй, так и поступлю. Правда, перед выходом на сцену придется хорошенько порепетировать перед зеркалом…» — удовлетворенно кивнув собственным мыслям, юноша наконец-то переключил всё свое внимание на Генри.</p><p>— Кхм… — детектив деликатно прочистил горло. — Что касается тех домов с красными дымоходами, поиски всё еще ведутся. Сами понимаете, в Тингене подобных построек пруд пруди. Разумеется, если бы вы подкинули нам еще пару-тройку зацепок, дело пошло бы куда быстрее.</p><p>Искусно сымитировав глухой, сиплый смешок, Клейн отозвался:</p><p>— Будь у меня хоть какие-то зацепки, я бы не стал обращаться к вам.</p><p>Сказать по правде, столь затянувшиеся поиски вселяли в него изрядный пессимизм. Незримый кукловод явно почуял его ворожбу, и у этого мерзавца была уйма времени, чтобы замести следы и сменить укрытие.</p><p>Поэтому парню оставалось лишь уповать на то, что списки нынешних и бывших жильцов подкинут хоть какую-нибудь свежую ниточку.</p><p>И вся эта затея обошлась ему в баснословные семь фунтов… От одной только мысли об этих тратах сердце обливалось кровью… Дождавшись, пока сыщик закончит доклад, Клейн подхватил трость и откланялся.</p><p>…………</p><p>Субботнее утро, без двадцати девять. Кабинет врача в лечебнице для душевнобольных Гринхилл.</p><p>Дакстер Гудериан — мужчина с выдающейся выправкой, чье лицо украшали очки в изящной золотой оправе, — неспешно скинул пальто и шляпу, аккуратно пристроив их на вешалке.</p><p>Едва его пальцы сомкнулись на жестяной банке с молотым кофе, как в дверь деликатно, но настойчиво постучали.</p><p>— Войдите, — бросил эскулап, не придав этому особого значения.</p><p>Спустя мгновение полуоткрытая створка поддалась, и внутрь шагнул молодой человек, облаченный в строгий черный плащ-тренч ниже колен.</p><p>Окинув взглядом совершенно незнакомое лицо, Дакстер с легким недоумением поинтересовался:</p><p>— Доброе утро. С кем имею честь?</p><p>Клейн плотно притворил за собой дверь, снял цилиндр и, прижав его к груди, отвесил учтивый полупоклон:</p><p>— Доброе утро, доктор Гудериан. Прошу великодушно простить мне этот внезапный визит. Стажер-инспектор полицейского управления графства Ахоа, Клейн Моретти. Мое удостоверение и жетон.</p><p>— Инспектор? — едва слышно пробормотал Дакстер, принимая из рук гостя документы и металлическую бляху.</p><p>— Отдел специальных операций… — Он медленно вскинул голову. В его абсолютно безмятежном, лишенном даже намека на эмоции взгляде читалась ледяная, пронзительная оценка.</p><p>«Короткие черные волосы, радужка чуть темнее привычного карего, едва уловимая аура книжного червя… Держится уверенно и хладнокровно, враждебности пока не источает…»</p><p>Вернув визитеру его вещи, врач указал на стоящий по ту сторону массивного стола стул:</p><p>— Присаживайтесь, офицер. Чем обязан?</p><p>Клейн опустился на стул, аккуратно пристроил трость и, неспешно пряча документы с жетоном, расплылся в легкой улыбке:</p><p>— Позвольте мне представиться еще раз.</p><p>— Я также являюсь членом тингенского отряда Ночных Ястребов, специализирующегося на делах с участием Потусторонних сил.</p><p>— Доброе утро, господин «Зритель».</p><p>Не успели эти слова сорваться с его губ, как он, вполне ожидаемо, подметил резкую реакцию Дакстера: зрачки врача сузились в иглы, пальцы судорожно поджались, а сам он всем своим видом выражал отчаянное желание броситься наутек.</p><p>— Офицер, ума не приложу, о чем вы толкуете, — деланно возмутился Дакстер, изо всех сил стараясь сохранить хладнокровие, хотя маска безмятежности трещала по швам. — Подобные шутки мне совершенно не по вкусу. Пожалуй, мне стоит позвать охрану.</p><p>Клейн, ни на йоту не изменившись в лице и всё так же приветливо улыбаясь, медленно выудил из подмышечной кобуры револьвер:</p><p>— Доктор Гудериан, я прекрасно понимаю, что вы насквозь видите мою уверенность. Как видите и то, что я не питаю к вам ни малейшей враждебности. Хех, буду с вами откровенен: поначалу у меня еще оставались кое-какие сомнения, но ваша реакция расставила все точки над «i».</p><p>«И в этой тираде нет ни единого слова лжи…» — мысленно, с чувством глубокого удовлетворения добавил парень.</p><p>Дакстер, чьи нервы были натянуты как струна, самую малость расслабился. Искоса поглядывая на тускло поблескивающий ствол, он с искренним недоумением спросил:</p><p>— В толк не возьму, с какой стати вы вообще вышли на меня… Я был абсолютно уверен, что не оставил ни единой зацепки…</p><p>Клейн издал тихий смешок:</p><p>— Чистая случайность. А может быть, сама судьба решила свести нас вместе.</p><p>— По правде говоря, мы уже пересекались с вами на подпольном рынке в баре «Злой Дракон». Вот только тогда вы совершенно не обратили на меня внимания.</p><p>— Вы поступили весьма хитро, скупая вспомогательные ингредиенты для зелья Последовательности порознь. Однако для человека, который по счастливой случайности досконально знает этот рецепт, подобный набор товаров стал настоящим красным флагом.</p><p>Дакстер с шумом выдохнул, разом растеряв весь пыл для дальнейших препирательств:</p><p>— Вот оно что…</p><p>— Я-то грешным делом полагал, что действовал предельно осторожно. Кто бы мог подумать…</p><p>Пробормотав это себе под нос, врач вперил пристальный взгляд в глаза собеседника:</p><p>— Офицер, я прекрасно понимаю, что вы явились сюда вовсе не за тем, чтобы надеть на меня наручники. Каковы же ваши истинные мотивы?</p><p>Сохраняя непринужденный вид, Клейн ответил:</p><p>— Я разительно отличаюсь от большинства своих коллег-Ястребов. В моем понимании далеко не каждый вольный Потусторонний является потенциальным преступником. Подобное клеймо попросту несправедливо по отношению к тем, кто всей душой тянется к порядку и добродетели.</p><p>Дакстер слегка сменил позу, и в его голосе убавилось прежнего звенящего напряжения:</p><p>— Мысли все остальные Ночные Ястребы, Уполномоченные Каратели и члены Сердца Механизмов подобным образом, и в мире давно бы воцарился абсолютный покой.</p><p>— Вы осведомлены о существовании Ястребов, Карателей и Сердца Механизмов? — Клейн мастерски изобразил на лице неподдельное удивление. — Подобные тонкости совершенно не вяжутся с образом простака, случайно забредшего в мир мистики. За вашей спиной определенно стоит какая-то организация.</p><p>Юноша вальяжно откинулся на спинку стула и, тронув губы легкой усмешкой, бросил:</p><p>— Алхимия Психологии?</p><p>Произнося эти слова, он с наслаждением наблюдал, как лицо врача стремительно теряет краски, серея на глазах.</p><p>— Я прекрасно видел, что вы ждете от меня ответа, но умудрился упустить из виду сущие пустяки и в итоге угодил прямо в ваш словесный капкан… — с глухой досадой пробормотал Дакстер.</p><p>До него начало доходить, что состояние «Зрителя» отнюдь не является панацеей. Раскусить чужие мотивы — не значит предвидеть каждый дьявольский нюанс и хитросплетение чужой игры.</p><p>Задумчиво поглаживая барабан револьвера, Клейн произнес:</p><p>— Доктор, нам необходим абсолютно откровенный разговор. И начать я готов с себя.</p><p>— Я не считаю вольных Потусторонних потенциальными преступниками, но всецело поддерживаю идею учета и надзора за каждым из них. Это банальная превентивная мера против риска потери контроля, гарантия того, что ситуация не обернется катастрофой.</p><p>— Вторгаться в вашу привычную жизнь я не намерен. Меня интересует лишь наше с вами ограниченное сотрудничество.</p><p>— Ограниченное сотрудничество? — эхом отозвался Дакстер, явно взвешивая каждое слово.</p><p>Клейн ответил тихим смешком:</p><p>— Именно так. Ограниченное.</p><p>— К примеру, вы будете регулярно докладывать мне о своем состоянии. Сами понимаете, на ранних стадиях потерю контроля порой еще можно обратить вспять, а Ночные Ястребы накопили в этом деле поистине колоссальный опыт.</p><p>— Или, скажем, если в рядах вашей ложи, среди ваших знакомых Потусторонних кто-то вознамерится причинить вред невинным людям — вы незамедлительно подадите мне сигнал.</p><p>— А заодно сможете обменивать определенные вещи на то, что принесет вам куда больше пользы. Считайте это приятным бонусом. Полагаю, смысл этого слова вам прекрасно известен.</p><p>— К тому же вам больше не придется вздрагивать от каждого шороха, опасаясь, что в один прекрасный день за вами явятся Ночные Ястребы, Уполномоченные Каратели или Сердце Механизмов. Вы сможете спать спокойно и радоваться своей привычной жизни.</p><p>— Мы снабдим вас особым предметом, подтверждающим вашу личность и статус. Его можно будет пустить в ход в самый критический момент, когда иных путей к отступлению уже не останется.</p><p>Дакстер выслушал эту тираду в абсолютном безмолвии. И лишь выждав долгую, гнетущую паузу, он наконец выдавил:</p><p>— Вы принуждаете меня стать предателем и выдать свою организацию?</p><p>— Отнюдь. Никакого предательства, — с обезоруживающей искренностью заверил Клейн. — Это лишь акт защиты правосудия, морали и простой человечности. Вы будете предотвращать зло, жестокость и кровавые бойни. Во всё остальное я совать нос не намерен и ни за что не заставлю вас выдавать сокровенные тайны вашей ложи.</p><p>Дакстер хорошенько всё взвесил. Появление столь благовидного предлога явно принесло ему заметное облегчение.</p><p>Выдержав несколько секунд молчания, врач протянул правую руку:</p><p>— Рад сотрудничеству.</p><p>Клейн ответил на рукопожатие свободной от револьвера рукой:</p><p>— Взаимно.</p><p>Выдержав короткую паузу, юноша с легкой усмешкой произнес:</p><p>— Доктор, теперь вы можете открыть мне тайну: состоите ли вы в Алхимии Психологии?</p><p>— Да, — коротко кивнул Дакстер.</p><p>Клейн, активировавший духовное зрение еще до того, как переступил порог кабинета, не уловил ни малейших колебаний в эмоциональной ауре собеседника. Тщательно подбирая слова, инспектор поинтересовался:</p><p>— И как же вы примкнули к ложе?</p><p>Взглянув прямо в глаза парню, врач ответил:</p><p>— Всё началось с одного пациента в нашей лечебнице. Во время осмотра я внезапно осознал, что этот человек видит меня насквозь. Его рассудок был кристально чист и ясен, совершенно не соответствуя облику безумца…</p><p>— Его зовут Худ Ойген.</p><p>Намертво зафиксировав это имя в памяти, Клейн перекинулся с врачом еще парой фраз, уладив вопросы о тайных каналах связи для грядущих встреч, безопасных явках и прочих конспиративных мелочах.</p><p>Лезть в дебри зелий, рецептов и мистических слухов юноша пока благоразумно не стал. Улучив подходящий момент, он откланялся, убрал револьвер и покинул кабинет.</p><p>Проводив взглядом исчезнувшую за дверью спину инспектора, Дакстер с шумом выдохнул. Врач безвольно, словно тряпичная кукла, откинулся на спинку кресла. На его лице смешались выражение глубокой муки и невероятного облегчения.</p><p>…………</p><p>Улица Зутланд, дом 36. Внутри охранного предприятия «Черный Терновник».</p><p>Данн, восседающий за своим рабочим столом, скользнул по вошедшему пронзительным взглядом серых глаз и спросил:</p><p>— Что-то стряслось?</p><p>Клейн, опоздавший на службу на добрых полчаса, тщательно подбирая слова, ответил:</p><p>— Капитан, я наткнулся на одного Потустороннего. И могу с уверенностью заявить: он состоит в Алхимии Психологии.</p><p>— … Он вполне добропорядочный врач и сам изъявил готовность с нами сотрудничать. Полагаю, разумнее всего будет оставить всё как есть. Через него мы сможем держать руку на пульсе и оперативно получать свежие сводки о планах Алхимии Психологии.</p><p>Выдержав короткую паузу, юноша добавил:</p><p>— Я бы хотел завербовать его, чтобы он стал информатором Ночных Ястребов. Ну, или нашим тайным внешним агентом.</p><p>Само понятие «информатор» перекочевало в местный лексикон из интисского языка — очередное лингвистическое наследие великого императора Рассела.</p><p>Капитан Данн медленно, с достоинством кивнул:</p><p>— Ты сработал выше всяких похвал. Однако впредь, если подвернется нечто подобное, будь добр сначала ставить в известность меня.</p><p>— Подготовь детальный письменный рапорт с досье на этого врача и полным ходом вербовки. Я лично подберу для него предметы, подтверждающие его статус и связь с нами.</p><p>— И еще: ни слова Леонарду и остальным. Да, они наши проверенные боевые товарищи, и сомневаться в них не приходится, но устав на этот счет прописан предельно жестко.</p><p>— Отныне связь с этим врачом будешь держать лично ты.</p><p>Клейн беззвучно выдохнул с облегчением и, расплывшись в широкой улыбке, отозвался:</p><p>— Слушаюсь.</p></section><section><title><p>Глава 118 Август</p></title><p>Глава 118 Август</p><p>Время текло размеренно и плавно. Тинген наконец-то распрощался с последними отголосками лета, вступив в середину августа. Столбик термометра теперь уверенно держался на отметке в двадцать шесть — двадцать семь градусов.</p><p>Плеск!</p><p>Клейн рывком поднялся из ванны и шагнул наружу, осыпая пол тяжелыми, звенящими каплями воды.</p><p>Остановившись посреди комнаты в чем мать родила, юноша опустил взгляд на свой живот. Стоило лишь слегка напрячься, как под кожей отчетливо, словно высеченные резцом скульптора, проступили тугие рельефы мышц.</p><p>Таков был закономерный плод его изнурительных, ежедневных тренировок за последнее время. Да и в целом весь его облик теперь буквально лучился новообретенной, бьющей через край энергией.</p><p>А буквально сегодня его наставник по рукопашному бою, Гавейн, наконец-то приступил к обучению базовым боксерским перемещениям и искусству правильного вложения силы в удар.</p><p>Хлоп, хлоп, хлоп! Босые ступни парня ритмично забили по плитке умывальной комнаты: он то скользил вперед, то стремительно отрывался назад, то уходил вправо, раз за разом сопровождая эти пируэты хлесткими выпадами кулаков и глухими блоками.</p><p>Фух… — с шумом выдохнув, он замер. На губах играла искренняя, довольная улыбка. Подхватив висящее неподалеку полотенце, юноша принялся насухо растирать тело.</p><p>За те две с лишним недели, что минули со дня знакомства с врачом из лечебницы для душевнобольных Дакстером Гудерианом, Клейн словно бы окончательно вырвался из порочного круга дьявольских совпадений. Череда паранормальных инцидентов сошла на нет, и жизнь наконец-то вошла в мирную, размеренную колею. Он исправно получал казенное жалованье, с головой погружался в дебри оккультных наук, до седьмого пота истязал себя на стрельбище и борцовском ковре, а на досуге изобретал новые кулинарные шедевры. Вместе с Бенсоном и Мелиссой они мало-помалу, вещь за вещью, обзаводились приличной утварью и уютным декором для дома. На службе юноша прилежно выпытывал у капита Данна и Леонарда нюансы старых сверхъестественных дел, а в свободные часы заглядывал в Клуб гадателей, где принимал клиентов, неукоснительно следуя собственному, выкристаллизованному своду правил.</p><p>Всё это дарило его душе небывалое умиротворение. И если бы не щемящая тоска по Земле, накатывающая в глухой ночной тишине, не зависшая в воздухе тайна красного дымохода и не тот жуткий узор от Куклы Неудач, то и дело всплывающий в кошмарах, он бы уже окончательно прикипел к этому тихому быту, проникшись к нему искренней, теплой привязанностью.</p><p>За этот период Клуб Таро созывался трижды. И хотя разжиться новыми листами из дневников Рассела Клейну так и не удалось, «Справедливость» поделилась весьма обнадеживающими вестями. Девушка свела знакомство с двумя новыми Потусторонними и сейчас аккуратно, без лишней спешки налаживала с ними контакт. Как только ей удастся окончательно влиться в их узкий круг, шансы выкупить новые фрагменты записей императора многократно возрастут.</p><p>Со своей стороны, «Повешенный» отчитался о благополучном возвращении на твердую землю. В данный момент он разгребал накопившуюся рутину, но клятвенно заверил, что бросит все силы на поиски, едва у него выдастся свободная минутка.</p><p>Кроме того, «Справедливость» прозрачно намекнула, что обе ее новые знакомые выглядят крайне перспективными кандидатурами для вербовки. Обе обладали безупречным социальным статусом для маскировки, имели доступ к разным, не пересекающимся каналам ресурсов, отличались твердыми принципами и явно не принадлежали к породе людей, готовых продать чужие секреты за гроши. Единственная загвоздка заключалась в их уровне: обе застряли на девятой Последовательности, что, по мнению аристократки, совершенно не вязалось с элитарным и строгим форматом их тайной ложи.</p><p>«Элитарный формат? Да мы больше смахиваем на финансовую пирамиду…» — услышав это на собрании, Клейн, скрытый под маской «Шута», едва сдержал порыв обреченно прикрыть лицо рукой. Самоуверенность мисс «Справедливости» била все рекорды, лишая его дара речи, поэтому ему оставалось лишь благосклонно дозволить ей продолжить наблюдение за кандидатками.</p><p>Впрочем, «Справедливость» тоже уже не была той наивной, романтичной девчонкой, какой казалась в самом начале. Девушка проявила похвальную осмотрительность и не стала раскрывать ни имен, ни особых примет своих новых знакомых Потусторонних, резонно опасаясь, что «Повешенный» по этим крохам сможет вычислить ее саму.</p><p>«Мисс Справедливость упомянула, что уже отчетливо чувствует признаки усвоения зелья. Вероятно, через три-четыре недели она окончательно завершит „отыгрыш“ Зрителя… Пришло время вплотную заняться рецептом Телепата…» — насухо обтеревшись, Клейн отбросил полотенце и принялся натягивать исподнее, прокручивая в голове события позавчерашнего собрания Клуба Таро.</p><p>За эти неполные три недели он лишь однажды встречался с доктором Дакстером Гудерианом. Свято блюдя принцип «поспешишь — людей насмешишь», юноша ограничился дежурными расспросами о самочувствии врача да парочкой пустяковых вопросов об Алхимии Психологии.</p><p>Однако феноменальная скорость, с которой аристократка переваривала свой эликсир, вынуждала его форсировать события и ломать голову над тем, как бы половчее выудить из Дакстера формулу восьмой Последовательности.</p><p>Застегнув пуговицы на рубашке одну за другой, Клейн подхватил свежее сухое полотенце и обмотал им голову, чтобы впитать влагу с коротких волос.</p><p>В сравнении со «Справедливостью» его собственные темпы усвоения зелья «Провидца» были ничуть не хуже. К текущей неделе, погружаясь в медитацию или активируя духовное зрение, парень окончательно избавился от тех жутких побочных эффектов: он больше не слышал сводящего с ума шепота и не видел того, что смертным видеть не положено.</p><p>Перевернув полотенце другой стороной и еще раз как следует взъерошив волосы, юноша устремил задумчивый взгляд на дверь и беззвучно пробормотал себе под нос:</p><p>«Выкристаллизованный мной „кодекс Провидца“ сработал безупречно. На следующей неделе… да, на следующей неделе эликсир должен усвоиться без остатка… Вот только где прикажете искать эти проклятые ингредиенты для „Клоуна“ — кристалл из рога хорнакисского серого горного козла и розу с человеческим лицом? Можно, конечно, пойти по стопам мадам Дейли и подать особое прошение… Но тогда я мгновенно окажусь под пристальным колпаком начальства… А мне сейчас хочется лишь тихонько, без лишнего шума наращивать мускулы… Того сектанта из ордена Авроры, что затесался в полицию, уже вычислили, а мы до сих пор ни сном ни духом, кто такой этот мистер Z…»</p><p>«Сыщик Генри клялся закрыть дело о красных дымоходах до конца этой недели… Моя заначка как раз успела пополниться, перевалив за семь фунтов, так что на финальный расчет денег хватит с лихвой…»</p><p>«В тех предварительных списках домов и жильцов, что он мне уже подкинул, никаких явных аномалий не просматривается, а прочесывать каждый адрес лично у меня банально нет времени…»</p><p>«Быть может, для начала стоит профильтровать те дома с красными дымоходами, куда совсем недавно въехали новые постояльцы?»</p><p>«Да, пожалуй, это верный вектор».</p><p>……</p><p>Посидев в тишине с полминуты, Клейн натянул серо-черные брюки, поправил галстук-бабочку, надежно зафиксировал кобуру с револьвером и швырнул пропотевшую тренировочную робу в корзину для грязного белья. Распахнув дверь, он покинул умывальную комнату — послеобеденная тренировка среды только-только завершилась, и юноша всё еще находился в доме своего наставника Гавейна.</p><p>— Добрый день, мистер Моретти, — проходящая мимо чернорабочая горничная Гавейна торопливо склонилась в почтительном поклоне.</p><p>Едва заметно кивнув, Клейн указал на залитую водой и изрядно растрепанную умывальную комнату:</p><p>— Будьте любезны, приберитесь здесь.</p><p>— Это мой прямой долг, сэр. А вашей одеждой займется прачка, она как раз подойдет к шести, — покорно опустив глаза, отозвалась служанка.</p><p>Прачкам не полагалось ни хозяйского угла, ни хозяйских харчей, да и платили им сущие гроши. Поэтому ни одна из них не могла позволить себе роскошь прислуживать лишь в одном доме. Зачастую они набирали заказы со всей округи, то и дело носясь как угорелые от одной семьи к другой, едва успевая выполоскать вещи у одних и тут же перебегая к следующим. Либо же волокли целые горы грязного белья к себе в каморку, стирали всё разом и разносили обратно по адресам. Лишь крутясь в таком каторжном ритме, эти бедняжки могли хоть как-то сводить концы с концами.</p><p>Не проронив больше ни слова, Клейн прошел в гостиную, чтобы откланяться перед хозяином дома, мерно покачивающимся в кресле-качалке.</p><p>Взору юноши предстал седеющий на висках Гавейн. Бывший рыцарь вяло, без малейшей искры жизни кивнул на прощание. Его колени укрывал светло-коричневый плед, а в руках покоился свежий выпуск «Вечернего Ахоа».</p><p>Клейн прекрасно знал: этому джентльмену, купающемуся сейчас в лучах угасающего солнца, едва перевалило за пятьдесят. Однако веяло от него такой беспросветной, свинцовой обреченностью, словно он уже разменял девятый десяток и стоял одной ногой в могиле.</p><p>Даже во время спаррингов и тренировок Гавейн хранил суровое молчание, цедя слова сквозь зубы лишь по делу и наотрез избегая любого праздного трепа. Сам же Клейн, выматываясь на этих занятиях до полусмерти, тоже не горел особым желанием лезть к наставнику в душу. Оттого и отношения между ними по сей день оставались подчеркнуто прохладными и отстраненными.</p><p>«А ведь, судя по сегодняшней демонстрации, силища у мистера Гавейна всё еще поистине чудовищная, да и в ловкости ему не откажешь. Таких, как я, он бы играючи раскидал троих за раз… Казенная пенсия от полицейского управления капает стабильно, в пригороде Тингена у него прикуплен надел земли, приносящий твердую ренту… Содержит кухарку, горничную для черной работы и приходящую прачку… Окажись такой обеспеченный полувековой джентльмен на моей родной Земле, в великой империи гурманов, он бы уже давным-давно умчался в кругосветное путешествие, наслаждаясь жизнью на полную катушку…»</p><p>Оторвав взгляд от фигуры Гавейна, Клейн мысленно покачал головой. Подойдя к вешалке, он снял свой черный легкий плащ и шелковый полуцилиндр.</p><p>Одернув одежду и подхватив трость, юноша вышел на улицу. Неспешно вышагивая по каменной, поросшей по бокам сорной травой дорожке, он направился к главным воротам.</p><p>И в этот самый момент его взгляд выхватил знакомый силуэт: прямо за кованой оградой, рядом с двухколесной пролеткой, стоял мужчина.</p><p>— Леонард? — едва слышно пробормотал Клейн, с недоумением разглядывая своего коллегу-Ястреба, чьи черные волосы, как всегда, торчали в живописном беспорядке.</p><p>Поэт-полицейский, облаченный в белоснежную сорочку, строгие темные брюки и кожаные сапоги без шнуровки, лениво крутил в руках шляпу. Завидев выходящего парня, он расплылся в лучезарной улыбке:</p><p>— Сюрприз?</p><p>«Скорее шок, чем сюрприз…» — Клейн хладнокровно проигнорировал неуместную фамильярность коллеги. Вперив немигающий взгляд в изумрудные глаза этого горе-поэта, он коротко бросил:</p><p>— В чем дело?</p><p>Леонард водрузил шляпу на голову и ответил:</p><p>— Капитан приказал тебе присоединиться к нам с Фраем. Все подробности обсудим по дороге.</p><p>— Как скажешь. — Клейн послушно забрался вслед за напарником в салон экипажа.</p><p>Как только карета тронулась и пейзажи за окном слились в мелькающую полосу, Леонард подхватил лежащий рядом пухлый конверт с документами и небрежно швырнул его на противоположное сиденье.</p><p>Клейн ловко поймал папку на лету. Выудив оттуда листы, он принялся скрупулезно вчитываться в сухие казенные строчки:</p><p>«11 августа, 23:00. Западный район, приют для бедных. Обанкротившийся мистер Солс предпринял попытку массового поджога, намереваясь устроить чудовищную резню, однако в итоге сгорел заживо сам…»</p><p>«11 августа, 22:00. Портовый грузчик Зид бросился в бурные воды реки Тассок, покончив со своим нищенским существованием…»</p><p>«11 августа, 20:00. Нижняя улица Железного Креста. Миссис Лаувис, зарабатывавшая на хлеб склейкой спичечных коробков, скоропостижно скончалась от внезапного приступа болезни…»</p><p>……</p><p>Пробежав глазами первые два инцидента, Клейн недоуменно нахмурился. Подобные трагедии казались до боли заурядными, рутинными. На такие происшествия не то что Ночным Ястребам поднимать тревогу — даже обычным легавым не стоило бы тратить драгоценное время и ресурсы.</p><p>Однако, чем дальше юноша вчитывался в сводки, тем сильнее сходились на переносице его брови.</p><p>Перелистнув пару страниц, он резко вскинул голову и вперил ошарашенный взгляд в сидящего напротив Леонарда:</p><p>— Тебе не кажется, что смертей как-то чересчур много?</p><p>Когда количество заурядных смертей достигает столь пугающих масштабов, называть их «нормальными» язык уже не поворачивается.</p><p>Леонард с редкой, почти несвойственной ему серьезностью кивнул:</p><p>— За минувшие две недели уровень смертности превысил норму в пять раз.</p><p>— Главное полицейское управление Тингена выявило эту аномалию при сведении статистики. Они тут же забили тревогу и спихнули расследование на нас, а также на Уполномоченных Карателей и Сердце Механизмов.</p><p>— И пусть первичная проверка не выявила в этих трагедиях ни малейшего криминала, капитан настоял на повторном, дотошном расследовании. Вот тут-то нам и понадобятся твои таланты в прорицании и ритуальной магии.</p><p>На Клейна снизошло озарение:</p><p>— Ясно.</p><p>Поэт-полицейский щелкнул пальцами и продолжил:</p><p>— Мы с тобой и Фраем берем одну группу — он уже дожидается нас на Нижней улице Железного Креста. Сика, Лойо и старина Нил сколотят вторую команду и прочешут Северный район. Ну а капитан остался держать оборону в конторе на случай непредвиденных сюрпризов.</p><p>— Договорились, — со всей серьезностью кивнул юноша, но тут же встрепенулся, вспомнив об одной важной детали. — Можем мы сперва заскочить ко мне домой? Нужно оставить записку.</p><p>Следовало предупредить Бенсона и Мелиссу, что сегодня вечером он занят и ждать его к ужину не стоит.</p><p>Леонард расплылся в улыбке:</p><p>— Без проблем. Как раз по пути.</p><p>Успокоившись, Клейн вновь углубился в чтение казенных сводок, отчаянно пытаясь нащупать хоть какую-то связующую нить среди этой россыпи разных имен, причин и времени смерти.</p><p>Вчитываясь в сухие строки, он поймал себя на мысли:</p><p>«Неужели это и есть мое первое масштабное задание с тех пор, как я вступил в ряды Ночных Ястребов?»</p></section><section><title><p>Глава 119 Настоящая Нижняя улица</p></title><p>Глава 119 Настоящая Нижняя улица</p><p>Тинген, улица Нарциссов, дом 2.</p><p>Оставив записку, Клейн надежно запер входную дверь и быстрым шагом направился к обочине, где его уже дожидался Леонард Митчелл.</p><p>Короткие черные волосы Леонарда заметно отросли с прошлого месяца, а из-за явного пренебрежения расческой торчали в разные стороны, придавая ему на редкость неряшливый вид.</p><p>Впрочем, даже эта небрежность в сочетании с весьма недурной внешностью, изумрудными глазами и неискоренимой аурой романтичного поэта создавала своеобразный, притягательный шарм.</p><p>«Как ни крути, а любая прическа спасается исключительно смазливой мордашкой…» — рефлекторно сыронизировал про себя Клейн и, махнув рукой в сторону улицы Железного Креста, спросил:</p><p>— Фрай дожидается нас там?</p><p>— Именно, — кивнул Леонард, поправляя выбившуюся из-под брюк рубашку, и как бы невзначай поинтересовался: — Удалось выудить из досье хоть какие-то зацепки?</p><p>Клейн, сжимая в левой руке трость, неспешно зашагал по краю мостовой:</p><p>— Глухо. Ни время, ни способы смертей не поддаются никакой логике. Сам знаешь, если в деле замешаны злые боги или демоны, их ритуалы жестко привязаны к конкретным срокам или требуют особой, специфической формы исполнения.</p><p>Леонард слегка коснулся спрятанного за поясом под рубашкой особого револьвера и тихонько рассмеялся:</p><p>— Это отнюдь не железное правило. Опираясь на свой опыт, могу сказать: некоторым божкам или тем же демонам угодить проще простого. Достаточно лишь разжечь в них жгучий интерес к грядущему представлению.</p><p>— К тому же, львиная доля этих смертей наверняка окажется самой что ни на есть банальной бытовухой. Лишь отсеяв шелуху, мы сможем докопаться до истины.</p><p>Клейн бросил на него быстрый взгляд и отозвался:</p><p>— Именно поэтому капитан и отправил нас на повторную проверку — вычищать этот мусор.</p><p>— Леонард, твоя уверенность и детали звучат так, словно за твоей спиной годы суровой практики. Но ведь ты служишь в рядах Ночных Ястребов меньше четырех лет. Если прикинуть, на твою долю выпадает от силы парочка паранормальных инцидентов в месяц, да и те по большей части — сущие пустяки, которые щелкаются как орешки.</p><p>Клейну этот напарник, Леонард Митчелл, всегда казался на редкость странным и окутанным завесой тайны. Мало того, что он вечно сверлил его подозрительным взглядом, явно считая Клейна кем-то особенным, так еще и сам то впадал в мистический бред, то пыжился от высокомерия, то вел себя как легкомысленный повеса, а то вдруг поражал бездонной философской глубиной.</p><p>«Уж не довелось ли и ему пережить какое-то невероятное приключение? Нечто такое, что заставило его возомнить себя главным героем пьесы?» — опираясь на свой солидный багаж из прочитанных романов и просмотренных фильмов с сериалами, строил смелые догадки Клейн.</p><p>Услышав этот упрек, Леонард лишь с улыбкой отозвался:</p><p>— Всё потому, что ты еще не влился в полноценную рутину Ночных Ястребов и до сих пор числишься на стадии обучения.</p><p>— Каждые полгода Священный Собор скрупулезно собирает все паранормальные инциденты из каждой епархии и каждого прихода, сводя их в единые архивы. Затем, в зависимости от уровня допуска, эти талмуды подвергаются жесткой цензуре и издаются в разных версиях, после чего рассылаются всем оперативникам.</p><p>— В свободное от уроков мистики время ты волен подать прошение капитану, спуститься за врата Чаниса и взять эти старые сводки для изучения.</p><p>На Клейна снизошло внезапное озарение, и он понимающе закивал:</p><p>— Капитан ни словом не обмолвился об этой возможности.</p><p>До сего момента ему так ни разу и не выпал шанс переступить порог врат Чаниса.</p><p>Леонард тихонько рассмеялся:</p><p>— Я-то грешным делом полагал, что ты уже свыкся с фирменным стилем капитана. Кто бы мог подумать, что ты всё еще так наивно ждешь от него каких-то напоминаний.</p><p>— Вот если настанет день, когда капитан вдруг вспомнит абсолютно всё и не забудет ни единой мелочи, вот тогда-то нам и впрямь придется бить тревогу, — выдержав паузу, со значением добавил он.</p><p>«Неужто это верный признак потери контроля?» — с ледяной серьезностью кивнув, Клейн сменил тему:</p><p>— Выходит, это исключительно его личная причуда? А я-то наивно полагал, что подобная забывчивость — побочный эффект зелья «Бессонного»…</p><p>«…Что-нибудь вроде ухудшения памяти из-за постоянных бессонных ночей».</p><p>— Если быть точным, то это фирменная черта «Кошмаров». Грань между реальностью и грезами стирается, и порой чертовски сложно разобрать, где явь, которую необходимо держать в голове, а где морок, не стоящий ни малейшего внимания… — Леонард явно собирался добавить что-то еще, но они уже свернули на улицу Железного Креста, заметив дожидающегося их на остановке конки «Сборщика трупов» Фрая.</p><p>Фрай, облаченный в легкий черный плащ и фетровую шляпу с круглыми полями в тон, сжимал в руке небольшой кожаный саквояж. Мертвенная бледность его лица наводила на мысль, что он вот-вот рухнет в обморок от внезапного приступа болезни, а источаемая им ледяная, могильная аура заставляла остальных пассажиров на остановке инстинктивно шарахаться в стороны.</p><p>Обменявшись короткими кивками, троица без лишних слов воссоединилась. Храня гробовое молчание, они миновали «Пекарню Слин» и свернули на Нижнюю улицу Железного Креста.</p><p>На них тут же обрушилась оглушительная волна уличного гвалта. Лоточники, надрывая глотки, наперебой расхваливали свой нехитрый товар: устричную похлебку, жареную рыбу, свежие фрукты и имбирное пиво. В этой гудящей суете прохожие невольно сбавляли шаг, вливаясь во всеобщий поток.</p><p>Стрелки часов едва перевалили за пять. Рабочий люд уже потянулся домой, отчего обочины стремительно заполнялись толпой. В этой людской мешанине юркими тенями скользили оборванные мальчишки: их взгляды, цепкие и по-взрослому равнодушные, безостановочно сканировали чужие карманы.</p><p>Клейн, частенько заглядывавший в эти края за дешевой снедью, а в прошлом и вовсе деливший угол в одной из соседних лачуг, прекрасно знал местные нравы. Оценив обстановку, он негромко бросил:</p><p>— Берегите карманы.</p><p>Леонард лишь усмехнулся: — Пустяки.</p><p>Поэтичным жестом одернув полы рубашки, он поправил кобуру, выставляя на всеобщее обозрение покоящийся на бедре крупнокалиберный револьвер.</p><p>Эффект превзошел все ожидания. Цепкие взгляды, до этого сверлившие их спины, мгновенно испарились, а толпа словно сама собой расступилась, образуя перед троицей свободный коридор.</p><p>«…И так можно было?» — опешив на секунду, Клейн прибавил шагу, поспевая за напарниками. Юноша благоразумно втянул голову в плечи и надвинул шляпу, отчаянно надеясь, что в этой суматохе его не окликнет никто из старых знакомых.</p><p>Как-никак, Бенсон с Мелиссой до сих пор поддерживали теплые отношения с некоторыми бывшими соседями — переехали-то они не на другой конец света.</p><p>Миновав шумные торговые ряды, оперативники наконец-то ступили на ту самую, настоящую Нижнюю улицу Железного Креста.</p><p>Местная публика щеголяла в откровенном рванье и обносках. На вторжение лощеных незнакомцев в чистых костюмах оборванцы взирали с дикой смесью настороженности и первобытной алчности. Они походили на стервятников, почуявших свежую падаль и готовых броситься на добычу в любой момент. К счастью, тускло поблескивающий ствол Леонарда служил аргументом, надежно охлаждая пыл самых отчаянных сорвиголов.</p><p>— Начнем с инцидентов минувшей ночи. С миссис Лаувис, зарабатывавшей на склейке спичечных коробков, — Леонард бегло пролистал досье и указал куда-то вперед: — Дом номер сто тридцать четыре, первый этаж…</p><p>По мере того как троица продвигалась вглубь улицы, игравшие в пыли оборванные мальчишки пугливо жались к обочинам, провожая незнакомцев смесью растерянных, любопытных и откровенно затравленных взглядов.</p><p>— Только поглядите на их руки и ноги… Вылитые спички, — с горечью обронил Леонард, первым переступая порог трехэтажного дома под номером сто тридцать четыре.</p><p>В нос Клейна тут же ударил удушливый, тошнотворный коктейль из запахов. В этой густой вони безошибочно угадывались резкий смрад мочи, застарелый дух въевшегося пота, сырая плесень и тяжелый чад от горящего угля с дровами.</p><p>Инстинктивно прикрыв лицо ладонью, юноша заметил дожидающегося их Бича Монбаттена.</p><p>Этот патрульный, отвечающий за окрестные кварталы, всё так же щеголял густой рыжевато-русой бородой и буквально лучился подобострастием перед Леонардом, едва тот сверкнул инспекторским значком.</p><p>— Офицеры, я уже распорядился, чтобы Лаувис дожидался вас у себя, — расплылся в заискивающей улыбке Бич Монбаттен, чей характерный визгливый тембр резанул слух.</p><p>Он в упор не узнал Клейна, который теперь выглядел куда бодрее и носил приличный костюм. Поглощенный лебезением перед троицей проверяющих, страж порядка суетливо повел их в жилище Лаувиса на первом этаже.</p><p>Это была тесная каморка. В самом дальнем углу ютилась скрипучая двухъярусная кровать. Справа громоздился стол, заваленный клейстером, обрезками картона и прочим сырьем, а рядом высились корзины, доверху набитые готовыми спичечными коробками. Слева притулился обшарпанный буфет, служивший прибежищем как для скудных пожитков, так и для посуды.</p><p>Пространство у входа было забито печуркой, ночным горшком и жалкими кучками угля с дровами. Прямо посреди комнаты раскинулись две грязные лежанки, на одной из которых, завернувшись в дырявое, изъеденное молью одеяло, храпел какой-то мужик. В этой конуре буквально негде было ступить.</p><p>На нижнем ярусе кровати покоилась женщина. Ее потемневшая, неестественно бледная кожа не оставляла сомнений: жизнь покинула это тело без остатка.</p><p>Подле трупа сидел тридцатилетний мужчина с сальными, всклокоченными волосами. Он выглядел совершенно разбитым, а в его потухшем взоре не было ни искры.</p><p>— Лаувис, эти господа инспекторы пришли осмотреть тело и задать пару вопросов! — зычно рявкнул Бич Монбаттен, наплевав на спящего на полу бедолагу.</p><p>Убитый горем вдовец с видимым усилием вскинул голову и непонимающе переспросил:</p><p>— Разве утром уже не всё осмотрели и выспросили?</p><p>На нем была выцветшая серо-голубая рабочая куртка, сплошь покрытая грубыми заплатами.</p><p>— Сказали отвечать — отвечай, и поменьше лишних вопросов! — грубо осадил его Бич Монбаттен. Мгновенно сменив гнев на милость, он повернулся к Леонарду, Клейну и Фраю с заискивающей улыбкой: — Офицеры, перед вами тот самый Лаувис. На кровати покоится его супруга, она же покойная. По нашим предварительным прикидкам, бедняжку свел в могилу внезапный приступ болезни.</p><p>Клейн и остальные, аккуратно ступая на цыпочках, пробрались сквозь узкий зазор между лежанками прямо к кровати.</p><p>Обладатель выдающегося носа и тонких губ, источающий ледяной холод Фрай не проронил ни слова. Он лишь мягко похлопал Лаувиса по плечу, жестом попросив вдовца отодвинуться, чтобы беспрепятственно приступить к осмотру трупа.</p><p>Клейн бросил взгляд на храпящего на полу мужика и с легким недоумением поинтересовался:</p><p>— А это еще кто?</p><p>— Э-это… мой субарендатор, — нервно почесав в затылке, пробормотал Лаувис. — За эту каморку дерут три суля и десять пенни в неделю. Я простой портовый грузчик, а жена за целую корзину склеенных коробков получала жалкие два с четвертью пенни. В корзине-то… почитай, больше ста тридцати штук наберется… А у нас еще и дети малые на шее. Вот и приходится сдавать свободные углы. Такая лежанка обходится всего в один суль за семидневку…</p><p>— Один из моих постояльцев колотит декорации в местном театре, так что до десяти вечера домой не суется. Вот он и перепродал право дрыхнуть здесь днем вот этому… этому господину. Он по ночам тот же самый театр охраняет. И платит всего шесть пенни в неделю…</p><p>Слушая эту сбивчивую, полную отчаянной безнадеги исповедь, Клейн невольно перевел взгляд на те самые корзины в углу.</p><p>Больше ста тридцати коробков за два с четвертью пенни. Аккурат на две фунтовые буханки черствого черного хлеба… И сколько же таких корзин способна склеить одна изможденная женщина за день?</p><p>Леонард, бегло оглядев убогое жилище, спросил:</p><p>— Незадолго до смерти в поведении вашей супруги не замечалось никаких странностей?</p><p>Лаувис, уже отвечавший на подобные расспросы, покорно ткнул себя в левую сторону груди: — Еще с прошлой недели… или, может, позапрошлой… она всё жаловалась, что здесь жутко давит. Словно воздуха не хватает.</p><p>«Классические предвестники сердечного приступа? Банальная, естественная смерть?» — мысленно прикинул Клейн и вмешался в разговор:</p><p>— А сам момент кончины произошел на ваших глазах?</p><p>Лаувис, погрузившись в воспоминания, ответил:</p><p>— Как только солнце скрылось, она отложила работу. Свечи и керосин стоят куда дороже спичечных коробков… Жена пожаловалась на жуткую усталость и попросила меня посидеть с детьми, пока она немного вздремнет. А когда я подошел ее проверить, она уже… уже не дышала.</p><p>На этих словах горе и боль, терзавшие Лаувиса, прорвались наружу, скрывать их было уже невозможно.</p><p>Клейн с Леонардом задали вдовцу еще парочку наводящих вопросов, однако ни единой странности, указывающей на неестественную кончину, так и не нащупали.</p><p>Коротко переглянувшись с напарником, Леонард произнес:</p><p>— Мистер Лаувис, будьте так добры, подождите за дверью несколько минут. Нам необходимо провести тщательный осмотр тела, и, полагаю, вам лучше избавить себя от подобного зрелища.</p><p>— Х-хорошо, как скажете, — Лаувис торопливо, суетливо поднялся на ноги.</p><p>Бич Монбаттен тем временем шагнул к спящему на полу постояльцу и безжалостно пнул его ногой. Грубо вытолкав опешившего спросонья бедолагу взашей, полисмен тактично прикрыл за собой дверь, оставшись сторожить снаружи.</p><p>— Какой вердикт? — тут же повернулся к Фраю Леонард.</p><p>— Скончалась от сердечного приступа, — безапелляционно отрезал Фрай, убирая руки от трупа.</p><p>Клейн на секунду задумался и, выудив из кармана медную монету в полпенни, решил провести экспресс-гадание.</p><p>«„Сердечный приступ миссис Лаувис спровоцирован Потусторонним вмешательством“? Нет, формулировка слишком узкая, ответ может увести следствие в дебри… Хм, „В смерти миссис Лаувис замешано Потустороннее вмешательство“… То, что нужно!» — беззвучно прошептал он, лихорадочно соображая и быстро выкристаллизовывая идеальную фразу для прорицания.</p><p>Монотонно прокручивая заклинание в уме, Клейн шагнул к постели усопшей. Его глаза заволокло беспросветным мраком, а большой палец звонким щелчком отправил монету в полет.</p><p>Медяк, кувыркаясь в воздухе под мелодичный звон, послушно рухнул вниз, намертво впечатавшись прямо в раскрытую ладонь.</p><p>На этот раз профиль короля смотрел вверх.</p><p>А это служило неопровержимым доказательством: смерть миссис Лаувис и впрямь не обошлась без вмешательства Потусторонних сил!</p></section><section><title><p>Глава 120 Приют для бедных</p></title><p>Глава 120 Приют для бедных</p><p>— Присутствует сверхъестественное вмешательство… — глаза Клейна обрели привычный оттенок, и он повернул голову к Леонарду и Фраю.</p><p>Леонард внезапно усмехнулся:</p><p>— Весьма профессионально, воистину достойная работа Провидца.</p><p>«Ты словно на что-то намекаешь…» — беззвучно проворчал про себя юноша.</p><p>Фрай тем временем распахнул кожаный саквояж, извлек серебряный скальпель и прочий реквизит. Выдержав паузу в несколько секунд, он произнес:</p><p>— Тело свидетельствует о том, что она и впрямь скончалась от внезапного сердечного приступа… По силам ли тебе выведать у судьбы более точные детали?</p><p>Клейн со всей серьезностью кивнул:</p><p>— Можно попробовать сплести воедино спиритический сеанс и гадание во сне. Будем уповать, что остаточная духовность миссис Лаувис поделится хоть какими-то зацепками.</p><p>Сохраняя привычное ледяное хладнокровие, Фрай отступил на пару шагов назад:</p><p>— Приступай.</p><p>Скосив взгляд на юношу, патологоанатом вдруг совершенно ровным, безэмоциональным тоном констатировал: «А ты всё быстрее привыкаешь к подобной обстановке».</p><p>«Да я бы с радостью этого избежал…» — Клейн, едва сдерживая рвущиеся наружу слезы, принялся один за другим выставлять флаконы с гидролатами, эфирными маслами и травяными порошками, в мгновение ока завершив приготовления к спиритическому сеансу.</p><p>Оказавшись в самом сердце невидимой духовной стены, он мысленно воззвал к имени Богини Вечной Ночи, шепча мольбы на гермесе.</p><p>Вскоре воздух вокруг него закружился в незримом вихре, а свет в комнате стремительно потускнел.</p><p>Глаза Клейна уже налились непроницаемой чернотой. Ловя момент, он принялся раз за разом беззвучно чеканить фразу для прорицания:</p><p>«Причина гибели миссис Лаувис».</p><p>«Причина гибели миссис Лаувис».</p><p>……</p><p>Провалившись в грезы прямо стоя, он «узрел» прозрачного духа, бесцельно блуждающего во мраке вокруг распростертого мертвого тела.</p><p>Вытянув призрачную правую руку, юноша коснулся остатков духовности миссис Лаувис.</p><p>В то же мгновение перед его взором вспыхнул ослепительный калейдоскоп света и теней, а в сознании одно за другим замелькали видения.</p><p>Вот изможденная, болезненно-желтая женщина в откровенном рванье без устали склеивает спичечные коробки;</p><p>Вот она внезапно замирает, судорожно хватаясь за грудь;</p><p>Вот о чем-то беседует с двумя своими детьми;</p><p>Вот ее фигура слегка покачивается, а рот жадно ловит воздух;</p><p>Вот она отправляется за черным хлебом, и чья-то рука внезапно хлопает ее по плечу;</p><p>Вот зловещие предвестники сердечного приступа накатывают на бедняжку снова и снова;</p><p>А вот она, рухнув от невыносимой усталости на кровать, смежает веки, чтобы больше никогда их не распахнуть.</p><p>Клейн скрупулезно впитывал каждую деталь этих сцен, отчаянно силясь отыскать хоть малейший след сверхъестественного вмешательства.</p><p>Увы, даже когда видения иссякли, ни одной по-настоящему четкой зацепки он так и не получил.</p><p>Зыбкое, туманное марево разлетелось вдребезги. Клейн вынырнул из сновидения, возвращаясь в реальный мир.</p><p>Рассеяв невидимую стену духовности, он повернулся к ожидающему Фраю и с любопытством наблюдающему за ним Леонарду:</p><p>— Никаких прямых символов. Подавляющее большинство сцен лишь подтверждает, что миссис Лаувис давно страдала от больного сердца. И лишь одна картина разительно отличается от прочих: кто-то похлопал бедняжку со спины. Рука была бледной и изящной, по всей видимости, женской.</p><p>— Для подобных семейств визит к лекарю — непозволительная роскошь, на которую решаются лишь на пороге смерти. Даже чтобы выстоять очередь в бесплатную благотворительную клинику, нужно пожертвовать временем. А потерянный рабочий день означает, что назавтра на столе не будет ни крошки, — с поэтичной, щемящей грустью в голосе вздохнул Леонард.</p><p>Фрай, скользнув взглядом по распростертому на кровати телу, едва слышно выдохнул.</p><p>Не дав Клейну и рта раскрыть, Леонард мгновенно сбросил меланхолию и с задумчивым видом произнес:</p><p>— Ты клонишь к тому, что сверхъестественное вмешательство кроется именно в этом хлопке? Что его источником стала та самая леди или барышня с изящными руками?</p><p>Клейн утвердительно кивнул:</p><p>— Именно так. Впрочем, это лишь моя личная трактовка. Прорицания, как правило, донельзя туманны.</p><p>Больше они это не обсуждали. Разойдясь по разным углам, подальше от лежанок на полу, напарники предоставили Фраю возможность без помех извлечь из саквояжа инструменты с реактивами и провести более тщательный осмотр.</p><p>Прождав какое-то время, они увидели, как патологоанатом аккуратно убирает свой инвентарь, попутно заметая следы осмотра. Повернув голову, он сухо констатировал:</p><p>— Причина смерти — естественный сердечный приступ. В этом нет ни малейших сомнений.</p><p>Выслушав вердикт, Леонард принялся мерить шагами каморку, дойдя до самой двери, и лишь спустя добрую минуту тишины проронил:</p><p>— Значит, здесь мы закончили. Выдвигаемся в Западный приют для бедных. Посмотрим, не всплывут ли там свежие зацепки, способные связать эти две смерти воедино.</p><p>— Похоже, иного не дано, — согласился Клейн, загоняя поглубже целый рой терзавших его сомнений.</p><p>Подхватив свой кожаный саквояж, Фрай аккуратно, едва ли не вприпрыжку, миновал расстеленные на полу лежанки, стараясь не наступить на чужие одеяла.</p><p>Распахнув дверь, Леонард первым вышел в коридор и обратился к Лаувису с его постояльцем:</p><p>— Можете возвращаться к себе.</p><p>Клейн на секунду задумался и добавил:</p><p>— С похоронами не спешите. Подождите до завтра, возможно, потребуется провести еще один, более тщательный осмотр.</p><p>— Х-хорошо, как скажете, офицер, — торопливо закивал Лаувис, подобострастно сгорбившись. Затем в его голосе, наполовину безжизненном, наполовину растерянном, проскользнули нотки глухой тоски: — Сказать по правде, мне всё равно пока не на что ее хоронить. Придется откладывать еще пару дней… пару дней… благо, погода нынче смилостивилась, похолодало.</p><p>Клейн ошарашенно выпалил:</p><p>— И вы намерены держать труп в каморке несколько дней?</p><p>Выдавив из себя жалкую, вымученную улыбку, Лаувис пробормотал:</p><p>— Да уж… благо, в последнее время погода смилостивилась, стало прохладнее. По ночам тело можно класть прямо на стол, а уж когда время ужинать придет — переносить обратно на кровать…</p><p>Не дав бедолаге договорить, Фрай резко оборвал его:</p><p>— Я оставил деньги на похороны рядом с вашей супругой.</p><p>Бросив эту фразу абсолютно безразличным тоном, патологоанатом, напрочь проигнорировав вытянувшееся от шока лицо Лаувиса и его последующие сбивчивые благодарности, развернулся и быстрым шагом направился к выходу из многоквартирного дома.</p><p>Следуя за ним по пятам, Клейн неотрывно ломал голову над одним вопросом:</p><p>«А стой сейчас на дворе июньский или июльский зной, как бы Лаувис обошелся с телом покойной жены?»</p><p>«Дождался бы безлунной, штормовой ночи и тайком скинул бы труп в воды Тассока или Хоя? А может, просто вырыл бы безымянную яму на пустыре и забросал землей?»</p><p>Из уроков истории Клейн прекрасно знал: закон об «обязательном захоронении на кладбищах» был принят еще тысячелетие назад, на излете минувшей Эпохи. Семь великих Церквей и королевские дворы пошли на этот шаг с единственной целью — вырвать с корнем саму возможность появления утопленников, живых мертвецов и мстительных духов.</p><p>Реализовывалось это так: власти безвозмездно выделяли земли, а инквизиторы Церквей брали на себя круглосуточную охрану и патрулирование погостов. Единственным финансовым бременем для скорбящих оставались лишь сущие копейки за кремацию да саму процедуру погребения — ровно столько, чтобы покрыть каторжный труд могильщиков.</p><p>И всё же, для истинных обитателей трущоб даже эти гроши оставались неподъемной ношей.</p><p>Покинув дом номер сто тридцать четыре на Нижней улице Железного Креста, трое Ночных Ястребов распрощались с Бичем Монбаттеном. Погрузившись в мрачное молчание, отряд свернул в соседний переулок, направляясь к приюту для бедных в Западном районе.</p><p>Едва они приблизились к месту, как взору Клейна предстала длиннющая вереница людей. Очередь вилась змеей, напоминая те безумные столпотворения из его земной жизни, когда народ ломился в модные, распиаренные заведения — люди стояли плечом к плечу, прижатые друг к другу вплотную.</p><p>— Здесь же перевалило за сотню… нет, почти двести душ, — с неподдельным изумлением прошептал он, разглядывая толпу. Все стоящие в очереди кутались в откровенное рванье, на их лицах застыла глухая, непробиваемая апатия, и лишь изредка их взгляды с нервной тревогой метались в сторону дверей приюта.</p><p>Сбавив шаг, Фрай ледяным, пробирающим до костей тоном произнес:</p><p>— Каждый приют в силах обогреть и накормить лишь строго ограниченное число бездомных за день. Берут в порядке живой очереди. Разумеется, на входе устраивают жесткий отбор, заворачивая тех, кто не соответствует их суровым критериям.</p><p>— Сказывается еще и то, что в последние месяцы экономика трещит по швам… — тяжело вздохнул Леонард.</p><p>— А те, кому мест не досталось, вынуждены выживать как знают? — на одних инстинктах выпалил Клейн.</p><p>— Бедолаги могут попытать счастья у порогов других богоугодных заведений. Графики открытия у всех разные. Вот только очереди там ничуть не короче — многие занимают места еще с двух часов пополудни, — Фрай выдержал паузу, после чего добавил: — Львиной доле оставшихся за бортом придется голодать целые сутки. Лишенные крох энергии, они уже не смогут искать поденщину, срываясь в гибельное пике, ведущее прямиком в могилу. А те, чей рассудок сломается под гнетом отчаяния, навсегда распрощаются с честностью и человечностью…</p><p>Клейн погрузился в тяжелое молчание. Лишь спустя пару секунд он с горечью выдавил:</p><p>— В газетных сводках о подобном не пишут ни строчки… Мистер Фрай, впервые слышу от вас столь длинную тираду.</p><p>— В свое время мне довелось служить пастором в приюте Богини, — всё так же бесстрастно и отстраненно отрезал патологоанатом.</p><p>Троица в безупречно чистых костюмах беспрепятственно миновала толпу и предстала перед дверями Западного приюта. Козырнув удостоверениями перед привратником, надменно окидывавшим взглядом очередь оборванцев, Ночные Ястребы благополучно переступили порог.</p><p>Сам приют ютился в стенах древнего, обветшалого храма. Главный молельный зал был сплошь устлан грязными циновками, а в воздухе раскачивались десятки подвесных коек. Удушливое амбре въевшегося пота, щедро приправленное едким запахом немытых ног, намертво въелось в каждый дюйм этого заведения.</p><p>И внутри, и снаружи кишмя кишели лишенные крова бедолаги. Одни, надрывая спины, орудовали тяжеленными кувалдами, кроша в пыль камни. Другие же усердно потрошили обрывки старых канатов, выуживая из них тончайшую паклю. Вокруг не было ни единой праздной души.</p><p>— Дабы отучить нищету кормиться за казенный счет и плодить тунеядцев, «Закон о бедных» тысяча триста тридцать шестого года черным по белому гласит: любой страждущий вправе пользоваться крышей приюта не более пяти суток. Срок истек — выметайся на улицу. И все эти пять дней они обязаны искупать свой хлеб каторжным трудом: дробить булыжники или щипать паклю. К слову, в королевских тюрьмах арестанты занимаются ровно тем же самым, — лишенным эмоций голосом провел краткий ликбез для Клейна и Леонарда Фрай.</p><p>Леонард приоткрыл рот, и в его словах скользнула то ли едкая ирония, то ли сухая констатация факта: «Вышвырнут отсюда — поплетутся обивать пороги других приютов. Разумеется, если им вообще повезет пробиться внутрь… Хех, сдается мне, для кое-кого из сильных мира сего клеймо бедняка ничем не отличается от клейма преступника».</p><p>— … Щипать паклю? — после минутного молчания, так и не найдя более подходящей темы, выдавил Клейн.</p><p>— Волокна из отслуживших свое канатов — идеальная замазка для конопачения корабельных швов, — Фрай резко затормозил, уперев взгляд в зияющее на полу черное, обугленное пятно.</p><p>Подождав несколько минут, они наконец увидели спешащих к ним управляющего приютом и местного пастора — оба оказались мужчинами лет сорока.</p><p>— Значит, Солс устроил пожар именно здесь, и в итоге умудрился сжечь лишь самого себя? — Леонард ткнул пальцем в сторону выжженного следа на досках.</p><p>Управляющий, мужчина с широким, слегка выпуклым лбом, скользнул лазурным взором туда, куда указывал инспектор Митчелл, и с готовностью закивал:</p><p>— Истинно так.</p><p>— Замечали ли вы за Солсом нечто из ряда вон выходящее незадолго до инцидента? — вклинился с вопросом Клейн.</p><p>Управляющий на пару секунд задумался:</p><p>— Те, чьи койки висели по соседству, клянутся, что Солс то и дело маниакально бубнил: «Господь отвернулся от меня», «Этот мир погряз в невыносимой скверне и грязи», «Я лишился всего». Бедолага был одержим чистейшей, черной злобой и беспросветным отчаянием. Вот только никто и в страшном сне не мог вообразить, что он замыслит дождаться всеобщего сна, перебить керосиновые лампы и предать весь приют огню! Хвала небесам, его чудовищный умысел вовремя разгадали и пресекли на корню.</p><p>Следом Клейн с Леонардом поочередно опросили тех самых бедняков, что ночевали по соседству с Солсом, а заодно и охранника, предотвратившего кровавую бойню. Увы, их показания ни на йоту не отличались от сухих строчек в казенном досье.</p><p>Разумеется, в процессе бесед Ночные Ястребы втихую пустили в ход духовное зрение и гадания, дабы безошибочно выявить малейшую ложь.</p><p>— Судя по всему, Солс давно вынашивал планы мести и самоуничтожения. Донельзя заурядная, банальная бытовуха, — высказал свои соображения Леонард, вежливо спровадив управляющего и пастора.</p><p>Клейн, тщательно взвесив слова, отозвался:</p><p>— Мои прорицания тоже упрямо твердят: в этом деле нет ни малейшего следа сверхъестественного вмешательства.</p><p>— В таком случае инцидент с поджогом пока вычеркиваем, — подвел черту инспектор Митчелл.</p><p>И в этот самый миг хранивший ледяное молчание Фрай внезапно подал голос:</p><p>— Отнюдь. Не стоит сбрасывать со счетов и иной сценарий. К примеру: Солса мог кто-то надоумить. И этот кто-то вполне мог оказаться Потусторонним, просто не пустившим в ход свои мистические таланты напрямую.</p><p>Глаза Клейна мгновенно загорелись, и он с жаром подхватил:</p><p>— А ведь это и впрямь возможно! Взять хотя бы того Подстрекателя!</p><p>«Подстрекатель» Трис!</p><p>«Вот только как тогда приплести сюда кончину миссис Лаувис?..» — слегка нахмурившись, мысленно осекся юноша.</p></section><section><title><p>Глава 121 «Догадка» Леонарда</p></title><p>Глава 121 «Догадка» Леонарда</p><p>Услышав догадки Клейна и Фрая, Леонард оттянул воротник рубашки, сделал несколько шагов взад-вперед и произнес:</p><p>— В таком случае нам придется проверить каждого, с кем Солс контактировал в приюте, и всех, кто встречался ему на пути после того, как он обанкротился и оказался на улице. Задачка не из легких… Давайте не будем терять времени. Разделимся, наскоро прочешем здесь всё, а затем рванем прямиком в Западный район, к третьей жертве. Остальную рутину скинем на полицию.</p><p>— Договорились, — без малейших колебаний отозвался Клейн.</p><p>Фрай тоже не стал возражать. Развернувшись, он направился к тем самым беднякам, что минувшей ночью делили ночлег по соседству с Солсом.</p><p>Клейн уже было собрался подыскать себе новую цель для допроса, как вдруг заметил, что Леонард выразительно подмигивает ему, указывая подбородком в сторону бокового зала приюта.</p><p>«Что бы это значило?» — недоуменно нахмурившись, юноша сделал вид, будто ничего не произошло. Обогнув зал для месс, он улучил момент, когда Фрай отвлекся, и бесшумной тенью скользнул вслед за Леонардом. Миновав перегородку бокового зала, Клейн очутился в глухом, безлюдном углу.</p><p>— У меня есть одна догадка, — резко и без лишних предисловий бросил поэт-полицейский, застыв у окна с разбитыми стеклами.</p><p>Воровато оглядевшись по сторонам, Клейн с недоумением переспросил: — И что же это за догадка?</p><p>В бездонных изумрудных глазах Леонарда мелькнула тень, и он ответил вопросом на вопрос:</p><p>— Если бы в дело не вмешались Потусторонние силы, как думаешь, какая участь ждала бы миссис Лаувис?</p><p>Немного поразмыслив, Клейн с тяжелым сердцем произнес: — Ровно та же самая. Разве что финал отсрочился бы на неделю, две, ну или максимум на месяц. Для подобных семейств визит к лекарю — непозволительная роскошь, на которую решаются лишь тогда, когда стоять на ногах уже нет сил. А больное сердце — штука коварная: стоит недугу обостриться, как смерть нанесет свой сокрушительный удар в любую секунду, не оставив ни единого шанса на спасение.</p><p>— А что насчет Солса? Не подвернись ему этот подстрекатель, как бы он закончил свои дни? — вновь забросил удочку напарник.</p><p>Тщательно подбирая слова, Клейн ответил:</p><p>— Судя по досье, банкротство давно разъедало душу Солса ядовитой, жгучей обидой, а отсутствие помощи лишь подливало масла в огонь его слепой ярости. Сдается мне, рано или поздно он бы всё равно сорвался и пошел мстить. Вот только мишенью стали бы не товарищи по несчастью в приюте, а те, кто пустил его по миру — владелец разорившейся компании да банковские клерки, отобравшие дом.</p><p>— И к чему бы привела эта месть? — не унимался Леонард.</p><p>— Вне всяких сомнений, он уже поставил на себе крест. И совершенно неважно, увенчалась бы его кровавая вендетта успехом или нет — он всё равно искал смерти, — с уверенностью констатировал юноша.</p><p>Леонард едва заметно кивнул, а на его губах заиграла та самая, фирменная легкомысленная усмешка:</p><p>— Выходит, я смело могу заявить: и миссис Лаувис, и Солс были обречены сыграть в ящик в самое ближайшее время?</p><p>Клейн, будучи в прошлом непревзойденным диванным экспертом с поистине необъятным кругозором, мгновенно уловил суть и выдвинул встречную догадку:</p><p>— Хочешь сказать, кто-то искусственно, с помощью Потусторонних сил, ускорил их кончину? Но ради чего?</p><p>— Если быть точным, то отведенный им срок жизни был безжалостно урезан, банально украден паранормальным вмешательством. А сама по себе жизненная сила всегда считалась идеальным, первосортным материалом для призыва злых богов, демонов или наведения самых чудовищных проклятий, — с кривой усмешкой поправил его собеседник.</p><p>— Призыв злых божеств, демонов, наведение жутких проклятий… — эхом повторил Клейн, вперив немигающий взгляд в изумрудные глаза напарника. Со смесью сомнения и подозрительности он добавил: — Ты звучишь так, словно знаешь это наверняка. Но ведь у нас на руках пока лишь два жалких случая…</p><p>Поэт-полицейский ответил ему легким, пропитанным цинизмом смешком: — Клейн, давай обойдемся без этого нелепого маскарада. Я своими глазами видел, как ты играючи вырвался из-под контроля артефакта «2–049». Я прекрасно осведомлен о твоей исключительности. И, держу пари, ты и сам уже нутром чуешь, что я тоже разительно отличаюсь от рядовых Потусторонних.</p><p>Стерев с лица улыбку и выдержав пронзительный взгляд юноши, он продолжил:</p><p>— Помнится, я уже говорил тебе: в нашем мире хватает уникумов, способных творить то, что другим не по зубам. Взять хотя бы тебя… или меня.</p><p>— У этого мира поистине седая, бесконечная история. В его недрах сокрыта тьма-тьмущая всяких диковинных артефактов и мистических реликвий. Рано или поздно всегда находятся те, кто завладевает ими, подчиняет их своей воле и становится главным героем собственной, уникальной пьесы. Да, таких везунчиков единицы, но их уж точно больше, чем один или два на весь свет.</p><p>— Я наотрез отказываюсь верить, что каждый Потусторонний со скелетом в шкафу — непременно злодей и отпетый мерзавец. И я совершенно не горю желанием докапываться, в чем именно кроется корень их исключительности и как она работает… До тех пор, пока твои поступки не несут угрозы мне лично, отряду Ночных Ястребов и всему Тингену — ты остаешься моим боевым товарищем. И я искренне надеюсь на взаимность. Само собой, начальству о таких вещах лучше помалкивать: эти замшелые консерваторы свято верят, что любые отклонения от нормы неминуемо ведут к потере контроля, к падению во тьму и дьявольскому искушению.</p><p>«Если бы ты только знал, что моих секретов хватит на целую библиотеку…» — беззвучно усмехнулся про себя Клейн, а вслух с абсолютной безмятежностью произнес:</p><p>— Я придерживаюсь ровно тех же взглядов. Сужу исключительно по поступкам и мотивам. Твоя исключительность меня не заботит, и лезть в твои тайны я не намерен.</p><p>Обронив эту фразу, он тут же мысленно добавил: «Вру, конечно. Еще как заботит, и любопытство просто распирает, но приходится держать лицо! Значит, Леонард и впрямь возомнил себя главным героем пьесы? И что же за невероятный артефакт угодил ему в руки? В какую передрягу он вляпался?»</p><p>Расстегнув верхнюю пуговицу сорочки, Леонард с легким смешком кивнул:</p><p>— Безумно рад, что мы нашли точки соприкосновения.</p><p>— Знаешь, в бульварных приключенческих романах про такие моменты пишут: два главных героя наконец-то встретились, и колесо истории неумолимо покатилось вперед.</p><p>«Ну и самомнение!» — Клейн лишь выдавил из себя дежурную улыбку.</p><p>Юноша прекрасно знал, что эта пафосная фраза про «колесо истории» — очередное словесное наследие неугомонного императора Рассела…</p><p>Тем временем Леонард, чьи изумрудные глаза азартно блестели, сделал пару быстрых шагов и с ухмылкой продолжил:</p><p>— Ладно, буду с тобой до конца откровенен. Я почти на сто процентов уверен: все жертвы этих инцидентов были обречены сыграть в ящик в ближайшие три месяца. Но кто-то виртуозно подтасовал факты, спрессовав их кончину в узкий двухнедельный промежуток. И цель у этого кукловода вырисовывается поистине жуткая: призыв злого божества, демона или наведение чудовищного, масштабного проклятия.</p><p>— Ускорить смерть тех, над кем и так уже нависла коса жнеца… Идеальное прикрытие. Полиция ни за что не забьет тревогу раньше времени, а значит, ни Ночные Ястребы, ни Уполномоченные Каратели, ни Сердце Механизмов не сорвут ритуал еще на стадии подготовки… — вполголоса пробормотал Клейн, по крупицам восстанавливая логику незримого врага.</p><p>Леонард с улыбкой поддержал его выводы:</p><p>— В яблочко! Начни вдруг пачками мереть абсолютно здоровые люди без видимых на то причин, и уже на третьем трупе весь город встанет на уши, запустив тотальную проверку.</p><p>— И как же нам тогда отыскать алтарь? Любое масштабное колдовство, будь то призыв хтоники или проклятие, требует сложного ритуала и обустроенного капища. Да и те самые украденные «жизни» тоже нужно где-то копить и прятать, — Клейн решил пока довериться напарнику, благо собственных зацепок у него всё равно не было.</p><p>В конце концов, за попытку денег не берут!</p><p>Издав пару тихих смешков, Леонард хитро прищурился: — Клейн, разве это не по твоей части? Неужто ты, с твоим-то багажом, не можешь вообразить, как фонит пространство вокруг подобных алтарей?</p><p>И, не дожидаясь ответа, сам же принялся расписывать картину: — Густой, удушливый смрад смерти. В радиусе добрых десяти метров от эпицентра не выживет ни единая тварь, кроме самого чернокнижника… Температура там будет градуса на пять ниже нормы, а по углам станет гулять пронизывающий, ледяной сквозняк… И прямо в сердце наглухо запечатанного духовной стеной алтаря будут пульсировать те самые украденные у миссис Лаувис и остальных жизни…</p><p>Сказав это, он бросил на Клейна насмешливый взгляд:</p><p>— И я ни на секунду не сомневаюсь, что ты без труда сможешь нагадать приблизительные координаты алтаря, отвечающего этим характеристикам.</p><p>Клейн едва заметно нахмурился и глухо ответил:</p><p>— Если он всё еще в пределах Тингена — справлюсь. Кроме того, мне потребуется абсолютно тихая обстановка, где никто не помешает. Например, у меня дома. И да, мне будут нужны личные вещи миссис Лаувис и остальных жертв.</p><p>Одновременно с этим в душе юноши заскреблись кошки: познания Леонарда в черной магии и темном колдовстве казались пугающе глубокими.</p><p>— Без проблем, — хохотнул Леонард. Резко шагнув вперед, он обогнул Клейна и направился к залу для месс, не проронив больше ни слова.</p><p>«Ну и специфический же у этого парня стиль работы…» — мысленно проворчал Клейн, покорно следуя за ним тем же маршрутом.</p><p>Отыскав Фрая, который всё еще скрупулезно допрашивал свидетелей и строчил конспекты, Леонард напустил на лицо непробиваемую серьезность и заявил:</p><p>— У меня созрела одна догадка. Хочу, чтобы Клейн проверил ее на деле.</p><p>— И что за догадка? — с ледяным равнодушием осведомился Фрай.</p><p>— Будут результаты — непременно расскажу. Не хватало еще стать посмешищем для Розанны и остальных, — Леонард небрежно отмахнулся первым попавшимся предлогом.</p><p>Фрай допытываться не стал. Четко следуя инструкциям, он заскочил в ближайший полицейский участок, позаимствовал личные вещи Солса и миссис Лаувис, после чего товарищи благополучно воссоединились в доме Клейна.</p><p>— Подождите в гостиной. И проследите, чтобы никто не прервал меня, — Клейн выудил карманные часы и со звонким щелчком откинул крышку, бросив взгляд на циферблат.</p><p>Стрелки неумолимо подбирались к шести вечера. Мелисса могла вернуться в любую минуту.</p><p>— Можешь на нас положиться, — Леонард сунул руки в карманы и принялся мерить шагами небольшую гостиную, в то время как Фрай безмолвно опустился на диван.</p><p>«У него что, гиперактивность?» — мысленно проворчал Клейн. Скривив губы, он поднялся в свою спальню на втором этаже, запер деревянную дверь на засов и наглухо запечатал комнату стеной духовности.</p><p>Следом юноша обустроил алтарь и вознес молитву Богине, прося Ее помощи, дабы отсечь любые сторонние вмешательства.</p><p>Покончив с приготовлениями, он вывел на бумаге фразу для прорицания:</p><p>«Местонахождение алтаря».</p><p>Ограничение было задано максимально широко, чтобы случайно не упустить нужную зацепку.</p><p>Зажав в руке исписанный лист и личные вещицы усопших, Клейн полулежать устроился на кровати. Воскресив в памяти жуткую картину, описанную Леонардом, он семь раз беззвучно прокрутил в уме заветную фразу.</p><p>— В этот раз он даже не пытался прибегнуть к уникальной мощи серого тумана. Во-первых, Леонард — этот донельзя загадочный и чудаковатый тип — находился прямо под ним, в гостиной, и кто знает, не уловит ли он какие-нибудь аномалии. Во-вторых, зелье «Провидца» уже практически усвоилось, а значит, собственных сил, подкрепленных ритуальной магией, должно было хватить с лихвой.</p><p>Лишь в случае полного провала Клейн стал бы подыскивать удобный момент для вознесения в чертоги. Как-никак, призыв злых богов и демонов — это прямая, смертельная угроза не только для Бенсона и Мелиссы, но и для него самого!</p><p>Опираясь на медитацию, парень молниеносно провалился в сон. Перед мысленным взором замелькал калейдоскоп размытых, туманных, призрачных и разорванных в клочья видений.</p><p>Вскоре из этого зыбкого хаоса вынырнула отчетливая картина.</p><p>Взору предстало двухэтажное серо-голубое здание, купающееся в лучах угасающего заката. Окна на первом этаже были наглухо заперты, а плотные темные шторы не оставляли ни единой щели, лишь изредка вздуваясь и опадая, словно кто-то невидимый дышал за стеклом.</p><p>Земля вокруг постройки зияла черно-бурой пустошью — ни единой травинки, ни жалкого цветочка. А прилегающий сад, словно окутанный густой, непроницаемой тенью, источал ауру беспросветного упадка и мрака.</p><p>Невдалеке от этого зловещего особняка безмятежно катила свои воды тихая река.</p><p>……</p><p>Пробыв в трансе еще какое-то время и так и не выудив новых видений, Клейн наконец вынырнул из сновидения.</p><p>«Значит, догадка Леонарда оказалась в яблочко… Но где, черт возьми, искать эту берлогу? В Тингене рек пруд пруди: взять хоть юго-запад Западного района, хоть портовую зону, хоть университетские кварталы…» — распахнув глаза и с силой растирая ноющие виски, парень погрузился в тяжелые, напряженные раздумья.</p></section><section><title><p>Глава 122 Целевое здание</p></title><p>Глава 122 Целевое здание</p><p>Улица Нарциссов, дом 2. Гостиная, окрашенная в теплые тона угасающего заката.</p><p>Стоя спиной к эркерному окну, Клейн обратился к Фраю и Леонарду:</p><p>— Гадание принесло плоды. Во сне мне явился двухэтажный серо-голубой особняк. Все окна первого этажа были наглухо заперты и задернуты плотными шторами. Земля вокруг на несколько метров зияла черно-бурой пустошью — ни единой травинки, ни жалкого цветочка. К зданию прилегал заброшенный, утопающий во мраке сад, точь-в-точь как в тех жутких байках о привидениях.</p><p>— Единственным ориентиром служила протекающая неподалеку река, причем довольно широкая.</p><p>— Это может быть Тассок или Хой. Нам остается лишь методично прочесывать берега. Будем надеяться, что мы еще успеем.</p><p>Река Тассок, величайшая водная артерия Королевства Лоэн, брала свое начало на северо-западе, в недрах Мирминских гор. Ее бурные воды неслись на юго-восток, пересекая графства Мидси и Ахоа, прорезая насквозь столицу Баклунд и впадая в океан неподалеку от порта Притц.</p><p>В черте Тингена она омывала юго-западную окраину Западного района и портовую зону на самом юге. Что же до реки Хой, то она спускалась с северных склонов горы Йорк, плавно огибала университетские кварталы в предместьях Восточного района и сливалась с водами Тассока.</p><p>Таковы были две главные водные артерии в окрестностях Тингена. Все прочие русла годились разве что на звание ручьев и никак не тянули на «широкую реку».</p><p>Выслушав доклад Клейна, бледный как полотно и вечно источающий ледяной холод Фрай едва заметно кивнул, соглашаясь с доводами соратника.</p><p>В условиях полного отсутствия иных зацепок тотальное прочесывание местности оставалось единственным разумным выходом!</p><p>В этот самый момент Леонард с легкой улыбкой подал голос:</p><p>— А ведь мы вполне способны сузить круг поисков.</p><p>— И как же? — нахмурившись, переспросил Клейн, сжимая в руке серебряные карманные часы с растительным узором.</p><p>Леонард тихонько рассмеялся:</p><p>— Для преступника, действующего столь расчетливо и целенаправленно, продиктованный инстинктом самосохранения выбор первых жертв неизбежно падет на тех, кто находится как можно дальше от самого алтаря.</p><p>— И лишь когда в отдаленных кварталах запас подходящих «смертников» иссякнет, а поиски новых станут слишком муторными, этот мерзавец обратит свой взор на ближайшую округу.</p><p>— А значит, нам надлежит вновь зарыться в досье и отсеять те районы, где поначалу уровень смертности не выбивался из привычной нормы, но в последние дни вдруг резко пополз вверх.</p><p>Глаза Клейна восторженно загорелись:</p><p>— Блестящая дедукция!</p><p>Одновременно с этим он мысленно и с нескрываемой горечью констатировал: «А из меня сыщик и впрямь никудышный!»</p><p>Фрай утвердительно кивнул. Подхватив стопку отчетов с чайного столика, он принялся заново скрупулезно прочесывать страницы.</p><p>Не прошло и пары минут, как патологоанатом произнес заметно потяжелевшим голосом:</p><p>— Такой район действительно есть. И он всего один.</p><p>— И какой же? — на одних инстинктах выпалил Клейн.</p><p>Передав пухлую папку с делом сидящему рядом Леонарду, Фрай слегка поджал тонкие бескровные губы и отрезал:</p><p>— Западный.</p><p>«Западный район?» — судорожно сжав кулак, мысленно переспросил себя Клейн и без промедления предложил:</p><p>— В таком случае начнем прочесывать его юго-западную окраину. Квартал там совсем крошечный!</p><p>— Полностью солидарен, — небрежно взмахнув зажатыми в руке документами, с абсолютной безмятежностью поддакнул Леонард, словно блестящая идея сузить круг поисков принадлежала вовсе не ему.</p><p>…………</p><p>Легкая двухколесная пролетка неспешно катила по слегка размытой, грязноватой дороге. Невдалеке несла свои широкие воды река, чья гладь уже успела окраситься в багряные тона угасающего заката.</p><p>Клейн и Фрай, прильнув к противоположным окнам, зорко вглядывались наружу, методично осматривая один дом за другим. Их внимание цеплялось за любые оттенки серо-голубого и следы запустения в садах, а если позволял обзор — они дотошно проверяли, наглухо ли задернуты шторы на первых этажах.</p><p>Леонард же вальяжно раскинулся на своем сиденье. Прислонившись к стенке экипажа, он безмятежно напевал себе под нос какой-то местный мотивчик.</p><p>Тусклые пейзажи один за другим стремительно проносились мимо окна, когда краем глаза Клейн внезапно выхватил из сумерек двухэтажный серо-голубой особняк.</p><p>Прямо перед домом раскинулся заброшенный, навевающий тоску и первобытный мрак сад.</p><p>— Нашел! — едва слышным, сдавленным шепотом бросил юноша.</p><p>Не успели эти слова сорваться с его губ, как Фрай и Леонард мгновенно прильнули к окну. Их движения были настолько синхронными, словно они сработали как единый механизм, вперив пронзительные взгляды вдаль.</p><p>По мере того как карета сокращала дистанцию, взору троих Ночных Ястребов во всех зловещих деталях предстал первый этаж с наглухо задернутыми темными шторами.</p><p>Больше не требовалось никаких гаданий. Клейн был абсолютно, уверен: это тот самый дом из его кошмара, истинное логово с тем самым алтарем!</p><p>Однако ни он, ни Леонард, ни Фрай даже не подумали поднимать тревогу. Экипаж, не сбавляя хода, благополучно миновал особняк и покатил дальше, создавая идеальную иллюзию случайных путников.</p><p>И лишь когда зловещее здание окончательно скрылось из виду, Леонард велел кучеру придержать лошадей.</p><p>— Клейн, ты отправляешься обратно на улицу Зутланд на этом же экипаже. Подменишь капитана, а он пусть мчится к нам на подмогу, — щелкнув пальцами, с привычной усмешкой распорядился Леонард.</p><p>«Считает меня зеленым юнцом, которому не место в столь гибельной заварушке? А этот самовлюбленный павлин не так уж и плох…» — на миг опешив, Клейн мигом раскусил истинные мотивы напарника.</p><p>Стоящий рядом Фрай утвердительно кивнул:</p><p>— Ты только-только начал осваивать рукопашный бой, да и профиль у тебя сугубо вспомогательный.</p><p>— Я всё прекрасно понимаю. Тот ублюдок, что умудрился срежиссировать столько смертей ради своего кровавого ритуала, явно не по зубам простым оперативникам. Лишь капитану под силу обуздать эту чертовщину… — с шумом втянув воздух, прагматично согласился юноша.</p><p>Затем он перевел взгляд на Леонарда, покосился на Фрая и, выдавив из себя вымученную улыбку, произнес:</p><p>— Будьте осторожны.</p><p>— Не переживай, я слишком дорожу собственной жизнью. До прибытия капитана мы ограничимся лишь слежкой и не станем лезть на рожон, — с легким смешком отозвался Леонард.</p><p>Фрай не проронил ни слова, лишь молча подхватил свой кожаный саквояж.</p><p>Клейн на пару мгновений замолчал. Выудив из кармана медный пенни, он предложил:</p><p>— Позвольте, я проведу для вас экспресс-гадание.</p><p>Беззвучно прокручивая в уме фразу: «Это дело увенчается благополучным исходом», он звонким щелчком подбросил монету в воздух. Карие глаза юноши при этом стремительно потемнели.</p><p>Дзынь!</p><p>Медяк, кувыркаясь в полете, послушно рухнул вниз и намертво впечатался прямо в раскрытую ладонь.</p><p>Клейн распахнул веки. Увидев, что монета легла профилем короля вверх, он с нескрываемым облегчением выдохнул.</p><p>— Это лишь туманный символ, допускающий и иные трактовки. Главное — ни на секунду не терять бдительности и соблюдать предельную осторожность, — напутствовал он товарищей в излюбленной манере истинного Провидца.</p><p>Леонард, уже успевший отвернуться, лишь небрежно взмахнул рукой и на ходу выпрыгнул из экипажа:</p><p>— Разворчался, точь-в-точь как моя восьмидесятилетняя бабка…</p><p>Фрай, напротив, серьезно кивнул и, подхватив кожаный саквояж, спустился на мостовую.</p><p>Проводив взглядом спины товарищей, шагающих к целевому особняку, Клейн нащупал спрятанный в подмышечной кобуре револьвер и бросил кучеру:</p><p>— Улица Зутланд.</p><p>Вознице, нанятому с почасовой оплатой, было совершенно всё равно, поэтому он покорно хлестнул лошадей, и пролетка вновь покатила по мостовой.</p><p>…………</p><p>Улица Зутланд, дом 36.</p><p>Когда Клейн переступил порог охранного предприятия «Черный Терновник», Розанна, миссис Орианна и остальные гражданские сотрудники уже успели разойтись по домам. Контора встретила его непривычным, гнетущим безмолвием и полумраком.</p><p>Облаченный в свой неизменный черный тренч Данн сидел на диване в приемной. Инспектор не стал зажигать газовую лампу, словно слившись воедино с царящей вокруг густой тьмой.</p><p>— Напали на след? — внезапно раздавшийся низкий, бархатный баритон заставил Клейна, как раз высматривавшего инспектора, едва не подскочить от неожиданности.</p><p>Стремительно обернувшись и встретившись взглядом с бездонными серыми глазами Данна, юноша выпалил:</p><p>— Истинно так, мы…</p><p>Не теряя ни секунды, он в деталях, но без лишней воды выложил «смелую догадку» Леонарда, результаты собственного прорицания и итоги их вылазки на местность.</p><p>Разумеется, самоуверенные речи Леонарда и его пространные рассуждения о собственной исключительности парень благоразумно оставил за скобками.</p><p>Данн изредка перебивал его короткими, уточняющими вопросами. Едва доклад завершился, инспектор резко поднялся и зашагал к выходу.</p><p>— Чуть не вылетело из головы. Ты остаешься здесь на страже, на случай непредвиденных сюрпризов, — уже на лестнице обернулся капитан.</p><p>— Слушаюсь, — со всей серьезностью кивнул Клейн.</p><p>В этот самый момент, за исключением Кенли, несшего бессменную вахту у врат Чаниса, весь остальной состав Ночных Ястребов был брошен на оперативную работу в городе.</p><p>Прогромыхав по ступеням пару пролетов, Данн Смит вдруг замер как вкопанный. Водружая на голову шляпу, он посмотрел на стоящего в дверях юношу:</p><p>— Запирай дверь и пошли со мной. Хех, я вовсе не тащу тебя под пули. Во-первых, понюхаешь пороху и проникнешься атмосферой настоящей боевой операции. А во-вторых, когда дойдет дело до зачистки и осмотра, нам может дозарез понадобиться твоя ритуальная магия. И заруби себе на носу: пока я не дам отмашку, держись от нас на расстоянии как минимум пятидесяти метров! И ни на шаг не приближайся к тому особняку!</p><p>На мгновение опешив, Клейн с силой кивнул:</p><p>— Я вас понял!</p><p>…………</p><p>Солнце окончательно скрылось за горизонтом, погрузив бурные, клокочущие воды реки Тассок в беспросветный, глухой мрак.</p><p>Рваные тучи затянули багряный лик луны. Лишенный света, двухэтажный серо-голубой особняк превратился в затаившееся в тенях чудовище.</p><p>В саду перед домом воцарилась абсолютная, могильная тишина. Оттуда не доносилось ни единого шороха — казалось, это место покинули даже ползучие гады, оставив его напрочь лишенным жизни.</p><p>Глядя на эту пробирающую до костей картину, Клейн почувствовал, как ладони покрываются липкой испариной, а тело бьет мелкая нервная дрожь.</p><p>Ему казалось, будто в этой непроглядной тьме затаился легион кошмарных тварей, выжидающих своего часа, чтобы начать кровавую, безумную бойню.</p><p>Под его напряженным взглядом Данн, Леонард и Фрай, практически слившиеся с густой ночной тьмой, предельно осторожно, шаг за шагом, подбирались к зловещему особняку.</p><p>…………</p><p>На втором этаже того самого серо-голубого дома, в погруженной во мрак спальне.</p><p>Юная барышня с прелестным округлым личиком, источающая ауру кроткой сладости, сидела перед туалетным столиком и в тусклом мерцании звезд увлеченно постигала «сложную» науку ухода за кожей.</p><p>По правую руку от нее покоилось серебряное зеркало, чья поверхность была истерта настолько грубо, что в ней едва угадывались мутные силуэты.</p><p>Внезапно на этом мутном стекле проступила зловещая, кровоточащая борозда.</p><p>Маска кроткой сладости мгновенно слетела с лица Трис, уступив место ледяной мрачности. Резко поднявшись, она подошла к окну и в полном безмолвии устремила взор в ночную тьму.</p></section><section><title><p>Глава 123 Сверхъестественная битва</p></title><p>Глава 123 Сверхъестественная битва</p><p>За стеклом раскинулся заросший ползучими лозами, заброшенный и мрачный сад. Темные воды реки неспешно несли свое течение, отражая редкие россыпи звезд, тогда как окна соседних домов вовсю лучились теплым, уютным светом.</p><p>Вокруг царила абсолютная, звенящая тишина, словно мир замер в предвкушении прихода ночи.</p><p>Трис, чьи черты лица по отдельности не блистали утонченностью, но вместе складывались в картину поистине поразительной красоты, отвела взгляд от окна. Быстрым шагом приблизившись к вешалке, она сняла длинную черную мантию с глубоким капюшоном.</p><p>Ловко облачившись в наряд, девушка застегнула пуговицы, туго затянула пояс и накинула капюшон, в мгновение ока преобразившись в настоящего ассасина.</p><p>Вскинув правую руку, Трис провела ладонью перед лицом. В ту же секунду скрытые в тени капюшона черты подернулись зыбкой, иллюзорной пеленой, утратив всякую четкость.</p><p>Следом она зачерпнула из потайного кармашка на поясе щепотку мерцающего, фосфоресцирующего порошка и, беззвучно шевеля губами в такт заклинанию, осыпала им свою фигуру.</p><p>Силуэт Трис начал таять дюйм за дюймом. Ее контуры, словно карандашный набросок, безжалостно стирались невидимым ластиком, пока не исчезли без следа.</p><p>Окончательно растворившись во мраке, она абсолютно бесшумно выскользнула из спальни, перебралась в комнату напротив и распахнула окно, не обремененное защитными решетками.</p><p>Легким, пружинистым прыжком взмыв на подоконник, девушка устремила взор вниз. Под ней раскинулась лужайка на заднем дворе, едва различимая во тьме железная ограда и фигура «Сборщика трупов» Фрая, как раз бесшумно перемахивающего через забор.</p><p>Набрав в грудь воздуха, она соскользнула вниз, словно невесомое перышко, и мягко приземлилась на траву, не издав ни единого звука.</p><p>Затянутый в черный плащ-тренч и вооруженный крупнокалиберным револьвером, Фрай — обладатель резкого профиля и тонких губ — настороженно озирался по сторонам. Он пристально сканировал округу, выискивая малейшие следы затаившихся неупокоенных душ или злобных призраков.</p><p>Ведь его взору эти потусторонние твари были доступны напрямую!</p><p>Трис неслышной тенью скользнула к инспектору, безупречно зайдя ему за спину. В ее руке словно из ниоткуда материализовался кинжал, чье лезвие было густо покрыто тусклой «черной краской».</p><p>Вшух!</p><p>Ее выпад оказался стремительным, словно порыв шквального ветра. Кинжал по самую рукоять вонзился Фраю в поясницу.</p><p>Но в то же мгновение картина перед ее глазами внезапно пошла трещинами и с хрустом разлетелась вдребезги, словно хрупкая иллюзия.</p><p>Трис с ужасом осознала, что всё еще стоит на подоконнике. Она всё так же смотрела вниз на газон и едва различимую во мраке железную ограду.</p><p>Вот только по ту сторону забора теперь находился не один лишь «Сборщик трупов» Фрай. Рядом с ним, целясь из револьвера прямо в ее окно, застыл Леонард Митчелл. А чуть поодаль, плотно сомкнув веки, прижав пальцы к межбровью и слегка сгорбившись, стоял Данн Смит. Вокруг капитана Ночных Ястребов кругами расходилась мощная, незримая пульсация.</p><p>Зрачки Трис сузились в иглы. До нее наконец дошло: всё произошедшее секундой ранее было лишь наваждением! Она сама не заметила, как провалилась в чужой сон!</p><p>Бах! Бах! Бах!</p><p>Леонард и Фрай выстрелили трижды, и их пули с пугающей точностью прошили невидимую мишень, которая, казалось, еще не успела вырваться из оков грез.</p><p>Дзынь!</p><p>Силуэт Трис внезапно проступил из пустоты. Ее фигура покрылась сетью глубоких трещин, а в следующий миг со звоном осыпалась на землю грудой осколков грубого серебряного зеркала!</p><p>Сама же Трис, виртуозно подставившая под пули магический двойник, уже со всех ног мчалась по коридорам особняка. Миновав лестничный пролет, она пулей слетела на первый этаж.</p><p>У-у-ух! Здесь свирепствовал ледяной, пробирающий до самых костей сквозняк, который, казалось, никогда не утихнет. По всему этажу, словно сомнамбулы, бесцельно и отрешенно блуждали десятки бесплотных, прозрачных силуэтов.</p><p>Лишившаяся невидимости Трис продиралась сквозь этих жутких призраков, и с каждым таким контактом ее тело всё больше коченело. Добравшись до алтаря, девушка уже не могла унять бьющую ее крупную, неконтролируемую дрожь.</p><p>Жертвенником служил круглый стол, в самом центре которого возвышался идол, искусно вырезанный из белой кости.</p><p>Размером статуэтка не уступала голове взрослого мужчины. Черты лица лишь смутно угадывались, но даже в этих размытых контурах читался образ женщины поистине неземной красоты.</p><p>Ее волосы спадали до самых щиколоток. Каждая прядь была вырезана настолько глубоко и массивно, что до жути напоминала извивающуюся ядовитую змею или скользкое щупальце.</p><p>А на самом кончике каждой пряди зиял глаз. Одни очи были плотно сомкнуты, другие — широко распахнуты, покрывая статуэтку сплошной, тошнотворной россыпью.</p><p>Вокруг этого богомерзкого изваяния в живописном беспорядке громоздились десятки грубо вытесанных деревянных кукол. На каждой из них виднелись имена и краткие сведения о жертвах — например, Джойс Майер.</p><p>На круглой столешнице также покоились три свечи. Их тусклое, желтовато-зеленое пламя тревожно трепетало под порывами ледяного, завывающего сквозняка.</p><p>Трис почтительно поклонилась идолу, беззвучно, но с пулеметной скоростью зашевелив губами в такт заклинанию.</p><p>Закончив, девушка бесцеремонно расшвыряла кукол, потушила свечи и подхватила статуэтку.</p><p>У-у-ух!</p><p>Вой ветра внезапно перешел в пронзительный, истошный визг. Наглухо запертые окна задрожали так сильно, что казалось, рамы вот-вот не выдержат.</p><p>Дзынь! Хрясь! Стекла со звоном разлетелись вдребезги, и ледяная, насквозь пропитанная смертью стужа шквалом хлынула во все стороны.</p><p>Фрай, как раз обогнувший особняк и благоразумно не решавшийся вслепую соваться в радиус действия алтаря, внезапно содрогнулся от пронизывающего озноба. Он физически ощутил, как кровь в жилах стынет и покрывается коркой льда, а каждое движение дается натужно и медленно.</p><p>И в эту самую секунду его лодыжку стиснули ледяные тиски, словно чья-то незримая хватка намертво впилась в ногу.</p><p>От места захвата вверх по телу поползла обжигающая, могильная стужа. Окажись на его месте любой другой Потусторонний девятой Последовательности — мигом бы оцепенел и превратился в ледяную статую. Но Фрай, будучи «Сборщиком трупов», к подобным сюрпризам привык давно.</p><p>Хладнокровно опустив ствол крупнокалиберного револьвера, инспектор взял на мушку пустоту возле собственной ноги и спустил курок. Он действовал так уверенно, словно кристально ясно видел незримого врага и точно знал, куда бить.</p><p>Бах!</p><p>Серебряная пуля для охоты на демонов со свистом прошила воздух, и в ответ раздался истошный, полный невыносимой муки вопль.</p><p>Невидимый призрак рассеялся без следа, а тело Фрая наконец-то сбросило ледяные оковы, вернув былую подвижность.</p><p>Тем временем Данн Смит, намеревавшийся пробраться на второй этаж и обойти алтарь с фланга, точно так же угодил под удар расширяющейся волны ледяного сквозняка. Свирепая стужа сковала его тело, заставив замереть прямо за разбитым окном.</p><p>У-у-ух! Плотные темные портьеры внутри комнаты внезапно взметнулись ввысь и хищно метнулись к инспектору, напоминая разверзнутую пасть чудовища, готового проглотить свою добычу.</p><p>Обретшая жуткое подобие жизни ткань в мгновение ока обмотала голову Данна. Материя стягивалась всё туже, безжалостно облепляя лицо и четко обрисовывая контуры носа и губ.</p><p>Оказавшись на грани удушья, Данн твердо уперся ногами, резко выпрямил колени и, вложив в разворот корпуса всю свою мощь, на одной лишь чистой животной силе с треском разорвал душившие его путы.</p><p>Ухватив левой рукой уголок всё еще облеплявшего лицо лоскута, он безжалостно сорвал его и брезгливо отшвырнул на землю.</p><p>Бах!</p><p>Вскинув револьвер, он всадил пулю прямо в оставшуюся половину портьеры, которая всё еще извивалась за окном в новой попытке наброситься на жертву.</p><p>Бесноватая ткань мгновенно обмякла, и по ней стремительно расползлось густое, темно-багровое пятно.</p><p>У-у-ух!</p><p>Тем временем на лужайке Леонард Митчелл, как раз приготовившийся затянуть свои вирши, тоже угодил под шквал этого пропитанного смертью ледяного ветра. Зубы поэта-полицейского выбили частую, неподконтрольную дробь, напрочь лишив его возможности издать хоть звук.</p><p>И в эту самую секунду полуистлевшие, спутанные лозы внезапно ожили. Хищно извиваясь, они бросились к его лодыжкам, а прямо из ревущего шторма, оседлав потоки ветра, в лицо ему метнулась стремительная черная тень.</p><p>Окоченевшее тело отказывалось повиноваться, и времени на выстрел катастрофически не хватало. Леонарду оставалось лишь отчаянно дернуть плечом и вскинуть руку, закрываясь от удара.</p><p>Вшух! Черный снаряд с силой впечатался в его предплечье, вонзив свои острые, хищные шипы глубоко под кожу.</p><p>На поверку зловещая тень оказалась всего лишь нежным, алым цветком — цветком, невесть откуда взявшимся в этом мертвом саду.</p><p>Скривившись от боли, Леонард резким взмахом стряхнул с себя эту дрянь, брезгливо отшвырнув пропитавшийся его собственной кровью бутон в сторону.</p><p>Бах! Вскинув револьвер, он всадил пулю прямо в ползущие к нему лозы, брызнув во все стороны густым, темно-красным соком.</p><p>Топ-топ-топ! Сорвавшись с места, Леонард устремился к расположенному на первом этаже алтарю, прямиком к разбитому окну.</p><p>Тем временем лозы на том самом месте, где он только что стоял, внезапно отпрянули и съежились, словно в панике уклоняясь от чего-то невидимого.</p><p>Воспользовавшись хаосом, вызванным разрушением алтаря и прерыванием ритуала, Трис вновь скастовала невидимость. Виртуозно обманув чужое духовное зрение и выскользнув из кольца окружения, она оказалась за спинами троих Ночных Ястребов.</p><p>Стоило ей протянуть правую руку, как налетевший ледяной сквозняк послушно подхватил испачканный кровью Леонарда цветок и вложил его прямо ей в ладонь.</p><p>Не теряя ни секунды, девушка крепко сжала бутон и с кошачьей грацией перемахнула через железную ограду, бросившись наутек в сторону реки Тассок.</p><p>В этот самый момент Леонард, уже готовый запрыгнуть на первый этаж, резко повернул голову, словно прислушиваясь к чему-то незримому.</p><p>Лицо инспектора мгновенно исказилось. Лихорадочно засучив рукав, он уставился на то самое место, куда мгновением ранее вонзились хищные шипы.</p><p>Благодаря его Потусторонней регенерации кровотечение уже остановилось, оставив после себя лишь легкую красноту и припухлость.</p><p>Лицо Леонарда помрачнело. Намертво вцепившись в указательный палец левой руки, он с пугающей жестокостью, живьем вырвал себе ноготь!</p><p>Гримаса первобытной, выворачивающей наизнанку муки исказила его черты, но движения не дрогнули ни на секунду. Беззвучно шевеля губами в такт какому-то заклинанию, он безжалостно расковырял вырванным ногтем затянувшуюся рану, обильно смачивая роговую пластину собственной свежей кровью. Следом поэт выдернул у себя несколько волосков и туго обмотал ими окровавленный ноготь.</p><p>Тем временем на берегу реки Тассок Трис сбавила шаг, устремив задумчивый взгляд на зажатый в руке цветок.</p><p>Едва слышно прошептав что-то себе под нос, она раскрыла ладонь, на которой тут же вспыхнул сгусток черного, призрачного пламени.</p><p>Этот иллюзорный огонь хищно окутал бутон, вспыхнув по-настоящему и в мгновение ока обратив его в серый пепел.</p><p>Лишь убедившись в успехе, Трис шагнула навстречу реке и бесследно погрузилась в темные воды.</p><p>Тем временем Леонард отшвырнул пропитанный кровью и обмотанный волосками ноготь. Упав в угол, роговая пластина вспыхнула сама по себе, наполнив воздух тошнотворным смрадом горелой плоти.</p><p>Ноготь вместе с волосами стремительно сгорел без остатка, оставив после себя лишь жалкую горстку серого пепла.</p><p>Леонард с облегчением выдохнул, ловко перемахнул через подоконник на первый этаж и обратился к Данну с Фраем, которые как раз крушили зловещий алтарь:</p><p>— Цель ушла. Впрочем, не беда, ведь нашей главной задачей изначально было прервать ритуал.</p><p>Данн тяжело вздохнул. Окинув взглядом россыпь деревянных кукол на круглой столешнице, инспектор произнес:</p><p>— Наша беглянка оказалась на редкость бдительной и пугающе сильной. Она почуяла наше приближение загодя, иначе мы бы ее взяли… Готов биться об заклад, она Потусторонняя как минимум седьмой Последовательности.</p><p>— Подайте сигнал Клейну. Пусть спускается сюда.</p><p>Благодаря тому мимолетному контакту через сновидение, капитан безошибочно определил, что их врагом была именно женщина.</p></section><section><title><p>Глава 124 Завершение работы</p></title><p>Глава 124 Завершение работы</p><p>Прячась в густой тени домов в нескольких десятках метров от цели, Клейн неотрывно вглядывался в окутанный кромешным мраком особняк. Внезапно до его слуха донесся приглушенный вой шквального ветра, сквозь который явственно прорвались хлесткие, ритмичные хлопки выстрелов — бах, бах, бах.</p><p>«А если этот ублюдок рванет в мою сторону? Выхватить револьвер для вида или прикинуться ветошью, будто ничего не заметил?» — лихорадочно соображал юноша, чувствуя, как тело бьет легкая дрожь, а ладони покрываются липкой испариной.</p><p>Потусторонний, способный столь изощренными методами вытягивать остатки жизни из обреченных, явно перерос девятую или даже восьмую Последовательность. Бросать вызов такому чудовищу в лобовом столкновении для простого «Провидца» было бы чистой воды самоубийством. Да и принеси он себя в жертву, это вряд ли бы хоть на секунду задержало врага и дало капитану Данну с Леонардом шанс настичь беглеца.</p><p>Хвала небесам, Богиня Вечной Ночи, владычица бедствий, видимо, вняла мольбам своего «преданного» стража: в сторону укрытия Клейна так никто и не метнулся.</p><p>Спустя несколько томительных минут со стороны зловещего особняка донеслось раскатистое, льющееся эхом пение.</p><p>Навострив уши и прислушавшись, юноша безошибочно узнал тот самый, донельзя вульгарный народный мотивчик, который вечно мурлыкал себе под нос Леонард Митчелл.</p><p>С шумом выдохнув спертый воздух, Клейн сжал в одной руке револьвер, перехватил другой трость и, наконец покинув спасительную тень, двинулся к целевому зданию.</p><p>Эта самая фривольная песенка и была заранее оговоренным сигналом к сбору!</p><p>Сделав всего пару шагов, парень резко замер. Прислонив черную трость к ближайшей железной ограде, он переложил оружие в другую ладонь.</p><p>Затем ловким движением выудил из рукава серебряную цепочку, позволив цитриновому маятнику свободно повиснуть в воздухе.</p><p>Удобно перехватив ствол и подвеску, Клейн дождался, пока желтый кристалл окончательно замрет. Смежив веки и плавно погрузившись в медитативный транс, он принялся беззвучно чеканить про себя фразу для прорицания:</p><p>«Только что услышанное пение — лишь иллюзия».</p><p>«Только что услышанное пение — лишь иллюзия».</p><p>……</p><p>Прокрутив фразу ровно семь раз, он распахнул глаза и увидел, что желтый кристалл плавно выписывает круги против часовой стрелки.</p><p>«Значит, не иллюзия…» — с облегчением выдохнул Клейн, чувствуя, как невидимый груз падает с плеч. Спрятав маятник и подхватив трость, он стремительно приблизился к арочным железным воротам целевого здания. Переложив увенчанное серебром черное дерево в правую ладонь, юноша крепко сжал его вместе с рукоятью револьвера.</p><p>Стоило ему протянуть руку и коснуться прутьев ограды, намереваясь толкнуть створку, как его внезапно окатило пронизывающим, ледяным холодом — словно кто-то без предупреждения засунул ему за шиворот пригоршню льда.</p><p>С-с-с! — юноша резко отдернул ладонь, болезненно скривившись.</p><p>«Настоящая зима…» — щурясь в тусклом свете звезд и далеких уличных фонарей, он вгляделся в раскинувшийся за оградой сад. Взору предстали иссохшие лозы и увядшие бутоны; щедро припорошенная белой изморозью опавшая листва безжизненно покоилась на черно-бурой земле.</p><p>«А этот ублюдок силен!» — мысленно поразился Клейн. Согнув палец, он дважды постучал костяшкой по межбровью, активируя духовное зрение.</p><p>Вернув черную трость в левую руку, он уперся ею в решетку и с силой толкнул приоткрытую створку ворот.</p><p>Под протяжный, жалобный скрип петель он боком протиснулся внутрь и ступил на вымощенную каменными плитами дорожку, ведущую прямиком к серо-голубому особняку. По обе стороны в ночном мраке колыхались размытые силуэты растений, до жути напоминающие затаившихся призраков.</p><p>Эта гнетущая картина невольно воскресила в памяти парня бесчисленные страшилки и мистические фильмы ужасов из прошлой жизни.</p><p>Бессознательно затаив дыхание, он прибавил шагу. Но не успел пройти и пары метров, как кто-то внезапно хлопнул его по левому плечу.</p><p>Бух! Бух! Сердце Клейна на миг пропустило удар, а затем забилось как сумасшедшее, норовя вырваться из груди.</p><p>Молниеносно вскинув правую руку, он взял невидимую угрозу на мушку револьвера, после чего медленно обернулся и вперился взглядом во тьму.</p><p>В скудном лунном свете он разглядел лишь надломленную ветку дерева, которая сиротливо раскачивалась на ветру, грозя вот-вот рухнуть на землю.</p><p>«Сам себя до инфаркта доведу…» — уголок губ парня нервно дернулся. Взмахнув тростью, он сбил эту злополучную ветку.</p><p>Стоило ему возобновить путь, как до слуха стали доноситься едва уловимые, призрачные рыдания и полные скорби стоны. А в активированном взоре одна за другой начали проступать размытые, полупрозрачные, почти бесплотные «тени».</p><p>Почуяв дыхание живых людей и манящее тепло плоти, эти призрачные «тени» скопом хлынули в его сторону.</p><p>Вздрогнув от неожиданности, Клейн бросился наутек и под гулкий стук собственных каблуков пулей влетел в парадную дверь серо-голубого особняка.</p><p>«Так вот что капитан подразумевал под „проникнуться атмосферой“? Тут и впрямь куда жутче, чем тогда, в деле сэра Девиля… Впрочем, те сгустки предсмертной злобы были куда примитивнее нынешних „теней“ и не лезли в атаку первыми…» — размышляя об этом, парень приблизился к алтарю, воздвигнутому прямо посреди гостиной. Он представлял собой круглый стол, щедро уставленный грубо вытесанными деревянными куклами и увенчанный тремя потухшими свечами.</p><p>Капитан Данн Смит стоял к Клейну спиной прямо перед жертвенником, методично, одну за другой, беря в руки и разглядывая деревянные фигурки.</p><p>«Сборщик трупов» Фрай же безмолвно взирал на роящиеся вокруг призрачные «тени». Патологоанатом то и дело тянул руки, силясь успокоить мятущиеся души, но его пальцы лишь бессильно проходили сквозь пустоту. Впрочем, духи тоже не спешили на него нападать, словно принимая этого мрачного человека за своего.</p><p>Заметив появление Клейна, Леонард Митчелл мгновенно сменил тон, и его голос зазвучал низко, переливаясь завораживающим магнетизмом:</p><p>— Как безмятежно это тихое утро,</p><p>— Под стать еще более тихой скорби.</p><p>— Лишь слышно, как сквозь осеннюю листву</p><p>— С тихим стуком падают наземь каштаны.</p><p>……</p><p>Вторя этому неспешному, умиротворяющему ритму поэзии, Клейну почудилась безмятежная озерная гладь, в водах которой искрилась рябь лунного света, и безмолвно застывшая в небесных высях багряная луна.</p><p>Мятущиеся «тени» мало-помалу успокоились, прекратив свою слепую охоту за дыханием живых и теплом человеческой плоти.</p><p>Данн опустил на стол деревянную куклу, повернулся к парню и произнес:</p><p>— Это чудовищный ритуал проклятия. Благо, мы уже успели его разрушить.</p><p>— Сперва проведи ритуал и успокой эти мечущиеся остатки духовности, а затем попытайся устроить спиритический сеанс. Вдруг удастся выудить из них хоть какие-то зацепки.</p><p>Осознав, что от него наконец-то есть реальная польза и он больше не является обузой, Клейн мигом расправил плечи и гордо вздернул подбородок:</p><p>— Слушаюсь, капитан.</p><p>В два-три широких шага преодолев расстояние до жертвенника, парень бесцеремонным взмахом руки смел все деревянные фигурки со столешницы.</p><p>В этот момент краем глаза он уловил одну примечательную деталь: на каждой кукле были вырезаны разные имена с краткими пояснениями.</p><p>— Капитан, наткнулись на кого-нибудь из знакомых? — как бы невзначай поинтересовался юноша.</p><p>Едва вопрос сорвался с губ, он поднял глаза на Данна. Инспектор вперил взгляд в ответ. Над алтарем повисло тяжелое, неловкое молчание.</p><p>«Какой же я идиот… И надо же было додуматься устроить проверку капитанской памяти!» — Клейну до смерти захотелось закрыть лицо рукой и протяжно, обреченно завыть.</p><p>«Служи я под началом любого другого начальника, мне бы этот прокол непременно припомнили и нашли повод вставить палки в колеса. Какое счастье, что наш капитан просто забудет об этом инциденте… И вот поди разбери, достоинство это или всё-таки порок…» — с изрядной долей облегчения и толикой самоиронии подумал парень.</p><p>Спустя добрый десяток секунд звенящей тишины Данн, видимо, всё же сумел провести черту между явью и грезами, и наконец разомкнул губы:</p><p>— Там есть один человек, которого ты знаешь.</p><p>— И кто же это? — Клейн замер, так и не успев расставить свечи по местам.</p><p>— Джойс Майер, один из выживших в резне на «Клевере», — предельно лаконично и сухо отозвался капитан.</p><p>«Джойс Майер? Жених Анны…» — в голове Клейна молниеносно щелкнуло. Он тут же вспомнил недавнюю историю с бедолагой Солсом из приюта, которого явно кто-то взял в оборот и спровоцировал на преждевременный бунт с попыткой поджога.</p><p>Резко отдернув руку от свечи, юноша понизил голос и мрачно произнес:</p><p>— «Подстрекатель» Трис?</p><p>— Он использовал укороченные жизни умирающих в качестве жертвы, намереваясь проклясть всех выживших в резне на «Клевере»? И всё потому, что так и не смог выяснить, кто именно заподозрил неладное и донес в полицию…</p><p>«Вздумай Трис мстить напрямую, своими руками, ему бы ни за что не удалось разом прикончить всех свидетелей, разбросанных по разным уголкам города. После двух-трех убийств Ночные Ястребы, Уполномоченные Каратели и Сердце Механизмов непременно взяли бы след, навсегда лишив его возможности продолжать охоту…» — Клейн практически по полочкам разложил в уме мотивы, толкнувшие преступника на столь изощренный шаг.</p><p>Данн сперва утвердительно кивнул, но затем покачал головой:</p><p>— Не всех выживших. Лишь тех, кто осел в Тингене. Масштаб его ритуала проклятия ограничен только этим городом.</p><p>— К тому же, таинство проводила женщина, а вовсе не Трис.</p><p>Слегка нахмурившись, Клейн предположил:</p><p>— Быть может, это какая-то могущественная союзница, присланная Орденом Гнозиса ему на подмогу?</p><p>— Да и корни Ордена Гнозиса, как известно, уходят в Секту Демонессы, поэтому сильный Потусторонний женского пола в их рядах — дело вполне обыденное.</p><p>Инспектор усмехнулся и своим глубоким, бархатным баритоном произнес: — Полностью разделяю твои выводы. И пусть здесь мы нащупали след лишь той загадочной дамы, а самим Трисом даже не пахнет, это дает нам простор для обоснованных догадок. К примеру: они могли банально не делить одно убежище. Или же наш беглый «Подстрекатель» как раз бродит по улицам, выискивая очередную умирающую жертву.</p><p>Не тратя времени на пустые разговоры, Клейн расставил три свечи, выудил эфирное масло полной луны, темно-красный сандал и прочие атрибуты, в мгновение ока воздвигнув алтарь.</p><p>Запечатав пространство духовной стеной с помощью серебряного кинжала, он вознес мольбы к «Богине Вечной Ночи, владычице покоя и безмолвия», окончательно даруя умиротворение мечущимся внутри и снаружи особняка «призракам».</p><p>Увы, последовавший за этим спиритический сеанс принес лишь разочарование: юноше удалось выудить из остатков духовности лишь жалкие, разрозненные фрагменты воспоминаний этих людей при жизни, не давшие ни единой стоящей зацепки.</p><p>Убедившись, что мятущиеся души обрели истинный покой в объятиях Вечной Ночи, он завершил таинство, рассеял стену духовности и, сокрушенно покачав головой, обратился к Данну, Леонарду и Фраю:</p><p>— Магический откат от прерванного ритуала камня на камне здесь не оставил. Энергетический фон разрушен до основания, уничтожив любые остаточные образы хозяйки этого логова.</p><p>Данн, ничуть не удивившись такому исходу, указал на лестницу:</p><p>— В таком случае поднимемся на второй этаж. Осмотрим всё там и попытаем счастья еще раз.</p><p>— Угу, — Клейн, Леонард и Фрай с готовностью закивали.</p><p>Трое Ночных Ястребов гуськом поднялись по ступеням и, оказавшись наверху, разделились, принявшись методично прочесывать каждую комнату.</p><p>В конце концов их пути пересеклись в просторной спальне, где в воздухе витал едва уловимый, тонкий аромат. Повсюду в живописном беспорядке громоздились платья, а на мебели тут и там пестрели приоткрытые, брошенные в спешке коробочки.</p><p>— Косметика? — как бы невзначай поинтересовался Данн, подцепив с туалетного столика одну из коробочек и принюхавшись.</p><p>— Если быть дотошным, капитан, то это средства по уходу за кожей. Со времен императора Рассела эти понятия больше не смешивают в одну кучу, — с легкой усмешкой поправил его Леонард. — Будучи истинным джентльменом, подобные житейские мелочи следовало бы знать.</p><p>Клейн не стал встревать в их светскую беседу. Его взгляд намертво прикипел к зеркалу, возвышающемуся над туалетным столиком.</p><p>По гладкой стеклянной поверхности змеилась уродливая паутина трещин, а несколько острых осколков сиротливо валялись внизу, на ворсе ковра.</p><p>— Эта Потусторонняя дико торопилась, поэтому не довела дело до конца… — понизив голос, внезапно произнес юноша. — Пожалуй, стоит попробовать.</p><p>— Оставляю это на тебя, — с абсолютным доверием кивнул Данн.</p><p>Клейн пулей метнулся на первый этаж, сгреб оставленные свечи и, вернувшись, запалил их прямо перед изувеченным зеркалом.</p><p>В неверном, пляшущем свете желтоватого пламени он вновь пустил в ход эфирное масло полной луны и прочий реквизит, сноровисто воздвигая стену духовности.</p><p>Закончив приготовления, юноша застыл перед стеклом, в котором причудливо преломлялось сияние трех огней, и затянул на гермесе:</p><p>— Я взываю к мощи Вечной Ночи;</p><p>— Я взываю к силе Сокрытого;</p><p>— Я уповаю на милость Богини;</p><p>— Молю, даруй этому зеркалу краткое исцеление, позволь ему явить лики всех, кто отражался в нем за минувший месяц.</p><p>……</p><p>По мере того как слова заклинания одно за другим срывались с его губ, внутри духовной стены внезапно закружился неистовый вихрь.</p><p>Осколки разбитого стекла взмыли в воздух, и невидимая сила бережно, кусочек за кусочком, вернула их на законные места.</p><p>По испещренной паутиной трещин поверхности пробежало тусклое, призрачное сияние. Стоило Клейну плавно провести ладонью над стеклом, как в зазеркалье мгновенно проступил человеческий силуэт — и это было отнюдь не отражение стоящего прямо перед ним юноши.</p><p>Взору предстала юная барышня с прелестным округлым личиком, источающая ауру кроткой сладости. То ли из-за того, что зеркало сильно пострадало, то ли из-за магического отката от прерванного внизу ритуала, ударившего и по второму этажу, черты ее лица расплывались в зыбком мареве, не позволяя разглядеть внешность в деталях.</p><p>Но даже сквозь эту мутную пелену Клейн нутром почуял: девушка кажется ему до боли, до странности знакомой.</p></section><section><title><p>Глава 125 Смелая мысль</p></title><p>Глава 125 Смелая мысль</p><p>Столкнувшись с «необъяснимым чувством узнавания», другие Потусторонние девятой Последовательности, возможно, принялись бы отчаянно рыться в памяти, а то и вовсе отмахнулись бы от этого наваждения. Однако «Провидцы» действовали иначе. Клейн решительно оборвал ритуал, рассеял духовную стену, выудил чистый лист бумаги и вывел фразу для прорицания:</p><p>«Источник недавнего чувства узнавания».</p><p>Следом он опустился на край кровати и, сжимая в руке исписанный лист, принялся беззвучно чеканить слова заклинания.</p><p>Прокрутив фразу ровно семь раз, юноша почувствовал, как его карие глаза стремительно темнеют. Призвав на помощь медитацию, он плавно провалился в глубокий сон, чтобы установить контакт и «поговорить» с собственной духовностью.</p><p>В зыбком, искаженном мире сновидений перед мысленным взором Клейна из пустоты вынырнул экипаж, а следом проступил силуэт молодой леди, облаченной в длинное серо-белое платье.</p><p>Гладкие черные волосы, слегка округлое лицо, источающая кротость и сладкое очарование аура — всё в ней казалось милым, если бы не одна деталь: бедняжку била мелкая, совершенно неестественная нервная дрожь.</p><p>Картина перед глазами мигом сменилась, и Клейн вновь узрел эту очаровательную незнакомку. Теперь она находилась на подпольном рынке и, напрочь позабыв о светских манерах, сидела на корточках, о чем-то переговариваясь с торговцем.</p><p>Сновидение стремительно растаяло, словно смытое водой. Вынырнув из транса, Клейн наконец-то осознал, отчего тот жуткий лик из зазеркалья показался ему до боли знакомым.</p><p>Они уже пересекались в реальном мире!</p><p>«Впервые мы столкнулись на улице Нарциссов, в двух шагах от улицы Железного Креста. И по странному стечению обстоятельств именно в тот вечер капитан со своими людьми загонял в угол „Подстрекателя“ Триса на Нижней улице… Диким совпадением тут и не пахнет, связь между ними определенно есть…» — погрузившись в раздумья на несколько десятков секунд, Клейн вновь обустроил алтарь, вознес мольбы Богине и виртуозно перенес на бумагу въевшийся в память образ врага.</p><p>Данн и остальные всё это время хранили ледяное молчание, благоразумно не прерывая прорицателя. Лишь теперь они обступили стол, придирчиво разглядывая готовый портрет.</p><p>— Тебе уже доводилось встречать эту особу? — нарушил тишину инспектор.</p><p>Клейн едва заметно кивнул и предельно лаконично пояснил:</p><p>— Истинно так. В тот самый вечер, когда вы гнали «Подстрекателя», мы пересеклись на остановке общественных экипажей на улице Нарциссов, аккурат по соседству с улицей Железного Креста.</p><p>— В таком случае высока вероятность, что именно она и была нашим недавним противником, сообщницей «Подстрекателя», — медленно кивнул Данн, явно погруженный в размышления.</p><p>В этот момент Леонард внезапно издал удивленный возглас:</p><p>— Вам разве не кажется, что лицо на портрете до боли знакомо? Она же чертовски похожа на «Подстрекателя» Триса!</p><p>Клейн на миг опешил, но тут же перевел взгляд на бумагу, заново изучая набросанный портрет молодой леди.</p><p>— Хм, и правда очень похожи: слегка округлое лицо, узкий разрез глаз, аура кроткой мягкости… — чем дольше юноша всматривался, тем больше убеждался в правоте напарника. Вот только черты лица «Подстрекателя» Триса в совокупности создавали совершенно заурядный облик, тогда как эту незнакомку можно было смело назвать писаной красавицей.</p><p>Вскинув голову, прорицатель встретился взглядом с Леонардом и заметил, как тот многозначительно и выразительно приподнял бровь, явно намекая на нечто важное.</p><p>«И к чему бы это?» — парня накрыла волна искреннего недоумения и растерянности.</p><p>Тем временем Данн Смит, не выныривая из раздумий, озвучил догадку:</p><p>— Возможно, она приходится сестрой нашему «Подстрекателю», и тоже успела примкнуть к Ордену Гнозиса или Секте Демонессы.</p><p>Поняв, что Клейн совершенно не уловил его посыл, Леонард обреченно вздохнул про себя и с напускной, абсолютной серьезностью заявил:</p><p>— У меня появилась одна весьма смелая мысль.</p><p>— И какая же? — тут же поинтересовался капитан.</p><p>Поэт-полицейский не стал ходить вокруг да около и рубанул напрямик:</p><p>— Я подозреваю, что эта самая девица и есть «Подстрекатель» Трис!</p><p>— Чего? — от неконтролируемого изумления выпалил обычно ледяной Фрай.</p><p>Данн же, слегка нахмурившись, произнес:</p><p>— Ты клонишь к тому, что «Подстрекатель» Трис изначально был женщиной, или же та особа — это переодетый в женское платье мужчина? Нет, судя по ощущениям от контакта во сне, я могу с абсолютной уверенностью заявить: она — стопроцентная женщина.</p><p>Клейн, на чьей памяти хватало всяких безумных теорий и самых немыслимых сюжетных поворотов, еще раз взглянул на портрет и тут же выдвинул иную, куда более дикую догадку:</p><p>— Неужели «Подстрекатель» Трис… превратился в женщину?</p><p>И ведь при таком раскладе уйма нестыковок моментально находила свое объяснение! Взять хотя бы то, почему след Триса оборвался так внезапно и наглухо, что даже гадание не давало ни малейшей зацепки: сама суть объекта претерпела фундаментальные метаморфозы! Единственный вопрос — каким это образом он умудрился сменить пол по щелчку пальцев, да еще и так играючи… Причем новоиспеченная «дамочка» оказалась весьма недурна собой… нет, положа руку на сердце — чертовски хороша собой… — мысли Клейна стремительно понеслись вскачь.</p><p>Леонард с нескрываемым удовлетворением кивнул: — В точку. Именно к этому я и веду. Подобная версия безупречно объясняет внезапное исчезновение «Подстрекателя» Триса, а заодно идеально ложится в тот факт, что высший эшелон Секты Демонессы состоит исключительно из женщин.</p><p>— … — Данн и Фрай впали в такой ступор, что напрочь лишились дара речи.</p><p>И пусть на своем веку они повидали немало жутких монстров и столкнулись с бездной паранормальной чертовщины, с подобными физиологическими метаморфозами им пришлось встретиться впервые!</p><p>— Выходит, немалая часть леди в верхушке Секты Демонессы в прошлом были мужчинами? — переспросил Данн и, не дожидаясь ответа, задумчиво добавил: — А ведь это более чем вероятно… Должно быть, в этом и кроется специфика зелий этих господ… нет, теперь уже дам.</p><p>Слушая эти рассуждения, Клейн почувствовал леденящий холодок в паху. Зелья из цепочки Демонессы казались ему поистине изощренным, дьявольским издевательством!</p><p>«Лишь бы на Пути „Провидца“ не затесалось подобной подставы… Да нет, бред, не может такого быть. В конце концов, там речь идет о Демонессах, одно название чего стоит… Вот только я ведь понятия не имею, как зовется зелье первой Последовательности для моего Пути…» — юноша на одних инстинктах принялся мысленно возносить мольбы Богине.</p><p>— Неужели зелья и впрямь способны на такое? — всё еще не до конца веря своим ушам, глухо выдавил Фрай.</p><p>Леонард лишь развел руками и усмехнулся:</p><p>— Даже эликсиры низших и средних ступеней способны вызывать в организме поразительные изменения. Как-никак, все они некогда брали свое начало от Создателя.</p><p>В этот момент Данн повернул голову к Клейну: — Попробуй-ка раскинуть гадание на ее текущее местонахождение.</p><p>— Хорошо, — Клейн подошел к сваленным в небрежную кучу платьям. С весьма смешанными чувствами он выудил одно из них и расстелил прямо на ковре.</p><p>Уперев в ткань свою увенчанную серебром трость, юноша принялся воскрешать в памяти черты лица и все известные детали о цели, одновременно с этим беззвучно прокручивая фразу для прорицания:</p><p>«Местонахождение Триса… нет, Трисси».</p><p>«Местонахождение Трисси».</p><p>……</p><p>Прокрутив заклинание ровно семь раз, Клейн почувствовал, как его карие глаза стремительно наливаются непроглядной чернотой, а по комнате внезапно закружил незримый сквозняк.</p><p>Пальцы левой руки плавно разжались, отпуская серебряный набалдашник, и черная трость слегка покачнулась.</p><p>Однако, качнувшись из стороны в сторону, она так и не упала, упрямо застыв в идеальном, сверхъестественном равновесии.</p><p>— Кто-то вмешивается в гадание… — низким, глухим тоном констатировал прорицатель.</p><p>Но само наличие помех кричало лишь об одном: вектор поиска выбран безошибочно!</p><p>Та очаровательная леди из недавнего видения с огромной долей вероятности и была тем самым «Подстрекателем» Трисом… а точнее, Трисси!</p><p>Наблюдая за этим мистическим действом, Данн едва заметно кивнул:</p><p>— Ничего удивительного. Секта Демонессы активно дергала за ниточки на мировой арене еще в минувшую Эпоху…</p><p>Учитывая столь поразительную метаморфозу Триса в Трисси, инспектор мгновенно смекнул: их беглец состоял вовсе не в Ордене Гнозиса, а являлся полноправным адептом Секты Демонессы.</p><p>Окинув спальню тяжелым взглядом, Данн сокрушенно вздохнул: — Что ж, придется пойти иным путем. Выясним происхождение этих платьев, установим владельца особняка, а заодно напряжем полицию, чтобы те шерстили железнодорожные станции и пароходные причалы.</p><p>Разумеется, подобные меры принесли бы свои плоды, вот только за это время Трисси успела бы убраться из Тингена на приличное расстояние… Что ж, вернусь домой и попытаю счастья над серым туманом… Клейн питал к таким психопаткам, готовым по щелчку пальцев устроить масштабную, кровавую бойню, глубочайшее отвращение и первобытную настороженность. Ему до дрожи в руках хотелось выследить эту мерзавку и прикончить прямо на месте.</p><p>— Леонард, дуй в полицейское управление, собирай людей для зачистки. Клейн, ты свободен, можешь идти домой отсыпаться… — произнеся это, Данн устало растер виски. Выдержав короткую паузу, он посмотрел на новичка взглядом, в котором читался и экзаменаторский прищур, и готовность наставника, после чего спросил: — Если бы командовать парадом доверили тебе, как бы ты поступил в недавней ситуации? Представь, что в твоем подчинении нахожусь я, Леонард и Фрай.</p><p>Клейн сдвинул брови и, поразмыслив с десяток секунд, ответил:</p><p>— Первым делом я бы раскинул гадание, чтобы выяснить, сработает ли ритуал в ближайшие минуты. Если ответ окажется отрицательным — установить жесткое наблюдение, на рожон не лезть. Следом отправить гонцов в полицию и в ближайший армейский гарнизон, стянуть сюда как минимум пять артиллерийских орудий и накрыть этот особняк шквальным, ковровым огнем. Сровнять с землей и сам алтарь, и крысиное логово Трисси.</p><p>— В таком случае ей останется лишь два пути: либо забиться в угол и подохнуть под снарядами, либо броситься наутек сквозь огненный ад, что неминуемо выдаст ее с потрохами. А уж мы бы, заранее рассредоточившись и перекрыв пути к отступлению…</p><p>Чем дольше парень расписывал этот гениальный план, тем сильнее закипала кровь от предвкушения. В его глазах такая тактика выглядела просто безупречной: топорной, грубой, но чертовски эффективной, а главное — абсолютно, стопроцентно безопасной!</p><p>Данн, Леонард и Фрай слушали эти кровожадные бредни, впав в полнейший, непробиваемый ступор. В воздухе надолго повисла звенящая тишина.</p><p>— Э-э… капитан, в чем-то просчитался? — заметив такую реакцию, мгновенно сдулся Клейн, почувствовав, как сердце тревожно екнуло.</p><p>Инспектор промолчал пару секунд и наконец выдавил:</p><p>— Нет, план превосходный. Вот только не хватает одного крохотного условия: сперва не мешало бы убедиться, что от физического уничтожения алтаря не шарахнет еще какой-нибудь дрянью похуже… Эх, за годы службы Ночными Ястребами мы напрочь разучились мыслить шире. Привыкли полагаться лишь на себя, на свои Потусторонние силы да верные револьверы, и до дрожи боимся подпускать к мистике простых смертных…</p><p>«Что ж, признаю, я всегда был и остаюсь верным адептом тотального огневого превосходства…» — беззвучно, с легкой усмешкой подытожил Клейн.</p><p>…………</p><p>Под покровом густой ночной тьмы Клейн с Леонардом отмахали добрых пять сотен метров, прежде чем вдали наконец замаячила остановка общественных экипажей.</p><p>Прождав еще какое-то время, они вернулись к улице Железного Креста, где их пути разошлись: поэт-полицейский свернул к местному участку, а Клейн зашагал в сторону улицы Нарциссов.</p><p>Оказавшись перед дверью родной квартиры, парень скрупулезно отряхнул костюм, убеждаясь, что не притащил на себе никакой подозрительной дряни, и лишь после этого звякнул ключами, отпирая замок.</p><p>В гостиной, залитой вполне приличным светом газовой лампы, царила тихая, уютная атмосфера: Мелисса усердно корпела над домашним заданием, а Бенсон погрузился в чтение.</p><p>«Бенсон целыми днями мотается по городу, выматываясь до полусмерти, а по возвращении домой всё равно находит в себе силы грызть гранит науки… Поразительное упорство. Мне бы так… сейчас хочется лишь одного — рухнуть в постель и отрубиться…» — скользнув взглядом по старшему брату, Клейн с мягкой улыбкой вскинул руку в безмолвном приветствии.</p><p>Бенсон ответил ему легкой усмешкой:</p><p>— Теперь я прекрасно понимаю, что за щедрое жалованье приходится платить свою цену.</p><p>— В этом мире за всё назначена своя цена. Любая выгода требует соразмерной отдачи, — философски отозвался Клейн, пристраивая трость на стойку у двери.</p><p>— Кажется, нечто подобное изрекал император Рассел? — Мелисса отложила перьевую ручку и вскинула голову.</p><p>Техническая школа Тингена разительно отличалась от университетов и классических общественных гимназий: летние каникулы здесь длились жалкие две недели на стыке июля и августа. Стоило самому невыносимому пеклу спасть, как занятия возобновлялись.</p><p>— Да? Понятия не имею… — с несколько одеревеневшим лицом отозвался Клейн.</p><p>Стянув шляпу, он решительно зашагал к лестнице, намереваясь как можно скорее вознестись над серым туманом и раскинуть гадание на местонахождение Трисси.</p><p>Внезапно тишину нарушило утробное урчание его собственного желудка, и юношу скрутило от дикого, первобытного голода.</p><p>«Ах да, я же так и не поужинал… Вот только в оставленной записке я черным по белому нацарапал, что охранное предприятие кормит сотрудников, так что оставлять мне порцию нет нужды… Ну капитан, ну удружили, напрочь вылетело из головы…» — лицо Клейна исказила целая гамма эмоций. Он уже приготовился было сделать вид, будто сыт по горло.</p><p>В этот самый миг Мелисса скосила на него взгляд и, указав пальцем в сторону кухни, произнесла:</p><p>— Я оставила тебе баранью отбивную и порцию густого овощного супа. Хлеба там тоже еще несколько кусков.</p><p>Сказав это, она вновь склонила голову над учебниками и, словно беседуя сама с собой, тихо пробормотала:</p><p>— Мне просто показалось, что казенная еда вряд ли окажется съедобной… от нее только аппетит пропадет…</p></section><section><title><p>Глава 126 Гадание не всесильно</p></title><p>Глава 126 Гадание не всесильно</p><p>«Сестренка, ну и любишь же ты хлопотать по пустякам… Нет, скорее, ты просто удивительно предусмотрительна!» — взбодрившись, юноша тут же расплылся в улыбке:</p><p>— Твоя правда, Мелисса. Я и впрямь не отказался бы перекусить. Но для начала поднимусь к себе, переоденусь и приму ванну.</p><p>И пусть рот уже предательски наполнялся слюной при мысли о еде, выяснить, куда запропастилась «Подстрекатель» Трисси, было сейчас задачей первостепенной важности!</p><p>Как знать, не взбредет ли этой психопатке в голову устроить очередную, еще более масштабную и кровавую бойню ради мести всему миру!</p><p>— Угу, — отозвалась девушка, даже не оторвав взгляда от своих конспектов.</p><p>Топ, топ, топ. Взлетев по лестнице на второй этаж, Клейн пулей влетел в спальню.</p><p>Наглухо провернув ключ в замке, он скинул сюртук, отстегнул подмышечную кобуру и выудил из ящика стола ничем не примечательный серебряный кинжал.</p><p>Надежно запечатав комнату стеной духовности, парень сделал глубокий вдох, усмиряя бушующие мысли, и выверил четыре шага против часовой стрелки.</p><p>Чеканя мантру про «Бессмертного Владыку Небес и Земли», он, уже успевший пообвыкнуться с тем, как безумный потусторонний шепот разрывает рассудок на части, в очередной раз воспарил в монументальные чертоги над серой мглой.</p><p>Из-за частых ритуалов за сегодняшний день на него навалилась изрядная усталость. Тяжело помассировав виски, юноша силой мысли материализовал на древнем бронзовом столе желтовато-бурый лист пергамента.</p><p>Тщательно всё обдумав и взвесив каждое слово, он вывел фразу для прорицания:</p><p>«Местонахождение Трисси».</p><p>И пусть абсолютной уверенности в подлинности этого имени у него не было, исчерпывающих сведений о внешности и ауре цели вполне хватало для верной наводки.</p><p>Зажав исписанный лист в руке, Клейн откинулся на высокую спинку кресла. Скрупулезно воскресив в памяти все известные детали о беглянке, он семь раз беззвучно прокрутил в уме заветную фразу.</p><p>Очистив разум и сомкнув веки, он, призвав на помощь медитацию, стремительно провалился в глубокий сон.</p><p>В зыбком, застланном туманом мареве перед его мысленным взором вынырнул изрыгающий густой дым и искры локомотив парового поезда. Следом проступили очертания рядов кожаных сидений и безупречно чистого, опрятного вагона.</p><p>У окна восседала источающая кротость и сладкое очарование Трисси — та самая девушка со слегка округлым лицом и узким разрезом глаз. На столике перед ней покоилась изящная шляпка, чьи поля окаймляла тонкая черная вуаль.</p><p>Клейн отчаянно вглядывался в детали, силясь разглядеть номер рейса, но эти цифры так и остались скрыты за пеленой иллюзии.</p><p>Вскоре, не выдержав нарастающего давления, он вынырнул из сновидения. Зрение вновь сфокусировалось на изъеденном патиной древнем бронзовом столе и россыпи призрачных багровых звезд.</p><p>«Удалось выяснить лишь одно: Трисси покинула Тинген на паровом поезде. Других зацепок нет… Эх, видимо, это таинственное измерение лишь отсекает помехи, а вот мой собственный дар прорицателя оно усиливает не так уж и грандиозно…» — Клейн принялся легонько отстукивать ритм по краю стола, обдумывая дальнейший план действий.</p><p>Этот сеанс окончательно и бесповоротно подтвердил: их цель — не кто иной, как бывший «Подстрекатель» Трис. Однако теперь, когда психопатка уже благополучно сбежала из города, юноша сильно сомневался, что эти крохи информации окажут капитану Данну хоть какую-то реальную помощь.</p><p>«Капитан и так собирался отстучать телеграммы в Баклунд, порт Энмат и на все узловые станции по пути следования, чтобы объявить Трисси в общенациональный розыск… Так что докладывать о результатах гадания я не стану, не хватало еще навлечь на себя лишние подозрения…» — Клейн молниеносно принял решение. В конце концов, Данн и без его подсказок развернул масштабную и абсолютно верную тактику перехвата.</p><p>А раз уж «гадание во сне» не позволило разглядеть номер рейса, то и маятниковый метод здесь оказался бы бессилен. И даже попытки выведать истину путем последовательного перебора вариантов не принесли бы никаких плодов.</p><p>Подобный тупик до боли напоминал застопорившееся дело с красными дымоходами.</p><p>Почувствовав подступающее духовное истощение, он не стал больше задерживаться в чертогах над серой мглой. Плотно укутавшись духовностью, юноша сымитировал знакомое чувство стремительного падения в бездну.</p><p>Едва «вернувшись» в собственную спальню, парень поймал себя на том, что все его мысли заняты исключительно истекающими соком, шкварчащими бараньими ребрышками.</p><p>«И непременно щедро посыпать их зирой… Славься, Богиня!» — Клейн судорожно сглотнул набежавшую слюну. В мгновение ока развеяв стену духовности, он распахнул дверь и пулей вылетел наружу.</p><p>…………</p><p>На следующее утро, ровно в восемь сорок, он, перехватив трость поудобнее, переступил порог охранного предприятия «Черный Терновник».</p><p>— Доброе утро, Клейн! У меня сногсшибательные новости! — радостно замахала рукой дежурившая за стойкой ресепшена Розанна.</p><p>Глаза юноши мгновенно загорелись:</p><p>— Неужто Трисси поймали?</p><p>— Трисси? А кто это? — на прелестном личике девушки в светло-зеленом платье отразилось полнейшее недоумение.</p><p>— … Да так, не бери в голову. Так что там за новости? — поспешно перевел тему Клейн.</p><p>Розанна расплылась в лучезарной улыбке и выпалила:</p><p>— Запрос капитана наконец-то одобрили! Полицейское управление переводит к нам на гражданские должности двоих констеблей, которым уже доводилось сталкиваться со сверхъестественным! Конец моим бесконечным ночным сменам! Славься, Богиня!</p><p>— И впрямь, чудесные вести… — с искренним сочувствием поддакнул ей парень.</p><p>Перекинувшись с ней еще парой дежурных фраз, он миновал перегородку и направился к лестнице в подземелье, чтобы продолжить штудирование оккультных наук.</p><p>Проходя мимо кабинета капитана и комнаты отдыха Ночных Ястребов, юноша украдкой заглянул внутрь. Заприметив там и Данна, и Леонарда, и остальных оперативников, он без труда смекнул: ночная облава с треском провалилась. Теперь всю эту муторную, кропотливую работу по прочесыванию города спихнут на обычных легавых.</p><p>Изначально Клейн порывался зайти и разузнать свежие подробности, но, увидев, как Данн лихорадочно строчит рапорты и отстукивает телеграммы, благоразумно решил не путаться под ногами. Тихонько ретировавшись, он отложил расспросы до обеда.</p><p>Ступень за ступенью спускаясь в недра здания, он скользнул взглядом по элегантным газовым лампам за металлическими решетками. Тусклый свет привычно пробивался сквозь стекло, падая на вечно безмолвные, пронизанные могильным холодом стены коридора.</p><p>Вдохнув стылый, пробирающий до костей сквозняк, Клейн сделал пару шагов и внезапно замер как вкопанный.</p><p>Его взгляд резко метнулся к газовым рожкам, а брови сурово сошлись на переносице.</p><p>До него вдруг дошло, что он умудрился совершить до смешного банальную, вопиющую ошибку!</p><p>Ошибку, которую он совершил исключительно из-за своих въевшихся земных привычек!</p><p>Накануне ночью, во время сеанса прорицания над серой мглой, он узрел, как Трисси уезжает вдаль на паровом поезде. И разум на одних рефлексах подкинул логичный вывод: это происходит прямо сейчас.</p><p>Вот только… в этом мире еще никто не изобрел электрических ламп или прожекторов. После захода солнца пассажирские составы здесь попросту не ходили! А он, намертво привыкший в прошлой жизни к круглосуточным рейсам земных поездов, банально упустил этот очевидный факт из виду!</p><p>Иными словами, видение не имело никакого отношения к минувшей ночи!</p><p>Это была картина грядущего!</p><p>То, чему суждено сбыться при свете дня — сегодня или, может быть, завтра!</p><p>Сердце тревожно екнуло. Сделав пару нервных шагов взад-вперед, Клейн круто развернулся и под гулкий стук каблуков пулей взлетел обратно наверх.</p><p>Постучав и распахнув дверь комнаты отдыха, он наткнулся на Леонарда: поэт-полицейский с безысходным выражением лица стоял у окна и монотонно декламировал стихи.</p><p>Напрочь проигнорировав режущихся в карты Кенли, Лойо и Сику Тран, юноша устремил взгляд прямо на брюнета:</p><p>— У меня к тебе дело.</p><p>— Неужто решил взять пару уроков о том, как очаровывать юных леди и почтенных дам? — отложив томик «Избранных стихов Рассела», с лукавой усмешкой протянул Леонард.</p><p>Покинув комнату отдыха, он проследовал за Клейном до середины лестницы, ведущей в подземелье. Вперив взгляд в глаза напарника, полицейский с легким смешком произнес:</p><p>— Сдается мне, твои ночные гадания увенчались грандиозным успехом.</p><p>Клейн не стал тратить время на пустые оправдания и рубанул напрямик:</p><p>— Моё прорицание показало: Трисси спасается бегством на паровом поезде.</p><p>После вчерашнего откровенного разговора в приюте для бедных Западного района Клейн больше не видел смысла скрывать от Леонарда свою легкую «исключительность».</p><p>— Паровой поезд… Самый ранний рейс отходит в семь… — Леонард выудил из нагрудного кармана рубашки часы на цепочке и со звонким щелчком откинул крышку. — Медлить нельзя! Передам капитану, что ко мне поступили стопроцентно надежные сведения.</p><p>Брюнет стремительно взлетел по ступеням и выскочил за двери охранного предприятия «Черный Терновник». Проторчав на улице пару минут ради конспирации, он вернулся обратно и уверенным шагом направился прямиком в кабинет Данна Смита.</p><p>Клейн облегченно выдохнул. Он молча проводил взглядом оторванных от карт Ночных Ястребов, которые поспешно собирались на выезд следом за капитаном, успевшим отстучать еще одну срочную телеграмму.</p><p>Прокручивая в голове события последних минут, юноша испытывал весьма смешанные чувства. В отличие от нелепой гибели клоуна во фраке, послужившей лишь тревожным звоночком, на этот раз он сам наступил на те же грабли, допустив вопиющий просчет. Этот горький опыт словно открыл ему глаза на многие вещи, преподав поистине незабываемый урок.</p><p>Свернув к оружейной и переступив порог дежурки, он привычным жестом стянул шляпу, скинул сюртук и пристроил их на вешалке.</p><p>Старина Нил как раз закончил колдовать над своим кофе ручного помола. С блаженством сделав глоток, архивариус предложил:</p><p>— Чашечку не желаешь?</p><p>— Не откажусь, — Клейн опустился на стул, чувствуя себя здесь так же уютно и раскованно, как в собственном доме.</p><p>Старик скосил на него взгляд и ворчливо пробормотал:</p><p>— Снова три кубика рафинада и ложечку молока? Ну и сластена же ты, малец. Помяни мое слово, до добра эти излишества ни твои зубы, ни твое тело не доведут.</p><p>— Что вы, отнюдь! Я предпочитаю сладость исключительно в кофе. А вот когда дело доходит до жареных стейков или сочного мяса, моя душа всецело отдана розовой гималайской соли, горошинам черного перца и ароматной зире, — парировал Клейн, всегда считавший себя истинным гурманом, ценящим абсолютно любые оттенки вкуса.</p><p>Сноровисто приготовив напиток, старина Нил пододвинул чашку гостю:</p><p>— Передохнешь немного или сразу приступим к занятиям?</p><p>— Дайте мне пару минут, чтобы привести мысли в порядок. Капитан раздобыл сведения о местонахождении Трисси, и сейчас они мчатся на железнодорожный вокзал. Ума не приложу, чем обернется эта облава… — со вздохом признался юноша.</p><p>Старина Нил многозначительно цокнул языком:</p><p>— Сведения точные? Известно, на какой именно рейс она села?</p><p>— Нет, такой уверенности нет, — поджав губы, ответил Клейн.</p><p>Услышав это, архивариус добродушно рассмеялся: — В таком случае шансы на провал куда выше вероятности успеха. Трисси наверняка уже достигла седьмой Последовательности, а Потусторонних такого ранга голыми руками не возьмешь. Хе-хе, и не вздумай слепо полагаться на свое ремесло. Гадание не всесильно. Оно дарует лишь туманные символы, и стоит хоть на секунду потерять бдительность — как ты неверно их истолкуешь или упустишь из виду нечто критически важное.</p><p>Вновь прокрутив в голове свой недавний вопиющий просчет, юноша проникся этими словами до глубины души и предельно искренне закивал:</p><p>— Ваша правда. Гадание не всесильно.</p><p>Сорвавшись с губ, эта фраза отозвалась в груди тяжелым вздохом. Внезапно его тело, разум и дух слились в удивительной, непостижимой гармонии. Клейн плавно откинулся на спинку стула, собираясь с облегчением выдохнуть, как вдруг в ушах раздался призрачный, едва уловимый хруст разбивающегося стекла.</p><p>К своему полнейшему изумлению, он ощутил, как нечто чужеродное внутри тела стремительно растворяется, без остатка сливаясь с его собственной духовностью.</p><p>Охваченный этим непередаваемым, ни на что не похожим чувством, парень полуприкрыл глаза, безмолвно наслаждаясь происходящим таинством.</p><p>Ему не требовалось ничьих подсказок, чтобы кристально ясно осознать: зелье «Провидца» усвоилось до последней капли.</p><p>…………</p><p>Миновав Тинген, бурные воды реки Тассок устремлялись к Винии — крошечному городку, служившему первой железнодорожной станцией на пути следования паровых экспрессов в Баклунд.</p><p>На перроне стояла Трисси. Теперь она была облачена в длинное кремово-белое платье, а голову венчала изящная шляпка с круглыми полями. Тонкая черная вуаль спускалась почти до подбородка, надежно скрывая львиную долю лица и превращая ее черты в неуловимый, размытый силуэт, опознать который было решительно невозможно.</p><p>Беглянка уже успела отстучать телеграмму своему тингенскому подельнику, приказав тому залечь на дно. Сама же она, пустив в ход награбленное в чужом доме добро, без проблем приобрела билет на паровой поезд до столицы.</p><p>Причина, по которой Трисси не стала садиться в экспресс на главном вокзале Тингена, а предпочла незаметно спуститься вниз по реке до Винии, крылась в ее богатом опыте и безупречных, въевшихся в кровь инстинктах истинного «Ассасина».</p><p>Ту-ту-у-у!</p><p>Под пронзительный, протяжный рев парового гудка исполинский, похожий на стального монстра состав, изрыгая клубы густого дыма пополам со снопами искр, с тяжелым лязгом замер у перрона.</p><p>Путешествуя налегке, без единого саквояжа, Трисси сразу же поднялась в вагон первого класса. В то же мгновение в ее голове созрел новый план: проехать ровно три станции, немедленно сойти и добраться до Баклунда иным, куда более безопасным путем.</p><p>…………</p><p>Тем временем в недрах собора Святой Селены Клейн, смежив веки, плавно откинулся на спинку стула.</p><p>Наслаждаясь чувством окончательно усвоившегося зелья, он сквозь зыбкую пелену узрел россыпь призрачных звезд. Эти светила таили в себе некую необъяснимую, глубинную связь с его собственным естеством: казалось, они отчаянно тянутся друг к другу, желая слиться в единый, монолитный абсолют.</p><p>Когда непередаваемая, дикая жажда и первобытная тоска наконец-то схлынули, рассудок юноши вернулся в привычное русло. Никаких новых мистических озарений или откровений за этим не последовало.</p><p>«Зато дух обрел поистине кристальную чистоту и невероятную легкость…» — распахнув глаза, беззвучно резюмировал он.</p><p>В эту секунду парень кристально ясно осознал: отныне он — подлинный, полноправный и абсолютно завершенный «Провидец».</p></section><section><title><p>Глава 127 Подготовка</p></title><p>Глава 127 Подготовка</p><p>Свет, пробивающийся сквозь стекло, озарял дежурную комнату перед оружейной. Старина Нил, дочитав газету и отпив кофе, поднял глаза на Клейна:</p><p>— Ну, как самочувствие? Успокоился? Или, может, для полного счастья тебе не хватает стаканчика горячительного, досрочного жалования или лишнего выходного?</p><p>В эту самую минуту Клейн, чьё зелье «Провидца» уже усвоилось без остатка, через медитацию отчаянно пытался сменить «переключатель» своего духовного зрения на что-нибудь менее бросающееся в глаза.</p><p>Теперь ему больше не требовалось воздействовать на определенные точки тела для активации дара. Отныне он мог пользоваться куда более изящными методами: например, быстро сдавить большим пальцем два сустава на среднем, или же дважды легонько стукнуть зубами с левой стороны.</p><p>Поразмыслив о том, что в пылу схватки ему частенько придется держать в одной руке револьвер, а в другой — трость, юноша остановил свой выбор именно на зубах. Левая сторона — включить, правая — погасить.</p><p>Методично, раз за разом вколачивая эту установку в подсознание, он наконец распахнул веки и с легкой улыбкой отозвался:</p><p>— Я просто слишком переживаю за капитана и остальных. С нервами у меня всё в полном порядке.</p><p>Одновременно с этим он дважды легонько стукнул зубами слева, пробуя активировать духовное зрение, чтобы как можно скорее закрепить новый рефлекс.</p><p>Кха! Кха-кха! Внезапно старина Нил зашелся тяжелым, надрывным кашлем. Его лицо стремительно налилось кровью, сделавшись пунцовым, словно панцирь вареного омара.</p><p>— Что стряслось? — опешив от неожиданности, с тревогой спросил Клейн.</p><p>Он пристально вгляделся в ауру наставника и с облегчением отметил: цвета, отвечающие за физическое здоровье, были вполне в норме, разве что слегка потускнели в силу преклонного возраста.</p><p>Архивариус прокашлялся еще добрый десяток секунд, прежде чем наконец пришел в себя. Потянувшись за кружкой, он сделал неторопливый глоток и хрипло выдавил: «Все мы порой совершаем оплошности… кхм, просто собственной слюной поперхнулся… Ну что, перейдем к нашим урокам мистики?»</p><p>— Как скажете, — Клейн почти беззвучно дважды сомкнул зубы с правой стороны.</p><p>То, что зелье «Провидца» переварилось на неделю-другую раньше намеченного срока, вызывало в душе парня смешанные чувства. Радость, само собой, била ключом: угроза потери контроля исчезла без следа, впереди маячило повышение и доступ к новому арсеналу Потусторонних сил — перспектива, от которой у любого бы захватило дух. Вот только эта внезапная прыть напрочь ломала все его тщательно выверенные планы.</p><p>Учитывая, что ему предстояло еще долго служить в рядах тингенских Ночных Ястребов, Клейн рассудил: втайне принять зелье «Клоуна» — затея скверная. Придется вечно трястись над разоблачением, да и в командных операциях он не рискнет пустить в ход новые способности, тем самым лишь подставляя себя под удар.</p><p>Его план заключался в ином: пойти по стопам «Медиума» Дейли, подать официальное прошение наверх и обменять накопленные заслуги на рецепт с материалами. Стать Потусторонним восьмой Последовательности абсолютно легально и открыто.</p><p>Но одно дело — «усвоить» зелье за год, и совсем другое — за какой-то жалкий месяц. Клейн был готов мириться с пристальным вниманием Священного Собора и не возражал против статуса юного дарования, но навлекать на себя жгучие подозрения начальства в его планы категорически не входило. Требовалось, не вызывающее лишних вопросов оправдание своей феноменальной прыти.</p><p>Изначально он намеревался использовать тот период, пока эликсир «Провидца» еще не переварился до конца, чтобы исподволь подготовить почву в беседах с капитаном. Например, вскользь упомянуть, как визиты в Клуб гадателей будоражат его духовность. Или с нарочитой небрежностью поведать о «кодексе Провидца», выведенном им после череды сеансов. А заодно заранее обмолвиться, что жуткие шепотки и призрачные иллюзии окончательно перестали его донимать.</p><p>В таком случае верхушка Ночных Ястребов придет к вполне логичному выводу: выполняя свои служебные поручения, новичок бессознательно пошел по пути Дейли, причем преуспел в этом куда больше.</p><p>А это, в свою очередь, заставит начальство переключить внимание на систематизацию его опыта и изучение самого «метода отыгрыша». Как итог — подозрения развеются, уступив место сугубо формальной, дежурной проверке.</p><p>«Да и капитану это сослужит отличную службу — глядишь, он и сам додумается до сути „отыгрыша“…» — мысленно прибавил юноша. Данн Смит был превосходным командиром, и если закрыть глаза на его дырявую память, недостатков за ним не водилось. Клейн искренне желал уберечь его от угрозы потери контроля и помочь стать сильнее.</p><p>Конечно, оставался и другой, абсолютно безопасный вариант: выждать положенный год и лишь затем подать прошение. Никаких рисков. Вот только череда диких совпадений вкупе с образом красного дымохода из недавнего прорицания не оставляли ему выбора, вынуждая наращивать мощь как можно скорее.</p><p>«Значит так: в ближайшие пару недель аккуратно заброшу удочку капитану раза три-четыре, а затем официально подам рапорт… Параллельно стоит наведаться на подпольный рынок и прицениться к нужным ингредиентам… Стоят они наверняка баснословно дорого…» — молниеносно выстроив план, Клейн вновь сосредоточился на уроке мистики.</p><p>Время текло незаметно, и вскоре наступила долгожданная обеденная пора. Старина Нил допил свой кофе и, сгребая со стола оккультные причиндалы, с улыбкой произнес:</p><p>— Твои лекции по мистике подходят к концу. Судя по недавним успехам, ты уже вполне созрел для создания собственных магических амулетов.</p><p>— Именно этим я и планировал заняться в ближайшие дни, — с удовлетворением выдохнул Клейн.</p><p>Магические амулеты в корне отличались от тех простых оберегов, что он смастерил для Бенсона и Мелиссы. Создавались они исключительно с помощью ритуальной магии, наделялись особыми свойствами и служили отличным подспорьем в пылу схватки.</p><p>Однако низкоуровневые талисманы не были панацеей. Заложенная в них духовность неумолимо выветривалась, требуя ритуального обновления каждые две недели. Более того, для их активации нужны были специальные заклинания — просто так, по щелчку пальцев, пустить их в ход не вышло бы.</p><p>К тому же арсенал Ночных Ястребов ограничивался лишь атрибутикой из домена Богини Вечной Ночи. На данный момент Клейну были по силам всего три разновидности: «Амулет Сна», чье действие копировало убаюкивающие песнопения Данна Смита и Леонарда Митчелла; «Амулет Упокоения», способный усмирять призраков, теней, зомби и водяных, а также давать отпор злым духам; и, наконец, «Амулет Сновидений», позволяющий владельцу проникать в чужие грезы.</p><p>Эти свойства практически полностью дублировали таланты «Полуночного поэта» и «Кошмара» из Пути «Бессонного». Именно поэтому Данн, Леонард и остальные оперативники почти не прибегали к помощи талисманов. А вот «Сборщик трупов» Фрай и «Бессонные» Лойо с Кенли частенько держали при себе пару-тройку оберегов. Впрочем, пускать их в ход им доводилось крайне редко, зато к старине Нилу для ритуальной «подзарядки» они наведывались с завидной регулярностью.</p><p>В этот момент архивариус искоса взглянул на ученика и с легкой усмешкой бросил:</p><p>— Насколько я помню, из-за твоего недавнего рвения к тренировкам месячный лимит на казенные материалы ты исчерпал до дна. Надумал наведаться на подпольный рынок?</p><p>Клейн на секунду опешил, а затем скрепя сердце кивнул, предчувствуя немалые траты:</p><p>— Именно так.</p><p>Юноша прекрасно знал местные расценки на ингредиенты. Оставалось лишь молиться, чтобы ритуалы увенчались успехом с первого раза, не пустив драгоценные фунты на ветер…</p><p>Выполнив взятое на себя поручение по доставке обеда в подземелье, Клейн натянул сюртук, водрузил на голову цилиндр, подхватил трость и поднялся обратно на второй этаж, в контору охранного предприятия «Черный Терновник».</p><p>Проходя мимо комнаты досуга Ночных Ястребов, он заметил, что Леонард и остальные оперативники уже вернулись с задания и вовсю уплетают свой обед.</p><p>Тук! Тук-тук! Юноша негромко постучал в деревянную створку капитанского кабинета.</p><p>— Войдите, — донесся изнутри знакомый, низкий и обволакивающий баритон Данна Смита.</p><p>Толкнув дверь, Клейн переступил порог. Сняв шляпу в знак уважения, он с ходу поинтересовался:</p><p>— Капитан, вам удалось схватить «Подстрекателя» Трисси?</p><p>Инспектор устало растер виски и с досадой покачал головой: — На вокзале Тингена мы ее так и не нашли. Однако в ответной телеграмме из Баклунда говорится, что один из пассажиров первого класса утреннего экспресса действительно видел похожую девушку. Увы, она сошла на полпути, так и не добравшись до конечной станции.</p><p>— Какая досада, — сокрушенно вздохнул Клейн, хотя внутренне давно подготовился к подобному исходу. — Гадание не всесильно…</p><p>Серые глаза Данна скользнули по юноше, и инспектор философски заметил:</p><p>— Не стоит так сокрушаться. Потустороннего седьмой Последовательности не так-то просто загнать в угол. Главное — мы сорвали её мерзкий ритуал и вырвали из лап смерти добрых четыре десятка невинных душ. К тому же, теперь мы прекрасно осведомлены о её состоянии, и безнаказанно творить свои злодеяния, как прежде, она уже не сможет.</p><p>— Вздумай она провернуть нечто подобное вновь — её тут же заметят, вычислят и донесут. Рано или поздно она попадется Ночным Ястребам, Уполномоченным Карателям или Сердцу Механизмов. И тогда её схватят, хотя, куда вероятнее, просто прикончат на месте.</p><p>— Будем надеяться. Да пребудет с нами благословение Богини, — Клейн привычным жестом очертил на груди контур багровой луны.</p><p>Сделав короткую паузу, юноша тщательно взвесил следующие слова:</p><p>— Капитан, вот уже больше недели я не слышу тех жутких шепотков и не вижу никаких иллюзий. И это при том, что я регулярно погружаюсь в медитацию и часто пользуюсь духовным зрением.</p><p>— Хм? — Данн непонимающе сдвинул брови.</p><p>Клейн поспешил пояснить:</p><p>— Сдается мне, я уже в шаге от полного усвоения зелья «Провидца». И, скорее всего, всё дело в том, что я частенько наведываюсь в Клуб гадателей и помогаю людям с предсказаниями.</p><p>— … С чего вдруг такие выводы? — инспектор сменил позу, всем своим видом источая искреннее недоумение.</p><p>Клейн, нарочито запинаясь, принялся выкладывать свою теорию: — Каждый раз… каждый раз, приходя в Клуб гадателей, я чувствую, как моя духовность буквально оживает. А после каждого сеанса тело, разум и душа обретают невероятную легкость. Я даже вывел для себя эдакий «кодекс Провидца» и теперь неукоснительно ему следую. Знаете, точь-в-точь как тот девиз Тайноведов: «Твори что пожелаешь, но не причиняй вреда». Хех, признаться честно, именно эта фраза и натолкнула меня на мысль попытаться создать нечто подобное для своей Последовательности.</p><p>— Я полагаю, это отличный способ помочь Потустороннему как можно скорее переварить эликсир и свести к минимуму риск потери контроля. Взять хотя бы мадам Дейли — она ведь постоянно ведет себя как самый настоящий «Медиум».</p><p>Данн, сам того не заметив, выудил свою трубку и принялся задумчиво вдыхать аромат табака. Казалось, он напрочь забыл о присутствии Клейна, погрузившись в молчание на добрых несколько минут, прежде чем наконец изречь:</p><p>— Любопытная гипотеза. Весьма занятный эксперимент…</p><p>Поскольку целью Клейна было лишь забросить удочку и аккуратно подготовить почву, развивать тему он не стал. Вместо этого он полушутя, словно делая превентивную прививку, бросил: — Кто знает, может, я и впрямь войду в историю Ночных Ястребов как самый быстрый усвоитель зелья девятой Последовательности.</p><p>— Да пребудет с тобой благословение Богини, — с улыбкой, явно не восприняв эти слова всерьез, благословил его Данн, после чего вновь ушел в свои мысли.</p><p>Поняв, что разговор окончен, Клейн поднялся, учтиво откланялся и покинул капитанский кабинет.</p><p>Аккуратно притворяя за собой деревянную створку, он внезапно осознал еще одну надвигающуюся проблему: как, черт возьми, ему отыгрывать роль «Клоуна»⁈</p><p>«Неужто придется вступать в цирковую труппу? Да и в Тингене отродясь не водилось стационарных цирков, сплошь заезжие балаганы да шапито…» — лицо парня мучительно скривилось.</p><p>«Быть Провидцем хотя бы солидно, эта стезя овеяна флером таинственности — даже столкнувшись со знакомыми, можно с гордостью смотреть им в глаза. А вот кривляться в образе Клоуна… В этом же нет ни грамма достоинства, сплошное унижение!»</p><p>«Быть может… быть может, существует и иной метод отыгрыша. В конце концов, когда в мир явились Скрижали Богохульства, никаких цирковых шапито и паяцев не существовало и в помине… Ладно, пустое. До повышения остается еще добрых две-три недели, так что ломать голову над этой дилеммой пока рановато…» — словно спасаясь бегством от собственных тягостных дум, Клейн зашагал в приемную, к мягким диванам, навстречу Розанне, миссис Орианне, Бретту и остальным, направляясь к обеду, по праву причитающемуся ему и старине Нилу.</p></section><section><title><p>Глава 128 Бедный Шут</p></title><p>Глава 128 Бедный Шут</p><p>Отнеся обед и плотно перекусив, Клейн позволил себе передохнуть от силы с полчаса, после чего в спешке умчался в стрелковый клуб на очередную тренировку, не смея давать себе ни малейшей поблажки.</p><p>Благодаря тысячам расстрелянных патронов и изо дня в день проявляемому упорству, его меткость наконец-то дотянула до той самой планки, которую Данн Смит считал приемлемой. Особенно хорошо юноше давалась стрельба по неподвижным мишеням.</p><p>Раз за разом, доводя механические движения до полного автоматизма, он отработал свою норму. Вернув револьвер в кобуру, парень поймал рельсовый омнибус, доехал до окраины Северного района, где обитал его наставник по рукопашному бою Гавейн, и всего за десять минут неспешного шага добрался до знакомых ворот.</p><p>Внутри он переоделся в свежую, высушенную на солнце тренировочную форму рыцаря. Бег, прыжки на скакалке, тяга тяжестей, приседания — одно упражнение сменяло другое, вплоть до отработки боевых стоек и ударов. Юноша истязал себя до тех пор, пока пот не начал застилать глаза, а тело не налилось свинцовой усталостью.</p><p>— Пятнадцать минут на передышку, — Гавейн, чьи светлые волосы уже тронула седина на висках, а изборожденное морщинами лицо несло на себе печать суровых испытаний, выудил карманные часы, со звонким щелчком откинул крышку и сверился со временем.</p><p>С самого начала занятия и до этой минуты наставник хранил суровое молчание, цедя слова лишь тогда, когда требовалось сменить упражнение или поправить огрехи в стойке ученика.</p><p>Тяжело, с хрипом глотая воздух, Клейн не рискнул рухнуть на скамью сразу. Вместо этого он принялся мерить площадку неспешными шагами. Пожалуй, самым явным и бросающимся в глаза итогом этих изнурительных тренировок стал его загар — кожа изрядно потемнела, приобретя благородный пшеничный оттенок.</p><p>Спрятав хронометр, Гавейн застыл на краю грубого тренировочного заднего двора. Скрестив руки на груди, он безмолвно наблюдал за тем, как парень восстанавливает дыхание, напоминая замершую мраморную статую.</p><p>— Наставник, помимо рукопашного боя, вы будете обучать меня обращению с прямым мечом, двуручным мечом, рапирой и копьем? — пребывая в отличном расположении духа после окончательного усвоения зелья «Провидца», поинтересовался Клейн.</p><p>Ему уже доводилось видеть в оружейной Гавейна целую россыпь клинков, кирас и полных лат, поэтому юноша прекрасно понимал: таланты этого человека отнюдь не ограничиваются одними лишь кулаками.</p><p>Купаясь в лучах солнца, бывший рыцарь скользнул по нему нечитаемым взглядом и низко, глухо ответил:</p><p>— Эти навыки тебе ни к чему. Холодное оружие безнадежно отстало от своего времени, и отныне его место — лишь на пыльных полках музеев да в частных коллекциях…</p><p>Он замолк на пару секунд, после чего с застарелой, невыносимой горечью добавил: — Они вычеркнуты из истории… Твое главное оружие — огнестрел. Даже рукопашный бой сейчас служит лишь вспомогательным средством.</p><p>Глядя на своего наставника, в чьем облике сквозила свинцовая, гнетущая обреченность, Клейн лишь мягко усмехнулся:</p><p>— Я совершенно с этим не согласен.</p><p>— Зато с этим согласны все министры, парламентарии и генералы, — едва ли не сквозь зубы процедил Гавейн.</p><p>Клейн замер на месте. Вообразив, будто его пальцы вновь порхают по клавиатуре, он с упоением истинного диванного эксперта пустился в рассуждения:</p><p>— Ничуть. Холодное оружие попросту покинуло авангард открытых сражений, но для него всё еще найдется применение.</p><p>— С какой стати рукопашный бой и огнестрел должны взаимно исключать друг друга? Их вполне можно сплавить воедино. Я глубоко убежден, что боец с выдающейся гибкостью, проворством и молниеносной реакцией сумеет раскрыть потенциал револьвера или винтовки куда лучше неуклюжего стрелка.</p><p>Заметив, как потемневший взор некогда безмолвного наставника внезапно вспыхнул острым блеском, юноша с легким самодовольством продолжил:</p><p>— Да и прочие орудия убийства списывать со счетов рановато. Им просто требуется грамотная модернизация, чтобы клинки и копья стали более компактными и удобными для скрытного ношения…</p><p>— … Только представьте: мы сколачиваем отряд с феноменальной мобильностью, который технично огибает линию фронта и бьет прямо в тыл, в самое сердце вражеского командования… И вот в таких точечных, диверсионных вылазках виртуозные мастера рукопашного боя, в совершенстве владеющие всем арсеналом смертоносных игрушек, становятся поистине незаменимы. Вы только вообразите подобную картину…</p><p>Оседлав своего любимого конька — привычку хватать по верхам всё подряд, — он в красках расписал гремучую смесь из тактик земного спецназа и диверсионных отрядов.</p><p>Дыхание Гавейна незаметно сделалось хриплым и тяжелым. Бывший рыцарь застыл словно каменное изваяние, боясь даже пошевелиться, будто одно неосторожное движение могло вдребезги разбить нарисованную в воображении сцену.</p><p>Украдкой оценив эффект, Клейн мысленно потер руки. Деликатно прочистив горло, он с напускной скромностью поинтересовался:</p><p>— Наставник, что скажете? В моей теории есть хоть крупица здравого смысла? Это вообще осуществимо?</p><p>Гавейн вздрогнул всем телом, словно его окатили ледяной водой и грубо вырвали из сладкого сна. Смерив ученика долгим, пронзительным взглядом, он глухо отчеканил:</p><p>— Передышка пошла тебе на пользу. А теперь живо марш на площадку — повторяем весь предыдущий комплекс. Десять подходов.</p><p>— Чего⁈ — лицо парня вытянулось в маске полнейшего, непробиваемого ступора.</p><p>Вскоре, вновь перейдя на бег, юноша наконец-то осознал всю безвыходность своего положения и отчаянно взвыл про себя:</p><p>«Десять подходов⁈ Наставник, за что⁈»</p><p>«Я вовсе не планировал „праздновать“ окончательное усвоение зелья „Провидца“ столь садистским способом!»</p><p>«Эй, неужели моя пламенная речь не тронула вас ни на йоту⁈»</p><p>…</p><p>Глядя, как Клейн трусит к противоположному краю площадки, Гавейн вдруг расцепил скрещенные на груди руки и тяжело оперся ладонью о лицо.</p><p>Глаза бывшего рыцаря были крепко зажмурены, отчего резкие, избороздившие кожу морщины проступили еще глубже и отчетливее.</p><p>…………</p><p>В очередной раз истязав себя почти до тошноты, Клейн принял душ, переоделся и, распрощавшись со всё так же хранящим гробовое молчание наставником по рукопашному бою Гавейном, поймал общественный экипаж и покинул его владения.</p><p>Домой он сразу не поехал. Вместо этого юноша направился прямиком в портовый район, к бару «Злой Дракон», намереваясь посетить подпольный рынок, чтобы прицениться к потусторонним материалам и закупить всё необходимое для изготовления магических амулетов.</p><p>Всю дорогу, бережно опекая запрятанную в карманах личную заначку, он титаническим усилием воли отгонял сон, с превеликим трудом дотянув до пункта назначения.</p><p>«Нужно приберечь четыре фунта для оплаты услуг детектива, так что в моем распоряжении остаются жалкие три фунта и пять сулей…» — прикинул он, нащупав сквозь ткань банкноты. Подхватив трость, юноша вышел из экипажа.</p><p>Светило уже клонилось к западу, щедро заливая фасады домов густым, тягучим золотом угасающего заката. Тем временем в недрах «Злого Дракона» вовсю набирали обороты кровавые кулачные бои и азартная травля крыс собаками.</p><p>Миновав бильярдную и анфиладу задних комнат, Клейн благополучно спустился на подпольный рынок.</p><p>Скользнув взглядом по рядам лотков, он с легким удивлением отметил: вечно шныряющего здесь «Монстра» Адмисола нигде не было видно.</p><p>«Разве старина Нил не говорил, что „Монстр“ выживает исключительно благодаря милости хозяина „Злого Дракона“ Свейна, который подкармливает его и дает крышу над головой?» — с легким недоумением пробормотал себе под нос Клейн.</p><p>Будучи Ночным Ястребом, юноша привык проявлять бдительность к подобным странностям. Подойдя к дежурившему у дверей громиле, он поинтересовался:</p><p>— А где Адмисол?</p><p>Охранник без тени улыбки ответил: — Забился в какую-то щель и дрыхнет. Он в последнее время сам не свой: целыми днями валяется, трясется как осиновый лист и без умолку вопит: «Мертвецы, мертвецы, кругом одни трупы, все мы сдохнем!»</p><p>«Неужто бедолага снова узрел какую-то жуть? Какое потрясение с ним приключилось на этот раз?» Слегка нахмурившись, Клейн принялся дотошно расспрашивать вышибалу, пытаясь выведать, где именно прячется безумец, однако страж и сам понятия не имел.</p><p>«Как только покончу с делами, нужно будет раскинуть карты и отыскать его. Стоит выяснить, что за чертовщина с ним приключилась…» — взяв эту мысль на карандаш, парень направился к одному из двух помещений в самом конце подпольного рынка.</p><p>Если верить старине Нилу, левая комната предназначалась для выдачи и погашения ссуд, тогда как в правой шла бойкая торговля диковинами, включая скупку и продажу Потусторонних материалов.</p><p>Постучав и приоткрыв правую створку, Клейн обнаружил, что пространство внутри разделено перегородкой на две части. В своеобразной приемной уже томились в ожидании трое посетителей.</p><p>Надвинув на глаза шелковый полуцилиндр, юноша чинно занял место в хвосте очереди. Слегка подавшись вперед и опершись на трость, он погрузился в безмолвное ожидание.</p><p>Вскоре внутренняя дверь отворилась, выпустив наружу клиента в сизо-серой робе портового грузчика. Низко опустив голову, тот пулей выскочил из комнаты, не задержавшись ни на секунду.</p><p>Дважды легонько стукнув зубами с левой стороны, Клейн активировал «духовное зрение» и скользнул пронзительным взглядом как по уходящему, так и по оставшейся троице. Никаких вопиющих аномалий в их аурах не наблюдалось, хотя, само собой, без мелких бытовых болячек не обошлось.</p><p>Минуло еще минут десять, прежде чем очередь наконец дошла и до него.</p><p>Распахнув разделяющую комнаты створку, он шагнул в залитый тусклым светом керосиновой лампы внутренний кабинет.</p><p>Наглухо заперев за собой замок, Клейн опустился на стул для посетителей. Устремив взгляд на восседающего напротив старца в мягкой черной шляпе, он перешел прямо к делу:</p><p>— Я бы хотел узнать, какими Потусторонними материалами вы располагаете и каковы расценки.</p><p>У старца обвисли щеки, а в уголках глаз залегли глубокие морщины, однако телосложением он отличался весьма внушительным. Просьба Клейна ничуть его не удивила: многие завсегдатаи, прежде чем убедиться в наличии нужного Потустороннего материала, наотрез отказывались выдавать истинную цель визита, предпочитая выслушать полный перечень ассортимента.</p><p>Торговец перелистнул свой блокнот на самые свежие записи, мазнул по юноше взглядом и, пригубив стоящую перед ним медовуху, неспешно начал:</p><p>— Мозговые ткани водяного, в зависимости от сохранности, обойдутся от трех до пятнадцати фунтов. Звездный кристалл — сто пятьдесят фунтов за пятьдесят граммов. Трава пчелиной матки — двести фунтов. Взрослая чернопятнистая лягушка — сто семьдесят фунтов за штуку… Роза с человеческим лицом — двести восемьдесят фунтов, и остался всего один бутон…</p><p>Клейн титаническим усилием воли удержал лицо, молча и невозмутимо выслушав прейскурант до конца. Весь ассортимент этого подпольного рынка насчитывал едва ли три десятка Потусторонних ингредиентов.</p><p>Нащупав сквозь ткань запрятанные в кармане семь фунтов и невольно вспомнив, с какой легкой беспечностью мисс Справедливость рассталась с целой тысячей, юноша молча поднялся со стула и с тяжелым вздохом обронил:</p><p>— Какая досада, но ничего из того, что мне нужно, здесь нет.</p><p>Не дав старцу и рта раскрыть для расспросов, он круто развернулся, распахнул дверь перегородки и быстро покинул кабинет.</p><p>Вынырнув обратно в торговый зал подпольного рынка, Клейн на пару секунд застыл, невидящим взором уставившись вперед, и с горькой усмешкой мысленно констатировал:</p><p>«Сдается мне, я самый нищий босс тайной организации в истории…»</p><p>Эта отрезвляющая мысль лишь укрепила его в решении добывать материалы исключительно через внутренние каналы Ночных Ястребов либо выменивать их у Справедливости и Повешенного.</p><p>Сделав пару неспешных кругов по рядам, он придирчиво закупился всем необходимым для создания амулетов: серебряными болванками, нужными травяными порошками и неограненными минералами для ритуалов. Вся эта роскошь обошлась ему в один фунт и пятнадцать сулей.</p><p>«Итак, заначка похудела до пяти фунтов и десяти сулей. Вычтем остаток по поручению — останется жалкий один фунт и десять сулей…» — Клейн в уме свел дебет с кредитом, чувствуя, как накатывает волна глухой безысходности.</p><p>Разумеется, он прекрасно отдавал себе отчет: вся эта финансовая пропасть зияет лишь оттого, что он батрачит на новой должности чуть больше месяца. Задержись он на службе хотя бы год, и на банковском счете без труда осела бы сотня-другая фунтов.</p><p>«А ведь через пару недель придется объявить Бенсону и Мелиссе о прибавке к жалованью в три фунта. Пора нанимать прислугу для черной работы… И тогда прощай, моя тайная копилка…» — погруженный в эти безрадостные думы, юноша побрел к главным дверям подпольного рынка.</p><p>В этот самый миг он увидел, как навстречу ему неспешно шествует старина Нил, облаченный в свою неизменную старомодную черную мантию.</p><p>— Уже всё закупил? — с добродушным смешком поприветствовал его старина Нил.</p><p>— Так точно, — невозмутимо отозвался Клейн.</p><p>Старик многозначительно цокнул языком: — А ты пришел на редкость рано.</p><p>— Всё потому, что в моем желудке до сих пор гуляет ветер, тогда как вы уже успели насладиться плотным ужином, — с легкой непринужденностью парировал юноша.</p><p>Спустя какое-то время с улицы вернулся хозяин бара «Злой Дракон» Свейн. На плечи бывшего офицера был накинут военно-морской китель. С предельно мрачным лицом он приблизился к напарникам и, понизив голос до заговорщицкого шепота, произнес:</p><p>— Мне нужна ваша помощь.</p><p>— Что стряслось? — лицо архивариуса мгновенно посуровело, а у Клейна от дурного предчувствия тревожно екнуло сердце.</p><p>Свейн, чьи каштановые волосы торчали нечесаной копной, а от одежды за версту разило густым перегаром, глухо отчеканил:</p><p>— Один из бойцов отряда Уполномоченных Карателей потерял контроль где-то неподалеку. Мы обязаны устранить его до того, как он устроит кровавую баню среди мирных жителей!</p></section><section><title><p>Глава 129 Потерявший контроль</p></title><p>Глава 129 Потерявший контроль</p><p>Потерявший контроль? Сердце Клейна тревожно сжалось, и он едва не переспросил вслух.</p><p>И пусть Данн со стариной Нилом частенько твердили о чудовищных последствиях и вероятности подобного исхода, сталкиваться с этим вживую ему еще не доводилось. На мгновение юношу захлестнула целая буря противоречивых эмоций: жуткая смесь из паники, растерянности, леденящего страха и щемящей тоски.</p><p>«Среди всех дел, что мы разбираем за год, четверть приходится на потерявших контроль Потусторонних… И львиная доля из этой четверти — наши собственные товарищи…» — давние слова капитана молнией вспыхнули в памяти, налив тело свинцом и затормозив реакции.</p><p>Зато старина Нил, повидавший на своем веку немало подобных трагедий, среагировал мгновенно:</p><p>— Где он? Что от нас требуется?</p><p>Клейн на миг опешил. Он-то грешным делом полагал, что такой скользкий и ленивый «полупенсионер», как архивариус, непременно найдет предлог откреститься от просьбы Свейна или же попытается стрясти с него солидный куш за помощь. Юноша и помыслить не мог, что старик без малейших колебаний ринется в бой, напрочь проигнорировав негласную черту между Ночными Ястребами и Уполномоченными Карателями.</p><p>Глядя на суровое, окаменевшее лицо наставника, парень вдруг отчетливо осознал одну простую истину. Будь то Ночные Ястребы, Уполномоченные Каратели или агенты Сердца Механизмов — все они преследовали единую цель: не дать сверхъестественной мощи покалечить невинных душ и сберечь хрупкий покой Тингена. И когда на горизонте маячила смертельная угроза, долг призывал их встать плечом к плечу, не оставляя места для отговорок!</p><p>В этот момент Свейн бросил предельно лаконичный ответ:</p><p>— Будете у меня на подхвате!</p><p>Не утруждая себя объяснениями причин катастрофы и точными координатами цели, бывший офицер стремительно зашагал к выходу.</p><p>Казалось бы, этот бывший капитан Карателей давно превратился в спившегося, обрюзгшего старика, однако Клейн с удивлением обнаружил, что безнадежно за ним не поспевает. Чтобы не отстать, юноше пришлось сорваться на легкую трусцу.</p><p>Скосив взгляд на старину Нила, он увидел, что этот отягощенный возрастом и хворями «Тайноведец» тоже перешел на бег.</p><p>Наплевав на изумленные взгляды вышибал, троица — один в потертом военно-морском кителе, второй в темной старомодной мантии, а третий в черном плаще до колен — с грохотом пронеслась сквозь бильярдную и пулей вылетела из бара «Злой Дракон».</p><p>Завсегдатаи, до этого увлеченно глушившие пиво, делавшие ставки и надрывавшие глотки, инстинктивно оторвались от крысиных боев, провожая Клейна с напарниками недоуменными взглядами.</p><p>— Это же хозяин Свейн?</p><p>— Куда это он так сорвался?</p><p>— Небось кто-то решил улизнуть, не расплатившись по счетам?</p><p>…</p><p>Пока по бару ползли перешептывания, одни завсегдатаи вновь уставились на клетку, с азартом надрывая глотки и выплескивая накопившееся за день напряжение, тогда как другие, более бдительные, насторожились, ощутив смутный укол тревоги.</p><p>Топ, топ, топ!</p><p>Клейн со стариной Нилом, не отставая от Свейна ни на шаг, перемахнули через дорогу и ворвались на территорию настоящих портовых доков.</p><p>— Вон на том судне, — Свейн сбавил шаг, указав на пришвартованную неподалеку речную баржу. — Двое Уполномоченных Карателей прямо сейчас сдерживают там эту тварь, не давая ей улизнуть в реку Тассок. От вас требуется лишь отвлечь и сковать монстра, а уж остальное я беру на себя.</p><p>Старина Нил, чье дыхание с хрипом вырывалось из груди, словно из прохудившихся кузнечных мехов, выдавил:</p><p>— Хорошо… вот только дай мне… фух… дай мне минутку перевести дух.</p><p>Свейн коротко кивнул. Не тратя времени на пустые разговоры, бывший офицер рванул по сходням на палубу баржи, с ходу врываясь в схватку.</p><p>Вслушиваясь в доносящийся сверху глухой грохот ударов, архивариус скользнул взглядом по напряженному Клейну. Порывшись в потайном кармане на поясе, старик выудил серебряную пластинку размером с детскую ладошку и протянул ее юноше:</p><p>— Это «Амулет Сна». Ключом для активации служит слово «Ночь» на древнем гермесе. Как прочтешь заклинание, влей внутрь свою духовность и в течение трех секунд метни прямо в цель.</p><p>— Понял! — Клейн перехватил талисман, почувствовав, как в груди разливается искренняя благодарность.</p><p>Аверс и реверс оберега были густо испещрены рунами гермеса, оккультными символами, магическими печатями и сакральными числами. Юноше даже не потребовалось прибегать к духовному зрению: одной лишь интуиции хватило, чтобы нутром почуять сокрытую в металле незримую, умиротворяющую и поистине глубокую мистическую мощь.</p><p>Старина Нил с кряхтением разогнул спину и, выудив из потайного кармана точно такой же серебряный оберег, крепко зажал его в ладони. Шагая к барже, он не удержался от шутки:</p><p>— Не дрожи, расслабься и переключи мысли на что-нибудь отвлеченное. Например, на то, что этот талисман я даю тебе лишь взаймы. Израсходуешь — изволь выковать новый и вернуть должок. Впрочем, можешь со спокойной совестью отложить это до следующего месяца, когда нам снова выделят казенные материалы.</p><p>«Да уж… воистину, мудрость старины Нила не знает границ…» — Клейн сунул оберег в левый карман, а правой рукой выхватил из подмышечной кобуры револьвер, привычным жестом взводя курок.</p><p>— Знаете, а меня и впрямь отпустило… — сухо отозвался юноша. Сжимая в одной руке оружие, а в другой черную трость, он вместе с наставником уверенно зашагал по скрипучим сходням, поднимаясь на палубу.</p><p>Судно носило на себе явный, переходный отпечаток эпохи. И пусть в его чреве уже урчал паровой котел, а над палубой громоздилась дымовая труба, корабль всё еще щеголял мачтами и сложенными парусами — данью былым временам. Более того, металлом была обшита лишь внешняя скорлупа да усилены критически важные узлы, тогда как львиная доля надстроек по-прежнему оставалась деревянной.</p><p>Тем временем глухой грохот ударов становился всё яростнее. Клейн с архивариусом только-только нацелились на спуск в трюм, как вдруг до их ушей донесся оглушительный треск ломающегося дерева, слившийся со звонким лязгом.</p><p>Деревянная переборка каюты в одночасье разлетелась в щепки. В облаке деревянного крошева оттуда вывалился человек и с размаху впечатался спиной в корабельный фальшборт.</p><p>Наплевав на состояние пострадавшего, Клейн намертво прикипел взглядом к зияющему пролому, к которому уже на всех парах мчался жуткий монстр.</p><p>Тварь вымахала добрых метр восемьдесят ростом. На ней жалкими лохмотьями висели остатки рубахи и брюк, а вся открытая плоть бугрилась омерзительной темно-зеленой чешуей. Между скрюченными пальцами на руках и ногах натянулись плотные кожистые перепонки, точь-в-точь как у водоплавающих гадов.</p><p>Голову чудовища испещряли глубокие, уродливые борозды морщин, сквозь которые лишь смутно угадывались былые человеческие черты. По чешуе густыми ручьями стекала зловонная слизь, то и дело с влажным чавканьем капая вниз.</p><p>Пш-ш-ш!</p><p>Капли темно-зеленой жижи с едким шипением въедались в палубные доски, оставляя после себя выжженные, дымящиеся рытвины.</p><p>Бам! Вынырнувший сбоку Свейн обрушил на рвущуюся к выходу тварь сокрушительный удар, отшвырнув ее на пару шагов в сторону.</p><p>Бум! Бум! Бум! И пусть под кожей бывшего офицера перекатывались стальные бугры мышц, грубой силой он явно уступал этому отродью. И хотя каждый его выпад находил цель, пробить непробиваемую чешую голыми руками было попросту невозможно. Не нанося монстру никакого реального урона, Свейн лишь выматывался, едва удерживаясь на ногах под градом ответных ударов.</p><p>Не обладай этот голубоглазый старик поистине дьявольским чувством равновесия, и не прикрывай его напарник-Каратель шквальным огнем на подавление, Клейн бы ни на секунду не усомнился: чудовище попросту разорвет ветерана в клочья.</p><p>Топ! Топ! Топ! Свейн то отступал под градом ударов, то вновь бросался в атаку, уподобляясь мотыльку, который слепо летит на всепожирающее пламя.</p><p>Однако Клейн нутром чуял: бывший капитан копит силы, выжидая идеальный момент.</p><p>Бам!</p><p>Очередной удар отшвырнул Свейна на несколько шагов назад, и его грузная фигура напрочь перекрыла обзор второму Уполномоченному Карателю.</p><p>Чудовище мгновенно воспользовалось заминкой и пулей метнулось к зияющему пролому.</p><p>Тварь вознамерилась вырваться из трюма и нырнуть в спасительные воды реки Тассок!</p><p>Глядя на приближающуюся уродливую морду, испещренную морщинами и покрытую зловонной слизью, Клейн вскинул правую руку и хладнокровно спустил курок.</p><p>Бах!</p><p>Серебряная пуля для охоты на демонов, как и ожидалось, впилась твари прямо в грудь. Вот только ее мощи хватило лишь на то, чтобы раскрошить чешую и наполовину увязнуть в плоти.</p><p>Монстр истошно, оглушительно завизжал. Мощно оттолкнувшись когтистыми лапами от палубы, он яростным порывом ветра вылетел наружу, бросаясь прямо на Клейна.</p><p>Едва в нос ударил густой, тошнотворный рыбный смрад, юноша резко пригнулся и рыбкой ушел в боковой перекат.</p><p>Хрясь! Палуба под ногами содрогнулась, а спину осыпало градом острых щепок.</p><p>В этот самый миг сквозь грохот пробился низкий, старческий голос, чеканящий заклинание на древнем гермесе:</p><p>— Ночь!</p><p>Совершив еще пару кувырков, Клейн, наплевав на оброненную трость, торопливо вскинул револьвер. Подняв глаза, он увидел старину Нила: находясь в опасной близости от чудовища, архивариус с ледяным спокойствием метнул зажатый в руке оберег.</p><p>Серебряную пластинку в мгновение ока поглотило темно-красное пламя, с легким хлопком разорвавшись в воздухе.</p><p>Глубокая, умиротворяющая мощь мгновенно вырвалась на свободу. Чудовище, едва не проломившее фальшборт, пошатнулось, а его стремительные движения налились вязкой тяжестью.</p><p>В этот самый миг из трюма выскочил Свейн. Сократив дистанцию, бывший капитан с разворота корпуса обрушил на врага пулеметную очередь сокрушительных ударов — и каждый из них со звонким стуком впечатался прямо в уродливую голову твари.</p><p>Вот только мощи этих атак хватало лишь на то, чтобы раскрошить чешую. Нанести смертельный урон голыми руками не выходило. Однако Клейн нутром чуял: скрытая сила, которую всё это время копил голубоглазый старик, вот-вот достигнет своего критического пика.</p><p>Бам! Монстр, похоже, стряхнул с себя оцепенение и наотмашь рубанул когтистой лапой. Чудовищный удар отшвырнул Свейна на добрых пять шагов назад, и под каждым тяжелым шагом ветерана палубные доски с жалобным треском прогибались и лопались.</p><p>Понимая, что тварь вот-вот развернется и сиганет за борт, Клейн торопливо выхватил левой рукой из кармана свой «Амулет Сна».</p><p>Следом юноша привычно, без малейшей запинки отчеканил слово на древнем гермесе:</p><p>— Ночь!</p><p>В то же мгновение зажатый в ладони серебряный оберег обжег кожу могильным холодом, словно в руку вложили спрессованный ком колючего снега.</p><p>Не теряя ни секунды на раздумья, парень влил в металл свою духовность. Резко отведя плечо и с силой размахнувшись, он метнул талисман прямо в спину чудовища.</p><p>Как раз в этот миг мерзкая, похожая на рыболюда тварь мощно оттолкнулась от палубы, взмывая в воздух.</p><p>Темно-красное пламя ослепительной вспышкой разорвало ночную тьму. Тихий хлопок взрыва, подобно убаюкивающей прелюдии, стремительной волной прокатился по округе.</p><p>Бам!</p><p>Потеряв управление, монстр камнем рухнул прямо на каменные плиты причала. Тварь скрючилась в жалкий комок, мгновенно провалившись в зыбкое, полубессознательное оцепенение.</p><p>Клейн уже рванулся к фальшборту, намереваясь всадить пулю прямо в изуродованную башку чудовища, как вдруг мимо него пронеслась грузная фигура. Свейн, успевший где-то по пути скинуть свой потертый военно-морской китель, рыбкой перемахнул через борт и устремился следом за жертвой.</p><p>Еще в полете он сгруппировался, а мышцы на его теле вздулись тугими, стальными буграми.</p><p>Духовная интуиция Клейна буквально взорвалась: нечто, подавляемое до абсолютного предела, наконец вырвалось на свободу. Свейн рухнул с небес, всей своей массой впечатав чудовище в каменные плиты причала. В следующее мгновение ветеран распрямил спину и с сокрушительной яростью обрушил кулак прямо в уродливую башку твари.</p><p>Хрясь!</p><p>Череп монстра разлетелся на куски. Темно-алая кровь вперемешку с серо-белым крошевом мозгов брызнула во все стороны, щедро заливая камни зловонной темно-зеленой слизью.</p><p>«И это лишь одна из граней силы „Разгневанного“?» — беззвучно прошептал Клейн, застыв у разнесенного в щепки фальшборта.</p><p>Старина Нил, баюкая ушибленную левую руку, подошел ближе и тоже устремил взгляд вниз.</p><p>Тем временем Свейн во весь рост выпрямился над поверженным врагом. Замерев изваянием, он неотрывно, тяжелым взором буравил бездыханную тушу.</p><p>Невесть откуда бывший офицер выудил помятую металлическую фляжку. Свернув крышку, он сделал несколько жадных, глубоких глотков, а затем щедро вылил остатки жгучего пойла прямо на изуродованное тело.</p><p>Совершив эту последнюю тризну, Свейн, казалось, в одночасье постарел. Его широкие плечи поникли, а спина сгорбилась под невыносимой тяжестью.</p><p>Старина Нил тяжело вздохнул и, не отрывая взгляда от причала, негромко произнес:</p><p>— Я знал этого Уполномоченного Карателя. Он шел плечом к плечу со Свейном добрых два, а то и три десятка лет. Уничтожал водяных, что выползали на берег убивать людей, ловил злобных Потусторонних, пытавшихся улизнуть от правосудия по дну реки Тассок…</p><p>Архивариус умолк, не в силах договорить, но Клейн безошибочно уловил скрытую в этих оборванных фразах горечь:</p><p>Этот верный «страж», совершивший столько подвигов и погубивший не один десяток монстров, в конце концов сам обернулся чудовищем.</p><p>И случай этот отнюдь не уникален. Именно такой финал маячит перед глазами многих Ночных Ястребов, Уполномоченных Карателей и агентов Сердца Механизмов.</p></section><section><title><p>Глава 130 Тайное собрание в Баклунде</p></title><p>Глава 130 Тайное собрание в Баклунде</p><p>Скользнув взглядом по Свейну, застывшему перед изуродованной тушей монстра, а затем повернув голову к Уполномоченному Карателю, который совсем недавно сдерживал тварь, а теперь бережно поддерживал полубессознательного товарища, Клейн внезапно ощутил невыразимую, щемящую тоску.</p><p>Будь то Ночные Ястребы, Уполномоченные Каратели или агенты Сердца Механизмов — никому из них не суждено примерить лавры героев. Все их подвиги навсегда останутся тайной для простых обывателей, погребенными в пыльных папках под грифом «секретно». И всё же смертельная угроза и выворачивающая наизнанку боль, с которыми им приходилось сталкиваться, были пугающе реальны.</p><p>«Быть может, однажды и мне придется скрестить клинки с собственными соратниками…» — беззвучно вздохнув, Клейн всем своим существом прочувствовал ту свинцовую, давящую тяжесть, что крылась за гордыми званиями «Ночного Ястреба», «Уполномоченного Карателя» и «агента Сердца Механизмов».</p><p>В этот момент старина Нил тяжело выдохнул и произнес:</p><p>— Пойдем отсюда. Не стоит им мешать.</p><p>— Хорошо, — Клейн подобрал свою трость. Едва он вознамерился сделать шаг, как вдруг заметил, что наставник всё еще судорожно зажимает левую кисть, и с тревогой поинтересовался: — Вы ранены?</p><p>Архивариус издал сухой смешок:</p><p>— Отлетевшим осколком задело. Будь я в расцвете лет, непременно бы увернулся. Хвала небесам, царапина плевая.</p><p>Он слегка разжал пальцы правой руки, позволив юноше разглядеть на тыльной стороне левой ладони крошечную, всё еще сочащуюся кровью ранку.</p><p>Окончательно убедившись, что угрозы для жизни нет, Клейн зашагал вниз по сходням, попутно восхищаясь:</p><p>— Мистер Нил, вашему хладнокровию можно лишь позавидовать. Когда та жуткая тварь оказалась от вас на расстоянии вытянутой руки, вы ни на йоту не дрогнули, безупречно отчеканив заклинание и пустив в ход амулет.</p><p>И пусть потерявший контроль, мутировавший Уполномоченный Каратель тогда бросился именно на Клейна, старик находился в опасной, пугающей близости от эпицентра атаки.</p><p>Услышав столь лестную похвалу, старина Нил добродушно рассмеялся:</p><p>— Как-никак, я Ночной Ястреб со стажем. Поверь моему слову, в списке пережитых мной передряг сегодняшняя заварушка не войдет даже в первую десятку. Помнится, как-то раз патрулировали мы с Данном кладбище Рафаэля. Один из тамошних постояльцев невесть когда успел переродиться в живого мертвеца. Эта гнилая тварь выбралась из могилы и затаилась в густой тени деревьев. Я же, проходя мимо и совершенно не чуя подвоха, решил подыскать укромный уголок, чтобы… ну, хех, сам понимаешь. И стоило мне расслабиться, как этот ублюдок набросился со спины, мертвой хваткой вцепившись мне в глотку.</p><p>От такой леденящей душу истории Клейна даже пробрал легкий озноб. Немного поразмыслив, он предположил:</p><p>— Неужели даже в такой безвыходной ситуации вы умудрились сохранить хладнокровие и пустить в ход амулет? Или какое-нибудь мгновенное заклинание из арсенала «Тайноведа»?</p><p>Старина Нил скосил на него насмешливый взгляд и тихонько хмыкнул: — Отнюдь. Просто Данн успел вовремя погрузить того живого мертвеца в глубокий сон. Я рассказал тебе эту байку лишь для того, чтобы ты зарубил себе на носу одну простую истину. Истинный Ночной Ястреб обязан всецело доверять не только себе, но и своим боевым товарищам.</p><p>— … — Клейн погрузился в задумчивое молчание. Спустя пару секунд он, наполовину в шутку, а наполовину совершенно искренне, произнес: — Мистер Нил, сегодня ваша мудрость поистине не знает границ.</p><p>Старина Нил легким, пружинистым прыжком спрыгнул на каменные плиты причала и с напускным пренебрежением фыркнул:</p><p>— Всё потому, что обычно ты довольствуешься лишь самой микроскопической, ничтожной гранью моей необъятной натуры.</p><p>Миновав портовые доки, напарники вскоре вышли прямо к дверям бара «Злой Дракон».</p><p>Спрятав револьвер в кобуру и прислонив трость к стене, Клейн стянул с себя плащ. Повернувшись к свету газового фонаря, он принялся скрупулезно осматривать ткань на предмет повреждений.</p><p>— Какое невероятное везение. Зацепил лишь парочку деревянных щепок да посадил крошечное грязное пятно… — выудив из ткани занозы и наскоро отряхнув пыль, юноша с облегчением вновь накинул одежду.</p><p>Старина Нил с лукавой улыбкой наблюдал за этими манипуляциями. Искусно скопировав интонации ученика, он лениво протянул: — Какая безграничная досада. Теперь-то компенсации у начальства не выпросить.</p><p>— … — от такого меткого удара Клейн на мгновение лишился дара речи, не найдя, что ответить.</p><p>«Я совершенно не такой человек!» — с возмущением мысленно парировал он.</p><p>В этот самый миг с грохотом подкатил рельсовый омнибус. Выудив из кармана серебряные часы с затейливым растительным узором, юноша со щелчком откинул крышку.</p><p>— Если мы закончили, я, пожалуй, поеду домой, — повернув голову к наставнику, произнес он.</p><p>Старина Нил едва заметно кивнул:</p><p>— Ступай домой и наслаждайся ужином. А о том «Амулете Сна» даже не вспоминай. Я стрясу компенсацию со Свейна, у этого толстосума денег куры не клюют. Разумеется, не прямо сейчас — всё-таки нужно войти в его положение и проявить толику сочувствия к его скорби.</p><p>— … Благодарю за вашу невиданную щедрость… — Клейн лишь беспомощно приоткрыл рот, но в итоге выдавил из себя только эту дежурную фразу.</p><p>Вскочив на подножку омнибуса, юноша покатил прямиком на улицу Нарциссов. Стрелки часов уже перевалили за семь, и город успел погрузиться в густые вечерние сумерки.</p><p>Звякнув ключами и переступив порог квартиры, он застал Мелиссу. Девушка как раз стягивала с головы шляпку с вуалью, пристраивая её на вешалку. Глядя на сестру, парень с мягкой улыбкой бросил совершенно очевидную глупость:</p><p>— Тоже только вернулась?</p><p>В это самое мгновение весь тот свинцовый груз мрачных мыслей и переживаний, накопившийся за тяжелый день, растаял без следа. Душу затопило непередаваемое чувство домашнего уюта, легкости и теплоты.</p><p>— Сегодня в училище поставили дополнительные часы практики, — со всей присущей ей серьезностью отчиталась Мелисса.</p><p>Клейн рефлекторно втянул носом воздух. Уловив доносящийся с кухни дразнящий аромат готовящейся еды, он на секунду опешил и выпалил:</p><p>— Постой, а кто же тогда кашеварит?</p><p>Не успел вопрос сорваться с губ, как они с сестрой в один голос, синхронно выкрикнули разгадку:</p><p>— Бенсон!</p><p>И в голосе обоих явственно сквозили нотки самого настоящего, неподдельного ужаса.</p><p>В этот момент виновник переполоха, услышав голоса в прихожей, выглянул из кухни. Невозмутимо вытирая руки о повязанный фартук, старший брат с укоризной протянул:</p><p>— Неужто вы ни на грош не верите в мои кулинарные таланты? А ведь помнится мне, в те дремучие времена, когда Мелисса еще не умела стоять у плиты, вы как примерные детишки дожидались моего возвращения, с благоговением и восторгом наблюдая за священнодействием готовки! Право слово, стряпня — дело плевое. Взять ту же тушеную говядину с картошкой: бросаешь мясо в котелок, даешь ему как следует повариться, следом закидываешь картофель, щедро сдабриваешь всё специями…</p><p>Клейн с Мелиссой обменялись многозначительными, обреченными взглядами и предпочли сохранить гробовое молчание.</p><p>Пристроив трость на место и сняв шляпу, Клейн обернулся с улыбкой:</p><p>— Полагаю, нам давно пора нанять горничную для черной работы. Столь нерегулярные ужины совершенно не идут на пользу здоровью.</p><p>— Но мне совершенно не хочется, чтобы во время наших семейных бесед над душой маячил посторонний человек. Меня это будет жутко смущать, — на одних инстинктах выпалила Мелисса, отчаянно подыскивая очередной повод для отказа.</p><p>Стягивая с себя плащ, юноша с усмешкой начал:</p><p>— Об этом можешь совершенно не переживать…</p><p>В этот самый миг его лицо внезапно окаменело, а руки так и замерли в воздухе:</p><p>«Пронесло… Едва не скинул плащ на автомате, а у меня ведь под мышкой револьвер болтается…»</p><p>— Кхм, кхм, — он деликатно прочистил горло и, мастерски сделав вид, будто ничего не произошло, продолжил: — Об этом можешь совершенно не переживать. Вечером, когда мы собираемся вместе, можно просто отпускать горничную отдыхать в ее комнату. Вряд ли на свете сыщется прислуга, которая откажется от лишних часов покоя. Да, и главное — нужно подыскать такую девушку, которая будет гореть желанием учиться готовить.</p><p>Быть вечной жертвой чудовищных кулинарных экспериментов старшего брата ему категорически не улыбалось.</p><p>Бенсон, всё так же стоявший в дверях кухни, согласно закивал:</p><p>— Как только выдастся свободная минутка, наведаемся в «Ассоциацию домашней прислуги Тингена». У них в этих делах рука набита, да и кандидаток на выбор должно быть предостаточно.</p><p>— Вот и славно, на том и порешили! — радостно отрезал Клейн, внаглую проигнорировав красноречивый, полный недовольства взгляд Мелиссы.</p><p>…………</p><p>Баклунд, Район Императрицы. Особняк виконта Глейнта.</p><p>Одри Холл в сопровождении личной горничной Энни незаметно покинула бальную залу. Поднявшись на второй этаж, девушка скользнула в спальню, заботливо подготовленную для нее хозяином дома.</p><p>С помощью Энни она неспешно избавилась от пышного бального платья и легких туфелек, сменив их на заранее приготовленную черную мантию с глубоким капюшоном.</p><p>Накинув капюшон, Одри подошла к ростовому зеркалу, придирчиво оглядывая свое отражение.</p><p>Лицо практически полностью утопало в густой тени, и лишь изящный, мягкий изгиб губ оставался на виду.</p><p>«Глухая черная мантия, сокрытый во мраке лик, аура первозданной, пугающей таинственности… Именно о таком наряде я всегда мечтала!» — с нескрываемым восторгом подумала девушка.</p><p>Желая перестраховаться, она водрузила под капюшон мягкую синюю шляпку-пилотку, чья мелкая черная вуаль окончательно превратила черты ее лица в размытый, неуловимый силуэт.</p><p>— Идеально, то что нужно! — втиснув ножки в короткие сапожки из телячьей кожи, Одри повернулась к горничной. — Жди меня здесь и не вздумай никому отпирать дверь, кто бы ни стучал.</p><p>Энни с обреченной безысходностью посмотрела на юную госпожу и протянула: — Но вы обязаны дать слово, что вернетесь не позднее чем через час.</p><p>— Могла бы уже и привыкнуть, я всегда держу свое слово, — с очаровательной улыбкой девушка шагнула к верной служанке, крепко обняв ее и чмокнув в щеку на прощание.</p><p>Изящно отпрыгнув на пару шагов назад, Одри поправила капюшон и, круто развернувшись, выскользнула из спальни через потайную дверь.</p><p>Бесшумной тенью спустившись по ступеням, она вышла к боковому входу в особняк виконта, где ее уже дожидался запряженный экипаж.</p><p>Хозяин дома, Глейнт, стоявший в густой тени, окинул девушку оценивающим взглядом и с неподдельным восхищением выдал:</p><p>— Твой наряд просто… как бы это выразился великий император Рассел… воистину крут.</p><p>— Благодарю, — Одри приподняла воображаемый подол мантии, отвесив изящный, пропитанный светлой радостью реверанс.</p><p>Загрузившись в карету, они покинули территорию поместья и спустя десять минут пути остановились перед другим домом.</p><p>У парадного входа Одри сразу же приметила своих новых знакомых, с которыми частенько виделась в последнее время: «Ученицу» Форс Уолл и ее верную подругу, «Арбитра» Сио Деречу.</p><p>В бледно-голубых глазах Форс, чьи каштановые волосы спадали легкими волнами, плескалась врожденная, изящная леность. Указав на стоящую рядом Сио Деречу, писательница произнесла:</p><p>— Она — выдающийся мастер убеждения. Сио непременно поможет раздобыть то, что вам нужно.</p><p>Росточком Сио не вышла — едва дотягивала до метра пятидесяти с небольшим. Ее тонкие, мягкие черты лица казались донельзя юными, словно у совсем еще незрелого, по-детски угловатого подростка.</p><p>И хотя на голове у нее топорщилась непослушная, жесткая копна светлых волос до плеч, а облачена она была в традиционный тренировочный костюм рыцаря, от девушки всё равно веяло какой-то необъяснимой, непоколебимой властностью и харизмой, невольно внушающей доверие.</p><p>Одри, которой уже доводилось видеться с ней прежде, с легкой улыбкой поздоровалась:</p><p>— Мисс Сио, могу я на вас положиться?</p><p>— Можете совершенно не переживать, — с улыбкой отозвалась Сио, учтивым жестом приглашая следовать за ней.</p><p>Однако стоило ей сделать шаг, чтобы поспеть за Одри и виконтом Глейнтом, как тишину внезапно разорвал звонкий металлический лязг.</p><p>Обернувшись на звук, юная аристократка увидела, как у самых ног Сио Деречи мирно покоится зловеще поблескивающий холодным металлом трехгранный стилет.</p><p>— … — Одри и ее новая спутница обменялись долгими, ошарашенными взглядами, синхронно лишившись дара речи.</p><p>Спустя добрый десяток секунд звенящей тишины Сио молниеносным, кошачьим движением присела на корточки, сгребла стилет и ловко спрятала его где-то в недрах своей одежды.</p><p>— Осторожность никогда не бывает лишней. Порой попадаются типы, напрочь обделенные здравым смыслом, и достучаться до них одними лишь словами бывает не так-то просто, — с каменным, абсолютно серьезным лицом пустилась в объяснения девушка-арбитр.</p><p>Одри лишь молчаливо закивала и тонким, едва звенящим голоском выдавила:</p><p>— Я вам верю…</p><p>— Это всего лишь изящный аргумент, помогающий некоторым особо буйным господам успокоиться и перейти к конструктивному диалогу, — отвернувшись и с преувеличенным интересом разглядывая газон, не преминула добавить Форс.</p><p>Четверка спутников больше не проронила ни слова. Сделав несколько шагов вперед, они выбили на деревянной створке условный ритм: три долгих удара и два коротких.</p><p>С протяжным скрипом парадная дверь медленно подалась внутрь. Одри, уже успевшая нырнуть в холодное состояние «Зрителя», окинула взглядом помещение. Внутри в живописном беспорядке разместилось немало людей. Одни старательно прятали свои лица за глубокими капюшонами и масками, тогда как другие совершенно не заботились о конспирации, открыто выставляя внешность напоказ.</p><p>Практически в то же мгновение внимание юной аристократки приковал к себе мужчина в глухом черном балахоне, вальяжно раскинувшийся в одиночном кресле.</p><p>Его лицо тоже было надежно спрятано под капюшоном, полностью утопая в густой тени.</p><p>Этот человек в абсолютном безмолвии взирал на прибывших гостей, но от его неподвижной фигуры так и веяло давящим, высокомерным превосходством, словно он смотрел на всех с недосягаемой высоты.</p><p>«Держится донельзя уверенно, но взгляд просто омерзительный. Сверлит меня так, будто парочка склизких щупалец ползает по телу, отчаянно норовя сорвать всю одежду…» — благодаря обостренному восприятию и цепкой наблюдательности Одри вынесла безупречно холодный вердикт, хотя от этого липкого внимания кожу едва не покрыло мурашками.</p><p>В этот самый миг Форс негромко представила его:</p><p>— Это мистер А. Могущественный Потусторонний и, по совместительству, организатор нашего сегодняшнего тайного собрания.</p></section><section><title><p>Глава 131 Сделка</p></title><p>Глава 131 Сделка</p><p>«Мистер А? Звучит скорее как криминальная кличка, а не титул могущественного мистика… С „Шутом“ даже рядом не стояло… Впрочем, нет, в один ряд с господином Шутом можно ставить разве что истинных богов или сущностей, лишь немногим им уступающих…» — стоило этой мысли промелькнуть в голове Одри, как девушку внезапно захлестнула волна пьянящего чувства превосходства.</p><p>Сохраняя ледяное спокойствие, она скользнула взглядом по фигуре мистера А и, понизив голос до заговорщицкого шепота, обратилась к Форс и Сио Дерече:</p><p>— А чем именно прославился этот джентльмен?</p><p>Стоящий подле них виконт Глейнт, так же надежно укрытый просторным балахоном с капюшоном, всем своим видом выражал не меньшее любопытство.</p><p>— Ходит немало слухов. Несколько раз Потусторонние восьмой, а то и седьмой Последовательности брали мистера А на мушку, пытаясь с ним расправиться. Но в итоге все они попросту испарялись, не оставляя после себя ни малейшего следа, — сохраняя предельную серьезность, ответила Сио Дереча.</p><p>— Воистину выдающийся Потусторонний, — с благоговением выдохнул Глейнт, словно эхом вторя недавним рекомендациям.</p><p>За разговором четверка гостей переступила порог, и привратник тут же наглухо захлопнул за ними тяжелую створку.</p><p>Едва глаза привыкли к тусклому, желтоватому свету газовых ламп, Одри обнаружила, что впереди возвышаются две массивные грифельные доски, сплошь испещренные убористыми строчками.</p><p>В этот момент Форс, вертящая в пальцах так и не зажженную самокрутку, вполголоса пояснила:</p><p>— Это список нужд здешних завсегдатаев. Сама понимаешь, светить своими богатствами перед всей честной компанией — затея самоубийственная, того и гляди нарвешься на чужую алчность. Вот они и придумали оставлять на досках анонимные запросы: кто что ищет, кто с чем готов расстаться, ну и, разумеется, примерные расценки с требованиями к товару.</p><p>Одри едва заметно кивнула. Отложив разглядывание пестрой толпы на потом, она жадно впилась взглядом в записи на левой доске:</p><p>«Куплю пару глаз взрослой рыбы Манхар».</p><p>«Остаточная пыль мстительного духа — 165 фунтов».</p><p>«Записи императора Рассела, три страницы — 20 фунтов».</p><p>Дочитав до этих строк, Одри окончательно выпала из холодного состояния «Зрителя». Ее захлестнула волна неподдельного шока и дикого восторга.</p><p>«Такие цены… Это же просто даром, сущие копейки!» — в радостном возбуждении пронеслось в ее мыслях.</p><p>Продвигаясь вперед, девушка продолжала скользить взглядом по доске, выхватывая всё новые и новые строчки:</p><p>«Цветок „Плач младенца“ — 200 фунтов».</p><p>«Порошок мумии, 10 граммов — 5 фунтов».</p><p>«Слизь рыболюда, 30 миллилитров — 29 фунтов».</p><p>«Рецепт эликсира 8 Последовательности „Шериф“ — 450 фунтов».</p><p>……</p><p>Как же невероятно дешево! Ни один из Потусторонних ингредиентов не перевалил за отметку в триста фунтов! Глаза девушки горели алчным блеском, пока она механически шла следом за спутниками и опускалась на свободный стул.</p><p>В этот момент Сио Дереча склонилась к самому ее уху и вполголоса поинтересовалась:</p><p>— Присмотрела себе что-нибудь?</p><p>Дыхание Одри предательски участилось, а в памяти молниеносно всплыло то самое знаменитое изречение великого императора Рассела:</p><p>«Я беру всё!»</p><p>У девушки было два старших брата, поэтому о наследовании графского титула и львиной доли семейного капитала не могло быть и речи. Однако, будучи всеобщей любимицей, обожаемой как родителями, так и братьями, Одри владела личным состоянием. На ее имя были записаны особняки, земельные угодья, пастбища, рудники, россыпи драгоценностей, а также биржевые акции и облигации на облекающую в трепет сумму — целых триста тысяч фунтов.</p><p>По сути, это была ее законная доля наследства. Вот только до кончины батюшки, графа Холла, или до собственного замужества, владела она всем этим богатством лишь номинально, довольствуясь ежегодной фиксированной рентой с этих активов.</p><p>Но даже при таком раскладе ее ежегодный доход составлял от пятнадцати до двадцати пяти тысяч фунтов. Подобными суммами могла похвастаться далеко не каждая знатная дама во всем Королевстве Лоэн.</p><p>Разумеется, статус аристократки диктовал свои суровые правила, требуя колоссальных, но совершенно необходимых трат. Тем более теперь, получая самостоятельную ренту, она лишилась морального права бегать к родителям за каждым пенни.</p><p>Взяв эмоции в узду, девушка с подобающей истинной леди сдержанностью ответила:</p><p>— Пока что мой взгляд зацепился лишь за записи императора Рассела. Признаться честно, я его преданная поклонница и свято верю, что изобретенные им особые руны, или, правильнее сказать, письмена, таят в себе мистическую мощь. Увы, мы попросту еще не нащупали верного ключа, чтобы сложить их воедино.</p><p>«Одри, лицемерия тебе не занимать…» — мысленно, с легкой досадой упрекнула себя она.</p><p>Не успели эти слова сорваться с ее губ, как сидящий по соседству молодой человек в белоснежной сорочке и строгом черном жилете горячо подхватил:</p><p>— Истинно так! Подписываюсь под каждым словом! Наконец-то я встретил родственную душу, разделяющую мои взгляды!</p><p>— Я и есть владелец тех самых трех страниц! И готов уступить их вам прямо сейчас!</p><p>…Одри на секунду опешила, но тут же оправилась и, не скрывая улыбки в голосе, произнесла: «В таком случае позвольте выразить вам мою глубочайшую признательность».</p><p>Девушка выудила из сумочки две хрустящие десятифунтовые банкноты, протянула их продавцу и стала счастливой обладательницей трех листов из дневника великого императора. Разумеется, никто из присутствующих и не подозревал о подлинной природе этих бумаг, окрестив их банальными «записями».</p><p>Приняв пергаменты, она бегло пробежалась по ним взглядом, окончательно убедившись: загадочные каракули в точности повторяли те самые символы, что ей уже доводилось видеть прежде.</p><p>Бережно спрятав листы, юная аристократка склонилась к Сио и Форс, заговорщицки зашептав: «А если покупка окажется фальшивкой, кому прикажете жаловаться? Мистеру А?»</p><p>— Именно. Хозяин категорически не терпит обмана на своих собраниях. Впрочем… если что, я и сама с радостью проведу для вас частный арбитраж, — с нескрываемым, бьющим через край предвкушением отозвалась Сио Дереча.</p><p>«Понимаю», — кивнула Одри и, плавно погрузившись в холодное состояние «Зрителя», принялась методично, словно под лупой, изучать присутствующих Потусторонних и тех, кто лишь готовился пополнить их ряды.</p><p>Бурный восторг того молодого человека волей-неволей привлек к их компании лишнее внимание. Завсегдатаи клуба, кто открыто, а кто украдкой, сверлили Одри и Глейнта оценивающими взглядами, однако ни один из них так и не смог пробиться сквозь плотную ткань скрывающих лица капюшонов.</p><p>«Диваны, кресла и кофейные столики расставлены в хаотичном порядке, но все они обращены к доскам… Качество мебели весьма посредственное, что выдает в организаторе, мистере А, человека неблагородных кровей, относящегося к подобным условностям без малейшего пиетета… Хм, а учитывая его бьющую через край уверенность, он бы ни за что не опустился до намеренной маскировки интерьера…» — Одри неспешно переводила взгляд, хладнокровно анализируя обстановку.</p><p>«Мистер А уже успел оглядеть всех присутствующих леди, и его взор то и дело задерживался на обладательницах миловидной внешности… Он явно падок на женщин… Но почему он так часто сверлит взглядом именно меня? Неужели его глаза способны пронзить плотную ткань капюшона?»</p><p>От этой догадки сердце девушки тревожно екнуло, а к горлу подкатил тошнотворный ком, словно она случайно проглотила муху.</p><p>Но вскоре тревога отступила. Юная аристократка заметила, что мистер А вовсе не пытается разглядывать фигуры других женщин, надежно укрытые под плащами…</p><p>«Это доказывает, что его глаза не обладают рентгеновским зрением… У него просто поразительно острое зрение, позволяющее изучать меня так, словно мы стоим вплотную друг к другу. И при таком раскладе тень от капюшона спасает мало…» — безмолвно созерцая чужие сделки, Одри по крупицам составляла портрет собравшейся публики.</p><p>В этот момент к их четверке подошел один из прислужников мистера А и вполголоса произнес:</p><p>— Вы можете доверить свои пожелания бумаге и передать их мне. Либо же, во время грядущего перерыва, уединиться в небольшой комнате и анонимно внести на доску то, с чем желаете расстаться.</p><p>Форс с наслаждением вдохнула аромат незажженной самокрутки и, настороженно оглядевшись по сторонам, спросила: — Ну что, вы уже определились, какие рецепты девятой Последовательности будете искать?</p><p>За минувшие дни писательница сдержала слово, выложив Одри и виконту Глейнту абсолютно всё, что ей самой было известно о путях божественного.</p><p>Одри сделала вид, будто погрузилась в глубокие раздумья, после чего ответила:</p><p>— «Зритель». Моя цель — стать «Зрителем». И, пожалуй, я бы не отказалась сразу присмотреть рецепт следующей ступени — «Телепата».</p><p>Девушка рассудила предельно здраво: раз уж в будущем ей предстоит частенько пересекаться с Форс и Сио Деречей, те рано или поздно раскусят в ней Потустороннюю, идущую по пути «Зрителя». А значит, куда логичнее воспользоваться моментом и выложить карты на стол, тем самым намертво похоронив любые подозрения о существовании Клуба Таро.</p><p>«И пусть эта затея влетит мне в копеечку, игра определенно стоит свеч…» — мысленно, не без гордости, похвалила себя Одри.</p><p>В то же самое время она подметила, как Сио Дереча то и дело бросает на черную доску полные жгучего вожделения и не менее глубокой тоски взгляды.</p><p>«Сио как-то обмолвилась, что восьмая Последовательность для „Арбитра“ зовется „Шерифом“… Неужто она глаз не сводит с того самого рецепта за четыреста пятьдесят фунтов? М-да, по ней отчетливо видно: она до смерти хочет заполучить эту формулу…»</p><p>«Став „Арбитром“ больше года назад, она всё это время неосознанно отыгрывала соответствующую роль, так что, скорее всего, уже полностью усвоила зелье…»</p><p>«Все эти детали кричат лишь об одном: Сио катастрофически на мели!»</p><p>Пока Одри предавалась этим мысленным умозаключениям, виконт Глейнт озвучил собственный выбор:</p><p>— «Аптекарь». Мне нужен рецепт девятой Последовательности, «Аптекаря»!</p><p>Поймав на себе недоуменные взгляды Одри, Форс и Сио, он смущенно хохотнул и поспешил оправдаться: — Как по мне, богатырское здоровье и абсолютная неуязвимость для большинства хворей и травм — превыше любых чудес!</p><p>— Весьма благоразумный выбор. Признаться честно, когда-то я и сама грезила стезей «Аптекаря», — со вздохом улыбнулась Форс.</p><p>От нее так и веяло ленивой, декадентской аурой.</p><p>Определившись с целями, Одри с товарищами перенесли свои пожелания на бумагу и вручили записки прислужнику. Затем они наблюдали, как тот неспешно обходит зал, опрашивая каждого гостя, и собирает внушительную кипу посланий.</p><p>Тщательно перемешав записки, слуга передал их напарнику, дежурившему у досок, чтобы тот перенес информацию на грифель.</p><p>«Куплю рецепты эликсиров „Зрителя“ и „Телепата“, цена обсуждается при личной встрече…»</p><p>Выводя каждую новую строчку, прислужник трижды громко зачитывал ее вслух. Если среди присутствующих находился заинтересованный продавец, он мог тайно запросить отдельную комнату и провернуть сделку под надзором слуг.</p><p>Прождав приличное время, Одри с Глейнтом так и не дождались ни единого отклика на свои запросы, отчего оба не на шутку приуныли.</p><p>В этот самый миг к Одри неслышной тенью приблизился другой слуга и незаметно вложил ей в ладонь сложенную вдвое записку.</p><p>— От мистера А, — едва слышным шепотом пояснил он.</p><p>Развернув бумажку, юная аристократка пробежалась по ней взглядом. Там значилось:</p><p>«Вас интересуют рецепты других зелий девятой Последовательности?»</p><p>Губы Одри скривились в едва заметной, презрительной усмешке. Нацарапав на пустом месте записки ответ, она вывела: «Меня интересует исключительно „Зритель“».</p><p>Вновь сложив бумагу вдвое, юная аристократка вернула её прислужнику и проследила взглядом, как послание легло прямиком в ладонь мистера А.</p><p>Организатор развернул листок, бегло пробежался по нему глазами и, не проронив ни звука, всё так же безмолвно продолжил созерцать собравшуюся публику.</p><p>Однако от пронзительного взора Одри не укрылось, как бумажка в его пальцах беззвучно вспыхнула, осыпавшись на пол жалкой горсткой серого пепла.</p><p>Спустя четверть часа мистер А наконец нарушил тишину:</p><p>— Объявляется перерыв. Можете общаться свободно.</p><p>Воспользовавшись заминкой, тот самый молодой человек, уступивший ей страницы из дневника Рассела, подсел поближе и с горящими глазами зашептал: — Мне удалось расшифровать часть особых рун великого императора! Я даже вытатуировал их прямо на коже и, представьте себе, обрел весьма недурную силу!</p><p>— Вам было бы это интересно?</p><p>В памяти Одри тотчас всплыл разговор с господином Шутом. Когда она осмелилась спросить, таят ли в себе мистическую мощь загадочные символы из дневников императора, таинственный владыка ответил предельно ясно: подобное возможно, лишь если эти каракули внезапно привлекут внимание какого-нибудь истинного божества.</p><p>Смерив сидящего перед ней энтузиаста задумчивым взглядом, девушка решила прощупать почву: — И что же за выдающиеся способности вы обрели?</p><p>Парень едва не подпрыгнул от восторга, выпалив:</p><p>— Я стал куда крепче и здоровее!</p><p>Одри одарила бедолагу взглядом, исполненным искренней, глубокой жалости, и мягко отрезала: — Прошу меня простить, но я склонна доверять собственным изысканиям.</p><p>Весь остаток перерыва она посвятила методичному наблюдению за публикой. Увы, улов оказался весьма скудным: ей удалось лишь в общих чертах определить, что среди собравшихся затесались люди вполне мирских, респектабельных профессий — врачи, адвокаты и им подобные.</p><p>Спустя еще полчаса Одри со своими спутниками покинула тайное собрание. Они благополучно вернулись в особняк виконта Глейнта, где и пробыли вплоть до самого окончания бала.</p><p>Ближе к десяти часам вечера юная аристократка наконец-то добралась домой. Она уже собиралась было велеть горничной согреть воды для ванны, как вдруг заметила, что крупная золотистая ретриверша Сьюзи подает ей какой-то странный, многозначительный знак глазами.</p><p>«Она только что сделала мне знак глазами…» — в этот миг чувства девушки смешались в тугой, непередаваемо сложный клубок эмоций.</p></section><section><title><p>Глава 132 Вновь «Монстр» (Третье обновление)</p></title><p>Глава 132 Вновь «Монстр» (Третье обновление)</p><p>Под благовидным предлогом выпроводив служанок, Одри наглухо заперла дверь спальни. Обернувшись, она посмотрела на золотистую ретривершу Сьюзи — хотя теперь уже вряд ли можно было назвать эту собаку просто питомцем — и спросила:</p><p>— Ты услышала… э-э… или, может быть, столкнулась с чем-то необычным?</p><p>Крупная золотистая собака невозмутимо сидела на ковре. Издав негромкое «ау-у», она заставила воздух вокруг завибрировать и ответила:</p><p>— Да. Я подслушала в кабинете разговор графа с несколькими парламентариями. Они обсуждали, что король и премьер-министр пришли к единому мнению — отказаться от планов скорой мести Империи Фейсак на восточном побережье Балама. А где находится это восточное побережье Балама?</p><p>Поражаясь тому, с какой пугающей скоростью Сьюзи осваивает лоэнский язык, Одри испытала весьма смешанные чувства. Помолчав пару секунд, она пообещала: «Завтра я раздобуду тебе карту…»</p><p>— Замечательно! — радостно отозвалась Сьюзи. — Король и премьер-министр сошлись на том, что сейчас куда важнее продвинуть тот самый план реформ. Они хотят ввести открытые экзамены для отбора государственных служащих и надеются протолкнуть этот закон через обе палаты парламента до октября.</p><p>— Правда? — в восторге переспросила юная аристократка.</p><p>Ведь именно эту идею она попыталась незаметно протолкнуть, впервые применив способности «Зрителя»! Если задумка действительно воплотится в жизнь, это наполнит ее непередаваемым чувством гордости и триумфа!</p><p>Золотистая ретриверша ответила с обезоруживающей честностью: «Я не могу дать стопроцентной гарантии. Я лишь пересказываю то, что удалось услышать. Признаться, я даже не до конца понимаю смысл этих слов. В конце концов, я всего лишь собака, которая только-только начала учиться.»</p><p>— … — Одри на миг потеряла дар речи, но тут же расплылась в лучезарной улыбке: — Сьюзи, ты просто умница! Вот твоя заслуженная награда!</p><p>Подойдя к богато украшенному шкафчику, девушка извлекла оттуда пакет, надорвала упаковку и поставила угощение прямо перед собакой.</p><p>Это были собачьи галеты от «Баклундской компании заботы о питомцах», замешанные на муке, овощах, мясе и воде — любимое лакомство хвостатой сыщицы.</p><p>Чинно восседающая Сьюзи повела носом и слегка приподняла лапу, всем своим видом показывая, что всерьез размышляет, как бы полакомиться так, чтобы не уронить свой новообретенный статус.</p><p>Однако спустя пару секунд животные инстинкты взяли верх над интеллигентностью. Отбросив всякие мысли о манерах, она пулей рванула вперед, вцепилась зубами в пакет с хрустящими галетами и помчалась к двери.</p><p>Встав на задние лапы, она виртуозно подцепила дверь одной передней, выскользнула в коридор и, забившись в самую густую тень, с громким хрустом и сопением принялась уплетать заслуженное угощение.</p><p>…………</p><p>В воскресенье после полудня, отоспавшись дома после ночного дежурства у врат Чаниса, Клейн сел на общественный безрельсовый омнибус и вновь направился к бару «Злой Дракон».</p><p>Изначально он планировал с помощью гадания отыскать «Монстра» Адмисола, дабы докопаться до причин его недавнего безумия, однако внезапная потеря контроля у бойца Уполномоченных Карателей спутала все карты. Пришлось отложить этот визит до сегодняшнего дня.</p><p>Миновав бильярдную и спустившись на подпольный рынок, Клейн на этот раз избавил себя от долгих поисков: Адмисол обнаружился сразу. Юноша забился в дальний угол, трясясь как осиновый лист.</p><p>Бледный как полотно парень с сальными, всклокоченными черными волосами, едва почуяв приближение незваного гостя, тут же в ужасе закрыл лицо руками. Вжимаясь в стену, он боком попытался проскользнуть к боковой двери.</p><p>Но Клейн в пару широких шагов нагнал беглеца, наглухо перекрыв ему путь к отступлению. Одновременно с этим он незаметно дважды стукнул зубами с левой стороны.</p><p>Сквозь призму активированного духовного зрения аура Адмисола выглядела пугающе болезненной. Абсолютно все цвета в ней казались тусклыми и выцветшими. Это означало, что хоть бедолага и не страдал от смертельных недугов, его физическое истощение достигло критической отметки.</p><p>Эмоциональный же фон «Монстра» просто вопил о диком, неконтролируемом страхе и запредельном нервном напряжении. При этом в нем напрочь отсутствовала синева, отвечающая за холодный рассудок и рациональное мышление.</p><p>Поверхностный слой его астрального тела выплеснулся из самых глубин эфирного, сияя абсолютно однородным, кристально-прозрачным светом, словно сотканным из первозданных лучей. «Неужели в этом и кроется уникальность врожденного „Монстра“?» — едва заметно кивнув собственным мыслям, Клейн вперил пронзительный взгляд в лицо Адмисола и задал вопрос в лоб:</p><p>— Что ты увидел в последнее время? С чем столкнулся? Зачем забился в угол и дрожишь, без умолку твердя, что все мертвы, что кругом одни трупы?</p><p>Адмисол низко опустил голову, уставившись на носки собственных ботинок, словно до смерти боясь даже мельком взглянуть на стоящего перед ним человека.</p><p>Облаченный всё в те же сизо-серые штаны и изодранную льняную рубаху, юнец забился в крупной судороге и в панике забормотал:</p><p>— Нет, я ничего не видел! Ничего! Ничего! Это был просто сон… просто кошмар! Там всё было залито кровью, повсюду валялись мертвецы! Ха-ха… у-у-у… И среди них был я! Я тоже был мертв! Я умру! Я точно умру! Но я не хочу умирать! Я не хочу!</p><p>Безумец то заливался диким хохотом, то навзрыд рыдал, а от его бессвязной, пропитанной первобытным ужасом околесицы мысли самого Клейна начали вязнуть в тяжелом, удушливом хаосе.</p><p>Помассировав виски, Клейн задал еще один вопрос глухим, тяжелым тоном:</p><p>— Почему ты так боишься меня?</p><p>Адмисол оцепенел на несколько долгих секунд, а затем внезапно рухнул на корточки и, содрогаясь от запредельного ужаса, истошно завопил:</p><p>— Не надо!</p><p>— Не надо!</p><p>…</p><p>Со всех сторон на них тут же устремились десятки пытливых взглядов, и Клейн почувствовал, как его окатывает жгучей неловкостью.</p><p>«Я ведь и пальцем тебя не тронул… Чего ты вопишь так, будто тебя режут наживую⁈» Издав пару сухих смешков и видя, что сжавшийся в дрожащий комок Адмисол способен лишь молить о пощаде, не произнося больше ни единого связного слова, юноше не оставалось ничего иного, кроме как поспешно отступить и сделать вид, будто он просто проходил мимо.</p><p>«Что ж, видимо, придется обратиться за советом к мистеру Азику. Вот только еще на позапрошлой неделе он отбыл в отпуск на север Империи Фейсак и вернется не раньше грядущего четверга или пятницы… А до тех пор стоит доложить обо всем капитану…» — Клейн, прикрыв рот ладонью и с трудом подавив зевок, развернулся и покинул подпольный рынок.</p><p>Получив жалованье за эту неделю, он сумел остановить финансовое «кровотечение»: теперь в его личной заначке вновь звенели восемь фунтов и десять сулей. Вот только этих крох хватало лишь на то, чтобы пускать слюни на драгоценные мистические материалы. Разумеется, если закрыть глаза на грабительские проценты, всегда можно было наведаться к хозяину бара Свейну за ссудой.</p><p>Покинув стены «Злого Дракона» и дожидаясь общественного экипажа на улице, Клейн позволил своим мыслям лениво блуждать, планируя дальнейшие шаги:</p><p>«Осталась всего неделя, и с тем первоначальным авансом в двенадцать фунтов будет покончено. Сумма, которую я смогу приносить в дом, наконец-то вырастет до трех фунтов в неделю. Уж теперь-то Мелисса не найдет ни единой отговорки, чтобы и дальше оттягивать наем горничной для черной работы… А оставшиеся три фунта я пока попридержу в тайне, чтобы восстановить свою личную заначку…»</p><p>«Вдобавок, нужно как можно скорее выудить из Дакстера Гудериана рецепт зелья „Телепата“ или хотя бы нащупать ведущие к нему ниточки. Затем, прикрывшись благовидным предлогом о финансировании своих „людей“, я обменяю эту формулу на полновесные фунты у мисс Справедливости… Провернуть такую сделку проще простого через анонимный банковский счет. А если я еще и подкреплю всё это ритуалами гадания для создания мистических помех, безопасность будет, и никто не докопается до моей истинной личности…»</p><p>…………</p><p>Запрыгнув в подоспевший омнибус, Клейн решил не возвращаться сразу в контору охранного предприятия «Черный Терновник», а сперва заскочить в Клуб гадателей, чтобы убить там пару часов.</p><p>Это был необходимый подготовительный шаг, призванный заложить почву для грядущей легенды об успешном «усвоении» выпитого эликсира.</p><p>К тому же, на поприще прорицаний Клейн уже успел сколотить себе весьма недурную репутацию. Старые клиенты с удовольствием заглядывали повторно, да еще и приводили с собой знакомых. При удачном стечении обстоятельств за один лишь послеобеденный сеанс можно было провернуть с десяток дел.</p><p>Таким образом, наведываясь сюда от силы пару раз в неделю, он стабильно клал в карман около полуфунта. Для вечно сидящего на мели господина Шута подобная прибавка к бюджету была отнюдь не лишней.</p><p>«Эх, какая досада… С самого начала я напустил на себя столько пафоса и вылепил настолько безупречный образ бессребреника, что теперь банально не могу взвинтить цены…» — с невольной тоской размышлял юноша, восседая в переговорной клуба и неспешно потягивая сибоский черный чай.</p><p>С его нынешней славой отбоя от страждущих не было бы, даже заломи он ценник в целых четыре суля за сеанс.</p><p>Однако, будучи истинным Провидцем, свято чтущим законы судьбы, ему оставалось лишь покорно держаться первоначальной ставки в жалкие восемь пенни.</p><p>И пусть зелье уже переварилось без остатка, идти наперекор собственноручно выведенному «кодексу Провидца» юноша категорически не желал. Это негласное правило строго-настрого запрещало извлекать из прорицаний баснословную выгоду. Как знать, не обернется ли подобная алчность внезапной потерей контроля или еще какой-нибудь немыслимой катастрофой?</p><p>— В закрытых архивах Ночных Ястребов само понятие «усвоения» отсутствовало как класс. Поэтому опираться на казенные сводки было бессмысленно — никто не мог дать стопроцентной гарантии, что после полного переваривания эликсира угроза срыва исчезает навсегда. Нарушать устоявшиеся принципы было попросту слишком опасно.</p><p>Пока он предавался этим тягостным финансовым раздумьям, в зал легкой походкой вошла очаровательная администраторша Анджелика. Приблизившись к юноше, она слегка склонилась и заговорщицки зашептала:</p><p>— Господин Моретти, к вам пожаловал клиент. Ожидает в комнате «Красный агат».</p><p>— Иду, — отозвался он. Еще перед выходом из дома Клейн не преминул раскинуть карты, чтобы узнать, благоволит ли судьба сегодняшнему визиту в клуб, и получил утвердительный ответ.</p><p>Подхватив свой шелковый полуцилиндр, он неспешно покинул переговорную. Возле дверей упомянутой комнаты его уже дожидалась гостья.</p><p>Это была совсем юная особа лет шестнадцати-семнадцати, облаченная в длинное нежно-голубое платье, украшенное легкими оборками. В руках она бережно сжимала изящную шляпку из тюля в тон наряду. Естественные, вьющиеся каштановые локоны живописно обрамляли прелестное личико, еще не утратившее трогательной детской припухлости, а из-под ресниц смотрели невероятно красивые, полные робкой юности светло-голубые глаза.</p><p>«Элизабет?» — Клейн мгновенно узнал посетительницу. Это была лучшая подруга Мелиссы, ученица общественной школы Ивоса.</p><p>Совсем недавно он самолично помог ей подобрать правильный амулет на подпольном рынке, а заодно, не без ее содействия, благополучно разрешил тот жуткий инцидент с гаданием Селены на магическом зеркале.</p><p>Лицо Элизабет тоже озарилось неподдельным восторгом, и она воскликнула:</p><p>— Господин Моретти, это и впрямь вы? Едва завидев имя в каталоге, я так и подумала, что это можете быть вы.</p><p>— В конце концов, я страстный поклонник оккультизма, — с легкой, вынужденной улыбкой пояснил Клейн, после чего поспешно добавил: — Только умоляю, ни слова Мелиссе… да и Селене тоже.</p><p>«Мое гадание кристально ясно сулило, что сегодняшний визит в клуб принесет благо. Так с какой стати я наткнулся на Элизабет?» — мысленно сокрушаясь и качая головой, юноша развернулся и распахнул створку комнаты «Красный агат».</p><p>Одновременно с этим он незаметно дважды стукнул зубами с левой стороны.</p><p>Неспешно шагнув внутрь и заняв кресло прорицателя, он поднял взгляд на вошедшую гостью.</p><p>Хватило одного-единственного взгляда, чтобы его брови тревожно сошлись на переносице.</p><p>Аура девушки оказалась покрыта зловещей, отдающей гнильцой темно-зеленой пеленой, сквозь которую проступали мутные, черные вкрапления!</p><p>«Верный признак того, что к ней прицепился злой дух или мстительный призрак…» — хладнокровно констатировал про себя Клейн и без обиняков задал вопрос в лоб:</p><p>— Вас в последнее время не мучают ночные кошмары? Такие, в которых из раза в раз повторяются одни и те же жуткие образы?</p><p>Элизабет, едва успевшая повернуть защелку на двери и даже не присевшая, застыла как вкопанная. Ошеломленная такой проницательностью, она лишь спустя добрую минуту смогла выдавить:</p><p>— Истинно так… Именно поэтому я и пришла к вам за помощью.</p><p>Клейн вальяжно откинулся на спинку стула: — И что же это за сны? Как давно они начались?</p><p>— Это началось в последние два дня моих каникул в городке Ламуд… у моей семьи там небольшое поместье. — Элизабет, будучи не чуждой оккультизму, уже успела скрупулезно проанализировать свои видения. — В этих кошмарах меня неотступно преследует рыцарь, с ног до головы закованный в глухие черные латы. В руках у него исполинский палаш, а лицо намертво скрыто за опущенным забралом шлема. Видны лишь два зловещих, полыхающих багрянцем глаза. Он безмолвно надвигается на меня, а я в животном ужасе бросаюсь наутек… Вот только с каждой ночью он подбирается всё ближе и ближе…</p><p>Юноша на мгновение погрузился в раздумья, после чего спросил: — Скажите, а за пару-тройку дней до начала этих видений вам не доводилось прикасаться к каким-нибудь старинным артефактам, посещать древние руины или, быть может, склепы с погребальными дарами?</p><p>Элизабет погрузилась в воспоминания на добрый десяток секунд, после чего произнесла: — Я… в те дни я ходила в горы неподалеку от городка Ламуд. Там высится заброшенный старинный замок.</p><p>«Абсолютно классическая завязка для дешевого мистического романа…» — беззвучно съязвил про себя Клейн, после чего поспешил задать следующий вопрос:</p><p>— Вы оставили в этом замке какую-нибудь свою вещь? Или, быть может, забрали что-то оттуда с собой?</p><p>Девушка нахмурила свои изящные бровки и, выдержав небольшую паузу, с явной неуверенностью в голосе переспросила:</p><p>— Тогда я случайно укололась о шипы до крови… Оставленная там кровь считается?</p><p>Клейн предельно серьезно кивнул и ответил глухим, тяжелым тоном:</p><p>— Считается.</p></section><section><title><p>Глава 133 Амулеты, сжигающие деньги</p></title><p>Глава 133 Амулеты, сжигающие деньги</p><p>Услышав ответ Клейна, Элизабет заметно занервничала и, сама того не замечая, затараторила:</p><p>— Вы не могли бы погадать, в чем кроется истинная причина? А если удастся найти еще и способ от этого избавиться, будет просто чудесно…</p><p>«В лучшем случае гадание лишь укажет примерный вектор. Да и то, ответ будет переполнен туманными символами, которые так легко истолковать превратно… Впрочем, тебе крупно повезло. Я не просто рядовой предсказатель, а самый настоящий эксперт в области мистики…» — мысленно проворчав в ответ на наивность девушки, Клейн с предельной серьезностью произнес:</p><p>— Раз уж дело касается сновидений, я бы настоятельно рекомендовал прибегнуть к соответствующему методу прорицания.</p><p>— Как скажете, как скажете, — девушка закивала с такой скоростью, словно клюющая зерно курица.</p><p>Сохраняя невозмутимый, профессиональный вид, юноша пояснил: — Мне нужно, чтобы вы уснули прямо здесь и вновь погрузились в тот самый кошмар. Вас это не затруднит?</p><p>— Нисколько. Я всецело вам доверяю, — ни на секунду не задумавшись, выпалила Элизабет, слегка прикусив губу.</p><p>Однако тут же сбивчиво, запинаясь, добавила: — Но… но я совершенно не могу гарантировать, что мне приснится… приснится именно это.</p><p>— Мы лишь попытаемся, — мягкой, ободряющей улыбкой успокоил ее прорицатель.</p><p>Затем он указал на стоящий у стены комнаты «Красный агат» длинный диван: — Прошу.</p><p>— Нет-нет, в этом нет нужды. Я устроюсь прямо здесь, — Элизабет легонько покачала головой и, скрестив руки на груди, пояснила: — В гимназии, когда наваливается усталость, я частенько перехватываю минутку сна на переменах именно так.</p><p>С этими словами она подалась вперед и опустилась прямо на край стола, устроив голову на скрещенных руках.</p><p>— Договорились. Представьте, что меня здесь нет, — с улыбкой произнес Клейн. Он тут же принялся сканировать ауру и эмоциональный фон гостьи, чтобы безошибочно уловить момент ее погружения в сон.</p><p>— Угу, — промычала Элизабет. Сомкнув веки и уткнувшись лицом в сгиб локтя, она изо всех сил постаралась выровнять дыхание.</p><p>Клейн больше не произнес ни слова. Откинувшись на спинку кресла, он позволил комнате погрузиться в необычайную, глубокую тишину.</p><p>Это было то самое умиротворение, что дарует душе первозданный покой и заставляет напрочь забыть о мирской суете.</p><p>Выждав некоторое время и окончательно убедившись, что Элизабет провалилась в сон, прорицатель выудил из кармана полукруглую серебряную пластинку. Вся её поверхность была испещрена непонятными для простых смертных словами на гермесе, а также причудливой вязью оккультных символов, цифр и знаков, таящих в себе глубокий мистический смысл.</p><p>Это был тот самый «Амулет Сновидений», который он успешно выковал накануне утром!</p><p>Заодно его арсенал пополнился парой «Амулетов Сна» и двумя «Амулетами Упокоения». Для первых он пустил в ход прямоугольные серебряные болванки, а для вторых — треугольные, дабы в пылу ожесточенной схватки безошибочно различать их на ощупь.</p><p>— Багрянец! — низким, вибрирующим шепотом выдохнул Клейн слово на древнем гермесе.</p><p>Таково было установленное им заклинание активации. Поскольку следом всё равно требовалось влить в артефакт собственную духовность, изобретать велосипед и выдумывать нечто уникальное не имело смысла — главное, чтобы мантра была короткой и намертво врезалась в память.</p><p>Пока эхо пропитанного первобытной мистикой голоса таяло в воздухе, юноша физически ощутил, как лежащий на ладони «Амулет Сновидений» внезапно обрел невероятную легкость, словно на краткий миг напрочь лишившись веса.</p><p>До краев напитав металл духовностью, он не теряя ни секунды опустил талисман на столешницу прямо перед собой.</p><p>Прозрачное пламя беззвучно взметнулось ввысь. Жадными языками оно окутало серебряную пластинку, полыхая глубоким, безмятежно-черным цветом.</p><p>Эта потусторонняя тьма стремительно расползлась по комнате, в мгновение ока поглотив и Клейна, и спящую Элизабет.</p><p>Ловя момент, юноша нырнул в медитативный транс. Обратившись к духовному зрению, он узрел прямо перед собой призрачный, подернутый туманной дымкой овальный сгусток света.</p><p>Вокруг этого светящегося шара раскинулся лишь бескрайний, непроглядный мрак, отчего сфера казалась до щемящей тоски одинокой.</p><p>Не смея больше медлить, прорицатель распустил незримые щупальца собственной духовности, потянувшись навстречу этому эфемерному миражу.</p><p>В абсолютном безмолвии пространство вокруг закружилось в безумном, мерцающем хороводе, но вскоре декорации обрели пугающую четкость, превратившись в желто-бурую пустошь. Равнина была сплошь усеяна бездыханными телами людей и лошадей, а земля щедро пропитана свежей кровью и усеяна брошенным оружием.</p><p>Облаченная в длинное дворцовое платье с пышными рукавами-жиго и изящную шляпку с ниспадающей полупрозрачной вуалью, Элизабет растерянно озиралась по сторонам.</p><p>Едва ее взгляд выхватил из пустоты фигуру Клейна, как лицо девушки мгновенно озарилось неподдельно радостной улыбкой:</p><p>— Господин Моретти, вот мы и встретились вновь! Еще тогда, когда мы с Селеной наведывались в Клуб гадателей, я заподозрила, что Клейн Моретти из каталога — это именно вы. Потом я заглядывала туда еще пару раз, но из-за занятий в гимназии наши графики вечно не совпадали…</p><p>— А когда наконец наступили летние каникулы и появилось свободное время, родители увезли меня на отдых в городок Ламуд…</p><p>— Вы ведь непременно сможете мне помочь, правда?</p><p>Слушая эту беззаботную, сбивчивую болтовню, прорицатель на краткий миг впал в полнейший ступор:</p><p>«Оказывается, она давным-давно раскусила мою подработку в клубе, да еще и целенаправленно искала со мной встречи…»</p><p>«А ведь там, в реальности, она и бровью не повела, не выдав себя ни единым жестом!»</p><p>«Что ж, ее недавний восторг был абсолютно искренним, что послужило безупречной ширмой для сокрытия истинных мыслей…»</p><p>«Воистину, в сновидениях люди предельно откровенны. Все, кроме меня, господина Шута…»</p><p>Пока эти мысли вихрем проносились в голове юноши, декорации сна дрогнули и переменились. Из ниоткуда возник исполинский, ростом далеко за метр девяносто, рыцарь. Волоча за собой тяжелый, скрежещущий по земле палаш, он неумолимо, шаг за шагом, надвигался на них.</p><p>Незнакомец был с ног до головы закован в глухие, угольно-черные латы, слабо лязгающие при каждом движении. Сквозь узкие щели опущенного забрала полыхали два зловещих, похожих на сгустки пламени багровых глаза, намертво приковавших свой взор к Клейну и Элизабет.</p><p>«Всего лишь остаточная воля мстительного призрака… До полноценного злого духа ему еще расти и расти…» — хладнокровно констатировал Клейн. Находясь в духовной форме, он и без активации особого зрения прекрасно видел истинную суть вещей.</p><p>Если верить засекреченным архивам Ночных Ястребов, фантомные сгустки предсмертной злобы и обиды считались самой примитивной, легкоуязвимой нечистью. Ступенью выше стояли бесплотные тени и мстительные призраки. Злые же духи относились к категории крайне опасных паранормальных тварей, а самые могущественные из них, по слухам, ничуть не уступали в силе Потусторонним высших Последовательностей.</p><p>Прокрутив всё это в уме, Клейн решительно шагнул вперед, заслонив собой Элизабет. Затем он с силой, тяжело топнул правой ногой, заставив иллюзорный мир сновидения в мгновение ока разлететься вдребезги.</p><p>Мириады крошечных искр, подобных рою потревоженных светлячков, разлетелись в разные стороны. Духовность Клейна послушно вернулась в физическую оболочку, и его взор вновь сфокусировался на привычной реальности: полумрак комнаты «Красный агат», усыпанный всевозможным прорицательским реквизитом стол и лежащий на нем «Амулет Сновидений», от которого осталась лишь горстка тлеющего пепла.</p><p>Глядя на эту горстку праха и вспоминая, что все амулеты в домене Богини Вечной Ночи куются исключительно из чистого серебра, юноша почувствовал, как сердце предательски сжимается от боли:</p><p>«Эти побрякушки буквально сжигают мои деньги! Даже если закрыть глаза на собственные трудозатраты и посчитать одну лишь стоимость расходных материалов, каждый такой оберег обходится мне в добрых шесть, а то и восемь сулей!»</p><p>«Впрочем, стоит лишь вспомнить о Потусторонних из Церкви Вечного Пылающего Солнца, как на душе становится заметно легче. Эти-то, по сути, вообще жгут чистое золото…»</p><p>— ведь именно золото служило сакральным металлом в домене Солнца.</p><p>Тем временем Элизабет, издав невнятный, сонный стон, медленно вынырнула из забытья. Моргая, девушка выпрямилась и чинно уселась на стуле.</p><p>Бросив на Клейна быстрый, избегающий прямого зрительного контакта взгляд, она спросила:</p><p>— Господин Моретти, вам… вам удалось узнать результаты?</p><p>— Да, удалось, — с самым невозмутимым, профессиональным видом кивнул прорицатель. — Можете быть спокойны. Не пройдет и недели, как ваш кошмар рассеется сам собой.</p><p>«Осталось лишь доложить обо всем капитану, чтобы тот немедля выслал оперативников в городок Ламуд для зачистки», — мысленно закончил он невысказанную вслух фразу.</p><p>— Правда? Хвала небесам! Бесконечно вам признательна, господин Моретти! — мгновенно просияв и едва ли не подпрыгнув от радости, воскликнула Элизабет, но тут же болезненно поморщилась.</p><p>— Что-то не так? — с участливой тревогой поинтересовался Клейн.</p><p>— Пустяки. Просто вдруг вспомнила, что мне уже пора возвращаться, — с этими словами она как-то заторможенно, неловко выудила заранее приготовленную купюру в один суль, положила её на край столешницы, подхватила шляпку и с чисто девичьей скромностью откланялась.</p><p>Едва покинув стены «Красного агата», девушка легкой, пружинистой походкой направилась к лестнице у выхода из клуба. И лишь когда она окончательно убедилась, что в коридоре никого нет и за ней никто не наблюдает, Элизабет принялась судорожно, до боли трясти обеими руками, едва слышно подвывая сквозь стиснутые зубы:</p><p>— Мамочки, как же затекли, боже, как же затекли…</p><p>…………</p><p>В конторе охранного предприятия «Черный Терновник» Данн потер лоб и, вперив пронзительный взгляд серых глаз в сидящего напротив Клейна, произнес:</p><p>— Твое внезапное возвращение… Неужто ты снова вляпался в какой-то паранормальный инцидент?</p><p>«Эй, капитан, а к чему этот откровенно брезгливый тон?..» — мысленно возмутился юноша. Откашлявшись, он без малейших колебаний ответил:</p><p>— Да.</p><p>— И что стряслось на этот раз? — Данн Смит вновь принялся массировать лоб.</p><p>Клейн с расстановкой, четко разложил всё по полочкам:</p><p>— Дело касается сразу двух вещей. Во-первых, когда я наведался на подпольный рынок за материалами для амулетов, то наткнулся там на «Монстра» Адмисола. Бедолага забился в самый темный угол и трясся как осиновый лист от первобытного ужаса.</p><p>Выдавая эту фразу, он делал недвусмысленные акценты, отчаянно намекая начальству на необходимость возместить траты на эти самые материалы.</p><p>А вот о гонораре частному сыщику за розыск Дакстера Гудериана парень благоразумно промолчал. Поскольку в том же деле фигурировало и скользкое расследование по красным дымоходам, поднимать тему компенсации было бы себе дороже. Клейн в очередной раз горько пожалел, что тогда сглупил и не разделил эти два поручения между разными детективными агентствами.</p><p>Данн, казалось, напрочь проигнорировал этот толстый намек. Едва заметно кивнув, он спросил:</p><p>— И что же произошло с Адмисолом?</p><p>Беззвучно выдохнув, Клейн принялся описывать всё в мельчайших деталях:</p><p>— Адмисолу привиделся кошмар. Сон, в котором земля была сплошь залита кровью и усеяна мертвецами, среди которых оказался и он сам. Именно это зрелище напугало его до беспамятства.</p><p>Капитан на несколько секунд погрузился в раздумья, после чего медленно произнес:</p><p>— Как Провидец, что, по-твоему, это символизирует?</p><p>— Катастрофу. Масштабное бедствие, которое затронет многих. Но кроме этого, больше никаких зацепок. К тому же, далеко не каждый сон Адмисола таит в себе скрытый смысл, — тщательно подбирая слова, ответил Клейн.</p><p>— Я доложу об этом в Священный Собор. Посмотрим, какой вердикт вынесут они, — Данн покачал головой с легкой самоиронией. — В таких материях я не силен.</p><p>У Клейна тоже не нашлось иных мыслей на этот счет, поэтому он сменил тему, поведав о злоключениях Элизабет, которую преследовала остаточная воля мстительного призрака.</p><p>— Городок Ламуд… Эта леди ведь является прихожанкой нашей Богини? — задумчиво уточнил капитан.</p><p>— Истинно так, — уверенно подтвердил юноша.</p><p>— Вот и славно. В таком случае мы с тобой немедленно выдвигаемся в Ламуд. Как раз успеем туда к ужину. И да, прихватим с собой Фрая. В делах, где замешаны трупы и призраки, его таланты просто незаменимы, — инспектор принялся массировать виски, отчаянно пытаясь вспомнить, не упустил ли он чего важного.</p><p>Ведь не будь Элизабет прихожанкой Богини Вечной Ночи, дело пришлось бы передавать Уполномоченным Карателям или Сердцу Механизмов, в зависимости от ее религиозных предпочтений. А окажись ее вера и вовсе вне пантеона трех великих Церквей, инцидент автоматически отошел бы в ведение курирующего загородные территории Сердца Механизмов.</p><p>Клейн благоразумно промолчал. Выждав какое-то время в тишине, он наконец услышал, как Данн дополняет:</p><p>— И еще: поскольку мы идем втроем, можно смело подавать заявку на выдачу запечатанного артефакта «3–0782».</p><p>«3–0782»? Клейн судорожно напряг извилины и лишь спустя пару мгновений мучительных раздумий вспомнил, что за этим кодом скрывается «Мутировавшая Священная Эмблема Солнца».</p><p>Сверхъестественная мощь этой реликвии казалась поистине неисчерпаемой. Артефакт безостановочно очищал пространство в радиусе пятнадцати метров от любых трупов и призраков. Увы, крылся в нем и фатальный изъян: вместе с нежитью он с тем же рвением «очищал» и души живых людей. Как гласили архивные исследования, простому смертному хватало всего часа в зоне поражения, чтобы превратиться в пускающего слюни идиота, знающего лишь одну фразу: «Славься, Солнце!». Предел же прочности для Потусторонних составлял от силы шесть часов.</p><p>Что же до мстительных духов и ходячих мертвецов, то они таяли без следа меньше чем за минуту.</p><p>«Погодите-ка, капитан умудрился запомнить точный кодовый номер этого артефакта… Проклятье, да моя память работает даже хуже, чем его…» — Клейн впал в легкий ступор, почувствовав, что от такого позора готов удавиться на собственных подтяжках.</p><p>В этот самый момент Данн Смит вальяжно откинулся на спинку кресла и, сверля подчиненного бездонным серым взглядом, спросил:</p><p>— Ты снова наведывался в Клуб гадателей? Заметил ли какие-нибудь перемены за эти пару дней?</p></section><section><title><p>Глава 134 Больше минуты</p></title><p>Глава 134 Больше минуты</p><p>«Именно этого вопроса я и ждал, капитан!» — Клейн со всей серьезностью кивнул:</p><p>— Мне стало гораздо лучше. Я даже считаю, что прямо сейчас готов пройти проверку Священного Собора. Это совершенно непередаваемое чувство и абсолютная уверенность.</p><p>Подумав, что недавний ответ прозвучал несколько расплывчато, юноша не удержался и добавил:</p><p>— Возможно, ключ действительно кроется в самом названии зелья. Стоило мне начать неукоснительно следовать собственноручно выведенному «кодексу Провидца» и играть роль истинного предсказателя, как всё мгновенно встало на свои места, став донельзя ясным и простым. Более того, я уже научился активировать духовное зрение куда более незаметно.</p><p>Данн слегка нахмурился. Его взгляд обратился куда-то вглубь себя, и инспектор, словно погрузившись в тяжелые раздумья, пробормотал себе под нос: «Название зелья…»</p><p>Спустя добрый десяток секунд он вновь устремил взор на собеседника:</p><p>— Тебе не нужно заскочить домой, чтобы предупредить родных? Сегодня воскресенье, твой законный отгул после ночной вахты у врат Чаниса, тебе полагалось отдыхать.</p><p>Вспомнив, что Элизабет — лучшая подруга сестры, да и сам он клятвенно обещал разобраться с чертовщиной до конца недели, парень ответил без малейших колебаний: — Тратить время попусту ни к чему. Как только выдвинемся, просто попросим кучера сделать крюк через улицу Нарциссов.</p><p>— Договорились. Ступай за Фраем, а я пока оформлю бумаги и получу запечатанный артефакт «3–0782», — инспектор указал на комнату отдыха по диагонали через коридор.</p><p>Будучи «Сборщиком трупов», Фрай отнюдь не обладал бьющей через край энергией «Бессонных», поэтому в свободные минуты частенько баловал себя послеобеденным сном.</p><p>«Сам пишу заявку, сам визирую, сам иду на склад… Капитан, а в нашей системе контроля зияют огромные дыры…» — мысленно съязвил Клейн, но вслух благоразумно промолчал. Подхватив шляпу, он покинул кабинет и постучал в нужную дверь.</p><p>Тук, тук, тук! После троекратного стука створка отворилась, и на пороге возник Фрай, с нескрываемым недоумением уставившийся на коллегу:</p><p>— Что-то стряслось?</p><p>Вырванный из объятий дремоты, патологоанатом выглядел непривычно: волосы растрепались, рубашка выбилась и помялась, отчего его фирменная ледяная, могильная аура заметно поблекла.</p><p>«Впрочем, он всё равно выглядит так, словно только что восстал из гроба…» — мысленно усмехнувшись, Клейн искусно спрятал улыбку и с преувеличенной серьезностью отрапортовал:</p><p>— Появилось новое дело. Замешан мстительный дух, и капитан рассчитывает на вашу помощь.</p><p>— Понял, — Фрай рефлекторно вскинул руку, приглаживая растрепанные пряди, и в мгновение ока вновь обратился в того самого источающего могильный холод типа, к которому за версту страшно подойти живому человеку.</p><p>Дождавшись, пока патологоанатом приведет себя в порядок, они устроились на диванах в приемной. Не прошло и семи-восьми минут, как воздух вокруг налился удивительной теплотой и первозданной чистотой, словно их окутали лучи священного солнечного света.</p><p>Следом из-за перегородки вынырнул Данн Смит. В руке инспектор сжимал древнюю, изъеденную патиной времени эмблему размером в пол-ладони.</p><p>Артефакт отливал тусклым темным золотом. В самом его центре красовался символ солнца, от которого к краям расходились ступенчатые, ломаные лучи. Это и была та самая доставленная прямиком из Республики Интис запечатанная реликвия «3–0782», чье подлинное имя звучало как «Мутировавшая Священная Эмблема Солнца».</p><p>— Интис — то самое государство, которое великий Рассел сначала перекроил из империи в республику, а затем благополучно водрузил на нее имперскую корону вновь. Ныне же, окончательно остепенившись и закрепив республиканский строй, страна раскинулась на западном побережье Северного континента, отделенная от Королевства Лоэн природными рубежами: морем Мидси и горным хребтом Хорнакис.</p><p>И поскольку с самого момента основания Интиса Церковь Вечного Пылающего Солнца безраздельно властвовала над умами, безжалостно загоняя в угол Церковь Бога Ремесленников (вплоть до того, что последней пришлось сменить вывеску на Церковь Бога Пара и Машин), эту державу частенько величали Страной Солнца.</p><p>— Выдвигаемся. Фрай, править экипажем будешь ты. Сизер банально не выдержит столь долгого очищения Эмблемой, — ровным, непререкаемым тоном скомандовал Данн.</p><p>Сизер Фрэнсис — тот самый завхоз, отвечающий за казенные закупки, а по совместительству курьер и извозчик — был обычным смертным. А значит, находиться в пятнадцатиметровом радиусе поражения запечатанного артефакта «3–0782» дольше часа для него означало верную гибель рассудка. Путь же от улицы Зутланд до городка Ламуд, по скромным прикидкам Клейна, занимал не меньше двух с половиной часов. И это без учета крюка через улицу Нарциссов!</p><p>— Слушаюсь, — Фрай не стал пререкаться, лишь привычным, дотошным жестом в очередной раз проверил, всё ли необходимое взял с собой.</p><p>…………</p><p>Когда угасающие лучи солнца вызолотили острый шпиль местной церквушки, экипаж Ночных Ястребов, благополучно сделавший крюк через улицу Нарциссов, наконец-то вкатился в городок Ламуд.</p><p>Поселение раскинулось к северо-западу от Тингена. Львиная доля здешних построек всё еще хранила в себе дух доиндустриальной эпохи. Заводов и мануфактур тут отродясь не водилось, зато городок служил бойким торговым узлом для всех окрестных деревушек.</p><p>Припарковав пролетку на постоялом дворе при местной гостинице, Данн бросил беглый взгляд на цирюльню напротив и произнес:</p><p>— Я только что расспросил местных жителей. Отсюда до заброшенного старинного замка на горе всего четверть часа ходу. Поговаривают, некогда он принадлежал лорду, правившему этими землями на исходе Четвертой Эпохи. Что стряслось потом — неведомо, но твердыня обратилась в руины. Разумеется, все эти байки — не более чем местный фольклор.</p><p>— Полагаю, мы выдвигаемся прямо сейчас, чтобы покончить с мстительным духом до наступления темноты? А после будем по очереди охранять «3–0782», держа его подальше от простых обывателей?</p><p>С того момента, как Данн взял в руки «Мутировавшую Священную Эмблему Солнца», минуло добрых три часа. Предел выносливости Потусторонних стремительно приближался, и совсем скоро им придется разделиться, дабы дать друг другу передышку для восстановления сил.</p><p>— Согласен, — лаконично отозвался Фрай.</p><p>— Я тоже готов, — Клейн незаметно нащупал в кармане «Амулет Сна» и «Амулет Упокоения».</p><p>Трое Ночных Ястребов, облаченных в легкие черные плащи-тренчи и такие же цилиндры с фетровыми шляпами, пересекли городские улочки и свернули на развилке к близлежащей горе. Обочины густо заросли бурьяном и плотным кустарником, однако сама дорога оставалась на удивление широкой, позволяя без труда разъехаться двум экипажам.</p><p>Вскоре впереди показался древний замок с обрушившейся внешней стеной. Уцелевшие участки кладки сплошь поросли густым зеленым плющом, а на обнажившемся, изъеденном временем камне пестрели причудливые пятна лишайника.</p><p>Даже не успев приблизиться к руинам, Клейн нутром почуял пронизывающий, леденящий кости холод, а его предплечья мгновенно покрылись гусиной кожей.</p><p>— Мстительный дух действительно здесь, — взирая на замок, абсолютно бесстрастным тоном констатировал Фрай.</p><p>Данн скосил взгляд на новоиспеченного Ночного Ястреба и с легкой усмешкой произнес:</p><p>— Выдыхай. Имея на руках «3–0782» и Фрая в придачу, эта нечисть не доставит нам особых хлопот.</p><p>Сжимая в одной руке крупнокалиберный револьвер, а в другой — Мутировавшую Священную Эмблему Солнца, инспектор решительно шагнул вперед, направляясь к обращенной в руины твердыне.</p><p>Клейн неотступно следовал за ним, готовый в любую секунду спустить курок, пустить в ход тяжелую трость или швырнуть амулет.</p><p>У-у-ух!</p><p>Стоило Данну подобраться к замку на расстояние каких-то пяти метров, а взору Клейна выхватить очертания полуразрушенных конюшен и пересохшего колодца, как навстречу им обрушился поистине чудовищный, ледяной шквал ветра. Его завывание звучало настолько пронзительно и жутко, словно сама смерть восстала, наотрез отказываясь впускать незваных гостей.</p><p>Трое Ночных Ястребов не сбавили шаг и продолжили идти вперед. Теплое, первозданно чистое сияние мало-помалу рассеяло могильную стужу, отвоевав подступы к замку.</p><p>Ступая по грудам обвалившихся камней, они миновали пролом во внешней стене и неспешно проникли внутрь твердыни, давно лишившейся своих врат. Под подошвами хрустнула разбитая напольная плитка.</p><p>Ощетинившийся обломками рухнувших колонн и густо поросший мхом главный зал оказался на удивление просторным. Однако крошечные, пробитые под самым потолком бойницы-окна почти не пропускали свет, отчего внутри царил гнетущий, беспросветный полумрак.</p><p>«Классическая черта зодчества конца Четвертой и зари Пятой Эпохи…» — на одних инстинктах отметил про себя Клейн, примеряя личину маститого историка, после чего незаметно активировал духовное зрение.</p><p>В этот самый миг тишину разорвал призрачный, но невыносимо режущий слух рев. Из ниоткуда хлынули клубы густого черного тумана, яростно сопротивляясь очищающему воздействию теплого света.</p><p>В клубящейся тьме стремительно соткался исполинский силуэт. Закованный в глухие черные латы, незнакомец сжимал в руке чудовищных размеров палаш, поднять который простому смертному было бы не по силам.</p><p>Мстительный дух выглядел в точности так же, как и в кошмарах Элизабет: сквозь узкие щели забрала полыхали два багровых, похожих на языки пламени глаза, сверля Ночных Ястребов ледяным, полным первобытной ярости взором.</p><p>— Вы посмели потревожить мой сон! За это вы расплатитесь собственной плотью и кровью! — рыкнул рыцарь. Сделав резкий выпад, он в мгновение ока оказался прямо перед Данном и с сокрушительной силой обрушил свой палаш вниз.</p><p>Данн, вовремя разгадав маневр, проворно отскочил назад и, вскинув руку, выстрелил.</p><p>Лязг!</p><p>Серебряная пуля для охоты на демонов, вопреки ожиданиям, так и не смогла пробить призрачные черные латы. Свинец лишь впечатался в броню, издав звонкий, но какой-то неестественный, глуховатый звук.</p><p>Клейн с Фраем синхронно метнулись в разные стороны. Юноша, сжимая револьвер одной рукой, взял на мушку полыхающие очи черного рыцаря и спустил курок. Глаза же патологоанатома в этот момент заволокло глубоким, безмятежным серо-белым цветом — он принялся скрупулезно, не мигая изучать мстительного духа.</p><p>Издав очередной яростный рев, рыцарь в латах широким шагом настиг Данна и наотмашь рубанул своим исполинским мечом.</p><p>Бум!</p><p>Лезвие не рассекло плоть инспектора, однако чудовищная сила удара отшвырнула его прочь. Данн с размаху впечатался в стену у дверного проема и сполз на пол, с бульканьем выплевывая кровь.</p><p>Со звонким лязгом «3–0782» выскользнула и упала на пол. Мстительный дух, чья правая нога была закована в стальной сабатон, нетерпеливо пнул ее, отшвырнув эту опасную, непрерывно очищающую всё вокруг эмблему прочь за ворота замка, за пределы своего пятнадцатиметрового радиуса.</p><p>Клейн, чья недавняя пуля ушла в «молоко», наблюдал за этой сценой со смесью тревоги и дикого напряжения. Однако при этом его не покидало странное чувство: казалось, будто он взирает на происходящее свысока, оценивая ситуацию с ледяным, абсолютно отстраненным хладнокровием.</p><p>Бах!</p><p>Юноша выстрелил вновь. Серебряная пуля для охоты на демонов со звоном впечаталась в забрало мстительного духа, высекая сноп ярких искр, но так и не причинив врагу видимого вреда.</p><p>— Правая латная рукавица! — внезапно рявкнул всегда ледяной и бесстрастный Фрай, и в его голосе явственно просквозила жгучая паника.</p><p>Не успели эти слова растаять в воздухе, как патологоанатом и сам вскинул револьвер, взяв на мушку стальную перчатку на правой руке призрака.</p><p>Бах! Бах! Повинуясь крику напарника на одних рефлексах, Клейн спустил курок. Их револьверы синхронно, слившись в единый грохот, выплюнули серебряные пули.</p><p>На этот раз мстительный дух не стал полагаться на прочность брони. Словно заранее предугадав маневр, он выставил перед собой исполинский палаш, играючи отбив оба свинцовых снаряда.</p><p>Вшух! Сделав всего один широкий шаг, черный рыцарь со скоростью пущенного ядра рванул к Клейну и на всем ходу сокрушительно впечатался прямо в него.</p><p>Юноша отлетел назад. Он кристально ясно видел, как промялась его грудная клетка, видел хлещущую изо рта собственную кровь, но при этом… не чувствовал ни малейшей боли или дискомфорта.</p><p>Внезапно осознав суть происходящего, он рухнул на землю, покатился по камням и истошно, раздирая горло, завопил от мнимой агонии.</p><p>И тут всё вокруг — мрачный замок, рыцарь-призрак, рухнувшие колонны и скользкий мох — пошло трещинами и причудливо разлетелось вдребезги. Реальность мигом отмотала время вспять: туда, где пространство лишь начало заволакивать черным туманом, а исполинский силуэт в латах только-только соткался из тьмы.</p><p>Разница заключалась лишь в одном: Данн, намертво стиснув кулаки и слегка сгорбившись, неотрывно смотрел вперед, а его обычно серые глаза налились беспросветным, глубоким мраком.</p><p>«Всё так, как я и думал. Это было сновидение… Капитан затянул и мстительного духа, и Фрая, и меня в свой сон. Вот только я — птица иного полета, моя особенность позволила мне сохранить кристальную ясность и трезвость ума…» — Клейн обнаружил, что по-прежнему стоит по правую руку от Данна, шагах в двух. Он не плевался кровью и не валялся на полу с истошными криками.</p><p>В эту самую секунду Данн резко выпрямился. Неотрывно глядя на занесшего для сокрушительного удара палаш призрака, инспектор ледяным тоном изрек:</p><p>— Прошло больше минуты.</p><p>Мстительный дух на секунду опешил, а затем исторг пронзительный, душераздирающий вопль. От его призрачной плоти густыми клубами начал отслаиваться и испаряться черный туман, словно тварь только что услышала собственный смертный приговор.</p><p>Ни один ходячий мертвец или фантом, не доросший по силе до полноценного злого духа, не мог просуществовать в пятнадцатиметровом радиусе от «Мутировавшей Священной Эмблемы Солнца» дольше одной минуты!</p><p>«Твою мать, капитан, да вы просто дьявольски хороши!» — наблюдая за этой развязкой со стороны, Клейн едва удержался, чтобы не присвистнуть от откровенного восхищения.</p><p>Данн пустил в ход искусство сновидений вовсе не для того, чтобы, пользуясь преимуществом родного поля, раздавить врага. Он лишь виртуозно тянул время!</p><p>В лучах первозданного, очищающего тепла черный туман выгорал и испарялся на глазах, унося с собой могильную стужу. Совсем скоро облаченный в глухие латы и волочащий исполинский палаш рыцарь-призрак истончился до полной прозрачности и бесследно растворился в пустоте.</p><p>Лязг!</p><p>На каменные плиты рухнула одинокая черная латная рукавица, поверхность которой покрывал тонкий слой белесой изморози.</p><p>Клейн уже открыл было рот, намереваясь спросить у капитана дозволения подобрать этот «выпавший лут», но стоило ему бросить беглый взгляд по сторонам, как духовная интуиция внезапно ударила по нервам.</p><p>Там, у самых ступеней, отделяющих главный зал замка от трапезной, клубилась мощная, незримая аура невыносимой муки и омерзительной скверны. И она словно властно, настойчиво взывала к нему!</p></section><section><title><p>Глава 135 Портрет барона</p></title><p>Глава 135 Портрет барона</p><p>— Там что-то не так, — предельно серьезно произнес Клейн, указывая на ступени, отделяющие гостиную от столовой.</p><p>В закрытых архивах Ночных Ястребов ему уже доводилось читать о подобном: если интуиция бьет тревогу таким образом, значит, в указанном месте таится нечто невообразимо злое и омерзительное. И если нет абсолютной уверенности в собственных силах, лучше эту дрянь не тревожить, иначе легко можно поплатиться жизнью. Порой даже мимолетного взгляда хватало, чтобы получить непоправимый урон.</p><p>Данн проследил за его жестом. Обладая не менее выдающимся духовным чутьем, инспектор мгновенно распознал аномалию. Повернув голову к юноше, он невозмутимо распорядился: — Раскинь гадание, чтобы узнать, благоволит ли нам судьба в исследовании этого тайника.</p><p>«Даже перед тем, как переступить порог этого древнего замка, капитан не просил меня гадать, будучи абсолютно уверенным в своих силах… Выходит, сейчас он считает, что сокрытая там тварь может оказаться куда опаснее мстительного духа…» — Клейн молча кивнул. Спрятав револьвер в кобуру, он передал свою трость стоящему рядом Фраю.</p><p>Затем он отцепил спрятанный в рукаве цитриновый маятник. Перехватив серебряную цепочку левой рукой, парень принялся тщательно подбирать нужную формулировку для прорицания.</p><p>В мгновение ока его карие глаза налились беспросветным мраком, а вокруг закружился незримый, едва уловимый сквозняк.</p><p>«Исследование тайника в древнем замке увенчается успехом».</p><p>«Исследование тайника в древнем замке увенчается успехом».</p><p>…</p><p>Беззвучно прокрутив эту фразу ровно семь раз, Клейн распахнул веки. Зрение вернуло былую ясность, и он увидел, как желтый кристалл плавно выписывает круги по часовой стрелке.</p><p>И пусть амплитуда была невелика, маятник неоспоримо вращался именно по часовой!</p><p>А это в искусстве лозоходства означало лишь одно: исследование пройдет благополучно.</p><p>Новоиспеченный, уже ставший подлинным «Провидцем» юноша тут же уверенно кивнул Данну и Фраю:</p><p>— Угроза либо полностью отсутствует, либо вполне нам по зубам.</p><p>Данн прикрепил «Мутировавшую Священную Эмблему Солнца» на левую сторону груди. Привычным жестом поправив шелковый цилиндр, он быстрым шагом направился к лестнице и со знанием дела принялся искать скрытый механизм.</p><p>Фрай, уже успевший подобрать стальную латную рукавицу, вернул Клейну трость. Сжимая в руке револьвер, патологоанатом настороженно оглядывался по сторонам, явно опасаясь внезапного нападения.</p><p>«А мне всё еще не хватает профессионализма… по крайней мере, для работы Ночным Ястребом…» — мысленно упрекнул себя Клейн. Взбодрившись, он вновь выхватил оружие и присоединился к напарнику, взяв сектор под прицел.</p><p>Спустя пару минут полусидящий на корточках Данн Смит нажал на какую-то неприметную деталь. Ступени тут же отозвались глухим, тяжелым скрежетом.</p><p>Каменные плиты пола разъехались в стороны, открывая уходящий вниз пролет. Из провала мгновенно хлынула такая густая, пронизывающая до костей и омерзительная стужа, что казалась почти осязаемой.</p><p>Данн бросил быстрый взгляд во тьму. Сняв с груди запечатанный артефакт «3–0782», он без малейших колебаний швырнул его прямиком в открывшийся тайник.</p><p>Звонко подпрыгнув на ступенях несколько раз, «Мутировавшая Священная Эмблема Солнца» замерла где-то внизу, скрывшись из виду.</p><p>«Если там внизу затаилась какая-нибудь нежить, она непременно подберет „3–0782“ и швырнет его обратно… Вот это было бы весьма занятно…» — Клейн неотрывно вглядывался во тьму лестничного пролета, терпеливо дожидаясь развязки.</p><p>Клубящаяся в воздухе могильная стужа и скверна растаяли без следа, словно весенний снег под палящими лучами. Вход в подземелье окутало мягким, первозданно чистым теплом.</p><p>— Клейн, мы с тобой спускаемся. Фрай остается здесь на страже, дабы никто не попытался заблокировать механизм снаружи, — опираясь на богатый опыт, распорядился инспектор.</p><p>— Как скажете, — Клейн не стал пасовать. Сделав пару шагов вперед, он поравнялся с капитаном. Патологоанатом в ответ лишь едва заметно кивнул, ни на секунду не ослабляя бдительности.</p><p>Топ, топ, топ. Данн первым начал спуск по ступеням, и гулкое эхо его шагов разнеслось по безмолвному пространству.</p><p>Ни керосиновой лампы, ни факела он не прихватил: для Потусторонних из Последовательности «Бессонных» тьма была отнюдь не помехой, а скорее родной стихией и благословением.</p><p>В подобных условиях их зрение оставалось таким же острым, как и днем.</p><p>Преодолев несколько ступеней, Данн внезапно остановился и обернулся к напарнику: — Совсем из головы вылетело, что ты лишен ночного зрения. Я так привык обходиться без фонарей…</p><p>— … Капитан, можете не беспокоиться, у меня есть духовное зрение, — отозвался Клейн, внезапно поймав себя на мысли, что эта забывчивость начальника не вызвала у него ни малейшего удивления.</p><p>Тот недавний, излучающий безупречную крутизну образ командира и впрямь был лишь мимолетным исключением из правил!</p><p>В активированном духовном зрении непроглядный мрак впереди сменился густой серой пеленой. И пусть очертания оставались донельзя размытыми, этого с лихвой хватало, чтобы с горем пополам различать под ногами ступени.</p><p>«Хм, а капитан-то пышет здоровьем, да и душевное равновесие в полном порядке…» — мысленно констатировал юноша, осторожно нащупывая ногой опору и продолжая неспешный спуск.</p><p>Лестничный пролет оказался на удивление коротким: миновав полтора десятка ступеней, подошвы ботинок наконец коснулись твердого пола.</p><p>Запечатанный артефакт «3–0782» мирно покоился на камнях, источая мягкое тепло, распространяя вокруг себя первозданную чистоту и озаряя пространство тусклым свечением.</p><p>Благодаря этому робкому свету зрение юноши обрело былую резкость. Окинув взглядом помещение, он понял, что они очутились в довольно тесном подвале. Былая пронизывающая стужа отступила, уступив место теплу, однако в воздухе по-прежнему висела затхлая сырость.</p><p>В самом сердце этого подземелья громоздился массивный черный гроб, крышку которого намертво удерживали ржавые, темно-красные железные костыли.</p><p>Тяжелая крышка саркофага была слегка сдвинута в сторону, образуя широкую щель. Сквозь этот зазор отчетливо виднелся покоящийся внутри иссохший скелет — абсолютно обезглавленный скелет.</p><p>Данн бросил настороженный взгляд по сторонам и лишь затем, убедившись в безопасности, наклонился и подобрал «Мутировавшую Священную Эмблему Солнца».</p><p>— Капитан, этот гроб… м-да, сдается мне, его истинное предназначение — не дать покойнику восстать в виде ходячего мертвеца или мстительного призрака…</p><p>Клейн скрупулезно изучил вбитые в черное дерево багровые гвозди, мысленно соединяя точки их расположения. Опираясь на свой весьма солидный багаж оккультных знаний, он безошибочно распознал в этом узоре следы древнего таинства — ритуала, призванного удержать мертвую плоть от посмертных метаморфоз.</p><p>Одновременно с этим парень недоуменно рассуждал про себя: «Но с какой стати кому-то в здравом уме так перестраховываться на случай воскрешения собственного родственника? Хотя… кто сказал, что хоронили его именно родные? Точно… Упрятать саркофаг в подвале старого замка, а не на освященном кладбище или в родовом склепе — верный признак того, что организаторы похорон до смерти боялись чужих глаз…»</p><p>В этот момент Данн, уже успевший вернуть запечатанный артефакт «3–0782» на грудь, шагнул к саркофагу. Дотошно изучив его содержимое, инспектор произнес:</p><p>— Судя по всему, бедолага скончался от отравления.</p><p>— Выходит, отравитель прибегнул к ритуальной магии, чтобы обезопасить себя от мести восставшего мертвеца… Судя по всему, дело было этак тысячу триста или тысячу четыреста лет назад? И, несмотря на это, он в итоге всё равно превратился во мстительного духа… Какая пугающе неистовая, несгибаемая воля! — Клейн тоже подошел к саркофагу. — А где же его голова? Тот ритуал вовсе не требовал обезглавливания…</p><p>Данн на секунду задумался и ответил:</p><p>— У меня есть одна догадка. Этот мстительный дух обитал здесь далеко не всегда, а появился совсем недавно. От городка до замка всего четверть часа пешком, местные сорванцы наверняка шныряли тут испокон веков, однако до нынешнего инцидента никаких баек о призраках в руинах не ходило.</p><p>Клейн едва заметно кивнул:</p><p>— Капитан, вы клоните к тому, что не так давно сюда кто-то наведался, вскрыл гроб и унес с собой череп покойника?</p><p>— Именно. Ритуал удержал плоть от посмертных метаморфоз, но вместе с тем наглухо запер всю предсмертную злобу внутри саркофага, законсервировав ее на века. Едва крышку сдвинули, печать спала, и эта вырвавшаяся на волю ярость, ухватившись за латную перчатку как за якорь, стремительно обратилась в мстительного духа…</p><p>— Тот, кто вскрыл гробницу, не оставил после себя трупа, а значит, он отнюдь не был простым обывателем… Но для чего ему понадобился чужой череп?</p><p>Данн неотрывно вглядывался в покоящийся внутри иссохший скелет: — То, что эта предсмертная злоба смогла просуществовать так долго, объясняется не только ритуалом, но и природой самого усопшего. При жизни он наверняка был Потусторонним, либо же потомком не дальше второго колена от Потустороннего средних Последовательностей. Я имею в виду средние Последовательности в их старом понимании — то бишь шестую или пятую ступень.</p><p>— Останки людей подобного толка всегда таят в себе некую исключительность. Вполне вероятно, что череп бедолаги мог послужить отличным катализатором для специфических ритуалов или иных мистических таинств.</p><p>На этих словах инспектор сделал короткую паузу и добавил: — Пока что всё это лишь гипотезы, однако часть из них вполне поддается проверке. Чуть позже мы разделимся и прочешем городок. Выясним, не ранился ли кто из местных обитателей в детстве, играя в этих руинах. Если такие люди найдутся и при этом они до сих пор живы и здоровы, это станет доказательством того, что мстительный дух пробудился совсем недавно.</p><p>— Безупречная логика, — искренне восхитился Клейн. Еще раз дотошно прочесав подземелье, он так и не обнаружил больше ни единой зацепки или уцелевшей вещицы.</p><p>Парень попытался было прибегнуть к ритуальной магии, дабы воссоздать облик того таинственного «гостя», однако попытка с треском провалилась. С момента вскрытия тайника минуло не меньше месяца, да и само присутствие мстительного духа изрядно исказило энергетический фон подвала, напрочь стерев любые остаточные следы.</p><p>После этого он вернулся наверх, уступив место Фраю, дабы этот признанный эксперт по работе с мертвецами провел куда более скрупулезный и профессиональный осмотр.</p><p>Спустя пятнадцать минут, когда солнечный диск уже готов был окончательно скрыться за горизонтом, Данн и Фрай по ступеням поднялись обратно в главный зал замка.</p><p>И пока первый наощупь запечатывал потайную дверь, второй сухо и лаконично вынес вердикт:</p><p>— Смерть от отравления не вызывает сомнений, а вот характерные отметины на шее появились не раньше, чем три месяца назад.</p><p>«А значит, вероятность того, что здесь кто-то побывал, крайне высока…» — Клейн задумчиво кивнул.</p><p>Не теряя времени, трое Ночных Ястребов успели вернуться в городок Ламуд еще до наступления темноты и сняли в местной гостинице пару номеров. Третья комната им попросту не требовалась: дежурный, на чью долю выпадало хранить запечатанный артефакт «3–0782», был обязан уходить с этой смертоносной дрянью на ночную прогулку за город, подальше от людских глаз. Смены длились по два часа, так что оперативники постоянно сменяли друг друга.</p><p>Наскоро перекусив, Клейн, Данн и Фрай разделились и разбрелись по улочкам, чтобы расспросить местных старожилов.</p><p>В подобных делах полицейский жетон служил поистине безупречным аргументом, открывающим любые двери.</p><p>…</p><p>— Офицер, а к чему такие расспросы? Помнится, в детстве я частенько бегал играть в те руины… Ранился ли? Да еще бы! Где вы видели мальчишку, который бы не разбил коленки? Дайте-ка припомнить… Точно, как-то раз я нехило так распорол руку об острый камень во внешней стене… — сорокалетний мужчина с мягкими светлыми волосами недоуменно посмотрел на Клейна, но ответил без утайки.</p><p>Этот горожанин стал уже четырнадцатым опрошенным, и двое из них кристально ясно помнили, как в детстве получали травмы, играя в заброшенном замке.</p><p>«Выходит, догадка капитана бьет точно в цель…» — мысленно подытожил Клейн. Спрятав удостоверение, он вежливо улыбнулся:</p><p>— Благодарю за содействие, вопросов больше не имею.</p><p>Оставивший сегодня трость дома юноша уже развернулся, собираясь уйти, когда собеседник вдруг хитро блеснул глазами и затараторил: — Офицер, я погляжу, вы всерьез интересуетесь этими развалинами? Так вот, у меня дома хранится портрет самого первого барона тех мест. Мой прапрапрадед… э-э, в общем, давным-давно мой предок утащил из замка старую картину маслом. Говорят, на ней изображен сам первый барон Ламуд собственной персоной.</p><p>— Не желаете приобрести? Подлинный антиквариат, между прочим!</p><p>«Будь это настоящий антиквариат, вы бы его давным-давно загнали… А мужик-то не промах, раз хватает наглости впаривать дичь самому служителю закона. Может, стоит выхватить ствол и слегка сбить с него спесь?» — проворчал про себя Клейн. Впрочем, рассудив, что за просмотр денег не берут, он ответил:</p><p>— Подлинность вещицы еще предстоит доказать, а я привык доверять лишь собственному чутью и зоркому глазу.</p><p>— Несите свою картину, я взгляну.</p><p>Светловолосый мужчина средних лет тут же расплылся в широкой улыбке. Юркнув обратно в дом, он принялся лихорадочно там рыться.</p><p>Спустя пару минут он показался на пороге, бережно сжимая в руках картину, написанную маслом.</p><p>Клейн бросил на холст рассеянный, скучающий взгляд. Изображенный на портрете первый барон, чью голову венчал белый кудрявый парик, отличался удивительно мягкими чертами лица и кожей бронзового оттенка, а в самой глубине его глаз таилась непередаваемая, вековая усталость от пережитых бурь.</p><p>«Да это же… вылитый мистер Азик!» — глаза юноши в изумлении распахнулись. Повинуясь внезапному, бессознательному порыву, он впился взглядом в правую мочку уха этого так называемого первого барона.</p><p>И там он отчетливо разглядел крошечную, едва приметную черную родинку.</p><p>Ровно в том же самом месте, что и у преподавателя Азика!</p></section><section><title><p>Глава 136 Озадаченный Клейн</p></title><p>Глава 136 Озадаченный Клейн</p><p>«Да быть такого не может… Неужели мистер Азик и есть тот самый первый барон Ламуд? Но ведь он жил этак тысячу четыреста или тысячу пятьсот лет назад… С другой стороны, где доказательства, что на картине изображен именно первый барон?» — неотрывно сверля взглядом масляное полотно, Клейн почувствовал, как мысли в голове свиваются в тугой, хаотичный клубок. Казалось, он внезапно обнаружил, что все окружающие обернулись чудовищами, или что весь этот мир — лишь мимолетный сон некоего божества.</p><p>Резко вскинув голову, юноша вперил пронзительный взгляд в стоящего напротив светловолосого мужчину. Привычным движением выудив из подмышечной кобуры револьвер, он низким, ледяным тоном произнес:</p><p>— Никакой это не антиквариат. Если сию же секунду не выложишь всё как на духу, я арестую тебя за мошенничество и отдам под суд!</p><p>И плевать он хотел на то, входят ли судебные разбирательства в юрисдикцию полиции. Цель была предельно проста: до смерти напугать собеседника и вытрясти из него всю правду!</p><p>Одновременно с этим Клейн дважды легонько стукнул зубами с левой стороны, активируя духовное зрение, чтобы взять под контроль малейшие переливы эмоциональной ауры подозреваемого.</p><p>Светловолосый горожанин вздрогнул от испуга и, запинаясь от накатившей паники, сбивчиво залепетал:</p><p>— Нет, я понятия не имею, антиквариат это или нет! То есть, мне говорили, что антиквариат, но я в таких делах ни бельмеса не смыслю, честное слово! Я и читать-то толком не умею, только по слогам…</p><p>Его глаза затравленно забегали по сторонам, а сам он словно порывался закричать, взывая о помощи.</p><p>Но в этот самый миг он увидел, как полицейский хладнокровно взвел курок револьвера, всем своим видом показывая готовность пристрелить сопротивляющегося подозреваемого прямо на месте.</p><p>Мужчина мигом вытянулся по струнке, напрочь забыв о попытках позвать на подмогу.</p><p>— Откуда у тебя эта картина? — с тяжелым осадком на душе осведомился Клейн.</p><p>Губы светловолосого задрожали, и он выдавил из себя жалкую, заискивающую улыбку:</p><p>— Офицер, эту штуку еще мой дед из старого замка притащил. Этак лет сорок назад там обвалилась внешняя стена и перекрытия второго этажа, ну и наружу вылезло всякое добро, до которого раньше никто добраться не мог. Среди прочего барахла отыскалась и эта картина маслом… То есть, нет, не эта! Оригинал истлел почти в труху, спасти его не вышло бы при всем желании, поэтому дед нанял человека, чтобы тот срисовал копию. Да-да, именно ту, что вы сейчас держите! Клянусь, я вас не обманывал: холсту как-никак сорок лет с лишним, чем не антиквариат…</p><p>— И ты твердо уверен, что на ней изображен именно первый барон Ламуд? — Клейн легонько погладил спусковой крючок, заставив собеседника намертво приковать взгляд к оружию.</p><p>Светловолосый нервно усмехнулся:</p><p>— Точно ручаться не могу, но сдается мне, что так оно и есть.</p><p>— С чего бы вдруг такие выводы? — Клейн едва не рассмеялся от подобной незамутненной наглости.</p><p>— Потому что на холсте не было никаких подписей, — с редкой для него серьезностью отозвался мужчина. — Это как со мной: местные кличут меня Пройдохой Гэри, отца моего звали Кудрявым Гэри, и только мой дед был настоящим, истинным Гэри.</p><p>…Клейн беззвучно выдохнул и поинтересовался:</p><p>— И где же сейчас твой дед?</p><p>— На погосте. Почитай, уж лет двадцать как закопали. А рядышком и отец лежит, три года как схоронили, — с абсолютной искренностью ответил горожанин.</p><p>Погоняв мошенника вопросами еще немного, юноша прямо на его глазах хладнокровно прокрутил барабан револьвера и лишь затем вернул оружие в подмышечную кобуру.</p><p>Спрятав полицейское удостоверение, Клейн, облаченный в легкий черный плащ, развернулся и, засунув руки в карманы, неспешно зашагал в сторону гостиницы. Он брел в полном безмолвии, сопровождаемый лишь тусклым, робким светом, струившимся из окон соседних домов.</p><p>«Уверенности, что на портрете изображен именно первый барон Ламуд, нет… Как нет и уверенности в том, сохранились ли в городке хоть какие-то достоверные летописи об этом замке…»</p><p>«Но как ни крути, человек с картины — стопроцентно гость из далекого прошлого. Жил он как минимум тысячелетие назад…»</p><p>«И за исключением прически он — вылитая копия мистера Азика. Неужто это и есть та самая реинкарнация?»</p><p>«Когда-то мистер Азик отказался от престижных должностей в столичных университетах Баклунда и перебрался в Тинген… Быть может, его привели сюда именно эти дремлющие, подсознательные инстинкты?»</p><p>«Хотя… остается и другой вариант. Например, человек на портрете — это и есть мистер Азик собственной персоной. Они — одно лицо!»</p><p>От этой мысли Клейна пробрал леденящий озноб, и он едва не полетел кубарем, споткнувшись о каменные ступени.</p><p>Замерев под разбитым газовым фонарем, юноша принялся нервно мерить шагами мостовую. Призвав на помощь весь свой багаж знаний из эпохи информационного бума, он начал дотошно препарировать внезапно вспыхнувшую догадку:</p><p>«Что, если мистер Азик по какой-то неведомой причине обратился в нежить? Скажем, стал вампиром, и именно это позволило ему пережить века и дотянуть до наших дней?»</p><p>«Бред, где это видано — вампиры с бронзовым загаром…»</p><p>«Да и к тому же, когда мы пожимали друг другу руки, я отчетливо чувствовал тепло его тела, ощущал, как под кожей пульсирует живая кровь».</p><p>«И пусть изнуряющий южный зной ему не по душе, самого солнца он ничуть не боится. Помнится, он даже участвовал в командных заплывах на байдарках вместе с другими преподавателями прямо под палящими лучами…»</p><p>«Хм, напрашивается и другой вариант. Зелье Последовательности или какой-то иной фактор даровали мистеру Азику поразительное долголетие, а платой за это могущество стало полное забвение! Учитывая тот калейдоскоп совершенно разных, противоречивых сновидений, не является ли его амнезия цикличной? Скажем, каждые несколько десятков лет его прошлое стирается без остатка, и он рождается заново, как чистый лист. А те самые сны — лишь отголоски реально прожитых жизней… Хех, кажется, я читал нечто подобное в бульварных романах…»</p><p>«Одним лишь прорицанием подобную теорию не проверишь. Необходимо отыскать документальные следы его предыдущих воплощений! Те самые жизни, где не было ни детства, ни отрочества — жизни, берущие свой отсчет сразу со зрелых лет!»</p><p>Смело выдвигая гипотезы, но скрупулезно подходя к их проверке, Клейн всё больше склонялся ко второй догадке. Впрочем, и вариант с банальной реинкарнацией пока сбрасывать со счетов не стоило.</p><p>Усилием воли усмирив хаос в мыслях, юноша принялся всерьез взвешивать, стоит ли докладывать обо всем этом капитану Данну:</p><p>«Если мистер Азик действительно древний Потусторонний, разменявший вторую тысячу лет, то его могущество превосходит любые мои, даже самые дикие фантазии…»</p><p>«Да, его недавнее предупреждение было продиктовано искренней заботой, но если я суну нос в тайны его прошлых жизней, сохранит ли он ко мне прежнюю благосклонность — большой вопрос…»</p><p>«Однако преподаватель всегда относился ко мне с исключительной теплотой. Опрометчиво натравить на него Ночных Ястребов — значит подвергнуть его огромной опасности…»</p><p>«Фух… Подняться в чертоги над серым туманом и раскинуть карты в абсолютном духовном вакууме, отсекая любые помехи — вот истинный и единственно верный путь для Провидца!»</p><p>Приняв решение, Клейн прибавил шагу и устремился обратно в гостиницу.</p><p>Воспользовавшись тем, что Данн и Фрай еще не вернулись с разведки, он спустил один суль и снял себе отдельный номер.</p><p>Оказавшись в комнате, парень привычным жестом рассыпал «Порошок Святой Ночи», воздвигая стену духовности. Затем, отчеканив четыре шага против часовой стрелки и прорвавшись сквозь пелену сводящего с ума шепота, он воспарил в таинственное измерение над серой мглой.</p><p>Монументальный, величественный храм безмолвно высился в пустоте, а древний, изъеденный патиной времени длинный бронзовый стол и двадцать два кресла с высокими спинками остались абсолютно неизменными.</p><p>Клейн опустился на почетное место во главе стола и силой мысли материализовал перед собой кусок желтовато-бурого пергамента и пузатую черную перьевую ручку.</p><p>Подхватив перо, он с предельной серьезностью вывел:</p><p>«Мне следует рассказать Данну Смиту всё, что касается мистера Азика».</p><p>Следом он отцепил спрятанный в левом рукаве кулон из цитрина и прибегнул к маятниковому методу гадания.</p><p>На этот раз желтый кристалл плавно закружился против часовой стрелки, что означало: «не следует»!</p><p>Отложив цитриновый маятник, Клейн, привыкший всегда прислушиваться к голосу разума и осторожности, поразмыслил несколько секунд. Чтобы обрести абсолютную уверенность, он решил проверить результат еще и «гаданием во сне».</p><p>Теперь фраза для прорицания претерпела изменения: «Последствия сокрытия правды о мистере Азике от Ночных Ястребов».</p><p>Зажав в руке пергамент и беззвучно прокрутив фразу в уме ровно семь раз, Клейн плавно откинулся на спинку кресла. Призвав на помощь медитацию, он стремительно провалился в глубокий сон.</p><p>В зыбком, иллюзорном и разорванном в клочья мире он узрел самого себя: он отчаянно барахтался и неумолимо шел ко дну в бескрайнем, бушующем море крови.</p><p>И в этот самый миг из ниоткуда протянулась рука, могучим рывком выдернув его из кровавой пучины. Обладателем этой спасительной ладони оказался не кто иной, как Азик — мужчина с бронзовым загаром и крошечной черной родинкой возле уха.</p><p>Видение с хрустом разлетелось на мириады осколков и тут же сложилось в новую картину. Теперь Клейн обнаружил себя посреди мрачной, дышащей ледяным холодом усыпальницы, где повсюду зияли распахнутые настежь гробы.</p><p>Азик стоял подле него и, устремив пронзительный взор куда-то во тьму впереди, казалось, отчаянно что-то искал.</p><p>Не успела сцена получить развитие, как Клейна рывком вышвырнуло из сновидения. Его взор вновь сфокусировался на иллюзорной, бескрайней пелене серо-белой мглы.</p><p>«Символизм этого сна предельно ясен: если я сохраню тайну мистера Азика, то в будущем, угодив в смертельную ловушку, получу от него спасительную помощь. Хех, не исключено, что сама эта угроза возникнет как раз из-за моего молчания… А что прикажете понимать под последним видением? Мы с мистером Азиком отправимся исследовать какую-то древнюю гробницу? Хм, впрочем, усыпальница может таить в себе и совершенно иной, скрытый смысл…» — скрестив пальцы в замок и подперев ими подбородок, Клейн принялся методично препарировать откровения «гадания во сне».</p><p>Опираясь на недавний вердикт маятника, он окончательно решил не докладывать капитану о своих догадках. Парень планировал лишь вскользь упомянуть, что некий горожанин принес портрет, на котором якобы изображен первый барон Ламуд, и что этот аристократ поразительно похож на преподавателя истории из университета Хой, мистера Азика. Клейн не мог поручиться, что Данн не прознает об этом инциденте из других источников, поэтому утаивать подобный факт было бы в высшей степени неразумно.</p><p>Разумеется, не ведая о странных сновидениях Азика и его откровениях, Данн, едва знакомый с преподавателем, ни за что бы не связал эти детали воедино. Клейн и вовсе обоснованно подозревал, что капитан, со своей-то дырявой памятью, уже напрочь забыл, как этот самый мистер Азик вообще выглядит.</p><p>Успокоившись на этом, юноша усмирил поток мыслей и уже собирался покинуть чертоги над серым туманом. Как вдруг его взгляд зацепился за ту самую багровую звезду, что так долго хранила глухое молчание: она вновь начала едва заметно пульсировать, то съеживаясь, то раздуваясь.</p><p>Заинтригованный Клейн потянулся к ней духовностью. Взору вновь предстал тот самый юноша, изъяснявшийся на языке гигантов. Он всё так же истово стоял на коленях перед кристально чистым шаром.</p><p>Незнакомец по-прежнему был облачен в глухое, обтягивающее черное одеяние, фасон которого в корне расходился с модой стран Северного континента. Черты его лица искажались и расплывались в зыбком мареве, позволяя разглядеть лишь густую русую копну волос.</p><p>Склонившись в мольбе, он безостановочно о чем-то взывал, и в каждом звуке его голоса сквозила невыносимая мука.</p><p>Клейн обратился в слух. Опираясь на свои скудные, лишь недавно приобретенные познания в языке гигантов, он с превеликим трудом всё же сумел вычленить из этой мольбы смысл:</p><p>«О великое божество, молю, обрати свой взор на эти покинутые Тобою земли».</p><p>«О великое божество, молю, позволь нам, народу тьмы, сбросить с себя оковы этого рокового проклятия».</p><p>«Я готов принести свою жизнь Тебе в жертву и усладить Тебя своей кровью».</p><p>……</p><p>«Покинутые земли… народ тьмы… великое божество…» — беззвучно перекатывая на языке эти ключевые фразы, Клейн внезапно вспомнил одно место, о котором как-то обмолвился «Повешенный»:</p><p>«Земля, покинутая богами!»</p><p>Об этом месте упоминал и сам император Рассел в своих дневниках! Он даже снарядил целую флотилию на ее поиски, но так ничего и не нашел… Слегка прищурившись, Клейн ломал голову над тем, верна ли его догадка.</p><p>Его пальцы принялись мерно отбивать ритм по краю длинного бронзового стола. На третьем ударе юноша принял окончательное решение. Протянув правую руку, он уверенно коснулся иллюзорной багровой звезды.</p><p>Багровый сгусток тут же полыхнул, и его сияние хлынуло наружу, заструившись словно вода.</p></section><section><title><p>Глава 137 Город Серебра</p></title><p>Глава 137 Город Серебра</p><p>Город Серебра, зал для упокоения.</p><p>Деррик стоял у подножия ступеней. Его покрасневшие от слез глаза были неотрывно прикованы к двум гробам, в которых покоились отец и мать.</p><p>В каменную плиту прямо перед ним был воткнут простой серебряный прямой меч. Клинок едва заметно подрагивал от раскатов грома, которые то и дело сотрясали здание до самого основания.</p><p>Супруги Берг, лежащие в гробах, еще не расстались с жизнью окончательно. Они изо всех сил пытались держать глаза открытыми, тяжело и прерывисто дыша, то замирая, то судорожно хватая ртом воздух. Однако опытному взгляду было кристально ясно: искра их жизни неумолимо угасает, и этот процесс уже не обратить вспять.</p><p>«Деррик, пора!» — глухо произнес старец в длинном черном одеянии, опирающийся на крепкую трость. Его взгляд был устремлен на юношу, чье лицо исказилось от невыносимой муки.</p><p>«Нет, нет, нет!» — русоволосый Деррик отчаянно замотал головой. С каждым словом он пятился назад, пока из его груди не вырвался душераздирающий, разрывающий легкие вопль.</p><p>Стук!</p><p>Старец с силой ударил тростью о каменный пол:</p><p>«Хочешь, чтобы весь город отправился в могилу вслед за твоими родителями?»</p><p>«Ты и сам прекрасно знаешь: мы — народ тьмы, покинутый богами. Мы обречены влачить существование в этом проклятом месте, где каждый мертвец неминуемо обращается в жуткого злого духа. И нет в мире силы, способной это остановить… кроме одной! Лишь кровный родственник, оборвавший их жизнь собственными руками, может разорвать этот порочный круг!»</p><p>«Но почему? Почему?» — потерянно и с абсолютным отчаянием мотал головой Деррик. — «За что нам, жителям Города Серебра, с самого рождения предначертано убивать собственных родителей?..»</p><p>Старец прикрыл глаза, словно заново переживая боль давно минувших дней: «…Таков наш рок. Таково проклятие, которое мы несем. Такова воля богов…»</p><p>«Обнажи свой меч, Деррик. Это последняя дань уважения, которую ты можешь им отдать».</p><p>«А после, когда успокоишься, сможешь попытаться стать Воином Божественной Крови».</p><p>Берг, лежащий в гробу, попытался что-то сказать, но его грудь лишь судорожно дернулась несколько раз, и из горла вырвался глухой, булькающий хрип.</p><p>Деррик, с трудом переставляя свинцовые ноги, вернулся к серебряному мечу и дрожащей правой рукой потянулся к рукояти.</p><p>Ледяной холод металла обжег ладонь, молнией пронзив рассудок. Юноше внезапно вспомнился кусок «кровавого льда», который отец как-то принес с охоты — крошечной, размером с ладонь ледышки хватало, чтобы в доме стояла приятная прохлада несколько дней кряду.</p><p>Перед глазами вихрем пронеслись образы: вот строгий отец обучает его искусству меча; вот он же, по-доброму улыбаясь, отряхивает пыль с его спины; вот ласковая мать штопает прохудившуюся одежду; вот она же бесстрашно заслоняет его собой от жуткого мутанта… И вот они все вместе сидят за столом, деля скудную трапезу в неровном, трепещущем свете свечи…</p><p>Из груди юноши вырвался сдавленный, полный первобытной муки глухой стон. Резким, отчаянным рывком он выдернул клинок из каменной плиты.</p><p>Топ, топ, топ!</p><p>Втянув голову в плечи, он слепо бросился вперед. Вскинув меч высоко над головой, Деррик с сокрушительной силой вонзил его вниз.</p><p>А-а-а! Под истошный, захлебывающийся агонией крик брызнула горячая кровь, щедро окропив лицо юноши и залив ему глаза.</p><p>Сквозь застилающую взор алую пелену он выдернул оружие и не глядя всадил его в соседний гроб.</p><p>Острое лезвие с влажным хрустом пробило плоть. Разжав онемевшие пальцы, Деррик пошатнулся и с трудом выпрямился.</p><p>Он так и не осмелился взглянуть на то, что натворил. Словно преследуемый целым сонмом злых духов, парень, спотыкаясь, кубарем вылетел из зала для упокоения. Кулаки его были сжаты до побеления костяшек, зубы намертво стиснуты, а по залитому кровью лицу уже проложили светлые дорожки безудержные слезы.</p><p>«Эх…» — лишь тяжело вздохнул старец, молчаливо наблюдавший за этой трагедией.</p><p>Вдоль широких проспектов Города Серебра возвышались стройные ряды каменных столбов. На их вершинах покачивались фонари, скрывающие внутри себя еще не зажженные свечи.</p><p>Здешние небеса отродясь не знали ни солнца, ни луны, ни россыпи звезд. Их уделом оставалась лишь вечная, непроглядная мгла, безжалостно разрываемая на части ослепительными вспышками молний.</p><p>Опираясь на эти пугающие сполохи света, горожане торопливо сновали по мрачным улицам. И лишь те несколько часов в сутках, когда гроза наконец-то затихала, они величали тем самым легендарным словом — подлинной «ночью». И именно в такие часы тьму приходилось разгонять пламенем свечей, чтобы не сбиться с пути и вовремя заметить крадущихся во мраке монстров.</p><p>Деррик с остекленевшим взглядом брел по широким улицам, совершенно не задумываясь о том, куда направляется. Однако, пройдя какое-то расстояние, он внезапно обнаружил, что ноги сами принесли его к дверям родного дома.</p><p>Выудив ключ, он отпер навесной замок и толкнул створку. Взору предстала до боли знакомая обстановка, вот только его больше не встречал ни ласковый, полный заботы голос матери, ни суровый нагоняй отца за долгие отлучки. Внутри царили звенящая пустота и могильный холод.</p><p>Вновь до скрежета стиснув зубы, юноша торопливо прошел в свою комнату и отыскал хрустальный шар. Тот самый шар, который, по словам отца, когда-то служил для жертвоприношений богам в давно сгинувшем с лица земли древнем городе.</p><p>Рухнув на колени прямо перед кристально чистой сферой, он принялся истово, с невыносимой душевной мукой возносить мольбы, совершенно не питая иллюзий на ответ:</p><p>«О великое божество, молю, обрати свой взор на эти покинутые Тобою земли».</p><p>«О великое божество, молю, позволь нам, народу тьмы, сбросить с себя оковы этого рокового проклятия».</p><p>«Я готов принести свою жизнь Тебе в жертву и усладить Тебя своей кровью».</p><p>……</p><p>Раз за разом он повторял эти слова. И ровно в тот миг, когда абсолютное отчаяние окончательно завладело его сердцем и он уже собрался было подняться на ноги, в недрах безупречно прозрачного хрусталя внезапно полыхнул сгусток густого, багрового света.</p><p>Это сияние хлынуло наружу, словно вода, в мгновение ока поглотив опешившего Деррика.</p><p>Едва к нему вернулись первые проблески рассудка, юноша обнаружил, что стоит посреди монументального храма, чьи своды подпирали исполинские каменные колонны. Прямо перед ним раскинулся древний, изъеденный патиной длинный бронзовый стол, а на противоположном конце восседал человеческий силуэт, с ног до головы укутанный плотной пеленой серой мглы.</p><p>Вокруг царила лишь первозданная, бескрайняя пустота и эфемерная иллюзорность. Под ногами клубился бездонный океан серо-белого тумана, в глубинах которого мерцали мириады нереальных, тусклых темно-красных искр.</p><p>В груди Деррика робко вспыхнул огонек надежды. Смесь абсолютной растерянности и недоумения отразилась на его лице, когда он поднял взгляд на возвышающуюся впереди фигуру и произнес:</p><p>— В-вы… вы — божество?</p><p>Не успел этот вопрос сорваться с его губ, как он внезапно вспомнил одно непреложное правило из базовых учебников Города Серебра и в панике низко опустил голову.</p><p>И правило это гласило:</p><p>«Смертным не дозволено смотреть в лик божества!»</p><p>Клейн вальяжно откинулся на спинку кресла. Сцепив пальцы в замок, он с абсолютно непринужденным и расслабленным видом ответил на языке гигантов:</p><p>— Я вовсе не божество. Я лишь Шут, питающий глубокий интерес к древней истории.</p><p>Клейн, заблаговременно дважды щелкнув зубами с левой стороны, уже активировал духовное зрение. Его пронзительный взгляд безошибочно выхватил глубокие слои эфирного тела и оболочку астрального тела юноши: переливы ауры там пестрели разрозненными пятнами, не образуя единого, гармоничного свечения.</p><p>А это служило доказательством: парнишка перед ним еще не стал Потусторонним.</p><p>«Шут…» — мысленно перекатывая это имя на языке, Деррик погрузился в тяжелое молчание, после чего с превеликим трудом выдавил:</p><p>— Неважно, божество вы или Шут, моя мольба остается неизменной. Я всем сердцем жажду, чтобы жители Города Серебра навсегда сбросили с себя оковы этого рокового проклятия. Чтобы в небесах наконец-то взошло… взошло то самое солнце, о котором слагают легенды в древних фолиантах. И… и если это вообще в вашей власти, я умоляю вернуть к жизни моих родителей.</p><p>«Эй, полегче, я тебе не джинн из лампы, исполняющий любые желания…» — мысленно осекся Клейн. Разомкнув пальцы, он с легкой усмешкой произнес:</p><p>— С какой стати мне тебе помогать?</p><p>Юноша мгновенно опешил. Впав в полнейший ступор на добрую минуту, он наконец пролепетал:</p><p>— Я готов отдать вам собственную душу! Я услажу вас своей кровью!</p><p>— Кровь и души простых смертных не представляют для меня ни малейшего интереса, — с легкой улыбкой покачал головой Клейн. Сквозь призму духовного зрения он отчетливо видел, как аура стоящего перед ним паренька стремительно тускнеет, наливаясь беспросветными красками абсолютного отчаяния.</p><p>Не дав бедолаге и рта раскрыть для новых мольб, владыка над серым туманом неспешно добавил:</p><p>— Однако я могу дать тебе один шанс.</p><p>— Я — Шут, предпочитающий равноценный обмен. Ты волен использовать всё, что сумеешь добыть, дабы получить желаемое как от меня, так и от других, подобных тебе людей. Но запомни: ценность подношения должна быть абсолютно равной…</p><p>— Это позволит тебе обрести силу. Быть может, однажды ты сумеешь собственными руками избавить Город Серебра от проклятия и вернуть солнце на эти небеса.</p><p>Судя по недавним оговоркам собеседника, Клейн почти не сомневался: Город Серебра находится именно там, на так называемой Земле, покинутой богами.</p><p>Разумеется, стопроцентной уверенности пока не было. Как-никак, если верить религиозным трактатам, небеса, лишенные солнца, существовали еще в Первую Эпоху, в Эру Хаоса. Да и кто поручится, что помимо Земли, покинутой богами, в мире не затерялось иных диковинных уголков, неведомых державам Северного континента?</p><p>Деррик внимал в абсолютной тишине. Низко опустив голову и погрузившись в молчание, он лишь спустя какое-то время ответил:</p><p>— Я жажду стать «Солнцем». И молю вас даровать мне рецепт зелья начальной Последовательности этого Пути.</p><p>«Последовательность, зелье, „Солнце“… Та самая цепочка Последовательностей, которой безраздельно владеет Церковь Вечного Пылающего Солнца… Выходит, мы и впрямь находимся в одном мире…»</p><p>«Сам термин „Последовательность“ вошел в обиход лишь после явления первой Скрижали Богохульства, а это произошло на излете Второй Эпохи, Темной Эры… Иными словами, если Город Серебра действительно выживает на „Земле, покинутой богами“, то этот регион оказался отрезан от Северного и Южного континентов никак не раньше конца Второй Эпохи…»</p><p>«Уж не связано ли это с катаклизмом Третьей Эпохи? С той самой великой катастрофой из легенд, которую человечество пережило лишь благодаря покровительству явившихся в мир Богини Вечной Ночи, Матери-Земли и Бога Войны, вставших плечом к плечу с Повелителем Бурь, Вечным Пылающим Солнцем и Богом Знаний и Мудрости…» — из скупых фраз паренька Клейн сумел выудить поистине богатый улов информации.</p><p>Впрочем, понимать чужую речь было чертовски трудно, а уж формулировать собственные мысли — и того сложнее, ведь языком гигантов он владел отнюдь не в совершенстве.</p><p>Хвала небесам, древний фейсак напрямую уходил корнями в язык гигантов. А уж в этой дисциплине Клейна можно было смело назвать экспертом. Опираясь на эту базу, он осваивал гигантское наречие семимильными шагами, так что риск ударить в грязь лицом и выдать свое невежество стремился к нулю.</p><p>Сохраняя всё ту же вальяжную позу, Клейн ответил абсолютно ровным, лишенным эмоций тоном:</p><p>— Сделку оставим на потом. В ближайшие пару дней тебе лучше не покидать дом и по возможности избегать нахождения в одной комнате с другими людьми.</p><p>Юноша понятия не имел, как в Городе Серебра измеряют время и как оно соотносится с часовыми поясами Королевства Лоэн на Северном континенте. Пришлось ограничиться туманным «пара дней». Лишь после грядущего собрания Клуба Таро он планировал выйти на связь и назначить точные координаты: впредь вот в этот самый час, в этот самый миг…</p><p>Что же до самого понятия «день», то в языке гигантов подобное слово существовало испокон веков. И даже если в Городе Серебра отвыкли мерить им время, Клейн резонно рассудил, что смысл сказанного до парня дойдет.</p><p>— … Хорошо. Я повинуюсь вашему приказу, — низко опустив голову, ответил Деррик, не смея высказать ни малейших возражений.</p><p>Клейн с облегчением выдохнул про себя. Легонько постукивая пальцами по краю длинного стола, он произнес:</p><p>— Но прежде чем я отправлю тебя обратно, давай завершим нашу сделку равноценного обмена. Я даровал тебе шанс обрести могущество, а значит, ты обязан заплатить соразмерную цену.</p><p>— Я уже упоминал, что я — Шут, питающий глубокий интерес к древней истории. В качестве платы я требую историю Города Серебра. Выложи мне абсолютно всё, что тебе о ней известно.</p><p>Деррик ненадолго задумался, после чего ответил низким, глухим тоном:</p><p>— Я поведаю всё без малейшей утайки.</p><p>— Город Серебра существовал с того самого мига, как Владыка, сотворивший всё сущее, всеведающий и всемогущий Бог, отвернулся от этих земель. Нет, он стоял нерушимо и до этого, вот только в те давние времена он гордо именовался Страной Серебра.</p></section><section><title><p>Глава 138 Путь «Гиганта»</p></title><p>Глава 138 Путь «Гиганта»</p><p>«Владыка, сотворивший всё сущее… всеведающий и всемогущий Бог…» — Клейн вальяжно откинулся на спинку кресла, изо всех сил поддерживая ореол непостижимого всемогущества, и мысленно прокрутил ключевые слова из недавней речи юноши из Города Серебра.</p><p>С первым титулом он уже сталкивался: нечто подобное встречалось на страницах «Книги Бурь» и «Откровений Ночи», да и в народных преданиях о Создателе мелькали схожие эпитеты. Вдобавок, орден Авроры и прочие подпольные ложи точно так же величали своего «Истинного Творца».</p><p>А вот формулировку «всеведающий и всемогущий Бог» в этом мире ему довелось услышать впервые. Ни Богиня Вечной Ночи, ни Повелитель Бурь, ни даже Бог Пара и Машин никогда не дерзали открыто заявлять о своем абсолютном всеведении и безграничном могуществе.</p><p>Если… если Город Серебра и впрямь затерян где-то на «Земле, покинутой богами», а сама эта Земля всё еще является частью их реальности, то, возможно, в те седые, первозданные эпохи смертные именно так и превозносили Создателя… Задумчиво глядя на сидящего напротив Деррика, юноша сквозь призму духовного зрения считывал бьющие через край тоску и невыносимую муку в переливах его ауры.</p><p>Деррик, всем нутром ощутив на себе пронзительный взор Шута, инстинктивно еще ниже опустил голову.</p><p>Воскрешая в памяти прочитанные фолианты и услышанные от родителей предания, он заговорил — медленно и с надрывом:</p><p>— Когда солнце навсегда покинуло эти небеса, когда облака разорвало в клочья, а громы и молнии стали безраздельными владыками мира, из непроглядных глубин мрака хлынули чудовища. Они были настолько ужасны и немыслимы, что стирали с лица земли один город Страны Серебра за другим… Так для человечества настала «Эра Глубокой Тьмы».</p><p>— Горстка уцелевших воинов стянулась к Городу Серебра. Сплотившись и пустив в ход два поразительных магических артефакта, они всё же сумели отбить натиск порождений тьмы. Капля за каплей отвоевывая территорию в радиусе одного дня пути пешком, наши предки воздвигли этот город-государство — последний оплот, сберегший крошечную искру человеческой цивилизации.</p><p>«Звучит как вызубренный параграф из учебника истории…» — не удержался от мысленной шпильки Клейн.</p><p>Из-за этих цветастых описаний его не покидало стойкое чувство, будто Город Серебра и Северный континент раскинулись в совершенно разных вселенных.</p><p>«Быть может, в этом и кроется специфика той самой Земли, покинутой богами?» — размышлял он, не позволив ни единому мускулу дрогнуть на лице.</p><p>Деррик с трудом перевел дух и продолжил свой рассказ:</p><p>— В первые десятилетия земля наотрез отказывалась плодоносить. Из-за чудовищного голода людям приходилось питаться плотью убитых во мраке тварей да редкими животными-мутантами. Население вымирало с пугающей скоростью, пока не случилось чудо: наши предки наткнулись на так называемую «чернолистку». Эта трава умудрялась процветать даже в столь гибельных условиях, став для нас единственным надежным источником пропитания.</p><p>— Мы свято верим, что это последний дар, прощальная милость великого божества. Именно благодаря этой траве Город Серебра выживал поколение за поколением, продержавшись в Эру Глубокой Тьмы долгих две тысячи пятьсот восемьдесят два года.</p><p>— Это срок, который скрупулезно фиксировали поколения «Вождей». Остальные же жители Города Серебра привыкли считать днем то время, когда небеса непрерывно разрывают вспышки молний. А когда гроза затихает — для нас наступает ночь. Один такой цикл и составляет сутки… Увы, эта смена бывает весьма хаотичной, поэтому вести точный счет дням мы попросту не в силах.</p><p>«Поистине диковинное место…» — мысленно поразился Клейн, про себя вознося хвалу собственной предусмотрительности. Как же удачно он не ляпнул про «завтра», ограничившись весьма туманным «в ближайшую пару дней».</p><p>Вкратце пробежавшись по самым знаковым вехам в истории Города Серебра, Деррик перевел дух и продолжил:</p><p>— Когда численность населения удалось хоть немного восстановить, возросли и ряды Потусторонних. «Совет Шести» принялся формировать элитные отряды для вылазок во мрак. И на сегодняшний день мы уже полностью закончили разведку наших исконных земель и близлежащих городов. Теперь мы прорубаемся всё дальше, в самые недра этой пугающей, густой тьмы. На ее задворках наши воины натыкались на руины поселений весьма причудливой архитектуры. Есть подозрение, что это были последние убежища других уцелевших племен людей. Вот только все они, к нашему великому сожалению, так и сгинули в ненасытной пасти «порождений тьмы».</p><p>«Под „порождениями тьмы“ он явно подразумевает тех самых немыслимых для простого смертного, гротескных тварей, что кишат в глубинах мрака…» — Клейн лишь едва заметно, понимающе кивнул.</p><p>— … Некогда Страна Серебра находилась под пятой Двора Короля Гигантов, а потому единственная полноценная цепочка Потусторонних, которой мы владеем — это Путь «Гиганта». В наших краях его еще величают Путем «Воина Божественной Крови»… Разумеется, убивая определенных монстров или прочесывая мертвые города, мы раздобыли рецепты эликсиров и из других Последовательностей. Увы, ни одна из этих ветвей не сохранилась целиком — все они так или иначе обрываются, — Деррик плавно перешел к описанию нынешних реалий Города Серебра.</p><p>Стоило этим словам слететь с губ юноши, как Клейн мгновенно взбодрился. И пусть внешне его расслабленная поза осталась абсолютно неизменной, слушать он стал куда внимательнее.</p><p>«Обожаю копаться во всем, что связано с зельями Последовательностей! Двор Короля Гигантов… Выходит, у Города Серебра и Северного континента общие исторические корни? Летописи Второй Эпохи… Так-так, из убитых монстров выпадают рецепты? Мы что, в ролевой игре? Хотя нет, есть и другое, куда более пугающее объяснение: все эти твари когда-то были людьми. Были Потусторонними…» — на Клейна внезапно накатила свинцовая, гнетущая тяжесть.</p><p>Не дождавшись от Шута ни единого знака, Деррик крепко стиснул зубы и, тщательно подбирая слова, продолжил:</p><p>— Ступени на Пути «Гиганта» носят следующие имена. Начиная с низов: Последовательность 9 — «Сверхчеловеческий Воин», Последовательность 8 — «Гладиатор», Последовательность 7 — «Мастер Оружия», Последовательность 6 — «Рыцарь Рассвета», Последовательность 5 — «Хранитель» и Последовательность 4 — «Охотник на Демонов». Титулы более высоких рангов ведомы лишь старейшинам из «Совета Шести».</p><p>«Последовательность 4 — „Охотник на Демонов“… Так вот как звучат титулы зелий высоких ступеней? Впервые сталкиваюсь с подобным!» — Клейн искренне обрадовался тому, что его копилка знаний наконец-то пополнилась именем высокорангового Потустороннего. Впрочем, его терзали смутные сомнения, что это лишь архаичное название, которое в нынешних реалиях Северного континента наверняка звучит иначе. Взять ту же метаморфозу «Жреца Бури» в современного «Мореплавателя».</p><p>«Хм, Сверхчеловеческий Воин, Гладиатор, Мастер Оружия… Где-то я уже это слышал… Точно! Полноценная ветвь Церкви Бога Войны чертовски напоминает эту цепочку! Последовательность 9 — „Воин“, Последовательность 8 — „Мастер Рукопашного Боя“, Последовательность 7 — „Мастер Оружия“!» Из-за низкого уровня секретности Клейн владел информацией лишь о первых трех ступенях этого Пути, но и таких крохов хватало, чтобы уверенно поставить между ними знак равенства.</p><p>«По своей глубинной сути они идентичны… Выходит, та самая полная Последовательность в руках Церкви Бога Войны — это и есть Путь „Гиганта“… Неужели это божество, которое, если верить летописям, явилось в мир лишь в Третью Эпоху, в Эру Катаклизмов, банально прибрало к рукам наследие Двора Короля Гигантов? А может, Он и сам по своей природе является одним из тех самых первозданных исполинов?» — лихорадочно выстраивая эти логические цепочки, Клейн продолжал взирать на гостя с безмятежным, воистину божественным равнодушием.</p><p>Деррик тем временем продолжал свой рассказ:</p><p>— Преодолев те чудовищные лишения первых лет, Город Серебра оказался под властью «Совета Шести». Старейшина, занимающий в нем главенствующий пост, гордо именуется «Вождем», тогда как остальные пятеро равны в своих правах и статусе… На сегодняшний день в этот правящий орган входят трое «Охотников на Демонов», двое самых перспективных и могучих «Хранителей», а также один «Пастырь».</p><p>«Черт возьми, в Городе Серебра целых трое высокоранговых Потусторонних! Наполовину боги, наполовину люди! Любого из них хватит, чтобы стереть Клуб Таро с лица земли сотни раз подряд…» — Клейну вдруг стало не по себе, ведь ему еще не доводилось уводить людей прямо из-под носа у столь могущественных существ.</p><p>Впрочем, стоило вспомнить, что сидящий напротив юноша — пока лишь простой смертный, даже не достигший Последовательности 9, а значит, в обозримом будущем вряд ли привлечет пристальное внимание правящей верхушки, как на душе у парня заметно полегчало.</p><p>«„Пастырь“… Из какой же он Последовательности? Наверняка из тех самых, неполных цепочек… Звучит до боли похоже на стиль ордена Авроры. Тот самый сектант, чье имя напрочь вылетело у меня из головы, в своем письме мистеру Z то и дело распинался про „агнцев Господних“…» — сохраняя всё ту же вальяжную позу, Клейн, словно невзначай, переспросил:</p><p>— Пастырь?</p><p>— Именно так. Это путь, обрывки которого мы отыскали в руинах тех самых городов, что сгинули в пасти «порождений тьмы». Он обрывается на Последовательности 5, «Пастырь». Но… но старейшина Ловия обладает поистине пугающей, жуткой и непостижимой мощью. Ходят слухи, что она умудрилась выйти целой и невредимой из схватки со злым духом, чья сила равнялась высокоранговому Потустороннему. Поэтому, когда в «Совете Шести» освободилось место, ее избрали старейшиной в виде исключения, — в голосе Деррика проскользнули нотки нескрываемого страха.</p><p>Немного поразмыслив, Клейн с мягкой улыбкой осведомился:</p><p>— И как же именуются предшествующие «Пастырю» ступени? Мне кажется это смутно знакомым, но, как ты и сам понимаешь, древние титулы порой разительно отличаются от тех, что в ходу ныне.</p><p>— В Городе Серебра имена зелий не менялись испокон веков, — на одних инстинктах возмутился юноша, но тут же покорно опустил голову. — Последовательность 9 — «Молящий»…</p><p>«Так я и думал!» — Клейн мысленно возликовал, искренне радуясь подтверждению собственных догадок.</p><p>Ведь именно так и называлась стартовая ступень ордена Авроры!</p><p>— Последовательность 8 — «Шепчущий», Последовательность 7 — «Отшельник», Последовательность 6 — «Епископ Роз», Последовательность 5 — «Пастырь», — без малейшей утайки, слово в слово выложил Деррик всё, что знал.</p><p>«Шепчущий, Слушатель — суть одна и та же… Хех, а ведь теперь я знаю куда больше, чем пылится в закрытых архивах тингенского отделения Ночных Ястребов…» — пребывая в превосходном расположении духа, Клейн едва заметным жестом велел Деррику продолжать.</p><p>В общих чертах обрисовав нынешнее положение дел в Городе Серебра, юноша под конец не выдержал и с горечью добавил:</p><p>— Мы несем на себе бремя рокового проклятия. Всякий, будь то простой смертный или Потусторонний, испустив дух, неминуемо обращается в злобного призрака. И твари, восставшие из мертвых Потусторонних, куда извращеннее, пугающе и смертоноснее. В летописях сказано, что эта кара несколько раз едва не стерла Город Серебра с лица земли. Единственный способ разорвать порочный круг — оборвать жизнь умирающего собственными руками, пролив кровь своего же родственника.</p><p>— Поистине чудовищный удел. Смею надеяться, что ты обретешь могущество и отыщешь способ избавить народ Города Серебра от этого проклятия, — Клейну, бывшему лишь «Шутом» без гроша в кармане, оставалось только потчевать гостя бесплатными, утешительными банальностями.</p><p>— Поэтому я жажду стать солнцем, стать самым настоящим светилом… В те времена, когда лучи солнца еще согревали эти земли, нас не терзали никакие проклятия, — с трудом, полным невыносимой муки шепотом выдавил Деррик.</p><p>Клейн едва заметно кивнул:</p><p>— У тебя появится такой шанс. Запомни: в ближайшие пару дней я могу в любой момент вновь призвать тебя сюда. Постарайся по возможности избегать общества других людей и держись особняком.</p><p>— Хорошо, — глухо отозвался Деррик.</p><p>— Но прежде тебе надлежит выбрать себе кодовое имя, — с улыбкой произнес Клейн, указав на поверхность длинного бронзового стола, где уже успела материализоваться колода карт Таро.</p><p>Будучи абсолютно уверенным, что гостю никогда прежде не доводилось сталкиваться с подобными вещами, он вкратце пояснил: — Вытяни одну карту, и она станет твоим именем. Выбирать можно любую, за исключением «Шута», «Справедливости» и «Повешенного».</p><p>Деррик сделал пару шагов вперед. Перебрав плотные картонные прямоугольники, он без малейших колебаний заявил:</p><p>— «Солнце». Я выбираю «Солнце».</p><p>— Запомни свой выбор, ибо это имя будет сопровождать тебя до конца твоих дней, — заговорил Клейн, привычно напустив на себя ауру таинственного пророка.</p><p>Одновременно с этим он плавно вытянул руку, железным усилием воли обрывая незримую связь. Густое темно-красное сияние стремительно втянулось обратно, а фигура сидящего напротив юноши подернулась рябью, обратилась призрачным миражом и бесследно растаяла в пустоте.</p></section><section><title><p>Глава 139 Изучение «3–0782»</p></title><p>Глава 139 Изучение «3–0782»</p><p>Густой багрянец перед глазами растаял, и Деррик Берг вновь очутился в собственной спальне, устремив взор на безупречно прозрачный хрустальный шар.</p><p>Хрусь!</p><p>Хрустальная сфера разлетелась вдребезги прямо изнутри. Осколки то обращались призрачными лучами, бесследно растворяясь в воздухе, то со звонким стуком осыпались на пол, усеивая доски сверкающей кристальной россыпью.</p><p>Деррик застыл в оцепенении, безмолвно созерцая эту картину. Скользнув взглядом по медному зеркалу, юноша обнаружил, что его лицо густо испещрено кровавыми подтеками, а на тыльной стороне правой ладони водоворотом закручивается багровое сияние, сплетаясь в круг с расходящимися во все стороны лучами.</p><p>В мгновение ока этот причудливый символ впитался прямо под кожу и растаял без малейшего следа.</p><p>Юноша простоял столбом ровно столько, сколько потребовалось бы десятку молний, чтобы поочередно разорвать небеса, прежде чем окончательно вынырнул из этого похожего на сон наваждения.</p><p>Окинув взглядом стеклянное крошево на полу и еще раз осмотрев тыльную сторону ладони, он почувствовал, как взор наливается тяжелой, непроницаемой глубиной.</p><p>Покинув спальню и миновав гостиную, Деррик распахнул входную дверь. Запрокинув голову, он устремил взор на небеса, нависшие над Городом Серебра.</p><p>Ослепительная вспышка молнии окатила мир холодным серебром. Но не успели стихнуть рокочущие раскаты грома, как всё вокруг вновь захлебнулось во мраке — абсолютном, лишенном даже крохотной искры света. Эта первобытная тьма давила свинцовой тяжестью, низвергая душу в пучину беспросветного отчаяния.</p><p>Кулаки юноши судорожно сжались. В его глазах не читалось ни капли радости — там всё еще плескались жгучая скорбь и невыносимая мука.</p><p>И всё же от былой потерянности не осталось и следа.</p><p>…………</p><p>«Фух, удалось заманить еще одного простака… то есть, завербовать ценного кадра…» — Клейн со смешком покачал головой, с изрядной долей самоиронии оценивая нынешнюю мощь Клуба Таро:</p><p>Владыка, таинственный и всемогущий «Шут», на поверку оказался всего лишь юнцом девятой Последовательности, едва успевшим переварить зелье «Провидца»!</p><p>А в том самом Городе Серебра, где, по словам «Солнца», не осталось ни единой искры надежды, обитает как минимум трое высокоранговых Потусторонних четвертой Последовательности!</p><p>«Закину удочку еще разок, а потом можно будет выложить всё капитану и подать особое прошение. Стоит мне лишь стать „Клоуном“, и я хотя бы перестану быть просто обузой поддержки», — Клейн не стал задерживаться. Высвободив духовность и плотно окутав ею себя, он устремился в стремительное падение.</p><p>Прорвавшись сквозь серый туман и миновав сводящий с ума шепот, он вернулся в свою комнату и рассеял духовную стену.</p><p>Затем юноша подхватил ключи, распахнул дверь и для начала заглянул в те два номера, что снял Данн. Убедившись, что капитан и Фрай еще не возвращались, он спустился на первый этаж и пододвинул ключи хозяину гостиницы.</p><p>Тот покосился на висящие сбоку настенные часы и одобрительно поднял большой палец:</p><p>— Отлично потрудился!</p><p>«Эй, ты что себе нафантазировал о моем номере на пару часов?» — Клейн уже открыл было рот, намереваясь оправдаться, но в итоге благоразумно решил оставить всё как есть, позволив трактирщику и дальше пребывать в своих заблуждениях.</p><p>Почувствовав легкую обиду, он мысленно утешил себя:</p><p>«Что ж, зато этот болтун теперь точно не станет трепать языком перед капитаном о том, что я втихую снял отдельную комнату!»</p><p>Выйдя на улицу и для отвода глаз сделав небольшой круг по окрестностям, Клейн наскоро раскинул гадание. Опираясь на полученный результат, он вернулся в гостиницу и прямиком поднялся на второй этаж. Как и ожидалось, Данн с Фраем уже находились в одном из номеров, живо обсуждая итоги своей вылазки.</p><p>— Можем констатировать факт: мстительный дух объявился здесь от силы пару-тройку месяцев назад, — Данн бросил взгляд на вошедшего юношу и с уверенным кивком подвел черту.</p><p>Клейн с готовностью подхватил:</p><p>— Мои расспросы подтверждают это на сто процентов…</p><p>Он вкратце пересказал суть собранных у местных жителей сведений, после чего со смешком добавил: — Да, кстати, некий горожанин по прозвищу Пройдоха Гэри уверял меня, будто у него дома хранится портрет самого первого барона Ламуд. Клялся, что это подлинное полотно тысячелетней давности.</p><p>— Ты ведь не додумался спустить на него деньги? — серые глаза Данна блеснули, инспектор на миг опешил, а затем задал встречный вопрос в лоб.</p><p>«Капитан, вы и впрямь держите меня за легковерного болвана?» — Клейн лишь сухо усмехнулся:</p><p>— О нет, ни в коем случае. И пусть я всего лишь студент исторического факультета, но пару курсов по археологии всё же прослушал. Кое-какой опыт имеется, так что на глазок отличить подделку от оригинала мне по силам. Да и к тому же, человек на том портрете оказался как две капли воды похож на моего университетского наставника, мистера Азика.</p><p>Эту самую важную деталь он обронил с нарочитой небрежностью, словно между делом.</p><p>Данн, как и ожидалось, пропустил эту зацепку мимо ушей. Потирая виски, инспектор отозвался: — В таких вот городишках, выросших на древних руинах, всегда полно всякого антикварного барахла. Я и сам буквально только что наткнулся на местного, пытавшегося всучить мне серебряный кубок барона Ламуд.</p><p>— А мне предлагали купить фамильный герб Ламудов. Клялись, что лично выкопали его прямо в старом замке, — подал голос Фрай.</p><p>Клейн на одних инстинктах выпалил: — Надеюсь, вы его не купили?</p><p>Фрай уставился на него, он — на Фрая. Больше к этой теме напарники не возвращались.</p><p>— А теперь к делу. Следующая задача такова: кто-то из вас двоих, поскольку вы уже успели отдохнуть, должен взять запечатанный артефакт «3–0782» и отправиться за город, подальше от людей. Иначе добрая половина постояльцев этой гостиницы к утру превратится в пускающих слюни идиотов, знающих лишь одну фразу: «Славься, Солнце!». Кто пойдет первым, ты или Фрай? — Данн вперил в юношу свои бездонные серые глаза.</p><p>— Я, — Клейн едва заметно приподнял руку и с улыбкой добавил: — Время еще не позднее. Отдежурю сейчас, а по возвращении смогу нормально выспаться. Смена ведь длится два часа, верно?</p><p>— Именно так. Фрай, проводи Клейна и покажи ему точку передачи, — Данн повернул голову к «Сборщику трупов». Во время их раздельных поисков капитан уже улучил момент и сплавил «3–0782» патологоанатому. В противном случае инспектор бы сам давно уже очистился душой и телом, начав неистово восхвалять светило. Фрай же, не успев до конца восстановить силы, мог безопасно удерживать артефакт еще от силы часа три.</p><p>— Договорились, — Фрай отцепил с внутренней стороны своего легкого черного плаща «Мутировавшую Священную Эмблему Солнца» и протянул ее юноше.</p><p>Сгорая от любопытства, Клейн принял артефакт. Гладкий металл отозвался в пальцах приятным теплом, словно в его недрах непрерывно струился кипяток.</p><p>Мягкое, ласковое сияние расходилось от реликвии незримыми волнами, слой за слоем распространяя вокруг себя первозданную чистоту. Одновременно с этим парень физически ощутил, как эта темно-золотая священная эмблема с символом солнца раз за разом омывает его духовность, безжалостно вычищая любые примеси и оставляя лишь кристальную прозрачность.</p><p>«Ну еще бы, любой запечатанный артефакт всегда таит в себе подлянку. Стоит лишь на секунду зазеваться — и ты труп. А то и чего похуже…» — мысленно проворчал он, закрепляя «3–0782» на изнанке своей одежды.</p><p>Убедившись, что револьвер, амулеты и трость в полном порядке, он вместе с Фраем покинул номер. Выйдя из гостиницы, напарники прямиком зашагали за черту городка Ламуд.</p><p>Обойдя редкий, дышащий запустением лесок, напарники сделали небольшой крюк, дабы окончательно убедиться, что в радиусе добрых полусотни метров нет ни единой живой души.</p><p>— Если кто-нибудь вздумает сунуться сюда, гони прочь, — ровным, могильным голосом напутствовал Фрай. — Ровно через два часа я приду тебя сменить.</p><p>— Без проблем, — с легкой улыбкой отозвался Клейн.</p><p>Проводив взглядом спину патологоанатома, скрывшегося на улочках городка, юноша отыскал приглянувшийся ему еще ранее валун средней высоты. Сорвав с ближайшей ветки пучок листьев, он тщательно обмахнул ими каменную поверхность.</p><p>Следом он провел пальцем по камню и, поднеся ладонь к глазам, придирчиво осмотрел ее в тусклом багровом свете луны.</p><p>Убедившись, что всё чисто, Клейн откинул полы своего легкого черного плаща и с облегчением плюхнулся на импровизированное сиденье.</p><p>«Зачем стоять, если можно сидеть!» — с чистой совестью философски резюмировал он про себя.</p><p>Посидев в безмятежной тишине несколько минут и покосившись на окутанную глухим, пугающим мраком лесополосу, парень всё же не выдержал. Поднявшись на ноги, он выудил из потайных карманов россыпь металлических флакончиков и принялся методично очерчивать вокруг валуна кольцо, рассыпая травяные порошки и разбрызгивая эфирные экстракты.</p><p>Не теряя времени, Клейн затянул заклинание на гермесе. Повинуясь его воле и опираясь на свойства трав, духовность мощным потоком хлынула наружу, наглухо запечатывая занятый им пятачок.</p><p>У этого простенького ритуала было два предназначения: во-первых, не полагаясь на одну лишь интуицию «Провидца», обезопасить себя от внезапных нападок залетных призраков или ходячих мертвецов, а во-вторых… во-вторых, отогнать назойливых комаров!</p><p>«Работает в сто раз эффективнее любого репеллента!» — с глубоким удовлетворением отметив результат, юноша вновь опустился на камень.</p><p>Поскучав в абсолютном бездействии еще пару минут, он, сгорая от любопытства, отцепил запечатанный артефакт «3–0782» и принялся скрупулезно разглядывать эту «Мутировавшую Священную Эмблему Солнца».</p><p>«Интересно, а удастся ли мне с помощью гадания докопаться до ее истинного происхождения и того самого источника мутации?..» — в голове Клейна внезапно вспыхнула дерзкая идея. Извлекши предусмотрительно припасенные бумагу и перьевую ручку, он быстро набросал фразу для прорицания:</p><p>«Истинный источник мутировавшей священной эмблемы солнца, находящейся в моих руках».</p><p>— Как и подобает истинному, профессиональному «Провидцу», Клейн всегда носил с собой всё необходимое, дабы иметь возможность раскинуть гадание в любом месте и в любой час.</p><p>Беззвучно прокрутив фразу ровно семь раз, он смежил веки и, плавно погрузившись в медитативный транс, словно с трамплина соскользнул в сновидение.</p><p>В этом зыбком мире перед его мысленным взором раскинулось лишь море первозданного, слепящего света. И больше ровным счетом ничего.</p><p>«Хм, Церковь наверняка уже привлекала других Провидцев к этой задаче. Раз уж в досье нет ни единого упоминания об источнике, значит, их попытки окончились таким же пшиком, как и моя только что…» — со вздохом подытожил Клейн, после чего в голове мелькнула новая мысль: «Интересно, а что, если отсечь любые внешние помехи?»</p><p>Едва родившись, эта дерзкая идея мгновенно завладела всем его рассудком, раскалив любопытство до предела.</p><p>Поколебавшись с добрую четверть часа и убедившись, что ночь всё так же безмятежна, вокруг нет ни единой живой души, а сам он надежно укрыт в густой тени деревьев от посторонних глаз, юноша решительно поднялся на ноги. Отчеканив внутри духовной стены четыре шага против часовой стрелки, он вновь воспарил в чертоги над серой мглой.</p><p>В монументальном, дышащем древностью храме Клейн опустился на почетное место во главе длинного бронзового стола. Повинуясь одной лишь мысли, перед ним материализовались кусок желтовато-бурого пергамента, пузатая черная перьевая ручка и та самая «Мутировавшая Священная Эмблема Солнца».</p><p>— До чего же правдоподобно… — пробормотал он, взвешивая в руке запечатанный артефакт «3–0782». И форма, и фактура металла ни на йоту не отличались от реальных.</p><p>«Воплощает предметы, опираясь исключительно на мою память и ощущения?» — тихо прошептал парень и вновь вывел на листе прежнюю фразу для прорицания:</p><p>«Истинный источник мутировавшей священной эмблемы солнца, находящейся в моих руках».</p><p>Беззвучно прокрутив заклинание семь раз, он сжал в пальцах пергамент вместе с запечатанным артефактом «3–0782» и, вальяжно откинувшись на спинку кресла, провалился в мистический сон.</p><p>В зыбком, иллюзорном мире серого марева взору предстала одинокая капля золотистой, лучащейся первозданным теплом и светом влаги.</p><p>Она безмятежно парила над алтарем, а прямо перед жертвенником возвышалась фигура мужчины, облаченного в белую мантию старинного кроя.</p><p>Клейн видел лишь его спину. Незнакомец, напрочь лишенный жизненной искры, медленно, словно подрубленное дерево, рухнул прямо на каменный алтарь.</p><p>И в тот самый миг священная эмблема солнца, намертво зажатая в его мертвых пальцах, коснулась золотистой капли. Лучащаяся влага стремительно, без остатка впиталась в металл.</p><p>На этом моменте видение дрогнуло и начало стремительно таять. Рассудок Клейна вынырнул из сновидения, вернув юношу к реальности.</p><p>«Выходит, эта священная эмблема обрела свою неиссякаемую мощь и абсолютную неподконтрольность именно потому, что впитала ту самую золотистую каплю. Подумать только, с момента ее обнаружения минули не просто годы — целые десятилетия, а очищающая сила реликвии так и не померкла ни на йоту… Интересно, что же это была за влага? Какой-то высокоранговый Потусторонний материал?» — вертя в руках материализованную копию запечатанного артефакта «3–0782», Клейн погрузился в глубокие раздумья.</p><p>Поразмыслив пару минут, он попытался опереться на пережитые во сне ощущения и заставить иллюзорную «Мутировавшую Священную Эмблему Солнца» обратить процесс вспять, отделив от себя золотистую влагу.</p><p>И стоило этой мысли оформиться, как задуманное тут же стало явью! Потрясенный и ошеломленный, Клейн неотрывно смотрел на потускневший, лишившийся былого тепла и первозданной чистоты медальон, а затем перевел взгляд на безмятежно парящую в воздухе золотистую каплю. В этот миг его оценка таинственного измерения над серым туманом взлетела на совершенно немыслимую высоту:</p><p>Подобное можно было смело назвать подлинным чудом! И пускай сейчас он расщеплял на компоненты лишь материализованную из собственных воспоминаний иллюзию!</p><p>«Истинный источник этой золотистой капли», — дрожа от пьянящего возбуждения, юноша торопливо вывел новую фразу для прорицания.</p></section><section><title><p>Глава 140 Мастер играть со смертью</p></title><p>Глава 140 Мастер играть со смертью</p><p>«Происхождение этой золотистой капли».</p><p>Беззвучно прокрутив фразу для прорицания ровно семь раз, Клейн, сжимая в одной руке пергамент, а в другой — иллюзорную золотистую каплю, плавно откинулся на спинку кресла.</p><p>Юноша понятия не имел, годится ли для гадания предмет, вычлененный и материализованный исключительно на интуитивных ощущениях, однако ему оставалось лишь строить смелые гипотезы и с предельной осторожностью проверять их на деле.</p><p>Не прошло и нескольких секунд, как карие глаза Клейна стремительно потемнели, налившись беспросветным мраком, и он провалился в глубокий медитативный транс.</p><p>Тяжелые веки сомкнулись, и перед его мысленным взором раскинулся зыбкий, подернутый туманной пеленой мир сновидений.</p><p>В этой расколотой на куски, застланной серой мглой реальности внезапно полыхнуло ослепительно-золотое, нестерпимо яркое солнце!</p><p>Сквозь бездны пустоты донесся едва уловимый, глухой рокот. Первозданно чистое сияние в мгновение ока воспламенило всё сущее, и неистовое, обжигающе-золотое пламя безумным шквалом хлынуло во все стороны.</p><p>Бум!</p><p>Клейна рывком вышвырнуло из сна. Судорожно содрогаясь всем телом, он кубарем скатился в сторону, а его плоть превратилась в живой факел, объятый ревущим, всепожирающим огнем.</p><p>Рассудок юноши поглотил первобытный, разрывающий на части хаос, не оставив ни единого шанса на связную мысль.</p><p>Гр-р-рох!</p><p>Таинственное измерение над серой мглой содрогнулось от дикой, яростной тряски. Монументальный, величественный храм начал дюйм за дюймом рушиться и осыпаться прахом, а древний, изъеденный патиной времени длинный бронзовый стол покрылся рытвинами и с хрустом раскололся на несколько кусков.</p><p>Этот апокалипсис продлился от силы три секунды. Вскоре над серой мглой вновь воцарилась могильная тишина, словно ничего и не произошло.</p><p>Золотистое пламя, пожирающее Клейна, тоже мало-помалу угасло. С почерневшей, обугленной кожей он отчаянно катался по полу, истошно вопя от невыносимой муки, пока к нему не вернулись первые проблески способности соображать.</p><p>Вцепившись в подлокотники кресла с высокой спинкой, он с превеликим трудом поднялся на ноги. В душе царила дикая смесь из первобытного ужаса и полнейшего непонимания того, что только что произошло.</p><p>До этого момента ему и в страшном сне не могло привидеться, что один-единственный сеанс гадания обернется подобной катастрофой!</p><p>Судорожно хватая ртом воздух, юноша вскинул голову и огляделся. Казавшиеся незыблемыми величественные чертоги и древний стол лежали в руинах. Для пространства «над серой мглой», где отродясь не случалось никаких аномалий, этот урон был поистине беспрецедентным.</p><p>«Да что здесь, черт возьми, стряслось? Неужели мое прорицание нацелилось на какую-то немыслимую, непостижимую сущность?» — немного придя в себя, Клейн принялся стряхивать с кожи обугленные хлопья копоти, лихорадочно выстраивая догадки. «Если бы не защита этого таинственного измерения над серым туманом, от меня бы даже горстки пепла не осталось… Выходит, та золотистая капля — это кровь божества? И я только что узрел Вечное Пылающее Солнце или одного из Его могущественных ангелов? Нет, передо мной предстало именно светило, так что первый вариант куда вероятнее… Матерь Божья, неужто я посмотрел прямо в лицо истинному богу⁈»</p><p>Чем больше юноша размышлял об этом, тем сильнее его пробирал ледяной, запоздалый озноб. Он кристально ясно осознавал, что едва не расстался с жизнью раз и навсегда:</p><p>«Воистину, невежество порождает безрассудство… Не суй голову в пекло — и не сгоришь… Отныне никаких гаданий на всё подряд, иначе черт знает, с чем придется столкнуться в следующий раз!»</p><p>«Рискни я повторить этот фокус, и нет никакой гарантии, что местная защита снова примет на себя фатальный удар… А тогда уж смерть будет окончательной и бесповоротной…»</p><p>«Так, продолжать эксперименты с золотистой каплей — чистое самоубийство. Эта сущность, до боли похожая на Вечное Пылающее Солнце, среагировала так слабо лишь потому, что гадание над серой мглой ударило внезапно, скрытно и причудливо, застигнув Ее врасплох… Будь Она наготове, боюсь, даже это таинственное измерение не выдержало бы напора…»</p><p>На этой мысли обугленная плоть Клейна окончательно очистилась, вернув себе привычный облик. Вот только сам его силуэт стал заметно тусклее и эфемернее, чем прежде.</p><p>Подняв руку и потерев ноющие виски, он мысленно приказал чертогам и столу восстановиться.</p><p>Исполинский, напоминающий обитель гигантов храм и изъеденный патиной бронзовый стол в мгновение ока срослись воедино, вернув себе первозданное, нетронутое величие.</p><p>Опустившись в кресло и вальяжно откинувшись на спинку, Клейн с горькой самоиронией усмехнулся:</p><p>«Нет худа без добра. По крайней мере, теперь я нащупал примерный предел прочности этого таинственного измерения и обрел четкий ориентир… Выходит, чтобы в полной мере сокрушить защиту над серой мглой, потребуется мощь, сравнимая с силой божественных ангелов?»</p><p>«Эх, придется вписать в мой „кодекс Провидца“ еще одно правило: „Строжайше запрещено гадать на всё, что может быть связано с высокоранговыми сущностями“. Да и с духовным зрением стоит быть поаккуратнее. Узри я во внешнем мире то, что смертным видеть не положено — и всё, Game Over на месте. Там-то у меня не будет этого спасительного купола, поглощающего львиную долю смертоносной скверны…»</p><p>Выждав еще пару секунд, чтобы окончательно перевести дух, Клейн вдруг застыл с донельзя странным выражением лица. В его голове эхом перекатывались обрывки неких совершенно новых знаний.</p><p>Да, именно знания!</p><p>В те краткие мгновения соприкосновения с сущностью, подозрительно напоминающей Вечное Пылающее Солнце, Клейн непрерывно находился в состоянии прорицания. И потому на одних лишь инстинктах сумел выудить из нее кое-какие сведения и тайны.</p><p>Лихорадочно прибегнув к технике «гадания во сне», юноша принялся воскрешать в памяти и систематизировать этот совершенно незапланированный улов. Подхватив материализованную пузатую черную перьевую ручку, он стал методично, строчка за строчкой выводить на бумаге:</p><p>«1. Строжайше запрещено смотреть на божество напрямую».</p><p>«2. Непорочно-белый ангел».</p><p>«3. Техника создания „Амулета Солнечного Пламени“… Весьма высокоранговый талисман в домене Солнца, чья мощь не угасает на протяжении целого года… Причем для его ковки не обязательно проводить ритуал и возносить мольбы Вечному Пылающему Солнцу. Можно с легкостью обойтись запечатанным артефактом „3–0782“, похитив необходимую силу прямо из этой мутировавшей священной эмблемы…»</p><p>«4. Крайняя враждебность по отношению к Повелителю Бурь и Богу Знаний и Мудрости».</p><p>«5. Рецепт зелья „Бард“: основные ингредиенты — один кристаллический подсолнух, либо хвостовое перо взрослой кремневой птицы, либо хвостовое перо птицы-поджигателя… плюс один камень сирены или один поющий подсолнух… Вспомогательные материалы — один стебель травы летнего солнцестояния, пять капель сока июльского вина, один темный лист эльфийского дерева».</p><p>«6. Рецепт зелья „Молящий о свете“: основные ингредиенты — один сияющий камень, либо порошок из ослепительно-белого духа, либо… кровь зеркального ежа, либо сердце лавового гиганта… Вспомогательные материалы — один подсолнух с золотой каймой, три капли сока аконита…»</p><p>«7. Рецепт зелья „Жрец света“: основные ингредиенты отсутствуют. Вспомогательные материалы — пять граммов розмарина, семь капель сока золотого бергамота, скальная вода…»</p><p>«8. Рецепт зелья 4-й Последовательности „Неомраченный“: в качестве основного ингредиента сгодится золотая кровь божества, извлеченная из мутировавшей священной эмблемы солнца. В качестве альтернативы подойдут три хвостовых пера взрослой божественной птицы солнца в связке с куском священного сияющего камня. Вспомогательные материалы отсутствуют…»</p><p>Выведя эти восемь пунктов, Клейн не сдержался и принялся ритмично отстукивать пальцами по краю длинного бронзового стола.</p><p>Этот улов превзошел все его самые смелые, дикие ожидания!</p><p>Для него выйти сухим из воды после столь дерзкого, безрассудного прорицания уже было величайшим счастьем. Кто бы мог подумать, что судьба подкинет еще и столь щедрый «бонус за выживание»!</p><p>Опираясь на закрытые архивы Ночных Ястребов, парень прекрасно знал: Путь Последовательностей, которым безраздельно владела Церковь Вечного Пылающего Солнца, носил имя «Солнце». И его девятая ступень называлась «Бард» — поистине уникальная «профессия», чьи адепты своими песнопениями вселяли в сердца товарищей яростную отвагу и неистовую силу, сея вокруг себя семена благочестия и безоговорочного послушания. А их неизменным девизом служила фраза: «Да восславим Солнце!»</p><p>Следующая за ней восьмая ступень называлась «Молящий о свете». Эти Потусторонние владели рядом заклинаний и ритуалов домена Солнца, являясь идеальным оружием против ходячих мертвецов и призраков. Седьмая же Последовательность носила титул «Жрец Солнца», и на этом уровне магические и жертвенные навыки в данной сфере получали поистине колоссальное развитие.</p><p>«Иными словами, мне удалось раздобыть исчерпывающие рецепты зелий девятой и восьмой Последовательностей Пути „Солнца“. Причем, в отличие от прежних огрызков, эти формулы пестрят названиями взаимозаменяемых ингредиентов и их древними аналогами из разных эпох… Как-никак, информация получена прямым гаданием у самого Вечного Пылающего Солнца. Сразу видно качество!» — с глубоким удовлетворением подытожил Клейн.</p><p>Что же до мольбы того паренька из Города Серебра, Клейн изначально планировал спихнуть эту заботу на плечи «Повешенного». В конце концов, Церковь Повелителя Бурь и Церковь Вечного Пылающего Солнца делили статус древнейших ортодоксальных культов. На протяжении многих тысяч лет их связывала сложная, запутанная история: они то выступали единым фронтом, то нещадно грызли друг другу глотки. При таком раскладе наличие в архивах моряков начальных формул Пути «Солнца» казалось делом совершенно обыденным.</p><p>Возможно, прежде «Повешенный» попросту не интересовался подобными вещами и не запрашивал доступ к соответствующим документам. Однако, учитывая его высокий ранг — скорее всего, седьмую Последовательность «Мореплаватель», — раздобыть эти архивы не составило бы для него особого труда. Впрочем, теперь в его услугах не было никакой нужды. Клейн справился сам, пускай и выбрав для этого поистине безумный, самоубийственный метод… «Мисс Справедливость, господин Повешенный, юноша Солнце… ваш Шут только что едва не обратился кучкой обгоревших костей…» — с запоздалой, нервной дрожью мысленно сыронизировал парень.</p><p>Вновь опустив взгляд на исписанный пергамент, он принялся обдумывать оставшиеся формулы:</p><p>«„Жрец света“… Неужто это древний, архаичный титул „Жреца Солнца“? Нет, не сходится. В закрытых архивах Ночных Ястребов нет ни единого упоминания об этом, да и само прорицание не дало никаких поясняющих сносок… Выходит, это шестая ступень? А может, и вовсе пятая?»</p><p>«Последовательность 4, „Неомраченный“… Мой первый улов из высших эшелонов! Какая досада, что список вспомогательных ингредиентов зияет пустотой. И как прикажете его восполнять? Та золотистая капля и впрямь оказалась кровью божества. Боюсь, запечатанный артефакт „3–0782“ таит в себе куда больше мощи, чем кто-либо мог вообразить. На мой скромный взгляд, эта вещица вполне заслуживает первого класса опасности».</p><p>«Похоже, в былые времена Ночные Ястребы ограничились лишь базовыми тестами. Выяснили, не обладает ли эта штуковина собственным разумом, прикинули радиус поражения для людей, оценили сложность контроля и проверили ее эффективность против мертвецов и призраков. А вот докопаться до подлинного источника этой аномалии они то ли не смогли, то ли не имели для этого подходящих методов».</p><p>«Сдается мне, эта „Мутировавшая Священная Эмблема Солнца“ играючи испепелит даже полноценного злого духа… Впрочем, инквизиторов можно понять: где бы они раздобыли столь редкую, высокоранговую нечисть чисто ради экспериментов…»</p><p>«Будучи верным присяге Ночным Ястребом, я не имею ни малейшего права присвоить себе артефакт „3–0782“. Но… хм, ничто не мешает мне улучить момент и выковать „Амулет Солнечного Пламени“, позаимствовав часть этой колоссальной мощи… Увы, сегодня этот фокус не выгорит. Я совершенно не озаботился нужными ингредиентами. Да и с какой стати рядовому стражу Богини Вечной Ночи таскать в карманах оккультные побрякушки из домена Солнца?»</p><p>С досадой потерев лоб, Клейн окинул взглядом безмятежные просторы над серой мглой. Убедившись, что всё тихо, он наконец с облегчением выдохнул: Вечное Пылающее Солнце так и не смогло отследить его по путеводной нити и нагрянуть в эти чертоги.</p><p>«Строжайше запрещено смотреть на божество напрямую. Строжайше запрещено заглядывать в лица высокоранговым сущностям. Эту истину нужно вбить себе в подкорку каленым железом!»</p><p>«Неистовая враждебность Вечного Пылающего Солнца по отношению к Повелителю Бурь и Богу Знаний и Мудрости бьет все мыслимые пределы. Но с чего бы такая лютая ненависть?»</p><p>«И что еще за Непорочно-белый ангел такой?»</p><p>……</p><p>В вихре этих мыслей Клейн внезапно ощутил, как голова наливается свинцовой пустотой и тупой, ноющей болью. Спохватившись, что времени прошло уже предостаточно, он решил немедленно возвращаться в реальный мир, пока его подозрительное оцепенение не привлекло чьего-нибудь нежелательного внимания.</p><p>— Изначально юноша полагал, что пара-тройка прорицаний в этом таинственном измерении отнимет от силы минуту. К тому же физическую оболочку надежно укрывала стена духовности: стоило кому-то лишь коснуться ее, как сознание над серой мглой мгновенно забило бы тревогу. Расслабившись в ложном чувстве абсолютной безопасности, он напрочь отмахнулся от любых непредвиденных случайностей. И вот итог: едва не доигравшись со смертью до фатального конца, он потерял кучу драгоценного времени.</p><p>С замиранием сердца опасаясь, что по возвращении его тут же встретит испепеляющий «очищающий свет» или что «Мутировавшая Священная Эмблема Солнца» окажется безвозвратно испорчена, парень плотно окутался духовностью и сымитировал стремительное падение в бездну.</p><p>В глаза ударили багровые лучи луны, чье сияние лишь подчеркивало таящийся вокруг густой мрак. Взору Клейна вновь предстали редкие деревья лесополосы, заросшая бурьяном земля впереди и, наконец, абсолютно целёхонький запечатанный артефакт «3–0782», мирно покоящийся в ладони.</p><p>Проведя еще несколько секунд в подвешенном, напряженном состоянии, он окончательно убедился, что угроза миновала.</p><p>Фух… С шумом выдохнув, Клейн почувствовал, как на него наваливается свинцовая, опустошающая усталость — неизбежная расплата за безумные танцы на самом краю гибели.</p></section><section><title><p>Глава 141 Кошмар</p></title><p>Глава 141 Кошмар</p><p>Изможденный Клейн снял невидимую печать духовной стены, позволив прохладному ночному ветру, напоенному ароматами трав и деревьев, овеять свое лицо. Эта легкая свежесть хоть немного прояснила его затуманенный усталостью рассудок.</p><p>Поглаживая зажатый в ладони, источающий приятное тепло старинный запечатанный артефакт «3–0782», он от всего сердца мысленно поразился:</p><p>«И кому бы только пришло в голову, что в этой эмблеме сокрыта капля истинной божественной крови… Надо полагать, высшие чины Церкви Вечного Пылающего Солнца в свое время сбились с ног, разыскивая ее, но так и остались ни с чем…»</p><p>Размяв затекшую шею, Клейн благоразумно решил больше не испытывать судьбу дерзкими экспериментами и надежно закрепил «Мутировавшую Священную Эмблему Солнца» на внутренней стороне своего легкого плаща.</p><p>Потянув за цепочку, он выудил серебряные карманные часы с затейливым растительным узором и со щелчком откинул крышку. Сверившись с циферблатом, юноша с досадой отметил, что до прибытия «Сборщика трупов» Фрая и долгожданной смены остается еще больше часа.</p><p>«Мои веки сейчас удержат разве что подпорки из спичек… Вот она, расплата за безумные игры со смертью!» — не найдя иного выхода, Клейн извлек из одного крошечного потайного кармашка металлический флакончик, вытащил пробку и поднес его прямо к носу.</p><p>Резкий, бьющий в ноздри коктейль из перечной мяты и едкого дезинфицирующего средства мгновенно прочистил дыхание. Кожа покрылась мурашками от этой дикой смеси, зато рассудок получил мощную встряску, в одночасье выметя сонливость без остатка.</p><p>Этот рецепт, именуемый «Маслом Крага», он позаимствовал у того самого «Сборщика трупов» Фрая. Снадобье не только превосходно отбивало тошнотворный трупный смрад, но и обладало поистине убойным бодрящим эффектом.</p><p>Последующий час с лишним превратился для него в сущую пытку. То и дело вскакивая и нервно меряя шагами свой пятачок, юноша успел пожертвовать немало крови местным прожорливым комарам, роящимся в лесной чащобе.</p><p>Наконец его взору предстал долгожданный силуэт. Обладатель резкого профиля, тонких бескровных губ, иссиня-черных волос и пронзительных сапфировых глаз — Фрай, облаченный в такой же легкий плащ и опирающийся на трость, — неспешно вынырнул из-за черты городка.</p><p>И пусть патологоанатом по привычке источал ледяной, могильный холод, напоминая ожившего мертвеца, для Клейна он сейчас выглядел как истинный спаситель. Прикрывая ладонью рот в очередном, выдавливающем слезы зевке, парень шагнул навстречу товарищу, попутно отцепляя от изнанки одежды запечатанный артефакт «3–0782».</p><p>— Что-то стряслось? — бросив взгляд на бледное, изможденное лицо напарника, первым делом поинтересовался Фрай.</p><p>Клейн тяжело вздохнул:</p><p>— Минувшей ночью мне выпало дежурство у врат Чаниса, а с утра пораньше выспаться так и не удалось. Меня банально рубит с ног.</p><p>— Моя очередь заступать через четыре часа? — не вдаваясь в подробности и технично сменив тему, уточнил он.</p><p>— Через семь. Капитану посреди ночи сон ни к чему, — Фрай принял из его рук «Мутировавшую Священную Эмблему Солнца».</p><p>«Истинное просветление рождается в бессонных ночах…» — беззвучно съязвил в адрес начальства Клейн. Попрощавшись со «Сборщиком трупов», он неспешно зашагал обратно в городок.</p><p>Бредя по пустынным улицам к гостинице, юноша на автомате вновь выудил карманные часы и сверился с циферблатом:</p><p>«Надо же, он пришел почти на десять минут раньше условленного срока…»</p><p>«А под этой ледяной коркой скрывается весьма отзывчивый человек…» — с теплой улыбкой подумал Клейн, прибавляя шаг. Добравшись до гостиницы, он толкнул полуприкрытую дверь и, миновав сверлящего его взглядом хозяина, поднялся на второй этаж, скрывшись в своем номере.</p><p>Наглухо провернув замок, он скинул куртку и ботинки. Сил на умывание не осталось ни капли, поэтому парень просто рухнул на кровать как подкошенный.</p><p>Не прошло и десятка секунд, как его дыхание сначала отяжелело, а затем выровнялось, став глубоким и размеренным.</p><p>Во сне Клейн вновь перенесся на родную Землю. Прямо перед ним мерцал экран с еще не пройденной до конца видеоигрой, по левую руку призывно запотели стакан с ледяной колой и тарелка с острыми куриными крылышками, а по правую — источали одуряющий аромат чашка риса и наваристый суп с тонкими ломтиками мяса и горьким бамбуком.</p><p>Сами побеги горького бамбука он терпеть не мог, но вот сваренный на их основе мясной бульон просто обожал. Прозрачный, освежающий, с легкой, аппетитной жиринкой — этот суп идеально подходил для того, чтобы заливать им рис.</p><p>А если добавить сюда пиалу с хорошим, пикантным соусом, он без труда мог бы умять целую дополнительную порцию!</p><p>И вот, когда Клейн уже приготовился с наслаждением наброситься на этот поздний ужин и с головой уйти в виртуальные баталии, декорации сна внезапно дрогнули. Мир поплыл, сменившись до боли знакомым интерьером дома номер два по улице Нарциссов.</p><p>Интуиция юноши мгновенно забила тревогу, и он с пугающей ясностью осознал, что всё еще спит.</p><p>Он увидел самого себя: сидя за обеденным столом и сжимая в руках свежий выпуск «Тингенского ежедневника», он готовился приступить к трапезе из супа с бычьими хвостами и томатами, жареных бараньих ребрышек, картофельного пюре и краюхи овсяного хлеба.</p><p>Поддавшись неясному порыву, Клейн рефлекторно обернулся к входной двери. Взгляд метнулся к эркерному окну в гостиной, и по спине парня пробежал ледяной озноб: по ту сторону стекла безмолвно и неподвижно застыл человеческий силуэт, неотрывно сверлящий взглядом фигуру внутри дома!</p><p>Клейн едва не подскочил от неожиданности, но в следующее мгновение узнал в соглядатае Данна с его бездонными серыми глазами. Капитан, прижавшись половиной лица к стеклу, безмолвно наблюдал за находящимся внутри юношей.</p><p>«…Капитан, ну разве можно так пугать людей во сне? Это и есть ваш способ отыгрыша роли „Кошмара“?» — сменяя испуг на нервную усмешку, мысленно возмутился Клейн. Вооружившись ложкой, он подцепил кусок говядины и отправил его прямиком в рот.</p><p>«М-м-м, моя фирменная стряпня!» — с тайным удовольствием отметил он, внезапно осознав, отчего рассудок так резко прояснился посреди грез, а декорации родной Земли исчезли без следа.</p><p>Стоило кому-то вторгнуться в его сновидение, как интуиция тут же била в набат!</p><p>В этот самый миг Данн отлепился от эркерного окна, бесцеремонно распахнул входную дверь и, кутаясь в свой черный плащ-тренч, безмолвно вырос прямо напротив парня.</p><p>Сняв шляпу и едва заметно кивнув, инспектор опустился на стул. Не тратя времени на церемонии, он вооружился ножом, вилкой и ложкой, после чего с пугающей скоростью смел со стола и томатный суп с бычьими хвостами, и бараньи ребрышки, и пюре, и овсяный хлеб, не оставив ни единой крошки.</p><p>Клейн лишь ошарашенно хлопал глазами, совершенно не беря в толк, к чему капитан устроил весь этот спектакль.</p><p>Фух… — удовлетворенно выдохнул Данн. Одобрительно подняв большой палец, он невозмутимо выудил трубку с коробком спичек и с явным наслаждением затянулся табачным дымом.</p><p>Выпустив густое сизое облако, инспектор поднялся на ноги. Подхватив шляпу, он отвесил старомодный, но исполненный достоинства поклон, после чего развернулся и неспешно покинул квартиру Моретти, растворившись за пределами этого сна.</p><p>«…» — проводив уходящую спину остекленевшим взглядом, юноша еще добрую минуту сидел в полнейшем ступоре.</p><p>Опустив глаза на вылизанные до блеска тарелки, он повиновался рефлексу и попытался мысленно воссоздать свой недавний пир.</p><p>Увы, на этот раз ни наваристый суп с бычьими хвостами, ни жареные ребрышки, ни картофельное пюре так и не соизволили материализоваться в его грезах.</p><p>«Поглощены без остатка? Выходит, в этом и кроется сила „Кошмара“?» — уголок губ парня нервно дернулся. — «То есть вся затея капитана сводилась к тому, чтобы оставить меня без ночного перекуса даже во сне? Да уж, воистину сущий кошмар… Какой, однако, творческий подход к отыгрышу роли…»</p><p>Издав тихий смешок, он вынырнул из сновидения и вскоре вновь провалился в глубокий, безмятежный сон.</p><p>На следующее утро, в половине шестого, вынужденный встать ни свет ни заря Клейн наскоро влил в себя кофе, зажевал его тостами с беконом и в спешке умчался за черту городка, чтобы сменить Данна на посту.</p><p>Ровно в семь они отправились в обратный путь, к городским кварталам Тингена.</p><p>Не было еще и десяти, когда отряд добрался до дома номер тридцать шесть по улице Зутланд. Бодрый и полный сил Данн сразу же отправился возвращать запечатанный артефакт «3–0782» за врата Чаниса. Фрай тем временем, не дожидаясь появления гражданских сотрудников, устроился за механической печатной машинкой, чтобы самолично набросать рапорт о вчерашней миссии и составить заявку на возмещение расходов.</p><p>Понаблюдав за ним какое-то время, Клейн с глубоким удовлетворением отметил, что все пущенные в ход материалы до последней капли были скрупулезно занесены в опись — включая и те, что пошли на банальное отпугивание лесных комаров.</p><p>Домой юноша не спешил: заранее отправленная шифровка уже назначила встречу с врачом из лечебницы для душевнобольных, Дакстером, на час дня в условленном месте.</p><p>«А следом еще и собрание Клуба Таро в три часа пополудни… Какого черта я, босс тайной могущественной организации, вынужден пахать на износ?» — беззвучно проворчал про себя Клейн. Завалившись на один из диванов в комнате отдыха Ночных Ястребов, он пару часов отсыпался, восполняя растраченные за ночь силы.</p><p>Юноша совершенно не боялся, что ценные знания и события минувшей ночи выветрятся из головы: в случае чего всё это можно было без труда выудить из памяти с помощью гадания. Страшило его иное — напрочь упустить из виду сам факт существования этих крупиц информации, потеряв даже малейший повод раскинуть карты. Поэтому перед тем, как окончательно провалиться в сон, он еще раз скрупулезно прогнал в голове каждую деталь, намертво вбивая их в сознание.</p><p>Именно по этой причине Клейн и взял за правило каждую неделю составлять мысленный отчет, педантично раскладывая по полочкам всё произошедшее.</p><p>Покончив с обедом, он сверился с карманными часами, натянул шляпу и покинул стены охранного предприятия «Черный Терновник», направившись прямиком в дом номер три по улице Зутланд — в «Стрелковый клуб».</p><p>Толкнув массивную дверь и очутившись в приемной, Клейн не стал спускаться в подземную стрелковую галерею, зарезервированную для Ночных Ястребов. Высмотрев удобное местечко в холле, он опустился на кресло. Обхватив обеими руками черную трость, парень приготовился к томительному ожиданию.</p><p>Заранее оговоренным местом встречи с Дакстером служил именно этот самый «Стрелковый клуб»!</p><p>Сам канал связи они выстроили через бумажную переписку. При возникновении нужды в контакте Клейн, прикрываясь личиной обеспокоенного родственника, отправлял письмо доктору Гудериану с расспросами о диковинном душевном недуге, именуемом «раздвоением личности». В тексте он под разными предлогами вплетал слово «зритель», что в связке с неприметными чернильными кляксами служило паролем. А время, словно невзначай проскользнувшее в строках, и являлось назначенным часом встречи.</p><p>Что же до самого места рандеву, его они утвердили еще во время первого, судьбоносного разговора. И если бы у юноши возникла необходимость сменить явку, он бы обговорил новые координаты лично.</p><p>В тех же случаях, когда доктор Гудериан сам искал встречи, не требующей экстренного вмешательства, ему дозволялось оставлять послания в таверне «Гончая» или прямо здесь, в стрелковом клубе, на имя «мистера Хорнакиса». Клейн же должен был периодически наведываться за почтой.</p><p>Ну а если дело не терпело отлагательств, врач был проинструктирован передавать письмо лично в руки хозяину таверны, Райту, непременно шепнув кодовую фразу: «Ищу наемников». Этот пароль обязывал трактирщика, как тайного осведомителя Ночных Ястребов, пулей доставить весточку в контору «Черного Терновника».</p><p>Просидев в кресле какое-то время, ровно без двух минут час Клейн увидел, как двери холла отворяются, впуская интеллигентного, донельзя утонченного доктора Дакстера.</p><p>На его голове красовался черный шелковый цилиндр, а фигуру облегал безупречно скроенный фрак. В руке он сжимал трость с серебряной инкрустацией, а на носу покоились очки в изящной золотой оправе.</p><p>Дакстер, стараясь не привлекать лишнего внимания, обвел холл взглядом. Приметив едва заметно кивнувшего ему Клейна, он отвел глаза и направился к стойке регистрации, где со знанием дела арендовал стрелковую галерею и револьвер.</p><p>— Он уже бывал здесь однажды.</p><p>— Седьмая малая стрелковая галерея обойдется в три суля за час. Прокат револьвера — один суль и шесть пенсов в час, в стоимость включены шесть патронов… — дежурная за стойкой проворно оформила все бумаги.</p><p>Как только Дакстер подтвердил часовую аренду и выложил банкноту в десять сулей, ему выдали оружие с дополнительными боеприпасами. В сопровождении служащего он скрылся в недрах подземного тира.</p><p>Выждав еще минут пять, Клейн наконец неспешно поднялся. Опираясь на трость, он спустился к седьмой малой галерее и трижды гулко постучал в деревянную створку.</p><p>Дверь с легким скрипом приотворилась, образовав узкую щель. Дакстер сперва настороженно высунулся наружу, зорко стрельнув глазами по сторонам, и лишь затем отступил, освобождая проход.</p><p>Клейн молниеносно скользнул внутрь и наглухо провернул замок.</p><p>— Добрый день, мистер Дакстер, — произнес юноша. Выудив банкноту в десять сулей, он протянул ее собеседнику. — Мы не имеем привычки перекладывать на наших внештатных сотрудников расходы за подобные встречи.</p><p>«К тому же, мне-то эти траты всё равно возместят из казенного фонда…» — мысленно добавил он про себя.</p><p>Дакстер не стал ломаться и чинно принял деньги, после чего низким, напряженным голосом перешел к сути:</p><p>— Инспектор Моретти, что послужило поводом для нашей встречи на этот раз?</p></section><section><title><p>Глава 142 Ассоциации</p></title><p>Глава 142 Ассоциации</p><p>Клейн, разумеется, не собирался с порога выкладывать карты на стол и заводить речь о рецепте «Телепата». Однако и скрывать собственные скрытые мотивы он не стал. Как-никак, перед ним сидел «Зритель» — обвести такого вокруг пальца было задачей не из легких.</p><p>— Худ Ойген в последнее время не выкидывал никаких странностей? — первым делом поинтересовался он, расспрашивая о том самом «пациенте» лечебницы для душевнобольных, который в свое время и затянул Дакстера Гудериана в ряды Алхимии Психологии.</p><p>Дакстер скрупулезно, словно под лупой, изучил взгляд, мимику и каждый жест Клейна, после чего, немного поразмыслив, ответил:</p><p>— Никаких. Ведет себя точно так же, как и всегда. Буду с вами откровенен: вздумай он покинуть лечебницу, ему бы не составило труда в мгновение ока прикинуться абсолютно здоровым и вменяемым человеком. Вот только он этого не делает. Предпочитает торчать в этих стенах, словно одержимый идеей исцелить каждого пациента. И, смею заметить, все эти буйные, помешанные и слабоумные бедолаги действительно пошли на поправку. Вполне вероятно… вполне вероятно, что именно таким экстравагантным образом Худ Ойген оттачивает свои Потусторонние таланты.</p><p>«Последовательность 7, „Психиатр“ — прямое развитие „Зрителя“? А может, и того выше… Тот факт, что Худ Ойген не занял должность врача, а предпочел затесаться в ряды пациентов, кричит лишь об одном: истинной сути метода „отыгрыша“ он так и не постиг. Должно быть, всё обстоит ровно так, как и предположил Дакстер. Сектант просто-напросто тренирует свои паранормальные навыки. Подобная практика весьма близка к „отыгрышу“ и худо-бедно помогает сдерживать пагубное влияние эликсира. Ради этого Ойген и превратил сумасшедший дом в свою постоянную обитель…» — Клейн не скрывал того, что всерьез увлечен анализом ситуации вокруг Худа Ойгена.</p><p>Всё это делалось лишь с одной целью: заставить Дакстера Гудериана поверить, будто сидящий перед ним полицейский невероятно осведомлен, проницателен и попросту непостижим.</p><p>Зацепившись за эту мысль, юноша сделал и другой, куда более интригующий вывод: Алхимия Психологии напрочь лишена знаний о методе «отыгрыша»! В конце концов, если об этом не ведает могущественный адепт как минимум седьмой Последовательности, о чем еще можно говорить? В нынешнюю эпоху дефицита Потусторонних седьмой ранг в любой тайной ложе — это средний эшелон. Подобного статуса с лихвой хватает, чтобы иметь допуск к самым сокровенным тайнам организации, особенно к тем, что способны уберечь ее членов от потери контроля.</p><p>«Хотя, с другой стороны, чему тут удивляться. Алхимия Психологии всплыла на мировой арене от силы пару-тройку веков назад, а то и позже. Вполне закономерно, что эти выскочки так и не сумели выкристаллизовать и взять на вооружение метод „отыгрыша“. На сегодняшний день единственной ложей, открыто пропагандирующей этот подход, остается Тайный орден. Но эти ребята — древние мастодонты с полуторатысячелетней историей, чьи корни уходят в минувшую Эпоху!»</p><p>«Погодите-ка… Церковь Богини будет куда древнее Тайного ордена! Одни лишь „Послания Святых“ из „Откровений Ночи“ охватывают без малого три тысячелетия четко задокументированной истории, и это даже не касаясь седых мифов о сотворении мира… Так с какой стати столь могущественная Церковь до сих пор не докопалась до метода „отыгрыша“?»</p><p>«За такие астрономические сроки и при таком колоссальном масштабе организации неизбежно должны были появиться эксцентричные самородки, которые либо бессознательно, либо ради чистого эксперимента проверяли бы на прочность самые разные гипотезы. Взять хотя бы ту же „Медиума“ Дейли. Да, они вряд ли смогли бы сформулировать четкую концепцию, но, отталкиваясь от самих названий эликсиров, неизбежно нащупали бы верный курс. А благодаря положительной отдаче мало-помалу вывели бы алгоритм. И если накапливать этот опыт из поколения в поколение, собирая по крупицам сотни подобных примеров, то не вывести метод „отыгрыша“ могли бы разве что клинические идиоты. Уж если бы верхушка Церкви не состояла сплошь из кудрявых павианов, они бы давно всё систематизировали!»</p><p>Позволив мыслям свободно блуждать и выстраивать логические цепочки, Клейн внезапно почувствовал, как по спине пробегает леденящий душу озноб.</p><p>В глазах других Ночных Ястребов, не посвященных в тайны «отыгрыша», такие самородки, как «Медиум» Дейли, считались недосягаемыми гениями. Простым смертным до их высот было как до луны, а потому никому и в голову не приходило задаваться вопросом, отчего чужий опыт так отчаянно не желает приживаться на их собственной шкуре.</p><p>Однако для человека, постигшего истинную природу «отыгрыша», подобное положение вещей выглядело пугающе странным!</p><p>Клейн был готов биться об заклад: за всю необъятную историю Церкви Богини Вечной Ночи «Медиум» Дейли была отнюдь не первой, кто интуитивно прибег к подобному методу для молниеносного усвоения низших эликсиров. Да она в этом списке вряд ли бы вошла даже в первую десятку, а то и в полтинник!</p><p>«С точки зрения теории вероятностей это полная чушь… Если, конечно, Дейли не дошла до „отыгрыша“ своим умом, а получила чью-то подсказку. Тогда это бы объясняло, почему Церковь Богини Вечной Ночи так и не смогла вывести „отыгрыш“. Возможно, дело в косности старых порядков: все адепты слепо следуют чужой воле, уповают на опыт предшественников и боятся даже помыслить о бунте, ведь малейшее своенравие чаще всего оборачивается потерей контроля… Хм, помимо этого, напрашивается и другая, куда более зловещая догадка: верхушка Церкви по каким-то своим причинам намеренно скрыла знания об „отыгрыше“…»</p><p>«Нужно будет хорошенько порыться в архивах. Отыскать другие примеры, когда Потусторонние Церкви Богини демонстрировали аномально быстрое усвоение эликсиров, и докопаться до того, как сложились их дальнейшие судьбы…» — Клейн погрузился в тяжелые, мрачные раздумья.</p><p>Дакстер, внимательно следивший за тем, как меняется его лицо, выждал пару минут и с недоумением спросил:</p><p>— Офицер, в поведении Худа Ойгена кроется какая-то проблема?</p><p>— Пока никаких, просто на ум пришли другие вещи, — с мягкой улыбкой отозвался Клейн, решив на время отбросить терзавшие его сомнения.</p><p>Сменив тему, он поинтересовался:</p><p>— Алхимия Психологии в последнее время не затевала никаких акций?</p><p>— Нет. Если не считать скромной сходки в графстве Ахоа, где мы обменивались оккультными предметами и опытом, — без малейшей утайки выложил Дакстер.</p><p>Клейн едва заметно кивнул:</p><p>— А как обстоят дела с вашим собственным состоянием?</p><p>Врач титаническим усилием воли удержал бесстрастное лицо и признался:</p><p>— Не слишком радостно. Меня по-прежнему то и дело донимают жуткие шепотки и преследуют галлюцинации. Не будь я сам психиатром, давно бы решил, что у меня помутился рассудок.</p><p>По мере рассказа его лицо мрачнело всё сильнее: — Я неукоснительно следую вашим с Худом Ойгеном наставлениям, изо всех сил стараясь игнорировать этот морок и голоса. И, признаться, это действительно приносит некоторое облегчение. Вот только они всё равно отравляют мне сон, делают меня раздражительным и вспыльчивым. Я становлюсь сам не свой, словно внутри меня медленно вызревает совершенно новый человек… или, выражаясь медицинским языком, формируется иная личность. Это пугает меня до смерти. Я в ужасе от мысли, что в один прекрасный день просто сорвусь и потеряю контроль.</p><p>«Всё в точности так, как я и предполагал. Для таких прогнозов даже раскидывать карты не нужно…» — заранее подготовившийся Клейн ободряюще улыбнулся:</p><p>— Вам совершенно не о чем тревожиться. Отныне вы числитесь внештатным сотрудником Ночных Ястребов, а значит, вам полагаются соответствующие привилегии. Будучи древней и могущественной организацией, мы скопили немалый арсенал методов, позволяющих избежать потери контроля. Да, стопроцентной гарантии они не дают, но уж точно сослужат вам отличную службу.</p><p>— Кроме того, лично от себя я готов поделиться с вами собственным опытом. Да будет вам известно: джентльмен, стоящий прямо перед вами, всего за один месяц сумел полностью избавиться от галлюцинаций и жуткого шепота, изгнав их раз и навсегда. Вы ведь наверняка уже наслышаны от Худа Ойгена и других своих соратников о том, насколько титанических усилий это требует.</p><p>Ради рецепта восьмой Последовательности «Телепат», прямого развития «Зрителя», Клейн позволил себе слегка прихвастнуть, причем сделал это с абсолютно чистой совестью и неподдельной уверенностью.</p><p>— Офицер, в ваших словах кроется толика лжи, но их суть неоспоримо правдива, — внезапно ледяным тоном отозвался Дакстер. — Чего вы от меня хотите?</p><p>«А этого „Зрителя“ и впрямь на мякине не проведешь…» — усмехнулся про себя Клейн и с мягкой улыбкой ответил:</p><p>— Вопрос не только в том, чего хочу лично я.</p><p>«Чего хочет мисс Справедливость…»</p><p>Разумеется, он прекрасно понимал, что Дакстер неизбежно истолкует эти слова как прямой запрос от всего отряда Ночных Ястребов.</p><p>— Если ваш метод действительно работает, а требуемые вещи или сведения находятся в пределах моей досягаемости… — тщательно взвешивая каждое слово, начал врач.</p><p>— Я готов предоставить вам эти привилегии авансом, — с обезоруживающей прямотой заявил Клейн. — Нас интересует рецепт «Телепата».</p><p>Утаивать эту формулу от начальства он не собирался. Напротив, планировал честно передать её капитану, прикрывшись легендой, будто Дакстер расплатился ею за бесценный опыт по обузданию эликсира.</p><p>А уже в процессе Клейн непременно проверит подлинность рецепта, и совершенно «случайно» намертво впечатает его в собственную память.</p><p>К тому же, добытая в обмен на личный опыт формула принесет ему немало дополнительных, весьма солидных заслуг перед организацией.</p><p>А когда придет время, сложив этот куш с уже накопленными баллами, ему, возможно, даже не придется надрываться на дополнительных заданиях, чтобы с чистой совестью подать прошение на получение рецепта «Клоуна» вкупе с главными ингредиентами.</p><p>«Одна формула — двойная выгода. Воистину грандиозная сделка…» — от этих мыслей настроение Клейна стремительно поползло вверх.</p><p>Дакстер вперил в него свой пронзительный взгляд и, погрузившись в молчание на пару мгновений, произнес:</p><p>— Вы весьма откровенны… Я приложу все усилия, чтобы раздобыть этот рецепт, однако не ручаюсь, сколько времени на это уйдет. И если риск окажется непомерно высок, я бы предпочел расплатиться чем-то иным.</p><p>— Договорились, — Клейн не собирался загонять собеседника в угол, поэтому сразу перешел к делу, аккуратно и завуалированно обрисовывая суть «отыгрыша». — Ключ к спасению от потери контроля кроется в самом названии эликсира. Мы обязаны постичь его, докопаться до истинного смысла, а одними лишь сухими размышлениями здесь не обойтись. Требуется пропустить это через себя, пережить на собственном опыте. Взять, к примеру, «Зрителя»: вам надлежит кристально ясно осознать, что вы — лишь наблюдатель в зале, а отнюдь не «актер» на сцене. А уж каково это — быть истинным «Зрителем», — придется нащупывать в повседневной жизни, пробуя, наблюдая и выстраивая собственный свод незыблемых правил, чтобы впредь неукоснительно ему следовать.</p><p>Дакстер ловил каждое слово с пугающей сосредоточенностью и, переварив услышанное, спустя добрую минуту произнес:</p><p>— Поистине новаторская теория. Да, пожалуй, ваши слова разумнее всего окрестить именно «теорией». Звучит точь-в-точь как сценические концепции для театральных и оперных актеров… Что ж, я непременно опробую этот метод и буду уповать на благотворные перемены.</p><p>— И если… если это действительно сработает, клянусь, я костьми лягу, но добуду для вас формулу «Телепата»!</p><p>— Да пребудет с вами благословение Богини, — юноша привычным жестом очертил на груди контур багровой луны.</p><p>Накидывать сверху еще и рецепт «Психиатра» он благоразумно не стал. Для нынешнего, весьма скромного положения Дакстера в ложе подобная задача была попросту невыполнимой, и малейшая оплошность мгновенно привела бы к разоблачению.</p><p>Куда выгоднее было играть вдолгую, шаг за шагом помогая врачу карабкаться по карьерной лестнице Алхимии Психологии и наращивать влияние.</p><p>В перспективе подобная стратегия сулила поистине грандиозные, неисчерпаемые дивиденды.</p><p>Больше задерживаться Клейн не стал. Осторожно выглянув сквозь замочную скважину и убедившись, что коридор пуст, он тенью выскользнул из кабинета, направившись прямиком в небольшую подземную стрелковую галерею, отведенную специально для Ночных Ястребов.</p><p>Оказавшись внутри и наглухо заперев за собой дверь, парень вновь помрачнел. В вихре недавних размышлений о том, почему Церковь Богини так и не докопалась до метода «отыгрыша», на поверхность всплыла еще одна, совершенно упущенная из виду, но пугающе важная деталь!</p><p>Выпала она из поля зрения лишь потому, что два факта, которые следовало бы немедленно связать воедино, открылись ему в обратном порядке, напрочь сбив логический прицел и усыпив аналитическую бдительность.</p><p>Факт первый: древнюю династию Антигонов стерли с лица земли не кто иные, как инквизиторы Церкви Богини Вечной Ночи.</p><p>Факт второй: этот самый род безраздельно владел цепочкой «Провидца»… ну, или как минимум львиной ее долей.</p><p>Из-за того, что Клейн узнал об этих событиях с солидным перерывом во времени, ему и в голову не пришло столкнуть их лбами, из-за чего вся вопиющая абсурдность ситуации так и осталась незамеченной. Но теперь, стоило лишь выстроить их в один ряд, как истинная проблема предстала во всей своей зловещей красе.</p><p>Раз уж род Антигонов владел как минимум львиной долей пути «Провидца», так с какой стати Церкви Богини Вечной Ночи, стершей их с лица земли, досталась бы одна-единственная девятая Последовательность «Провидец»?</p><p>Подобные трофеи попросту не могли оказаться столь жалкими!</p><p>Если уж рядовому сектанту из ордена Авроры, которому в руки попала одна-единственная проклятая тетрадь династии Антигонов, удалось разжиться рецептом «Клоуна», то на какой куш должна была рассчитывать Церковь Богини Вечной Ночи, истребившая весь этот древний род подчистую?</p><p>Даже если Антигоны заранее почуяли неладное и надежно замуровали свои самые сокровенные реликвии на главном пике хребта Хорнакис, улов инквизиторов всё равно не мог ограничиться подобными крохами. В конце концов, они перебили целую армию адептов этого клана, а в мире мистики мертвецы умеют говорить ничуть не хуже живых!</p></section><section><title><p>Глава 143 Синхронный переводчик от Шута</p></title><p>Глава 143 Синхронный переводчик от Шута</p><p>Мерия шагами небольшую стрелковую галерею, Клейн ломал голову над истинными мотивами Церкви Богини Вечной Ночи касательно Последовательности «Провидец»:</p><p>«Неужто они всеми силами пытаются отвадить Ночных Ястребов от этой стези? Или же попросту страшатся, что оперативники обретут на этом Пути слишком большое могущество, а потому и спустили сверху лишь откровенно вспомогательную девятую ступень? Но ведь капитан обмолвился, что в застенках Священного Собора вполне могут пылиться и дальнейшие рецепты…»</p><p>«Нет, всё куда сложнее. В тех закрытых архивах, куда у меня есть допуск, вымараны даже названия эликсиров для восьмой и седьмой Последовательностей! Оставлены лишь скупые описания боевых навыков… Иными словами, верхушка отчаянно не желает, чтобы рядовые бойцы вообще знали о том, что Церковь располагает подобными сведениями…»</p><p>«Быть может, каждый Ночной Ястреб, рискнувший ступить на этот Путь, обречен в итоге превратиться во мстительного духа, подобного тем, что породил род Антигонов? Потому-то иерархи и наложили негласное табу? Или же здесь кроется иная, куда более зловещая подоплека?»</p><p>В одночасье юноша проникся к высшим эшелонам Церкви глубочайшим подозрением. В душе поселилась первобытная настороженность, заставив его всерьез усомниться в прежней задумке: а стоит ли вообще подавать официальное прошение и легально становиться «Клоуном»?</p><p>«Если за всем этим действительно прячется какая-то чудовищная тайна, то, сунувшись к начальству, я добровольно шагну в жерло вулкана! Да и, откровенно говоря, дотошные инквизиторские проверки — явно не то испытание, которое я смогу пройти с чистой совестью…»</p><p>«С другой стороны, тингенское отделение само передало рецепт „Клоуна“ наверх. Любой „Провидец“, прознав об этом, возжелал бы повышения — это же банальная человеческая природа! К тому же, восьмая ступень по-прежнему барахтается на дне иерархии, в низших Последовательностях. Вряд ли столь ничтожный ранг привлечет к себе маниакальное внимание Священного Собора…»</p><p>«Загвоздка лишь в одном: я „усвоил“ эликсир всего за какой-то жалкий месяц. И если верха прекрасно осведомлены о методе „отыгрыша“, моё досрочное прошение мгновенно выдаст меня с потрохами… Впрочем, легенда у меня. Как-никак, я свел знакомство с „Медиумом“ Дейли, а в товарищах у меня ходит „Тайноведец“ старина Нил, свято блюдущий свое профессиональное кредо. Набраться от них премудростей и интуитивно довести „отыгрыш“ до ума — звучит вполне правдоподобно и логично».</p><p>«Да и если вспомнить ту же мадам Дейли: она просидела на седьмой ступени „Медиума“ целых три года, и лишь когда появились явные признаки усвоения, начальство обратило на нее взор, взяв в оборот как будущего архиепископа или старшего дьякона… На жалкой восьмой ступени я точно не стану бельмом на глазу. Разве что снова переварю зелье за пару месяцев, тем самым расписавшись в том, что метод „отыгрыша“ постигнут мной в совершенстве…»</p><p>«Выходит, прошение на „Клоуна“ — авантюра вполне допустимая. План остается в силе, но впредь придется действовать с ювелирной осторожностью. Эх, будем решать проблемы по мере их поступления. Доберусь до дома — раскину карты для окончательной уверенности».</p><p>Оборвав поток размышлений, Клейн выудил револьвер из подмышечной кобуры и привычно отстрелял дневную норму, после чего дотошно вычистил и смазал оружие.</p><p>Качество ствола, доставшегося в наследство от бедняги Уэлча, превзошло все мыслимые ожидания. Если не случится ничего из ряда вон, он прослужит верой и правдой еще не один год. Разумеется, немалая заслуга в этом принадлежала Данну и Леонарду, преподавшим юноше отличный урок по уходу за амуницией.</p><p>«А даже если и сломается — пустяки. Всегда можно выбить со склада казенную замену», — философски рассудил Клейн. Бросив прощальный взгляд на изрешеченную мишень, он спрятал револьвер и покинул стены «Стрелкового клуба».</p><p>Поймав безрельсовый омнибус, юноша покатил домой. Однако, не успев даже приблизиться к порогу дома номер два по улице Нарциссов, он заприметил маячившую у дверей юную особу.</p><p>Незнакомка была облачена в голубое платье, богато расшитое изящным кружевом, а её голову венчала шляпка с ниспадающей мелкоячеистой вуалью. Приглядевшись, Клейн узнал в ней однокурсницу Мелиссы — Элизабет, чье прелестное личико всё еще хранило трогательную детскую припухлость.</p><p>Заметив приближение юноши, девушка радостно просияла. Сняв с головы шляпку, она торопливо зашагала ему навстречу.</p><p>Запнувшись буквально на пару мгновений, она лукаво прищурилась и с лучезарной улыбкой произнесла:</p><p>— Добрый день, мистер Моретти.</p><p>— Держу пари, вы только-только вернулись из городка Ламуд, не так ли?</p><p>«Спешу разочаровать, я прибыл еще с утра…» — мысленно хмыкнул Клейн, а вслух с мягкой усмешкой ответил:</p><p>— Отнюдь. Мой путь лежал с улицы Зутланд.</p><p>«И ведь ни единым словом не покривил душой…» — с легкой иронией пронеслось в его мыслях.</p><p>Элизабет на миг опешила, но тут же отмахнулась, и в ее голосе зазвенели нотки неприкрытого, бурного восторга: — Что ж, признаю, интуиция меня подвела. Я специально разыскивала вас сегодня и дожидалась здесь лишь ради того, чтобы сообщить: минувшей ночью кошмары отступили! Тот жуткий рыцарь в черных латах больше не преследовал меня! Всё произошло в точности так, как вы и предсказывали!</p><p>«Еще бы, ведь этот мстительный дух был выжжен дотла запечатанным артефактом „3–0782“. Я даже спиритический сеанс на месте провести не смог, так что до твоих снов эта дрянь точно не добралась бы…» — издав тихий, ободряющий смешок, Клейн вежливо отозвался:</p><p>— Бесконечно рад, что вы избавились от этого наваждения. Ну и, признаться, весьма доволен результатами собственной ворожбы.</p><p>— Спасибо! Огромное вам спасибо! Ну, мне пора бежать, после полудня еще занятия. До встречи, мистер Моретти! Как-нибудь обязательно загляну в гости к Мелиссе! — прощебетав всё это на одном дыхании, Элизабет легкой, пружинистой походкой упорхнула прочь, вскоре юркнув в салон наемного экипажа неподалеку.</p><p>Наблюдая, как за окном кареты неспешно проплывают пейзажи, девушка победно изогнула губы. В ее голове билась полная самодовольства мысль: «Бьюсь об заклад, Мелисса даже не подозревает, какой у нее невероятный, могущественный брат…»</p><p>…………</p><p>«Такое чувство, будто мои недавние объяснения пролетели мимо ушей… Юные леди вечно предпочитают слепую веру собственной интуиции и нафантазированным сказкам…» — проводив отъезжающий экипаж взглядом, Клейн с улыбкой покачал головой. Звякнув ключами, он отпер входную дверь и неспешно поднялся к себе в спальню.</p><p>Немного переведя дух, он принялся методично раскладывать по полочкам и анализировать события минувшей недели, не забывая и о тех загадках, что так и остались неразрешенными с прошлых раз.</p><p>Покончив с этой рутиной, юноша предал исписанные листы огню. Выудив из кармана серебристые часы, он со щелчком откинул крышку и сверился со временем.</p><p>«Половина третьего? Придется скоротать еще четверть часа…» — поняв, что время терпит, Клейн накинул самый потертый из своих сюртуков и прогулялся до улицы Железного Креста. Там, заглянув в «Пекарню Слин», он прикупил у миссис Венди стаканчик сладкого ледяного чая.</p><p>Неспешно потягивая освежающий напиток на обратном пути, юноша ровно без четверти три наглухо запечатал спальню стеной духовности. Отчеканив четыре выверенных шага против часовой стрелки, он воспарил в таинственное измерение над серой мглой.</p><p>Оказавшись в монументальном, дышащем первобытной древностью и звенящей тишиной храме, Клейн силой мысли материализовал кусок пергамента и вывел новую фразу для прорицания:</p><p>«Мне следует заполучить зелье „Клоуна“ с помощью Ночных Ястребов».</p><p>Отложив стальную перьевую ручку, он стянул с запястья маятник. Надежно зажав серебряную цепочку в левой руке, парень опустил кулон из цитрина так, чтобы кристалл едва не касался исписанной бумаги.</p><p>Семь раз беззвучно прокрутив фразу в уме, он почувствовал, как глаза наливаются беспросветной глубиной. Желтый кристалл дрогнул и принялся плавно, с небольшой амплитудой выписывать круги по часовой стрелке.</p><p>Вердикт был положительным: следует поступить именно так… «Но вот насчет Последовательностей, идущих после „Клоуна“, уверенности уже нет. Придется и дальше бросать все силы на развитие Клуба Таро…» — Клейн еще раз скрупулезно, до мельчайших деталей взвесил свой план.</p><p>Утвердившись в решении, он протянул руку и мысленно коснулся глубокой темно-красной звезды, символизирующей «Солнце».</p><p>Ему нужно было призвать того паренька из Города Серебра пораньше, чтобы выяснить: не успел ли тот сболтнуть лишнего Совету Шести об этих таинственных чертогах. И если тайна всё же сохранена, оставалось лишь снабдить гостя надежным способом отслеживать время их грядущих собраний.</p><p>…………</p><p>Город Серебра, дом семьи Бергов.</p><p>Деррик безмолвно и напряженно сидел на краю кровати, всем своим существом ожидая призыва «Шута».</p><p>Свято исполняя наказ избегать чужого общества, после своего «возвращения» он наотрез отказался покидать комнату. Вот только все съестные припасы, что были в его распоряжении, юноша давно уже смел подчистую.</p><p>Терпя голодные спазмы и слушая тоскливое урчание пустого желудка, Деррик чувствовал себя живым мертвецом, обреченно бредущим по темной, безжизненной пустоши. И всё же он не проронил ни звука и не сдвинулся с места.</p><p>В это самое мгновение он увидел, как из пустоты хлынул густой багрянец, в единый миг поглотивший его без остатка.</p><p>Бескрайний, серо-белый, дышащий первобытным безмолвием и запустением мир вновь предстал перед его взором. Равно как и восседающий во главе стола Шут, с ног до головы укутанный густой пеленой тумана.</p><p>Клейн с глубоким удовлетворением отметил, что призыв прошел без единой помехи, а интуиция не подала ни малейшего тревожного сигнала.</p><p>— «Солнце», мы снова встретились, — с легкой улыбкой произнес он на языке гигантов.</p><p>Деррик, в очередной раз потрясенный до глубины души происходящим, благоговейно склонил голову:</p><p>— Вы — Шут, который верен своему слову.</p><p>— Остальным членам нашего собрания придется немного подождать, а пока я бы хотел кое-что с тобой прояснить, — на этот раз Клейн заговорил на лоэнском, мысленно приказав таинственному пространству синхронно переводить его речь на наречие гигантов.</p><p>Поэтому для ушей Деррика слова владыки по-прежнему звучали на его родном языке гигантов. Слегка озадаченный, юноша спросил:</p><p>— Что именно?</p><p>«Отлично. Теперь, когда я постиг азы гигантского наречия, чертоги над серым туманом способны выполнять синхронный перевод. Можно больше не беспокоиться, что Справедливость и Повешенный не поймут ни слова из речей Солнца… Эх, и почему мне, великому и ужасному боссу, приходится нести на своих плечах столько хлопот…» — мысленно вздохнув, Клейн помассировал виски и с улыбкой покачал головой:</p><p>— Я дозволяю тебе взывать к моему имени. Впечатай в память эти титулы:</p><p>— Шут, что не принадлежит этой эпохе; Таинственный Владыка над серым туманом; Король Желтого и Черного, в чьих руках удача.</p><p>Услышав это, Деррик почувствовал, как его зрачки сузились от благоговейного трепета. Не смея отвлекаться ни на миг, юноша принялся исступленно, раз за разом чеканить эти слова про себя, и лишь намертво зафиксировав их в памяти, поднял взгляд на Шута в поисках подтверждения.</p><p>— Отныне, каждый раз возвращаясь из этих чертогов в Город Серебра, тебе надлежит провести короткий ритуал и вознести мольбу моему имени… О грядущих собраниях я буду извещать тебя загодя. В обычной жизни тебе не о чем тревожиться, и нет нужды сторониться чужого общества. Но как только уловишь мой зов — просто отыщи уединенное место за то время, пока твое сердце не отсчитает тысячу ударов, — размеренно произнес Клейн, излагая тщательно выверенный план.</p><p>По своей сути этот механизм был не чем иным, как ответом на мольбу.</p><p>— Принимая во внимание специфику Города Серебра и желая сэкономить время, Клейн попросту выкинул из ритуала все лишние ступени. В конце концов, взывали-то лично к нему.</p><p>— Тысячу ударов сердца? — едва слышно пробормотал Деррик, скорее размышляя вслух, нежели задавая вопрос.</p><p>Вкратце обрисовав гостю суть и порядки Клуба Таро, владыка чертогов неспешно извлек серебряные карманные часы и со звонким щелчком откинул крышку.</p><p>Деррик на миг опешил, инстинктивно впившись взглядом в эту невиданную, диковинную вещицу.</p><p>Дождавшись, пока стрелки сойдутся на трех часах, Клейн плавно протянул руку, мысленно касаясь тех самых темно-красных звезд, что символизировали «Справедливость» и «Повешенного».</p><p>Юноша из Города Серебра во все глаза, не моргая, наблюдал за разворачивающимся таинством. Прямо напротив и чуть сбоку от него вдруг полыхнуло густое сияние, стремительно вытягиваясь в два призрачных, размытых силуэта.</p><p>Одри Холл привычно обвела зал взглядом, но внезапно застыла в легком оцепенении. А в следующую секунду тишину разорвал всё тот же безупречно ровный, лишенный эмоций голос господина Шута:</p><p>— Позвольте представить нового участника. Его кодовое имя — «Солнце».</p><p>— А это мисс «Справедливость» и мистер «Повешенный».</p><p>Новый участник? Изумление Одри длилось лишь долю секунды, стремительно сменившись неподдельным восторгом.</p><p>Девушка всей душой радовалась тому, что их Клуб Таро пополняет ряды и набирает мощь, чувствуя к нему трепетную привязанность полноправной хозяйки-основательницы.</p><p>А вот «Повешенный» Элджер, напротив, едва заметно нахмурился. Столь внезапное, ни с кем не согласованное пополнение в рядах ложи вызвало у него легкий укол недовольства.</p><p>«Мог бы хотя бы предупредить нас загодя… Впрочем, такой могущественный владыка, как господин Шут, уж точно не станет оглядываться на наши чувства и считаться с чьим-то мнением…» — обреченно вздохнув про себя, моряк коротко, дежурными фразами обменялся приветствиями со «Справедливостью» и «Солнцем».</p><p>Воспользовавшись этой короткой заминкой, Одри плавно погрузилась в отстраненное состояние «Зрителя», принявшись скрупулезно, словно под лупой, препарировать облик и поведение нового резидента.</p><p>«Его возраст явно невелик… Скупые, дерганые движения выдают внутреннее напряжение и скованность… И всё же он хранит поистине непробиваемое безмолвие, создавая образ, хм… одинокого волка. Да, именно одинокого волка…» — анализировала Одри, плавно переводя взгляд на восседающего во главе длинного бронзового стола Шута.</p><p>Искрясь неподдельным восторгом, она произнесла:</p><p>— Господин Шут, мне удалось разыскать еще две страницы из дневников великого императора Рассела.</p></section><section><title><p>Глава 144 Трехсторонняя сделка</p></title><p>Глава 144 Трехсторонняя сделка</p><p>«На самом деле их три, но эти письмена до того мудреные и так тяжело врезаются в память, что мой нынешний предел — чуть больше двух страниц… Возьмись я за большее, в голове начнется сплошная путаница… Остальное придется отложить до следующего раза…» — мысленно добавила про себя Одри.</p><p>Новые дневники Рассела? Клейн мгновенно взбодрился и, прекрасно зная ответ, с легкой улыбкой поинтересовался:</p><p>— Мисс Справедливость, чего вы желаете взамен?</p><p>Глаза Одри радостно вспыхнули, однако она постаралась напустить на себя сдержанный вид и ответила:</p><p>— Как вам известно, я уже в шаге от полного усвоения зелья «Зрителя». Мне бы очень хотелось пораньше заполучить рецепт «Телепата», дабы заблаговременно подготовить все необходимые ингредиенты. Увы, я прекрасно понимаю, что эти две жалкие странички дневника едва ли сопоставимы по ценности с формулой «Телепата». Поэтому я клятвенно обещаю предоставить вам еще один лист, и, э-э, готова доплатить сверху весьма кругленькую сумму…</p><p>Не успели эти слова сорваться с ее губ, как девушка вдруг осознала всю их вопиющую неуместность и мысленно отвесила себе звонкую оплеуху:</p><p>«Господин Шут — фигура воистину исполинского масштаба, стоящая как минимум в одном шаге от божественного престола! Да разве могут его заинтересовать такие пошлые, мирские бумажки, как деньги!»</p><p>В тот же миг Одри напрочь выпала из холодного состояния «Зрителя» и, отчаянно запинаясь, поспешила исправиться:</p><p>— Я… я совершенно не то имела в виду! Господин Шут, я хотела сказать, что вы вольны сами назначить любую плату! Да, именно так!</p><p>«О, ваше первоначальное предложение пришлось мне как нельзя более по душе… Пожалуй, отвечу так: как только вы окончательно усвоите эликсир „Зрителя“, рецепт следующей ступени будет ваш. Видите ли, у меня есть один подручный… нет, нужно слово посолиднее — „избранник“… Так вот, мой избранник сейчас занят одним крайне важным поручением, и ему как раз не помешали бы средства. Вот номер его анонимного счета, открытого в Баклундском банке… Точно, на этой же неделе замаскируюсь и наведаюсь в тингенский филиал Баклундского банка, чтобы завести этот самый анонимный счет…» — Клейн выдержал многозначительную паузу, всем своим видом источая непостижимую глубину, а на деле скрупулезно, до мелочей взвешивая в уме каждое грядущее слово.</p><p>Баклундский банк являлся одним из семи крупнейших финансовых учреждений Королевства Лоэн и монопольно владел правом клиринговых расчетов.</p><p>— Королевство Лоэн внедрило систему централизованного клиринга для обработки банковских переводов внутри одного города. Однако, в отличие от коллег из Республики Интис, здесь далеко не каждое учреждение могло пополнить эти ряды. Семь финансовых гигантов намертво вцепились в эту привилегию, заслужив гордое звание клиринговых банков и вынудив остальных мелких игроков покорно плясать под их дудку.</p><p>При этом междугородние переводы между счетами допускались лишь в рамках одного и того же банка, осуществляясь через систему взаиморасчетов его собственных филиалов. С приходом эры паровых локомотивов и проводного телеграфа эффективность этого процесса взлетела до небес.</p><p>В этот самый момент «Солнце» Деррик Берг внезапно подал голос:</p><p>— Рецепт зелья «Телепата»? Того самого «Телепата», за которым следует «Психоаналитик»?</p><p>Одри недоуменно покосилась на него: — Он вам известен?</p><p>В то же самое мгновение инстинкты «Зрителя» позволили мисс «Справедливости» безошибочно уловить одну странность:</p><p>Юноша произнес древнее, архаичное название седьмой Последовательности — «Психоаналитик», вместо куда более привычного и современного «Психиатра»!</p><p>«До чего же загадочный тип…» — Одри принялась заново, с удвоенным вниманием препарировать взглядом каждое движение «Солнца».</p><p>Деррик же ни сном ни духом не ведал, что только что выдал себя с потрохами. Сохраняя предельную серьезность, он ответил: — Я могу раздобыть для вас эту формулу!</p><p>Выпалив это, он вдруг почувствовал легкий укол вины оттого, что не может выложить рецепт прямо здесь и сейчас, а потому поспешил скомканно оправдаться:</p><p>— Этот Путь берет свое начало от исполинских драконов. Некогда наш Город Серебра находился под властью Двора Короля Гигантов, а гиганты, как известно, — заклятые враги драконьего племени. Именно поэтому в архивах Города Серебра прекрасно сохранились девятая, восьмая и седьмая ступени этой цепочки. И я знаю способ до них добраться.</p><p>«Ох уж этот ребенок… А ведь я столько раз вдалбливал ему в голову: держи язык за зубами, не выдавай своего происхождения! И что в итоге?..» — Клейну едва удалось подавить порыв закрыть лицо рукой.</p><p>«Эх, юноша Солнце… Пусть он и напускает на себя этот флер суровой немоты, вымученной боли и не по годам ранней зрелости, но на деле он всё еще остается лишь зеленым мальчишкой! Впрочем, его болтливость всё же пролила свет на одну весьма занятную деталь… Оказывается, цепочка „Зрителя“ берет свое начало от исполинских драконов. Немудрено, что созвездие на спинке кресла мисс „Справедливости“ складывается именно в символ „Дракона“… А в этом Городе Серебра, судя по всему, исторические хроники хранятся просто отменно…» — вальяжно откинувшись на спинку кресла, Клейн с глубокомысленным видом вслушивался в откровения «Солнца».</p><p>Положа руку на сердце, он мог бы играючи, по щелчку пальцев заткнуть «Солнце» и пресечь любую утечку. Достаточно было лишь отключить свой мысленный «синхронный перевод» — и «Справедливость» с «Повешенным» слушали бы эти речи, как пустой звук, не поняв из древнего наречия гигантов ни единого словечка.</p><p>Однако, поразмыслив, Клейн рассудил: подобная осведомленность лишь еще крепче вобьет в головы этой троицы его образ всемогущего и загадочного владыки. Поэтому он лишь благосклонно, с едва заметной улыбкой внимал речам, не проронив ни звука и не предпринимая никаких лишних движений.</p><p>Двор Короля Гигантов, племя исполинских драконов, Город Серебра… Одри слушала этот поток названий, чувствуя, как голова идет кругом. Бросив быстрый взгляд на сидящего напротив «Повешенного», она по скупой пластике его тела безошибочно определила: мужчина пребывает в точно таком же глубочайшем шоке и недоумении.</p><p>Девушка поспешно повернула голову к главе длинного бронзового стола. Там, в кресле с высокой спинкой, утопая в густых клубах серо-белой мглы, восседал «Шут». Оперев правый локоть о подлокотник, он расслабленно, с изящной небрежностью подпирал ладонью чуть склоненную голову. В его позе не читалось ни капли удивления, ни грамма растерянности, ни малейших признаков напряженных раздумий или сомнений. Он просто созерцал происходящее, а в его глазах таилась легкая, благосклонная улыбка.</p><p>«Он знает… Ему всё это прекрасно известно…» — Одри и Элджер почти синхронно, с уверенностью пришли к одному и тому же выводу.</p><p>— Город Серебра… Впервые слышу об этом месте. И где же он находится? — осторожно, прощупывая почву, поинтересовалась Одри. «Повешенный» Элджер тем временем весь обратился в слух.</p><p>В эту самую минуту голова «Солнца», Деррика Берга, тоже пухла от вопросов. Юноша прекрасно видел: если таинственный «Шут» был сущностью поистине божественного толка, то «Справедливость» и «Повешенный» куда больше походили на обычных Потусторонних, застрявших на одной из ступеней Последовательностей.</p><p>А там, на Земле, покинутой богами, кроме своих соплеменников из Города Серебра, ему не доводилось встречать ни единой живой души.</p><p>Поэтому он задал вполне резонный встречный вопрос:</p><p>— Раз вы не из Города Серебра, то к какому городу-государству принадлежите?</p><p>«Эх…» — Клейн еле сдержал очередной тяжелый вздох.</p><p>Губы Одри приоткрылись, но она впала в такой ступор, что не смогла выдавить ни звука.</p><p>«Хм, должно быть, его скрытый посыл звучит так: если сама не желаешь отвечать на подобные вопросы, то нечего лезть с расспросами к другим…» — мисс «Справедливость» понимающе кивнула и с изящным достоинством сомкнула губы.</p><p>Очевидно, что и «Повешенный» Элджер точно так же неверно истолковал мотивы «Солнца». Моряку и в голову не пришло, что юноша спрашивает абсолютно искренне и прямолинейно, а потому он предпочел сохранить ледяное молчание.</p><p>Не дождавшись ответа, Деррик, кажется, и сам кое-что смекнул. Больше не развивая эту скользкую тему, он перешел к главному:</p><p>— Я в кратчайшие сроки раздобуду для вас рецепт эликсира «Телепата». И хочу обменять его на стартовую Последовательность Пути «Солнца».</p><p>— Пути «Солнца»? На зелье девятой Последовательности, «Барда»? — мгновенно уточнил «Повешенный» Элджер.</p><p>«Солнце» Деррик на секунду задумался и ответил:</p><p>— Скорее всего, да. Увы, мои познания в этой области весьма скудны.</p><p>Безмолвно созерцавший эту сцену Клейн решил, что пора брать инициативу в свои руки: рисковать и позволять кому-то другому увести у него из-под носа столь выгодную сделку он был совершенно не намерен.</p><p>Издав легкий смешок, Клейн произнес:</p><p>— Сдается мне, мисс Справедливость не располагает формулой «Барда».</p><p>«А вот господин Повешенный, скорее всего, без труда смог бы ее раздобыть…»</p><p>Дождавшись утвердительного кивка Одри, он с мягкой усмешкой продолжил:</p><p>— Я одарю «Солнце» рецептом «Барда». «Солнце», в свою очередь, обязуется как можно скорее, в идеале — за пару наших грядущих собраний, передать мисс Справедливости рецепт «Телепата». Ну а мисс Справедливость преподнесет мне свежие листы из дневников Рассела. Полагаю, на этом сделку можно будет считать успешно завершенной.</p><p>— Разумеется, если исходить из незыблемых законов равноценного обмена, «Солнце» остается в явном накладе. Впрочем, пока что это лишь слова. Вот когда он действительно выложит на стол формулу «Телепата», мисс Справедливость сможет обдумать варианты достойной компенсации. Либо же… этот долг покрою я, а мисс Справедливость, в свою очередь, снабдит звонкой монетой одного из моих избранников. Бедолага нынче обременен кое-какими хлопотами, и деньги ему придутся весьма кстати. Хе-хе, предлагаю подобную схему лишь оттого, что «Солнце» вряд ли сумеет получить от вас возмещение наличностью или материалами напрямую.</p><p>Последнюю фразу Клейн пришил к монологу с виртуозным расчетом. Он намеренно перевел стрелки, заставив «Повешенного» и «Справедливость» зацепиться умами за ту самую невозможность прямой передачи компенсации «Солнцу». Подобный финт в очередной раз подчеркивал непостижимую, вселенскую загадочность хозяина чертогов, искусно отвлекая внимание от такого прозаичного факта, как вечно сидящий на мели «избранник».</p><p>«Вряд ли сумеет получить компенсацию… И где же, прикажете понимать, обретается этот „Солнце“? На Южном континенте?» — Элджер мгновенно нахмурил брови, ломая голову над этой загадкой.</p><p>«Происхождение „Солнца“ тоже таит в себе бездну секретов… Значит, слухи не врут: у господина Шута и впрямь раскинута целая агентурная сеть в реальном мире…» — Одри, наконец-то узревшая вожделенный свет в конце тоннеля на пути к званию «Телепата» восьмой Последовательности, напрочь выбросила из головы все посторонние мысли. Титаническим усилием воли подавив рвущийся наружу восторг, она с изящной улыбкой произнесла:</p><p>— Меня всё абсолютно устраивает.</p><p>— У меня тоже нет возражений, — Деррик, осознав, что может разжиться стартовым эликсиром Пути «Солнца» прямо здесь и сейчас, без малейших колебаний закивал. Судьба какой-то там призрачной компенсации его совершенно не волновала.</p><p>Элджеру, чья кандидатура оказалась технично вычеркнута из этой трехсторонней сделки, оставалось лишь покорно держать язык за зубами. И пусть он действительно был способен выудить рецепт «Барда» по своим каналам, на это у него ушла бы добрая пара недель.</p><p>Тем временем Клейн, успешно отсрочивший выплату компенсации до следующего, а то и послеследующего собрания, пребывал в превосходном расположении духа. Вальяжным жестом подавшись вперед, он силой мысли соткал из тумана рецепт зелья «Барда»:</p><p>— Стержневые компоненты: один кристальный подсолнечник, либо хвостовое перо взрослой кремневой птицы, либо перо птицы-поджигателя… Один камень морской сирены или один поющий подсолнух… Вспомогательные ингредиенты: один стебелек травы летнего солнцестояния, пять капель сока июльского вина, один лист темной эльфийской лозы…</p><p>Он плавно «переправил» пергамент с формулой прямо в руки «Солнцу». Юноша поначалу нахмурился, вглядываясь в строчки, но почти сразу же его лицо разгладилось.</p><p>«Оно и понятно. На этой Земле, покинутой богами, местная флора и фауна наверняка до сих пор носят архаичные, древние имена… Какое счастье, что я умыкнул эту формулу напрямую у самого Вечного Пылающего Солнца. Там всё расписано по высшему разряду: и старинные названия указаны, и целая россыпь альтернативных заменителей подобрана…» — с чувством глубочайшего озарения Клейн перевел невозмутимый взор на мисс «Справедливость».</p><p>Одри, бросив быстрый взгляд на «Солнце», который шевелил губами, отчаянно вбивая рецепт в память, поспешила сконцентрироваться на втиснутых в голову двух страницах дневника, наполняя их искренним желанием материализовать.</p><p>Строчки дневника мгновенно проступили на желтовато-буром пергаменте и молниеносно переместились в руки Клейна.</p><p>Он, сохраняя привычное хладнокровие, тут же погрузился в чтение:</p><p>«Третье ноября. Матильда на третьем месяце беременности. Докатился — теперь даже деревенские служанки кажутся мне писаными красавицами. Нет уж, опускать планку и ронять свое благородное достоинство я не намерен. Как удачно, что графиня Фрайс как раз пригласила меня на весьма приватную вечеринку. Хе-хе».</p><p>«Восьмое ноября. Архиепископ Фан Эстин обратился ко мне за помощью. Спрашивается, чем я вообще могу услужить целому архиепископу?»</p><p>«Девятое ноября. Кто бы мог подумать, что пути Последовательностей таят в себе подобные секреты! Архиепископ Эстин просветил меня: достигнув пятой Последовательности, дальнейшие ступени можно играючи заменять эликсирами из одной-двух смежных цепочек! Иными словами, эта лазейка открывается именно на стыке перехода от средних рангов к высшим! Вот только фокус работает исключительно с конкретными, строго определенными путями. Стоит ошибиться и глотнуть зелье из чужой ветки — и превращение в полубезумного психопата станет для тебя еще самым милосердным исходом. А о дальнейшем возвышении можно будет забыть навсегда».</p><p>«К числу таких путей, допускающих взаимозаменяемость начиная с четвертой ступени, относятся цепочки „Бессонного“ и „Сборщика трупов“. А еще, судя по всему, на высших рангах прекрасно дополняют друг друга церковная линия „Ученого“ и путь „Тайноведа“».</p></section><section><title><p>Глава 145 Просьба о сотрудничестве</p></title><p>Глава 145 Просьба о сотрудничестве</p><p>«Неужели некоторые Пути после пятой Последовательности действительно допускают взаимозаменяемость? Подобное в корне расходится с тем, чему учат в рядах Ночных Ястребов!»</p><p>«Разве выбор однажды проложенной стези не является окончательным и бесповоротным? Разве наставники не твердили, что шаг на чужую тропу хоть и дарует причудливые, пугающие силы, но неминуемо сводит с ума, навсегда отрезая дорогу к дальнейшему возвышению?»</p><p>«Оказывается, и в этом незыблемом правиле кроются свои исключения!»</p><p>Не отрывая взгляда от страниц дневника, Клейн едва заметно прищурился.</p><p>Юноша ни на йоту не сомневался в искренности императора Рассела — сквозящее между строк изумление выглядело неподдельно живым. Однако слепо верить в абсолютную достоверность этих сведений он тоже не спешил: в конце концов, великого монарха могли банально обвести вокруг пальца, да и риск неверного толкования сбрасывать со счетов не стоило.</p><p>«Эту гипотезу еще предстоит проверить на практике… Пока что просто возьму на карандаш…» — мысленно осадил себя Клейн, после чего с головой погрузился в глубокие раздумья:</p><p>«Если записи Рассела правдивы, то система Последовательностей таит в себе куда больше подводных камней, чем кажется на первый взгляд… И тайн там сокрыто великое множество…»</p><p>«В арсенале Ночных Ястребов имеется единственная полноценная цепочка — Путь „Бессонного“. Чуть менее полным, доходящим как минимум до четвертого ранга, является Путь „Сборщика трупов“. И, как выясняется, после пятой ступени эти двое прекрасно дополняют и заменяют друг друга… Что же до остальных формул, то там зияют сплошные дыры, порой обрывающиеся на самых начальных этапах…»</p><p>«Аналогичная картина вырисовывается и у Церкви Бога Пара и Машин. Их монопольный, неразрывный Путь — „Ученый“, а в качестве запасного, относительно целостного варианта выступает „Тайновед“. И на высоких рангах эти двое тоже способны сплетаться воедино…»</p><p>«Воистину прелюбопытно… Интересно, с какой именно стезей может слиться мой „Провидец“? Уж не с теми ли самыми „Учеником“ и „Мародером“, о которых так сокрушался покойный император?»</p><p>«Хотя… вполне вероятно, что первые пять ступеней „Провидца“ лишь наделяют носителя разрозненными талантами, которые сливаются в монолит лишь на четвертом ранге. А значит, на этом переломном этапе заменить эликсир чужеродным варевом попросту не выйдет…» — оборвав поток мыслей, Клейн вновь сосредоточил всё свое внимание на ветхих страницах.</p><p>Лишь теперь юноша подметил одну досадную деталь: эти два переписанных листа, казавшиеся единым целым, на деле представляли собой разрозненные, вырванные из совершенно разных временных отрезков фрагменты. Очевидный ляп тех невежественных копировальщиков, что пытались срисовать таинственные иероглифы.</p><p>«Девятое апреля. Отношения между Церковью Вечного Пылающего Солнца, Церковью Повелителя Бурь и Церковью Бога Знаний и Мудрости стремительно катятся в пропасть, сменяясь откровенной враждой. В то же время Церковь Богини Вечной Ночи и Церковь Бога Войны Империи Фейсак и вовсе готовы вцепиться друг другу в глотки. Подобные распри — отличный козырь, и грех им не воспользоваться. Над этим определенно стоит пораскинуть мозгами».</p><p>«Тринадцатое апреля. Посетил собрание той самой древней ложи. Подумать только, эти люди тоже оказались ее полноправными членами! От одного лишь осознания этого факта мороз пробирает по коже».</p><p>«Выходит, вторая „Скрижаль Богохульства“ находится в руках этой ложи! Впервые воочию лицезрею этот легендарный божественный артефакт!»</p><p>«Как и ожидалось, в ней сокрыты воистину немыслимые тайны! Хе-хе, быть может, когда-нибудь в будущем я сотворю собственную „Скрижаль Богохульства“… Нет, целую серию! И каждая плита будет хранить в себе величайший, абсолютный секрет!»</p><p>«Черт побери, император, ну так назови же имя этой древней ложи! Зачем обрывать на самом интересном, это же просто невыносимо!» Клейн едва не скрипнул зубами от досады, сгорая от жгучего любопытства. Впрочем, поразмыслив, он пришел к выводу: возможно, Рассел утаил название намеренно. Или же попросту не осмелился перенести его на бумагу, даже укрывшись за ширмой китайских иероглифов…</p><p>Как бы там ни было, эти скупые строки позволили юноше окончательно убедиться в одном: император Рассел действительно воочию видел вторую «Скрижаль Богохульства». И именно она вдохновила его на создание той самой колоды карт, каждая из которых олицетворяла собой отдельный путь божественного.</p><p>«А если копнуть глубже, то, возможно, карты скрывают в себе не просто пути, а их абсолютные, конечные секреты… Любопытно, по чьим рукам сейчас гуляют эти двадцать два аркана… И подумать только, та древняя ложа умудрилась прибрать к рукам вторую „Скрижаль Богохульства“…» — вихрь мыслей пронесся в голове Клейна, обрастая всё новыми и новыми догадками.</p><p>Впрочем, он быстро обуздал разбушевавшийся рассудок. Плавно оторвав взгляд от желтоватых страниц, владыка чертогов посмотрел на «Повешенного», «Справедливость» и «Солнце», после чего с мягкой улыбкой произнес:</p><p>— Признаться честно, вам совершенно не обязательно было меня дожидаться.</p><p>— Для нас это великая честь, — смиренно отозвался «Повешенный» Элджер, давно успевший спрятать любое недовольство в самый дальний угол сознания.</p><p>Одри, выдержав короткую паузу, очаровательно улыбнулась и заговорила:</p><p>— Господин Шут, тот самый механизм открытых экзаменов для отбора государственных служащих, который вы обрисовали ранее, уже получил полное одобрение со стороны короля и премьер-министра. Законопроект вот-вот пройдет слушания в Палате лордов и Палате общин. Ожидается, что уже в начале следующего года он вступит в силу и начнет применяться на практике.</p><p>— Надо же, у нашего короля и премьер-министра, оказывается, всё-таки есть мозги, — по привычке вставил свою едкую шпильку Элджер.</p><p>«К началу следующего года… Учитывая острый ум Бенсона и его поистине каторжное усердие, он без труда дотянет до проходного балла и в грамматике, и в бухгалтерском учете… Вот только загвоздка в том, что, едва обе палаты парламента дадут закону зеленый свет, газетчики раструбят об этом на каждом углу. И кто знает, как быстро растает фора брата, стартовавшего раньше остальных… Чем раньше пройдут экзамены, тем лучше…»</p><p>«Хотя, если смотреть правде в глаза, за столь жалкий срок Бенсону при всем желании не обойти лощеных умников с университетскими дипломами. Благо, ему это и не нужно! Они будут претендовать на совершенно разные должности. Эту элиту интересуют лишь кресла секретарей в кабинете министров да в казначействе…» — восседающий во главе стола «Шут» лишь благосклонно, с легкой улыбкой кивнул, не проронив ни звука, тогда как в душе Клейн отчаянно и трогательно переживал за судьбу брата.</p><p>Расценив кивок Шута как высочайшее одобрение, Одри еще прямее вытянула спину. Повернувшись к моряку, она с изящной улыбкой произнесла:</p><p>— Господин Повешенный, я раздобыла ответ на тот вопрос, что вы просили меня прояснить. Премьер-министр сумел урезонить монарха, поэтому в обозримом будущем никаких актов возмездия против Империи Фейсак на восточном побережье Балама не предвидится. Полагаю, настало время расплатиться и выдать мне обещанное ранее дополнительное вознаграждение.</p><p>Элджер, словно всё тщательно взвешивая, выдержал короткую паузу и лишь затем произнес:</p><p>— Мисс Справедливость, примите мою искреннюю признательность за эти вести. Теперь я могу выбросить из головы кое-какие тревоги. Чего же вы желаете в качестве дополнительной платы? Если запрос окажется в разумных пределах, я непременно его удовлетворю.</p><p>Одри, заранее подготовившая ответ, с готовностью улыбнулась:</p><p>— Любые ниточки, ведущие к Алхимии Психологии. Или же зацепки, которые помогут раздобыть стержневые ингредиенты для эликсира «Телепата». Разумеется, с поисками можно повременить до тех пор, пока «Солнце» не передаст мне саму формулу.</p><p>— Договорились, — без лишних предисловий отрезал моряк.</p><p>Тем временем «Солнце» Деррик Берг, сидевший по ту же сторону длинного стола, что и «Повешенный», но через два кресла от него, слушал эту беседу в полнейшем ступоре. Юноша хлопал глазами, силясь пробиться сквозь пелену абсолютного недоумения: парадокс заключался в том, что он прекрасно понимал каждое произнесенное слово в отдельности, но стоило им сплестись во фразу, как смысл напрочь ускользал от его разума.</p><p>Механизм открытых экзаменов для отбора госслужащих? Король и премьер-министр? Палаты лордов и общин? Восточное побережье Балама? Империя Фейсак и какая-то Алхимия Психологии? Для Деррика всё это звучало как абсолютная тарабарщина.</p><p>Фейсак… Само звучание этого слова казалось искаженным производным от корня «великан». Уж не связано ли это как-то с павшим Двором Короля Гигантов? Скользя растерянным взглядом от «Справедливости» к «Повешенному», юноша внезапно поймал себя на мысли: а в одном ли вообще мире они живут?</p><p>«Быть может, где-то там, на бескрайних просторах проклятых земель, бесконечно далеко от Города Серебра, уцелели и другие города-государства? Настолько крупные, что смогли объединиться в целые королевства?» — погрузившись в молчание и обратившись в слух, Деррик начал смутно осознавать, почему таинственный Шут обмолвился, что компенсацию звонкой монетой от «Справедливости» он вряд ли сумеет получить.</p><p>«Собрать за одним столом людей, разделенных столь немыслимыми расстояниями, играючи преодолев густую тьму проклятых земель и кишащих во мраке чудовищ… Воистину, этот Шут — истинное божество, древнее и непостижимое…» — с благоговейным трепетом подытожил про себя юноша.</p><p>Одри, благополучно завершившая все намеченные дела, уже собиралась чинно откинуться на спинку кресла и примерить на себя роль безмолвного «Зрителя». Однако в памяти внезапно всплыла еще одна деталь, и девушка поспешила заговорить вновь:</p><p>— В последнее время мне довелось немного соприкоснуться с кругами Потусторонних, и там то и дело всплывает имя некоего могущественного мистера А. Господин Шут, господин Повешенный, господин Солнце, не доводилось ли вам слышать, кто скрывается за этим псевдонимом и каково его истинное влияние?</p><p>«Да я вообще понятия не имею, о чем ты толкуешь…» — Деррик благоразумно продолжил хранить статус ледяного изваяния.</p><p>«Мистер А? Лично я знаком лишь с мистером Z… Столь подозрительная схожесть в позывных… Уж не очередной ли это фанатик из ордена Авроры?» — мысленно зацепился за знакомый паттерн Клейн, однако вслух не проронил ни звука.</p><p>Роль всемогущего владыки диктовала свои суровые правила: никаких скоропалительных ответов, если нет стопроцентной уверенности в фактах. А уж если ситуация припрет к стенке, изъясняться следует максимально туманно, многозначительно и расплывчато, точь-в-точь как заправский оракул.</p><p>Элджер бросил короткий взгляд на Шута. Убедившись, что тот хранит абсолютное, пугающее спокойствие, за которым невозможно угадать истинных мыслей, моряк тщательно взвесил слова и наконец заговорил:</p><p>— Орден Авроры извечно точит зуб на Церковь Повелителя Бурь, Церковь Вечного Пылающего Солнца и Церковь Бога Знаний и Мудрости. Именно поэтому данной великой троице об этих фанатиках известно куда больше, нежели любой другой ложе. И мне довелось выудить у них кое-какие занятные сведения.</p><p>«Можешь не распинаться, я и так прекрасно осведомлен, что ты — человек Бури. Ну, или виртуозный двойной агент… Впрочем, с какой стати ненависть ордена Авроры обращена именно на три древнейшие Церкви?» — Клейн лишь хранил легкую, многозначительную улыбку, безмятежно взирая на «Повешенного».</p><p>Элджер прекрасно понимал, что его принадлежность к определенному Пути от проницательного взора Шута ни за что не укроется, а потому без лишних терзаний продолжил:</p><p>— В рядах ордена Авроры числятся пятеро святых и двадцать два оракула. Последние скрывают свои имена за буквенными позывными, величая себя мистером А, мистером Х и так далее… Самые слабые из них достигли как минимум седьмой Последовательности, а сильнейшие прорвались на пятую. И все они — виртуозные мастера конспирации… Если один из оракулов погибает, его место тут же занимает преемник с тем же кодовым именем.</p><p>— Я не могу поручиться на все сто, что упомянутый вами мистер А — тот самый фанатик из Авроры. Но вероятность этого пугающе высока. Что же до самой ложи, всю подноготную я вам уже выложил ранее.</p><p>Внимая этим откровениям, Одри едва заметно кивнула. В ее душе настороженность к загадочному мистеру А возросла многократно.</p><p>С легким, с трудом скрываемым сожалением девушка произнесла:</p><p>— Примите мою благодарность за исчерпывающий ответ, господин Повешенный. Полагаю, ту самую дополнительную плату… вам больше не нужно вносить.</p><p>— Отнюдь. Я бы хотел, чтобы мой ответ вкупе с еще более щедрым вознаграждением послужили платой за одну услугу с вашей стороны, — низким, раскатистым голосом осадил ее Элджер.</p><p>— Какую еще услугу? — неподдельно изумилась Одри.</p><p>Моряк выдержал короткую паузу, собираясь с мыслями:</p><p>— До меня дошли верные сведения: знаменитый пират, величающий себя вице-адмиралом Ураганом, Килангос, тайно сошел на берег и залег на дно в Баклунде. Какую чертовщину он там затеял — неведомо. Я прошу вас лишь разнюхать о его местонахождении. В дальнейшие события лезть не придется, так что рисковать головой нужды нет.</p><p>— Вице-адмирал Ураган Килангос? Один из семи пиратских адмиралов? — глаза Одри изумленно распахнулись, и от этого потрясения она едва не выпала из холодного состояния «Зрителя».</p><p>Разве не об этом она грезила больше всего, едва став Потусторонней? Соприкоснуться с теми самыми легендарными личностями, чьи имена до сих пор лишь будоражили воображение в светских сказках и аристократических байках!</p><p>— Совершенно верно. Он Потусторонний шестой Последовательности Пути «Моряка» — «Благословенный ветром». К тому же, в его арсенале имеется магический артефакт, который по своей разрушительной сути вполне тянет на статус запечатанного. Этот мерзавец на редкость коварен и жесток, поэтому даже не помышляйте о том, чтобы бросить ему вызов лично, — с предельной серьезностью предупредил Элджер.</p><p>Оборвав фразу, моряк резко повернул голову и устремил пристальный взгляд на Клейна:</p><p>— Господин Шут, смею ли я молить вашего избранника о поддержке в критическую минуту? Уверяю, я предложу плату, которая непременно вас заинтересует.</p><p>«Вся проблема в том, что мой избранник — это лишь я сам…» — мысленно съязвил Клейн, виртуозно снимая внутреннее напряжение, после чего ответил с мягкой полуулыбкой:</p><p>— Лишь при том условии, что мой избранник совершенно случайно окажется в Баклунде.</p><p>— Как скажете, — со смесью легкого разочарования и затаенной надежды отозвался Элджер, покорно отводя взгляд.</p></section><section><title><p>Глава 146 Ползучий голод</p></title><p>Глава 146 Ползучий голод</p><p>— А в чем особенность того мистического артефакта, которым владеет Килангос? — с изрядной долей уверенности поинтересовалась Одри.</p><p>Девушка только что всё тщательно взвесила и с удивлением осознала, что обладает весьма недурными возможностями для поиска людей в Баклунде.</p><p>Во-первых, граф Холл входил в число богатейших аристократов столицы, славился безупречной репутацией и располагал обширными связями. Сама же она пользовалась огромной популярностью в кругах золотой молодежи. А значит, в высшем и среднем обществе в ее распоряжении, пусть и негласно, находился поистине неисчерпаемый запас ресурсов.</p><p>Во-вторых, ее новые знакомые из числа Потусторонних тоже вращались в собственных кругах. «Ученица» Форс, в прошлом врач в частной клинике, а ныне восходящая звезда литературы, успела обрасти полезными контактами как среди писателей и издателей, так и среди докторов из среднего класса.</p><p>«Арбитр» Сио Дереча, долгие годы улаживающая споры и выступающая судьей для бедноты, успела снискать немалую славу в Восточном районе Баклунда. Она имела выходы не только на рабочий класс, но и на множество уличных банд, что открывало перед ней двери к самым темным, подпольным каналам информации.</p><p>А если приплюсовать сюда тех Потусторонних, с которыми они пересекались, и их собственные связи — получалась агентурная сеть, чьи поисковые возможности ни в коем случае нельзя было недооценивать.</p><p>Услышав вопрос «Справедливости», «Повешенный» Элджер не стал медлить ни секунды. Отвечая так, словно этот факт давно въелся ему в подкорку, он отчеканил:</p><p>— Подлинное имя этого мистического артефакта скрыто во мраке, однако в наших кругах его принято называть «Ползучим голодом». Каждые двое суток Килангос обязан скармливать ему душу и плоть живого человека. Иначе эта дрянь без раздумий пожрет своего собственного хозяина.</p><p>— Пожалуй, это важнейшая зацепка, которая поможет нам выйти на его след, — слегка нахмурив изящные брови, отозвалась Одри.</p><p>Подобные зловещие вещицы, жаждущие человеческой крови и душ, вызывали у нее глубокое, неподдельное омерзение и леденящий душу дискомфорт.</p><p>— Всё так, вот только в мегаполисе, где обитает свыше пяти миллионов человек, исчезновение парочки бродяг вряд ли привлечет чье-то внимание, — спустил ее с небес на землю Элджер, после чего добавил: — Заполучив «Ползучий голод», Килангос превратился в поистине пугающего и смертоносного противника.</p><p>— Изначально он был лишь «Благословенным ветром» и весьма неплохо управлялся с водной стихией, воздушными потоками и погодой. Однако со временем поползли слухи, что он научился сводить жертв с ума, вторгаться в чужие сны и призывать очищающий свет, испепеляющий нежить. Он стал способен усиливать себя с помощью пения и даже виртуозно менять облик, перенимая чужие лица… Этот мерзавец сделался практически всемогущим, — в мельчайших деталях обрисовал масштаб угрозы моряк. — Мы почти не сомневаемся, что весь этот жуткий арсенал талантов — заслуга именно «Ползучего голода»…</p><p>Не успел он договорить, как всё это время хранивший гробовое молчание «Солнце» Деррик Берг, ошарашенно округлив глаза, выпалил:</p><p>— Пастырь!</p><p>«Пастырь»? Пятая Последовательность Пути «Молящего» и «Слушателя»? Хм, кажется, в Совете Шести Города Серебра как раз есть новоиспеченная старейшина именно с таким титулом. Говорят, ее мощь такова, что она способна дать отпор Потустороннему четвертой Последовательности… точнее, равному ему по рангу злому духу… Лицо Клейна едва заметно дрогнуло, однако густая серо-белая мгла надежно скрыла эту эмоцию. Да и мисс «Зритель» в тот момент совершенно не обращала на него внимания.</p><p>— Пастырь?</p><p>— Пастырь?</p><p>«Справедливость» и «Повешенный» переспросили в один голос. В интонации девушки сквозило абсолютное, неподдельное недоумение, тогда как моряк прозвучал скорее слегка озадаченно. Видимо, ему доводилось краем уха слышать этот титул, но в суть и детали он так и не вникал.</p><p>Почувствовав, как все взоры мгновенно скрестились на нем, Деррик откровенно стушевался. Как бы он ни пытался казаться не по годам суровым, молчаливым и раздавленным горем волком-одиночкой, в глубине души он всё еще оставался неопытным мальчишкой.</p><p>Запинаясь, юноша торопливо принялся объяснять:</p><p>— Я лишь хотел сказать, что всё перечисленное господином «Повешенным» пугающе напоминает таланты «Пастыря». Адепты этого Пути способны пожирать чужие души, не брезгуя даже мстительными призраками и злыми духами. Впитывая их в себя, они особым образом подчиняют пленников своей воле и получают возможность пускать в ход их навыки. Словно они пасут стадо агнцев для своего божества.</p><p>— Именно поэтому никто и никогда не знает наверняка, насколько широк арсенал «Пастыря». Всё зависит исключительно от того, сколько чужих душ он успел поглотить. Эта непредсказуемость делает их поистине устрашающими противниками, по мощи почти равными Потусторонним высших Последовательностей.</p><p>— Впрочем, бытует мнение, что количество душ, которых «Пастырь» может удерживать и «пасти» одновременно, строго ограничено. Однако они вольны в любой момент выгонять старых пленников, заменяя их новыми.</p><p>«Так вот в чем кроется истинный смысл титула „Пастырь“… Цепочка Последовательностей в руках ордена Авроры всё так же сквозит дикой, извращенной чертовщиной… Немудрено, что объектом их слепого поклонения выступает „Истинный“… точнее, „Падший Творец“…» — на Клейна мгновенно снизошло озарение. Разумеется, кивать или как-то иначе выдавать свое прозрение он не стал, сохранив маску человека, для которого эти истины стары как мир.</p><p>В то же время юноша не смог сдержать тяжелого мысленного вздоха:</p><p>«Ох, юноша „Солнце“, ну и зеленый же ты еще малец! Это же воистину бесценные сведения! Чистейший эксклюзив! Такую информацию можно было играючи обменять на целую гору полезных вещей! А ты взял и выложил всё как на духу, за здорово живешь! Просто взял и выложил…»</p><p>«Любопытно… Арсенал того мистического артефакта, „Ползучего голода“, до боли напоминает таланты пятой Последовательности „Пастыря“… Неужели многие запечатанные артефакты — это не что иное, как подобия определенных Потусторонних рангов? Скажем, магов, дошедших до ручки и потерявших контроль?.. И если так, то с каким именно Путем совпадает тот жуткий артефакт „2–049“, гротескная марионетка семьи Антигон?»</p><p>Внимательно выслушав пояснения «Солнца», Элджер понимающе кивнул, словно в его голове только что сложился некий сложный пазл. «Повешенный» погрузился в долгое, глубокое молчание.</p><p>«Справедливость» Одри, чье любопытство вспыхнуло с новой силой, поспешила задать следующий вопрос: — А к какой именно цепочке Последовательностей принадлежит этот «Пастырь»? И какая это ступень?</p><p>— Путь «Молящего», пятая ступень, — Клейн улучил момент и как бы невзначай вставил эту реплику, демонстрируя свою абсолютную осведомленность.</p><p>«„Молящий“… орден Авроры…» — Одри внезапно вспомнила того самого мистера А, подозреваемого в статусе оракула этой секты, и на душе у нее вдруг стало тяжело.</p><p>Девушка принялась всерьез размышлять над тем, какую бы цену предложить господину Шуту, чтобы тот вмешался и играючи стер этого омерзительного типа с лица земли. Вот только, как она ни ломала голову, так и не смогла придумать, чем можно заинтересовать столь могущественную сущность.</p><p>«И впрямь, фигуры, стоящие в шаге от божественного престола, на мелочи не размениваются… В этом мире осталось ничтожно мало вещей, способных привлечь их внимание…» — с легкой досадой вздохнула про себя Одри.</p><p>Усмирив свой порыв, она с признательностью кивнула «Солнцу». Юноша подарил им совершенно новую, пугающе логичную теорию о природе «Ползучего голода», что теперь позволяло выстроить куда более грамотную и надежную стратегию противодействия.</p><p>— Господин Повешенный, я берусь за это поручение. Однако дать стопроцентную гарантию, что мне удастся выйти на след вице-адмирала Урагана Килангоса, я не могу, — произнесла Одри, переведя взгляд на сидящего напротив мужчину.</p><p>— Лучшего ответа я и не ждал. Независимо от исхода, за одни лишь ваши усилия я в любом случае выплачу определенное вознаграждение — скажем, поделюсь закрытыми оккультными знаниями или ценными сведениями. Ну а если всё увенчается успехом, то, возможно, я смогу предоставить вам стержневые ингредиенты для эликсира «Телепата». Разумеется, при условии, что мы выясним их точный перечень, — с небывалой для него щедростью пообещал Элджер.</p><p>— По рукам, — слегка поджав губы, с легкой улыбкой согласилась девушка.</p><p>Затем Элджер, заручившись дозволением и незримой поддержкой Клейна, силой мысли материализовал над столом портрет Килангоса.</p><p>Этот пират, входящий в семерку адмиралов, отличался весьма примечательным, широким подбородком. Свои каштановые волосы он стягивал на затылке в тугой пучок, на манер древних воителей, а в его темно-зеленых глазах, казалось, таилась легкая усмешка, которая на поверку обдавала ледяным, пронизывающим холодом.</p><p>Когда все насущные вопросы были улажены, а ценные сведения нашли своих слушателей, восседающий во главе стола «Шут» Клейн с мягкой улыбкой объявил, что на сегодня их собрание подошло к концу. Он наблюдал, как «Справедливость» и «Повешенный» заученно и грациозно поднимаются со своих мест для прощального поклона, а «Солнце», слегка замявшись, с запозданием повторяет их движения.</p><p>Юноша плавно опустил правую руку, обрывая мистическую связь, однако сам не спешил покидать таинственные чертоги.</p><p>…………</p><p>Город Серебра, дом семьи Бергов.</p><p>Деррик окинул взглядом до боли знакомую обстановку комнаты, посмотрел на то и дело разрываемое вспышками молний черное небо за окном, и на какое-то мгновение вновь впал в оцепенение.</p><p>Впрочем, наваждение быстро отступило. Порывшись в вещах и выудив лист пергамента вкупе с перьевой ручкой, он торопливо, под мерный скрип пера, перенес на бумагу намертво впечатавшийся в память рецепт зелья «Барда».</p><p>Внимательно перечитав написанное несколько раз, юноша наконец с облегчением выдохнул — всё было записано абсолютно точно.</p><p>Деррика ничуть не терзали опасения, что наличие формулы «Барда» и грядущее превращение в Потустороннего иного Пути вызовут подозрения у правящей верхушки Города Серебра. В конце концов, во время каждой вылазки во мрак члены элитных отрядов неизменно возвращались с трофеями — выбивали из чудовищ или находили в руинах разрушенных, брошенных поселений обрывки рецептов, диковинные ингредиенты и загадочные артефакты.</p><p>И в ходе подобных экспедиций утаить какую-нибудь мелочь в собственных карманах считалось в порядке вещей. Если добыча не представляла критической важности для всего города, капитаны и старейшины закрывали на это глаза, сохраняя негласный нейтралитет и не устраивая допросов с пристрастием.</p><p>Шли годы, столетия сменяли друг друга, и мало-помалу некоторые формулы начинали гулять по подпольным, неофициальным каналам Города Серебра. Другие же рецепты оседали в сундуках определенных родов, превращаясь в фундамент их многовекового могущества. Вдобавок, порождения тьмы в окрестностях города отличались вполне предсказуемыми повадками: часть материалов можно было добыть играючи, тогда как за другими приходилось с риском для жизни забираться в самые недра проклятых пустошей.</p><p>Надежно спрятав пергамент, Деррик вспомнил о строгом наказе таинственного Шута. Не покидая своей убогой, скудно обставленной каморки, юноша низко склонил голову и принялся истово шептать слова молитвы:</p><p>— Шут, что не принадлежит этой эпохе.</p><p>— Таинственный Владыка над серым туманом.</p><p>— Король Желтого и Черного, в чьих руках удача.</p><p>……</p><p>— Язык гигантов сам по себе был невероятно древним наречием, издревле несущим в себе глубокий мистический смысл, идеально подходящий для жертвоприношений, молитв и сотворения чар. А потому у Деррика попросту не было нужды переводить эти фразы на древний гермес.</p><p>…………</p><p>— Шут, что не принадлежит этой эпохе.</p><p>……</p><p>Клейн, в абсолютном безмолвии восседающий во главе изъеденного патиной древнего бронзового стола, отчетливо уловил эти вибрирующие, доносящиеся откуда-то из пустоты слова мольбы. Одновременно с этим он увидел, как багровая звезда, символизирующая «Солнце», запульсировала, то стремительно раздуваясь, то съеживаясь.</p><p>Однако выходить на связь он не спешил. Юноша рассудил, что куда разумнее будет ответить минут за десять до их грядущего собрания, дабы паренек из Города Серебра успел подыскать себе надежное, уединенное укрытие.</p><p>А самое главное — подобная тактика позволяла ему виртуозно увильнуть от муторной конвертации дат и часовых поясов, сводя к минимуму риск разрушить свой тщательно выстраиваемый ореол всемогущего Шута.</p><p>Окончательно определившись с планом, Клейн плотно окутался собственной духовностью и стремительно, камнем рухнул в серую бездну.</p><p>Вынырнув в своей спальне, юноша развеял невидимую стену духовности и, позволив себе лишь краткую передышку, начал собираться на улицу.</p><p>Отныне в маниакальном «отыгрыше» роли Провидца не было нужды, а значит, и ежедневные обязательные визиты в Клуб гадателей можно было смело вычеркнуть из графика. Теперь туда достаточно было наведываться лишь изредка — зашибить лишнюю монету да исполнить свой прямой инквизиторский долг Ночного Ястреба по надзору.</p><p>Признаться честно, Клейн всей душой мечтал поваляться дома и всласть полениться весь остаток дня. Увы, нерешенные дела требовали внимания, вынуждая его вновь взять себя в руки: по уговору именно сегодня он должен был навестить детектива Генри и забрать финальный отчет о расследовании по красным дымоходам.</p><p>«Ох, не зря ведь говорят, что важные шишки всегда по уши в делах… А ведь еще нужно выкроить время, чтобы вместе с Бенсоном и Мелиссой заглянуть в „Ассоциацию домашней прислуги Тингена“ и подыскать толкового человека для черной работы…» — с тяжелым вздохом Клейн нехотя стянул рубашку. Облачившись в строгий парадный фрак, вооружившись шелковым полуцилиндром и прихватив трость с серебряным набалдашником, он с истинно джентльменским достоинством покинул квартиру.</p><p>Улица Бесик, прямо под окнами частного детективного агентства Генри. Нацепив на лицо марлевую маску и пониже надвинув поля шляпы, Клейн быстрым шагом пересек дорогу и бесшумной тенью юркнул в подъезд.</p></section><section><title><p>Глава 147 Ночной визитер</p></title><p>Глава 147 Ночной визитер</p><p>В стенах частного детективного агентства.</p><p>— Сэр, ваше поручение выполнено. — Детектив Генри, обладатель хриплого, прокуренного голоса, смерил взглядом сидящего напротив джентльмена в строгом черном фраке, шелковом полуцилиндре и плотной темной маске, закрывающей пол-лица. Облегченно выдохнув, сыщик добавил: — И, доложу я вам, задачка оказалась не из легких. Дело не в сложности, а в той уйме времени и сил, что мы на нее убили. Откровенно говоря, я уже сто раз успел пожалеть, что заломил столь скромную цену.</p><p>«Нет уж, болтай что хочешь, но я не накину сверху ни единого жалкого пенни!» — мысленно отрезал Клейн. Указав на пухлую кипу бумаг, покоящуюся на кофейном столике, он сухо поинтересовался: — Это и есть итоговый отчет?</p><p>— Именно так, — Генри придавил ладонью увесистую стопку, насчитывающую никак не меньше шести десятков страниц, и сокрушенно вздохнул: — Пожалуй, это самое муторное расследование за всю мою…</p><p>Договорить он не успел. В поле его зрения появились четыре однофунтовые банкноты, протянутые клиентом, и всё внимание сыщика мгновенно переключилось на проверку водяных знаков и подлинности купюр.</p><p>— Здесь весь остаток оговоренной суммы, — произнес Клейн, властным жестом накрыв рукой пухлую папку с отчетом.</p><p>Генри деликатно кашлянул пару раз и заметил:</p><p>— Вы воистину человек слова, образцовый джентльмен. Эх, знал бы я с самого начала, что на этот отчет уйдет такая прорва бумаги… Эти траты совершенно не вписывались в мою первоначальную смету.</p><p>В этот самый миг Клейн, сгребши со стола увесистый талмуд расследования, резко, словно пружина, вскочил на ноги.</p><p>Отвесив сдержанный, почти неуловимый поклон, он подхватил трость и решительным шагом направился к выходу.</p><p>Все заготовленные жалобы и прозрачные намеки детектива Генри так и застряли комом в горле.</p><p>«Еще чего! С какой стати я должен раскошеливаться на какую-то там бумагу для отчета? Все эти издержки уже заложены в гонорар!» — проворчал про себя Клейн. Нащупав сквозь ткань остатки своей личной заначки — пять фунтов и восемь сулей, — он быстрым шагом вышел на залитую светом улицу Бесик.</p><p>Цепким взглядом окинув округу и убедившись, что не привлекает ничьего праздного внимания, юноша проворно затерялся в толпе, улучив момент, чтобы наконец-то стянуть с лица душную маску.</p><p>Возвращаться домой прямо сейчас он не планировал. Куда разумнее было осесть в ближайшей кофейне, на свежую голову перелопатить собранное досье и вычленить те адреса с красными дымоходами, где сменились постояльцы аккурат после его недавнего гадания. А уж затем, до наступления ужина, успеть прочесать хотя бы часть из этого списка.</p><p>Кофеен в округе хватало с избытком, но ни одна из них не отвечала взыскательным требованиям Клейна. С тех пор как пар и механизмы стали символом эпохи, всё больше подобных заведений теряло былой лоск, стремительно скатываясь до уровня дешевых забегаловок. Теперь там потчевали вечно спешащих работяг чаем, кофе, хлебом, тостами и тушеной с зеленым горошком ягнятиной. Как следствие, почтенные джентльмены и леди перестали собираться в кофейнях для бесед, напрочь отвергнув эти места как показатель статуса. На смену им пришла пестрая россыпь всевозможных закрытых клубов, перенявших на себя прежние светские функции.</p><p>Прошагав изрядное расстояние, Клейн наконец-то набрел на заведение с вполне сносной обстановкой.</p><p>Устроившись в неприметной кабинке в самом дальнем углу, он пригубил саутвиллский кофе, обошедшийся ему всего в три с половиной пенни, и с предельной серьезностью раскрыл пухлую папку с отчетом.</p><p>«…В Северном, Восточном, Западном и Южном районах Тингена, а также в районах Золотого Платана, портовом и университетском, насчитывается в общей сложности тысяча сто семьдесят девять домов с темно-красными дымоходами… В пригородах Тингена обнаружено пятьсот сорок шесть строений с дымоходами, подпадающими под описание заказчика… В этот список не вошли отдаленные деревни и городки, формально относящиеся к юрисдикции Тингена».</p><p>«Ниже приведены адреса каждого из этих домов вкупе с именами домовладельцев и текущих арендаторов. Согласно требованиям заказчика, сведения за последние три месяца собраны с максимальной тщательностью».</p><p>……</p><p>Клейн методично проглатывал страницу за страницей, то и дело делая пометки перьевой ручкой на припасенном листе бумаги.</p><p>В конечном итоге он установил: с того самого момента, как ему нагадался образ красного дымохода, постояльцы сменились ровно по двадцати пяти адресам.</p><p>«Не так уж и много, попытаюсь прочесать всё за пару дней. Во время „гадания во сне“ я отчетливо видел этот самый дымоход и фрагменты здания. Стоит мне лишь наткнуться на них в реальности, как духовность тут же отзовется щемящим чувством дежавю, безошибочно указав на цель. Грубо говоря, я работаю как самый настоящий живой компас…» — беззвучно кивнув собственным мыслям, юноша раскидал адреса по карте и выделил пятнадцать точек, которые намеревался проверить еще сегодня.</p><p>Что же до возможных рисков подобной вылазки — тут даже к картам ходить не стоило, ответ напрашивался сам собой.</p><p>Раз арендаторы сменились, значит, тот незримый кукловод, дергающий за ниточки чужих судеб и подстраивающий эти дьявольские совпадения, уже покинул свое логово!</p><p>«Остается лишь уповать на болтливость домовладельцев… Вдруг кто-то из них запомнил физиономию прежнего жильца? Впрочем, если этот ублюдок способен так виртуозно, исподволь ломать мою судьбу и плести цепь диких случайностей, выдавая их за естественный ход вещей, то и следы за собой он наверняка подчищает не менее искусно… Эх, вся надежда на милость Богини — авось мерзавец всё же где-то просчитался…» — с шумом выдохнув, Клейн титаническим усилием воли встряхнулся. Водрузив на голову шелковый цилиндр, подхватив трость и папку с досье, он поднялся и покинул кофейню.</p><p>Не теряя ни минуты, он спустил два суля на наемную двухколесную пролетку. Изрядно попотев, парень всё же успел до ужина объехать все пятнадцать намеченных адресов с красными дымоходами. Увы, ни один из них не отозвался в душе тем самым узнаванием из сна.</p><p>«Если и завтрашний рейд окончится таким же пшиком, дело запахнет керосином. Выходит, этот кукловод так и не съехал, оставшись в вычисленном мной доме с красным дымоходом… А это означает лишь одно из двух: либо он чертовски самоуверен и в грош не ставит ни мои потуги, ни даже облаву тингенских Ночных Ястребов, либо он банально не ведает, что его уже раскрыли. А тот отпор моему прорицанию дала какая-то чужеродная, лишь отчасти подконтрольная ему мощь…» — застыв на пороге дома номер два по улице Нарциссов, Клейн лихорадочно перебирал в уме все возможные сценарии.</p><p>Спустя пару минут тягостных раздумий он отмер. Тщательно смахнув пылинки с черного парадного костюма и поправив шелковый полуцилиндр, юноша нащупал медный ключ. Натянув на лицо безмятежную, приветливую улыбку, он отпер дверь и шагнул в родные стены.</p><p>Этим вечером он планировал порадовать Бенсона и Мелиссу тушеной ягнятиной и запеченным в меду мясом.</p><p>…………</p><p>Ближе к одиннадцати ночи, пожелав друг другу приятных сновидений, братья и сестра разошлись по своим спальням.</p><p>Плотно притворив дверь, Клейн остановился перед письменным столом. В свете газовой лампы он бросил мимолетный взгляд сквозь стекла эркерного окна: окрестные кварталы уже утонули во мраке, лишь редкие уличные фонари сиротливо указывали путь. В вышине, на бархатном черном полотне небес, россыпью мерцали тусклые, едва различимые звезды.</p><p>«Интересно, как выглядит этот хваленый Баклунд, который величают „Землей надежды“ и „Столицей столиц“…» — беззвучно прошептал юноша. Потянувшись к портьере, он уже собирался задернуть ткань.</p><p>У-у-ух!</p><p>В этот самый миг по комнате, совершенно без предупреждения, пронесся пронизывающий, ледяной сквозняк, а ровное пламя газовой лампы внезапно вспыхнуло зловещим, мертвенно-зеленым светом.</p><p>Повинуясь инстинкту, Клейн мгновенно отшатнулся назад, и тут же сработала вбитая на подкорку профессиональная привычка — он дважды легонько стукнул зубами с левой стороны. Одновременно с этим парень рывком метнулся к изголовью кровати, отчаянно силясь выхватить спрятанный под подушкой револьвер.</p><p>Прямо перед его глазами, на стене между письменным столом и газовым рожком, внезапно проступило человеческое лицо! Полупрозрачная, призрачная физиономия, напрочь лишенная глаз и носа — на ней зиял лишь один-единственный рот!</p><p>— Не стреляй, — произнес этот гротескный лик, ритмично размыкая и смыкая губы.</p><p>Оно способно к диалогу? К этому моменту Клейн уже намертво сжимал в руке оружие, хладнокровно взяв жуткую цель на мушку.</p><p>— Что тебе нужно? — ледяным, напряженным тоном осведомился он.</p><p>Призрачное лицо издало тихий смешок:</p><p>— Это я, Дейли.</p><p>Дейли? Та самая «Медиум» Дейли? Которую совсем недавно перевели в столичную епархию Баклунда? Клейн непонимающе сдвинул брови:</p><p>— Мадам Дейли?</p><p>— Я прекрасно понимаю, что подобный визит выглядит слишком бесцеремонно. Мне следовало бы предупредить вас заранее, чтобы вы успели должным образом подготовиться. Однако сейчас мне совершенно не с руки встречаться с вами лично, поэтому приходится общаться через этого малыша, — полупрозрачное лицо, лишенное глаз и носа, издало тихий смешок.</p><p>«И пусть голос звучит иначе — какой-то эфемерный и режущий слух, — манера речи безошибочно выдает мадам Дейли… Способности „Медиума“ и впрямь впечатляют…» — мысленно восхитился Клейн, однако дуло револьвера так и не опустил, поинтересовавшись:</p><p>— Мадам, о чем же вы хотели со мной поговорить?</p><p>— Будь я на вашем месте, первым делом запечатала бы спальню духовностью, иначе ваши родные решат, что вы повредились рассудком, — шутливо заметила гротескная полупрозрачная физиономия. — Хе-хе, не стоит так ощетиниваться. Я тайно вернулась в Тинген лишь из-за письма, присланного Данном. Сами понимаете, Ночным Ястребам строжайше запрещено без спросу покидать пределы своей юрисдикции.</p><p>— Письмо капитана? — Клейн не стал приближаться к письменному столу. Вместо этого он выудил из потайного внутреннего кармана черной ветровки, висящей на вешалке, «Порошок Святой Ночи».</p><p>— Мы с Данном оба выросли как Потусторонние именно в рядах тингенского отряда Ночных Ястребов, и наши отношения всегда оставались теплыми. В прошлый четверг… да, именно в четверг, он прислал мне весточку. Там упоминалось о вас. Капитан писал, что вы, взяв за образец максиму «Тайноведов», вывели из собственной практики гаданий личный «кодекс Провидца». Более того, вы заявили, что это блестяще помогло вам обуздать силу эликсира, и теперь вас больше не донимают жуткие шепотки и потусторонние видения. Данн отметил, что это до боли напоминает мой собственный путь.</p><p>— Хе-хе, так вы и впрямь не собираетесь запечатывать комнату? Лично я совершенно не против, если ваш брат с сестрой сделают неправильные выводы, — неспешно, с расстановкой пояснило призрачное лицо.</p><p>«Так вот в чем дело… Это и правда мадам Дейли…» — Клейн с явным облегчением выдохнул. Сунув «Порошок Святой Ночи» обратно в карман, он в пару шагов оказался у письменного стола и достал из ящика ритуальный серебряный кинжал.</p><p>Молниеносно воздвигнув стену духовности, он развернулся к проступившей на стене гротескной физиономии и спросил:</p><p>— Мадам Дейли, и что еще капитан написал в своем послании?</p><p>— Он лишь поделился терзающими его сомнениями. Признался, что словно нащупал некую истину, но так и не смог осознать ее до конца, поэтому и возжелал услышать мой совет, — произнесла Дейли устами безглазой и безносой твари. — А когда сегодня утром я дочитала его письмо, меня тут же осенило: вы совершенно точно не тот наивный простак, каким пытаетесь казаться! Хе-хе, мистер Моретти, полагаю, вы уже додумались до метода «отыгрыша»!</p><p>— И ради этого вы ко мне явились? — вопросом на вопрос ответил Клейн, не подтверждая, но и не отрицая догадку гостьи.</p><p>«Мадам Дейли доподлинно известен метод „отыгрыша“…» — хладнокровно констатировал он про себя.</p><p>Дейли заставила полупрозрачную физиономию растянуть губы в подобии улыбки:</p><p>— Именно так.</p><p>— Полагаю, в этом вопросе нам стоит быть предельно откровенными друг с другом. Я знаю, что вы додумались до метода «отыгрыша», а вы, несомненно, догадываетесь, что я тоже им владею. Увы, досадно признавать, но мне потребовалось почти два года, чтобы ясно это осознать. А вы стали Потусторонним всего каких-то полтора месяца назад.</p><p>Выслушав Дейли, Клейн на пару мгновений задумался, после чего совершенно искренне и непринужденно улыбнулся:</p><p>— Всё потому, что передо мной был ваш блестящий пример.</p><p>Изначально у него на языке вертелась фраза «я лишь стоял на плечах гигантов», но в итоге юноша благоразумно решил не давать великому императору Расселу очередного повода всплыть в разговоре.</p></section><section><title><p>Глава 148 Посланник</p></title><p>Глава 148 Посланник</p><p>Ответ Клейна вызвал у Дейли тихий смешок. Полупрозрачная физиономия, на которой зиял лишь один-единственный рот, произнесла:</p><p>— И пусть вы почерпнули вдохновение из максимы «Тайноведов», а уверенность обрели, наблюдая за моими успехами, — осознать суть метода «отыгрыша» всего за какой-то месяц и выкристаллизовать личный «кодекс Провидца» дорогого стоит. Это неоспоримо доказывает вашу выдающуюся проницательность и поистине широкие взгляды.</p><p>Клейн благоразумно решил не заострять внимание на этой щекотливой теме, от которой на душе скребли кошки, и перевел разговор в иное русло:</p><p>— Мадам, скажите, осведомлены ли высшие эшелоны Церкви об этом… об этом так называемом методе «отыгрыша»?</p><p>— Вне всяких сомнений, им всё прекрасно известно. В свое время я изрядно покопалась в закрытых исторических архивах Церкви, выискивая таких же самородков, чье стремительное возвышение плевало на все каноны. И, смею заверить, подобных Ночных Ястребов и епископов набралось немало. Я отнюдь не уникальна в своем роде. Вот только их финал… — на этом слове Дейли намеренно оборвала фразу, и ее голос налился свинцовой, гнетущей тяжестью.</p><p>— И какая же участь их постигла? — выпалил юноша, почувствовав, как сердце тревожно екнуло.</p><p>Неужели Церковь Богини Вечной Ночи клеймит метод «отыгрыша» дьявольским искушением или происками злых богов?</p><p>Лишенная глаз, носа и ушей полупрозрачная физиономия вдруг разразилась звонким смехом: — Их финал оказался поистине прекрасен! Если не брать в расчет бедолаг, сорвавшихся в безумие или павших в паранормальных заварушках, то все остальные дослужились как минимум до ранга архиепископов или старших дьяконов. И среди них хватало гигантов, успешно прорвавшихся к высшим Последовательностям. К слову, в иерархии Церкви Богини адепты четвертой и третьей ступеней гордо именуются святыми, а достигшие второй и первой — земными ангелами. И, разумеется, каждый ангел некогда начинал как святой.</p><p>«…Мадам Дейли, вы ведь сейчас намеренно меня до смерти напугали…» — уголки губ Клейна едва заметно дернулись, но скрывать своего искреннего недоумения он не стал, прямо спросив:</p><p>— Раз уж верхушка Церкви давным-давно раскусила суть метода «отыгрыша», почему бы просто не просветить на этот счет каждого Ночного Ястреба?</p><p>— И пускай это не гарантирует стопроцентного спасения от потери контроля, подобное знание неминуемо снизило бы риски в разы, уберегая от бессмысленных, напрасных жертв.</p><p>На полупрозрачном лице-рте проступила легкая тень растерянности: — Признаться честно, я и сама понятия не имею. Наверху мне дали ясно понять: дорасту до архиепископа или старшего дьякона — тогда и получу допуск к этой тайне. А мой сегодняшний визит преследует лишь одну цель: я хочу, чтобы перед подачей официального прошения вы доходчиво и в деталях разжевали суть метода «отыгрыша» Данну.</p><p>Клейн не стал задавать откровенно глупый вопрос, почему бы ей самой не просветить капитана, а вместо этого задумчиво протянул:</p><p>— Выходит, как только Священный Собор берет тебя на карандаш, приходится приносить клятвы и давать нерушимые обеты, намертво запечатывающие уста о методе «отыгрыша»?</p><p>— Именно так. Принесенная перед святыней Богини клятва Её именем обладает поистине несокрушимой силой. Уж поверьте, вам совершенно ни к чему знать, чем чревато клятвопреступление. Отныне мне дозволено обсуждать эту тему лишь с теми, кто, подобно вам, уже постиг суть метода «отыгрыша». Ваше состояние поведало мне правду еще до того, как вы раскрыли рот — лишь поэтому я и осмелилась произнести этот термин вслух, — Дейли заставила парящее в воздухе жуткое лицо тяжело вздохнуть.</p><p>Выдержав паузу, она добавила:</p><p>— В свое время я лишь интуитивно нащупала стержень «отыгрыша», что и позволило мне так стремительно усвоить эликсир. Ах да, в высших эшелонах Церкви процесс покорения зелья принято называть именно «усвоением», и, на мой взгляд, это чертовски точное определение. Как бы там ни было, до принесения обетов и официального посвящения в тайну метода «отыгрыша» у меня в голове не было столь кристально ясной картины. А потому и доходчиво предупредить Данна с остальными я попросту не могла.</p><p>— Признаться честно, я уже опустила руки, но тут, словно по волшебству, подвернулись вы — чудак… то есть, гений, додумавшийся до метода «отыгрыша» еще до того, как подал особое прошение.</p><p>«Так вот кем я вам кажусь, мадам…» — уголки губ Клейна едва заметно дрогнули, после чего он со всей серьезностью заверил:</p><p>— Я и сам намеревался использовать подачу рапорта как предлог, чтобы просветить капитана насчет метода «отыгрыша». Ну а теперь, заручившись вашей поддержкой, мне и вовсе не о чем тревожиться.</p><p>— Превосходно. Вы поистине добрый малый, — в голосе Дейли проскользнуло нескрываемое облегчение.</p><p>«Мадам, смею заметить, что вы старше меня от силы года на два-три…» — мысленно упрекнул собеседницу юноша.</p><p>Не дав ему и рта раскрыть, полупрозрачная гротескная физиономия продолжила:</p><p>— Если вдруг у вас возникнут вопросы или потребуется подмога, смело пишите мне. И когда я… хе-хе… когда я выбьюсь в архиепископы или старшие дьяконы и наконец выведаю, отчего Священный Собор так ревностно скрывает метод «отыгрыша», я непременно намекну вам, чем это чревато.</p><p>Воспрянув духом от столь щедрого предложения, Клейн без малейших колебаний поинтересовался:</p><p>— Мадам, не подскажете ли ваш адрес?</p><p>В его понимании, лишние союзники на дороге не валяются, тем более если речь идет о столь могущественном «Медиуме»!</p><p>Видя, что юноша ни капли не стесняется, Дейли выдержала паузу в несколько секунд и с тихим смешком произнесла:</p><p>— Нашему общению совершенно не по пути ни с почтой, ни с обычными письмами. В наших кругах это донельзя небезопасно.</p><p>— Я научу вас одному сравнительно простому ритуалу. Он позволяет призвать уникального духа, привязанного лично ко мне. Просто вручите ему готовое письмо, и он доставит его прямо мне в руки. Это, конечно, не телеграф, но уж точно быстрее паровоза. Если отправите весточку в полдень, к вечеру я, находясь в Баклунде, уже буду держать ее в руках.</p><p>Клейн, превратившись в слух, едва заметно кивнул и отозвался: — Поистине практичная ритуальная магия.</p><p>Дейли тихо рассмеялась:</p><p>— Суть подобного ритуала кроется в обращении к самому себе. Вы черпаете силу из собственной духовности, минуя божеств. Это делает действо невероятно скрытным, хотя и накладывает ограничения на его мощь.</p><p>— … Для начала вы подбираете травы и эфирные масла из соответствующей сферы — тут всё в точности как в классической ритуальной магии. Однако свеча понадобится лишь одна, символизирующая вас самого… Следом идет заклинание. Оно разбито на три ступени. Первая — это местоимение «Я», произнесенное вполголоса на древнем гермесе, языке гигантов, драконов или эльфов. Вторая часть звучит как «Я взываю своим именем», и тут вполне сгодится современный гермес. Третья же ступень — детальное описание того, кого вы призываете. К примеру, для связи со мной вам понадобится произнести: «Дух, скитающийся в пустоте; создание высших сфер, покорное чужой воле; личный посланник Дейли Симон».</p><p>«Высшие сферы? В оккультных кругах под этим термином чаще всего подразумевается мир духов…» — Клейн впитывал каждое слово, параллельно препарируя в уме алгоритм ритуала.</p><p>В этой стезе его уже можно было с полным правом, пусть и с легкой натяжкой, назвать настоящим экспертом.</p><p>«…Главный козырь такой магии — полная независимость от божеств. Опираясь исключительно на внутренние резервы, маг сбрасывает с себя оковы чужих доменов, обретая поистине безграничный простор для плетения заклинаний. Загвоздка лишь в том, что всё упирается в личный потенциал: слабый останется слабым, а сильный вознесется еще выше…» — Клейн чувствовал, как его копилка знаний пополняется совершенно новыми, пока еще недосягаемыми для его нынешней Последовательности тайнами мистики.</p><p>Прогнав инструктаж еще несколько раз, Дейли с ледяной серьезностью предупредила:</p><p>— Зарубите себе на носу: не вздумайте своевольничать с описанием призываемого существа. Одно лишнее слово, и вы рискуете вытащить из пустоты нечто поистине чудовищное.</p><p>— Уяснил, — послушно закивал Клейн.</p><p>В то же самое мгновение его внезапно осенила одна дерзкая мысль:</p><p>«А что, если перекроить формулу и вписать туда: „Шут, что не принадлежит этой эпохе; Таинственный Владыка над серым туманом; Король Желтого и Черного, в чьих руках удача“? Кто или что откликнется на этот зов?»</p><p>«Обернется ли это пустым сотрясанием воздуха? Или серая мгла ворвется прямо в реальный мир? А может, мне придется вознестись в те таинственные чертоги, чтобы лично ответить на призыв?»</p><p>«Неужели это станет тем самым рычагом, который поможет мне зачерпнуть еще больше первозданной мощи из чертогов над серым туманом?»</p><p>«Не повлечет ли это за собой какую-нибудь пугающую цепную реакцию?»</p><p>Клейн, чья недавняя авантюра с «Мутировавшей Священной Эмблемой Солнца» увенчалась крайне рискованным, но удачным исходом, всё еще пребывал под властью запоздалого страха. В итоге юноша благоразумно прислушался к голосу интуиции и решил сперва вознестись над серым туманом, дабы раскинуть гадание, а уж потом решать, стоит ли вообще браться за столь опасный эксперимент.</p><p>Немного поразмыслив, он с неподдельным интересом спросил:</p><p>— Мадам, если неукоснительно следовать методу «отыгрыша», сколько времени потребуется для перехода с восьмой Последовательности на седьмую? И как долго продлится путь от седьмой до шестой?</p><p>— Опираясь на изученные мной архивы, могу сказать: скачок с восьмой на седьмую ступень занимает от трех месяцев до двух лет. Всё зависит исключительно от того, насколько быстро вы сумеете постичь стержневую суть и негласные правила в процессе самого «отыгрыша». Переход от седьмой к шестой Последовательности потребует от полугода до трех лет. Путь от шестой к пятой займет примерно столько же. А вот восхождение с пятой ступени на четвертую растянется на срок от трех до двадцати лет… — обстоятельно расписала Дейли.</p><p>Клейн внезапно усмехнулся:</p><p>— Выходит, мадам, вы уже достигли шестой Последовательности?</p><p>Парень прекрасно помнил рассказ Данна: путь Дейли от «Сборщика трупов» девятой ступени до «Могильщика» восьмой занял ровно год. Еще один год потребовался для перехода от «Могильщика» к «Медиуму» седьмой Последовательности. А поскольку Потусторонней она стала всего пять лет назад, выходило, что в ранге «Медиума» дама пребывала уже без малого три года.</p><p>— Именно так. В этом и кроется истинная причина моего перевода в епархию Баклунда, — совершенно откровенно отозвалась жутковатая полупрозрачная физиономия. — Ныне мой титул — «Наставник мертвых», хотя, признаться честно, звание «Медиума» мне куда больше по душе. Что ж, мой маленький посланник порядком выбился из сил, и мне пора откланяться. Учитывая специфику нашего способа связи, я, пожалуй, воздержусь от традиционного пожелания покровительства Богини.</p><p>— Добрых вам снов, — прижав руку к груди, Клейн с улыбкой отвесил легкий поклон.</p><p>— О нет, добрыми снами сегодня и не пахнет. Мне предстоит спешно возвращаться в Баклунд, а это то еще удовольствие… сродни близости с человеком, к которому не питаешь ни малейшей симпатии… — голос Дейли становился всё тише, пока полупрозрачное, лишенное глаз и носа лицо плавно не втянулось обратно в стену, исчезнув без единого следа.</p><p>Свет газовой лампы мгновенно обрел былую яркость, и от зловещего зеленоватого сияния не осталось и следа.</p><p>Клейн, так и не отключивший духовное зрение, ошеломленно взирал на эту метаморфозу, и ему потребовалось немало времени, чтобы наконец-то прийти в себя.</p><p>«Медиумы… нет, Наставники мертвых воистину поражают воображение… Надо же, умудриться сотворить настоящего „посланника“ из духовного мира… Интересно, какими же уникальными талантами обзаведутся мои седьмая и шестая Последовательности…» — беззвучно пробормотал он себе под нос. Молниеносно рассеяв стену духовности и погасив газовый рожок, юноша улегся в кровать, погрузившись во мрак и тишину спальни.</p><p>Воспарять над серым туманом прямо сейчас он не планировал. Следовало держать ухо востро: а ну как мадам Дейли вздумает внезапно вернуться и выдаст бессмертную классику Данна Смита: «Ах да, совсем вылетело из головы»?</p><p>«Случись подобное, у меня бы при всем желании не вышло убрать свидетеля!»</p><p>…………</p><p>На следующее утро Клейн переступил порог охранного предприятия «Черный Терновник» на три минуты раньше положенного срока.</p><p>— Доброе утро, Клейн! К нам прислали нового гражданского сотрудника! — Розанна поприветствовала его лучезарной улыбкой.</p><p>Клейн от всей души порадовался за девушку:</p><p>— Мои поздравления, Розанна. Богиня вняла твоим молитвам.</p><p>— Моя кожа наконец-то спасена! — закивала та с горящими от восторга глазами.</p><p>Перекинувшись с ней еще парой фраз, юноша миновал перегородку и постучал в двери капитанского кабинета.</p><p>— Войдите, — донесся изнутри знакомый, низкий и обволакивающий баритон Данна.</p><p>Толкнув створку, Клейн переступил порог и заметил, как капитан на одних инстинктах выпрямил спину. Серые глаза инспектора потемнели и обрели свою привычную бездонную глубину, всем своим видом выдавая абсолютную готовность к серьезному разговору.</p><p>— Кхм, — деликатно прочистив горло, юноша опустился на стул, пристроив цилиндр и трость. — Капитан, у меня есть один важный доклад.</p><p>— Что за дело? — сцепив пальцы в замок, низким, ровным тоном поинтересовался Данн.</p></section><section><title><p>Глава 149 Подготовка</p></title><p>Глава 149 Подготовка</p><p>Клейн бросил взгляд на донельзя серьезного Данна Смита и, внезапно расплывшись в улыбке, произнес:</p><p>— Капитан, вчера я кое-что для себя уяснил.</p><p>— И что же именно? — эхом отозвался инспектор, повторяя свой недавний вопрос. Он слегка откинулся на спинку кресла и неспешно расцепил сплетенные пальцы.</p><p>Прокрутив в голове заранее заготовленную речь, юноша начал:</p><p>— Анализируя свой недавний опыт, я пришел к выводу: само название эликсира уже таит в себе целый свод негласных законов. Эти правила служат ключом к обузданию силы зелья и щитом от его пагубного влияния. И когда мы начинаем действовать, неукоснительно следуя этому своду, мы словно перерождаемся в истинных мастеров своего ремесла.</p><p>— Вся загвоздка в том, что эти истины скрыты между строк. Никто не преподнесет их на блюдечке. Приходится по крупицам выуживать их из самой сути профессии, раз за разом проверяя на прочность и корректируя алгоритм, опираясь на отдачу.</p><p>— Именно поэтому, стоило мне лишь стать настоящим прорицателем в Клубе гадателей и выкристаллизовать свой личный «кодекс Провидца», как все те сводящие с ума шепотки и жуткие иллюзии растворились без следа.</p><p>— Вот до чего я додумался.</p><p>Выложив всё как на духу, Клейн беззвучно выдохнул с облегчением. В этой тираде не прозвучало разве что прямое слово «отыгрыш», а в остальном он расставил все точки над «i».</p><p>«Остается лишь уповать, что капитан не станет расписывать мою гениальную проницательность перед инквизиторами Церкви. Излишнее внимание Священного Собора мне сейчас ни к чему… А если приплюсовать сюда еще и весьма специфический Путь „Провидца“ вкупе со зловещей тенью семьи Антигон — проблем не оберешься. Впрочем, Данн — тертый калач, повидавший на своем веку немало бурь. Ума и житейской хватки ему не занимать. Как только до него дойдет суть метода „отыгрыша“, он мигом смекнет, что верхушка Церкви намеренно утаивает правду. А уж тогда он сам прекрасно сообразит, где стоит держать язык за зубами…» — мысли в голове юноши неслись вскачь, сплетаясь в тревожный, хаотичный клубок.</p><p>Впрочем, он быстро взял себя в руки, выстроив в уме запасной план:</p><p>«Если даже после таких жирных намеков до капитана не дойдет суть „отыгрыша“, или он в упор не разглядит церковных интриг, придется рубить правду-матку прямо в лоб, прежде чем я подам свое прошение!»</p><p>«Да, так и поступлю. Закину удочку, прощупаю почву…»</p><p>Данн хранил ледяное молчание, внимая каждому слову юноши, а бездонная глубина его серых глаз стала казаться еще более непостижимой.</p><p>Промолчав с десяток секунд, инспектор устало растер висок, а затем, подхватив трубку, с наслаждением вдохнул аромат табака.</p><p>И тут же, словно напрочь запамятовав о строгих правилах Ночных Ястребов, небрежным жестом выудил коробок спичек.</p><p>Сизые клубы дыма неспешно поползли вверх. Данн полуприкрыл глаза, всецело отдаваясь вкусу терпкого курева.</p><p>Спустя некоторое время он наконец распахнул веки и с легкой усмешкой посмотрел на Клейна:</p><p>— Прошу прощения, совсем вылетело из головы, что ты не переносишь табак.</p><p>— Курение вредит здоровью, — с убийственной серьезностью парировал юноша.</p><p>Покрутив трубку в руках, капитан задумчиво произнес:</p><p>— Кажется, я тоже кое-что уяснил.</p><p>«Да ничего вы не уяснили, капитан! Просто перестаньте так часто шастать по моим снам!» — Клейн благоразумно оставил этот вопль души при себе, сохранив на лице лишь мягкую, кроткую улыбку.</p><p>— Быть может, пройдет совсем немного времени, и ты сам придешь ко мне с особым прошением… — глубоко затянувшись дымом с нотками перечной мяты, то ли в шутку, то ли с легкой завистью протянул Данн.</p><p>«А как насчет завтрашнего дня?» — мысленно отозвался Клейн. Выудив карманные часы и сверившись с циферблатом, он произнес:</p><p>— Капитан, мне пора бежать к старине Нилу. Сегодняшний урок мистики вот-вот начнется.</p><p>— Ступай, — кивнул Данн. Сжимая трубку, он не отрывал взгляда от парня, пока тот не скрылся за дверью.</p><p>Плотно притворив створку капитанского кабинета, Клейн в превосходном расположении духа направился к лестнице, ведущей в подземелье. Проходя мимо комнаты гражданских сотрудников, он мельком заглянул внутрь и приметил двоих незнакомцев — мужчину и женщину.</p><p>«Свежая кровь в рядах вольнонаемных…» — в задумчивости кивнул Клейн, после чего мысленно добавил:</p><p>«Подожду еще пару дней, и до конца недели подам капитану свое особое прошение!»</p><p>А затем, выдержав все проверки, стану «Клоуном» восьмой Последовательности!</p><p>…………</p><p>В гулкой, прохладной тишине подземного коридора Клейн свернул к оружейной и толкнул приоткрытую дверь дежурной комнаты.</p><p>— Что с вами стряслось? — опешил юноша, едва бросив взгляд на старину Нила.</p><p>Архивариус выглядел совершенно изможденным. Его лицо приобрело нездоровый, синюшно-бледный оттенок. Беспрестанно зевая, он проворчал:</p><p>— Последнее время я маялся запорами, вот и решил вчера на ночь глядя прибегнуть к одному ритуалу, чтобы разрешить эту деликатную проблему… И в итоге… В итоге я глаз не сомкнул, всю ночь напролет мотаясь в уборную. Под конец я едва не уснул прямо на унитазе.</p><p>«Что ж, с запором вы явно справились…» — смекнув, что жизни наставника ничего не угрожает, Клейн едва сдержал рвущийся наружу смешок.</p><p>Подавив неуместное веселье, он сочувственно поинтересовался:</p><p>— Сейчас вам хоть немного полегчало?</p><p>Задавая вопрос, он незаметно, движимый искренней тревогой, дважды стукнул зубами с левой стороны, активируя духовное зрение, чтобы лично проверить ауру здоровья старика.</p><p>Желтое свечение пищеварительной системы и оранжевые всполохи в зонах выделения казались слегка потускневшими и отдавали мутными пятнами, но в целом картина не выходила за рамки нормы. Клейн облегченно, беззвучно выдохнул.</p><p>— Всё в порядке, я уже выпросил у Фрая кое-какую микстуру от диареи, — старина Нил вновь разразился таким протяжным зевком, словно заядлый курильщик. — Сегодняшний урок мистики проведешь самостоятельно. Как-никак, нам осталось разобрать материала от силы дня на два-три.</p><p>— Как скажете, — учтиво кивнул Клейн и предложил: — А хотите, я подежурю здесь, в оружейной, заодно и почитаю свои конспекты, а вы подниметесь в комнату отдыха и хоть немного вздремнете?</p><p>Старина Нил мгновенно выпрямил спину. Сверкнув загоревшимися глазами, он выпалил:</p><p>— Моретти-младший, ты и впрямь самый совестливый из всех Ночных Ястребов, уступаешь в этом разве что Фраю!</p><p>— Оставляю оружейную на тебя!</p><p>Подхватив расстеленный на коленях плед, старик ураганом вылетел из дежурной комнаты, оставив Клейна в полнейшем оцепенении.</p><p>…………</p><p>Ближе к полудню в охранное предприятие «Черный Терновник» поступил внеурочный заказ — сопроводить одного состоятельного дельца на сделку в порт. Леонард с Кенли играючи с ним расправились, сорвав весьма солидный куш, отчего Клейн лишь завистливо вздохнул.</p><p>Самому же юноше оставалось лишь методично грызть гранит мистических наук, упражняться в стрельбе и покорно сносить садистские экзекуции наставника Гавейна, который сегодня словно с цепи сорвался, истязая ученика с каким-то маниакальным остервенением.</p><p>Ху-х, ху-х… Широко разинув рот и судорожно хватая воздух, Клейн добрых полчаса приходил в себя, прежде чем наскреб силы доползти до душа и сменить пропотевшую одежду.</p><p>Покинув резиденцию бывшего рыцаря, парень тут же вернулся к своим заботам. Спустив два суля на аренду двухколесной пролетки, он принялся методично объезжать оставшийся десяток адресов с красными дымоходами.</p><p>Когда последний темно-красный кирпичный силуэт скрылся из виду, лицо юноши помрачнело, приобретя пугающе суровое выражение.</p><p>«Тот самый дом с красным дымоходом из моего прорицания не значится в списках недавно сданных в аренду… Дьявол, дело пахнет керосином. Их в городе добрых тысячи полторы-две, это же сколько времени уйдет на тотальную проверку… И самое паршивое — даже на подмогу никого не позовешь. Как-никак, лишь моя интуиция способна дать тот самый духовный отклик при встрече с целью…»</p><p>«Отчаиваться нельзя. Сдаваться — тем более! Буду использовать любую свободную минуту, чтобы методично прочесывать кварталы. Даю себе три… нет, максимум два месяца на поиски! В конце концов, кто знает, может, удача улыбнется мне, и я наткнусь на нужный дом уже завтра или послезавтра?»</p><p>«Решено. Вернусь домой, еще раз перетряхну всё досье и раскидаю адреса по районам, чтобы выстроить идеальный ежедневный маршрут!»</p><p>Воодушевив себя подобным образом, Клейн усилием воли отогнал подступающее уныние.</p><p>Окончательно воспрянув духом, он уже собирался велеть вознице править на улицу Нарциссов, как вдруг сообразил, что находится в двух шагах от дома преподавателя Азика.</p><p>«Мистер Азик перед самым отъездом чиркнул мне пару строк, упомянув, что возвращается на этой неделе, вот только точной даты так и не назвал. Раз уж я всё равно оказался поблизости, почему бы не заскочить и не оставить ему записку? Да и пролетка обошлась в два суля за час, время аренды как раз на исходе. Доеду до его резиденции, расплачусь с кучером, а дальше пересяду на общественный омнибус…» — молниеносно выстроив логическую цепочку, Клейн принял очередное решение.</p><p>Спустя минуты четыре он сошел с подножки пролетки и оказался перед дверями дома Азика.</p><p>Здешние места явно превосходили по статусу улицу Нарциссов, хотя и не дотягивали до респектабельного района Хоулс: перед фасадом особняка зеленела аккуратная лужайка, а позади разбивался небольшой уютный сад.</p><p>Дзинь! Дзинь! Дзинь!</p><p>Клейн дернул за шнурок у входа, и в глубине дома заливисто зазвенел колокольчик.</p><p>Прождав совсем недолго, юноша уловил приближающиеся шаги, после чего входная дверь распахнулась.</p><p>На пороге предстал Азик — обладатель мягких черт лица и бронзового загара. По-домашнему расслабленный, преподаватель был облачен лишь в простую белую сорочку, коричневый жилет и брюки в тон.</p><p>— Клейн? А я как раз собирался черкнуть тебе пару строк, — с радушной улыбкой поприветствовал его хозяин дома. — Вернулся только вчера вечером.</p><p>Клейн устремил глубокий, пронзительный взгляд на крошечную черную родинку прямо под правым ухом собеседника и произнес:</p><p>— Мистер Азик, я нашел зацепки, ведущие к вашему прошлому.</p><p>— Правда⁈ — лицо мужчины мгновенно исказилось от нескрываемого волнения, а в глазах, обычно таивших в себе непередаваемую вековую мудрость и усталость, не осталось и следа от былой безмятежности.</p><p>— Давайте поговорим внутри, — Клейн бросил быстрый, настороженный взгляд по сторонам.</p><p>Азик торопливо закивал и отступил на шаг, пропуская гостя внутрь.</p><p>Плотно заперев входную створку, он провел Клейна в гостиную на первом этаже и предложил опуститься на мягкий диван.</p><p>— И что же это за зацепки? — сгорая от нетерпения, выпалил он.</p><p>Клейн, совершенно не ожидавший, что удастся встретиться с мистером Азиком прямо сегодня, тщательно подбирая слова, начал свой рассказ:</p><p>— Не так давно я взялся за одно поручение: нужно было изгнать мстительного духа из заброшенного старинного замка в окрестностях городка Ламуд.</p><p>— Ламуд… — глухо повторил это название Азик, и его брови медленно сошлись на переносице.</p><p>Внимательно следя за реакцией собеседника, Клейн сбавил темп речи:</p><p>— В ходе зачистки обнаружились весьма прелюбопытные детали, вынудившие нас отправиться в сам городок для более тщательного расследования…</p><p>— Один из местных жителей уверял, что владеет подлинным портретом самого первого барона Ламуд, и всячески пытался мне его всучить. Движимый любопытством, я взглянул на этот холст. И знаете… изображенный там мужчина, если не брать в расчет прическу, чертами лица оказался поразительно похож на вас, мистер Азик. Более того, даже та крошечная черная родинка под ухом совпала абсолютно — и по размеру, и по расположению.</p><p>— Под моим напором этот пройдоха признался, что самому масляному полотну от силы лет сорок. Однако срисовывали его с подлинника, который действительно когда-то извлекли из развалин того самого старого замка.</p><p>— Вам прекрасно известно, что люди, наделенные нашими особыми талантами, в той или иной мере способны распознавать фальшь. Так вот, мое чутье безошибочно подсказало мне: этот горожанин ни словом не покривил душой.</p><p>Внимая каждому слову, Азик подался вперед и сцепил пальцы в замок. Он не проронил ни звука, надолго погрузившись в тяжелое, гнетущее молчание.</p><p>Лишь спустя долгих пять или шесть минут мужчина наконец шумно выдохнул спертый воздух и произнес:</p><p>— Увы, твой рассказ не пробудил во мне никаких новых воспоминаний. Быть может… быть может, мне следует лично наведаться в этот заброшенный замок.</p><p>— Не сочтешь ли за труд проводить меня туда?</p><p>— Сочту за честь, — с готовностью отозвался Клейн, заранее просчитавший подобный исход. — Однако сперва мне нужно заскочить домой, чтобы брат с сестрой не подняли панику из-за моего отсутствия.</p><p>— Разумеется, — Азик пружинисто, рывком поднялся на ноги.</p></section><section><title><p>Глава 150 Открытие Азика</p></title><p>Глава 150 Открытие Азика</p><p>Улица Нарциссов, дом 2. Клейн кивнул Азику, быстрым шагом приблизился к крыльцу, достал ключ и отворил входную дверь.</p><p>Уже вернувшаяся домой Мелисса, заслышав скрежет поворачивающегося в замке ключа, торопливо выглянула из кухни в гостиную.</p><p>Увидев брата, она радостно просияла и произнесла:</p><p>— Я уже купила продукты. Взяла курицу, картошку, луковицы, мясную вырезку, рыбу, репу и молодой горошек. А еще раскошелилась на маленькую баночку меда.</p><p>«Сестренка, неужто и ты начала понемногу привыкать к нашей редкой роскоши?» — тихо рассмеявшись, Клейн ответил:</p><p>— Сегодня колдовать над ужином придется тебе. На мою долю можешь не рассчитывать — появились срочные дела, так что вернусь, скорее всего, лишь под утро. Нужно подсобить мистеру Азику, преподавателю с исторического факультета университета Хой.</p><p>Произнося эти слова, юноша вполоборота обернулся и указал на дожидающийся на улице экипаж.</p><p>Губы Мелиссы дрогнули, приоткрывшись, но девушка тут же упрямо их поджала и кротко кивнула:</p><p>— Хорошо.</p><p>Распрощавшись с сестрой, Клейн переступил порог, забрался в нанятую Азиком пролетку, и спустя долгих два часа и сорок минут пути они наконец-то прибыли в городок Ламуд.</p><p>Стрелки часов неумолимо подбирались к девяти. Небеса уже заволокло беспросветным мраком, и лишь пробивающийся сквозь рваные тучи багрянец луны да редкая россыпь тусклых звезд освещали те окраины, куда не доставал спасительный свет газовых фонарей.</p><p>Велев кучеру дожидаться их прямо в городке, Клейн повел Азика за собой, ступив на заросшую тропу, ведущую к заброшенному старинному замку.</p><p>По мере продвижения вперед юноша с удивлением отметил, что шаги Азика становятся всё стремительнее и увереннее. Вскоре Клейну пришлось перейти на легкую трусцу, чтобы просто поспевать за ним, а под конец преподаватель и вовсе вырвался вперед, самолично прокладывая путь во тьме.</p><p>Клейн уже было открыл рот, намереваясь окликнуть спутника, но, наткнувшись взглядом на его искаженное напряженным безмолвием лицо и намертво сжатые губы, благоразумно решил проглотить вертящиеся на языке слова.</p><p>С таким стремительным темпом они совсем скоро оказались перед тем самым заброшенным старинным замком.</p><p>Практически превратившаяся в руины, эта твердыня раскинула свои искалеченные каменные своды в густом ночном мраке, ощетинившись в небеса обломками шпилей. От нее так и веяло первобытной дикостью, могильной стужей, запустением и беспросветной тоской.</p><p>Неотрывно вглядываясь в очертания древних развалин, Азик наконец сбавил шаг.</p><p>Он замер на месте, а его взор то наливался бездонной глубиной, то мутнел, словно разум мужчины непрестанно блуждал по зыбкой грани между сновидением и явью.</p><p>Внезапно он глухо, мучительно простонал и, вскинув руку, судорожно вцепился себе в лоб. Мышцы на его лице исказились, сложившись в пугающую, гротескную гримасу боли.</p><p>— Мистер Азик, вы… что с вами? — предельно осторожно поинтересовался Клейн, попутно активируя духовное зрение.</p><p>Еще на обратном пути к улице Нарциссов, сидя в наемном экипаже, юноша, делая вид, будто просто вертит в пальцах монетку, незаметно провел экспресс-гадание. Результат ясно сулил: возвращение в Ламуд не таит в себе практически никаких угроз.</p><p>Однако парень прекрасно усвоил, что прорицание отнюдь не всесильно. Он ни на секунду не ослаблял бдительности, опасаясь неверной трактовки символов или огрехов в самой формулировке запроса. К тому же, преподаватель Азик оставался фигурой, окутанной густым мистическим мраком — могущественным Потусторонним с неизвестным прошлым. Никто не мог поручиться, как именно он отреагирует на внезапный триггер, а потому настороженность, готовность к худшему и искренняя тревога были для Клейна более чем естественным состоянием.</p><p>Азик ответил далеко не сразу. С искаженным от муки лицом он сделал пару шагов вперед, отнял руку ото лба и, указав пальцем во тьму, произнес тоном, до дрожи напоминающим бред лунатика:</p><p>— Я видел этот замок в своих снах.</p><p>— Тогда он был еще цел. С могучими, несокрушимыми стенами и устремленными ввысь, гордыми шпилями.</p><p>— Помнится, вон там располагались конюшни, а там — колодец. Чуть поодаль стояли солдатские казармы, а вон тот клочок земли распахали под грядки, чтобы сажать картофель и батат…</p><p>— А вот здесь было тренировочное поле. Мой ребенок… у меня был сын. Ему едва минуло семь или восемь, а он уже обожал носиться кругами, волоча за собой тяжеленный палаш, который был выше его самого. Он вечно твердил, что однажды непременно станет настоящим рыцарем…</p><p>— Супруга же то и дело сетовала на царящий в замке промозглый мрак. Она так любила солнце, так тянулась к теплу…</p><p>……</p><p>Внимательно изучавший цвета ауры своего спутника Клейн почувствовал, как от этих речей на затылке зашевелились волосы. Однако вместе со страхом в груди шевельнулось и невольное сочувствие, словно он лично оказался внутри жуткой, но щемящей истории о призраках.</p><p>«Выходит, эта старинная твердыня и впрямь неразрывно связана с мистером Азиком… Неужто он действительно тот самый первый барон Ламуд, сверхъестественное создание, прожившее тысячу триста или тысячу четыреста лет? Кто же он такой: живой человек или злой дух? Да нет, чушь какая-то… Где это видано, чтобы нечисть разгуливала под палящим солнцем, да еще и якшалась с Ночными Ястребами…» — мысли Клейна неслись вскачь, сталкиваясь друг с другом и рождая всё новые и новые безумные догадки.</p><p>В этот самый миг Азик оборвал свой сомнамбулический бред и решительно шагнул в проем ворот.</p><p>Он целеустремленно прошел вглубь руин. Не дожидаясь подсказок юноши, преподаватель с поразительной легкостью отыскал нужный механизм и отворил потайную дверь, ведущую в подземелье.</p><p>Крепко сжав трость и отстав на пару шагов, Клейн последовал за ним вниз по ступеням. Вскоре они оказались в том самом подвале, где покоился массивный саркофаг.</p><p>В отличие от их прошлого визита, крышка гроба теперь была плотно задвинута, а разлитые в воздухе тепло и первозданная чистота исчезли без малейшего следа.</p><p>«Крышку вернули на место… Наверняка это работа Фрая. Очевидно, такова профессиональная этика любого уважающего себя „Сборщика трупов“…» — задумчиво кивнул про себя Клейн. Сквозь призму духовного зрения он наблюдал, как захлестываемый хаосом эмоций преподаватель Азик приближается к гробу.</p><p>Мужчина протянул руки и сдвинул тяжелую крышку, приоткрыв небольшую щель.</p><p>Долго и неотрывно вглядываясь в покоящийся внутри обезглавленный скелет, он внезапно издал сдавленный, полный невыносимой скорби и муки вопль.</p><p>Спотыкаясь и тяжело ступая, Азик попятился назад. Прежде чем Клейн успел хоть как-то отреагировать, мужчина потерял равновесие, рухнул на пол и бессильно сполз по каменной стене.</p><p>Закрыв лицо руками, он так и остался сидеть в этой позе абсолютного, опустошающего отчаяния. Казалось, даже сам воздух вокруг него в одночасье сгустился, погрузив подвал в еще более непроглядный мрак.</p><p>Клейн метнулся было вперед, уже протянув руку, чтобы помочь, но в последний момент одернул ее, так и не решившись нарушить эту пугающую скорбь.</p><p>И в этот самый миг обостренная духовная интуиция забила в набат: сидящий перед ним мистер Азик таил в себе поистине чудовищную, первобытную угрозу. Угрозу настолько осязаемую, что подземелье вновь сковало леденящей, пробирающей до костей могильной стужей.</p><p>Юноша в полном безмолвии попятился, осторожно смещаясь поближе к спасительным ступеням.</p><p>И пусть он всем сердцем верил в благородство мистера Азика, перспектива столкнуться с его внезапной потерей контроля пугала до смерти.</p><p>Снедаемый тревогой, юноша прождал несколько томительных минут, пока Азик наконец не отнял руки от лица и медленно, тяжело не поднялся на ноги.</p><p>«Мистер Азик словно неуловимо изменился… По крайней мере, об этом кричит моя духовная интуиция… Хотя в духовном зрении цвета его ауры остались прежними: эмоции всё так же окрашены глухой подавленностью, опустошением и невыносимой мукой…» — молниеносно анализируя ситуацию, Клейн поймал себя на мысли, что фигура преподавателя налилась пугающей, непостижимой глубиной и истинно властным величием.</p><p>— Кое-какие воспоминания вернулись ко мне, но это лишь крошечный фрагмент прошлого, — произнес Азик абсолютно ровным, лишенным малейших эмоций тоном.</p><p>Вслед за этим он медленно обвел подземелье взглядом и добавил:</p><p>— Я явственно чую здесь ту самую силу, что внесла пугающую дисгармонию в узор твоей судьбы.</p><p>«Что?» — на миг опешив, Клейн тут же просиял от неожиданной надежды и выпалил:</p><p>— Вы сможете отследить ее источник?</p><p>Выходит, тот таинственный кукловод из дома с красным дымоходом не только плел паутину смертоносных совпадений, но и наведывался сюда, в руины замка Ламуд, чтобы унести с собой череп рыцаря в черных латах?</p><p>Чего он вообще добивается? В чем кроется его истинный, зловещий замысел?</p><p>— Минуло слишком много времени… Впрочем, я попытаюсь, — в низком, вибрирующем голосе Азика, казалось, клокотала раскаленная лава готового вот-вот взорваться вулкана.</p><p>— И как же мы это сделаем? — с нескрываемым любопытством поинтересовался Клейн.</p><p>Мужчина вновь приблизился к массивному саркофагу и, неотрывно глядя на покоящиеся внутри белые кости, ответил:</p><p>— Он посмел забрать череп моего дитя. Я воспользуюсь узами крови, чтобы отыскать этого вора.</p><p>«Вашего дитя? Мистер Азик, вы абсолютно уверены, что тот исполинский рыцарь в черных латах — ваш сын? Да вы и впрямь живой антиквариат… Неужели ваши воспоминания действительно стираются циклично, раз за разом? И полное забвение — это плата за бессмертие?» — Клейн судорожно втянул воздух сквозь зубы. На мгновение ему почудилось, будто он стоит лицом к лицу с каким-то запредельным, мифическим существом.</p><p>В этот момент Азик вытянул правую руку. Ноготь на его большом пальце внезапно удлинился, обретя бритвенную остроту, и мужчина без колебаний полоснул им по собственному указательному пальцу.</p><p>Тяжелая багровая капля сорвалась вниз, безупречно точно упав прямо на белоснежные кости.</p><p>Багровая влага стремительно впиталась внутрь, в мгновение ока окрасив весь скелет в жуткий кроваво-красный цвет.</p><p>Уа! Уа! Уа! В уши Клейна внезапно ворвался надрывный плач младенца. Одновременно с этим спину обжег леденящий холодок — за ним явно кто-то неотрывно наблюдал.</p><p>Юноша молниеносно выхватил револьвер и вскинул ствол за спину. Лишь после этого он медленно, крадучись обернулся, но взору предстала лишь абсолютная пустота. Во мраке не таилось ни единой живой души.</p><p>Исчезли даже каменные ступени, ведущие на поверхность!</p><p>Уа! Уа-а!</p><p>Младенческий плач продолжал сверлить барабанные перепонки. Клейн вновь перевел ошарашенный взгляд на массивный саркофаг. Оттуда, взвиваясь густыми клубами черного тумана, поднимались десятки призрачных, искаженных невыносимой мукой лиц. Сплетаясь воедино, этот жуткий вихрь стремительно обретал очертания исполинских, зловещих врат.</p><p>Скр-р-р!</p><p>Иллюзорные створки со стоном распахнулись. Из зияющей пустоты, отталкивая друг друга, жадно потянулись десятки мертвенно-бледных рук. Однако, едва коснувшись незримой ауры Азика, все они с шипением испарялись, обращаясь клубами черной мглы.</p><p>Сквозь образовавшуюся в проеме щель Клейн успел разглядеть белоснежный человеческий череп. Он валялся у корней какого-то темно-бурого дерева, словно выброшенный за ненадобностью мусор, и на глазах рассыпался в труху под порывами призрачного ветра.</p><p>Бам!</p><p>Исполинские врата с грохотом захлопнулись. Бесчисленные бледные руки, не успевшие убраться во тьму, оказались безжалостно отрублены и градом посыпались на каменный пол.</p><p>И в этот самый миг до слуха Клейна донесся протяжный, исполненный вселенской скорби вздох. Это был вздох мистера Азика — такой глубокий, словно он прорвался сквозь тысячелетнюю толщу самой истории.</p><p>Вторя этому звуку, клубящаяся черная мгла мгновенно рассеялась, а надрывный плач младенца резко оборвался. Подземелье вернуло свои прежние очертания, разве что могильная стужа вокруг стала в разы осязаемее.</p><p>Судорожно стуча зубами от пронизывающего холода, Клейн заставил себя заглянуть в саркофаг. Окрашенные багрянцем кости вновь обрели первозданный белоснежный цвет, отливая кристальной, мертвенной чистотой.</p><p>— Мне очень жаль, но отыскать его не удалось… — глухим, надломленным тоном произнес Азик, так и не обернувшись к юноше.</p><p>Одновременно с этим мужчина протянул руку и плотно задвинул тяжелую крышку саркофага.</p><p>— То, что поиски не увенчались успехом — вполне ожидаемо, а вот обратный исход стал бы настоящим чудом, — попытался хоть как-то утешить спутника Клейн.</p><p>«В конце концов, в этом деле я и сам уже сбился со счета собственным разочарованиям…» — беззвучно добавил юноша про себя.</p><p>Бросив последний, прощальный взгляд на каменное ложе, Азик медленно обернулся и произнес:</p><p>— Я не прекращу эти поиски. И искренне уповаю на твое содействие.</p><p>— Даже не сомневайтесь. Я и сам жажду докопаться до истины, — заверил Клейн, титаническим усилием воли подавив рвущийся наружу порыв прямо сейчас выложить всё о доме с красным дымоходом.</p><p>Ведь сотрясать воздух было бессмысленно: вычислить истинную цель он мог лишь собственными силами.</p><p>Впрочем, подобный союз блестяще разрешал одну из самых гнетущих проблем. Отыскав злополучное кирпичное строение, Клейну пришлось бы ломать голову над тем, как незаметно натравить на него Ночных Ястребов. Парень совершенно не питал иллюзий, что ему по силам в одиночку разделаться со столь таинственным и пугающим кукловодом.</p><p>Зато теперь он мог смело опереться на могущество мистера Азика!</p><p>Преподаватель открыл было рот, но так и не проронил ни звука. Тяжело вздохнув, он в полном безмолвии зашагал к каменным ступеням.</p><p>Покинув подземелье и наглухо заперев потайную дверь, они бок о бок побрели по заросшей бурьяном и колючим кустарником тропе. Оба хранили гробовое молчание, пока не выбрались за пределы старинных руин.</p><p>Окутанный густым ночным мраком, Азик внезапно нарушил тишину:</p><p>— Как только покончим с этим делом, я сложу с себя полномочия в университете и покину Тинген. Отправлюсь на поиски своего утраченного прошлого.</p><p>— Мистер Азик, вы наконец-то осознали, что именно с вами приключилось? — не в силах сдержать жгучего любопытства, выдохнул Клейн.</p></section><section><title><p>Глава 151 Просьба Клейна</p></title><p>Глава 151 Просьба Клейна</p><p>Крик ночной совы, сплетающийся со стрекотом цикад, гулким эхом разносился по заросшей тропе, ведущей от заброшенного старинного замка к городку. Азик, неотрывно глядя прямо перед собой, выдержал недолгое молчание и наконец произнес:</p><p>— Хоть я и не могу утверждать с абсолютной уверенностью, кое-какие соображения у меня всё же появились.</p><p>— Быть может… быть может, я просто человек, который прожил на этом свете непозволительно долго.</p><p>«Мистер Азик, вам бы не мешало хорошенько поразмыслить, а подпадаете ли вы вообще под определение „человека“…» — мысленно парировал Клейн, благоразумно решив не озвучивать эту шпильку вслух.</p><p>Эта глухая пустошь, эта безмятежная ночная тишина… они всегда лишают бдительности и делают нас уязвимее…</p><p>— Должно быть, я заплатил чудовищную цену, дабы обрести столь пугающее долголетие. Я бреду по этому миру с самого заката Четвертой Эпохи, словно неприкаянный призрак, обреченный скитаться по континенту… — голос Азика звучал глухо, будто мужчина изо всех сил давил рвущиеся наружу чувства. — Я напрочь утратил прошлое. Я предал забвению тех людей и те события, которые когда-то клялся хранить в сердце вечно…</p><p>Клейн, погруженный в глубокие раздумья, рассеянно сбивал тростью сорную траву перед собой:</p><p>— Мистер Азик, у меня есть одна догадка насчет вашего недуга.</p><p>— И что же это за догадка? — мужчина повернул голову, скользнув по спутнику тяжелым взглядом.</p><p>— Я полагаю, ваша амнезия носит циклический характер. Быть может, каждые несколько десятков лет вы переживаете смерть, и ваше прошлое стирается без остатка. А затем, переждав отмеренный срок, вы вновь выныриваете из глубин мрачного сна и начинаете жизнь с чистого листа. Лишь подобная гипотеза способна объяснить тот калейдоскоп совершенно разных, противоречивых видений: все они — не что иное, как отголоски ваших предыдущих воплощений, — Клейн методично и обстоятельно изложил свои выводы.</p><p>Шаги Азика внезапно замедлились, словно сама ночная тьма вцепилась в полы его плаща. Устремив пронзительный, налившийся бездонной глубиной взор куда-то во мрак, он выдержал долгую паузу и наконец отозвался:</p><p>— Это идеально ложится на те крохи воспоминаний, что пробудились во мне буквально только что, после того потрясения.</p><p>«Пробудились воспоминания после потрясения?» — сердце Клейна радостно екнуло, и он выпалил на одном дыхании:</p><p>— Мистер Азик, в таком случае вам совершенно незачем покидать Тинген ради призрачной погони за утраченным прошлым! Память восстановится сама собой!</p><p>— И почему же? — Азик с искренним недоумением повернул голову.</p><p>Клейн едва заметно улыбнулся:</p><p>— Ваша память не исчезла безвозвратно. Те крохи, что пробудились сегодня после перенесенного потрясения — лучшее тому доказательство.</p><p>— К тому же, припомните тот день в Баклунде, когда вы открыли глаза после долгого сна и осознали, что напрочь забыли свое прошлое.</p><p>Азик медленно, с тяжелым вздохом кивнул: — Этот кошмар преследует меня по сей день.</p><p>Юноша легонько постучал по земле увенчанной серебром черной тростью и принялся обстоятельно излагать свою мысль:</p><p>— Признаться честно, до сегодняшнего дня в этой истории я не видел ничего из ряда вон выходящего. Однако если сплести воедино ваши недавние откровения и мои догадки, картина вырисовывается весьма прелюбопытная. Судите сами: вы выныриваете из забытья, словно чистый лист, но при вас чудесным образом оказываются подлинные документы, солидная сумма денег и вполне благопристойный, не вызывающий ни у кого паники внешний вид… Всё это выглядит так, будто кто-то заботливо расставил все фигуры на доске, позволив вам без сучка без задоринки влиться в общество.</p><p>— И кто же, позвольте спросить, всё это так виртуозно спланировал?</p><p>— Ответ напрашивается сам собой: вы из прошлой жизни!</p><p>— Ваш прежний «я» в какой-то момент полностью восстановил память и, предчувствуя скорый конец той жизни и начало новой, скрупулезно подготовил почву для грядущего перерождения, дабы отвести любые подозрения.</p><p>Азик как вкопанный замер на тропе. Устремив немигающий взор на тусклую россыпь огней в раскинувшемся вдали городке, он вновь погрузился в тяжелое, гнетущее молчание.</p><p>— Быть может, те самые «родители», которых я так отчаянно ищу все эти годы, — это и есть я сам… — с глухим вздохом проронил мужчина, тем самым признавая неоспоримую правоту выкладок юноши.</p><p>— Именно поэтому вам совершенно не нужно никуда срываться. Достаточно лишь запастись терпением, и утраченное мало-помалу вернется само, — подвел итог Клейн, мягко успокаивая собеседника.</p><p>Мужчина рефлекторно взмахнул тростью, а в следующее мгновение застыл, словно превратившись в безжизненное мраморное изваяние.</p><p>Выдержав долгую, мучительную паузу, он наконец произнес, глядя куда-то в недосягаемые, скрытые во мраке дали:</p><p>— Быть может… быть может, лишь на самом закате прежней жизни ко мне возвращается память во всей ее полноте. Но я не желаю больше ждать так долго. Мне необходимо время, чтобы докопаться до истины и вырваться из тенет этого рока. Поэтому я обязан сам шагнуть навстречу прошлому, крупица за крупицей пробуждая воспоминания, дабы завершить то самое предсказанное вами перерождение досрочно. Праздное же ожидание лишь в очередной раз замкнет этот порочный круг.</p><p>— Это и впрямь самое разумное и многообещающее решение, — Клейн не стал отговаривать собеседника, вместо этого мягко сменив тему: — Мистер Азик, помимо нашей обоюдной помощи в поиске того мерзавца, что внес дисгармонию в мою судьбу и выкрал череп вашего ребенка, смею ли я просить вас еще об одном одолжении? Сущем пустяке?</p><p>Мужчина едва заметно кивнул:</p><p>— Что от меня требуется?</p><p>Клейн, тщательно подбирая слова, начал объяснять: — Мне бы хотелось, чтобы на следующей неделе, или, скажем, через одну, вы наведались в какой-нибудь городок в окрестностях Тингена. В идеале — в такой, куда на карете добираться от двух до пяти часов. И там вам нужно будет устроить череду паранормальных инцидентов. Разумеется, абсолютно безобидных, чтобы ни одна живая душа не пострадала. Хм, судя по тому, как виртуозно вы выслеживали вора по зову крови, вам явно не занимать талантов в некромантии и искусстве управления духами.</p><p>— Сделаю, — без малейших колебаний согласился Азик, даже не подумав поинтересоваться о скрытых мотивах столь странной просьбы.</p><p>Тем самым он безмолвно подтвердил и правоту догадок юноши о природе собственных сил.</p><p>— Премного благодарен. Для меня это поистине вопрос жизни и смерти. И еще одно: выбирая цели для своих сверхъестественных розыгрышей, ограничивайтесь исключительно прихожанами Богини Вечной Ночи. И ради всего святого, не оставляйте за собой никаких улик, — серьезно напутствовал Клейн.</p><p>Ведь лишь при таких условиях дело стопроцентно спихнут тингенскому отряду Ночных Ястребов. Лишь тогда он сможет затесаться в оперативную группу и как бы невзначай предложить изъять запечатанный артефакт «3–0782». И только так, улучив момент во время ночных дежурств, у него появится шанс похитить толику божественной мощи из «Мутировавшей Священной Эмблемы Солнца» ради создания собственных «Амулетов Солнечного Пламени»!</p><p>На данный момент это было самое сокрушительное оружие, которым он вообще мог разжиться.</p><p>В ситуации, когда таинственный кукловод из дома с красным дымоходом всё еще таится где-то в пределах Тингена, а сам юноша безостановочно ведет за ним охоту, Клейн был просто обязан цепляться за малейшую возможность нарастить свою силу!</p><p>«К тому же, если верить моим познаниям в оккультизме, кража жалкой крупицы энергии ни на йоту не навредит самому артефакту „3–0782“. В худшем случае срок действия его очищающей ауры сократится на пару-тройку лет… Я ведь иду на это исключительно ради блага и спокойствия родного Тингена!» — наскоро состряпал для себя оправдание парень.</p><p>Азик, совершенно не заботясь об истинных помыслах собеседника, вновь утвердительно кивнул:</p><p>— Я заранее передам тебе название выбранного городка и примерное время, чтобы ты успел подготовить почву.</p><p>Фух… Клейн с шумом выдохнул, почувствовав, как с плеч падает свинцовый груз. Поездка в Ламуд явно окупилась сполна:</p><p>«Да, пусть мне удалось приподнять лишь самую тонкую, внешнюю завесу над бесчисленными тайнами мистера Азика, и впереди остается еще уйма загадок без ответов. Зато я заручился его дружбой и обрел поистине надежного союзника в противостоянии с тем таинственным кукловодом!»</p><p>…………</p><p>В половине двенадцатого ночи Клейн, измотанный, клюющий носом и зверски голодный, наконец-то добрался до дома номер два по улице Нарциссов.</p><p>«Мистер Азик даже не соизволил угостить меня ужином… Впрочем, в его нынешнем состоянии кусок бы точно в горло не полез…» — беззвучно проворчал про себя юноша, нащупывая ключи и отпирая входную дверь.</p><p>Вопреки его ожиданиям, внутри оказалось отнюдь не темно. Изящный газовый рожок ровно и тихо источал мягкий свет, наполняя гостиную теплом и уютом. Этот золотистый ореол заботливо окутывал одинокую фигуру Бенсона, устроившегося на диване.</p><p>Заслышав скрип открывающейся двери, старший брат оторвался от книги и уже открыл было рот, чтобы поприветствовать вошедшего, как вдруг внезапно зевнул, вынужденно прикрыв лицо ладонью.</p><p>Плотно притворив за собой створку, Клейн с улыбкой, словно невзначай, обронил:</p><p>— Ездили с преподавателем Азиком в городок Ламуд. Там, знаешь ли, есть один заброшенный старинный замок с весьма богатой историей.</p><p>Лицо Бенсона мгновенно просветлело от понимания, и он усмехнулся:</p><p>— Безлунная ночь, простоявшая тысячелетие в запустении твердыня, пронизывающий могильный холод и археологическая экспедиция всего из двух человек… Да это же классическая завязка для добротного мистического романа ужасов.</p><p>«То, что приключилось сегодня, — самый что ни на есть мистический хоррор…» — мысленно поежился Клейн, живо вспомнив ту жуткую иллюзорную дверь, призванную мистером Азиком, и леденящий душу плач младенца. Сглотнув подступивший ком, он признался:</p><p>— В такой обстановке подобные мысли и впрямь лезут в голову.</p><p>Бенсон выдал очередной протяжный зевок и, с глухим стуком захлопнув книгу, подытожил: — Пожалуй, пора в постель. Знаешь, с тех пор как я взялся за штудирование грамматики и чтение классической литературы, качество моего сна улучшилось просто феноменально.</p><p>Клейн едва не прыснул от смеха, как вдруг вспомнил о недавних вестях от мисс «Справедливости». Заговорщицки понизив голос, он произнес:</p><p>— Бенсон, ты ведь в курсе, что наша контора тесно сотрудничает с полицейским управлением графства Ахоа? Так вот, до меня недавно дошли весьма любопытные слухи из Баклунда. Говорят, Его Величество, премьер-министр, лорды и парламентарии окончательно сыты по горло этой неповоротливой, никчемной бюрократической машиной. Назревают масштабные реформы. Чиновников на реальные административные должности планируют отбирать через систему открытых государственных экзаменов — точь-в-точь как при поступлении в университет.</p><p>Бенсон на мгновение растерялся, но затем его глаза радостно вспыхнули, и он переспросил:</p><p>— Систему открытых экзаменов?</p><p>— Именно. Стоит лишь успешно сдать экзамен, и ты тоже сможешь стать правительственным служащим, решающим реальные задачи. Сдается мне… м-да, сдается мне, программа будет выстроена по образу и подобию вступительных испытаний в университет: грамматика, классическая литература, определенный базис математики и логики, а также основы юриспруденции… — Клейн ловко воспользовался моментом, чтобы протолкнуть свои идеи, добавив напоследок: — Бенсон, держи это в строжайшем секрете. И ради всего святого, не питай излишних иллюзий — еще неизвестно, дадут ли этому законопроекту зеленый свет в Палате лордов и Палате общин.</p><p>— Я всё усвоил. Мне просто нужно упорно учиться, — с улыбкой отозвался старший брат, подхватывая мысль. — И знаешь, примут они этот закон или нет, я в любом случае намерен грызть гранит науки, чтобы как можно скорее вырваться из нынешнего болота и найти место поприличнее. Способность к обучению — это, пожалуй, главная черта, отличающая человека от кучерявого павиана.</p><p>«Ну, вообще-то научные исследования гласят, что интеллект павианов отнюдь не низок, и обучаться они вполне способны…» — мысленно съязвил Клейн, провожая взглядом брата, поднимающегося на второй этаж.</p><p>Усмехнувшись, юноша погладил урчащий, впавший живот и зашагал к кухне.</p><p>Отыскав вчерашние остатки и ту самую порцию курицы, что заботливо приберегла для него Мелисса, парень с легким сердцем принялся колдовать над своим скромным ужином.</p><p>За окном царила кромешная тьма и первозданная, глубокая тишина. Город давно спал, и лишь Клейн, вдыхая прохладный воздух, пропитанный дразнящими ароматами еды, нарушал покой негромким аппетитным шкварчанием.</p><p>Всё вокруг дышало невероятной безмятежностью и умиротворением.</p><p>…………</p><p>Набив живот, перемыв посуду и понежившись в ванне, Клейн вернулся в спальню, наглухо провернув ключ в замке.</p><p>Широко зевнув, он титаническим усилием воли стряхнул с себя навалившуюся сонливость. Выудив ритуальный серебряный кинжал, юноша привычным жестом запечатал комнату невидимой стеной духовности.</p><p>Ему предстояло вознестись в чертоги над серым туманом, дабы раскинуть гадание и выяснить: таит ли в себе угрозу призыв «Шута, что не принадлежит этой эпохе»!</p></section><section><title><p>Глава 152 Неплохая попытка</p></title><p>Глава 152 Неплохая попытка</p><p>Серо-белая мгла, казалось, клубилась здесь целую вечность, а во всем этом бескрайнем пространстве то там, то тут застыли иллюзорные, темно-красные звезды. Восседая в недрах монументального храма, чьи исполинские своды напоминали обитель древних гигантов, Клейн в полном безмолвии созерцал столь знакомую картину.</p><p>Спустя пару мгновений он отвел взгляд и силой мысли материализовал перед собой лист желтовато-бурого пергамента. Подхватив перо, юноша принялся описывать алгоритм ритуала призыва с перекроенными им заклинаниями:</p><p>«Зажечь одну свечу, символизирующую себя самого;»</p><p>«Воздвигнуть стену духовности для создания первозданно чистой среды;»</p><p>«Капнуть в пламя эфирное масло полной луны, гидролат ромашки и всыпать порошок цветков глубокого сна (примечание: на этом этапе излишняя скрупулезность ни к чему, ведь адресат призыва — я сам);»</p><p>«Прочесть следующее заклинание:»</p><p>«Я! (на древнем гермесе, языке гигантов, драконов или эльфов; произносить глухим, сдавленным шепотом)»</p><p>«Я взываю своим именем (на современном гермесе):»</p><p>«Шут, что не принадлежит этой эпохе; Таинственный Владыка над серым туманом; Король Желтого и Черного, в чьих руках удача».</p><p>……</p><p>Внимательно перечитав написанное трижды, Клейн вывел в самом низу фразу для прорицания:</p><p>«Проведение данного ритуала во внешнем мире таит в себе опасность».</p><p>Фух… Тяжело выдохнув, парень отложил перьевую ручку и отцепил спрятанную в левом рукаве серебряную цепочку, надежно зажав ее в руке.</p><p>Дождавшись, пока цитриновый маятник застынет в воздухе, едва не касаясь написанного на пергаменте утверждения, он усмирил рой мыслей и плавно погрузился в медитативный транс.</p><p>«Проведение данного ритуала во внешнем мире таит в себе опасность».</p><p>«Проведение данного ритуала во внешнем мире таит в себе опасность».</p><p>……</p><p>Беззвучно повторив эту фразу ровно семь раз, Клейн распахнул глаза. Его радужки налились почти беспросветным мраком, и он увидел, как цитриновый маятник плавно выписывает круги против часовой стрелки.</p><p>А это означало категорическое отрицание. Иными словами — никакой опасности нет!</p><p>«Можно попробовать», — решил он. Юноша торопливо развеял материализованные перед ним предметы, плотно окутался собственной духовностью и мысленно сымитировал знакомое чувство стремительного падения в бездну.</p><p>Вернувшись в свою спальню, которая еще заранее была наглухо запечатана стеной духовности, Клейн без промедления расчистил письменный стол и водрузил в самый его центр свечу с легким ароматом перечной мяты.</p><p>Занеся правую ладонь прямо над фитилем, он пустил в ход духовное трение, и свеча мгновенно, с легким треском, занялась огнем.</p><p>В неверном, тускло-желтом свете пляшущего пламени парень сноровисто капнул в огонь нужные эфирные масла, гидролаты и всыпал перетертые в порошок травы.</p><p>Комнату в мгновение ока наполнило умиротворяющее, безмятежное благоухание, а свет вокруг начал причудливо пульсировать, то вспыхивая ярче, то погружаясь в густой полумрак.</p><p>Отступив на пару шагов, Клейн устремил взор на свечу, олицетворяющую его самого, и глухим, сдавленным шепотом произнес на языке гигантов:</p><p>— Я!</p><p>Следом он перешел на гермес:</p><p>— Я взываю своим именем:</p><p>— Шут, что не принадлежит этой эпохе; Таинственный Владыка над серым туманом; Король Желтого и Черного, в чьих руках удача.</p><p>Едва слова слетели с его губ, он тут же почувствовал, как пляшущее тускло-желтое пламя свечи и витающее вокруг умиротворяющее благоухание слились в единый водоворот, принявшийся неистово высасывать его собственную духовность.</p><p>— О цветок глубокого сна, принадлежащий алой луне, прошу, передай свою силу моему заклинанию… — превозмогая мучительную дурноту от стремительно убывающей духовности, Клейн дочитал мантру до конца.</p><p>В этот момент он увидел, что пламя свечи перестало метаться. Оно неподвижно застыло, приобретя серо-белый оттенок, и расползлось в стороны, увеличившись до размеров ладони.</p><p>«Призыв не сработал… Ах да, наверное, мне нужно вознестись над серым туманом и ответить на зов… Призывать самого себя — та еще морока…» — беззвучно пробормотал Клейн, массируя ноющий от истощения лоб.</p><p>Переведя дух в течение доброго десятка секунд, он сделал четыре выверенных шага против часовой стрелки и вновь воспарил в чертоги над серой мглой. Там его взору предстало почетное место во главе древнего длинного стола, от которого расходились пульсирующие круги световой ряби.</p><p>Источником этого сияния служил причудливый узор на спинке его кресла — тот самый загадочный символ, сплетенный из «глаза без зрачка», олицетворяющего скрытность, и «извивающихся линий», символизирующих перемены.</p><p>Стоило Клейну лишь протянуть руку и коснуться его, как в ушах тут же зазвучали отголоски заклинаний: «Я! Я взываю своим именем», «Шут, что не принадлежит этой эпохе», «Таинственный Владыка над серым туманом». В то же мгновение он узрел, как хлынувший поток духовности слился с пульсирующим светом, соткав из пустоты призрачные, еще не до конца сформировавшиеся врата.</p><p>Врата слегка подрагивали, силясь распахнуться. Повинуясь внезапному озарению, Клейн послал мощный мысленный импульс, пытаясь распахнуть створки.</p><p>Почти мгновенно бескрайняя серая мгла и монументальный храм отозвались на это усилие, подернувшись едва уловимой рябью.</p><p>Эти незримые волны, круг за кругом, устремились к призрачной, еще не до конца сформировавшейся преграде.</p><p>Однако, как бы отчаянно Клейн ни давил на створки, они так и не поддались, и вся эта буря в конце концов вновь растворилась в первозданной тишине.</p><p>«Всё из-за того, что „Врата Призыва“ не сформировались до конца?» — отозвав свою волю, Клейн слегка нахмурил брови, анализируя причину провала.</p><p>— Именно так он на ходу окрестил эти призрачные врата — «Вратами Призыва».</p><p>«Да, мне банально не хватает духовности, чтобы воздвигнуть полноценные „Врата Призыва“… Вот шагну на восьмую Последовательность, стану „Клоуном“, переживу начальный период нестабильности и попытаюсь снова. Наверняка тогда всё пройдет как по маслу…» — юноша едва заметно кивнул, окончательно осознав суть проблемы.</p><p>Этот эксперимент вселил в него поистине колоссальную уверенность и невероятно воодушевил. Ведь, если не брать в расчет ту безумную попытку прорицания на Вечное Пылающее Солнце, это был первый раз, когда ему удалось спровоцировать в таинственных чертогах над серой мглой столь явный и аномальный отклик!</p><p>«Настанет день, и я раскрою все здешние секреты!» — мысленно провозгласил охваченный предвкушением Клейн и, плотно окутавшись духовностью, рухнул в бескрайнюю серую мглу.</p><p>…………</p><p>Вынырнув в своей спальне, он торопливо задул свечу, завершая ритуал, после чего прибрался на письменном столе и рассеял стену духовности.</p><p>Под завывание внезапно поднявшегося сквозняка юноша сладко зевнул, повалился на кровать и, едва успев натянуть на себя одеяло, мгновенно провалился в сон.</p><p>В зыбком, разорванном в клочья мареве сновидения Клейн вдруг обрел кристальную ясность рассудка. Он обнаружил, что преспокойно сидит в собственной гостиной, сжимая в руках свежий выпуск «Тингенского честного вестника».</p><p>«…Капитан, только не говорите, что вы опять пожаловали…» — на миг опешив, он со смесью досады и нервного веселья покосился в сторону эркерного окна.</p><p>Со скрипом входная дверь отворилась, и на пороге возник Данн. Облаченный в свой неизменный черный плащ-тренч ниже колен, сжимая в руках трость и трубку, инспектор неспешным шагом прошел внутрь.</p><p>На его голове всё так же красовался черный полуцилиндр, а серые глаза таили в себе привычную, бездонную глубину.</p><p>Проследовав в гостиную, Данн опустился на одиночное кресло и вальяжно закинул правую ногу на левую.</p><p>Пристроив трость и сняв шляпу, он слегка откинулся на спинку и уставился на Клейна — молчаливо и так пристально, словно погрузился в тяжелые раздумья.</p><p>«Капитан, и что же вы задумали на этот раз?..» — Клейн впал в полнейший ступор.</p><p>Дабы ненароком не выдать свою осведомленность о том, что всё происходящее — лишь сон, юноша сделал вид, будто присутствие незваного гостя его ничуть не заботит, и с показным усердием уткнулся в газету.</p><p>Минута, две, пять… Клейн поднял глаза на Данна и с недоумением отметил, что инспектор всё так же хранит гробовое молчание, сверля его тем самым пронзительным, задумчивым взглядом.</p><p>Пять минут, десять, пятнадцать… Зачитав газету до дыр и перелистав ее вдоль и поперек добрый десяток раз, парень краем глаза подметил, что капитан по-прежнему безмолвно и сосредоточенно взирает на него, словно находясь в трансе.</p><p>«Капитан, вы меня пугаете, мне уже не по себе…» — не выдержав этого немого прессинга, Клейн заерзал на месте. Аккуратно сложив газету и отложив ее в сторону, он вежливо улыбнулся и кивнул гостю. После этого юноша ретировался на кухню, раздобыл тряпку и принялся с маниакальным усердием натирать до блеска обеденный и кофейный столы, мастерски разыгрывая бурную деятельность.</p><p>«Капитан, ну сами посудите: мой сон до того прост, зауряден и уныл, что здесь совершенно не за чем наблюдать. Уходите уже! Или, если угодно, обернитесь каким-нибудь жутким призраком, а я подыграю и притворюсь до смерти напуганным, дабы вы наконец-то получили достижение „Кошмара“!» — истово, но беззвучно взмолился парень. Увы, стоило ему поднять голову, как он вновь наткнулся на всё те же бездонные, погруженные в тяжелые раздумья серые глаза Данна.</p><p>Под невыносимым гнетом этого безмолвного, непрерывного наблюдения Клейн до блеска натер всю мебель и вылизал комнату так, что умудрился вымотаться до седьмого пота прямо в собственном сновидении.</p><p>Но больше всего душевных и физических сил вытягивал именно Данн Смит, который всё так же невозмутимо и сосредоточенно продолжал сверлить его взглядом.</p><p>Он и сам не ведал, сколько времени убил на эту суету, когда наконец-то увидел спасительную картину: капитан плавно опустил закинутую ногу, поднялся с кресла, подхватил трость, водрузил на голову цилиндр и неспешно зашагал к выходу.</p><p>Клейн затаил дыхание, неотрывно, с замиранием сердца провожая инспектора взглядом до самого порога.</p><p>Не в силах сдержаться, он рефлекторно вскинул правую руку в прощальном взмахе.</p><p>Фух… Лишь когда всё окончательно вернулось на круги своя, Клейн с шумом, протяжно выдохнул.</p><p>«А ведь это и впрямь был самый настоящий кошмар!» — с безысходной тоской, балансируя на грани истерики, констатировал он.</p><p>…………</p><p>Баклунд, Западный район, универмаг «Филипп».</p><p>Это было самое фешенебельное торговое заведение во всем Королевстве Лоэн, двери которого открывались исключительно для аристократов и сказочно богатых магнатов, обладающих закрытым членством.</p><p>У парадного входа вечно толпились вереницы роскошных экипажей, борта которых пестрели самыми разнообразными фамильными гербами. Благодаря столь жесткому фейс-контролю этот универмаг слыл не только Меккой для изысканного шопинга, но и превратился в один из самых статусных светских салонов столицы.</p><p>В сопровождении своей верной горничной Энни и крупной золотистой ретриверши Сьюзи, Одри, изящно опершись на руку услужливого лакея, спустилась из кареты и проследовала внутрь.</p><p>Прогуливаясь по залам, она то и дело натыкалась на знакомые лица: дочерей титулованных виконтов, сиятельных графинь или же юных дебютанток из весьма влиятельных семейств.</p><p>Сохраняя безупречную, элегантную осанку, Одри учтиво, но без излишней чопорности обменивалась со всеми приветствиями. Для каждой аристократки у нее находился свой, виртуозно подобранный ключ к короткой светской беседе: так, столкнувшись с очередной графиней, она непременно отвешивала изящный комплимент ее новому, идеально сидящему платью, а обмениваясь любезностями с баронессой — не забывала упомянуть о блестящих успехах ее супруга в Палате лордов.</p><p>Прежней Одри подобные светские рауты давались с трудом — сказывались излишние своеволие и эгоцентричность. Однако теперь ей даже не приходилось напрягаться, чтобы безупречно справляться с этой социальной игрой.</p><p>Для «Зрителя» эмоции и помыслы подавляющего большинства аристократок были словно написаны на лбу крупным шрифтом.</p><p>Поднявшись на второй этаж, девушка уверенно свернула к бутику готового платья.</p><p>Роль продавщицы-консультанта в нем исполняла совсем еще юная, невысокая девушка. Облаченная в строгое черно-белое платье, с упрямо топорщащейся копной светлых волос до плеч, это была не кто иная, как «Арбитр» Сио Дереча.</p><p>Ни единым мускулом не выдав своих намерений, Одри подала едва уловимый знак глазами золотистой ретриверше. Сьюзи мгновенно всё смекнула и с радостным лаем умчалась к дальнему прилавку.</p><p>Горничной Энни не оставалось ничего иного, кроме как броситься вдогонку, отчаянно пытаясь утихомирить разыгравшуюся любимицу.</p><p>«Умница, сработано безупречно!» — мысленно похвалила ее Одри. Подойдя вплотную к Сио Дерече, она с самым невозмутимым видом принялась разглядывать представленные фасоны нарядов.</p><p>— … И для чего ты назначила встречу именно здесь? — громко расхваливая крой платьев, едва слышно, сквозь зубы процедила Сио.</p><p>Ее голосок всё еще звучал донельзя по-детски, тонко и несмело.</p><p>— А куда подевалась настоящая продавщица? — вместо ответа поинтересовалась юная аристократка.</p><p>Окинув зал цепким, настороженным взглядом, девушка-арбитр пояснила: — Я ее переубедила. Бедняжка была просто на седьмом небе от счастья, получив внеплановый выходной на всё утро.</p><p>Делая вид, что поглощена изучением очередной юбки, Одри выудила из своего изящного ридикюля из овечьей кожи аккуратно сложенный листок бумаги и незаметно, ловким движением всучила его собеседнице:</p><p>— «Вице-адмирал Ураган» Килангос тайно проник в Баклунд. Здесь его портрет. Мне нужно, чтобы ты помогла выследить его. И ради всего святого, не спугни.</p><p>Сио перехватила бумагу и бросила на нее беглый взгляд. На развороте красовался пугающе реалистичный карандашный набросок тридцатилетнего мужчины с весьма примечательным, широким подбородком.</p><p>«Учитель живописи всегда ставил меня в пример остальным…» — мысленно похвасталась Одри, искоса покосившись на реакцию подруги и с легким самодовольством вздернув носик.</p><p>Вслед за этим она добавила:</p><p>— За голову Килангоса Королевство назначило баснословную награду — десять тысяч фунтов. Если этого мерзавца действительно удастся схватить, то даже за одну-единственную достоверную зацепку информатору гарантированно отвалят как минимум пару сотен.</p><p>Не успели эти слова сорваться с ее губ, как глаза Сио, вполне ожидаемо, вспыхнули неподдельным блеском.</p></section><section><title><p>Глава 153 Последняя подготовка</p></title><p>Глава 153 Последняя подготовка</p><p>Характерный широкий подбородок, стянутые в пучок на манер древних рыцарей волосы, глаза, таящие в себе ледяную усмешку… Сио Дереча, полулежа на диване, скрупулезно изучала переданный Одри карандашный набросок.</p><p>В ее глазах этот портрет был не чем иным, как живыми, ходячими золотыми фунтами.</p><p>Намертво впечатав в память физиономию великого пирата Килангоса, девушка опустила взгляд, вчитываясь в приложенное описание:</p><p>«Каштановые волосы, темно-зеленые глаза».</p><p>«Портрет служит лишь примерным ориентиром. Цель обладает даром принимать чужой облик, длительность метаморфозы неизвестна».</p><p>«Портрет служит лишь ориентиром… Цель способна менять облик… Только ориентир, меняет облик… И ради чего, спрашивается, я так отчаянно пыталась вызубрить каждую черточку этого наброска?..» Лицо Сио мгновенно окаменело. Казалось, в этот самый миг она всем своим существом ощутила беспросветную жестокость этого мира.</p><p>В полнейшей растерянности вскинув голову, девушка посмотрела на вальяжно раскинувшуюся на соседнем диване Форс Уолл и пробормотала себе под нос:</p><p>— Найти его попросту невозможно. Истинная внешность — тайна за семью печатями, известно лишь, что он чужак. Да в Баклунд каждый день стекаются такие толпы чужестранцев, что и со счету сбиться можно!</p><p>Форс напрягла мышцы пресса, силясь сесть, но, предприняв три жалкие попытки, с треском потерпела фиаско.</p><p>— Я всего лишь «Ученица», а не «Арбитр»… — недовольно пробурчала она. Уперевшись руками в спинку дивана, писательница наконец-то сумела перевести тело из горизонтального положения в вертикальное.</p><p>— Быть может, та леди возомнила, будто мы заправские пророки? — с иронией пошутила Форс.</p><p>Сио уже открыла было рот для ответной реплики, как вдруг заметила, что приписка на листе отнюдь не заканчивается.</p><p>Понизив голос, девушка зачитала вслух:</p><p>— Для поиска рекомендую воспользоваться следующими зацепками:</p><p>— 1. При Килангосе всегда находится некий зловещий артефакт. Раз в двое суток эта вещь жаждет поглотить плоть и душу живого человека. Настоятельно советую обратить внимание на сводки о пропавших бродягах.</p><p>— 2. Необходимо самым тщательным образом собрать всю доступную информацию о Килангосе, чтобы вычислить его специфические пристрастия и устоявшиеся паттерны поведения.</p><p>— 3. Черты лица человека могут измениться до неузнаваемости, однако, не пройдя особой выучки, он неминуемо выдаст свою истинную суть. Любимые блюда, специфическая походка, неосознанные жесты и целая россыпь прочих предательских мелочей останутся неизменными.</p><p>Внимательно выслушав подругу, Форс одобрительно кивнула:</p><p>— А мисс Одри отнюдь не та наивная, витающая в облаках аристократка, какой ее рисуют светские сплетни. За этой маской скрываются поразительно тонкая натура и ледяная, расчетливая наблюдательность.</p><p>— Да неужели? — с изрядной долей скепсиса переспросила Сио. Не дожидаясь ответа, она тут же перешла к делу: — Значит так: на мне сбор всей подноготной, а ты займешься анализом пристрастий и повадок этой ходячей кучи золотых фунтов… тьфу ты, то есть нашего многоуважаемого пиратского адмирала. Идет?</p><p>Форс вмиг округлила глаза и, возмущенно потрясая зажатым в руке жестяным портсигаром, выпалила:</p><p>— Да как у тебя только совести хватает⁈ Как у тебя язык повернулся взвалить на плечи утонченной, ранимой писательницы столь черствую, занудную рутину вроде сухой аналитики, систематизации фактов и дедукции⁈</p><p>Сио смерила подругу тяжелым взглядом, сама того не ведая излучая ту самую непоколебимую, властную ауру, не терпящую возражений:</p><p>— Смею напомнить, что на страницах твоей «Грозовой усадьбы» красуется просто блестяще выстроенная дедуктивная линия.</p><p>Писательница виновато вжала голову в плечи. Уставившись в столешницу журнального столика, она пробормотала:</p><p>— Знала бы ты, скольких клоков выдранных волос и бессонных ночей стоила мне эта проклятая дедукция…</p><p>Резко вскинув голову, она бросила на Сио Деречу полный вселенской скорби взгляд, после чего вновь понурилась и заунывно забубнила:</p><p>— Жизнь катастрофически, до обидного коротка! В мире столько прекрасных вещей, которые непременно нужно успеть сделать! Так с какой, скажи на милость, стати мы должны транжирить драгоценное время на столь тоскливую, серую и донельзя нудную работенку?</p><p>«А ведь звучит чертовски убедительно…» — Сио едва не закивала в знак солидарности. Ей потребовалось титаническое усилие воли, чтобы не растерять остатки властной ауры «Арбитра».</p><p>— В таком случае, у тебя есть иной способ решить эту проблему? — она намеренно понизила голос, пытаясь придать своему по-детски звонкому тембру суровую хрипоту.</p><p>Форс честно проразмышляла над этим добрый десяток секунд, после чего резко вскинула голову:</p><p>— Мы можем поручить это профессионалам! Как только ты соберешь всё досье на «вице-адмирала Урагана», мы просто вымараем из бумаг его имя и отнесем какому-нибудь толковому частному сыщику. Пусть он и ломает голову над дедукцией, анализом и выводами! От нас потребуется лишь оплатить его услуги!</p><p>«И как мне самой это в голову не пришло…» — сознание Сио на миг опустело. Девушки уставились друг на друга, и в комнате повисла глухая тишина.</p><p>Когда пауза стала откровенно неловкой, Сио деликатно откашлялась:</p><p>— Что ж, поступим так, как ты предлагаешь.</p><p>Бросив это, она торопливо добавила:</p><p>— Но услуги сыщика оплачиваешь ты!</p><p>…………</p><p>Район Хоулс, Клуб гадателей.</p><p>— Добрый день, господин Моретти, — с приятным удивлением воскликнула очаровательная администраторша Анджелика, завидев входящего гостя. — Вы крайне редко навещаете нас по пятницам.</p><p>Клейн, вымотанный до предела бесконечными поисками домов с красными дымоходами, лишь сдержанно улыбнулся:</p><p>— Судьба не терпит монотонности, она всегда норовит преподнести нам парочку сюрпризов.</p><p>Он действительно просто проходил мимо, а поскольку время аренды экипажа как раз истекло, юноша решил подняться на второй этаж, выпить чашечку черного чая и немного перевести дух.</p><p>К тому же, этот визит должен был стать финальным штрихом в его подготовке. Заполучив еще одну порцию свежего «опыта» в Клубе гадателей, он наконец-то сможет с чистой совестью и логикой подать Данну Смиту свое особое прошение.</p><p>— В ваших словах всегда кроется глубокая философия, — искренне восхитилась Анджелика.</p><p>Немного поразмыслив, Клейн, тщательно подбирая слова, произнес:</p><p>— Впредь я буду наведываться в клуб гораздо реже, так что вам больше не нужно рекомендовать меня посетителям.</p><p>Зелье усвоилось без остатка, и настала пора двигаться к новым целям!</p><p>— Но почему? — с искренним изумлением и растерянностью в голосе переспросила девушка. — Вы же сыскали здесь небывалую славу. Большинству прекрасно известно, что ваши предсказания поразительно точны и несут в себе подлинное чудо. Мы даже подумывали пригласить вас в качестве наставника для воскресных лекций.</p><p>«Плати мне каждый клиент по целому фунту, я бы стиснул зубы и вкалывал до седьмого пота, несмотря на любую усталость… К тому же мне предстоит прочесать еще не один дом с красным дымоходом, чтобы как можно скорее вывести того незримого кукловода на чистую воду…» — мысленно вздохнул Клейн, после чего с мягкой улыбкой ответил:</p><p>— Мадам, прошу, не пытайтесь меня удержать. Таков замысел судьбы.</p><p>— Я не прощаюсь с клубом навсегда, лишь сокращаю частоту визитов. И, разумеется, членские взносы буду вносить исправно.</p><p>«Всё равно их можно списать на казенные расходы… Да и время от времени заглядывать сюда ради надзора лишним не будет…» — беззвучно добавил он про себя.</p><p>— Какая досада, — тяжело вздохнула Анджелика. — Остается лишь надеяться, что когда мою душу охватит смятение, вы совершенно случайно окажетесь в клубе.</p><p>Пережив первый шок, девушка вдруг осознала, что эта новость оказалась для нее не такой уж и неожиданной.</p><p>Быть может, столь выдающийся, непостижимый и благоговеющий перед судьбой Провидец попросту не мог надолго задержаться в стенах заурядного клуба города Тинген… Словно вынырнув из глубоких раздумий, Анджелика слегка улыбнулась:</p><p>— Сибоский черный чай?</p><p>— Да, — Клейн ответил ей такой же учтивой улыбкой.</p><p>Проведя в клубе еще с четверть часа, чтобы немного перевести дух и допить горячий напиток, юноша покинул заведение. Поймав рельсовый омнибус, он покатил обратно на улицу Нарциссов.</p><p>Переступая порог дома, он по привычке заглянул в почтовый ящик и обнаружил там свежее, совсем недавно доставленное письмо.</p><p>Небрежно вскрыв конверт, Клейн увидел, что послание пришло от мистера Азика:</p><p>«…В это воскресенье я отбываю в городок Морс, а вернусь в среду».</p><p>«Обитатели городка Морс поголовно поклоняются Богине… Раз он выдвигается в воскресенье, то, учитывая привычную неторопливость, Ночные Ястребы получат весточку аккурат ко вторнику или среде. Идеально, как раз успею… Надо же, мистер Азик действительно запомнил мою просьбу… Остается лишь уповать, что он не забудет и о другом: не лезть на рожон самому, а просто призвать какого-нибудь духа и навести шороху…» — Клейн едва заметно кивнул собственным мыслям. Высвободив толику духовности, он с помощью трения высек искру и поджег письмо.</p><p>Взмах руки — и пламя вмиг обратило бумагу в серый пепел, плавно осыпавшийся на пол.</p><p>…………</p><p>Утром субботы Клейн, облаченный в легкий черный плащ и шелковый полуцилиндр, перехватил увенчанную серебром трость и неспешным, вальяжным шагом переступил порог охранного предприятия «Черный Терновник».</p><p>Обменявшись приветствиями с Розанной, он бросил мимолетный взгляд за перегородку. Заметив, что дверь в кабинет капитана распахнута настежь, юноша намеренно не стал понижать голос и произнес:</p><p>— Вчера ближе к вечеру я заглянул в Клуб гадателей и встретил там девушку, поразительно похожую на тебя.</p><p>— Да неужели? — с неподдельным интересом отозвалась Розанна.</p><p>Клейн с абсолютно невозмутимым видом, без грамма искренности, закивал: — Чистая правда. Я даже грешным делом подумал, уж не сестра ли это твоя.</p><p>— Спешу разочаровать, но родных сестер у меня нет. Как, впрочем, и двоюродных, — со смешком парировала девушка. — А имя ее ты, случайно, не запомнил?</p><p>— Отнюдь. С какой стати мне запоминать ее имя? — легкомысленно усмехнулся юноша. — Как по мне, что смотреть на нее, что на тебя — разницы никакой.</p><p>— Могу я расценить это как комплимент? — Розанне, как всегда, не требовалось повода, чтобы перехватить инициативу в беседе. Она тут же забросила удочку: — Клейн, держу пари, в этом своем Клубе гадателей ты уже озолотился? Для истинного Провидца твоего уровня тамошние дилетанты — вообще не конкуренты.</p><p>«Не поднимай ты эту больную тему, и мы бы остались добрыми коллегами…» — Клейн деликатно откашлялся и произнес:</p><p>— Провидец обязан благоговеть перед судьбой. Недопустимо использовать гадание ради извлечения сомнительной выгоды.</p><p>— Выводишь свой личный кодекс Провидца? — с любопытством поинтересовалась Розанна.</p><p>— Именно так, — совершенно откровенно ответил Клейн.</p><p>Перекинувшись с ней еще парой ничего не значащих фраз, он на прощание махнул рукой и, подхватив шляпу, зашагал к перегородке.</p><p>Тук! Тук-тук! — глядя на Данна Смита, увлеченно колдующего над приготовлением кофе, юноша легонько постучал по косяку распахнутой двери.</p><p>— Войдите, — инспектор поднял на него глаза и торопливо выпрямил спину, принимая подобающую начальнику осанку.</p><p>За минувшие пару дней Клейн уже успел аккуратно прощупать почву. Он окончательно убедился: Данн Смит, хоть и начал на практике применять метод «отыгрыша», ни единой живой душе об этом не обмолвился, явно опасаясь реакции высших эшелонов Церкви.</p><p>Поэтому парень плотно притворил за собой створку и, опустившись на стул напротив, произнес с ледяной серьезностью, сквозь которую пробивалась толика тщательно дозированного волнения:</p><p>— Капитан, я чувствую, что полностью усвоил зелье «Провидца».</p><p>— Я хочу подать особое прошение.</p></section><section><title><p>Глава 154 Обмен «опытом»</p></title><p>Глава 154 Обмен «опытом»</p><p>Глядя Клейну прямо в глаза, Данн глубоко вдохнул, откинулся на спинку кресла и медленно, с расстановкой выдохнул:</p><p>— Ты уверен?</p><p>Лицо капитана оставалось практически бесстрастным. Казалось, он давно предвидел подобное прошение, вот только совершенно не ожидал, что этот момент настанет так скоро.</p><p>«Капитан, а вы, кажется, даже с облегчением выдохнули, словно камень с души свалился…» — не пытаясь скрыть легкую улыбку, Клейн ответил:</p><p>— Абсолютно уверен, капитан. Когда эликсир усваивается без остатка, тебя накрывает совершенно особое, удивительное чувство. Никаких сомнений не остается: ты кристально ясно понимаешь, что подчинил себе силу зелья.</p><p>— Особое, удивительное чувство… — тихо, словно пробуя слова на вкус, повторил Данн, а его брови медленно сошлись на переносице.</p><p>«Погодите-ка, выходит, обе свои предыдущие ступени капитан брал вслепую, так и не переварив эликсир до конца? Впрочем, ничего удивительного. Не ведая о методе „отыгрыша“, добиться полного усвоения практически невозможно… Остается лишь уповать на долгие годы шлифовки да бессознательное вживание в роль, чтобы хоть как-то сбить риск потери контроля… Бедный капитан…» — Клейн хранил безмолвие, безмятежно взирая на Данна Смита и не смея прерывать его тяжелые раздумья.</p><p>Спустя добрую минуту бездонные серые глаза инспектора вновь сфокусировались на фигуре юноши. Тщательно подбирая слова, он произнес:</p><p>— Возможно, повременить еще с год было бы куда более разумным решением.</p><p>«Капитан клонит к тому, что если переждать годик, моя прыть не будет так бросаться в глаза? А учитывая прецедент мадам Дейли, верхушка не станет брать меня под жесткий колпак, ограничившись лишь списками для дальнейшего наблюдения?» — поразмыслив пару секунд, Клейн с обезоруживающей прямотой ответил:</p><p>— Признаться честно, я и сам намеревался подать особое прошение лишь в следующем году. Как-никак, мне предстоит освоить еще целую бездну знаний. Да и в том же рукопашном бою я делаю лишь самые первые, неуверенные шаги.</p><p>— Но согласитесь, капитан, не кажется ли вам, что за последние пару месяцев на нашу долю выпало слишком уж много диких совпадений? Мы выслеживаем банальных похитителей — и совершенно случайно натыкаемся на след дневника семьи Антигон прямо в квартире напротив. Доставка запечатанного артефакта «2–049» запаздывает — и Рейел Бибер почему-то даже не пытается сбежать из Тингена, решив поглотить силу прямо в портовых доках. Я отправляюсь на заурядный званый ужин — и это вскрывает весь тот гнойник с Хейнсом Винсентом. Наконец, я просто иду в библиотеку, чтобы полистать журналы — и нос к носу сталкиваюсь с членом ордена Авроры…</p><p>— Ума не приложу, что кроется за всей этой чертовщиной, но предчувствия самые скверные. Душа не на месте. Именно поэтому я и жажду нарастить собственную мощь в кратчайшие сроки, выжав из себя максимум.</p><p>Воспользовавшись идеальным моментом, Клейн аккуратно забросил удочку насчет того самого незримого кукловода, дергающего за ниточки. Подобный ход изначально значился в его планах: не выдавая собственных секретов, исподволь подтолкнуть Ночных Ястребов к нужным выводам, заставить их копать глубже и искать следы с неожиданных ракурсов. А уж его недавняя пламенная тирада в глазах окружающих создавала лишь один-единственный, безупречный образ: парня с дьявольски острой интуицией и аналитическим складом ума.</p><p>Едва с губ Клейна сорвалось слово «Но», как Данн медленно подался вперед. К концу тирады инспектор уже оперся локтями о стол, подпирая рот сцепленными в замок пальцами.</p><p>Его взгляд потяжелел и налился свинцом. Капитан долго хранил гробовое молчание, явно переваривая услышанное.</p><p>Спустя пару десятков секунд Данн вскинул голову и произнес своим низким, обволакивающим баритоном:</p><p>— Поразительная проницательность… Быть может, во мраке и впрямь затаилось нечто куда более зловещее.</p><p>Не дав юноше и рта раскрыть, он тут же сменил тему, перейдя к указаниям:</p><p>— Можешь идти писать свое особое прошение.</p><p>— Слушаюсь, — уголки губ Клейна поползли вверх.</p><p>Скрывая довольную улыбку, парень поднялся и направился к выходу. И, как и следовало ожидать, в спину ему донеслось до боли знакомое дополнение.</p><p>— Погоди-ка, — Данн окликнул уже взявшегося за ручку парня и, тщательно подбирая слова, добавил: — Следи за формулировками.</p><p>«Можете не сомневаться, капитан, я пекусь об этом куда больше вашего!» — Клейн, чье лицо сияло искренней радостью, с готовностью закивал.</p><p>Изначально парень полагал, что Данн может предложить и иной вариант: обойти Священный Собор стороной, втихую шагнуть на восьмую Последовательность, а положенные три года спустя подать документы как ни в чем не бывало. Но, поразмыслив на досуге, Клейн понял, что эта схема обречена на провал. Любое повышение — будь то по особому прошению или по выслуге лет — неминуемо сопровождалось проверкой от присланных из Собора инквизиторов. Разница заключалась лишь в том, что в первом случае экзамен был изнурительным и жестким, а во втором — пустяковым и формальным.</p><p>И когда инспектор из Баклунда нагрянет, скрыть уже состоявшийся переход на восьмую ступень будет попросту невозможно. Эта авантюра подставит под удар весь тингенский отряд Ночных Ястребов.</p><p>…………</p><p>Покинув капитанский кабинет, Клейн, давно покончивший со всеми уроками мистики, не стал пороть горячку и торопиться в подземелье на смену. Вместо этого он неспешным шагом завернул в соседнюю комнату для гражданских сотрудников.</p><p>В этот час там находились лишь двое: мужчина, только-только разменявший четвертый десяток, и девушка лет двадцати. Это были те самые свежие кадры, недавно пополнившие их ряды.</p><p>Завидев вошедшего, они на миг опешили, но тут же натянули на лица дежурные улыбки и вежливо закивали. В их глазах читалась жгучая смесь любопытства и благоговейного трепета перед самым настоящим Потусторонним.</p><p>Клейн не стал отвлекать их пустой болтовней. Облюбовав свободный стол, он вооружился ручкой и принялся размашисто строчить черновик того самого особого прошения.</p><p>Поскольку текст был составлен в уме загодя, набросок был готов всего за каких-то десять минут.</p><p>Еще раз вдумчиво перечитав строки и внеся череду правок, юноша наконец пересел за механическую печатную машинку Аксон-1346, чтобы превратить черновик в официальную бумагу.</p><p>Под ритмичный, звонкий стук клавиш новоиспеченные сотрудники многозначительно переглянулись. Синхронно поднявшись со своих мест, они выскользнули в приемную, решив скоротать время за болтовней с Розанной и благоразумно оставив Клейна в полном одиночестве.</p><p>«Держатся скованно, да и о секретности не забывают…» — мысленно похвалил их парень, бросив мимолетный взгляд им вслед.</p><p>Вернув всё внимание к тексту, он продолжил отбивать дробь по клавишам.</p><p>И когда особое прошение было почти готово, из комнаты отдыха вынырнул Леонард Митчелл. Оглядываясь по сторонам, полицейский на ходу застегивал пуговицы на рубашке, а его растрепанные волосы придавали образу легкий, необузданный шарм.</p><p>— Что за рапорт строчишь? — поинтересовался он, заглянув в кабинет гражданских специалистов. Леонард небрежно прислонился к дверному косяку, спрятав руки в карманы и уперев носок правого ботинка в пол.</p><p>Его изумрудные глаза с нескрываемым интересом буравили Клейна.</p><p>Вбив последнее слово и поставив точку, юноша повернул голову и с улыбкой ответил:</p><p>— Особое прошение.</p><p>— Особое прошение? — с явным недоумением переспросил Леонард.</p><p>Клейн извлек из каретки отпечатанный лист. Бегло пробежавшись глазами по тексту, он, словно невзначай, обронил:</p><p>— Особое прошение на повышение до восьмой Последовательности.</p><p>Кхм! Кхм-кхм! Леонард внезапно зашелся в тяжелом приступе кашля. Лишь спустя долгую минуту придя в себя, он ошарашенно выпалил:</p><p>— Ты что, уже полностью усвоил зелье?</p><p>«Усвоил? А ты, друг мой, на удивление много знаешь…» — сжимая в руке особое прошение, Клейн вплотную подошел к Леонарду и, насмешливо вздернув бровь, ответил:</p><p>— Именно так.</p><p>Вперив немигающий взгляд прямо в изумрудные глаза напарника, он понизил голос до заговорщицкого полушепота и с усмешкой добавил:</p><p>— Помнится, кое-кто однажды сказал мне: в нашем мире хватает уникумов, способных творить то, что другим не по зубам.</p><p>— Взять хотя бы меня.</p><p>— Или, скажем, тебя.</p><p>Эти слова мгновенно выбили у поэта-полицейского почву из-под ног. Лишившись дара речи, Леонард лишь неловко переступил с ноги на ногу, выудил руки из карманов и напряженно скрестил их на груди.</p><p>Он несколько раз открыл и закрыл рот, тщетно силясь подобрать нужные слова, пока наконец не выдавил глухим, осевшим голосом: — А тебе не кажется, что это… что это слишком уж рискованно?</p><p>«Раз уж ему ведомо понятие „усвоения“, он не может не понимать, что само по себе моё повышение ничем мне не грозит… Хм, должно быть, он намекает на пристальное внимание со стороны верхушки Церкви?» — Клейн задумчиво протянул, пустившись в объяснения:</p><p>— Леонард, помнишь наше самое первое совместное задание? Мы выслеживаем банальных похитителей — и совершенно случайно натыкаемся на след дневника семьи Антигон прямо в квартире напротив…</p><p>Юноша слово в слово пересказал напарнику ту самую цепочку дьявольских совпадений, которую лишь недавно выложил капитану Данну.</p><p>Лицо Леонарда постепенно каменело, наливаясь свинцовой серьезностью. Выслушав эту тираду, он едва заметно, словно против собственной воли, кивнул.</p><p>— Быть может, мне тоже пора ускориться… — глухо, словно обращаясь к самому себе, пробормотал он.</p><p>Едва эти слова сорвались с его губ, как он внезапно перевел взгляд на Клейна и расплылся в лучезарной улыбке:</p><p>— А ты не собираешься поделиться с нами своим опытом? Опытом молниеносного усвоения зелья и максимального снижения риска потери контроля!</p><p>«Ну и быстро же этот парень меняет маски…» — с легким смешком ответил Клейн:</p><p>— С превеликим удовольствием.</p><p>Он как раз намеревался воспользоваться сегодняшним случаем, чтобы дать пару наводок остальным членам отряда Ночных Ястребов и помочь им снизить риск безумия.</p><p>Разумеется, заботясь о собственной шкуре, он не мог выложить всё так же прямолинейно, как Данну Смиту. Максимум, на что он был готов — это скормить им свою самую первую, сглаженную версию. Ту самую легенду, которую без опаски можно было преподнести инквизиторам из Священного Собора.</p><p>— Тогда не будем терять ни минуты! — сгорая от нетерпения, Леонард потащил Клейна прямиком к комнате отдыха Ночных Ястребов.</p><p>В этот самый час, не считая заступившей на дежурство у врат Чаниса Лойо, все остальные оперативники — Фрай, Кенли и Сика Тран — находились внутри, безмятежно коротая время за карточной игрой.</p><p>— Внимание, господа, минуточку внимания! — громогласно, с интонациями заправского театрального чтеца, возвестил Леонард, распахнув полуприкрытую дверь. — Позвольте мне торжественно представить стоящего рядом со мной джентльмена — мистера Клейна Моретти, сумевшего полностью усвоить эликсир всего за полтора месяца!</p><p>«…Какой же он всё-таки позер…» — Клейн внезапно почувствовал жгучую неловкость.</p><p>— Чего? — мисс Сика Тран, писательница, не сыскавшая ни громкого имени, ни коммерческого успеха, непонимающе склонила голову набок, словно усомнившись в собственном слухе.</p><p>— Леонард, брось эти шуточки, ты вечно переигрываешь, — со вздохом укорил его Кенли, обреченно опуская свои карты на стол рубашкой вверх.</p><p>Фрай же, не выпуская карт из рук, окинул Клейна долгим взглядом и, выдержав несколько секунд ледяного молчания, спросил:</p><p>— Абсолютно уверен, что зелье усвоено до конца?</p><p>— Именно так, — уловив в голосе патологоанатома искреннюю заботу, Клейн с готовностью закивал. — Этому сопутствуют весьма однозначные, явные признаки.</p><p>— Чего? Серьезно⁈ — наконец-то дошло до Кенли. Вскрикнув, он резко вскочил с места.</p><p>Леонард лишь хитро усмехнулся и, ткнув пальцем в зажатый в руках Клейна лист, торжественно объявил:</p><p>— Это его особое прошение. Особое прошение на повышение до восьмой Последовательности!</p><p>— … Но как тебе это удалось? — в голове Сики Тран роилась уйма мыслей, однако, судорожно втянув воздух, писательница озвучила лишь самый животрещущий вопрос.</p><p>Даже эта обычно тихая и утонченная леди сейчас была не в силах скрыть жгучий блеск в своих глазах.</p><p>Клейн придвинул к себе свободный стул и, опустившись на сиденье, негромко заговорил:</p><p>— Черпать вдохновение я начал с девиза «Тайноведов».</p><p>— «Твори что пожелаешь, но не причиняй вреда»? — вставил свои пять копеек Леонард, виртуозно подыгрывая оратору.</p><p>— Именно. Казенные архивы гласят, что среди «Тайноведов», свято блюдущих этот кодекс, риск сорваться в безумие заметно ниже, — Клейн слово в слово пересказал то, что когда-то поведал ему старина Нил. — А затем история мадам Дейли натолкнула меня на еще более глубокие размышления.</p><p>— «Медиум» Дейли? — недоуменно переспросил Кенли, словно ища подтверждения.</p><p>— Да. Ей ведь тоже доводилось подавать особое прошение: от «Сборщика трупов» до «Медиума» она промчалась всего за два года. Как она сама признавалась старине Нилу, ее целью было стать истинным медиумом, — обстоятельно растолковал Клейн. — Если приплюсовать к этому мой собственный опыт в Клубе гадателей и те внутренние отклики, что я получал, картина складывается сама собой. Я мало-помалу выкристаллизовал собственный «кодекс Провидца» и принялся неукоснительно ему следовать, вживаясь в шкуру истинного предсказателя… И стоило мне начать действовать по этим правилам, как эликсир стал перевариваться с пугающей, просто немыслимой скоростью. Это даже усвоением назвать было сложно…</p><p>Внимательно выслушав его исповедь, Фрай, Сика и остальные оперативники глубоко задумались. Леонард тоже мастерски напустил на лицо вид мыслителя.</p><p>— Ладно, пойду отдам свое прошение, — Клейн потряс зажатым в руке листом. — Если останутся вопросы, можете смело подходить ко мне в индивидуальном порядке.</p><p>— Договорились, — с ледяным спокойствием отозвался Фрай.</p><p>Покинув комнату отдыха, Клейн вновь постучал в массивную дверь капитанского кабинета.</p><p>Опустившись на стул напротив Данна, он вооружился перьевой ручкой и штемпельной подушечкой. Размашисто расписавшись, парень скрепил документ отпечатком пальца.</p><p>— Капитан, мое особое прошение, — покончив с формальностями, он бережно, обеими руками протянул бумагу инспектору.</p><p>Данн скрупулезно, строчка за строчкой изучил текст. Опустив листок на столешницу, он произнес:</p><p>— Я переправлю его в Священный Собор при первой же возможности. А ты пока морально готовься к проверке. Инквизиторы могут нагрянуть на следующей неделе, а то и через одну.</p><p>— Понял, — Клейн глубоко вдохнул и со всей серьезностью кивнул.</p><p>Поднявшись с места, юноша покинул капитанский кабинет, лишь слегка притворив за собой тяжелую створку.</p><p>Выходя, он бросил последний мимолетный взгляд на оставленный документ, и в голове сама собой всплыла тревожная мысль:</p><p>«Интересно, и что же это будет за экзамен…»</p></section><section><title><p>Глава 155 Срочная встреча</p></title><p>Глава 155 Срочная встреча</p><p>Успокоив мысли, Клейн спустился в подземелье. Подойдя к вратам Чаниса, он постучал в распахнутую дверь дежурной комнаты.</p><p>Сидевшая внутри Лойо Райдинг уже успела собрать вещи. Завидев сменщика, она торопливо поправила прическу и поднялась, собираясь уходить.</p><p>Обменявшись короткими кивками, юноша внезапно произнес:</p><p>— Мои дела с усвоением эликсира продвигаются весьма недурно. Буквально только что я поделился опытом с Фраем и остальными, так что при желании можете порасспросить их.</p><p>На лице Лойо не дрогнул ни один мускул, однако в глазах мелькнуло легкое недоумение. Слегка пожевав губы, она коротко бросила:</p><p>— Договорились.</p><p>«Мадам, искренне уповаю, что вы сумеете сохранить это ледяное спокойствие и дальше… В комнате отдыха сейчас и так сидит целая компания окаменевших истуканов…» — усмехнулся про себя Клейн. Обойдя стол, он привычным жестом подхватил инкрустированную серебром жестяную банку капитана Данна Смита, где хранился кофе «Фелмер».</p><p>Сноровисто заварив чашку густого, пьянящего своим ароматом напитка, парень вальяжно опустился на стул. Устремив взор на безмолвный, пустынный коридор, он позволил мыслям свободно блуждать:</p><p>«Остается лишь надеяться, что вылазка мистера Азика пройдет без сучка без задоринки, и он не наследит… Впрочем, даже если какие-то зацепки и всплывут, я благоразумно прикинусь слепым…»</p><p>«Интересно, в какой именно угол за вратами Чаниса упрятали „Мутировавшую Священную Эмблему Солнца“? Судя по всему, живым сознанием она не обладает, так что достаточно просто выделить ей местечко попросторнее…»</p><p>«К слову, мне ведь до сих пор так и не довелось переступить порог этого хранилища. Ума не приложу, что там творится внутри… Удерживать под контролем добрую пару десятков самых разношерстных, смертоносных артефактов, не позволяя им вырваться на волю или учинить разгром — для этого явно требуется нечто экстраординарное. Например, тот самый прах святой Селены?»</p><p>……</p><p>Внезапно сквозь этот вихрь размышлений пробился стук торопливых шагов. Встрепенувшись, Клейн мигом сбросил оцепенение и уставился на дверь.</p><p>В коридоре возник старина Нил. Облаченный в свою неизменную классическую черную мантию и сжимая в руке фетровую шляпу в тон, архивариус быстрым шагом ворвался в дежурку. Застыв прямо напротив, старик не проронил ни звука, лишь принялся сверлить юношу пронзительным, сканирующим взглядом с ног до головы.</p><p>— … Мистер Нил, что-то стряслось? — Клейн сухо усмехнулся и, поднеся к губам чашку, отпил глоток ароматного кофе.</p><p>Старина Нил еще пару раз смерил его взглядом и со вздохом произнес:</p><p>— Подумать только, ты сумел почерпнуть вдохновение из максимы «Тайноведов» и примера Дейли…</p><p>— За это следует вознести хвалу Богине, а также поблагодарить вас за науку, — с абсолютной серьезностью ответил юноша.</p><p>Скрипнув стулом, старина Нил тяжело рухнул на сиденье и с нескрываемой тоской пробормотал: — Если бы… если бы только это произошло лет на двадцать раньше, всё могло бы сложиться иначе…</p><p>Прекрасно понимая, что преклонный возраст и пошатнувшееся здоровье уже не позволят архивариусу пригубить новый эликсир — даже в случае полного усвоения предыдущего, — Клейн тактично промолчал, не проронив ни звука.</p><p>Он понимал: любые слова утешения сейчас лишь растравили бы душевные раны собеседника.</p><p>— В свое время я и сам пытался выудить секрет быстрого усвоения зелья из нашего кредо «Тайноведов». Увы, свернул не туда и так и не смог выйти на верную тропу. Куда позже триумф Дейли, конечно, натолкнул на определенные мысли, но мне тогда уже перевалило за полтинник. Руки опустились, и я подсознательно убедил себя: это привилегия гениев, непостижимая для простых смертных, — массируя висок, глухим голосом изливал свою горечь старина Нил.</p><p>Погрузившись в тягостное молчание на несколько долгих минут, он наконец поднял голову и посмотрел на Клейна:</p><p>— Какая же досада… Лишь на закате дней я наконец-то осознал, чего лишился.</p><p>«Судя по всему, старина Нил и раньше смутно догадывался о методе „отыгрыша“, а мой недавний рассказ послужил тем самым недостающим кусочком мозаики, расставившим всё по своим местам…» — мысленно констатировал юноша и поспешил утешить старика:</p><p>— По правде говоря, вряд ли это что-то кардинально изменило бы. У Церкви попросту нет рецепта восьмой Последовательности для Пути «Тайноведа».</p><p>— Быть может, он пылится в Священном Соборе… Впрочем, нет. Будь он у них, они бы хотя бы сообщили название местным филиалам… На подпольном рынке тоже могли бы подвернуться шансы… — тихо пробормотал старина Нил. Тяжело опершись ладонями о столешницу, он, сокрушенно качая головой, поднялся на ноги и выдавил слабую улыбку: — Зато я так и не сорвался в бездну безумия, сохранив рассудок и благополучно прожив эти долгие десятилетия… Славься, Богиня.</p><p>Привычно очертив на груди контур багровой луны, он с бесконечно мрачным, поникшим лицом покинул дежурную комнату, напрочь растеряв свою обычную житейскую хитрость и лукавство.</p><p>Проводив ссутулившуюся спину старика взглядом, пока та не скрылась во мраке коридора, Клейн внезапно испустил долгий, тяжелый вздох.</p><p>Он всё больше недоумевал, ради чего высшие иерархи Церкви решили наглухо засекретить метод «отыгрыша».</p><p>Вынырнув из раздумий лишь спустя долгое время, Клейн заставил себя переключить внимание на разложенные перед ним внутренние архивы Ночных Ястребов.</p><p>С тех самых пор, как он втянул паренька из Города Серебра в Клуб Таро и выяснил, что там многие вещи до сих пор сохранили свои архаичные названия, он стал целенаправленно углублять свои познания в этой области. Юноша изо всех сил старался вызубрить соответствия между древними и современными терминами.</p><p>Спустя какое-то время до его слуха вновь донесся стук шагов — на этот раз размеренных, неторопливых и тяжелых.</p><p>Почти синхронно с этим звуком перед мысленным взором парня сам собой всплыл образ Данна Смита, облаченного в свой неизменный черный плащ-тренч ниже колен.</p><p>«Стоило зелью „Провидца“ усвоиться без остатка, как моя интуиция тоже заметно обострилась…» — задумчиво кивнув собственным мыслям, отметил Клейн. И действительно, пару секунд спустя на пороге возник инспектор.</p><p>— Тебе письмо, — Данн вскинул правую руку и легким, небрежным взмахом кисти метнул зажатый в пальцах конверт прямо в Клейна.</p><p>Клейн изящно вскинул руку, намереваясь ловко поймать послание на лету, однако немного просчитался как в траектории, так и в скорости реакции.</p><p>Шлеп!</p><p>Конверт сиротливо спланировал на пол, а правая рука юноши так и осталась неловко висеть в воздухе.</p><p>В повисшей неловкой тишине пальцы парня на миг окоченели, но он тут же взял себя в руки. Плавно поведя ладонью выше, он как ни в чем не бывало поправил прическу.</p><p>— Освещение от этих газовых ламп всё-таки оставляет желать лучшего, — небрежно сыронизировал Клейн в свое оправдание. Наклонившись, он подобрал конверт и бросил беглый взгляд на адресата.</p><p>«Мистеру Хорнакису… Весточка от Дакстера Гудериана…» — с пониманием кивнув, парень выдвинул ящик стола и вооружился ножом для бумаг.</p><p>— Согласно внутреннему распорядку тингенского отряда Ночных Ястребов, если на конверте значился четкий и реальный адресат, гражданские сотрудники вроде Розанны передавали почту прямо в руки получателю. Если же послание оказывалось анонимным или адресат в конторе не числился, корреспонденция ложилась на стол Данна, оставляя дальнейшие расспросы и судьбу письма на его усмотрение.</p><p>Осторожно вскрыв конверт, Клейн выудил исписанный лист бумаги, быстро развернул его и пробежался глазами по тексту.</p><p>Оказалось, что врач из лечебницы для душевнобольных Дакстер просил о срочной встрече, назначив её на сегодня, на два часа пополудни.</p><p>«Неужто ему удалось раздобыть рецепт „Телепата“? Или стряслось нечто иное?» — взмахнув исписанным листком, Клейн поднял голову и обратился к капитану:</p><p>— Капитан, мой информатор из Алхимии Психологии жаждет встречи сегодня в два часа пополудни.</p><p>— Упомянул, о чем пойдет речь? — Данн задал вопрос так, словно заранее предвидел подобное развитие событий.</p><p>— Ни словом не обмолвился, — покачал головой юноша.</p><p>Данн на мгновение задумался, после чего его густой, обволакивающий баритон разрезал тишину: — Пусть Леонард пока подменит тебя у врат Чаниса. Я отправлюсь следом и залягу на дно неподалеку. Подобные просьбы об экстренных встречах сплошь и рядом оказываются искусно расставленными капканами — на своем веку я навидался такого с избытком. Да и к тому же, если дело и впрямь не терпит отлагательств, мы сможем отреагировать и начать действовать молниеносно.</p><p>«…Капитан, а в опыте вам и впрямь не откажешь… Стоит лишь запахнуть настоящим делом, как вы мгновенно превращаетесь в надежного, командира, не страдающего никакой забывчивостью…» — с готовностью закивал Клейн:</p><p>— Договорились!</p><p>…………</p><p>Ровно два часа пополудни. Улица Зутланд, «Стрелковый клуб», малая стрелковая галерея номер девять.</p><p>Клейн мазнул взглядом по изрешеченной пулями мишени и повернулся к заметно нервничающему врачу из лечебницы для душевнобольных Дакстеру Гудериану:</p><p>— Что стряслось? Какая муха вас укусила, раз вы в такой панике помчались в таверну «Гончая» нанимать отряд наемников?</p><p>Ведь только при таком раскладе хозяин заведения, Райт, пулей доставил бы послание прямиком в контору охранного предприятия «Черный Терновник», а не оставил его пылиться до следующего визита Клейна.</p><p>Дакстер, как истинный «Зритель», скрупулезно просканировал каждое микровыражение и малейший жест Клейна, после чего глухим, напряженным голосом ответил:</p><p>— У меня дурные предчувствия. Худ Ойген в последнее время ведет себя как-то ненормально.</p><p>Худ Ойген был тем самым пациентом лечебницы для душевнобольных, который в свое время и затянул Дакстера в ряды Алхимии Психологии.</p><p>— В чем именно выражаются эти странности? — с подобающей профессионалу дотошностью начал допытываться Клейн.</p><p>Дакстер едва заметно выдохнул. Почувствовав под ногами долгожданную опору, врач тщательно взвесил слова:</p><p>— Он… он, кажется… кажется, действительно сошел с ума…</p><p>— В самом деле спятил? — опешил от неожиданности Клейн.</p><p>«Разве Худ Ойген не прикинулся сумасшедшим и не затесался в эту клинику ради того, чтобы отточить свои ментальные навыки, упражняясь на других пациентах?»</p><p>«И этот симулянт действительно помутился рассудком?»</p><p>— Боюсь, что так… — Дакстер с нарастающей тревогой зашагал взад-вперед. — Еще недавно я мог вести с ним вполне осмысленные беседы и даже брал у него уроки по грамотному контролю Потусторонних способностей. Но в последние пару дней его ход мыслей, само его состояние изменились до неузнаваемости. Наладить контакт стало попросту невозможно, словно я говорю со своими рядовыми пациентами. И хотя… хотя на фоне этого помутнения мне всё же удалось выудить у него рецепт «Телепата», я совершенно не ручаюсь за его подлинность. Куда больше меня страшит то, что процесс выйдет из-под контроля.</p><p>«Ерунда. Для Провидца, в чьем распоряжении находятся таинственные чертоги над серым туманом, отделить зерна истины от плевел фальшивок не составит ни малейшего труда…» — мысленно выдохнув с облегчением, Клейн сдвинул брови и спросил:</p><p>— С кем он общался до того, как у него начались приступы?</p><p>— Лишь с остальными пациентами… Я… я не могу утверждать наверняка. В конце концов, я не торчу в лечебнице дни и ночи напролет, у меня тоже бывают выходные, — с мрачным, поникшим лицом ответил врач.</p><p>Клейн успокаивающе кивнул, всем своим видом показывая, что ситуация выеденного яйца не стоит:</p><p>— Отставьте панику. Я немедленно приставлю к вам негласную охрану. От вас же требуется как можно скорее выяснить, с кем контактировал Худ Ойген в последнее время. К тому же, не стоит сбрасывать со счетов вероятность, что он просто проверяет вас на прочность. Ах да, разумнее всего будет шепнуть об этом инциденте другим членам Алхимии Психологии и посмотреть, как отреагирует верхушка вашей ложи.</p><p>— Договорились, — привычным жестом поправив очки в золотой оправе, Дакстер наконец-то взял себя в руки, возвращая себе присущее «Зрителям» ледяное спокойствие. Выудив из кармана сложенный листок, он протянул его юноше: — А вот и формула эликсира «Телепата». Повторюсь, я не уверен в ее подлинности.</p><p>— А это уж мы проверим, — с усмешкой отозвался Клейн и, не откладывая в долгий ящик, тут же развернул бумагу, пробегаясь по ней взглядом.</p><p>— Основные ингредиенты: гипофиз взрослого семицветного ящеровидного дракона целиком, десять миллилитров спинномозговой жидкости кролика Фальсмана.</p><p>— Вспомогательные материалы: пять граммов каштановых почек, восемь граммов порошка травы драконьего зуба, три белоснежных лепестка эльфийского цветка и сто миллилитров чистой воды.</p><p>— Превосходно, — с искренним восхищением похвалил Клейн. Аккуратно сложив листок, он надежно спрятал его во внутренний карман своего парадного фрака.</p><p>Перекинувшись с врачом еще парой фраз и окончательно убедившись, что его слуховые галлюцинации действительно пошли на спад, парень откланялся. Соблюдая предельную осторожность, он проскользнул в закрытую малую стрелковую галерею для Ночных Ястребов, где его уже дожидался Данн Смит.</p><p>— Капитан, информатор передал мне рецепт «Телепата» в знак признательности за то, что я помог ему обуздать побочные эффекты зелья. Однако он совершенно не ручается за его подлинность, — с абсолютной, ледяной серьезностью Клейн протянул бумагу инспектору. — Вдобавок, он упомянул об одном крайне тревожном инциденте…</p><p>Не отрывая взгляда от формулы, Данн внимательно выслушал рассказ о странностях Худа Ойгена и, дослушав до конца, коротко кивнул:</p><p>— Я немедленно соберу людей, установим за лечебницей круглосуточное наблюдение по сменам. Поскольку ты еще не прошел профильную подготовку для подобной оперативной слежки, тебе в это лезть ни к чему. Ступай обратно и продолжай нести вахту у врат Чаниса.</p><p>На этих словах капитан смерил Клейна долгим, пронзительным взглядом и многозначительно добавил:</p><p>— Если приплюсовать этот рецепт к уже накопленному… как только ты пройдешь грядущую проверку, тебе больше не придется надрываться ради новых заслуг. Ты получишь эликсир «Клоуна» напрямую, без каких-либо отлагательств…</p></section><section><title><p>Глава 156 Мелисса, думающая о будущем</p></title><p>Глава 156 Мелисса, думающая о будущем</p><p>«К тому же, мне пришлось выложить целую гору заслуг за рецепт „Клоуна“… Вот уж воистину, расплата за то, что в свое время решил разделить награду на две части… Да и ладно, всё равно в последнее время как-то не подворачивалось удобного случая невзначай обмолвиться, что формула эликсира у меня уже есть…» — сделав глубокий вдох, Клейн выдавил из себя кривую улыбку и произнес:</p><p>— Искренне уповаю на то, что проверка пройдет без сучка без задоринки.</p><p>Решение Данна отправить его обратно дежурить у врат Чаниса юноша встретил с огромным облегчением, внутренне голосуя за него обеими руками и ногами. Дело было даже не в банальной нехватке профессиональной выучки для слежки и расследований, а в том, что в прямом, открытом бою его навыки безнадежно недотягивали даже до слабой троечки.</p><p>На стрельбище, если брать в расчет обычных копов, он смотрелся весьма недурно. Однако каждый оперативник в отряде был Потусторонним, чье тело и рефлексы прошли сквозь горнило мистических метаморфоз. И пусть не все они могли похвастаться званием снайпера, били они всё равно без промаха.</p><p>Что же до рукопашного боя, то здесь парень и вовсе болтался на уровне зеленого новичка.</p><p>Говоря прямо, даже имея за пазухой амулеты Сна, Упокоения и Сновидений, он всё равно оставался магом сугубо вспомогательного профиля. Раскидать кучку простых смертных для него не составило бы труда, но вот столкнись он нос к носу с собратьями-Потусторонними, заточенными под убийство, — и дело запахло бы керосином.</p><p>«Вот шагну на восьмую Последовательность, стану „Клоуном“, виртуозно владеющим техникой боя и парочкой хитрых заклинаний, и тогда смогу щелкать рядовые паранормальные задачки в одиночку… А если еще и удастся потихоньку выкачать толику мощи из запечатанного артефакта „3–0782“ да наделать из нее „Амулетов Солнечного Пламени“ — так это вообще сказка. С таким арсеналом можно будет и матерых врагов валить…» — преисполненный радужных надежд, Клейн неспешным шагом возвращался в охранное предприятие «Черный Терновник».</p><p>Дежурство продлилось до самого рассвета. Когда юноша наконец сдал смену и покинул пост у врат Чаниса, выяснилось, что ночная слежка Ночных Ястребов за лечебницей для душевнобольных и Худом Ойгеном так и не принесла никаких плодов. Оставалось лишь уповать на то, что информатор, затесавшийся внутри, сумеет нащупать хоть какую-то ниточку.</p><p>Добравшись до квартиры, Клейн в тишине проглотил свой завтрак, рухнул в постель и проспал мертвым сном до самого полудня.</p><p>Проснувшись без всяких будильников и наскоро приведя себя в порядок, он, влекомый дразнящими ароматами готовящейся еды, спустился на первый этаж.</p><p>— Мелисса колдует над обедом? — поинтересовался парень, скользнув взглядом по Бенсону, который вальяжно устроился в гостиной с газетой в руках.</p><p>Опустив шуршащие листы, старший брат ответил:</p><p>— Именно. Сегодня к ней заглянула гостья. Я, как истинный джентльмен, предложил им поворковать в гостиной, а сам вызвался встать к плите. Но эта девчонка, представь себе, напрочь отвергла мои кулинарные таланты! Подхватила подругу под руку и утащила за собой на кухню. Вопиющее нарушение всех правил приличия!</p><p>«Бенсон, надо же, как быстро до тебя дошло, что Мелиссу от твоей стряпни бросает в дрожь…» — едва сдерживая рвущийся наружу смех, Клейн опустился в одиночное кресло и как бы невзначай спросил:</p><p>— Гостья Мелиссы?</p><p>— Ага. Ты должен ее помнить, вы ведь виделись на званом ужине в честь дня рождения Селены. Это Элизабет, — Бенсон откинулся на спинку кресла, с комфортом возвращаясь к прерванному чтению газеты.</p><p>«Мы виделись далеко не только на дне рождения… Надо же, она и впрямь решила нанести нам визит…» — лицо Клейна на мгновение окаменело, и он искоса бросил настороженный взгляд в сторону кухни.</p><p>В этот самый миг в дверном проеме показалась Мелисса, несущая в руках блюдо. По пятам за ней следовала Элизабет, тоже облаченная в кухонный фартук.</p><p>— Клейн, ты уже проснулся? А я как раз собиралась идти тебя будить, — с нескрываемой радостью произнесла сестра, водружая на обеденный стол источающую дразнящий мясной аромат тарелку. — Знакомься, это Элизабет. Вы ведь уже виделись.</p><p>— Добрый день, Клейн, — лучезарно улыбаясь, поздоровалась девушка, чьи прелестные щечки всё еще хранили очаровательную детскую припухлость.</p><p>Юноша ответил ей мягким, безупречно вежливым приветствием.</p><p>Дождавшись, пока они обменяются дежурными любезностями, Мелисса моргнула и со всей присущей ей серьезностью объявила:</p><p>— Элизабет любезно согласилась составить нам компанию и прогуляться до «Ассоциации домашней прислуги». Ее семья содержит целый штат слуг, так что в этих делах она собаку съела. Ее советы и опыт придутся нам как нельзя кстати.</p><p>— Мы тут, кстати, уже успели набросать списочек требований к будущей горничной для черной работы. Послушайте, вдруг вам захочется что-то добавить.</p><p>Тщательно вытерев руки о фартук, Мелисса выудила из кармана домашнего платья сложенный листок бумаги, развернула его и принялась с выражением зачитывать:</p><p>— Во-первых, отменное здоровье.</p><p>— Во-вторых, исключительное трудолюбие и чувство ответственности.</p><p>— В-третьих, хорошие кулинарные навыки.</p><p>— И в-четвертых, тихий и спокойный нрав, чтобы не шумела понапрасну.</p><p>— В-пятых, простая семья без сомнительных связей.</p><p>— В-шестых, заурядная, неброская внешность.</p><p>…</p><p>Пункты сыпались один за другим. Клейн с Бенсоном слушали этот бесконечный перечень с приоткрытыми ртами и совершенно ошарашенными взглядами. Никто из них и помыслить не мог, что наем обычной горничной для черной работы может обернуться такой чудовищной морокой.</p><p>— Мелисса, ты ведь изначально была категорически против найма прислуги? — на одних инстинктах выпалил Клейн, стоило сестре сделать паузу.</p><p>Девушка упрямо поджала губы и со всей серьезностью кивнула:</p><p>— Всё так, я протестовала. Но раз уж мой голос ничего не решил, то к делу нужно подойти с максимальной ответственностью. А чтобы провернуть задуманное безупречно, требуется тщательная подготовка. Хм, так у вас есть что добавить к списку?</p><p>— Нет! — в один голос гаркнули братья, синхронно замотав головами, отчего Элизабет не выдержала и прыснула в кулачок.</p><p>Покончив с обедом, дружная четверка загрузилась в рельсовый омнибус и вскоре прибыла на улицу Шампань, где располагалась «Ассоциация домашней прислуги Тингена».</p><p>Контора до боли напоминала клининговые агентства из прошлой жизни Клейна, разве что с солидным налетом благотворительности. С одной стороны, они вели дотошный реестр соискателей: собирали личные данные и пожелания по работе, облегчая нанимателям муки выбора и давая бедолагам шанс выбиться в люди. С другой — брали на себя труд обучать кандидатов базовым навыкам, повышая их шансы на трудоустройство.</p><p>Жили они отчасти за счет щедрых пожертвований фондов, отчасти — на комиссионные сборы с работодателей. Взяв рынок в железные рукавицы своей организованностью, масштабом и удобством, Ассоциация в два счета выжила с улиц частных маклеров, вынудив их либо влиться в штат, либо вовсе сменить ремесло.</p><p>Стоило переступить порог, как компанию встретили с распростертыми объятиями. Приветливая молодая женщина, облаченная в длинное бледно-желтое платье с игривыми оборками на подоле, проводила их к уютным диванам и с профессиональной улыбкой поинтересовалась:</p><p>— Чем могу служить столь почтенным господам?</p><p>— Мы желаем нанять горничную для черной работы, — Бенсону, как старшему мужчине в семье, пришлось отдуваться за всех, поскольку младшие технично выставили его вперед.</p><p>— Имеются ли у вас конкретные пожелания к кандидатуре? — с заученной учтивостью осведомилась служащая.</p><p>Бенсон, живо припомнив пропасть между собственной стряпней и кулинарными шедеврами брата, с величайшей искренностью ответил:</p><p>— Хорошие кулинарные навыки.</p><p>— Хорошие кулинарные навыки? — молодая женщина слегка нахмурилась. — Откровенно говоря, среди горничных для черной работы отменных кухарок не водится. Почему бы вам не нанять повара? Если предпочитаете женщину-повара, в нашей ассоциации таких предостаточно.</p><p>— Среди горничных для черной работы нет умеющих готовить? — не выдержав, встряла Мелисса, пораженная тем, что ее тщательно выверенный список потерпел крах на самом первом же пункте.</p><p>Служащая понимающе кивнула и уверенно пояснила:</p><p>— В эту прислугу обычно идут либо дочки чернорабочих с самого дна, либо деревенские девчонки. То, что они привыкли называть едой, весьма далеко от изысков. Даже после прохождения наших базовых курсов максимум, что они могут гарантировать, — это то, что от их стряпни никто не сляжет с отравлением.</p><p>— … — Мелисса мгновенно поникла, на собственной шкуре познав горькую истину о том, как суровая реальность ломает любые идеальные планы.</p><p>— Весьма прискорбно, — поразмыслив пару секунд и тщательно подбирая слова, произнес Бенсон. — В таком случае, возможно, стоит слегка скорректировать условия: нам нужна та, кто горит желанием и обладает способностями к обучению кулинарии.</p><p>«А старший братец-то соображает молниеносно… Можно даже не вмешиваться…» — с комфортом развалившись поодаль, Клейн, сжимающий в одной руке трость, а в другой — шляпу, наслаждался абсолютной безмятежностью.</p><p>— С этим проблем не возникнет. Во время кулинарных курсов мы берем на карандаш самых способных и смышленых учениц, — с заученной профессиональной улыбкой отозвалась девушка. — Имеются ли еще какие-то пожелания?</p><p>— Разумеется, — почувствовав на себе тяжелый взгляд Мелиссы, Бенсон сглотнул, выудил из кармана злополучный листок и принялся зачитывать требования пункт за пунктом.</p><p>Служащая слушала эту нескончаемую тираду с откровенно ошарашенным видом и лишь спустя целую вечность смогла выдавить из себя:</p><p>— Я… пожалуй, я для начала отсортирую картотеку и подберу кандидаток, хотя бы примерно подходящих под ваши запросы. Рубить с плеча не обязательно: можете отобрать от двух до четырех девушек, а я лично сопровожу их к вам домой для пробного рабочего дня. И только после этого вы вынесете окончательный вердикт. Разумеется, подобная услуга потребует дополнительного взноса в кассу Ассоциации, да и покупка продуктов ляжет на ваши плечи.</p><p>— Договорились, — аккуратно сложив бумагу, вежливо кивнул Бенсон.</p><p>Девушка поднялась со своего места, сделала пару неуверенных шагов в сторону внутренних кабинетов, но тут же обернулась и с неловкой улыбкой произнесла:</p><p>— Не могли бы вы одолжить мне тот листок? Боюсь, я могу упустить что-нибудь из ваших требований…</p><p>— Без проблем, — едва сдерживая улыбку, отозвался Бенсон.</p><p>Спустя некоторое время молодая женщина в бледно-желтом платье вернулась с пухлой стопкой документов и передала их Бенсону для ознакомления.</p><p>В анкетах скрупулезно перечислялись настоящие имена соискательниц, год рождения, семейное положение, описание внешности, состояние здоровья, послужной список, личные качества и ожидаемое жалованье.</p><p>Воспользовавшись моментом, пока Бенсон с Мелиссой с головой ушли в изучение картотеки, Элизабет склонилась к Клейну и тихонько спросила:</p><p>— А у вас разве нет никаких пожеланий?</p><p>— Имеются, но они лишены конкретики, — небрежно отмахнулся юноша.</p><p>В глазах девушки вспыхнул неподдельный интерес:</p><p>— И как же вы намерены выбирать?</p><p>Клейн издал тихий смешок. Указав на левый рукав, в недрах которого прятался маятник, он пояснил:</p><p>— Разумеется, напишу нужную фразу для прорицания, отсею всех неподходящих методом исключения и с помощью гадания вычислю ту, что идеально впишется в наш дом.</p><p>— … — Элизабет на миг потеряла дар речи и лишь спустя десяток томительных секунд ошарашенно закивала. — Гениально и просто… А я и думать забыла, кто вы такой…</p><p>Договорить она не успела. Мелисса, обладающая поразительно чутким слухом, уловила их перешептывания и вперила в парочку подозрительный взгляд.</p><p>Смерив лучшую подругу и брата долгим, пронзительным взором, девушка нахмурилась, явно погрузившись в глубокие раздумья.</p><p>«Эй, сестренка, только не выдумывай лишнего! У нас тут сугубо светская беседа…» — Клейн деликатно кашлянул в кулак, поспешно выудил из общей стопки пару анкет и сделал вид, будто с головой ушел в их изучение.</p><p>Вскоре они утвердили троих кандидаток. Ожидаемое ими жалованье варьировалось от четырех сулей и восьми пенни до пяти сулей и двух пенни в неделю.</p><p>Бенсон не стал торговаться и сбивать плату самим горничным. Вместо этого он со всей серьезностью взялся обсуждать с молодой служащей размер комиссионных, причитающихся Ассоциации.</p><p>После недолгих, но весьма дружелюбных переговоров старшему брату удалось сбить этот побор: изначально Ассоциация требовала сумму, равную двухнедельному заработку прислуги, но Бенсон уломал их на одну неделю. Впрочем, им всё же пришлось согласиться покрыть транспортные расходы — один суль за проезд сопровождающей в экипаже вместе с девушками в день испытательного срока.</p><p>Уладив все формальности, Элизабет распрощалась и отбыла восвояси. Оставшись втроем, братья и сестра загрузились в общественный омнибус и покатили обратно на улицу Нарциссов.</p><p>Всю дорогу Клейн ловил на себе цепкий, изучающий взгляд Мелиссы, отчего чувствовал себя донельзя неуютно. Едва переступив порог квартиры, он пулей метнулся к лестнице, намереваясь скрыться на втором этаже.</p><p>— Клейн, — окликнула его сестра. В ее голосе, выдавая долгие раздумья, звучала непробиваемая серьезность: — Если ты намерен обручиться с Элизабет, тебе придется работать куда усерднее. Ее отец — крупный торговец, занимающийся экспортом и импортом. А матушка — баронесса, то бишь дочь лорда…</p><p>«Погодите-ка, обручиться? С каких это пор⁈» — Клейн с абсолютно ошарашенным видом уставился на сестру.</p><p>«Да в какие дебри унесло ее фантазию⁈»</p></section><section><title><p>Глава 157 Предмет мечты</p></title><p>Глава 157 Предмет мечты</p><p>— Нет, между нами совершенно ничего… — Клейн попытался было возразить, но Бенсон с улыбкой его перебил: — Пусть Элизабет еще совсем юна, а ее семья по статусу стоит на голову выше нашей, сдается мне, вы отлично подходите друг другу. Правда, придется запастись терпением: девочка пока учится в гимназии и намерена поступать в университет. Так что свадьба — дело как минимум шести-семи лет. Впрочем, никто не мешает вам для начала обручиться.</p><p>«Да с чего вы вообще взяли, что стоит заглядывать так далеко в будущее…» — глубоко вздохнув, произнес юноша:</p><p>— Я не питаю к Элизабет никаких чувств. Если быть предельно точным, меня вообще не прельщают девицы настолько младше. Мне по душе дамы чуть более зрелые.</p><p>«Положа руку на сердце, я бы смирился с любой разумной разницей в возрасте, вот только сейчас совершенно не до романов…» — с безнадежной тоской мысленно добавил он.</p><p>— Зрелые? — Мелисса едва заметно нахмурилась. — В таком случае тебе придется форсировать поиски жены.</p><p>А? Ошарашенный таким непредсказуемым скачком сестринской логики, Клейн растерянно переспросил:</p><p>— Это еще почему?</p><p>Девушка принялась растолковывать со всей присущей ей серьезностью: — Пока ты скопишь капитал, достаточный для приличной свадьбы, тебе стукнет лет двадцать пять-двадцать шесть. А дамы, которые старше, к тому времени либо давно выскочат замуж, либо обручатся. Неужто ты собираешься волочиться за вдовами?</p><p>«Что за дичь ты вообще несешь…» — с абсолютно окаменевшим лицом Клейн мысленно выругался на чистом китайском.</p><p>Бенсон же со смешком осадил сестру:</p><p>— Мелисса, ты не понимаешь. В нынешних реалиях среди среднего класса тридцатилетние незамужние или необрученные дамы — явление отнюдь не редкое. В подавляющем большинстве это истовые прихожанки Богини, способные без труда обеспечить себе безбедное существование. Они скорее предпочтут остаться старыми девами, нежели свяжут жизнь с нежеланным супругом. Об этом, к слову, на днях писали в журнале «Семья».</p><p>— Да неужели? — Мелиссе, будучи всего лишь шестнадцатилетним подростком, житейского опыта в подобных светских материях явно недоставало.</p><p>Наблюдая, как брат с сестрой всё сильнее увлекаются дискуссией, Клейн деликатно кашлянул и вставил:</p><p>— Под «зрелостью» я имел в виду исключительно душевное состояние, а вовсе не превосходство в возрасте. Да и к тому же, на чьем горизонте вопрос брака стоит куда острее — так это у нашего многоуважаемого Бенсона.</p><p>«Прости, брат, у меня просто не было иного выхода…» — мысленно повинился юноша.</p><p>— … — Мелисса на мгновение опешила, но затем энергично закивала: — Истинная правда!</p><p>Бенсон, который только-только вознамерился пуститься в пространные рассуждения о брачных реалиях среднего класса, внезапно поежился. Поймав на себе пристальный взгляд сестры, он поспешил оправдаться:</p><p>— Сейчас я нахожусь на важнейшем жизненном перепутье, поэтому обязан бросить все силы на учебу. Лишь заполучив достойную должность и скопив солидный капитал, я смогу позволить себе ухаживать за дамой сердца, чтобы подарить ей по-настоящему безбедное существование.</p><p>Клейн с Мелиссой синхронно застыли, а затем в один голос выпалили:</p><p>— Так у тебя уже есть дама сердца⁈</p><p>Бенсон, ляпнувший это исключительно ради красного словца, едва не подскочил от неожиданности и принялся отчаянно мотать головой:</p><p>— Вовсе нет!</p><p>— Это был лишь гипотетический пример!</p><p>…………</p><p>Баклунд, район Хиллстон. Внутри слегка мрачноватого, погруженного в полумрак дома.</p><p>У потухшего камина, сжимая в руке темную трубку, в кресле-качалке безмятежно восседал мужчина с посеребренными сединой висками. Его пронзительный, глубокий взор был устремлен на расположившихся в диванной зоне посетителей.</p><p>Хозяином дома был Айзенгер Стэнтон — частный сыщик, чье имя гремело в весьма специфических узких кругах. Собственной конторой он так и не обзавелся, ограничившись лишь наймом толкового помощника.</p><p>Облаченный в белоснежную сорочку и строгий черный жилет, Айзенгер поднес мундштук к губам. С наслаждением затянувшись, он выпустил густое облако дыма и неторопливо произнес:</p><p>— Моя консультация обойдется вам в один фунт за каждые полчаса. Будь я на вашем месте, не стал бы терять попусту ни единой секунды.</p><p>Расположившимися на диванах дамами оказались не кто иные, как Форс Уолл и Сио Дереча. Девушкам удалось собрать досье на «вице-адмирала Урагана» Килангоса, и теперь они намеревались прибегнуть к услугам маститого сыщика, виртуозно владеющего дедуктивным методом, чтобы тот помог им вычислить поведенческие паттерны цели.</p><p>Разумеется, имя самого Килангоса они благоразумно утаили, а любые детали, касающиеся Потусторонних сил, тщательно завуалировали.</p><p>Глядя на Айзенгера — обладателя худощавого, с резкими чертами лица и приглушенно-синими глазами, — Сио Дереча протянула пухлую папку с документами его помощнику, собранному и деловитому шатену в очках с золотой оправой.</p><p>— Господин сыщик, я рассчитываю, что, изучив эти бумаги, вы сможете выявить закономерности в поведении объекта здесь, в Баклунде.</p><p>И пусть Сио Дереча не отличалась высоким ростом, но когда она, выпрямив спину, заговорила своим низким, властным тоном, от нее исходила такая непоколебимая аура, что ей хотелось подчиниться беспрекословно.</p><p>Айзенгер смерил ее долгим, пронзительным взглядом, после чего принял папку из рук помощника, распутал тесемки и извлек на свет собранное досье.</p><p>Отложив трубку, детектив с головой погрузился в чтение, методично, лист за листом, не упуская ни единой строчки.</p><p>Спустя добрый десяток минут этот посеребренный сединой джентльмен неторопливо забарабанил пальцами по подлокотнику и изрек:</p><p>— Объект питает маниакальную, едва ли не параноидальную страсть к ветру… Стало быть, здесь, в нашей «Столице смога» Баклунде, он ни за что не выберет для долгосрочного проживания районы с сильным загрязнением воздуха. Иными словами, он, вероятнее всего, обосновался в Районе Императрицы, Западном районе, районе Хиллстон, районе Джовуд или же в пригородах Северного района…</p><p>— Объект — серийный убийца с явными психическими отклонениями, вынужденный лишать жизни одного человека каждые двое суток… Самый прагматичный и логичный шаг в такой ситуации — открыть охоту на бездомных бродяг. В Баклунде даже сама полиция понятия не имеет, сколько точно нищих скитается по улицам…</p><p>— Место его обитания должно располагаться не слишком близко, но и не слишком далеко от Восточного района и района Баклундского моста, где концентрация бродяг бьет все рекорды… Устраивать охоту прямо у себя под носом — признак дилетанта, что в корне расходится с вашим описанием… С другой стороны, если на поиск очередной жертвы будет уходить слишком много времени, объект рискует не совладать с собственными садистскими порывами и совершить преступление в неподходящем месте, тем самым раскрыв себя…</p><p>— Объект — бывалый моряк, превосходно чувствующий себя в воде… Отсюда напрашивается закономерный вывод: его логово находится в непосредственной близости от реки. В случае непредвиденной облавы водоем станет для него идеальным и самым надежным путем к отступлению…</p><p>……</p><p>— Резюмируя всё вышесказанное, мы можем весьма четко очертить ареал обитания объекта. Он залег на дно неподалеку от района Баклундского моста. Я бы советовал присмотреться к берегам реки Тассок в пределах Западного района и района Джовуд…</p><p>……</p><p>— Предоставленное вами досье позволяет сделать лишь такие выводы.</p><p>И хотя половина из сказанного осталась за гранью их понимания, рассуждения сыщика звучали пугающе убедительно… Сио и Форс переглянулись, с серьезным видом закивали и, забрав бумаги, поднялись, чтобы откланяться.</p><p>Провожая взглядом спины дам, которых его помощник учтиво выпроваживал за порог, посеребренный сединой Айзенгер выудил из кармана жилета латунный амулет. Он представлял собой крошечную, раскрытую книгу, в самом сердце которой зиял вертикальный глаз.</p><p>Слегка покачиваясь в кресле и поглаживая металл пальцем, детектив едва слышно пробормотал себе под нос:</p><p>— Выходит, Килангос проскользнул в Баклунд?</p><p>…………</p><p>Порт Притц, некий безымянный подвал.</p><p>Восседая на стуле, «Повешенный» Элджер с ледяным равнодушием взирал на корчащегося перед ним на полу мужчину.</p><p>Пленник, судя по одежде — обычный матрос, отчаянно задыхался. Его голова была наглухо заключена в полупрозрачную лазурную водяную сферу, а искаженное лицо уже налилось жуткой, багрово-синюшной краской.</p><p>Бедолага яростно скреб и рвал лицо руками, силясь сорвать удушающую пелену, но лишь разбрызгивал вокруг жалкие капли воды.</p><p>Наконец, оказавшись на самом краю гибели, он сдался, подав условный знак покорности.</p><p>Уголки губ Элджера дрогнули в усмешке. Моряк небрежно, лениво хлопнул в ладоши.</p><p>Смертоносная лазурная сфера в то же мгновение распалась, осыпавшись на грязный пол звонким дождем.</p><p>Матрос жадно, широко разинув рот, принялся хватать воздух. Судорожные вздохи быстро переросли в дикий, надрывный кашель, такой силы, что казалось, он вот-вот выплюнет собственные разорванные легкие.</p><p>Дождавшись, пока дыхание жертвы хоть немного выровняется, Элджер слегка откинулся назад и, виртуозно копируя ту самую ледяную, недосягаемую отстраненность Шута, произнес:</p><p>— Отвечай, с какой целью Килангос прибыл в Баклунд.</p><p>— Он… он взялся за один заказ, но в чем именно суть, понятия не имею, — выложил всё как на духу окончательно сломленный пират. — Знаю лишь, какой куш стоит на кону. Как-то раз Килангос хвастался перед нами, что если дельце выгорит, он заполучит вещь, о которой грезил давным-давно, а титул «Четырех Королей» пиратов сменится на «Пятерых Королей».</p><p>«Вещь, о которой он грезил давным-давно?» — Элджер сдвинул брови, с головой погрузившись в тяжелые раздумья.</p><p>…………</p><p>В понедельник утром Клейну вновь было не до отдыха. Четко следуя своему плану, юноша продолжил методично прочесывать улицы Тингена в поисках домов с красными дымоходами.</p><p>Увы, на этот раз его старания вновь не увенчались успехом — цель так и не обнаружилась.</p><p>Вернувшись домой в самый разгар полудня, он разогрел вчерашние остатки ужина и, сжевав краюху овсяного хлеба, позволил себе часок вздремнуть, восполняя дефицит сна.</p><p>Дождавшись без двадцати три, Клейн отложил книгу. Наглухо запечатав спальню невидимой стеной духовности, он в очередной раз воспарил в таинственное измерение над серой мглой.</p><p>Вальяжно опустившись на почетное место во главе длинного бронзового стола, он не стал высчитывать, сколько ударов отбило сердце «Солнца». Плавно вытянув правую руку, владыка чертогов послал ответный отклик загодя.</p><p>Город Серебра.</p><p>Деррик Берг как раз до седьмого пота истязал себя на тренировочной площадке, когда перед его мысленным взором внезапно всё поплыло. Сквозь зыбкую пелену проступила бесконечная серая мгла, а в самых ее недрах он узрел Шута, восседающего на кресле с высокой спинкой.</p><p>На мгновение опешив, юноша тут же оборвал движения и благоговейно склонил голову.</p><p>Как только наваждение растаяло без следа, он принялся мысленно отсчитывать удары сердца. Подхватив свой серебристо-белый прямой меч, Деррик быстрым шагом направился в зону отдыха.</p><p>Отсчитав ровно тысячу ударов, он уже успел надежно запереться в одиночной кабинке уборной.</p><p>Выждав еще с десяток вдохов, юноша увидел, как из пустоты хлынул густой багрянец, в единый миг поглотивший его без остатка.</p><p>В чертогах над серой мглой Клейн плавно откинулся на спинку кресла. Дважды легонько стукнув зубами с левой стороны, он незаметно активировал духовное зрение.</p><p>Сквозь призму этого восприятия юноша увидел, как в самых глубинах эфирного тела «Солнца» пестрые, смешанные краски обрели первозданную чистоту, уподобившись сиянию утренней зари. Уголки его губ тронула мягкая улыбка:</p><p>— Мои искренние поздравления, господин Бард.</p><p>Одновременно с этим он подметил еще одну любопытную деталь: россыпь ослепительных искр за спинкой кресла гостя пришла в стремительное движение, сплетаясь в новый, причудливый символ — знак самого солнца.</p><p>«А ведь трансформация произошла сама собой, повинуясь какому-то незримому рефлексу, без малейшего участия моей воли… И, если подумать, всё материализованное мной здесь, за исключением самого исполинского храма, длинного стола и кресел, бесследно тает, стоит мне лишь покинуть чертоги… Выходит, эта мебель и стены обладают поистине уникальной природой… Да уж, секретов над этой серой мглой таится немерено…» — задумчиво скользя взглядом по окружающему великолепию, мысленно констатировал Клейн.</p><p>Деррик вновь низко склонил голову и со всей присущей ему сдержанностью и благоговением ответил:</p><p>— Всё это стало возможным исключительно благодаря вашей милости. И это лишь начало пути.</p><p>Тот факт, что таинственный Шут с первого же взгляда распознал усвоенный эликсир, не вызвал у паренька ни малейшего удивления.</p><p>Улучив момент, владыка чертогов извлек серебряные карманные часы. Со щелчком откинув крышку и сверившись с циферблатом, он издал тихий смешок:</p><p>— Что ж, предлагаю начать наше собрание. И запомни: впредь мы будем встречаться именно с такой частотой… ну, или, если угодно, с таким интервалом.</p><p>Произнося эти слова, он мысленно потянулся к двум темно-красным звездам, символизирующим «Справедливость» и «Повешенного». Установив незримую связь, Клейн вновь затянул обоих резидентов в недра монументального, подобного обители гигантов храма.</p><p>Едва зыбкая пелена перед глазами Одри рассеялась, уступив место знакомому величию, девушка звонким, легким голоском поприветствовала присутствующих:</p><p>— Добрый день, господин Шут! Рада сообщить, что в моих руках оказалась еще одна страница из дневников великого императора Рассела.</p><p>— Добрый день, господин Солнце! Удалось ли вам раздобыть рецепт эликсира «Телепата»?</p></section><section><title><p>Глава 158 Предусмотрительность</p></title><p>Глава 158 Предусмотрительность</p><p>«Мисс Справедливость вечно лучится беззаботной радостью. Поистине завидная черта… Вот бы и мне так…» — заслышав легкий, звенящий голос, мысленно вздохнул Клейн, неизменно восседающий во главе длинного бронзового стола.</p><p>Впрочем, стоило вспомнить, с какой пугающей легкостью эта юная леди выложила тысячу фунтов наличными, как юноша тут же спустился с небес на землю: хранить подобное лучезарное настроение при его тощем кошельке было задачей практически невыполнимой.</p><p>«Солнце», Деррик Берг, будучи юношей, крайне щепетильным в вопросах чести, не стал медлить с ответом:</p><p>— Рецепт «Телепата» уже у меня.</p><p>За минувшие дни паренек успел перетряхнуть оставленное родителями наследство. Сберег он лишь крышу над головой, кой-какую мебель да пару памятных безделушек, греющих душу. Все остальное мало-мальски ценное добро безжалостно спустил на подпольном рынке Города Серебра. Вырученных средств аккурат хватило на формулу «Телепата» и ингредиенты для эликсира «Барда». И теперь Деррику приходилось перебиваться скудным казенным пайком.</p><p>Однако юноша твердо верил, что затягивать пояса надолго не придется. Стоит лишь сдать грядущий боевой экзамен, и перед ним распахнутся двери в патрульные отряды, зачищающие окрестности от тварей тьмы. А за такие вылазки платили весьма щедро.</p><p>«Наращу мускулы, наберусь сил — и подам прошение в элиту. Буду прорубаться в самые недра мрака, пока не отыщу способ снять это проклятие…» — лелея в сердце робкую надежду, Деррик перевел взгляд на фигуру Шута, скрытую за непроницаемой завесой серого тумана.</p><p>Еще на прошлом собрании он подметил одну поразительную деталь: испросив дозволения у таинственного владыки, мисс Справедливость каким-то немыслимым чудом заставила те самые неведомые дневники Рассела материализоваться прямо из воздуха!</p><p>И пусть Деррик ни сном ни духом не ведал, как работает эта магия, интуиция подсказывала: прежде чем действовать, стоит заручиться безмолвным одобрением хозяина чертогов.</p><p>— Воскресите рецепт в памяти. Затем возьмите перо и наполните свои мысли искренним, жгучим желанием перенести их на бумагу, — Клейн, сохраняя ореол абсолютной невозмутимости, вальяжно откинулся на спинку кресла.</p><p>Поскольку паренек явно обитал в Городе Серебра — той самой Земле, покинутой богами, — владыка чертогов благоразумно соткал из тумана не современную чернильную ручку, а классическое гусиное перо.</p><p>Впрочем, чернил к нему по-прежнему не прилагалось.</p><p>Не смея сомневаться в словах всемогущего Шута, Деррик тут же подхватил возникшее из ниоткуда перо.</p><p>Четко следуя инструкциям, паренек сосредоточился, и всего пару секунд спустя на желтовато-буром пергаменте перед ним, как по волшебству, проступили ровные строчки рецепта «Телепата».</p><p>Внимательно проверив написанное на два раза, Деррик сохранил молчание и плавно пододвинул обещанный пергамент мисс Справедливости.</p><p>Одри, переполняемая жгучим волнением, трепетом и предвкушением, приняла листок с подобающей истинной леди сдержанностью. Пробежавшись по нему взглядом, она намертво впечатала в память все слова, заботливо переведенные Клейном:</p><p>«Основные ингредиенты: гипофиз иллюзорного ящеровидного дракона целиком, десять миллилитров спинномозговой жидкости полупризрачного кролика».</p><p>«Вспомогательные материалы…»</p><p>«Совершенно незнакомые основные ингредиенты… Да уж, моих познаний всё еще катастрофически не хватает…» — с легкой досадой подумала Одри, которая в последнее время усердно зубрила виды и названия распространенных Потусторонних материалов под чутким руководством Форс и Сио.</p><p>В такие моменты она напрочь забывала о том, что значит быть бесстрастным «Зрителем».</p><p>Внезапно до ее слуха донесся легкий, ритмичный стук. Девушка на одних инстинктах вскинула голову, устремив взор во главу длинного бронзового стола.</p><p>К своему искреннему изумлению и радости, она увидела, как господин Шут небрежно постукивает указательным пальцем правой руки по краю столешницы. Заметив ее взгляд, таинственный владыка едва заметно кивнул, подав ей какой-то знак.</p><p>«Что происходит?» — Одри впала в легкий ступор, недоуменно хлопая ресницами.</p><p>Не успела она открыть рот для вопроса, как краем глаза уловила движение. Рецепт зелья «Телепата» прямо перед ней внезапно преобразился — на пергаменте проступила целая россыпь новых пояснений:</p><p>«Основные ингредиенты: гипофиз иллюзорного ящеровидного дракона целиком (также известного как семицветный ящеровидный дракон), десять миллилитров спинномозговой жидкости полупризрачного кролика (также известного как кролик Фальсмана)».</p><p>«Вспомогательные материалы…»</p><p>«А вот эти названия мне прекрасно знакомы!» — Одри на миг опешила, но следом ее душу затопила волна неконтролируемого, бьющего через край восторга.</p><p>— Благодарю вас, господин Шут. Ваши познания воистину безграничны, — вновь подняв глаза к хозяину чертогов, она от всего сердца рассыпалась в словах признательности и восхищения.</p><p>Сидящий напротив «Повешенный» Элджер понятия не имел, что именно там произошло, однако к подобным дифирамбам со стороны «Справедливости» отнесся с нескрываемым пренебрежением:</p><p>Разве пристало применять к сущности поистине божественного толка столь жалкий, мирской эпитет, как «эрудированный»?</p><p>В каком-то смысле подобные существа сами по себе являются воплощением абсолютного знания!</p><p>Клейн же тем временем принял дифирамбы мисс Справедливости с полнейшей невозмутимостью. И право на эту гордость у него было: блеснуть эрудицией ему удалось отнюдь не только благодаря случайно перепавшему рецепту «Телепата» от Алхимии Психологии.</p><p>Едва затянув «Солнце» в ряды Клуба Таро и осознав всю специфику его родного Города Серебра, владыка чертогов тут же начал стелить соломку. Он методично и скрупулезно зарывался в древние талмуды, штудируя каждую кроху информации о старых названиях ингредиентов. Так что, даже если бы Дакстер Гудериан не успел раздобыть нужную формулу, хозяин серой мглы всё равно бы играючи снабдил рецепт пояснениями. А уж проведя гадание и сопоставив оба списка, он окончательно убедился: оба варианта эликсира «Телепата» безупречно верны.</p><p>«Вот что значит предусмотрительность: кто вооружен знаниями, тот не ведает бед…» — с нескрываемым самодовольством мысленно резюмировал Клейн.</p><p>Одри, перечитав желанный рецепт еще добрый десяток раз, с видимой неохотой оторвала взгляд от пергамента. Собравшись с мыслями, она уже привычным, отработанным до автоматизма усилием воли «выразила» из памяти дневники великого императора Рассела.</p><p>— Это ваше по праву, — отложив материализованную ручку и устремив взор на сокрытую во мгле фигуру Шута, произнесла девушка. — Кроме того, я готова доплатить вашему избраннику… скажем, триста фунтов. Вас это устроит?</p><p>Эти слова дались ей нелегко: совесть предательски грызла юную аристократку. Как-никак, за три страницы дневника она выложила жалкие двадцать фунтов, тогда как рецепт «Шерифа» — зелья той же восьмой Последовательности — оценивался на рынке аж в четыреста пятьдесят!</p><p>Иными словами, если отбросить лукавство и обратиться к банальной арифметике, помимо предоставленных рукописей ей следовало бы докинуть сверху еще четыреста тридцать фунтов.</p><p>Впрочем, Одри тут же нашла себе оправдание: в столь выгодной сделке была изрядная доля ее личного везения. Тот бедолага-продавец попросту не ведал истинной ценности записей Рассела, отчего и уступил их за сущие копейки.</p><p>«Страница из дневника великого императора стоит как минимум полсотни! Минимум!» — девушка незаметно сжала кулачки, отчаянно подбадривая саму себя.</p><p>«Триста фунтов? Великая Богиня, за всю свою жизнь я видел такую прорву денег лишь в особняке сэра Девиля…» — Клейн едва сдержал тяжелый вздох. Виртуозно напустив на себя вид возвышенного владыки, которому противен презренный металл, он снисходительно кивнул:</p><p>— Вполне приемлемый обмен.</p><p>— А вот и реквизиты моего избранника.</p><p>Изрекая это, парень изо всех сил старался, чтобы с губ всемогущего Шута не сорвались такие низменные, опошляющие божественный ореол мирские словечки, как «Баклундский банк» или «анонимный счет». Вместо этого он предпочел просто материализовать нужные данные прямо на лежащем перед ним пергаменте.</p><p>— Еще в прошлую среду, во время обхода домов с красными дымоходами, Клейн выкроил минутку и, тщательно замаскировавшись, наведался в тингенский филиал Баклундского банка, где и открыл тот самый анонимный счет.</p><p>Для доступа к средствам требовалось лишь назвать номер счета и предоставить соответствующий шифр, после чего деньги можно было снять в любом отделении Баклундского банка.</p><p>Впрочем, если клиент считал подобную систему недостаточно надежной, допускалась дополнительная сверка подписи и отпечатков пальцев, но это влекло за собой лишние хлопоты.</p><p>Клейн, пекшийся о строжайшей секретности и сокрытии личности, от дополнительных мер благоразумно отказался, ограничившись лишь кодовой фразой.</p><p>И шифром этим послужила выведенная на древнем гермесе мантра: «Шут, что не принадлежит этой эпохе; Таинственный Владыка над серым туманом; Король Желтого и Черного, в чьих руках удача».</p><p>«Поскольку древний гермес сам по себе обладает силой и напрямую используется в жертвоприношениях и молитвах, любой смельчак, рискнувший переписать этот код, тем самым автоматически вознесет мольбу моему имени. И я мгновенно получу отклик, после чего смогу вознестись над серой мглой и проверить: законная ли это операция или какой-то наглец тянет руки к моему богатству!» — Клейн был просто в восторге от собственной изобретательности.</p><p>Единственный изъян столь гениальной схемы крылся в крошечной угрозе разоблачения существования Шута, однако риск оставался в пределах допустимого.</p><p>Одри, почтительно пододвинув листы из дневника Рассела господину Шуту, приняла пергамент с координатами его избранника. На бумаге значился Баклундский банк и соответствующий ему анонимный счет, состоящий из вереницы цифр.</p><p>«Интересно, этот избранник господина Шута — мужчина или женщина? И на какой ступени Последовательности он находится?.. О, вне всяких сомнений, это кто-то невероятно могущественный. Уж точно не уступает какому-нибудь вице-адмиралу Урагану Килангосу…» — мысли Одри бесконтрольно пустились вскачь.</p><p>Впрочем, девушка быстро взяла себя в руки, сфокусировав всё внимание на заучивании заветных цифр.</p><p>— В этом нет нужды, — внезапно прорезал тишину низкий, безмятежный баритон Шута. — Вернувшись домой, просто вознеси мольбу моему имени, и нужные цифры сами собой проступят на бумаге.</p><p>«Точь-в-точь как я материализовал на бумаге образ красного дымохода из своего прорицания… Номер счета — штука серьезная, тут ошибаться смертельно опасно…» — мысленно добавил Клейн, поясняя свои мотивы самому себе.</p><p>«Неужели так тоже можно? Судя по тону господина Шута, в успехе он не сомневается ни на йоту… Воистину, владыка божественного уровня! Для него подобные чудеса — сущий пустяк…» — Одри на секунду опешила, но тут же с облегчением выдохнула, рассудив, что в масштабах подобного могущества всё звучит абсолютно логично.</p><p>«Вот только… к чему я тогда так отчаянно и мучительно зубрила рецепт зелья?» — в душу юной аристократки внезапно закралось легкое недоумение.</p><p>Тем временем Клейн, придавив ладонью переданные листы из дневника Рассела и ничуть не спеша приступать к чтению, повернул голову к «Солнцу» и с ледяным спокойствием поинтересовался:</p><p>— Какой компенсации вы желаете?</p><p>Деррик всерьез призадумался и ответил:</p><p>— В последнее время я не испытываю острой нужды в чем-либо… Думаю, мне удастся довольно скоро усвоить эликсир «Барда». Пусть эта компенсация пока копится. Пожалуй, приберегу ее для рецепта восьмой Последовательности или необходимых для него ингредиентов.</p><p>«Восьмая ступень — это „Молящий о свете“, и рецепт у меня есть… А вот материалы… даже если я смогу их раздобыть, ума не приложу, как тебе их передать… Усвоить… Город Серебра и впрямь владеет методом „отыгрыша“… Хм… их высшая боевая мощь ограничена четвертой Последовательностью — неужели всё дело в банальной нехватке нужных ингредиентов?» — глубокомысленно кивнув, Клейн безмолвно утвердил сделку.</p><p>Одри тоже чутко уловила слово «усвоить» и, тщательно подбирая слова, поинтересовалась:</p><p>— Господин Солнце, вам известен метод «отыгрыша»?</p><p>Деррик непонимающе воззрился на мисс Справедливость и с обезоруживающей прямотой отозвался:</p><p>— В этом нет ровным счетом ничего удивительного… В Городе Серебра метод «отыгрыша» преподают на общеобразовательных уроках.</p><p>«Преподают на общеобразовательных уроках…» — Одри бросила быстрый взгляд на Повешенного и, обнаружив, что моряк точно так же смотрит на нее, застыла. Оба разом погрузились в гробовое молчание.</p><p>«Происхождение Солнца и впрямь окутано непроглядным мраком. Ума не приложу, откуда господин Шут вытащил его и затянул в наш Клуб Таро… Чем больше об этом думаю, тем сильнее трепещет душа…» — немного придя в себя, Одри перевела взор на восседающего в густой серой мгле владыку, который не выказывал ни единой капли удивления.</p><p>В этот миг Повешенный Элджер решил осторожно прощупать почву: — Господин Солнце, а на этих уроках вам разъясняют меры предосторожности при использовании метода «отыгрыша»?</p><p>— Разумеется, — без малейших колебаний кивнул Деррик. — Наши наставники объясняют всё предельно четко. Правило у метода «отыгрыша» лишь одно: «Запомни: ты всего лишь отыгрываешь роль».</p><p>«Всё в точности так, как я и предполагал… Мы лишь используем изящную уловку, чтобы обойти преграды и выкорчевать остаточную скверну зелья, не поддаваясь ей… Эх, Солнце, ну и наивный же ты юнец. Стоило лишь слегка потянуть за язык, как ты выболтал такие бесценные секреты…» — едва заметно улыбнувшись, Клейн перевел взгляд на лежащие перед ним листы из дневника Рассела.</p></section><section><title><p>Глава 159 «Дарование» и «Жертвоприношение»</p></title><p>Глава 159 «Дарование» и «Жертвоприношение»</p><p>На желтовато-буром пергаменте слегка искаженными, размашистыми китайскими иероглифами было выведено:</p><p>«Второе августа. Этот омут оказался куда глубже, чем я предполагал. Воистину, история — словно покорная девчонка, которую каждый рядит на свой лад».</p><p>«Пятое августа. Сегодня мне довелось воочию узреть мощь Потусторонних высших Последовательностей. Поистине пугающее зрелище! В определенном смысле их природа претерпела качественный скачок, уподобив их божествам. Немудрено, что в ходу эпитет „наполовину боги, наполовину люди“. Хм, пожалуй, титул „мифические существа“ подошел бы им куда точнее».</p><p>«Шестое августа. Меня не отпускает одна странность. С чего бы семи великим Церквям придерживаться столь диковинной политики в отношении эликсиров? На низших и средних ступенях они не только снабжают кандидатов на повышение основными ингредиентами, но и щедро делятся рецептами, наглядно демонстрируя сам процесс варки. А уж если требуется особый ритуал — разжуют всё до мельчайших деталей. Зато на высших рангах послушникам выдают исключительно готовые зелья».</p><p>«Где здесь логика? На начальных этапах, когда стержневые материалы найти плевое дело, а варка не требует особых талантов, разве не разумнее было бы засекретить формулы и выдавать готовый продукт прямо в руки? А вот на высоких ступенях, когда добыча ингредиентов превращается в смертельный квест, стоило бы как раз раскрывать карты, позволяя самым перспективным адептам искать нужные компоненты самостоятельно!»</p><p>«За всем этим определенно кроется некая жуткая тайна, о которой я пока ни сном ни духом».</p><p>«Девятое августа. Минувшие дни принесли события, от которых на душе скребут кошки. Неужто запущенная мной промышленная революция, выкованная моими же руками эпоха пара и машин, в итоге обернется колыбелью для рождения злого бога?»</p><p>«Какого дьявола? Колыбель для злого бога?» — Клейн слегка нахмурился, а его указательный палец принялся мерно, неторопливо отстукивать ритм по краю древнего длинного стола.</p><p>«Господин Шут столкнулся с неразрешимой загадкой? Уж если его что-то озадачило, значит, дело касается поистине заоблачных сфер…» — Одри, неотрывно глядя на окутанного густой серой мглой предводителя, без труда выудила из его скупой жестикуляции отголоски внутренних сомнений.</p><p>А Клейн, чьи мысли и впрямь блуждали в дебрях высших материй, после недолгих, но бесплодных раздумий решил обратиться за подсказкой к искусству прорицания:</p><p>«Хм, опираясь лишь на парочку куцых фраз, выудить из пустоты хоть каплю конкретики попросту нереально. Я же не всеведающий оракул… Раскинуть карты прямо на „колыбель злого бога“? Звучит как изощренный способ свести счеты с жизнью… Злые боги, может, и уступают в чистой мощи тому же Вечному Пылающему Солнцу, но вот их навыки наверняка куда более извращенные и коварные. Еще чего доброго, отследят меня по путеводной нити прямо сюда… К тому же, заранее прощупать уровень риска такой авантюры не выйдет: всё, что касается божеств, делает смертельно опасным само гадание на угрозу…»</p><p>«Возьму-ка я этот вопрос на карандаш. Буду наблюдать и мотать на ус…»</p><p>«А вот с эликсирами Церковь и впрямь намудрила, от этих порядков за версту разит какой-то чертовщиной. Ума не приложу, какие тайны там зарыты. Впрочем, когда „Медиум“… точнее, уже „Наставник мертвых“ Дейли выбьется в архиепископы или старшие дьяконы и проникнет в святая святых Священного Собора, быть может, мне перепадет парочка жирных намеков…»</p><p>«Рассел описывает это так красочно, что невольно начинаешь грезить о могуществе Потусторонних высших Последовательностей…»</p><p>Когда вихрь этих мыслей наконец улегся, Клейн перестал отстукивать ритм по краю древнего длинного стола. Окинув взглядом «Справедливость», «Повешенного» и «Солнце», он произнес:</p><p>— Можете приступать к свободному общению.</p><p>«Повешенный» Элджер не стал терять ни секунды:</p><p>— Многоуважаемый господин Шут, мисс Справедливость, мне удалось раздобыть свежие сведения. Вице-адмирал Ураган Килангос тайно проник в Баклунд ради выполнения некоего крайне сложного поручения. Вполне вероятно, что он задержится в столице надолго, и его визит обернется поистине леденящей кровь резней. Более того, я выяснил, что в этом деле замешана одна немыслимо важная вещица — артефакт, способный помочь Килангосу в кратчайшие сроки прорваться в ряды Потусторонних высших Последовательностей.</p><p>— В кратчайшие сроки? И его совершенно не страшит перспектива потери контроля? — уловив самую суть, Одри привычно нырнула в холодное состояние «Зрителя», озвучив резонный вопрос.</p><p>Ведь Килангос находился лишь на шестой ступени, являясь «Благословенным ветром». Чтобы добраться до четвертой, ему предстояло одолеть еще и пятую Последовательность.</p><p>Элджер, давно предвидевший подобное недоумение, невозмутимо ответил:</p><p>— Именно в этом и кроется колоссальная ценность того артефакта.</p><p>— Разумеется, это лишь мои личные дедуктивные выкладки. Само донесение гласило следующее: Килангос свято верит, что, выполнив заказ и заполучив вожделенную вещь, он мгновенно встанет в один ряд с «Королем Пяти Морей» Настом и ему подобными. Тем самым пиратских «Четырех Королей» станет пятеро, а число адмиралов сократится с семи до шести.</p><p>— Простые обыватели могут лишь гадать, но мы, будучи Потусторонними, прекрасно осознаем истинный расклад сил. Пиратские короли — это либо чистокровные Потусторонние высших эшелонов, либо фигуры, способные выдать сопоставимую огневую мощь за счет мистических кораблей и могущественных артефактов. Если Килангос жаждет их признания и равного статуса, ему жизненно необходима сила того же порядка. Отсюда и мои выводы.</p><p>«Я-то знаю лишь то, что этот самый „Король Пяти Морей“ Наст восседает на четвертой Последовательности, а вот как величают его зелье — понятия не имею…» — Клейн хранил величественное безмолвие, благоразумно не спеша вставлять свои пять копеек.</p><p>«Солнце» Деррик Берг, хоть и не понимал ни единого слова из рассказа «Повешенного», совершенно не представляя, кто все эти люди, внимал с пугающей сосредоточенностью. Ему казалось, будто прямо перед его глазами со скрипом отворяются врата в совершенно новый, невиданный мир.</p><p>«Пираты? Неужели там, где они обитают, и впрямь плещется тот самый бескрайний океан, о котором слагают легенды в наших ветхих фолиантах? Как же разительно это отличается от проклятых пустошей вокруг Города Серебра… Да и они, судя по всему, совершенно не страшатся ни родовых проклятий, ни клыков крадущихся во мраке тварей тьмы… До чего же нестерпимо хочется всё это разузнать… Стоп. Господин Шут строго-настрого запретил лезть с бесцеремонными расспросами, назвав это верхом невежества…» — Деррик благоразумно держал язык за зубами, лишь переводя пытливый взгляд со «Справедливости» на «Повешенного» и обратно.</p><p>— Ваша теория звучит пугающе логично. Впрочем, нельзя исключать и того, что этот мистический артефакт сам по себе таит мощь, сопоставимую с силой Потустороннего высших эшелонов, — с легкой улыбкой отозвалась «Справедливость» Одри.</p><p>«Повешенный» бросил короткий взгляд на возвышающегося в густой серой мгле «Шута». Тщательно взвесив слова, он повернулся к «Справедливости» и сделал особый акцент:</p><p>— В моем рассказе есть два ключевых момента. Во-первых, Килангос задержится в Баклунде надолго. Во-вторых, в деле замешан немыслимо важный и, вполне вероятно, невероятно могущественный мистический артефакт.</p><p>«Стало быть, многоуважаемый господин Шут, неужели подобная добыча вас ничуть не прельщает? У вас ведь более чем достаточно времени, чтобы направить в Баклунд своего избранника…» — мысленно закончил фразу Элджер. Высказать подобное вслух он, разумеется, не осмелился, ограничившись лишь этим тонким, завуалированным намеком.</p><p>«Господин Повешенный, не стоит так усердно давить на эти ноты, я прекрасно улавливаю ваш скрытый посыл… Вот только моих нынешних силенок банально не хватит, чтобы влезть в подобную мясорубку. Да и сорваться из Тингена без спросу я не могу…» — с нескрываемой безысходностью подумал Клейн, расслабленно откинувшись на спинку кресла.</p><p>«Впрочем, если отбросить выдумки об избранниках, я мог бы заручиться поддержкой как минимум двух весьма серьезных Потусторонних…»</p><p>«Первая — это Дейли, которая уже успела выбиться на шестую Последовательность. Вот только выложить ей всё начистоту я при всем желании не смогу. Максимум — шепнуть словечко о том, что, мол, поступила наводка: вице-адмирал Ураган Килангос тайно проник в Баклунд, залег на дно на такой-то улице и замышляет то-то и то-то. Но тогда мадам Дейли почти наверняка поднимет по тревоге весь отряд Ночных Ястребов, превратив операцию в неконтролируемый, тотальный хаос… Впрочем, если в самом конце этим двоим так и не удастся отыскать управу на пирата, можно будет прибегнуть к этому варианту, чтобы предотвратить кровавую бойню…»</p><p>«Второй кандидат — мистер Азик. Однако раскрыть ему свою истинную личность Шута — затея самоубийственная. А чтобы втянуть преподавателя в разборки с Килангосом, у меня банально нет ни единого веского, благовидного предлога…»</p><p>Прокрутив в уме эти варианты, Клейн наконец нарушил тишину, произнеся своим ровным, безмятежным баритоном:</p><p>— Мне всё кристально ясно.</p><p>Заметив, что Шут так и не соизволил высказать прямого интереса к делам Килангоса, сохранив величественную отстраненность, «Повешенный» Элджер лишь обреченно вздохнул про себя. Проглотив горький ком разочарования, он переключил внимание на мисс «Справедливость», приступив к обсуждению итогов расследования за минувшую неделю.</p><p>— … Словом, нам удалось очертить примерный радиус обитания Килангоса. В ближайшее время мы намерены сузить круг поисков, — Одри вкратце обрисовала текущую обстановку, после чего, преисполненная гордости от участия в столь важном и серьезном предприятии, добавила: — Нам позарез нужны свежие детали. В первую очередь — всё, что касается пристрастий и повседневных привычек этого человека.</p><p>«Повешенный» Элджер, слегка нахмурившись и копаясь в памяти, начал перечислять:</p><p>— Он питает маниакальную слабость к рыбе. Особенно к океанской. Причем предпочитает глотать ее сырой, нарезая тонкими ломтиками…</p><p>— Хлещет исключительно крепкое пойло, а на всякие дамские шампанские и красные вина смотрит с откровенным презрением…</p><p>— Стоит ему только сойти на берег, как он тут же отправляется по бабам, дабы сбросить напряжение. И, смею заметить, одной девицы для его звериной выносливости всегда оказывается мало…</p><p>— В бою полагается исключительно на холодную сталь, на дух не перенося огнестрельное оружие.</p><p>— Он физически не выносит долгой разлуки с водой. То есть, каждые пару дней ему жизненно необходимо вдоволь поплавать или совершить погружение.</p><p>……</p><p>Одри скрупулезно зафиксировала в памяти каждую мелочь, мысленно вылепив и вдохнув жизнь в объемный, зловещий образ человека по имени Килангос.</p><p>— Уповаю на наш успех. Приятно иметь с вами дело, — дослушав моряка в абсолютном безмолвии, с легкой улыбкой произнесла девушка.</p><p>— Взаимно, — отозвался Элджер. Ему не оставалось ничего иного, кроме как заставить себя поверить в обширные связи и влияние мисс «Справедливости» в столичном Баклунде.</p><p>Пока гости вели оживленную беседу, Клейн сохранял видимость предельной сосредоточенности. На деле же его мысли витали совершенно в иных сферах, намертво зацепившись за давнюю дилемму: если «Солнцу» вдруг понадобятся какие-либо материалы, как, черт возьми, передать их ему прямо в руки?</p><p>Будучи человеком, уже худо-бедно сдавшим свой внутренний экзамен по основам мистики, он по привычке принялся искать ответ в дебрях ритуальной магии. Сказывалась пресловутая колея мышления, проторенная чередой недавних успехов на этом поприще.</p><p>«…Листая казенные архивы Ночных Ястребов, я то и дело натыкался на упоминания о том, как Богиня дарует своим верным прихожанам святые реликвии. Да и в мерзких ритуалах жертвоприношений всяким злым богам и демонам частенько фигурирует нисхождение неких даров из пустоты… Неужели это означает, что, отвечая на мольбы, я тоже способен „даровать“ просящим материальные вещи, тем самым играючи наладив передачу ингредиентов?..»</p><p>«Во время прошлых попыток мне удавалось транслировать в ответ лишь эфемерные мысли, сплетенные из образов и звуков… Однако это вовсе не ставит крест на иных возможностях. Кто знает, быть может, стоит мне лишь шагнуть на восьмую Последовательность и немного освоиться с новой силой, как всё изменится…»</p><p>«Впрочем, здесь кроется и другой, куда более острый вопрос: а под силу ли мне вообще затащить в чертоги над серой мглой хоть что-то осязаемое, реальное? Хм… э-э… Точно! Те же самые кровавые обряды злых богов и демонов немыслимы без ключевого этапа — „жертвоприношения“! Так что мешает мне провернуть фокус и „принести в жертву“ нужную вещь самому себе⁈»</p><p>«Сработает эта схема — и я впрямь смогу протаскивать предметы из физического мира прямиком в это таинственное измерение…»</p><p>«Увенчайся эта дерзкая затея успехом, я смогу напрямую получать звонкую монету и ингредиенты от „Справедливости“, „Солнца“ и „Повешенного“, а затем щедрой рукой „даровать“ их самому себе…»</p><p>«Хотя… „жертвоприношение“ относится к ритуалам высшего порядка, до которых я пока банально не дорос…»</p><p>«Значит, приоритеты остаются неизменными: нужно как можно скорее наращивать собственную мощь!»</p><p>Оборвав поток внутренних рассуждений, Клейн вновь напустил на себя непроницаемый, возвышенный вид, прислушиваясь к щебетанию своей паствы. А троица тем временем уже плавно перескочила с фигуры Килангоса на обсуждение повадок весьма диковинных монстров.</p><p>Дождавшись подходящего момента, он с легкой улыбкой произнес:</p><p>— На сегодня мы закончим.</p><p>— Повинуемся вашей воле, — в один голос отозвались «Солнце» Деррик, «Справедливость» и «Повешенный», синхронно поднимаясь со своих мест.</p><p>Оборвав связь с тремя участниками, Клейн стремительно рухнул в серую мглу, покинув это таинственное измерение.</p><p>Вынырнув в своей спальне, он развеял стену духовности и распахнул плотные шторы на эркерном окне, впуская внутрь яркие лучи солнца.</p><p>«На этой неделе мне предстоят два крайне важных дела. Во-первых, выдержать проверку и шагнуть на восьмую Последовательность. А во-вторых, выковать „Амулет Солнечного Пламени“, чья сокрушительная мощь заткнет за пояс даже седьмую и шестую ступени…» — глядя на раскинувшуюся внизу улицу, преисполненный жгучего предвкушения подумал Клейн. — «Уже завтра… завтра ко мне на стол должен лечь рапорт о том самом сверхъестественном инциденте, который подстроит мистер Азик!»</p></section><section><title><p>Глава 160 Ловя возможность</p></title><p>Глава 160 Ловя возможность</p><p>Утро вторника. Покончив с очередным уроком мистики, Клейн не стал, как обычно, забиваться в тихий угол ради штудирования «Словаря древних и современных терминов», «Архива дел Ночных Ястребов» и прочих внутренних фолиантов. Вместо этого он остался в комнате отдыха, чтобы перекинуться в карты с Леонардом, Кенли и Лойо.</p><p>«Я лишь просил мистера Азика организовать предлог, чтобы вынести запечатанный артефакт „3–0782“ за пределы врат… А уж сумею ли я ухватиться за эту ниточку — зависит всецело от моей импровизации…» Мысли Клейна витали где-то далеко от игорного сукна. Рассеянность обошлась ему дорого: всего за час он спустил пять сулей. Сердце предательски сжалось от такой растраты, и юноша твердо решил взять себя в руки, чтобы отыграть хоть часть потерянного.</p><p>Ведь накануне после полудня, закупив все мыслимые ингредиенты для «Амулетов Солнечного Пламени», он вновь опустошил свою заначку — там оставалось меньше одного фунта. А ведь ему еще предстояло ежедневно отстегивать по два суля за наемный экипаж, чтобы прочесывать улицы в поисках домов с красными дымоходами.</p><p>Дожидаясь, пока Кенли перетасует колоду, он от скуки подцепил лежащий перед ним медный пенни и небрежным щелчком заставил его крутиться на столе.</p><p>Внезапно он поймал на себе взгляд Лойо. Девушка следила за ним с пугающей, ледяной пристальностью.</p><p>«Что не так?» — на миг опешил Клейн, но тут же опустил глаза на уже готовую остановиться монетку.</p><p>«…Она что, всерьез подозревает, будто я пытаюсь жульничать с помощью гадания? Мы же просто время убиваем, к чему такая паранойя…» — догадавшись, в чем дело, он сухо усмехнулся и ладонью прихлопнул крутящийся медяк.</p><p>В этот самый момент в дверь постучали. Переступив порог, Данн Смит обвел собравшихся долгим взглядом и произнес:</p><p>— В городке Морс стряслась какая-то чертовщина. Леонард, отправляйся туда и разберись.</p><p>«Городок Морс?» — внутри у Клейна всё радостно встрепенулось, но внешне он лишь напустил на себя праздное любопытство:</p><p>— Капитан, а что именно там стряслось?</p><p>Серые глаза Данна скользнули по подчиненному, и инспектор буднично пояснил:</p><p>— За последние дни там зафиксирована целая череда явлений, до боли смахивающих на полтергейст. Началось всё с того, что прохожие у местного погоста стали слышать плач и замечать блуждающие во мраке размытые тени. Следом одна вдова, встав посреди ночи по нужде, нос к носу столкнулась с покойным мужем — бедняжку едва удар не хватил. Вдобавок один одинокий старик жалуется, что по его дому вечно раздаются гулкие, тяжелые шаги, но стоит ему запалить свечу или включить газ, как всё стихает. Местные жители поголовно верны нашей Богине, так что приходской священник, недолго думая, доложил обо всем наверх.</p><p>«Никто не пострадал, всё смахивает на банальные проказы… Стопроцентно работа мистера Азика…» — Клейн, пустив в ход заранее отрепетированные интонации и выражение лица, произнес: — Капитан, когда в одном месте вдруг вспыхивает целый очаг подобной чертовщины, за этим почти наверняка кроется какая-то тайна. В таких делах прорицание может пролить свет на истину. Полагаю, моя помощь Леонарду окажется весьма нелишней.</p><p>Услышав это, Леонард тут же вперил свой изумрудный взгляд в Клейна, словно силясь отыскать на его лице хоть какие-то зацепки или скрытые мотивы.</p><p>Данн же сперва согласно кивнул, но затем погрузился в нерешительное молчание.</p><p>Уловив эти колебания капитана, Клейн без промедления добавил:</p><p>— Вполне вероятно, что для окончательной зачистки подобной чертовщины потребуется вмешательство ритуальной магии.</p><p>— В этом есть смысл, — поразмыслив пару секунд, отозвался Данн. — В таком случае отправляйтесь в Морс вместе с Леонардом.</p><p>Не дав подчиненным и рта раскрыть, инспектор тут же добавил:</p><p>— Да, на послеобеденную тренировку по рукопашному бою ты явно не успеваешь. Я пошлю кого-нибудь предупредить Гавейна.</p><p>«Фух, первый шаг пройден…» — с затаенным облегчением выдохнул про себя Клейн, проворно сгребая со стола свои медяки и серебро.</p><p>На полпути его пальцы внезапно замерли. Повернув голову к Данну, юноша произнес с абсолютной серьезностью:</p><p>— Капитан, я полагаю, нам следует готовиться к самому худшему сценарию. Если за этими полтергейстами скрывается могущественный мстительный дух, вдвоем с Леонардом соваться туда слишком рискованно. Путь от Тингена до Морса займет часа два… или даже все три, верно? И даже если мы успеем отбить срочную телеграмму с просьбой о подмоге, держаться до вашего прибытия придется мучительно долго…</p><p>— И к чему ты клонишь? — нетерпеливо прервал его Данн.</p><p>— Мне бы хотелось заручиться поддержкой еще одного оперативника, — Клейн мастерски напустил на себя вид глубоко задумавшегося человека. — К тому же, согласно уставу, когда на задание выходят трое и более Ночных Ястребов, мы имеем право подать заявку на выдачу запечатанного артефакта третьего класса. И «3–0782» подойдет для решения подобной проблемы просто идеально.</p><p>Услышав этот спич, стоящий рядом Леонард тихонько рассмеялся:</p><p>— Вполне в твоем репертуаре: исключительная предусмотрительность, параноидальная осторожность и ни малейшего риска.</p><p>«Звучит так, будто ты обвиняешь меня в банальной трусости… Да я, на минуточку, смотрел прямо в лик Вечному Пылающему Солнцу!» — Клейн благоразумно пропустил шпильку поэта-полицейского мимо ушей и с неподдельной искренностью посмотрел на Данна Смита:</p><p>— Капитан, каков будет ваш вердикт?</p><p>— Действительно, нам следует готовиться к любым неожиданностям, тем более что за последнее время произошло слишком много совпадений… — Данн, казалось, погрузился в раздумья, после чего кивнул и бросил взгляд на двух других оперативников. — Кенли, ты отправишься в городок Морс вместе с Леонардом и Клейном. Живо набросай прошение, я его завизирую, а затем спустись за врата Чаниса и забери запечатанный артефакт «3–0782».</p><p>— Будет сделано, — невысокий Кенли немедленно отложил свои карты.</p><p>«Просто отлично!» — мысленно возликовал Клейн, едва ли не вскинув кулак в победном жесте. Однако на его лице застыла маска неподдельной тревоги и глубокой, настороженной серьезности.</p><p>В эту самую минуту Сика Тран вела слежку за Худом Ойгеном в лечебнице для душевнобольных, а Фрай нес дежурство у врат Чаниса.</p><p>Покинув комнату отдыха, Клейн облачился в свой черный парадный фрак, подхватил шляпу с тростью и вместе с Леонардом застыл у лестницы, ведущей в подземелье, дожидаясь возвращения Кенли.</p><p>В гулком, безлюдном коридоре царила гнетущая тишина. Леонард внезапно повернул голову к напарнику и произнес:</p><p>— Полагаю, тебе стоит отбросить эти беспочвенные иллюзии.</p><p>— А… о чем ты? — с искренним недоумением моргнул Клейн.</p><p>Поэт-полицейский сделал шаг вперед. Замерев у самого края лестничного пролета, он устремил взор в уходящий вниз, зияющий мрак и добавил:</p><p>— Даже во время совместных миссий тебе ни за что не удастся раскрыть мои секреты и докопаться до сути моей исключительности.</p><p>«…Дружище, умерь свой нарциссизм, а… Так ты решил, будто я напросился на это задание лишь ради того, чтобы втихую шпионить за тобой? Да мне подобное и в страшном сне бы в голову не пришло!» — на миг опешив от такого заявления, Клейн быстро всё понял и с легкой усмешкой парировал:</p><p>— А с чего ты взял, что моя собственная исключительность не позволит мне вытащить твои тайны на свет?</p><p>Лицо Леонарда на мгновение окаменело, налившись ледяной серьезностью, но тут же расплылось в лучезарной улыбке:</p><p>— Неужели? Что ж, с нетерпением буду ждать твоих открытий.</p><p>«Вот соберу побольше зацепок и твоих личных вещичек, вознесусь в чертоги над серой мглой и раскину на тебя карты. И можешь не благодарить!» — мысленно огрызнулся юноша, оставив последнее слово за собой.</p><p>Вскоре на ступенях извилистой лестницы показался невысокий, но крепко сбитый Кенли. В руках он сжимал ту самую «Мутировавшую Священную Эмблему Солнца».</p><p>Ощутив исходящие от артефакта уникальное тепло и первозданную чистоту, Клейн с затаенным облегчением выдохнул. Юноша понимал: первый и самый сложный шаг в его дерзком плане по краже божественной мощи из крови «Вечного Пылающего Солнца» наконец-то увенчался успехом.</p><p>Покинув контору охранного предприятия «Черный Терновник», троица вышла на улицу Зутланд и направилась к казенному экипажу тингенского отряда Ночных Ястребов.</p><p>— А очищающий свет… он ведь не зацепит лошадей? — внезапно с тревогой в голосе поинтересовался Кенли. — Совершенно не горю желанием ехать на рысаках, которые будут лишь без остановки пускать слюни и «восхвалять Солнце»…</p><p>Как-никак, стаж его службы в рядах Ночных Ястребов лишь немногим превосходил послужной список самого Клейна, и богатым опытом парень похвастаться не мог.</p><p>— Не зацепит. Запечатанный артефакт «3–0782» выжигает разум лишь тем существам, что наделены хотя бы зачатками высокого интеллекта, — понизив голос, успокоил его Клейн.</p><p>«А будь иначе, меня бы не жрали заживо лесные комары…» — с деревянным лицом мысленно добавил он про себя.</p><p>— Вот оно что… Хех, видимо, я слишком бегло пробежался по архивному досье, — с легким смущением рассмеялся Кенли, поправляя свой черный цилиндр.</p><p>Поскольку искусством управления конным экипажем Клейн так и не овладел, последующие три часа он с комфортом просидел в салоне кареты. Непрерывно поглаживая зажатый в ладони артефакт «3–0782», он вальяжно наблюдал за тем, как Леонард и Кенли по очереди сменяют друг друга на козлах.</p><p>К обеду их небольшая процессия наконец-то въехала в городок Морс.</p><p>— Какая красота… — спустившись на мостовую и окинув взором бескрайние, уходящие за горизонт золотые пшеничные поля вокруг поселения, от всего сердца выдохнул Кенли.</p><p>Сезон созвездия Вулкана подходил к своему логическому завершению, уступая место созвездию Урожая, чье щедрое дыхание уже витало в воздухе.</p><p>Леонард, так и застывший на месте возницы, окинул взглядом раскинувшиеся пейзажи. Поэт-полицейский приоткрыл рот, явно намереваясь разразиться возвышенным, подходящим к случаю сонетом.</p><p>Но в итоге лишь беспомощно выдавил из себя:</p><p>— Какая красота…</p><p>Едва сдерживая смешок, Клейн поправил цилиндр, подхватил трость и спустился с подножки экипажа на мостовую.</p><p>В этот момент к ним подошел мужчина средних лет, облаченный в черную рясу священника. Очертив на груди контур багровой луны, он произнес:</p><p>— Славься, Богиня. Вы и есть те самые друзья, которых прислали к нам на выручку из собора Святой Селены?</p><p>— Именно так, священник Сайер. Да пребудет с вами благословение Богини, — спрыгнув на мостовую, с обворожительной улыбкой отозвался Леонард. — Мы прибыли специально для того, чтобы разобраться с недавней серией полтергейстов.</p><p>— Предполагаемых полтергейстов, лишь предполагаемых, — торопливо поправил его седоволосый, синеглазый Сайер, заметив, как к ним стягиваются местные жители.</p><p>Городок Морс отнюдь не поражал воображение размахом: в какую бы сторону ты ни пошел, путь до бескрайних равнин занял бы от силы десять минут. Местные обыватели прекрасно знали друг друга в лицо, поэтому слухи о творящейся чертовщине уже успели облететь каждый дом, взбудоражив всю округу.</p><p>А потому стоило прихожанам, с замиранием сердца ожидавшим помощи от Церкви Богини Вечной Ночи, заприметить священника в компании троих незнакомцев, как толпа зевак тут же сомкнулась вокруг. Сгорая от жгучего любопытства и тревоги, люди тянули шеи, вставали на цыпочки и жадно навостряли уши.</p><p>Леонард тихонько усмехнулся и возвестил:</p><p>— Отец Сайер, можете быть спокойны, мы — настоящие профессионалы. Взгляните: при нас святая вода, ритуальные серебряные кинжалы, Темные Священные Эмблемы и, разумеется, добрый пучок чеснока.</p><p>С этими словами он виртуозно, словно заправский фокусник, извлек всё перечисленное богатство прямо из недр своего плаща.</p><p>«Чеснок? Ты что, всерьез вознамерился заморить призраков едким смрадом?» — наблюдая за этим откровенным балаганом в исполнении напарника, Клейн едва сдерживался, чтобы не закатить глаза от смеха и стыда одновременно.</p><p>Лицо же самого священника вытянулось в полнейшем недоумении. В душе бедняги закралось резонное сомнение: а не прислал ли им собор Святой Селены шайку ряженых шарлатанов?</p><p>Зато обступившие их кольцом обыватели как по команде расплылись в блаженных, безмятежных улыбках, свято уверовав, что их избавление от мук наконец-то явилось во плоти.</p><p>Поэт-полицейский вплотную приблизился к Сайеру и заговорщицки шепнул ему на ухо:</p><p>— Они клюют исключительно на подобный реквизит…</p><p>Не дав священнику опомниться, он тут же добавил:</p><p>— Для начала мы проследуем в церковь и покончим с обедом, а уж затем вплотную займемся всеми этими инцидентами.</p><p>«Абсолютно согласен, обед — дело первостепенной важности… А вот когда мы разберемся с этими так называемыми паранормальными явлениями, настанет черед по очереди нести вахту у запечатанного артефакта „3–0782“. И тогда-то у меня и появится тот самый шанс выковать „Амулеты Солнечного Пламени“… Остается лишь уповать, что всё пройдет без сучка без задоринки… В конце концов, чтобы талисманы впитали максимум мощи, создавать их надлежит именно при свете дня…» — преисполненный жгучего предвкушения, размышлял стоящий поодаль Клейн.</p></section><section><title><p>Глава 161 Перевернутый мавзолей</p></title><p>Глава 161 Перевернутый мавзолей</p><p>Архитектура городка Морс по большей части тяготела к стилю столетней давности, и самым бросающимся в глаза зданием здесь выступала увенчанная острым шпилем черная церковь.</p><p>Пристроив экипаж, Клейн и остальные на скорую руку расправились с обедом, состоящим из хлеба, тостов, бекона, сливок и кофе.</p><p>— Под очищающим воздействием запечатанного артефакта «3–0782» мы продержимся еще два часа и тридцать пять минут, — стоя у дверей церкви, Кенли выудил из внутреннего кармана своего фрака золотые карманные часы и, со щелчком откинув крышку, сверился с циферблатом. — Предлагаю сперва разобраться с теми инцидентами, что смахивают на полтергейст, дабы пресечь любое возможное обострение. А уж затем вернемся в храм, распределим вахту и спокойно восстановим силы.</p><p>Как правило, Потусторонним девятой, восьмой и седьмой Последовательностей, оказавшимся на грани истощения, требовалось провести вдали от «Мутировавшей Священной Эмблемы Солнца» не менее двух часов для полного восстановления. Впрочем, если предел еще не был достигнут или же стояла цель лишь частично сбросить напряжение, время варьировалось, но составляло как минимум один час.</p><p>— Согласен.</p><p>— Я не возражаю.</p><p>Клейн и Леонард ответили практически в один голос.</p><p>— В таком случае, за какое дело возьмемся первым? — поинтересовался Кенли, ожидая решения товарищей.</p><p>Леонард мгновенно сбросил свою привычную небрежную расхлябанность и заявил: — С того одинокого старика, которому чудятся гулкие, тяжелые шаги в доме.</p><p>— Почему именно с него? — на одних инстинктах переспросил Кенли. Клейн тоже с нескрываемым любопытством ждал, как этот павлин обоснует свой выбор.</p><p>«Неужто взыграла та самая хваленая поэтическая интуиция?» — беззвучно съязвил он в адрес коллеги.</p><p>Взгляд Леонарда скользнул по лицу невысокого Кенли, задержался на Клейне и вновь метнулся обратно. Издав тихий смешок, поэт-полицейский ответил:</p><p>— Потому что его лачуга находится ближе всего к церкви.</p><p>— А ты-то откуда знаешь? В казенных сводках об этом ни слова… — опешив, выпалил Клейн.</p><p>Леонард хитро усмехнулся: — Во время обеда я ведь отлучался в уборную, помнишь? На обратном пути столкнулся с послушником, мы перекинулись парой слов, и он обмолвился, что дом Ноа находится совсем рядом с церковью. Да, Ноа — это и есть имя того одинокого старика.</p><p>«Сразу видно Ночного Ястреба с более чем трехлетним стажем, в таких делах он собаку съел…» — сухо усмехнувшись, Клейн повернул голову к Кенли и произнес: — В таком случае первым делом навестим дом Ноа.</p><p>— Хорошо, — Кенли не имел против этого ни малейших возражений.</p><p>И буквально через минуту они уже стояли у порога нужного дома…</p><p>Ноа оказался стариком с редкими, тронутыми сединой волосами. В молодости он навсегда лишился левой руки в горниле войны, после чего был вынужден покинуть армию и, получив компенсацию, вернуться в родные края.</p><p>Распахнув дверь, он окинул взглядом троих незнакомцев на пороге, перевел взор на запыхавшегося священника Сайера, спешно прибывшего от церкви, и хриплым голосом произнес:</p><p>— Проходите. Искренне уповаю на то, что вы сумеете избавить меня от этой напасти. До меня дошли слухи, будто вы прихватили с собой святую воду, священные эмблемы, серебряные кинжалы и даже чеснок? Это просто замечательно, у меня аж камень с души свалился. Вы уж простите старику его болтливость, но войдите в мое положение: две ночи кряду глаз не сомкнуть — тут и спятить недолго. О Богиня, этот вечный страх довел меня до такого состояния, что рассудок уже мутится.</p><p>Едва переступив порог, Леонард резко выпрямился. Его взгляд стал острым и почти осязаемым, цепко сканируя каждый дюйм помещения.</p><p>Мгновением позже и Клейн нутром почуял витающую в комнатах сырую, промозглую ауру — остаточный след недавнего присутствия призрака.</p><p>— Здесь и впрямь побывала нечисть, — понизив голос, констатировал Кенли, последним уловивший аномалию.</p><p>— Сущая мелочь, — Леонард отвел взгляд и небрежно бросил.</p><p>Согласно церковным архивам, среди всех «профессий» восьмой Последовательности «Полуночный поэт» по праву считался обладателем весьма высокого духовного чутья.</p><p>— Точно, — отозвался Клейн. Он физически ощущал, как первозданное, естественное тепло запечатанного артефакта «3–0782» стремительно выжигает эту могильную стужу, не встречая на своем пути ни малейшего сопротивления.</p><p>В этот самый момент у дома Ноа начала собираться толпа местных зевак, томившихся в ожидании уже битый час. Смесь жгучего любопытства и надежды читалась в десятках глаз, устремленных на Клейна, Леонарда и Кенли.</p><p>— Кхм! — Леонард прочистил горло и громко, с расстановкой возвестил: — С нами благословение Богини! Нечисть, потревожившая ваш покой, вскоре сгинет без следа, не причинив больше никому вреда.</p><p>Произнеся эти слова, он выразительно скосил глаза на Клейна, безмолвно призывая его исполнить для публики «очищающий ритуал».</p><p>«С какой стати я?» — возмущенно ответил Клейн одним лишь взглядом.</p><p>Впрочем, парень совершенно не был уверен, сумеет ли напарник расшифровать этот немой посыл.</p><p>Однако Леонард всё прекрасно понял. Слегка подавшись вперед, он заговорщицки зашептал:</p><p>— В делах ритуальных ты у нас профи.</p><p>«И то верно… Кто же тянул меня за язык вызываться добровольцем?» Одернув полы сюртука, Клейн с тяжким вздохом принял из рук поэта-полицейского святую воду, священную эмблему, серебряный кинжал и связку чеснока.</p><p>Первым делом он торжественно водрузил на грудь Темную Священную Эмблему. Затем, разломив чесночную головку, принялся с показательным усердием раскидывать зубчики по всем темным углам лачуги.</p><p>— Эге, а разве при изгнании нечисти чеснок используют вот так?</p><p>— В газетах-то совсем иначе писали…</p><p>— От этого вообще прок будет?</p><p>…</p><p>Столпившиеся у порога зеваки тут же загомонили, перешептываясь с жадным любопытством и восторгом, словно им подарили бесплатный билет на цирковое представление.</p><p>«Никакого от него прока! Я просто устраиваю показуху!» — отчаянно взвыл про себя Клейн. Внезапно и очень остро ощутив себя самым настоящим балаганным «Клоуном», он торопливо полуприкрыл глаза, зачерпнул острием серебряного кинжала каплю святой воды и стряхнул ее на пол.</p><p>Окропляя доски влагой, он размеренным шагом двинулся по кругу вдоль стен, бормоча себе под нос:</p><p>— Богиня Вечной Ночи…</p><p>— Матерь Тайн… Владычица Багрянца…</p><p>— Императрица Бедствий и Ужаса…</p><p>— Властительница Покоя и Безмолвия…</p><p>…</p><p>Этот эталонный шарлатанский пафос возымел должный эффект: гомонящая толпа зевак один за другим благоговейно притихла.</p><p>А когда человек погружается в тишину, он волей-неволей начинает замечать то, что прежде ускользало от его внимания.</p><p>— Какое удивительное тепло…</p><p>— Словно греешься на солнышке…</p><p>— Нет, я будто воочию узрел кристально чистое небо…</p><p>— Воистину чудеса… Неужто это святая вода так действует?</p><p>— Сразу видно — истинные клирики, присланные самим собором Святой Селены!</p><p>— Славься, Богиня!</p><p>…</p><p>Перешептываясь, обыватели всё с большим благоговением и трепетом посматривали на Клейна, Леонарда и Кенли. Заметно расслабился и хозяин лачуги, Ноа — теперь старика окончательно покинули сомнения в благополучном исходе дела.</p><p>«А ведь это всё заслуга артефакта „3–0782“… По сути, для изгнания призрака нам вообще не нужно было устраивать эти танцы с бубном, хватило бы и одной минуты просто постоять на месте… Никаких лишних хлопот и мороки…» Убедившись, что пропитавшая дом могильная стужа выжжена без остатка, Клейн наконец распахнул глаза. Убрав серебряный кинжал, он с предельной, торжественной серьезностью очертил на груди контур багровой луны:</p><p>— Славься, Богиня!</p><p>— Славься, Богиня! — благоговейно отозвались горожане.</p><p>— Нам еще предстоит уладить кое-какие дела, но для этого потребуется абсолютная тишина, — с мягкой улыбкой произнес Леонард, обводя собравшихся выразительным взглядом.</p><p>Воочию убедившись в высочайшем «профессионализме» нежданных спасителей, зеваки не посмели задерживаться. Подгоняемые священником Сайером, они живым потоком хлынули за порог лачуги. Даже самому хозяину пришлось на время оставить родные стены.</p><p>— А я-то, признаться, отчаянно надеялся хоть немного вздремнуть… — недовольно пробормотал Ноа, шаркая вслед за толпой в сторону церкви.</p><p>Леонард, шагнув вперед, плотно притворил за ними створку и обернулся к Клейну:</p><p>— Раскинь-ка гадание на первопричину этого инцидента.</p><p>— Без проблем, — согласился Клейн, которому и самому не терпелось узнать, что удастся выудить из этого дела с помощью прорицания.</p><p>«Я-то прекрасно знаю, что это проделки мистера Азика… Вот только его статус явно высок. Еще бы, у человека, коптящего это небо уже тысячу триста или тысячу четыреста лет, ранг просто не может быть низким… Следовательно, на гадание неминуемо наложатся помехи… В подобных условиях, да еще и без спасительной поддержки того таинственного измерения над серой мглой, я даже представить не могу, какое откровение на меня снизойдет…» Выудив из кармана припасенные бумагу и перьевую ручку, Клейн вывел фразу для прорицания:</p><p>«Причина полтергейста в доме Ноа».</p><p>Зажав исписанный лист в руке, юноша подошел к круглому столу и опустился на стул. Смежив веки, он расслабленно откинулся на спинку.</p><p>В зыбком, застланном туманом мире грез взору Клейна внезапно предстал монументальный черный мавзолей.</p><p>Очертаниями он до боли напоминал пирамиду, вот только был перевернут вершиной вниз и глубоко, почти по самое основание, вмурован в землю.</p><p>А в самых недрах этой древней усыпальницы клубилась густая, непроницаемая черная мгла, надежно скрывающая любые тайны.</p><p>Клейн резко вынырнул из транса и распахнул глаза.</p><p>— Удалось что-нибудь выяснить? — с искренним участием поинтересовался Кенли.</p><p>Немного поразмыслив, Клейн не стал ничего утаивать и в мельчайших подробностях пересказал снизошедшее на него во сне откровение, после чего подытожил:</p><p>— Могу поручиться, что это совершенно не в стиле усыпальниц Северного континента. Я имею в виду Пятую Эпоху, конечно. В таких вопросах меня с горем пополам можно считать экспертом.</p><p>Леонард задумчиво кивнул, словно взвешивая услышанное:</p><p>— Это «перевернутая пирамида» прямиком с Южного континента, олицетворяющая переход из мира живых в царство мертвых. И во времена империи Балам, и в отколовшемся от нее королевстве Хайленд, да и в прочих тамошних землях, возводить для себя подобные мавзолеи дозволялось лишь так называемым потомкам бога Смерти.</p><p>— В некотором смысле, это и есть истинный символ самой «Смерти».</p><p>— Ну еще бы, призраки так или иначе связаны со Смертью. Твое прорицание, вне всяких сомнений, бьет точно в цель.</p><p>Пропустив мимо ушей ехидную шпильку Леонарда, Клейн погрузился в глубокую задумчивость, и в его голове внезапно зародилась одна весьма любопытная мысль:</p><p>«Неужто мистер Азик — один из тех самых потомков бога Смерти? Или, быть может, он обрел свое немыслимое долголетие, заключив с этим божеством какую-то сделку?»</p><p>Если верить соответствующим главам «Откровений Ночи» и закрытым архивам Ночных Ястребов, бог Смерти был злым божеством. На самом излете Четвертой Эпохи он обрушил на Северный континент чудовищную катастрофу, и тот мрачный период вошел в историю как «Бледная Эра».</p><p>«Да уж, а после этого, как гласят предания, семеро божеств объединили свои силы и повергли этого бога во прах… Точный возраст того самого замка в Ламуде установить невозможно, однако его фундамент точно не могли заложить раньше „Бледной Эры“».</p><p>«И если между всем этим действительно кроется некая глубинная связь, то мотивы того таинственного кукловода из дома с красным дымоходом, похитившего череп ребенка мистера Азика, обретают вполне осмысленный, пугающий вектор…»</p><p>«Хотя нельзя сбрасывать со счетов и другой вариант: вся эта демонизация могла быть лишь удобным предлогом держав Северного континента для колонизации южных земель. Как-никак, там истово поклонялись именно богу Смерти…»</p><p>Не найдя больше ни единой зацепки, трое Ночных Ястребов не стали задерживаться в лачуге Ноа. Спешно покинув дом, они отправились разбираться с двумя оставшимися случаями полтергейста.</p><p>Тот же алгоритм действий принес ровно те же плоды. Оперативники играючи избавили городок от гнетущего присутствия нежити, однако докопаться до подлинного источника этой чертовщины им так и не удалось.</p><p>По пути Леонард успел расспросить горожан, не объявлялись ли в округе за последние дни какие-нибудь подозрительные незнакомцы, однако в ответ получил лишь единогласное отрицание.</p><p>«Мистер Азик здесь не появлялся? Должно быть, он прибыл в строжайшей тайне и так же незаметно ретировался, не попавшись никому на глаза… Поистине завидная осмотрительность… А его слова о возвращении в Тинген в среду… Неужели он имел в виду, что даже если бы мы не вмешались, все эти „призраки“ развеялись бы сами собой именно в этот день?» — погруженный в размышления, Клейн вслед за Леонардом и Кенли вернулся к дверям церкви городка Морс.</p><p>Их предел выносливости в зоне действия «Мутировавшей Священной Эмблемы Солнца» составлял еще один час и сорок пять минут.</p><p>— Будем дежурить по очереди, меняясь каждый час, — подавив рвущийся наружу восторг, Клейн бросил взгляд на темнеющее небо. — Если всё пройдет гладко, успеем вернуться в Тинген аккурат к ужину.</p><p>— Без проблем, — Леонард скосил глаза на напарника и тихо рассмеялся: — Однако ради безопасности предлагаю иной расклад: двое несут вахту, один отдыхает, и так по кругу.</p><p>«…» От такого поворота Клейн на миг опешил. Мысли в голове завертелись с бешеной скоростью, и он с мягкой улыбкой парировал:</p><p>— Отличная идея! Вот только тогда нам придется скрупулезно высчитать самый оптимальный алгоритм ротации: кому отдыхать первым, кому следом, а кому последним. Сколько времени займет восстановление в каждом цикле и каков будет его процент… Хм, полагаю, для этого потребуется выстроить систему уравнений с несколькими неизвестными, дабы нащупать идеальный баланс и сравнить его с эффективностью одиночных дежурств… В идеале нам не помешала бы еще и функция полезности… Итак, давайте для начала примем за неизвестные…</p><p>— Постой! — изумрудные глаза Леонарда мгновенно налились абсолютной, первобытной паникой. — Раз уж всё так сложно, давай остановимся на одиночных сменах. Дежурный будет сидеть внутри церкви — места там предостаточно. Само собой, священника Сайера и остальных мы вежливо спровадим куда-нибудь в гости. А двое отдыхающих расположатся снаружи, заодно отгоняя случайных зевак.</p><p>— Полностью поддерживаю, — с готовностью закивал Кенли, почувствовав, как от одних лишь математических терминов у него начала раскалываться голова.</p><p>— Что ж, будь по-вашему, — с крайне «неохотным» видом согласился Клейн.</p><p>Провались эта математическая уловка, ему бы пришлось выкручиваться по старой схеме: давить на то, что у каждого в шкафу припрятаны свои скелеты, и заключать с Леонардом сделку. Скармливать ему крупицы собственных тайн в обмен на то, чтобы тот оставил его в одиночестве.</p><p>Но теперь проблема разрешилась сама собой!</p></section><section><title><p>Глава 162 Палящее солнце</p></title><p>Глава 162 Палящее солнце</p><p>Сквозь узкие, расположенные под самыми сводами цветные витражи пробивались робкие лучи света, слегка разгоняя сгустившийся в церкви городка Морс полумрак.</p><p>Клейн, пристроив цилиндр на коленях и прислонив к ноге трость, безмолвно сидел на скамье в первом ряду по левую руку от прохода, неотрывно созерцая возвышающийся впереди алтарь.</p><p>Там не было привычных изваяний или статуй — лишь исполинская Темная Священная Эмблема. На ее непроницаемо-черном фоне, усыпанном россыпью сияющих точек, красовалась ровно половина багровой луны.</p><p>Стену прямо за алтарным знаком пронизывали десятки крошечных отверстий. Сквозь них внутрь лился солнечный свет, превращаясь во мраке храма в чистые, сфокусированные лучи. Сливаясь с окружающим полумраком, они воссоздавали над головой величественную, возвышенную картину звездного неба.</p><p>Будь то Богиня Вечной Ночи, Вечное Пылающее Солнце или Повелитель Бурь — ни одно из ортодоксальных божеств никогда не оставляло после себя точных, антропоморфных изображений. Поклоняться и возносить мольбы дозволялось исключительно их символам… «Сдается мне, это лишь иная грань непреложного правила „нельзя смотреть на бога напрямую“…» — Клейн позволил мыслям лениво блуждать, совершенно не торопясь использовать выпавший ему шанс: дежурство наедине с запечатанным артефактом «3–0782» для создания «Амулета Солнечного Пламени».</p><p>В подобных делах спешка сродни самоубийству. Требовались адское терпение, ювелирная осторожность и умение выжидать. В конце концов, в первые десять-пятнадцать минут Леонард или Кенли могли в любую секунду заглянуть в храм, чтобы напомнить о каких-нибудь забытых мерах безопасности.</p><p>В этой звенящей, первозданной тишине время текло незаметно. Внезапно вынырнув из оцепенения, юноша выудил свои серебряные карманные часы с затейливым растительным узором и со щелчком откинул крышку.</p><p>«Прошло целых двадцать минут…» — беззвучно прошептал он. Отложив в сторону шелковый полуцилиндр и черную трость с серебряным набалдашником, Клейн поднялся со скамьи и направился к укромному, скрытому от чужих глаз уголку возле алтаря.</p><p>Поначалу он встал прямо лицом к святилищу, но, едва бросив взгляд на исполинскую Темную Священную Эмблему и эту благоговейную проекцию звездного неба, почувствовал острый, необъяснимый укол совести и грызущего дискомфорта. Пришлось круто развернуться, встав к алтарю спиной.</p><p>Убедившись, что всё готово, он отцепил от внутренней подкладки своего черного фрака запечатанный артефакт «3–0782» и, наклонившись, бережно положил эту выдержанную в темно-золотых тонах древнюю эмблему прямо на каменный пол.</p><p>Скользнув взглядом по абстрактному, причудливому символу солнца на артефакте, Клейн извлек крошечный огарок свечи, щедро пропитанный сандаловым ароматом, и установил его точно под «3–0782».</p><p>Именно этот бинарный ритуал он и «позаимствовал» у Вечного Пылающего Солнца: предмет, теснейшим образом связанный с божеством, напрямую олицетворяет саму сущность, а свеча — того, кто проводит таинство.</p><p>Шумно втянув воздух, чтобы хоть немного унять бьющую нервную дрожь, Клейн принялся методично, одну за другой, доставать припасенные для ритуала вещицы. На свет появились острый резец, парочка тончайших золотых пластин, флакончик с эфирным маслом «Солнца», выжатым из смеси черноокаймленного подсолнечника, подсолнуха с золотой каймой и подсолнуха с белой каймой, а также щепотки перетертых в пыль золотого бергамота и розмарина.</p><p>Закончив с импровизированным алтарем, юноша привычно вооружился ритуальным серебряным кинжалом. Позволив собственной духовности хлынуть сквозь острие, он плавным шагом обошел свое капище по кругу, воздвигая монолитную, незримую преграду духовной стены.</p><p>Опустившись на корточки и отложив в сторону серебряный кинжал, он протянул правую руку и, пустив в ход духовное трение, зажег свечу, олицетворяющую его самого.</p><p>В неверном, тускло-желтом свете пляшущего пламени Клейн подхватил флакончик с эфирным маслом «Солнца» и капнул ровно одну каплю прямо в огонь.</p><p>Вшух! В воздух взметнулась призрачная дымка, распространяя вокруг едва уловимый, согревающий аромат солнечных лучей.</p><p>Бросив в пламя щепотки перетертых золотого бергамота и розмарина, Клейн, сжимая в руках резец и золотые пластины, поднялся на ноги. Отступив на шаг, он затянул мантру на древнем гермесе:</p><p>— Кровь Вечного Пылающего Солнца.</p><p>— Вы — немеркнущий свет, воплощение порядка, бог контрактов, покровитель коммерции.</p><p>……</p><p>Немеркнущий свет, воплощение порядка, бог контрактов и покровитель коммерции — всё это составляло почетное имя Вечного Пылающего Солнца. Если бы не уловка с приставкой «Кровь Вечного Пылающего Солнца», для продолжения таинства потребовался бы прямой отклик самого божества. И Клейн ни на йоту не сомневался: в таком случае Вечное Пылающее Солнце мигом узнало бы в нем того самого наглеца, посмевшего смотреть на бога в упор. И тогда Леонарду с Кенли, заглянувшим в часовню, оставалось бы лишь сгребать в совок горстку черного пепла.</p><p>Более того, ритуал требовал использования именно древнего гермеса — архаичного жертвенного языка, черпающего силу напрямую из природы. Лишь этот лишенный всякой маскировки, но обладающий первозданной мощью язык позволял пустить заклинание в обход самого Вечного Пылающего Солнца, направив призыв прямиком к «Мутировавшей Священной Эмблеме Солнца».</p><p>Вдобавок ко всему, воруя божественную мощь, Клейн не смел даже пытаться заранее нагадать исход этой авантюры, ведь подобная дерзость неизбежно столкнула бы его с божеством лицом к лицу. А потому, с замиранием сердца балансируя на грани катастрофы, он с ювелирной осторожностью продолжил чеканить мантру:</p><p>— Я взываю о вашей милости;</p><p>— Молю, даруйте мне силу;</p><p>— Даруйте мне силу выковать Амулет Солнечного Пламени.</p><p>— О, Кровь Вечного Пылающего Солнца, прошу, передай свою мощь моему амулету…</p><p>— О, золотой бергамот, трава палящего солнца, прошу, передай свою мощь моему амулету…</p><p>……</p><p>По мере того как заклинание близилось к своему завершению, Клейн внезапно почувствовал, как прямо перед глазами что-то ослепительно вспыхнуло.</p><p>Древняя темно-золотая эмблема исторгла из себя нестерпимо жаркое, слепящее сияние, уподобившись палящему солнцу, спустившемуся с небес прямо на землю.</p><p>Юноша в мгновение ока провалился в адское, всепожирающее пекло. Его волосы раскалились настолько, что, казалось, вот-вот займутся огнем.</p><p>Ступни обжигал фантомный жар, словно он босиком ступал по раскаленному полуденным светилом песку, а лицо и тело безжалостно, раз за разом, хлестали и шлифовали потоки обжигающего штормового ветра, рвущегося со всех сторон.</p><p>В эту секунду он кристально ясно осознал: нужно немедленно действовать, обуздать эту первобытную, испепеляющую мощь и выплеснуть ее наружу. Иначе от него останется лишь лужица расплавленного воска, а сам он превратится в живую свечу.</p><p>Не тратя ни мгновения на раздумья, Клейн вскинул руки. С рассудком, бурлящим и плавящимся, словно кипящая похлебка, опираясь исключительно на инстинкты, ведомый ритуалом и гармонией между собственной духовностью и ревущим жаром, он принялся орудовать резцом. Лезвие замелькало над тонкими золотыми пластинами, методично, штрих за штрихом, высекая на аверсе и реверсе сакральные символы, соответствующие магические числа, оккультные печати и древние руны.</p><p>Тем временем снаружи, укрывшись в спасительной тени от безжалостных полуденных лучей, стоял Леонард.</p><p>Внезапно поэт-полицейский заметил, как солнце вдруг обрушило на землю поистине свирепый, палящий зной, в точности такой же, какой обычно свирепствовал в самые жаркие июльские дни.</p><p>Прищурившись, он поднял взгляд к небу. Голубой бархат небосвода не омрачало ни единое облачко, ни малейшая пылинка — кристальная, первозданная чистота, от которой захватывало дух.</p><p>— Странная погодка, — стоящий поодаль Кенли тоже обратил внимание на эту климатическую аномалию.</p><p>Леонард уже приготовился было отшутиться с привычным тихим смешком, как вдруг резко склонил голову набок.</p><p>Его брови едва заметно сошлись на переносице, а цепкий, сканирующий взор устремился прямо на стены храма.</p><p>— Какое счастье, что с нами нет Розанны, иначе она бы уже все уши прожужжала жалобами на то, что это солнце безжалостно портит ее кожу, — отведя подозрительный взгляд, с непринужденной улыбкой произнес Леонард.</p><p>Свирепый, испепеляющий зной продержался от силы пару минут, после чего начал плавно спадать, пока мир вокруг не вернулся к своей привычной, спокойной норме.</p><p>А тем временем внутри храма лезвие в руке Клейна высекало последний, завершающий штрих.</p><p>Стоило магической печати, символизирующей «свет», принять законченный вид, как духовность, струящаяся по аверсу и реверсу золотых пластин, внезапно слилась в монолитное целое и бесследно втянулась в самую сердцевину металла.</p><p>«Нет, это уже больше походит на истинную божественность…» — вырвавшись из удушающего пекла и испепеляющего жара, юноша наконец-то смог с ясным рассудком рассмотреть лежащие на ладони два «Амулета Солнечного Пламени».</p><p>Слепящее золото на их поверхности заметно потускнело, подчеркнув древнюю, причудливую вязь узоров. Металл источал мягкое, бархатистое тепло, которое капля за каплей впитывалось прямо в кожу.</p><p>«Отлично. Наконец-то в моем рукаве появился по-настоящему весомый козырь», — с беззвучным выдохом констатировал он.</p><p>В качестве кодового слова для активации этих талисманов он выбрал короткое слово «Свет» на древнем гермесе.</p><p>«Да будет свет…» — с легкой самоиронией сымитировал он библейские мотивы. Юноша благоразумно рассовал новые артефакты по свободным потайным карманам, подальше от амулетов Сна, Упокоения и Сновидений. В противном случае палящая аура неизбежно подавила бы эти слабые обереги, изрядно сократив срок их годности.</p><p>«Что ж, мощь этих талисманов не угаснет как минимум год, а то и дольше», — оборвав поток мыслей, Клейн перевел взгляд на каменные плиты, где всё так же покоилась «Мутировавшая Священная Эмблема Солнца».</p><p>Убедившись, что внешний вид реликвии ни на йоту не изменился, а исходящее от нее первозданное тепло и кристальная чистота продолжают мягко очищать окружающий мрак, он с колоссальным облегчением выдохнул. Действуя быстро и сноровисто, юноша свернул алтарь и рассеял невидимую стену духовности.</p><p>Лишь теперь у него выдалась минутка перевести дух и осмотреть себя. Нижняя сорочка насквозь пропиталась потом, прилипнув к телу, по бледному лицу градом катились капли, а кончики волос от перенесенного жара слегка завились.</p><p>«Пронесло, хвала небесам…» — с блаженным вздохом парень рассовал ритуальный реквизит по карманам и вернулся на свою скамью у прохода. Навалившееся истощение было настолько чудовищным, что он мгновенно отрубился прямо сидя, провалившись в спасительную тьму, пока гулкие шаги не вырвали его из забытья.</p><p>Клейн резко распахнул глаза и рефлекторно схватился за карман, судорожно проверяя, на месте ли выкованные обереги.</p><p>— Ты как-то неважно выглядишь, — констатировал переступивший порог храма Леонард.</p><p>Массируя ноющие виски, юноша с трудом поднялся на ноги и выдавил из себя слабую усмешку:</p><p>— Потому что я уже на самом краю.</p><p>Выудив серебряные карманные часы и со щелчком откинув крышку, он сверился с циферблатом и добавил:</p><p>— Как раз вовремя. Твой черед нести вахту у запечатанного артефакта «3–0782».</p><p>Не успели эти слова сорваться с его губ, как Клейн отцепил «Мутировавшую Священную Эмблему Солнца» и со спокойной душой передал ее напарнику.</p><p>Проводив взглядом спину уходящего юноши, Леонард мгновенно сбросил свою привычную небрежную вальяжность. Его изумрудные глаза с напряженной, пугающей серьезностью впились в запечатанный артефакт «3–0782». Вскоре лицо поэта-полицейского исказила глубокая задумчивость, сквозь которую проступало явное, нескрываемое недоумение.</p><p>Успешно отбыв по очереди свои смены, трое Ночных Ястребов наконец-то пустились в обратный путь.</p><p>Перед самым отъездом они строго-настрого наказали священнику Сайеру держать ухо востро и при малейших признаках возвращения полтергейста немедленно отстучать телеграмму прямиком в собор Святой Селены.</p><p>Ровно в двадцать минут восьмого вечера их экипаж благополучно добрался до улицы Зутланд, где они и сдали смертоносную реликвию в хранилище.</p><p>Убедившись, что капитан Данн не заметил в артефакте никаких подозрительных странностей, Клейн с невероятно легким сердцем покинул контору охранного предприятия «Черный Терновник», успев переступить порог родного дома еще до того, как часы пробили восемь.</p><p>Звякнув ключами и распахнув входную дверь, юноша внезапно наткнулся взглядом на совершенно незнакомый силуэт.</p><p>Это была совсем юная девушка, которой на вид не дашь и двадцати. Облаченная в поношенное серо-белое платье, она с усердием, достойным восхищения, натирала до блеска их скромную столовую.</p><p>Темноволосая и кареглазая, незнакомка обладала узким разрезом глаз, слегка курносым носом и донельзя заурядными, совершенно ничем не примечательными чертами лица.</p><p>«Кто это?» — на миг опешив, Клейн тут же всё понял. Должно быть, это кандидатка на должность горничной, пришедшая на испытательный срок.</p><p>В этот момент сидевший неподалеку Бенсон опустил вечернюю газету. Повернувшись к брату, он с улыбкой произнес:</p><p>— Конторы, не позволяющие своим сотрудникам уходить со службы вовремя, поистине отвратительны.</p><p>— Утешает лишь то, что щедрое жалованье с легкостью залечивает подобные душевные раны, — со смешком парировал Клейн.</p><p>«Вот получу от мисс „Справедливости“ те триста фунтов, и тогда обрадую Бенсона с Мелиссой новостью о том, что мой оклад взлетел до шести фунтов в неделю. Пусть окончательно выбросят из головы все тревоги о наших семейных финансах…» — размышляя об этом, парень пристроил трость на законное место, стянул цилиндр и прошел в гостиную. Слегка понизив голос, он спросил:</p><p>— Вы уже определились?</p><p>Еще накануне он раскинул карты на всех троих кандидаток, претендующих на место горничной для черной работы. Гадание показало, что любая из них прекрасно впишется в их дом, поэтому право окончательного голоса он со спокойной душой уступил брату с сестрой.</p><p>— Да, мы остановили свой выбор на Белле. Пять сулей в неделю. Она горит желанием и, что немаловажно, обладает задатками к кулинарии. В будущем девушка грезит о должности семейной кухарки — тогда ее оклад взлетит вдвое. Отец трудится на сталелитейном заводе Тингена, а мать перебивается стиркой чужого белья, — с легким смешком отозвался Бенсон, после чего добавил: — Впрочем, был и еще один веский аргумент, склонивший чашу весов в ее пользу. Обе другие кандидатки оказались прихожанками Повелителя Бурь, и лишь Белла истово чтит Богиню. Лично я ничего против Повелителя Бурь не имею, а вот Мелисса от их братии, мягко говоря, не в восторге.</p><p>«Отношение Мелиссы вряд ли можно назвать простой неприязнью. Куда точнее это описывается фразой: скорбеть об их участи и злиться на их безропотность. В яблочко! Прямо как говорил Лу Синь!» — вспоминая вечные реакции сестры на подобные темы, Клейн не смог сдержать теплой улыбки.</p><p>Не став больше развивать эту тему, Бенсон отложил газету и поднялся на ноги:</p><p>— Раз уж ты дома, самое время подавать на стол.</p><p>…………</p><p>На следующее утро Клейн в превосходном расположении духа переступил порог охранного предприятия «Черный Терновник».</p><p>— Доброе утро, — Розанна воровато огляделась по сторонам и понизила голос. — Старина Нил заболел. Как насчет того, чтобы наведаться к нему в обеденный перерыв?</p><p>— Заболел? — искренне изумился Клейн.</p><p>«Уж не обернулся ли его вчерашний ритуал от диареи каким-нибудь чудовищным, непробиваемым запором?»</p><p>«Хотя, если вспомнить, каким разбитым он выглядел, едва уловив суть метода „отыгрыша“… Внезапный недуг вполне закономерен. Годы берут свое: стоит духу дать слабину, как тело тут же сыплется следом…»</p><p>Розанна принялась отчаянно кивать:</p><p>— Истинная правда. Он даже прислал человека, чтобы выпросить у капитана отгул.</p><p>Клейн задумчиво кивнул: — В таком случае непременно навестим его в обед. Знаешь, если так подумать, старину Нила искренне жаль. Супруга давно покинула этот мир, дети мотаются где-то по другим городам, а он, скрученный хворью, вынужден лежать в четырех стенах в абсолютном, беспомощном одиночестве.</p><p>При этих словах в его памяти живо всплыли воспоминания о самом первом визите в дом старины Нила.</p><p>Услышав столь сочувственный вздох Клейна, Розанна ошарашенно округлила глаза и пораженно переспросила:</p><p>— А с каких это пор старина Нил вообще был женат?</p></section><section><title><p>Глава 163 Всевозможные признаки</p></title><p>Глава 163 Всевозможные признаки</p><p>Что? Вопрос Розанны застал Клейна врасплох. На мгновение опешив, он принялся растерянно восстанавливать в памяти недавние события:</p><p>— Когда я наведывался в дом старины Нила — это было в прошлом месяце, — то заметил в гостиной фортепиано. Он тогда еще обмолвился, что его покойная супруга питала страсть к музыке…</p><p>Сказав это, юноша внезапно содрогнулся. В голову сами собой закрались пугающие, тревожные подозрения.</p><p>Розанна нахмурила свои изящные бровки и с заметным сомнением произнесла:</p><p>— Возможно, память меня подводит… Хотя нет! В первой половине года мы с миссис Орианной и остальными частенько заглядывали к старине Нилу в гости. И тогда никакого фортепиано в гостиной и в помине не было. Я кристально ясно помню, как однажды спросила его, отчего он до сих пор холост. И он ответил, что просто так и не встретил ту самую леди, с которой захотел бы связать судьбу…</p><p>«Еще в первой половине года никакого фортепиано не было… И он рассуждал о своем холостяцком статусе…» — тело Клейна напряглось как струна. Понизив голос, он спросил: — Розанна, а как давно ты не была в гостях у старины Нила?</p><p>— С тех самых пор, как Кенли зачислили в ряды Ночных Ястребов, а Виола уволилась из гражданских сотрудников, я только и делаю, что торчу на ночных дежурствах да отсыпаюсь днем. Где уж тут найти время на визиты… Да, пожалуй, где-то с начала июня, — сбитая с толку этим внезапным напором, честно призналась девушка.</p><p>Слушая её, Клейн почувствовал, как сердце ухает куда-то в пятки. В душе крепло тяжелое, зловещее предчувствие.</p><p>Не теряя ни секунды, он выудил из кармана монету номиналом в полпенни, крепко зажав её между большим и средним пальцами.</p><p>Сделав глубокий вдох и на мгновение задумавшись, он быстро и четко выверил фразу для прорицания.</p><p>«Со стариной Нилом творится что-то неладное.»</p><p>«Со стариной Нилом творится что-то неладное.»</p><p>……</p><p>Беззвучно, раз за разом прокручивая эти слова в уме, юноша погрузился в глубокий транс, а его глаза стремительно налились беспросветным мраком.</p><p>Дзынь!</p><p>Резкий щелчок большого пальца подбросил отливающий латунью пенни высоко в воздух, заставив монету бешено кувыркаться и вращаться.</p><p>Хлоп! Монета послушно рухнула вниз, точно впечатавшись в раскрытую ладонь Клейна.</p><p>На этот раз профиль Георга III смотрел вверх.</p><p>А аверс в искусстве лозоходства означал безоговорочный, утвердительный ответ.</p><p>Иными словами: со стариной Нилом действительно творится нечто дурное!</p><p>Намертво сжав монету в кулаке, Клейн внезапно вспомнил тот самый день, когда он только-только стал Потусторонним. Едва овладев духовным зрением, он узрел за спиной старины Нила пару почти прозрачных, лишенных ресниц, источающих ледяное равнодушие, жутких и иллюзорных глаз.</p><p>Старик тогда списал это на остаточный след ритуальной магии!</p><p>«Точно, а еще тот почти невидимый силуэт, прятавшийся в тенях у входа, чья аура безупречно сливалась с тусклым желтоватым мраком коридора… И тот случай, когда зелье „Провидца“ усвоилось без остатка. Я тогда тайком сменил триггер духовного зрения на легкое постукивание зубами, решил проверить навык и скользнул случайным взглядом по старине Нилу. В тот же миг он зашелся таким тяжелым, надрывным кашлем, словно выплевывал легкие…» Разрозненные сцены из прошлого молниеносным калейдоскопом пронеслись в памяти юноши, отчего его лицо помрачнело, налившись ледяной серьезностью.</p><p>Розанна бросила на него затравленный взгляд и, содрогаясь от страха, спросила:</p><p>— Старина Нил… он ведь не потерял контроль? Нет, не может быть! Пусть он мелочный и прижимистый, вечно норовит стрясти компенсацию за любую ерунду, но в душе-то он добряк. Всерьез он почти никогда не злился. Нет, он не мог, не мог сорваться в безумие…</p><p>— Точно утверждать не берусь, но полагаю, старина Нил лишь балансирует на грани потери контроля, — бросил Клейн слова утешения. Быстрым шагом миновав перегородку, он решительно толкнул дверь капитанского кабинета.</p><p>Данн Смит как раз неспешно потягивал кофе. Внезапное вторжение застало его врасплох — инспектор вздрогнул и едва не поперхнулся обжигающим напитком.</p><p>— Что стряслось? — не тратя времени на отповедь за бесцеремонность, Данн мгновенно напустил на лицо пугающую серьезность.</p><p>Клейн предельно лаконично, но без малейшей утайки отрапортовал:</p><p>— Капитан, я провел прорицание. Со стариной Нилом творится что-то неладное.</p><p>— В прошлом месяце он обмолвился, что его покойная супруга питала страсть к музыке. А сегодня Розанна заявила, что он всю жизнь прожил холостяком.</p><p>— Более того, в тот самый день, когда я только стал Потусторонним, я узрел за его спиной жуткие, иллюзорные глаза, неотрывно следящие за всем вокруг. А у дверей прятался почти прозрачный силуэт. Старик тогда списал всё это на остаточные следы ритуальной магии.</p><p>— Заподозрив неладное, я решил проверить свои догадки с помощью прорицания.</p><p>Выслушав этот рапорт с каменно-мрачным лицом, Данн резко вскочил с места. Направляясь к вешалке, он с явным недоумением спросил:</p><p>— Отчего же ты не раскинул гадание на то, потерял ли старина Нил контроль?</p><p>— Весь этот месяц его поведение ни на йоту не отличалось от повадок нормального Потустороннего. Мы с ним даже плечом к плечу помогали Свейну зачистить сорвавшегося Уполномоченного Карателя. Вдобавок я не раз сканировал его ауру духовным зрением: старик выглядел вполне здоровым, разве что слегка сдал от возраста. Опираясь на всё это, я полагаю, что он лишь подошел к роковой черте. Тревожные симптомы уже налицо, но шанс спасти его еще есть, — на одном дыхании выпалил Клейн свои умозаключения.</p><p>Данн, водрузив на голову черный цилиндр и запахнув полы доходящего до колен плаща-тренча, медленно кивнул:</p><p>— Донельзя логичные выводы… Немедля отправляемся проведать старину Нила. И, разумеется, постараемся не спровоцировать его.</p><p>— Наша задача — взять его под контроль, а затем с помощью ритуальной магии стабилизировать рассудок и пресечь дальнейшее разложение.</p><p>«Контроль…» — стоило этому слову сорваться с губ инспектора, как Клейна внезапно осенило:</p><p>— Капитан, а что если мы пустим в ход запечатанный артефакт «3–0611»?</p><p>До этого момента юноша отчаянно ломал голову над тем, как вытащить старика из этой пропасти. Снедаемый паникой, тревогой и страхом за наставника, он так и не смог нащупать верную нить. И лишь слова Данна Смита послужили тем самым ключом, воскресившим в памяти нужную реликвию:</p><p>— Кодовый номер: 0611.</p><p>— Наименование: Пряди Безмолвия.</p><p>— Класс опасности: «3». Потенциально опасна, требует осторожного обращения. Заявка на выдачу одобряется исключительно для операций с участием трех и более оперативников.</p><p>— Уровень допуска: штатные Ночные Ястребы и выше.</p><p>— Способ запечатывания: исключить прямой контакт с любыми живыми существами.</p><p>— Описание: представляет собой незамысловатое украшение, сплетенное из множества длинных, угольно-черных прядей.</p><p>— Стоит любому живому существу прикоснуться к артефакту без защиты, как оно мгновенно лишается абсолютно всех желаний и эмоций. Это включает в себя, но не ограничивается: голод, гнев, скорбь, боль, ревность, зависть, ненависть, радость, удовлетворение и алчность.</p><p>— Как показали проверки, жертва артефакта теряет даже малейшее желание прервать контакт с «0611». Пораженный субъект будет безмятежно оставаться на месте вплоть до самого конца своей жизни.</p><p>— Если сторонняя сила разорвет связь между жертвой и «0611», пострадавший начнет постепенно приходить в норму. Однако экспериментальные данные гласят: это справедливо лишь в том случае, если длительность контакта не превысила двух часов.</p><p>— Если время воздействия перевалит за двухчасовую отметку, жертва погрузится в пучину безмолвия навсегда.</p><p>— Высший ранг среди испытуемых — Последовательность 5.</p><p>— Для безопасной работы допускается использование перчаток и иных барьеров, исключающих прямое касание.</p><p>— Сами пряди не обладают признаками живого существа и не выказывают никаких попыток вырваться из-под печати.</p><p>— Приложение: данные волосы были обнаружены на месте провального ритуала повышения. Они являются наследием одного из капитанов Ночных Ястребов, не сумевшего успешно прорваться на шестую Последовательность.</p><p>Внимая словам юноши, Данн глубокомысленно кивнул, а в его серых глазах мелькнуло одобрение:</p><p>— Блестящая мысль. Признаться, я едва не запамятовал о «3–0611». Ступай в комнату отдыха и приведи Лойо, а я пока спущусь за врата Чаниса и заберу артефакт. Бумажную волокиту уладим позже.</p><p>«Именно так, нельзя терять ни секунды!» — не став медлить, Клейн пулей метнулся в комнату отдыха Ночных Ястребов и выдернул оттуда «Бессонную» Лойо, на чьем лице по обыкновению не читалось ни единой эмоции.</p><p>— Что за задание? — невозмутимо поинтересовалась Лойо, чьи черные, гладкие как шелк волосы струились по плечам.</p><p>С шумом выдохнув, Клейн ответил с глухой тяжестью в голосе:</p><p>— Нужно проведать старину Нила.</p><p>— Проведать старину Нила… Неужели он? — глаза Лойо округлились от ужаса, когда до нее дошел весь мрачный подтекст этих слов.</p><p>— Пока ничего не ясно, — едва заметно кивнул юноша.</p><p>Девушка больше не проронила ни звука. Они погрузились в тягостное молчание, а воздух в комнате, казалось, сгустился, наливаясь свинцовой, гнетущей тревогой.</p><p>Спустя несколько мучительно долгих минут Данн наконец-то поднялся из подземелья.</p><p>Его руки стягивали черные перчатки, а в пальцах был намертво зажат спутанный, угольно-черный ком волос.</p><p>В отличие от той же «Мутировавшей Священной Эмблемы Солнца», «Пряди Безмолвия» внешне не таили в себе ничего пугающего. Оброни кто такую безделушку на мостовой — прохожие бы просто прошли мимо, не удостоив её и взглядом.</p><p>Прихватив с собой кучера Сизера, отряд из четырех человек погрузился в экипаж и направился прямиком к дому старины Нила.</p><p>Колеса мерно месили размытую недавним ливнем грязь, а в салоне кареты стояла такая звенящая, гробовая тишина, какой не бывает даже глубокой ночью.</p><p>Спустя целую вечность Данн всё же нарушил безмолвие тяжелым вздохом:</p><p>— В молодости старина Нил едва не пошел под венец. У него была невеста, но внезапно ее скрутил смертельный, неизлечимый недуг. Рискуя выдать тайны Потусторонних, он отчаянно пытался вырвать ее из лап смерти с помощью ритуальной магии. Увы, всё оказалось тщетно. В те годы он лишь делал свои самые первые шаги в дебрях оккультизма.</p><p>— Согласно старым архивам, тогдашние Ночные Ястребы не спускали с него глаз, всерьез опасаясь, что горе сведет его с ума и он потеряет контроль. Хвала Богине, он сумел взять себя в руки и не выказал ни малейших признаков грядущего безумия.</p><p>«Остается лишь уповать, что и на этот раз обойдется…» — Клейн, не в силах сдержать душевный трепет, очертил на груди контур багровой луны и едва слышно прошептал слова молитвы:</p><p>— Да пребудет с ним благословение Богини.</p><p>Данн и Лойо, вторя ему, проделали тот же жест:</p><p>— Да пребудет с ним благословение Богини.</p><p>…………</p><p>Небеса мало-помалу светлели. Мрачные тучи окончательно рассеялись, когда карета отряда Ночных Ястребов затормозила перед особняком старины Нила.</p><p>Отослав Сизера с экипажем подальше, Данн взял эмоции в узду. Опираясь одной рукой на трость, а в другой сжимая запечатанный артефакт «3–0611», он устремил потемневший от напряжения взор серых глаз на фасад и решительно зашагал к парадной двери.</p><p>Клейн, привычным жестом поправив свой шелковый полуцилиндр, вместе с Лойо двинулся следом за капитаном. Они молча миновали сад, благоухающий кустами роз и золотой мятой.</p><p>Оказавшись у крыльца, юноша сделал шаг вперед и потянул за шнурок, соединенный с внутренним колокольчиком.</p><p>Динь-дон!</p><p>Звонкая, мелодичная трель гулким эхом раскатилась по дому, разрывая гнетущую, могильную тишину.</p><p>Динь-дон! Динь-дон! Потянув за шнурок еще пару раз для верности, Клейн вежливо отступил на шаг, больше не предпринимая попыток достучаться.</p><p>Трое Ночных Ястребов терпеливо прождали несколько томительных минут, но за дверью так и не раздалось ни единого шороха приближающихся шагов.</p><p>— Быть может, старина Нил просто отправился к врачу, и его нет дома, — выдавив из себя слабую, неестественную улыбку, предположил Клейн.</p><p>Не успели эти слова слететь с его губ, как из недр особняка внезапно полилась плавная, чарующая мелодия. Это было фортепиано — его клавиши рождали дивный ноктюрн, напоминающий безмятежную гладь озера, укрытую призрачной вуалью тумана в серебристом свете луны.</p><p>Лицо Данна в мгновение ока исказилось ледяной, пугающей серьезностью, а сердце Клейна камнем рухнуло на самое дно.</p><p>Юноша уже собрался было прибегнуть к прорицанию, как вдруг заметил, что из щели под парадной дверью с тихим журчанием заструилась вода.</p><p>Поначалу кристально чистая и прозрачная, влага стремительно наливалась багрянцем, пока не приобрела густой, нестерпимо насыщенный и пугающий цвет самой настоящей крови.</p></section><section><title><p>Глава 164 Жалкий слепец</p></title><p>Глава 164 Жалкий слепец</p><p>Цвет свежей крови багрянцем отразился в глазах Клейна, застилая его почти остекленевший взгляд.</p><p>В этот самый миг из-за двери внезапно донеслось легкое покашливание, и хриплый голос старины Нила произнес:</p><p>— Данн, зачем вы пожаловали?</p><p>Серые глаза Данна потемнели, сделавшись бездонными, как сама бездна, и своим низким, бархатным баритоном инспектор неспешно ответил:</p><p>— До нас дошли слухи, что ты занемог, вот мы и решили тебя проведать.</p><p>В доме повисла мертвая тишина, но спустя пару тягостных секунд старина Нил, в чьем голосе сплелись воедино первобытный страх и ярость, истошно закричал:</p><p>— Нет! Ты лжешь!</p><p>Не дав ни Клейну, ни остальным проронить и звука, старик вдруг резко сменил тон, беспомощно и жалко добавив:</p><p>— Да… признаю, со мной и впрямь творится что-то неладное.</p><p>«Старина Нил…» — Клейн судорожно зажмурился, в то время как из-под дверной щели продолжала неумолимо сочиться густая, багровая кровь.</p><p>Вслед за этим архивариус вновь сорвался на крик, повысив голос:</p><p>— Но я ведь никогда в жизни не причинял никому зла, даже в мыслях такого не держал! Я ни разу не выдал ни единого секрета Ночных Ястребов! Самое страшное мое прегрешение — это пара списанных в казенную смету личных расходов, вот и всё, я правда не совершал никаких злодеяний!</p><p>— Клейн, — вдруг позвал он юношу всё тем же привычным, наставническим тоном. — Помнишь, я учил тебя главному кредо Тайноведов: «Твори что пожелаешь, но не причиняй вреда»? Я свято следовал этому правилу до последнего вздоха, и готов был стиснуть зубы, готов был покорно ждать целую вечность, лишь бы не навлечь беду на невинных…</p><p>На этих словах его голос дрогнул, сорвавшись на полный животного ужаса, жалкий лепет:</p><p>— Данн, Лойо, Клейн, уходите, прошу вас, возвращайтесь к себе! Вот увидите, завтра… уже завтра я приду в норму! Клянусь, Богиней клянусь, я никого не трону, честное слово!</p><p>Данн прикрыл глаза и невыразимо мягким тоном спросил: — Чего же ты добиваешься? Что ты всё это время пытался сотворить?</p><p>— Я? — старина Нил на мгновение растерялся, но затем в его голосе зазвучало благоговейное предвкушение. — Я пытаюсь воскресить Селесту, Данн! Я наконец-то нашел способ, я иду по верному пути!</p><p>— До тебя наверняка доходили слухи… Тогда, проводя ритуал, я допустил роковую ошибку. Я не смог исцелить ее недуг, не сумел уберечь ее от смерти. Я знаю, во всем виноваты мои скудные познания в мистике. Но теперь-то у меня с лихвой и знаний, и опыта, чтобы довести дело до конца! Как же горько осознавать, что я так и не почерпнул вдохновения из кредо «Тайноведов» и примера Дейли, бездарно упустив свой лучший шанс… Будь я Потусторонним высших Последовательностей, всё оказалось бы куда проще, — на этих словах голос старика сорвался на глухие рыдания. — Нет, я не могу снова опустить руки… Данн, уходите, прошу вас, уходите, умоляю!</p><p>Клейн до боли стиснул зубы. В следующую секунду он услышал, как капитан едва заметно дрогнувшим голосом задал еще один вопрос:</p><p>— И как же ты собираешься вернуть Селесту к жизни?</p><p>Услышав это, старина Нил мгновенно воодушевился:</p><p>— Я прибегну к «Алхимии Жизни», дабы сотворить для нее безупречное, неподвластное старению тело! Данн, ты, возможно, не в курсе, но адепты четвертой Последовательности Церкви Матери-Земли в этом деле настоящие мастера. Да и соответствующий ранг на пути «Ученого» с горем пополам способен провернуть подобный трюк. Да… я исполню задуманное, опираясь на божественную благодать.</p><p>— А следом я вызволю ее душу из мира духов и, воззвав к милости богов, воссоединю дух с плотью.</p><p>— Потрясающая задумка, не правда ли?</p><p>Данн титаническим усилием воли заставил уголки губ растянуться в подобии улыбки:</p><p>— Да, поистине потрясающая. Старина Нил, впусти нас. Быть может, наша помощь окажется как нельзя кстати.</p><p>— … Данн, неужели ты так и не оставишь меня в покое? — жалобно, с надрывом взмолился старина Нил. — Уходите, просто уходите! Вот увидите, завтра я снова стану прежним, честное слово! Данн, клянусь, я больше и пальцем не трону твои кофейные зерна! Клейн, Лойо, клянусь, я больше никогда не втяну вас в свои махинации с казенными счетами! Правда!</p><p>Сквозь застилающую глаза пелену Клейн и Лойо увидели, как Данн низко опустил голову. Секундой позже инспектор вновь вскинул взгляд и заговорил: — Старина Нил, ты всё не так понял. Мы пришли лишь проведать тебя. Ты — наш боевой товарищ. До нас дошло, что ты занемог и ведешь себя странно, разве могли мы остаться в стороне? Открой дверь. Позволь нам взглянуть на тебя, чтобы мы могли со спокойной душой уйти. Как только мы убедимся, что с тобой всё в порядке, мы тут же покинем этот дом. Сам ведь знаешь, дел сейчас невпроворот: с одной стороны — слежка за лечебницей для душевнобольных, с другой — то и дело вспыхивающие непредвиденные инциденты.</p><p>Старина Нил поколебался пару мгновений и ответил:</p><p>— Со мной и впрямь всё в порядке, честное слово. Завтра я приду в норму.</p><p>Тем временем кроваво-багровая жидкость, сочившаяся из-под парадной двери, медленно стекала по ступеням, заливая каменную дорожку и впитываясь в садовую землю.</p><p>— Старина Нил, мы ведь знакомы уже лет пятнадцать, не так ли? Выполнили бок о бок столько заданий, что и со счету сбиться можно. Я искренне забочусь о тебе и места себе не нахожу от тревоги, поэтому мне жизненно необходимо увидеть тебя своими глазами, чтобы успокоиться, — своим неизменным, мягким баритоном произнес Данн.</p><p>— … Что ж, ладно, — глухо пробормотал старина Нил. — Со мной и впрямь нет никаких проблем.</p><p>С протяжным скрипом парадная створка медленно отворилась. Клейн торопливо вскинул руку и протер глаза, возвращая зрению привычную четкость.</p><p>И тогда взору предстало жуткое зрелище: весь ковер в прихожей был щедро залит багровой, неестественно вязкой жидкостью, из которой то тут, то там торчали длинные волоски.</p><p>Скользнув взглядом дальше и медленно поднимая его всё выше, юноша с ужасом осознал, что пол, потолок, круглый стол, фортепиано и стулья в гостиной — всё без исключения было покрыто этой же омерзительной, тягучей багровой жижей, густо усеянной короткими, жесткими черными волосками.</p><p>Седая голова старины Нила жутко болталась в воздухе, намертво скрепленная с потолком толстыми, пульсирующими жгутами слизи. На его лбу и щеках уродливо проросли дополнительные пары глаз — ледяные, безжизненные и напрочь лишенные ресниц.</p><p>Клавиши фортепиано тем временем продолжали мерно опускаться сами по себе, рождая ту самую дивную, чарующую и плавную мелодию.</p><p>— Данн, ну посмотри же, со мной и впрямь нет никаких проблем! — расплывшись в неестественно широкой, гротескной улыбке, воскликнул старина Нил. — Лойо, Клейн, вы ведь тоже так считаете, не так ли?</p><p>Стоило ему лишь распахнуть пасть, как Клейн с содроганием разглядел, что всё ее нутро заполнено бурлящей, тягучей багровой жижей с россыпью тех самых черных волосков.</p><p>В бездонных серых глазах Данна мелькнула искра. Капитан, виртуозно сохраняя тон непринужденной, светской беседы, осведомился:</p><p>— Старина Нил, а где ты сумел раздобыть знания об «Алхимии Жизни» и «Ритуале воскрешения»?</p><p>Услышав это, старина Нил мгновенно пришел в бурный восторг и затараторил:</p><p>— Мне поведали их! Я уже испробовал первые шаги, и они оказались чистой правдой! Это истинный дар богов! Он безостановочно шептал мне прямо в уши, диктовал, наставлял… Он… Он это…</p><p>Голос старины Нила внезапно осекся. Лишь спустя добрый десяток секунд он проговорил, смешав в интонации растерянность и первобытный ужас:</p><p>— Он… Он — Скрытый Мудрец…</p><p>«Скрытый Мудрец? Разве это не то самое обезличенное божество, которому поклоняется Орден Аскетов Моисея? То самое божество, что внезапно обрело жизнь, принеся с собой скверну и падение во тьму… И ведь именно Орден Аскетов Моисея владеет полноценной цепочкой Последовательностей „Тайноведа“…» — сердце Клейна тревожно екнуло, а в голове молниеносно выстроилась пугающая цепь догадок.</p><p>При одном лишь упоминании имени «Скрытого Мудреца» старина Нил, казалось, наконец-то вынырнул из дурмана. Он растерянно огляделся по сторонам, непонимающе изучая пугающую обстановку.</p><p>В повисшей, не поддающейся описанию гнетущей тишине все шесть его глаз одновременно уставились на Данна, а губы искривились в горькой усмешке:</p><p>— Так вот оно что… Выходит, я и впрямь превратился в монстра…</p><p>Не дав ни Данну, ни остальным проронить и слова, старина Нил вдруг расплылся в жалкой, заискивающей, переполненной паникой и животным страхом улыбке:</p><p>— Позвольте мне уйти. Я скроюсь в глухих лесах, заберусь в самые непроходимые горы и больше никогда не покажусь на глаза. Я никого не трону, клянусь! Буду лишь тихо и мирно трудиться над своим ритуалом. Отпустите меня, прошу вас… умоляю, умоляю!</p><p>И в этот самый миг Клейн явственно ощутил, как перед его глазами с хрустом разлетелось вдребезги нечто призрачное и иллюзорное.</p><p>Вслед за этим в тех четырех безжалостных, лишенных ресниц глазах старины Нила полыхнуло жуткое, мрачное сияние. Они намертво сфокусировались на Данне, а лицо старика мгновенно обратилось в маску ледяного равнодушия:</p><p>— Ты пытаешься затащить меня в сон!</p><p>— Нет, это бесполезно! Мои глаза видят всё насквозь!</p><p>Застилающая потолок, стены и пол тягучая, кроваво-багровая жижа пришла в движение, угрожающе извиваясь. Она напоминала разверзнутую пасть исполина, намеревающегося одним махом проглотить и Клейна, и всех остальных. Голова же самого старины Нила подернулась рябью, расплываясь в наслаивающихся друг на друга призрачных силуэтах.</p><p>Клейн не стал в панике выхватывать револьвер. Сохраняя ледяное хладнокровие, он сунул руку в карман, намереваясь пустить в ход «Амулет Сна».</p><p>Внезапно юноша увидел, как всё вокруг вновь погружается в тишину. Густая, багровая слизь, испещренная жесткими черными волосками, застыла, уподобившись безмятежной озерной глади в безветренный день.</p><p>Лицо старины Нила разом лишилось ледяного равнодушия, жгучей ненависти и маниакальной жажды, сменившись маской абсолютной, пугающей безмятежности и покоя.</p><p>Оказалось, что в какой-то неуловимый момент Данн успел швырнуть запечатанный артефакт «3–0611» прямиком в ту самую лужу багровой, вязкой жижи.</p><p>Те четыре жутких, лишенных ресниц глаза, уродливо проросших на лбу и щеках архивариуса, медленно сомкнулись, словно напрочь утратив малейшее желание взирать на этот мир.</p><p>Любое живое существо, коснувшееся «Прядей Безмолвия» без должной защиты, было обречено погрузиться в абсолютный покой, лишившись любых стремлений и желаний вплоть до самого конца своей жизни!</p><p>Данн, Клейн и Лойо синхронно вскинули револьверы, хладнокровно взяв голову старика на мушку.</p><p>В эту самую секунду черты старины Нила исказились от неподдельного, животного ужаса и отчаянной внутренней борьбы. Первобытная жажда жизни каким-то немыслимым чудом сумела на краткий миг побороть удушающее влияние артефакта «3–0611».</p><p>Четыре дополнительных ока бесследно растворились в плоти. Глубокие морщины, избороздившие уголки глаз и губ, седая шевелюра и слегка мутноватые, темно-красные радужки — сейчас он выглядел в точности так же, как в тот самый день, когда Клейн увидел его впервые.</p><p>— Данн, ты ведь помнишь, как я однажды спас тебе жизнь?..</p><p>— Лойо, ты ведь не забыла, как я помог тебе вырвать родных из лап смерти?..</p><p>— Клейн, ты ведь помнишь, как я день за днем натаскивал тебя в мистике? Помнишь, как мы ломали головы, чтобы стрясти с начальства лишние фунты по счетам? Помнишь, как я заваривал для тебя кофе ручного помола? Помнишь, как мы плечом к плечу выстояли против потерявшего контроль Уполномоченного Карателя?</p><p>……</p><p>Каждое слово этой призрачной, надрывной мольбы звенящим эхом ввинчивалось в уши Клейна. Его правая рука, намертво сжимающая рукоять револьвера, предательски задрожала, а спусковой крючок внезапно показался неподъемным, словно налитым свинцом.</p><p>Бах! Бах!</p><p>Две серебряные пули для охоты на демонов со свистом вырвались из стволов, одна за другой вонзившись прямо в голову старины Нила.</p><p>В глазах Клейна застыла жуткая картина: до боли знакомое лицо исказилось в гримасе абсолютного отчаяния, черепная коробка разлетелась вдребезги, а во все стороны брызнул фонтан из кроваво-багрового месива и молочно-белых осколков костей.</p><p>Застилавшая всё вокруг вязкая багровая жижа начала съеживаться, безмятежно стекаясь обратно к рухнувшей на пол голове старины Нила. Данн и Лойо синхронно опустили дымящиеся стволы револьверов, погрузившись в тяжелое, гнетущее молчание.</p><p>Клейн безмолвно взирал на эту сцену. Он смотрел, как «труп» старины Нила окончательно оседает, превращаясь в бесформенную груду гниющего кровавого месива, из недр которого на мир уставилась пара полных невыносимой муки, темно-красных, кристально чистых глаз.</p><p>Всё происходящее казалось юноше дурным, сюрреалистичным сном. Рассудок наотрез отказывался верить, что трагедия разразилась так внезапно и оборвалась так стремительно.</p><p>Оцепенев от шока и не в силах проронить ни звука, он смотрел, как Данн делает два медленных шага вперед. Взгляд Клейна намертво прикипел к внезапно сгорбившейся, поникшей спине капитана.</p><p>Облаченный в свой неизменный черный плащ-тренч Данн устремил взор на истерзанные останки старого товарища и, словно обращаясь к самому себе, глухо, с надрывом произнес:</p><p>— Мы — стражи, но в то же время мы — лишь жалкие слепцы, вынужденные ежесекундно противостоять смертельной опасности и надвигающемуся безумию.</p></section><section><title><p>Глава 165 Эпитафия</p></title><p>Глава 165 Эпитафия</p><p>«Мы — стражи, но в то же время мы — лишь жалкие слепцы, вынужденные ежесекундно противостоять смертельной опасности и надвигающемуся безумию».</p><p>Голос Данна эхом раскатывался по дому старины Нила, отражаясь от изъеденных скверной полов, стен и потолка, тяжелым набатом вбиваясь в разум и сердце Клейна.</p><p>Никогда прежде эта избитая фраза не отзывалась в его душе столь пугающей, первобытной ясностью.</p><p>Парень понимал: это гнетущее чувство намертво въелось в подкорку, и он не сможет избавиться от него до конца своих дней, даже если однажды чудом вернется на родную Землю.</p><p>В повисшей, почти осязаемой тишине Данн неспешно подошел к «телу» архивариуса. Опустившись на одно колено, инспектор выудил из верхнего кармана черного плаща-тренча белоснежный носовой платок и бережно накрыл им ту пару темно-красных, кристально чистых, переполненных невыносимой мукой глаз.</p><p>В этот самый миг краем глаза Клейн уловил, как клавиши фортепиано прекратили свою жуткую, самостоятельную пляску, а над инструментом проступили очертания почти прозрачного силуэта.</p><p>Юноша, чье духовное зрение оставалось активным еще с того момента, как они стояли за порогом, ошарашенно застыл.</p><p>Он в упор не замечал присутствия этого странного бесплотного духа!</p><p>«Это из-за ментальных помех самого наставника или следствие той искаженной ауры, что вырвалась наружу после потери контроля?» — наблюдая за тем, как призрачная, почти невидимая фигура стремительно тает в воздухе, растворяясь без остатка, парень начал смутно догадываться об истинной природе произошедшего.</p><p>Сквозь удушающую, свинцовую тяжесть момента до него донесся приказ инспектора:</p><p>— Тщательно обыщите дом. Нам нужны любые зацепки.</p><p>— Слушаюсь, — на автомате выдавил Клейн и тут же осекся, пораженный собственным голосом: тот звучал донельзя хрипло и глухо, словно горло содрало жесточайшей простудой.</p><p>— Будет сделано, — эхом отозвалась Лойо.</p><p>«Ее связки сдали точно так же… словно нос наглухо заложило…» — Клейн перевел взгляд на эту вечно невозмутимую, ледяную напарницу, чувствуя себя так, словно увидел ее впервые в жизни.</p><p>Оставив трость в подставке для зонтов в прихожей, парень аккуратно обогнул запечатанный артефакт «3–0611» и тяжелой поступью прошел в гостиную. Поднявшись на второй этаж, он принялся методично, комнату за комнатой, осматривать спальни в поисках хоть каких-то зацепок.</p><p>Старина Нил регулярно нанимал поденщиц для уборки, поэтому здесь совершенно не пахло той характерной неряшливостью, присущей жилищам холостяков. Всё лежало на своих местах, царил идеальный порядок, словно в доме незримо присутствовала настоящая хозяйка.</p><p>Полчаса спустя на книжной полке в спальне старика Клейн наткнулся на стопку рукописей. Листы были испещрены торопливыми, неразборчивыми заметками, описывающими некие причудливые, пугающие ритуалы:</p><p>«Алхимия Жизни».</p><p>«Необходимые материалы: 100 миллилитров воды из Источника Эльфов (Золотой источник острова Суня), 50 граммов звездного кристалла, полфунта чистого золота, 5 граммов флогистона, 30 граммов гематита… а также огромное количество свежей человеческой крови».</p><p>Прямо под строчкой о человеческой крови старина Нил оставил приписку:</p><p>«Можно рассмотреть вариант с использованием собственной. Сцеживать порциями, раз за разом, и сохранять с помощью ритуальной магии».</p><p>«Можно рассмотреть вариант с использованием собственной…» — Клейн судорожно зажмурился, а его пальцы с силой смяли исписанный черновик.</p><p>…………</p><p>Четверг, девять часов утра, час Луны. Кладбище Рафаэля.</p><p>Облаченный в строгий, безупречно черный парадный костюм с такой же темной сорочкой и сжимая в руке увенчанную серебром трость, Клейн безмолвно застыл в одном из уголков погоста.</p><p>В нагрудном кармане его сюртука белел аккуратно сложенный носовой платок, а в свободной руке юноша бережно сжимал букетик строгих, источающих умиротворяющий покой цветков глубокого сна.</p><p>В этот момент Данн, Фрай, Леонард и Кенли, неся на плечах черный гроб с останками старины Нила, шаг за шагом приблизились к надгробию и в абсолютном молчании опустили его в вырытую могилу.</p><p>Глядя, как лопата за лопатой желто-бурая земля скрывает саркофаг, облаченная в черное платье с приколотым к волосам крошечным белым цветком Розанна тихо, надрывно всхлипнула:</p><p>— Кто-нибудь, умоляю, скажите мне… неужели всё это происходит наяву?</p><p>— Зачем доводить до потери контроля? К чему пить эти проклятые зелья? Зачем вообще становиться Потусторонними? Откуда берутся все эти мстительные духи и чудовища? Неужели не существует иного, более безопасного пути? Почему, почему, почему…</p><p>Клейн слушал эти причитания в абсолютном безмолвии, не отрывая взгляда от могилы, пока сырая земля полностью не скрыла гроб старины Нила, навсегда погребая в своих недрах последние следы существования этого человека.</p><p>— Да пребудет с тобой благословение Богини, — прошептал юноша, привычным жестом очертив на груди контур багровой луны. Сделав пару шагов вперед, он склонился и бережно опустил принесенный букет цветков глубокого сна к самому основанию надгробия.</p><p>— Да пребудет с тобой благословение Богини, — в один голос произнесли Данн, Фрай и остальные, синхронно коснувшись груди в четырех точках по часовой стрелке.</p><p>Выпрямившись, Клейн поднял взгляд и посмотрел на прикрепленную к камню черно-белую фотографию:</p><p>С нее смотрел старина Нил в своей излюбленной старомодной черной фетровой шляпе. Выбивающиеся из-под полей волосы серебрились густой сединой, в уголках губ и глаз залегли глубокие, резкие морщины, а темно-красные радужки казались слегка подернутыми мутной пеленой.</p><p>Лицо покойного архивариуса источало абсолютную, нерушимую безмятежность. На нем больше не читалось ни скорби, ни невыносимой муки, ни первобытного страха.</p><p>Прямо под снимком в гранит была вбита лаконичная эпитафия, позаимствованная из последних записей в дневнике старика:</p><p>«Если не в силах спасти её — отправляйся следом, чтобы быть рядом.»</p><p>Прохладный утренний ветер неспешно шелестел листвой, и разлитые по кладбищу Рафаэля стылая отстраненность, тишина и скорбное безмолвие незримо передавались каждому из присутствующих.</p><p>…………</p><p>Ближе к полудню Клейн, сжимая в руке завизированный капитаном ордер, неспешно зашагал по подземному коридору в сторону оружейной.</p><p>Толкнув полуприкрытую железную створку, он заглянул внутрь и увидел густобородого Бретта, меланхолично восседающего за дежурным столом.</p><p>Юноша на мгновение опешил, застыв на пороге, и лишь затем шагнул вперед, протягивая бумагу:</p><p>— Пятьдесят обычных патронов.</p><p>Произнося эти слова, он скользнул взглядом по стоящей на столе инкрустированной серебром жестяной банке. В нос словно вновь ударил густой аромат свежемолотого кофе, а в ушах призрачным эхом зазвучали пропитанные лукавой усмешкой слова:</p><p>«С какой стати ждать, пока скопишь лишние деньги? Можешь же накатать прошение Данну, пусть выделит казенные фунты!»</p><p>……</p><p>Бретт, уловив выражение лица собеседника, тяжело вздохнул:</p><p>— Прекрасно понимаю твои чувства. Я и сам до сих пор отказываюсь верить, что старина Нил вот так просто нас покинул. Порой мне кажется, что всё это — лишь дурной сон, искусно сплетенный капитаном.</p><p>— Пожалуй, таков уж удел многих Ночных Ястребов, — с горькой усмешкой отозвался Клейн.</p><p>После случившейся трагедии в его душе проросли глубокое разочарование и глухая злоба на верхушку Церкви, намеренно утаивающую от своих людей метод «отыгрыша».</p><p>— Будем уповать, что подобных трагедий станет меньше. Да пребудет с вами благословение Богини, — Бретт очертил на груди контур багровой луны и, подхватив ордер, скрылся в недрах оружейной.</p><p>…………</p><p>Бах! Бах! Бах!</p><p>В воздухе повис густой, едкий запах пороховой гари. Клейн с исступлением, словно выплескивая накопившуюся ярость, расстреливал мишень до тех пор, пока не опустошил весь запас латунных патронов. Лишь высадив последнюю пулю, он привел себя в порядок и, поймав безрельсовый омнибус, отправился домой к своему наставнику по рукопашному бою Гавейну.</p><p>С каким-то почти мазохистским остервенением юноша прогонял один комплекс упражнений за другим, истязая собственное тело, пока Гавейн наконец не велел ему остановиться.</p><p>— Боевые тренировки предназначены отнюдь не для того, чтобы калечить самого себя, — глухим, суровым тоном отчеканил наставник, вперив в парня взгляд своих чуть помутневших темно-зеленых глаз.</p><p>— Простите, наставник. Сегодня я немного не в духе, — с шумом выдохнув, коротко извинился Клейн.</p><p>— Что стряслось? — ровно, без малейшей тени эмоций поинтересовался бывший рыцарь.</p><p>Немного поразмыслив, Клейн ответил предельно лаконично:</p><p>— Скоропостижно скончался один мой друг.</p><p>Гавейн погрузился в тяжелое молчание на несколько секунд. Подняв руку и коснувшись тронутых сединой светлых висков, он произнес глухим, отстраненным голосом:</p><p>— Однажды, всего за пять минут, я потерял триста двадцать пять товарищей. И как минимум десяток из них были из тех, кому я мог без колебаний доверить спину.</p><p>Внезапно всё осознав, Клейн тяжело вздохнул:</p><p>— В этом и кроется вся жестокость войны.</p><p>Бывший рыцарь бросил на него короткий взгляд и вдруг горько, самоиронично усмехнулся:</p><p>— Самое жестокое кроется в том, что я уже никогда не смогу за них отомстить. Не смогу исполнить их последние желания. Никогда и ни за что.</p><p>— А вот у тебя такой шанс всё еще есть. Понятия не имею, что именно у тебя стряслось, но знаю одно: ты молод, и впереди у тебя уйма возможностей.</p><p>Клейн на какое-то время погрузился в безмолвие. Шумно втянув в себя воздух, он наконец встрепенулся, собирая волю в кулак:</p><p>— Благодарю вас, наставник.</p><p>Гавейн едва заметно кивнул и, вновь вернув на лицо маску абсолютной невозмутимости, отчеканил:</p><p>— Десять минут на передышку. А затем повторяешь весь предыдущий комплекс с самого начала. Десять подходов.</p><p>— … — от такого ледяного душа лицо юноши вытянулось, и он решительно не нашелся, с каким выражением на это реагировать.</p><p>…………</p><p>Пятничное утро. Комната отдыха Ночных Ястребов.</p><p>Клейн, Сика Тран и Фрай расположились вокруг круглого стола. Карты сегодня никого не интересовали: один бесцельно перелистывал газеты и журналы, второй отрешенно пялился сквозь эркерное окно на улицу, а третья, сжимая в пальцах перьевую ручку, то и дело заносила ее над бумагой, но так и не находила в себе сил вывести хотя бы строчку.</p><p>В комнате отдыха царила глухая, почти осязаемая тишина. Никто не проронил ни звука, никто не пытался отшутиться, и воздух казался налитым свинцовой, гнетущей тяжестью.</p><p>Фух… — с шумом выдохнув спертый воздух, Клейн отложил прессу, твердо решив заставить себя сосредоточиться на изучении казенных сводок и досье.</p><p>В этот самый миг в дверь постучали, и на пороге возник Данн Смит. Капитан обвел присутствующих внимательным взглядом и негромко произнес:</p><p>— Клейн, выйди на минутку.</p><p>«К чему бы это?» — в душе шевельнулось смутное предчувствие. Юноша поднялся со стула и вышел вслед за инспектором в коридор.</p><p>Данн остановился у самого спуска в подземелье. Обернувшись к парню, он смерил его долгим взглядом и сообщил:</p><p>— Прибыли люди из Священного Собора.</p><p>«Инквизиторы? Те самые, что будут меня экзаменовать?» — нервы Клейна мгновенно натянулись как струна.</p></section><section><title><p>Глава 166 Проверка</p></title><p>Глава 166 Проверка</p><p>Сквозняк, тянувший из подземных коридоров, пробирал до костей леденящей стужей. Клейн, чьи нервы и без того были натянуты как струна, внезапно ощутил, как к этому давящему напряжению примешивается легкая, почти пьянящая нотка долгожданного облегчения.</p><p>«Наконец-то началось…»</p><p>«Стоит лишь пережить это испытание, и как минимум на полгода можно будет выдохнуть и забыть о подобных тревогах…»</p><p>«Как только я шагну на восьмую Последовательность и стану „Клоуном“, в моем арсенале наконец-то появятся настоящие боевые навыки. А если приплюсовать сюда поддержку прорицаний и страховку в виде „Амулета Солнечного Пламени“, то даже при столкновении с серьезной угрозой шансы выстоять будут весьма высоки…»</p><p>«Ради этой проверки Священного Собора я даже не рискнул притронуться к тем тремстам фунтам, что мисс Справедливость перевела на анонимный счет. Иначе эти дотошные инквизиторы мигом бы вцепились в мои финансы, пришив дело о нетрудовых доходах неизвестного происхождения…»</p><p>……</p><p>Пока в голове юноши безостановочно роился этот вихрь мыслей, Данн Смит привычным жестом поправил воротник рубашки и произнес своим низким, обволакивающим баритоном:</p><p>— Ответственным за твой экзамен назначен один из девяти старших дьяконов Ночных Ястребов — Крестей Сесима. Как видишь, Священный Собор относится к тебе со всей серьезностью.</p><p>— Старший дьякон? — ошарашенно выпалил Клейн.</p><p>Тринадцать архиепископов и девять старших дьяконов — именно они и составляли тот самый недосягаемый высший эшелон Церкви. Ходили слухи, что среди них хватает истинных монстров высших Последовательностей!</p><p>Эти двадцать два джентльмена и леди обладали абсолютно равным статусом. Они подчинялись исключительно воле Богини Вечной Ночи и отчитывались лишь перед самим Папой.</p><p>Данн, вдохнув стылый подземный воздух, едва заметно кивнул:</p><p>— Именно так. Впрочем, можешь не дрожать. Крестей находится лишь на пятой Последовательности и еще не успел перешагнуть ту роковую черту, чтобы стать подлинным «полубогом-получеловеком». Так что трепетать перед ним от первобытного ужаса совершенно ни к чему.</p><p>— И всё же в оккультных кругах он гордо носит титул «Меча Богини». Этому человеку удалось снискать признание некой могущественной святой реликвии, так что в открытом бою он ничуть не уступит магу, только-только прорвавшемуся на четвертую ступень.</p><p>— Я уже успел перемолвиться с ним парой слов. Он настроен весьма доброжелательно.</p><p>«Подтекст капитана читается без труда: он выложил лишь то, что следовало, благоразумно умолчав обо всём остальном. Так что нервничать ни к чему, просто придерживаемся намеченного плана…» — задумчиво кивнув собственным мыслям, Клейн поинтересовался: — И где же мне предстоит встретиться с этим старшим дьяконом?</p><p>— В алхимической лаборатории для варки зелий, — предельно лаконично отозвался Данн, однако по его лицу тут же скользнула едва уловимая тень затаенной печали.</p><p>«В алхимической лаборатории? В той самой, где старина Нил когда-то сварил для меня эликсир „Провидца“?» — юноша медленно, с шумом выдохнул. Вернувшись в комнату отдыха Ночных Ястребов, он снял с вешалки свою верхнюю одежду.</p><p>Облачившись в легкий черный плащ и сунув руки в карманы, парень начал неспешно спускаться по извилистой лестнице всё глубже в подземелье, пока не достиг перекрестка, где свернул налево.</p><p>Вскоре перед ним показалась потайная дверь, залитая тусклым светом изящных газовых ламп. Заглянув внутрь, Клейн обнаружил, что громоздкие длинные столы сдвинуты к стенам, освобождая просторный пятачок прямо по центру лаборатории.</p><p>На этом пятачке друг напротив друга высились два классических кресла с высокими спинками, разделенные расстоянием едва ли в метр.</p><p>В том из них, что было обращено к выходу, восседал мужчина лет тридцати, облаченный в строгий черный тренч поверх белоснежной сорочки.</p><p>Его золотисто-каштановые волосы были коротко острижены, а темно-зеленые глаза таили в себе бездонную глубину, напоминая ночное озеро, скрытое от лунного света. Воротники рубашки и плаща оказались неестественно высоко подняты, надежно пряча подбородок и нижнюю часть лица в густой тени.</p><p>— Добрый вечер, Ваше Превосходительство Сесима, — Клейн учтиво склонился в приветственном поклоне.</p><p>Крестей Сесима, закинув правую ногу на левую, вальяжно откинулся на спинку кресла и, тронув губы едва заметной улыбкой, произнес:</p><p>— Здравствуй, Клейн. Присаживайся, прошу.</p><p>С этими словами дьякон указал на пустующее кресло прямо напротив себя.</p><p>У самых его ног покоился массивный чемодан, отлитый из серебристо-белого металла. По своим габаритам и очертаниям он до боли напоминал футляр для скрипки.</p><p>«В такой кофр вполне поместится не слишком длинный меч…» — мысленно прикинул Клейн. Сделав пару шагов вперед, он послушно опустился на отведенное ему место.</p><p>Крестей согнул указательный палец правой руки, прижав его к крылу носа, и, выдержав паузу в несколько секунд, задумчиво произнес:</p><p>— Для начала я намерен проверить, насколько хорошо ты усвоил зелье. Возражений нет?</p><p>— Никаких, — с абсолютной уверенностью качнул головой Клейн.</p><p>— Похвальная самонадеянность, — усмехнулся Крестей. Не меняя позы, он замер и принялся в абсолютном безмолвии сверлить взглядом сидящего напротив юношу.</p><p>Клейн внезапно ощутил, как свет газовых ламп вокруг стремительно меркнет, уступая место густой, всепоглощающей тьме.</p><p>На него мигом навалилась свинцовая усталость, словно его внутренние часы властно пробили время глубокого сна.</p><p>И всё же нервы его были натянуты как струна. Разум категорически отказывался расслабляться, погружаясь в то самое мучительное состояние, когда человек смертельно вымотан, но от перенапряжения не может сомкнуть глаз.</p><p>Безмятежная «ночь» окутала всё вокруг. В этой звенящей тишине Клейн отчетливо слышал, как из неплотно закрытого крана методично падают капли, улавливал приглушенные голоса из помещений охранного предприятия «Черный Терновник» и чувствовал, как по лестничному пролету гуляет сквозняк.</p><p>Помимо этого, он не увидел ничего такого, чего не должен был видеть, и не услышал ни единого звука, не предназначенного для человеческих ушей.</p><p>— Превосходно, — бархатный, магнетический голос Крестея вмиг разогнал мрак, и тускловатый свет газовых ламп внутри и снаружи лаборатории вновь ударил Клейну по глазам.</p><p>Юноша в ту же секунду сбросил с себя оковы свинцовой усталости, возвращая былую бодрость и кристальную ясность рассудка.</p><p>«Взял меня в оборот, а я даже не заметил… И это лишь пятая Последовательность? Такова пугающая мощь старшего дьякона?» — с легким, запоздалым содроганием проанализировал он произошедшее мгновение назад.</p><p>Крестей Сесима, сцепив пальцы в замок и опустив их на колени, едва заметно ссутулился, отчего неестественно высоко поднятый воротник окончательно скрыл его губы:</p><p>— Ты прошел проверку. Уровень усвоения зелья превосходит все мыслимые ожидания и заслуживает наивысшей оценки.</p><p>— А теперь перейдем ко второму этапу. Мне надлежит убедиться, что твое тело, разум и дух не таят в себе скрытых угроз. Я должен выяснить, не исказила ли остаточная скверна эликсира твою личность и не оставила ли после себя пагубных следов.</p><p>— У тебя есть три минуты на то, чтобы подготовиться и настроиться.</p><p>Клейн без промедления кивнул:</p><p>— Хорошо.</p><p>Сделав глубокий, незаметный вдох, юноша плавно погрузился в медитативный транс, безжалостно отсекая любые тревожные и дурные мысли.</p><p>Крестей больше не проронил ни слова. Выудив из внутреннего кармана черного плаща серебряные карманные часы, он со звонким щелчком откинул крышку.</p><p>И принялся сосредоточенно наблюдать за тем, как мерно, шаг за шагом, отстукивает свой ритм секундная стрелка.</p><p>Ровно через три минуты дьякон с сухим щелчком захлопнул хронометр и, едва заметно усмехнувшись, предупредил:</p><p>— Я начинаю песнопение.</p><p>«Песнопение?» — на лице Клейна отразилось искреннее недоумение.</p><p>Но не успел он и рта раскрыть, как Крестей уже затянул плавную, мелодичную композицию.</p><p>Поначалу эта музыка мягким эхом перекатывалась по алхимической лаборатории, однако вскоре ритм начал ломаться, а ноты — безжалостно фальшивить, превращаясь в жуткую какофонию.</p><p>Скрежет! Визг! Стон! Клейну вдруг почудилось, будто кто-то с остервенением скребет ногтями по грифельной доске, рядом яростно трут друг о друга куски пенопласта, а прямо над ухом заходится в надрывном вое пневматическая дрель. Со всех сторон на него обрушился целый шквал самых омерзительных, сводящих с ума звуков.</p><p>Гвалт нарастал с каждой секундой, становясь всё более хаотичным и давящим. Из самых темных глубин души юноши начала стремительно подниматься слепая, первобытная ярость — дикое желание всё крушить, ломать и выплеснуть эту злобу наружу.</p><p>Однако Клейн, чья воля была закалена регулярными пытками безумным потусторонним шепотом и леденящими кровь воплями, в два счета взял себя в руки, железной хваткой подавив эти деструктивные порывы.</p><p>Впрочем, ради правдоподобности он всё же позволил себе продемонстрировать толику беспокойства: его мышцы слегка напряглись, а на лице отразились вполне уместные раздражение и тревога.</p><p>«Ведь слишком безупречная реакция — это уже само по себе подозрительно!»</p><p>В какой-то неуловимый момент Крестей Сесима прекратил свое жуткое песнопение. Какофония в алхимической лаборатории мигом растаяла без следа, уступая место первозданному, безмятежному подземному покою и звенящей тишине.</p><p>«До чего же прекрасна тишина!» — от всего сердца, с нескрываемым облегчением мысленно выдохнул Клейн.</p><p>— Отлично, просто превосходно. Твое тело, разум и дух не таят в себе ни малейших скрытых угроз. И, разумеется, твое жгучее желание хорошенько меня поколотить и заткнуть мне рот — это абсолютно нормальная, здоровая реакция. — Губы Крестея по-прежнему надежно скрывались за неестественно высоко поднятым воротником, так что угадывать его эмоции оставалось лишь по интонациям.</p><p>— Я бы не посмел, — честно признался Клейн.</p><p>Крестей издал тихий смешок и произнес:</p><p>— Прими мои поздравления: ты с блеском прошел все проверки. А теперь перейдем к секции вопросов и ответов.</p><p>Его темно-зеленые глаза внезапно потемнели, налившись непроглядной глубиной. Взгляд стал настолько пронзительным, что казалось, он способен вспороть плоть насквозь и заглянуть в самые недра души.</p><p>— Спрашивайте, — Клейн слегка выпрямил спину, всем своим видом демонстрируя готовность.</p><p>Крестей, не меняя своей вальяжной позы, словно невзначай поинтересовался:</p><p>— Ты утверждаешь, что именно опыт работы в Клубе гадателей позволил тебе так стремительно усвоить зелье?</p><p>— Истинно так, — предельно откровенно отозвался Клейн, однако от дальнейших, более подробных описаний благоразумно воздержался.</p><p>Крестей едва заметно кивнул и продолжил:</p><p>— Ты также обмолвился, что почерпнул эту идею из максимы «Тайноведов» и блестящего примера Дейли?</p><p>— Да, — сперва подтвердил Клейн, а затем обстоятельно и детально разъяснил: — От одного из старших товарищей по отряду, идущего по Пути «Тайноведа», я узнал, что риск потери контроля у тех, кто свято чтит свое профессиональное кредо, на порядок ниже привычной нормы. А чуть позже до моих ушей дошла фраза, которую когда-то обронила мадам Дейли: она заявила, что намерена стать подлинным «Медиумом». И ведь она — признанный гений, сумевший прорваться на седьмую Последовательность всего за два года.</p><p>— Сопоставив эти два факта, я решил, что стоит попытаться. Попытаться стать истинным «Провидцем» и вывести собственный «кодекс Провидца». Что ж, признаюсь, результаты превзошли все мои ожидания — я поразительно быстро усвоил зелье. Ваше Превосходительство Сесима, не уверен, доводилось ли вам испытывать нечто подобное, но в момент полного усвоения эликсира накатывает совершенно особенное, непередаваемое чувство… — Клейн в красках расписывал свои ощущения, намеренно излагая суть «метода отыгрыша» максимально туманно и расплывчато.</p><p>Доведись ему проворачивать подобное в прошлой жизни — плести кружева полуправды перед столь могущественным Ночным Ястребом, — он бы наверняка покрылся испариной и густо покраснел от волнения. Однако с тех пор, как он оказался в этом мире, ему пришлось лгать так часто и виртуозно, что подобное лицедейство вошло в привычку, позволив отыграть свою роль безукоризненно, без единой фальшивой ноты.</p><p>Непроглядная бездна в темно-зеленых глазах Крестея бесследно растаяла, вернув взгляду его привычное, спокойное выражение. Тихо усмехнувшись, дьякон произнес:</p><p>— Можешь не сомневаться, это отнюдь не галлюцинация.</p><p>В этих словах Клейн не уловил ни малейшего намека на подозрительность или скрытую проверку, отчего тугой узел напряжения в груди немного ослаб.</p><p>— Данн уже подтвердил твою историю, и я склонен согласиться: ты и впрямь настоящий гений с безупречной логикой и поразительно острой интуицией, — сделал комплимент Крестей, после чего плавно сменил тему: — А поделился ли ты этими откровениями со своими товарищами по отряду?</p><p>— Разумеется, — с обезоруживающей прямотой признался Клейн. — Я от всей души желал помочь им снизить риск потери контроля. В конце концов, мы — одна команда, боевые товарищи, которым предстоит плечом к плечу встречать смертельные угрозы. У меня попросту не нашлось ни единой причины утаивать от них это знание. Впрочем, руководствуясь той же логикой, гражданский персонал я посвящать в эти тайны не стал.</p><p>Крестей опустил закинутую ногу и выпрямил спину. Теперь его тонкие губы наконец-то показались из густой тени неестественно высокого воротника.</p><p>Уголки его рта изогнулись в легкой полуулыбке:</p><p>— И пусть ты носишь мундир Ночного Ястреба без году неделя, сдается мне, суть боевого братства ты постиг куда глубже, чем многие ветераны.</p><p>— Что ж, я намерен поделиться с тобой кое-каким опытом. Однако устав Священного Собора диктует свои суровые правила: ты обязан принести клятву именем Богини, что ни единым словом не обмолвишься о сути нашей беседы с теми, кто в эти тайны не посвящен.</p><p>— Возражений нет?</p><p>«Проверка пройдена?» — сердце Клейна радостно екнуло, и он без малейших колебаний уверенно кивнул:</p><p>— Никаких возражений!</p><p>«Пусть этот обет и свяжет мне руки, не позволив напрямую просвещать коллег о „методе отыгрыша“, но ведь ничто не мешает мне провернуть это исподволь, действуя через мисс Справедливость и господина Повешенного!»</p></section><section><title><p>Глава 167 Святая реликвия</p></title><p>Глава 167 Святая реликвия</p><p>— Хорошо, — кивнул Крестей Сесима и, слегка подавшись вперед, добавил: — В таком случае, принеси клятву, возложив руку на святую реликвию.</p><p>С этими словами он наклонился и поднял стоявший у его ног серебристо-белый футляр.</p><p>«Святая реликвия? Та самая, благодаря которой вас величают „Мечом Богини“?» — сгорая от любопытства, Клейн неотрывно следил за каждым движением старшего дьякона.</p><p>Крестей водрузил ящик на колени, и его темно-зеленые глаза в тот же миг налились беспросветным мраком.</p><p>Вскинув правую руку, он с силой опустил ладонь вниз. Поверхность серебристого чемоданчика, формой напоминающего футляр для скрипки, внезапно пошла рябью: казалось, некая незримая преграда с треском рассыпалась и отхлынула, словно морская волна во время отлива.</p><p>В ту же самую долю секунды Клейн физически ощутил, как весь свет в комнате стремительно всасывается внутрь этого ящика, будто в бездонную воронку.</p><p>Алхимическая лаборатория погрузилась во тьму. Из нее выхватывались лишь смутные очертания элегантной газовой лампы за металлической решеткой да сам футляр, по которому струилось серебристо-белое сияние. Картина выглядела донельзя пугающе и сюрреалистично.</p><p>Щелк!</p><p>Под этот звонкий, хлесткий звук один из девяти старших дьяконов и само ядро ордена Ночных Ястребов, Крестей Сесима, распахнул крышку. Внутри покоился короткий, выточенный из безупречно белой кости меч.</p><p>Да, именно из кости! Едва бросив взгляд на этот клинок длиной меньше метра, юноша нутром почуял его истинную природу!</p><p>В поглощенной мраком лаборатории, где безмолвно, но тщетно горел газ, короткий меч безмятежно источал чистое, мягкое сияние. Он казался луной, что высоко висит в ночном небе, даруя душам покой, или спасительным маяком, прорезающим тьму ревущего шторма.</p><p>На первый взгляд его поверхность казалась абсолютно гладкой и непорочной. Однако, присмотревшись, можно было различить в самой толще материала мириады наслаивающихся друг на друга мистических символов и рун. Эта причудливая, таинственная вязь намертво вплелась в структуру клинка, став с ним единым, неразрывным целым.</p><p>Разглядывая священное оружие, Клейн внезапно осознал, что попросту не может оторвать от него глаз!</p><p>Взгляд парня словно затянуло в незримый водоворот, а карие радужки начали медленно, неотвратимо стекленеть, теряя искру жизни.</p><p>В этот самый миг Крестей слегка приподнял футляр, сместив белоснежный короткий клинок с его прежнего места.</p><p>Наваждение спало, и Клейн мгновенно пришел в себя, наконец-то вырвавшись из оков парализующего кошмара, где оставалось лишь беспомощно наблюдать за происходящим.</p><p>Отведя взгляд в сторону, он со всей серьезностью спросил:</p><p>— Ваше превосходительство, мне следует возложить руку на этот священный меч?</p><p>— Да, подойди, — голос Крестея звучал мягко и убаюкивающе, словно он читал сказку на ночь или напевал колыбельную.</p><p>Клейн поднялся на ноги. Косясь в сторону, он мелкими, осторожными шажками двинулся вперед. Тьма вокруг сгустилась настолько, что юноша не мог разглядеть ни ног стоящего впереди старшего дьякона, ни его слегка потертых кожаных сапог.</p><p>— Стой, — спокойно бросил Крестей.</p><p>Клейн тут же замер. Бросив быстрый взгляд краем глаза на белоснежный костяной клинок, он с содроганием поспешил отвести взор.</p><p>Опираясь на эту мимолетную, секундную зрительную память, он наклонился, вытянул правую руку и безошибочно опустил ладонь прямо на священное оружие.</p><p>Ледяной, но отнюдь не пронизывающий до костей холод проник сквозь кожу прямиком в мозг. Вся грызущая тревога и хаос суетливых мыслей мгновенно улеглись, сменившись первозданным покоем. Юноше почудилось, будто он вырвался из городской суеты в тихую деревню, забрался на крышу дома и, вдыхая густой аромат собранного урожая, безмятежно любуется раскинувшимся над ним ночным звездным небом.</p><p>— Повторяй за мной, — низким, ровным тоном велел Крестей.</p><p>— Хорошо, — кивнул юноша.</p><p>Вслед за этим до его ушей донесся голос старшего дьякона, перешедшего на гермес:</p><p>— Богиня Вечной Ночи, что возвышеннее звездного неба и древнее самой вечности;</p><p>— Я клянусь Вам своим истинным именем и собственной духовностью.</p><p>— Я, Клейн, отныне и впредь клянусь никогда не раскрывать деталей метода «отыгрыша» тем, кто о нем не ведает.</p><p>— И если я нарушу этот обет, то покорно приму любую Вашу кару.</p><p>— Молю Вас стать свидетельницей моей клятвы.</p><p>Отбросив все посторонние мысли, Клейн вслед за старшим дьяконом Сесимой торжественно и проникновенно произнес эти слова на гермесе.</p><p>На мгновение юноше почудилось, будто между ним, безупречно-белым костяным клинком и некой непостижимой сущностью, сокрытой в бесконечной дали, протянулась тончайшая, незримая нить мистической связи.</p><p>Одернув правую руку, он благоговейно очертил на груди контур багровой луны и добавил:</p><p>— Славься, Богиня!</p><p>— Славься, Богиня! — с мягкой улыбкой эхом отозвался Крестей, повторив священный жест.</p><p>Сразу после этого он с хлестким щелчком захлопнул крышку футляра и тяжело, с нажимом опустил на нее ладонь.</p><p>Первобытный мрак в то же мгновение отступил, и желтоватый свет газовой лампы вновь безраздельно затопил лабораторию.</p><p>Клейн заметил, как радужки старшего дьякона Сесимы, до этого налитые беспросветной чернотой, синхронно со вспыхнувшим светом вернули свой привычный темно-зеленый оттенок.</p><p>Отступив на шаг, парень опустился в кресло с высокой спинкой. Слегка нахмурив брови, он с искренним недоумением переспросил:</p><p>— Метод «отыгрыша»?</p><p>Крестей деликатно прочистил горло. Не став отвечать напрямую, он лишь загадочно усмехнулся:</p><p>— То, что я сейчас поведаю, наверняка собьет тебя с толку и вызовет массу вопросов. Но предупреждаю сразу: объяснять причины я не стану, ибо это касается глубочайших тайн Церкви.</p><p>«Лишь когда дослужишься до архиепископа или старшего дьякона, ты получишь право узнать…» — мысленно закончил за него фразу Клейн, глядя на сидящего напротив его превосходительство Сесиму с неестественно высоко поднятым воротником.</p><p>— И лишь когда ты дослужишься до архиепископа или старшего дьякона, став ядром Церкви, тебе дозволят к ней прикоснуться, — с нажимом добавил Крестей.</p><p>Клейн поспешно, с предельной серьезностью кивнул в знак понимания.</p><p>Крестей вернул серебристо-белый футляр обратно к ногам и, закинув правую ногу на левую, произнес:</p><p>— На протяжении долгой истории Церкви, сменяя друг друга, поколения гениальных Потусторонних мало-помалу нащупали способ, позволяющий максимально снизить риск потери контроля.</p><p>— И стержнем этого метода выступает само название эликсира. Оно служит не только разгадкой, но и заветным ключом.</p><p>Окинув взглядом задумчивое лицо юноши, старший дьякон продолжил:</p><p>— Мы обнаружили, что наименования зелий всегда указывают на определенную группу лиц. И эти самые группы обладают схожими, но при этом уникальными моделями поведения. Проще говоря, каждое название таит в себе свод специфических законов. У разных зелий они свои. И стоит нам начать неукоснительно следовать этим негласным правилам, как угроза потери контроля падает до абсолютного минимума.</p><p>— Нечто вроде моего «кодекса Провидца»? — улучив момент, вставил свой вопрос Клейн.</p><p>«А ведь мое объяснение для Справедливости и Повешенного звучало куда доходчивее и проще…» — одновременно с этим мысленно сыронизировал парень.</p><p>— Именно так, — утвердительно кивнул Крестей. — Соблюдая эти модели поведения, мы словно перерождаемся в тех, кого описывает зелье. Иными словами, мы «отыгрываем» роль, на которую указывает титул. В этом и кроется суть метода «отыгрыша». Но заруби себе на носу: духовность каждого человека воистину уникальна. Даже если двое выпьют один и тот же эликсир, незыблемым останется лишь ядро этих правил. А вот границы дозволенного у каждого будут своими, сугубо индивидуальными, и никогда не совпадут. Именно поэтому чужой опыт годится лишь в качестве отправной точки, но никак не слепого руководства к действию.</p><p>«А вот это действительно критически важная деталь, о которой я ни сном ни духом не ведал…» — Клейн, преисполнившись искренней благодарности, произнес:</p><p>— Премного благодарен за науку, я обязательно это запомню.</p><p>Крестей отозвался легким смешком:</p><p>— Это всего лишь опыт, по крупицам собранный поколениями наших предшественников.</p><p>— Прибегнув к методу «отыгрыша», мы не просто берем зелье под контроль, мы его перевариваем, впитываем в себя, словно съеденную пищу. И когда ты по-настоящему усвоишь эликсир, выкорчевав остаточное духовное влияние, на тебя снизойдет совершенно уникальное, непередаваемое чувство. Понимаешь?</p><p>— Понимаю. Усвоение… это слово бьет точно в цель… — Клейн мастерски напустил на себя вид глубоко задумавшегося человека.</p><p>Дождавшись, пока Крестей закончит с подробными разъяснениями, он, тщательно взвешивая слова, поинтересовался:</p><p>— Ваше превосходительство Сесима, раз уж название зелья — это и стержень, и ключ, то как же самые первые Потусторонние сумели их раздобыть? До меня доходили слухи, будто они были высечены на Скрижалях Богохульства?</p><p>— Именно так, эти слухи абсолютно правдивы, — откровенно ответил Крестей. — Однако там высечены лишь древние, архаичные титулы. Впоследствии названия эликсиров претерпевали метаморфозы: одни рождались из божественных откровений, другие — выводились самими Потусторонними на основе накопленного опыта.</p><p>Клейн медленно кивнул и, слегка поджав губы, произнес:</p><p>— Ваше превосходительство Сесима, если метод «отыгрыша» настолько действенен, отчего же Церковь не просветит на этот счет каждого Ночного Ястреба?</p><p>— Я уже говорил: это величайшая тайна Церкви. Дослужишься до архиепископа или старшего дьякона — сам всё поймешь, — с ледяной серьезностью отрезал Крестей. — А теперь ступай наверх. Извести остальных оперативников, пусть спускаются сюда по одному. Мне предстоит провести заключительный этап проверки.</p><p>«Выходит, он собирается взять с Фрая и остальных клятву о неразглашении метода „отыгрыша“?» — глубокомысленно рассудив, Клейн поднялся с места. Учтиво откланявшись по всем правилам этикета Ночных Ястребов, он покинул лабораторию.</p><p>Миновав сумрачные коридоры и одолев каменные ступени, он вернулся в контору охранного предприятия «Черный Терновник». У самого спуска в подземелье застыл Данн: инспектор с наслаждением вдыхал аромат незажженной трубки, и было совершенно неясно, сколько времени он там простоял.</p><p>Уголки губ Клейна поползли вверх, и он первым нарушил тишину:</p><p>— Проверка прошла без сучка без задоринки. Его превосходительство Сесима велел передать, чтобы Фрай и остальные спускались к нему на беседу по одному.</p><p>— Вот как. Значит, это заключительный этап. А раз так, то и к предыдущим шагам претензий не возникло, — Данн убрал трубку в карман и, проследовав в комнату отдыха Ночных Ястребов, передал приказ подчиненным.</p><p>Проводив взглядом спины Фрая и Сики, спускающихся в подземелье, Клейн внезапно вспомнил об одной важной детали и торопливо добавил:</p><p>— Капитан, а нам разве не нужно подменить Лойо, которая сейчас дежурит у врат Чаниса, и Леонарда, торчащего в засаде у лечебницы для душевнобольных? Ах да, еще же Кенли на законном выходном.</p><p>Данн на миг опешил. Потерев лоб, он выдавил:</p><p>— Совсем из головы вылетело…</p><p>Выдержав короткую паузу, инспектор тихо усмехнулся: — Впрочем, всё не так уж и страшно. Визит старшего дьякона с личной проверкой таит в себе один неоспоримый плюс: нам больше не придется отстукивать телеграммы в Священный Собор и вязнуть в бумажной волоките. Он вправе вынести вердикт прямо здесь и сейчас, лично вручив тебе рецепт эликсира «Клоуна» и главные ингредиенты.</p><p>— Звучит весьма недурно, — отозвался Клейн, чувствуя, как в груди закипает жгучее, неконтролируемое предвкушение.</p><p>…………</p><p>Минуло полтора часа. Когда из алхимической лаборатории с крайне мрачным, недоумевающим видом вышел Кенли, Клейна вновь вызвали в подземелье. Юноше предстояло еще раз предстать пред ясные очи старшего дьякона, «Меча Богини» Крестея Сесимы.</p><p>На этот раз его превосходительство, обладатель золотисто-каштановых волос и темно-зеленых глаз, не сидел. Он возвышался посреди комнаты, позволяя стылому подземному сквозняку едва заметно трепать полы его черного плаща.</p><p>Двойной воротник рубашки и плаща Крестея был всё так же неестественно высоко поднят, надежно пряча подбородок дьякона в густой тени.</p><p>Окинув Клейна взглядом, мужчина чуть заметно улыбнулся:</p><p>— Ночной Ястреб Клейн Моретти, именем Богини торжественно извещаю тебя: ты успешно прошел проверку Священного Собора.</p><p>— Прими мои искренние поздравления. Опираясь на твои заслуги, прямо сейчас ты получаешь право на повышение, дабы стать Потусторонним восьмой Последовательности!</p></section><section><title><p>Глава 168 Зелье «Клоуна»</p></title><p>Глава 168 Зелье «Клоуна»</p><p>«Фух, наконец-то прошел… Значит, вот так всё и закончилось…»</p><p>Услышав вердикт Крестея Сесимы, Клейн, хоть и был морально готов к такому исходу, сперва облегченно выдохнул, а затем впал в легкую растерянность. Происходящее казалось ему слишком нереальным, зыбким, словно мимолетный сон.</p><p>В его представлении проверка должна была оказаться куда более суровой и затяжной. Но, немного поразмыслив, он пришел к выводу, что именно так всё и должно было быть. Не перевари он зелье «Провидца» за жалкий месяц в попытках добиться досрочного повышения, а покорно дожидайся своего часа три года, этот экзамен вряд ли бы вообще привлек внимание Священного Собора. Скорее всего, дело ограничилось бы лишь формальной проверкой под руководством капитана тингенского отряда Ночных Ястребов.</p><p>«А я-то грешным делом полагал, что инквизиторы станут дотошно копаться в моей родословной и трясти всё окружение… Хм, вполне возможно, что его превосходительство Сесима прибыл в Тинген пару дней назад и провернул всё это втайне… Думал, заставят выполнять какие-нибудь хитроумные тестовые задания. Эх, перемудрил я. Вся суть экзамена сводилась лишь к тому, чтобы убедиться в полном усвоении эликсира, выявить возможные скрытые угрозы, проверить, докопался ли я до сути „метода отыгрыша“ и не успел ли разболтать об этом на каждом углу…» — вихрь этих мыслей пронесся в голове Клейна, и на его лице расцвела искренняя, неподдельная улыбка:</p><p>— Благодарю вас, Ваше Превосходительство Сесима.</p><p>— Славься, Богиня!</p><p>Крестей едва заметно кивнул: — Повышение даруется лишь для того, чтобы ты мог еще усерднее служить Богине и надежнее оберегать невинных прихожан. Заруби это себе на носу. И поверь мне, эта простая истина сослужит тебе отличную службу, помогая противостоять искушению сорваться в бездну потери контроля. Запомни: именно искушению.</p><p>— Искушению… — задумчиво повторил Клейн, словно пробуя это слово на вкус.</p><p>Крестей смерил его пронзительным взглядом темно-зеленых глаз и с ледяной серьезностью произнес:</p><p>— «Метод отыгрыша» действительно служит отличным подспорьем для переваривания зелья и заметно снижает риск потери контроля. Однако это отнюдь не панацея от всех бед. Более того, порой он способен сыграть с тобой злую шутку, заставив напрочь спутать выдуманную роль с твоим истинным «я». Сам понимаешь, театральные и оперные актеры, заигравшиеся подобным образом, неизбежно обрастают букетом тяжелейших психических недугов. А дойдя до определенной черты, ты попросту сойдешь с ума по-настоящему.</p><p>«Запомни: ты всего лишь отыгрываешь роль… Это же точь-в-точь то самое единственное незыблемое правило, выведенное поколениями Потусторонних в Городе Серебра! Суть абсолютно та же, что и в словах его превосходительства Сесимы…» — Клейн в глубокой задумчивости закивал, выражая полное согласие с доводами дьякона.</p><p>— И еще кое-что, — с нажимом добавил Крестей. — Потеря контроля — это бич, который питается не только остаточной скверной эликсира, но и неразрывно связан с твоим эмоциональным фоном и душевным здоровьем. Главнейшая добродетель любого Потустороннего — способность держать себя в узде. Лишь обуздав собственные страсти, ты сумеешь выстоять против коварного шепота злых богов и демонов, не позволив зависти, алчности и прочим низменным порокам разъесть твою душу. Разумеется, я не призываю тебя выжечь в себе эти эмоции дотла — подобное не по силам ни простым смертным, ни даже полубогам. Пожалуй, достичь такого состояния абсолютного штиля способны лишь адепты весьма специфических Последовательностей.</p><p>— Выходит, суть в том, чтобы удерживать эти желания в рамках благоразумия, не позволяя им брать верх и толкать на откровенно нелепые, безумные поступки? — Клейн, в памяти которого внезапно всплыл трагический финал старины Нила, не удержался от встречного вопроса.</p><p>Крестей с тяжелой серьезностью кивнул:</p><p>— Именно так.</p><p>Завершив свою мысль, он едва заметно прищурился, отчего в уголках глаз собралась сеточка тонких морщин:</p><p>— Это всё, о чем я хотел тебя предостеречь. А теперь я передам тебе… да, рецепт зелья «Клоуна» и все необходимые для него ингредиенты.</p><p>Наклонившись, дьякон водрузил серебристо-белый футляр на вытянутую столешницу, после чего повернулся и сделал пару шагов в сторону, наглухо перекрывая Клейну обзор.</p><p>Когда свет вокруг вновь сверхъестественным образом померк, оказавшийся в кромешной тьме Клейн вдруг осознал, что и рецепт, и материалы всё это время покоились в том самом ящике со святой реликвией. Просто ранее его взгляд был настолько прикован к безупречно белому костяному клинку, что он банально не обратил внимания, лежало ли там что-то еще, или же попросту не мог этого разглядеть.</p><p>Спустя пару минут желтоватое сияние газовых рожков вновь залило алхимическую лабораторию. Крестей, сжимая в руке футляр, отступил в сторону, открывая взору юноши разложенные на длинном столе предметы.</p><p>Среди них больше всего приковывал к себе внимание серый козлиный рог размером едва ли с ладонь. Казалось, он усох от своих естественных габаритов, превратившись в кристально прозрачный, переливающийся изнутри монолит, в недрах которого смутно угадывались причудливые, наслаивающиеся друг на друга узоры.</p><p>Рядом с рогом покоилась синяя роза. Ее лепестки были испещрены багровыми прожилками, которые, сплетаясь воедино, пугающе точно складывались в гротескную, широко скалящуюся в хохоте человеческую физиономию.</p><p>Ха-ха-ха, у-у-у, ха-ха-ха, у-у-у… Слух Клейна уловил жуткую, незримую какофонию, в которой призрачный хохот сплетался с надрывными рыданиями, а в воздухе над столом заплясали парящие точки серого света.</p><p>«Кристалл из рога взрослого хорнакисского серого горного козла и неповрежденная роза с человеческим лицом… Отлично, основные ингредиенты для зелья „Клоуна“ в сборе!» — едва заметно кивнув собственным мыслям, он в пару шагов очутился прямо перед столешницей.</p><p>«Восемьдесят миллилитров чистой воды, пять капель сока дурмана, семь граммов порошка черноокаймленного подсолнечника, десять граммов порошка золотой манжетки и три капли сока болиголова…» — вчитываясь в развернутый свиток пергамента, Клейн скрупулезно сверял написанное с тем рецептом, что намертво отпечатался в его памяти.</p><p>Окончательно убедившись, что всё совпадает до последней запятой, он прокрутил в голове тот самый давний мастер-класс от старины Нила.</p><p>Глубоко вдохнув и медленно выдохнув спертый воздух, юноша усмирил бушующие эмоции. Воспользовавшись местным алхимическим аппаратом, он первым делом принялся дистиллировать необходимую для эликсира чистую воду.</p><p>— В рецептах зелий под «чистой водой» неизменно подразумевается влага, прошедшая многократную дистилляцию.</p><p>Затем он тщательно вымыл массивный черный чугунок и принялся методично, один за другим, закидывать внутрь вспомогательные ингредиенты. Его движения были поразительно сноровистыми и отточенными, словно он вновь перенесся в старшую школу, в те времена, когда пропадал на лабораторных по химии.</p><p>Поскольку катализатор в виде Потусторонних ингредиентов еще не был добавлен, жидкость в чугунке не претерпела никаких видимых метаморфоз — разве что теперь в ней плавала взвесь из разномастных порошков.</p><p>Покончив с предварительными приготовлениями, Клейн перевел взгляд на два основных компонента, мысленно вознося хвалу небесам:</p><p>«Ни кристалл из рога хорнакисского серого горного козла, ни роза с человеческим лицом не имеют в рецепте точной дозировки… Быть может, кристалл взрослой особи или неповрежденный бутон от природы обладают идеальными, не отличающимися от сородичей пропорциями, тютелька в тютельку подходящими для зелья… Что ж, в полном тайн мире Потусторонних подобное вполне в порядке вещей…»</p><p>«А значит, можно не трястись от страха, что я переборщу с главными ингредиентами!»</p><p>Выждав пару секунд, чтобы окончательно успокоить нервы, юноша подхватил жутковатый цветок и бросил его прямо в черный котел.</p><p>Едва лепестки этой гротескной розы коснулись влаги, как из чугунка донеслось яростное шипение, а призрачный хохот, витающий в лаборатории, мгновенно стал невыносимо пронзительным:</p><p>Ха-ха-ха, ха-ха-ха!</p><p>Медлить Клейн не стал. Судорожно перехватив кристально прозрачный, таящий в себе загадку козлиный рог, он молниеносно швырнул его следом за цветком.</p><p>Плюх!</p><p>Леденящий душу смех, от которого волосы вставали дыбом, оборвался в ту же секунду. Парившие в воздухе серые пылинки света стремительным водоворотом втянулись в нутро котла.</p><p>Склонившись над варевом, Клейн увидел, что жидкость окрасилась в три цвета — золотой, желтый и красный. Оттенки причудливо переплетались между собой, но при этом само зелье оставалось поразительно, кристально прозрачным.</p><p>Бульк, бульк… Мириады пузырьков яростно бурлили и устремлялись к поверхности, однако вырваться наружу им было не суждено — они лишь беззвучно и обреченно лопались в толще эликсира.</p><p>Подобное зрелище невольно воскресило в памяти юноши образ «Спрайта» и прочих шипучих газировок из его прошлой жизни.</p><p>«А выглядит донельзя аппетитно…» — пронеслась в голове мысль, целиком и полностью выдающая его истинные национальные корни.</p><p>Титаническим усилием воли подавив бурлящий коктейль из нервного напряжения, жгучего предвкушения и восторга, Клейн аккуратно, с помощью алхимического аппарата, перелил содержимое чугунка в подготовленный стеклянный флакон.</p><p>К его величайшему изумлению, на дне и стенках чугунка не осталось ни единой капли зелья — влага перетекла во флакон без малейшего остатка.</p><p>«Воистину, эликсир, способный вознести человека за грань смертного бытия, просто обязан нарушать привычные законы природы…» — подняв правую руку, Клейн как завороженный уставился на чудесную трехцветную жидкость, переливающуюся золотом, желтизной и багрянцем прямо у него на ладони.</p><p>Крестей Сесима, до этого момента хранивший абсолютное, ледяное безмолвие, наконец-то нарушил тишину легким смешком:</p><p>— Можешь не тревожиться. По крайней мере, я не заметил ни единого изъяна в том, как ты сварил это зелье.</p><p>— Мое присутствие здесь преследует лишь одну цель: подстраховать тебя на случай непредвиденных осложнений после принятия эликсира. Можешь быть спокоен — если дело не дойдет до фатальной катастрофы, я сумею вытащить тебя с того света.</p><p>Слегка кивнув, Клейн не стал спешить. Вместо того, чтобы залпом проглотить зелье «Клоуна», он вновь водрузил стеклянный флакон на длинный стол.</p><p>Отцепив спрятанную в левом рукаве серебряную цепочку, парень перехватил ее нерабочей рукой. Цитриновый маятник плавно повис прямо над горлышком флакона, застыв в жалком миллиметре от переливающейся влаги.</p><p>Для Потусторонних иных Путей «маятниковый метод» годился лишь для получения сухих ответов «да» или «нет». Разумеется, если вводных данных катастрофически не хватало, а гадатель упрямо пытался пустить в ход метод исключения, маятник попросту замирал на месте, констатируя так называемый провал прорицания.</p><p>Но будучи подлинным «Провидцем», Клейн уже давно успел убедиться на практике: его маятник способен не только выдавать однозначные вердикты, но и весьма тонко, пусть и слегка размыто, указывать на степень уверенности этого «да» или «нет».</p><p>Радужки его глаз стремительно налились беспросветным мраком, и юноша принялся беззвучно чеканить:</p><p>«Это зелье таит в себе угрозу».</p><p>«Это зелье таит в себе угрозу».</p><p>……</p><p>Прокрутив фразу ровно семь раз, он распахнул полуприкрытые веки и увидел, как желтый цитриновый кристалл плавно выписывает круги по часовой стрелке. Вот только амплитуда вращения была едва уловимой, крошечной.</p><p>«Движение по часовой стрелке означает утвердительный ответ… Выходит, эликсир и впрямь несет в себе угрозу… Однако амплитуда донельзя мала, а значит, и степень вреда ничтожна… Что ж, любое зелье таит в себе риск потери контроля, это неизбежное зло. А столь слабая реакция маятника служит доказательством: сама формула безупречна, и сварено всё без ошибок…» — с облегчением выдохнув, Клейн вновь намотал серебряную цепочку на левое запястье, надежно спрятав маятник под тканью рукава.</p><p>В этот момент Крестей не удержался от тяжелого вздоха:</p><p>— … Ты и впрямь до мозга костей профессиональный Провидец.</p><p>— Грех не пользоваться собственными сильными сторонами, однако и слепо полагаться на них, мня их панацеей от всех бед, тоже не стоит, — негромко отозвался Клейн, вновь берясь за стеклянный флакон с зельем «Клоуна».</p><p>«Стоит лишь выпить его, и я шагну на восьмую Последовательность…»</p><p>Едва эта мысль пронеслась в голове, юноша отбросил последние сомнения. Слегка запрокинув голову и вскинув сосуд, он залпом проглотил эликсир.</p><p>Горечь! Какая же невыносимая горечь!</p><p>Вкус оказался просто омерзительным!</p><p>В этот миг парень сполна познал всю суть того, как за обманчиво прекрасным фасадом может скрываться редкостная дрянь. Его лицо мучительно скривилось, а к горлу подступил тошнотворный ком, но извергнуть варево наружу тело наотрез отказывалось.</p><p>Вслед за этим он почувствовал, как щеки стремительно наливаются пунцовым жаром, а следом подобная метаморфоза охватила и всё остальное тело.</p><p>Он был абсолютно уверен, что сейчас напоминает вареного рака. Однако рассудок при этом странным образом отслоился от плоти, обратившись мириадами тончайших игл, которые слились с каплями зелья и вонзились в каждую отдельную клетку организма.</p><p>Это было совершенно непередаваемое чувство: он мог воочию «наблюдать» за собственными клетками без всякого микроскопа. Застыв как вкопанный, Клейн «видел», как чужеродные захватчики вторгаются в самые сокровенные, мельчайшие уголки его тела.</p><p>В эти несколько мгновений парень чувствовал себя словно машина, чьи шестеренки, узлы и внутренние микросхемы подвергаются тотальной, радикальной перестройке.</p><p>Он и сам не ведал, сколько длилась эта пытка, как вдруг перед мысленным взором с пугающей четкостью возник его собственный силуэт. Ощущение было сродни тому, как вокалист через ушные мониторы отчетливо слышит звуки своего же голоса.</p><p>Опираясь на это жутковатое внутреннее отражение, Клейн с изумлением обнаружил, что отныне способен с ювелирной, филигранной точностью контролировать малейшие изменения мимики и каждое движение своих конечностей.</p><p>Одновременно с этим в ушах зазвенело. Пространство вокруг вновь разорвали те самые, уже успевшие позабыться леденящие душу вопли и безумный, потусторонний шепот:</p><p>— Хорнакис… Флегрея… Хорнакис… Флегрея… Хорнакис… Флегрея…</p><p>Шумно выдохнув, Клейн привычным усилием воли мысленно вылепил рой наслаивающихся друг на друга сияющих сфер. Плавно погружаясь в медитативный транс, он шаг за шагом обуздывал легкую утечку собственной духовности, избавляясь от остаточного, неприятного чувства потери контроля.</p><p>В этот самый момент к нему пришло кристально ясное, абсолютное осознание: повышение увенчалось полным успехом. Отныне он — подлинный «Клоун» восьмой Последовательности.</p></section><section><title><p>Глава 169 Новые способности</p></title><p>Глава 169 Новые способности</p><p>Дождавшись, пока радужки Клейна обретут свой привычный цвет, Крестей Сесима с легкой улыбкой произнес:</p><p>— Можешь немного размяться. Прислушайся к изменениям в теле и постарайся нащупать ту самую ключевую силу, что дарует зелье «Клоуна».</p><p>Юноша коротко кивнул. Рассудив, что наставления старшего дьякона придутся как нельзя кстати, он не стал смущаться постороннего присутствия. Воскресив в мышечной памяти въевшиеся за долгие тренировки рефлексы, парень шагнул вперед, всем корпусом вложился в замах и, резко выбросив плечо, сокрушительно ударил прямым кулаком.</p><p>Хлоп!</p><p>Уши уловили звонкий, хлесткий звук рассекаемого кулаком воздуха. И в ту же долю секунды парень с ужасом осознал: инерция удара многократно превосходит все мыслимые ожидания.</p><p>Ощущение было сродни тому, как если бы он стоял в резко затормозившем поезде — почва мгновенно ушла из-под ног, и тело беспомощно завалилось вперед.</p><p>«Проклятье! Сейчас опозорюсь на всю жизнь, точь-в-точь как Леонард в свой первый день…» — пронеслась в голове паническая мысль. Клейн уже приготовился бесславно рухнуть носом в пол, как вдруг с изумлением обнаружил, что даже в таком безнадежном падении всё еще способен ювелирно управлять каждой мышцей, каждым изгибом плоти и самим центром тяжести!</p><p>Позвоночник, сухожилия и связки слаженно, словно единый тугой механизм, напружинились. В мгновение ока перенеся вес, он застыл в донельзя нелепой, изломанной позе, но при этом удержался на ногах.</p><p>«Ага…» — на Клейна снизошло озарение. Юноша прогнал еще несколько связок движений, окончательно убедившись: главный дар зелья кроется в чудовищно, немыслимо возросшей координации. Отныне, если не брать в расчет откровенный форс-мажор, потерять равновесие для него было практически нереально.</p><p>«Чувствую себя как игрушка-неваляшка… Впору идти в цирк акробатом подрабатывать… Да я теперь и по водопроводной трубе без труда прогуляюсь… Вот уж воистину, эликсир „Клоуна“…» — пока эти мысли вихрем кружились в голове, парень принялся усердно проверять, насколько возросли его физическая мощь, ловкость и скорость.</p><p>«Что ж, мои показатели уж точно не уступают нынешней форме наставника Гавейна. А как только полностью свыкнусь с новой плотью и отшлифую рефлексы целенаправленными тренировками, стану еще сильнее… Более того, с таким-то абсолютным контролем над собственным телом освоение боевых искусств превратится в сущую банальность…» — прервав свою гимнастику, Клейн в глубокой задумчивости закивал.</p><p>Раньше он отводил себе добрых полгода изнурительного пота, чтобы с горем пополам дотянуть до уровня хорошего бойца — хорошего исключительно по меркам простых смертных. Но теперь, проглотив зелье «Клоуна», юноша нутром чуял: хватит и месяца, а то и жалких двух-трех недель, чтобы превратиться в полицейского, виртуозно владеющего рукопашным боем.</p><p>В этом и крылась непреодолимая, сокрушительная пропасть между Потусторонним и простым обывателем.</p><p>Уникальные, бьющие через край «таланты» разных магов в каком-то смысле напрочь стирали границы человеческих возможностей, вознося своих владельцев на совершенно иной уровень бытия!</p><p>Крестей в полном безмолвии наблюдал за тем, как новоиспеченный «Клоун» испытывает свой арсенал движений. Лишь когда юноша окончательно остановился, старший дьякон едва заметно кивнул и произнес:</p><p>— Как и ожидалось, это зелье с явным боевым уклоном.</p><p>Не дав Клейну и рта раскрыть, он тут же сменил тему:</p><p>— Что именно ты слышал мгновением ранее?</p><p>— Я слышал, как кто-то непрестанно бормотал слово «Хорнакис», — ответил Клейн, благоразумно утаив вторую часть про «Флегрею».</p><p>Парень рассудил, что для начала стоит прощупать почву и понаблюдать за реакцией старшего дьякона Сесимы. Если тот изъявит готовность пролить свет на тайны горного хребта Хорнакис и Страны Ночи, то можно будет, сославшись на внезапно всплывшие в памяти детали, как бы невзначай добавить и второе слово.</p><p>Крестей едва заметно кивнул, однако развивать эту тему не стал, ограничившись лишь суровым предостережением:</p><p>— Заруби себе на носу одну простую истину: в пределах одного и того же Пути Последовательностей могущественные мастера высших эшелонов способны так или иначе влиять на адептов средних и низших ступеней. Некоторые из этих гигантов, по сути своей, уже являются полубогами в тех сферах, что охватывает данный Путь. И те самые леденящие душу вопли или безумный шепот, что доносятся до твоих ушей, вполне могут оказаться их целенаправленным, пропитанным чистейшей злобой посланием.</p><p>— А уж если цепочка находится под властью какого-нибудь злого божества, тут и вовсе стоит держать ухо востро. Мы только что обсуждали это с Данном: тот самый Ночной Ястреб из вашего отряда, что не так давно сорвался в бездну безумия, стал жертвой именно такого, весьма схожего сценария.</p><p>«Старина Нил… Скрытый Мудрец…» — лицо Клейна помрачнело, налившись тяжелой скорбью, и он с предельной серьезностью закивал:</p><p>— Ваше превосходительство Сесима, я высеку эти слова в своей памяти. Я ни за что не поддамся искушению этих воплей и шепотков, и не позволю их скверне отравить мой разум.</p><p>Вместе с тем в его голове молниеносно всплыла еще одна весьма любопытная догадка:</p><p>«А ведь это всё объясняет! Неужели именно поэтому Церковь предоставляет своим людям исключительно Пути „Бессонного“ и „Сборщика трупов“, наглухо утаивая информацию об остальных цепочках? Как-никак, первый Путь безраздельно принадлежит самой Богине Вечной Ночи — то бишь своей, родной покровительнице, а божество, венчающее второй — Смерть — давным-давно сгинуло в небытие… Что же до „Тайноведа“ с „Провидцем“, то их дозволено выбирать лишь потому, что эти классы сугубо вспомогательные. Они виртуозно закрывают бреши и уязвимости „Бессонных“ со „Сборщиками трупов“ на девятой и восьмой ступенях. К тому же, это лишь стартовые ранги, не успевшие накопить в себе критической массы чуждого, пагубного влияния…»</p><p>«Впрочем, эта теория всё равно трещит по швам: она никак не оправдывает того факта, что в казенных архивах зияют белые пятна даже на таких базовых вещах, как названия эликсиров, их ключевые особенности или элементарные инструкции по выживанию при столкновении с врагом…»</p><p>Заметив, что Крестей Сесима подхватил свой серебристо-белый футляр и уже собрался откланяться, Клейн торопливо оборвал поток размышлений и учтиво, с глубоким почтением обратился к наставнику:</p><p>— Ваше превосходительство Сесима, я бы хотел узнать, как именно следует отыгрывать роль «Клоуна»? Неужели мне прямая дорога в цирк?</p><p>Крестей поправил свой неестественно высоко поднятый воротник и тихо рассмеялся:</p><p>— Выражаясь языком современных философов, ты совершаешь типичную ошибку формализма.</p><p>— Ты должен уяснить: название эликсира олицетворяет не просто профессию, а целую категорию людей, объединенных общими чертами. Взять, к примеру, «Провидца». Его суть можно описать иначе — «тот, кто подглядывает за судьбой, но при этом свято благоговеет перед ней». Разумеется, как я уже упоминал, своды правил, выведенные разными людьми, проглотившими одно и то же зелье, неизбежно будут разниться. Слепо копировать чужой опыт нельзя. Улавливаешь мысль?</p><p>Юноша глубокомысленно кивнул:</p><p>— Кажется, я начинаю понимать. Иными словами, если мне удастся нащупать самую суть, я смогу отыгрывать «Клоуна» и в повседневной жизни?</p><p>— Теоретически, да, — с предельной осторожностью в словах отозвался Крестей.</p><p>— … Я уяснил, — очертив на груди контур багровой луны, поблагодарил Клейн. — Примите мою искреннюю признательность, Ваше Превосходительство Сесима. Да пребудет с вами благословение Богини.</p><p>«Хм, и в чем же кроется истинная суть „Клоуна“? Если отбросить все метафорические смыслы, привычные для моей родной Земли, и опираться исключительно на реалии этого мира, то клоун — это ремесло, призванное развлекать публику самыми нелепыми и абсурдными выходками. Гротескный грим, утрированные жесты, акробатические трюки? Так что же здесь стержень: сама абсурдность подачи или же веселье окружающих? Как ни крути, оба варианта отдают какой-то фальшью… Быть может, стоит копнуть глубже и вспомнить о древних придворных шутах?» — безмолвно рассуждая про себя, Клейн окончательно увяз в сомнениях.</p><p>Крестей бросил на него короткий взгляд и тоже очертил на груди багровую луну.</p><p>Морщинки в уголках глаз дьякона собрались в легкую, теплую улыбку, и он произнес:</p><p>— И да пребудет Ее благословение с тобой.</p><p>В этот самый миг на Клейна внезапно снизошло озарение — острое, интуитивное чувство, граничащее с кристально ясным предвидением: сейчас старший дьякон Сесима непременно шагнет с левой ноги!</p><p>И действительно: подхватив свой серебристо-белый футляр, Крестей шагнул к выходу из алхимической лаборатории, выставив вперед именно левую ногу!</p><p>Шаг, другой, третий… Клейн неотрывно провожал наставника взглядом, пока тот не скрылся за потайной дверью, бесследно растворившись в сумраке подземного коридора.</p><p>Это… Сначала он опешил, но мгновением позже его захлестнула волна обжигающего восторга.</p><p>Потусторонняя мощь эликсира «Клоуна» оказалась куда грандиознее, чем он мог себе вообразить!</p><p>Способность на одной лишь интуиции предвидеть следующий шаг своей цели!</p><p>«Выходит, этот дар, помноженный на абсолютную координацию, выдающуюся ловкость, скорость и вполне сносную физическую силу, и составляет костяк так называемого „техничного рукопашного боя“?» — на Клейна снизошло внезапное озарение.</p><p>«Что ж, это вполне можно считать отголоском талантов „Провидца“ на восьмой ступени, хоть этого и маловато… Похоже, этот Путь действительно относится к той категории, где вплоть до высших эшелонов каждый прорыв дарует лишь одну-единственную, уникальную способность… Впрочем, интуитивное предвидение мимолетно, и ухватиться за него каждый раз попросту немыслимо… Но даже так это чертовски мощный козырь: уловишь этот миг единожды — и шансы вырвать победу из зубов поражения взлетят до небес… Ах да, как только пагубное влияние „Клоуна“ сойдет до приемлемого уровня, нужно будет вновь провернуть тот ритуал с „призывом“ самого себя. Едва не забыл об этом… М-да, эта забывчивость явно заразна, спасибо капитану!»</p><p>Пока эти мысли вихрем проносились в голове, Клейн вновь прислушался к собственному телу, пытаясь нащупать, не таит ли в себе зелье «Клоуна» еще каких-нибудь сюрпризов.</p><p>Если верить закрытым архивам Ночных Ястребов, эликсиры, наделяющие своего носителя заклинаниями, действуют весьма специфически: после повышения маг начинает интуитивно, нутром чуять свой новый арсенал, словно эти знания вбили ему прямо в подкорку.</p><p>«Вот только я ничего подобного не чувствую. А значит, восьмая Последовательность и впрямь в точности соответствует казенным описаниям: никаких талантов к молниеносному колдовству у „Клоуна“ нет… А та самая пресловутая „коварность“ сводится лишь к тому, что теперь я способен с ювелирной точностью контролировать свою мимику и жесты, отчего любая ложь будет звучать как истина?» — разминая затекшую шею, Клейн скрупулезно анализировал свое состояние.</p><p>В этот момент в его памяти невольно всплыл образ того самого клоуна во фраке. Тот ряженый ублюдок обладал на редкость причудливым и богатым арсеналом фокусов, которые намертво врезались парню в память:</p><p>«Выходит, тот сектант из Тайного ордена явно успел шагнуть на седьмую Последовательность. А клоунский грим он нацепил исключительно ради конспирации, чтобы не засветить физиономию и не попасть в розыск… Немудрено, что он умудрился так долго водить за нос двоих магов седьмой ступени и одного — восьмой… Не просчитайся он тогда с моей „парализацией“ и не угоди под удар артефакта „2–049“, десяток таких, как я, не смогли бы с ним совладать…»</p><p>«Впрочем, утверждать, что „Клоун“ напрочь лишен колдовских сил, было бы неверно. Кое-какие псевдозаклинания в моем арсенале всё же имеются…»</p><p>Развернувшись, Клейн подошел к длинному столу и подхватил тот самый лист пергамента с выведенным на нем рецептом эликсира.</p><p>Его глаза потемнели. Резким, хлестким движением кисти он метнул бумагу вперед.</p><p>Хрясь!</p><p>Податливый, мягкий лист, уподобившись заточенному метательному ножу, намертво вонзился прямо в каменную стену алхимической лаборатории!</p><p>«Отныне можно всегда носить с собой колоду карт Таро: и для гадания сгодится, и как скрытое оружие послужит», — вынырнув из раздумий, Клейн принялся наводить порядок на столе, убирая всё, что осталось после варки эликсира.</p><p>Покончив с уборкой, бережно расфасовав уцелевшие ингредиенты и предав огню пергамент с рецептом зелья, юноша с шумом выдохнул. Развернувшись, он покинул алхимическую лабораторию, привычным движением захлопнув за собой потайную створку.</p><p>Из-за трагедии со стариной Нилом у него совершенно не было настроения пытаться развлекать публику абсурдными выходками. Парень рассудил, что отложит эти эксперименты до тех пор, пока с помощью медитаций не усмирит легкое внешнее проявление мощи только что проглоченного зелья «Клоуна».</p><p>«Фух, впереди ждет совершенно неизведанный опыт… Как бы там ни было, я больше не чисто вспомогательное звено… Хм, после кончины старины Нила в тингенском отряде Ночных Ястребов я остался единственным специалистом поддержки. Священный Собор наверняка переведет к нам откуда-нибудь еще как минимум одного „Тайноведа“ или „Провидца“…» — погруженный в эти мысли, Клейн брел по сумрачному коридору, освещенному лишь изящными газовыми рожками. Одолевая пролет за пролетом в гнетущем, звенящем одиночестве, он неспешно поднялся обратно в контору охранного предприятия «Черный Терновник».</p><p>Затем он увидел залитую солнцем комнату отдыха Ночных Ястребов.</p><p>Свет, пробивающийся сквозь стекла эркерного окна — ослепительно чистый и по-домашнему теплый солнечный свет.</p></section><section><title><p>Глава 170 Медный свисток</p></title><p>Глава 170 Медный свисток</p><p>Клейн повернул к кабинету капитана. Дверь была распахнута настежь, а Данн Смит, откинувшись на спинку кресла, с наслаждением вдыхал аромат незажженной трубки.</p><p>Скользнув по вошедшему серыми глазами, Данн сменил позу и произнес:</p><p>— Выглядишь превосходно. Совершенно не похоже, что ты только что выпил зелье.</p><p>— Возможно, в этом и кроется прелесть повышения после полного усвоения эликсира, — Клейн привычным жестом притворил за собой дверь, отодвинул стул и сел.</p><p>Оба они прекрасно знали о «методе отыгрыша» и могли свободно, не боясь нарушить клятву, обсуждать подобные нюансы. Однако сейчас они словно по негласному уговору обошли эту тему стороной, и после короткого обмена репликами в кабинете повисла тишина.</p><p>Немного поразмыслив, Клейн нарушил молчание:</p><p>— Его превосходительство Сесима уже отбыл?</p><p>— Да. Будучи старшим дьяконом, он обременен массой других забот, — Данн помедлил несколько секунд, прежде чем добавить: — И еще… он забрал с собой те красные глаза, что остались от старины Нила.</p><p>Сбитый с толку и искренне изумленный, Клейн переспросил:</p><p>— Но зачем?</p><p>Инспектор поднял чашку с кофе, сделал небольшой глоток и, выдержав долгую, гнетущую паузу, ответил:</p><p>— Не стоит тешить себя иллюзиями. Потерявшие контроль оперативники, по сути, превращаются в чудовищ. А я уже как-то упоминал: после смерти монстры оставляют после себя предметы, до краев напитанные Потусторонней мощью. Если эти артефакты нестабильны и таят в себе угрозу, их надлежит запечатать. В этом и кроется один из главных источников пополнения нашего арсенала запечатанных артефактов. Устав Ночных Ястребов гласит предельно ясно: всё, что остается от сорвавшихся в бездну товарищей, подлежит консервации в другой епархии, дабы не бередить раны их бывших соратников.</p><p>— Вполне разумное предписание, — с тяжелым сердцем кивнул юноша.</p><p>И тут его обостренный ум уцепился за одну вопиющую недосказанность в словах капитана. Не в силах сдержать подозрений, он спросил:</p><p>— А что, если предмет, пропитанный Потусторонней мощью и оставшийся после смерти такого «монстра», окажется абсолютно стабильным и поддающимся контролю?</p><p>Данн перевел на него взгляд. Его серые глаза казались глубокими и бездонными, словно самая безмятежная ночь.</p><p>Тяжело вздохнув, капитан произнес:</p><p>— Ты не захочешь знать ответ.</p><p>…Клейн опешил. В следующее мгновение его словно громом поразила леденящая душу догадка:</p><p>Обычные чудовища после смерти оставляют Потусторонние материалы, которые пускают на приготовление соответствующих зелий.</p><p>А что насчет тех тварей, в которых превращаются потерявшие контроль оперативники?</p><p>Если то, что от них остается, вполне поддается контролю, не пускают ли эти останки в оборот точно так же — в качестве мистических ингредиентов…</p><p>От этой мысли к горлу подкатил такой приступ тошноты, что юноша невольно отвернулся и судорожно сглотнул рвотный позыв. Перед глазами всё поплыло.</p><p>Какая же леденящая кровь гипотеза… Но она пугающе близка к истине! В одночасье юноша с кристальной ясностью, до самых костей прочувствовал всю тяжесть и мрачный смысл избитых фраз: «Ради борьбы с бездной нам приходится терпеть ее разлагающую скверну» и «Мы — стражи, но в то же время мы — лишь жалкие слепцы, вынужденные ежесекундно противостоять смертельной опасности и надвигающемуся безумию».</p><p>«Уж не в этом ли кроется одна из причин, по которой Церковь так ревностно утаивает метод „отыгрыша“? Банальная „переработка“ и возврат ресурсов? Но ведь подобный чудовищный прагматизм неминуемо заставит сами высшие эшелоны отвернуться от веры…» — размышлял Клейн, физически ощущая, как краска стремительно отливает от его лица.</p><p>Наблюдая за его реакцией, Данн внезапно усмехнулся. В глубине его бездонных серых глаз заплясали едва уловимые искорки:</p><p>— Взгляни на это с другой стороны. Наши павшие товарищи просто продолжают идти с нами плечом к плечу, сменив форму.</p><p>— Они всегда будут с нами.</p><p>Едва эти слова сорвались с губ, инспектор опустил глаза и поднес чашку с кофе к лицу.</p><p>Выдержав еще с десяток секунд тяжелого молчания, он слегка откинулся на спинку кресла, поднял голову и произнес:</p><p>— К тому же можешь быть спокоен: пока у нас есть возможность добывать Потусторонние материалы из нормальных источников, мы ни за что не пойдем на то, о чем ты подумал.</p><p>— Ладно, по уставу после повышения тебе полагаются сутки отдыха. Пойдешь ли ты после полудня на тренировку по рукопашному бою — решай сам, но в случае чего обязательно найди кого-нибудь, чтобы предупредить Гавейна.</p><p>Клейн едва заметно кивнул. Сделав глубокий вдох, он выпрямил спину и ответил:</p><p>— Капитан, я уже завершил базовый курс мистики. Мне бы хотелось посвятить освободившиеся утренние часы изучению слежки, наружного наблюдения и прочих оперативных навыков.</p><p>Выдержав короткую паузу, юноша с предельной серьезностью добавил:</p><p>— Я хочу как можно скорее приступить к полноценному исполнению долга Ночного Ястреба.</p><p>Данн смерил его долгим, пронзительным взглядом и с уважением произнес:</p><p>— А ты оказался куда крепче, чем я думал. Что ж, поступай так, как считаешь нужным.</p><p>— Слушаюсь, капитан! — Клейн резко поднялся на ноги и благоговейно очертил на груди контур багровой луны.</p><p>…………</p><p>Покинув контору охранного предприятия «Черный Терновник», Клейн не стал торопиться домой. Вместо этого он решил воспользоваться моментом, поймал общественный безрельсовый омнибус и покатил прямиком к дому преподавателя Азика.</p><p>Динь-дон, динь-дон.</p><p>Под звонкую трель колокольчика входная дверь распахнулась. На пороге возник Азик, облаченный в белоснежную сорочку и строгий черный жилет.</p><p>От одной из пуговиц его жилета наискосок тянулась изящная золотая цепочка, надежно удерживающая спрятанные в кармане карманные часы.</p><p>— Разве ты не на службе? — Азик бросил взгляд на небо, отметив, что солнце еще даже не достигло зенита.</p><p>— Из-за некоторых непредвиденных обстоятельств мне предоставили внеочередной выходной, — вкратце пояснил Клейн.</p><p>Азик смерил его долгим взглядом и, словно что-то поняв, кивнул, уступая дорогу.</p><p>Войдя в прихожую, юноша оставил трость, снял шляпу и последовал за хозяином дома прямиком в гостиную.</p><p>Внутри располагались камин, кресло-качалка, мягкий диван и кофейный столик. Клейн привычным жестом опустился на свое излюбленное место.</p><p>Устроившийся напротив Азик с улыбкой кивнул на лежащие на столешнице сигары:</p><p>— Угостишься?</p><p>— Нет, — решительно покачал головой юноша.</p><p>Азик не стал настаивать. Чиркнув спичкой, он принялся неспешно раскуривать табак и между делом поинтересовался:</p><p>— Инцидент в городке Морс благополучно разрешился?</p><p>— Исключительно благодаря вашей помощи, — с неподдельной искренностью отозвался Клейн.</p><p>Одновременно с этим парень мысленно, с долей иронии, проворчал:</p><p>«Мистер Азик, до того как лишиться памяти, вы наверняка припрятали для себя весьма солидное состояние. Иначе с какой стати рядовому преподавателю, даже не дослужившемуся до старшего доцента, так часто баловать себя дорогими сигарами?»</p><p>Воспользовавшись моментом, пока собеседник был всецело поглощен сигарой, юноша перешел к делу:</p><p>— Мистер Азик, мне бы хотелось кое о чем вас расспросить.</p><p>— О чем же? — поинтересовался Азик, даже не подняв головы от своего занятия.</p><p>Клейн выдержал короткую паузу и, тщательно подбирая слова, произнес:</p><p>— Один мой коллега потерял контроль, обратившись в чудовище. Я бы хотел узнать: подверглась ли скверне и его душа?</p><p>Парень понятия не имел, известен ли преподавателю истинный смысл термина «потеря контроля». Поэтому он уже держал наготове все необходимые пояснения, дожидаясь лишь встречного вопроса.</p><p>Однако Азик прервал свои манипуляции. Вскинув голову и посмотрев прямо на юношу, он с тяжелой, давящей серьезностью кивнул:</p><p>— В этом нет ни малейших сомнений.</p><p>— Столкнувшись с подобным, ты должен проявлять крайнюю осмотрительность. Если прямой причиной срыва послужило искушение злого бога или демона, любой ценой избегай спиритических сеансов. Такое легкомыслие почти наверняка навлечет на тебя фатальную угрозу.</p><p>— Я вас понял, — с легким уколом разочарования выдохнул Клейн.</p><p>Тогда, находясь в доме старины Нила, он был слишком раздавлен горем и напрочь забыл о спиритизме. А Данн Смит так ему об этом и не напомнил, позволив идеальному моменту безвозвратно ускользнуть.</p><p>«Теперь-то кристально ясно: капитан вовсе не страдал от забывчивости, он промолчал совершенно намеренно…» — Клейн на несколько секунд ушел в глубокое, задумчивое молчание.</p><p>Не став больше бередить старые раны, он перевел русло беседы на свои недавние открытия:</p><p>— Мистер Азик, находясь в городке Морс, я прибегнул к гаданию, дабы докопаться до источника тамошних полтергейстов. И в видении мне явился исполинский пирамидальный мавзолей, перевернутый вершиной вниз и уходящий в самые недра земли. Как просветил меня напарник, подобное сооружение — истинный символ бога Смерти, а покоиться там имели право лишь Его прямые потомки.</p><p>Азик, как раз отложивший спичку и подхвативший гильотину для сигар, внезапно замер, словно пораженный громом. Он остолбенел, не шевелясь целую вечность.</p><p>Затем мужчина тяжело подался назад, вжавшись в спинку дивана. Его лицо превратилось в маску ледяной, пугающей мрачности.</p><p>Лишь спустя долгое время он наконец разомкнул губы и глухим, надломленным тоном произнес:</p><p>— В этом кроется что-то до боли знакомое, но, увы, никаких новых воспоминаний это видение так и не пробудило.</p><p>— Какая досада, — с искренним сочувствием отозвался Клейн.</p><p>Парень искренне надеялся, что откровение, ниспосланное ему во время гадания, послужит ключом и поможет преподавателю прорваться сквозь пелену амнезии.</p><p>Азик наконец отсек гильотиной шапочку сигары, покачал головой и горько усмехнулся:</p><p>— Будь возвращение прошлого столь плевым делом, я бы давным-давно отыскал способ вырваться из тенет этого злого рока.</p><p>— Впрочем, я безмерно благодарен за твои старания и за то, что моя беда не оставляет тебя равнодушным.</p><p>Немного поразмыслив, он добавил:</p><p>— Да, кстати. В скором времени я покину Тинген.</p><p>— Но почему? — опешив от неожиданности, выпалил юноша.</p><p>«Разве мы не условились совместными усилиями выследить того таинственного мерзавца, что внес дисгармонию в мою судьбу и выкрал череп вашего ребенка?»</p><p>Вертя в пальцах сигару, Азик со вздохом пустился в объяснения:</p><p>— Сдается мне, наш кукловод почуял неладное, заметив мою слежку. В последнее время он залег на дно, не подавая ни малейших признаков жизни и оборвав все ниточки. Поэтому я рассудил так: на время уеду в Баклунд. Заодно попытаюсь отыскать следы, оставленные перед последней потерей памяти, а наш беглец тем временем расслабится и потеряет бдительность.</p><p>«Логично, ведь в последний раз амнезия настигла мистера Азика аккурат неподалеку от Баклундского университета… Какая досада, что вы не сможете подсобить мне с поисками того самого дома с красным дымоходом…» — Клейн понимающе, со всей серьезностью закивал:</p><p>— Я буду держать руку на пульсе. Стоит этому ублюдку высунуться и хоть как-то себя выдать, я немедленно дам вам знать.</p><p>— К слову, мистер Азик, а как именно я смогу с вами связаться?</p><p>По разумению Клейна, если Азик действительно приходился потомком богу Смерти или имел с Ним некую глубинную связь, то и природа его сил должна была тяготеть к Пути «Сборщика трупов». А значит, он наверняка мог раздобыть нечто сродни «посланнику» мадам Дейли.</p><p>Иными словами, это послужило бы отличным косвенным доказательством того, связан ли преподаватель с богом Смерти и течет ли в его жилах кровь Его потомков.</p><p>Азик неспешно затянулся сигарой. Поразмыслив с десяток секунд, он отцепил от левого манжета какую-то изящную безделушку.</p><p>На поверку вещица оказалась старинным, мастерски сработанным медным свистком. Вся его поверхность была испещрена причудливой вязью узоров, придающих предмету густой мистический колорит.</p><p>— Эту вещицу я обнаружил при себе в тот самый день, когда очнулся в Баклунде. Стоит лишь дунуть в него, и он призовет моего личного посланника, — зажав медный свисток в пальцах, обстоятельно пояснил Азик.</p><p>«Спустя столько лет этот медный свисток всё еще работает? Это ведь уже самый настоящий мистический артефакт, верно?» — Клейн искренне изумился, но в то же время возликовал: его задумка сработала, косвенно подтвердив связь мистера Азика с богом Смерти.</p><p>Бросив на юношу короткий взгляд, Азик поднес медный свисток к губам, решив устроить наглядную демонстрацию.</p><p>С силой раздув щеки, мужчина что есть мочи дунул в мундштук.</p><p>Комнату не огласило ни звука, однако Клейн в то же мгновение физически ощутил, как всё вокруг сковало пронизывающей, леденящей душу могильной стужей.</p><p>Дважды легонько стукнув зубами с левой стороны, юноша активировал духовное зрение и узрел жуткую картину: прямо из половиц рядом с ними, словно из бьющего гротескного фонтана, одна за другой начали извергаться призрачные белоснежные кости.</p><p>Не прошло и пары секунд, как посреди гостиной соткалось исполинское, иллюзорное чудовище.</p><p>Его тело было целиком соткано из белых костей, а в глубоких глазницах полыхало непроглядно-черное пламя. Вымахав под добрые четыре метра ростом, тварь с высоты своего исполинского роста безмолвно взирала на Клейна, едва дотягивающего до метра семидесяти пяти.</p><p>Глядя на то, как череп монстра едва не проламывает потолок, ошарашенный Клейн поймал себя на одной-единственной мысли:</p><p>«Мистер Азик, а не кажется ли вам, что ваш „посланник“… чутка перебор?»</p><p>Азик, ни сном ни духом не ведая о терзаниях юноши, лишь добродушно усмехнулся:</p><p>— Как только вложишь послание ему в руки, дунь в свисток еще раз, завершая призыв. Послание будет доставлено мне в кратчайшие сроки, причем самым сокровенным и незаметным образом.</p><p>Произнеся это, Азик легким движением кисти бросил старинный медный артефакт сидящему напротив юноше.</p><p>Клейн молниеносно выбросил правую руку и безупречно точно поймал летящий предмет. Металл отозвался в пальцах леденящей, но на удивление мягкой прохладой.</p><p>«Хвала зелью „Клоуна“…» — с облегчением выдохнул про себя парень. Тщательно протерев мундштук, он с силой дунул в него.</p><p>Абсолютно беззвучно исполинский посланник рассыпался водопадом призрачных белоснежных костей, которые в мгновение ока впитались прямо в деревянные половицы.</p><p>…………</p><p>Бурные воды реки Тассок пронзали Баклунд насквозь, оставив после себя на берегах бесчисленное множество портовых причалов.</p><p>Облаченный в строгую рясу священника Церкви Повелителя Бурь, Элджер Уилсон неспешным, размеренным шагом спустился по сходням пассажирского парохода.</p><p>Его взору предстала снующая туда-сюда толпа и легионы портовых грузчиков, обливающихся потом за тяжелой работой. Гавань кипела оглушительной, неугомонной и жаркой суетой.</p><p>«Давненько не виделись, Баклунд», — беззвучно прошептал Элджер.</p></section><section><title><p>Глава 171 Повышение и прибавка к жалованью</p></title><p>Глава 171 Повышение и прибавка к жалованью</p><p>Покинув дом Азика, Клейн поймал общественный омнибус и покатил обратно на улицу Нарциссов.</p><p>Лязг! Провернув ключ в замке и распахнув входную дверь, юноша внезапно обнаружил в столовой чей-то силуэт.</p><p>Рука на одних инстинктах мертвой хваткой вцепилась в трость, однако в следующую секунду пришло озарение: это вовсе не грабитель, а их новая горничная Белла.</p><p>Девушка упоенно читала разложенную на столе газету. Услышав скрип открывающейся двери, она вздрогнула от испуга, пулей вскочила на ноги и, отчаянно запинаясь, принялась оправдываться:</p><p>— Я… я уже покончила с утренними хлопотами и просто ждала… ждала, пока закипит вода, чтобы перекусить… перекусить хлебом.</p><p>«Похоже, я так и не свыкся с мыслью, что у нас в доме теперь есть прислуга…» — Клейн выдавил легкую, самоироничную усмешку. Сняв цилиндр, он едва заметно кивнул:</p><p>— Чтение — весьма похвальная привычка. Находить время для книг даже в круговерти тяжких забот — это добродетель, которую всецело поощряет сама Богиня.</p><p>Опасаясь, что девушка примет его слова за едкий сарказм, он благоразумно прикрылся авторитетом Богини Вечной Ночи.</p><p>«Хотя, если смотреть правде в глаза, лишь Церковь Бога Знаний и Мудрости возводит чтение в ранг абсолютного культа… Впрочем, тягу к просвещению одобряют в любой обители… Так-так, девчонке лет семнадцать-восемнадцать, истово верует в Богиню Вечной Ночи. Стало быть, это наследие родительского воспитания. А уж такие семьи, если только не оказались на самом дне долговой ямы, костьми лягут, но дадут дочерям хоть какое-то образование. Не потянули платную гимназию — отдали в бесплатную церковную школу, пусть это и отняло чуть больше времени… Значит, Белла не из дремучих невест, грамоте обучена и с газетой справляется без труда…» — глубокомысленно рассуждая про себя, Клейн пристроил трость на место и прошел в гостиную.</p><p>В целом, новая горничная производила на него весьма приятное впечатление.</p><p>И пусть на кухне бедняжка поначалу терялась, суетясь и то и дело роняя утварь из-за неловкости, в ее глазах горело искреннее, неукротимое желание учиться новому ремеслу и вкалывать до седьмого пота.</p><p>Белла покорно опустила руки по швам и, густо покраснев от смущения, пролепетала:</p><p>— Я раньше… раньше отродясь газет не читала. Наш бывший домовладелец строжайше запрещал оклеивать стены старыми обрывками… А сейчас, когда протирала кофейный столик, я случайно скользнула взглядом по строчкам и мне показалось… показалось, что это жутко интересно.</p><p>«Бедная девочка… В те времена, когда я только перенесся в этот мир, местные газетенки болтались на самом дне моего личного рейтинга развлечений…» — мысленно вздохнув, юноша тепло улыбнулся. Потянув за серебряную цепочку, он извлек карманные часы, со звонким щелчком откинул крышку и, сверившись с циферблатом, непринужденно бросил:</p><p>— Как только управишься со своими хлопотами — и сделаешь это на совесть, — остальным временем вольна распоряжаться по собственному усмотрению. Так что можешь расслабиться. Разумеется, когда мы с Бенсоном и Мелиссой собираемся поболтать в гостиной, тебе лучше не покидать свою комнату. Я разрешаю зажигать там газовую лампу и брать с собой парочку старых газет.</p><p>— Да, и ровно в час пополудни постучи ко мне в спальню, а затем приготовь чашечку сибоского черного чая, пару мягких булочек из белой муки, ломтик овсяного тоста и небольшую розетку со сливочным маслом.</p><p>Решив хоть как-то отпраздновать свое повышение до восьмой Последовательности, Клейн позволил себе эту крошечную роскошь — прикончить белый хлеб, который Бенсон бережно приберегал до самых выходных.</p><p>«Ничего, докуплю потом еще фунтов восемь. Отныне мы окончательно переходим с жесткого овсяного хлеба на белый! Жалованье Потустороннего восьмой Последовательности обязано взлететь… Капитан ведь об этом даже словом не обмолвился… Опять всё из головы вылетело!» — Клейн на секунду опешил, твердо решив завтра же выпытать у начальства все финансовые детали.</p><p>— Х-хорошо, непременно, — едва не задыхаясь от нахлынувшей смеси радости и изумления, пролепетала Белла.</p><p>Однако мгновением позже девушка нерешительно переспросила:</p><p>— Мистер Клейн, тот самый сибоский черный чай, который мы бережем исключительно для гостей?</p><p>Поскольку все домочадцы носили фамилию Моретти, горничная благоразумно обращалась к хозяевам по именам.</p><p>— Именно он. Отныне мы будем пить его каждый день, — небрежно отмахнувшись, Клейн уверенно зашагал к лестнице.</p><p>Лишь сейчас, став полноправным «Клоуном», юноша внезапно осознал, что его финансовые дела пошли в гору семимильными шагами.</p><p>Во-первых, горизонт был чист от непредвиденных или пугающе-огромных трат. Стабильно утекали лишь два суля в день на аренду пролетки ради поисков дома с красным дымоходом, да изредка приходилось раскошеливаться на мистические материалы. Но и эти издержки чаще всего благополучно покрывались из казенного фонда.</p><p>Во-вторых, на его анонимном банковском счету мирно покоились триста золотых фунтов. Если учесть, что один ар плодородной пашни или заливного луга в провинции обходился всего в пять — шесть с половиной сулей, на эти деньги можно было бы отхватить от девятисот двадцати до тысячи двухсот аров земли. В пересчете на земные мерки это равнялось примерно двадцати трем — тридцати акрам. Более того, этого капитала с лихвой хватило бы, чтобы оформить право аренды на целый таунхаус здесь, на улице Нарциссов, сроком на добрых пятнадцать лет.</p><p>«Вложи я всё до копейки в фермерские угодья, ежегодная рента приносила бы от двадцати трех до тридцати одного фунта… Весьма недурно. Но сейчас в этом нет никакой нужды, эту заначку нужно беречь как зеницу ока на самый черный день… Фух, нужно выкроить момент на днях и наконец-то огорошить Бенсона с Мелиссой новостью о моем истинном жалованье!» — в вихре этих мыслей юноша переступил порог собственной спальни.</p><p>Наглухо провернув ключ в замке, Клейн устроился на кровати и в очередной раз погрузился в медитативный транс. Лишь так он мог кропотливо, шаг за шагом обуздывать излишки бьющей через край мощи свежего зелья, действуя с поистине ювелирной, параноидальной осторожностью.</p><p>Раньше угроза потери контроля казалась ему не более чем страшилкой из казенных архивов, сухим канцелярским термином. Так было ровно до тех пор, пока он воочию не столкнулся с тем мутировавшим «Уполномоченным Карателем».</p><p>Впрочем, Клейн совершенно не знал того «Уполномоченного Карателя», понятия не имел, что именно предшествовало его срыву, и потому подсознательно отмахивался от этого инцидента, считая его вопиющим исключением из правил, чудовищной редкостью.</p><p>Это было сродни тому, как обыватель, пробежав глазами газетную сводку о зверском убийстве в соседнем городе, лишь сокрушенно поцокает языком, а в следующую секунду перелистнет страницу и выбросит трагедию из головы.</p><p>Но гибель старины Нила потрясла его до самого основания души. Эта трагедия заставила парня кристально ясно, до ледяного озноба осознать: угроза потери контроля дышит прямо в затылок. Она таится совсем рядом и готова обрушиться в любой момент, избрав самый непредсказуемый и пугающий сценарий!</p><p>«Поистине кровавый урок…» — вынырнув из транса и распахнув глаза, беззвучно прошептал юноша.</p><p>В последние дни образы того рокового дня неотступно преследовали его во снах. Клейн то и дело вскидывался посреди ночи, просыпаясь в липком, холодном поту, с бешено колотящимся сердцем.</p><p>Скорбь по ушедшему наставнику тесно сплелась со жгучей тревогой за собственное будущее. Не спасай его проверенные техники медитации, он бы наверняка окончательно лишился сна и балансировал на грани нервного истощения.</p><p>«Помимо усвоения эликсира, жизненно необходимо держать в узде собственные эмоции и порывы. Удерживать их в рамках благоразумия, не позволяя этой внутренней скверне разъедать рассудок…» — с шумом выдохнув спертый воздух, Клейн откинулся на подушку и вскоре провалился в глубокий, безмятежный сон.</p><p>То ледяное спокойствие и надрывные слова Данна Смита, прозвучавшие в день смерти старины Нила, перевернули всё внутри Клейна. Он впервые по-настоящему осознал свинцовую тяжесть долга Ночного Ястреба и теперь всем сердцем рвался как можно скорее взвалить на плечи свою часть этой ноши, чтобы стать надежной опорой капитану и боевым товарищам.</p><p>Именно поэтому растрачивать послеполуденные часы впустую он категорически не желал. Грядущую тренировку по рукопашному бою отменять никто не собирался.</p><p>…………</p><p>Ровно в три часа пополудни, на скромном заднем дворе, заменявшем тренировочную площадку.</p><p>Гавейн, чьи короткие светлые волосы уже изрядно тронула седина, лишь недоуменно хмурил брови. Бывший рыцарь во все глаза наблюдал за тем, как движения Клейна шаг за шагом теряют былую неуклюжесть, наливаясь уверенной плавностью. Из зеленого новичка парень на глазах превращался в бывалого оруженосца, отпахавшего на плацу добрых полгода.</p><p>И вся эта немыслимая метаморфоза уложилась в какие-то жалкие сорок минут!</p><p>Резко скомандовав прервать спарринг, наставник смерил запыхавшегося ученика пронзительным взглядом с ног до головы и, не в силах больше сдерживать любопытство, выдавил:</p><p>— Что с тобой стряслось?</p><p>Клейн давно заготовил правдоподобную легенду, намереваясь списать свой внезапный прогресс на секретные научные разработки, однако не успели эти слова сорваться с губ Гавейна, как бывший рыцарь задумчиво добавил:</p><p>— Если отвечать неудобно, можешь этого не делать.</p><p>«Похоже, люди из полицейского управления уже успели провести с наставником Гавейном соответствующую беседу… И то верно, к нему ведь частенько направляют тренироваться Потусторонних, как тут обойтись без предварительного инструктажа…» — Клейн с облегчением выдохнул и, слегка приподняв уголки губ, произнес:</p><p>— Наставник, как полагаете, сколько времени мне еще потребуется, чтобы созреть для настоящего, реального боя?</p><p>Гавейн скрестил руки на груди, окинул его долгим, внимательным взглядом и ответил слегка хрипловатым, тяжелым голосом:</p><p>— Дня два-три.</p><p>— Но этого катастрофически мало!</p><p>Словно обдумывая свои следующие слова, он пустился в объяснения:</p><p>— Готовность выйти на ринг еще не означает истинного мастерства в рукопашном бою. На шлифовку техники уйдет еще недели две-три.</p><p>— Вдобавок ко всему, ты обязан в совершенстве овладеть скрытым холодным оружием: тростью, кнутом, кинжалом и трехгранным стилетом!</p><p>«…И сколько же еще впереди работы?» — от такой перспективы юноша застыл в полнейшем ступоре.</p><p>Бывший рыцарь скользнул по нему своим помутневшим, повидавшим жизнь взглядом и отчеканил:</p><p>— Заруби себе на носу: каждая капля пота, пролитая на этой площадке, однажды может спасти твою жизнь.</p><p>— Слушаюсь, наставник! — воспрянув духом, звонко отозвался Клейн.</p><p>…………</p><p>Утром в субботу Клейн переступил порог конторы охранного предприятия «Черный Терновник» и вновь постучал в дверь капитанского кабинета.</p><p>Данн Смит, казалось, ждал этого визита. Едва подняв взгляд на вошедшего, он тут же заговорил, словно продолжая прерванную мысль:</p><p>— Совсем вылетело из головы вчера предупредить: с получением восьмой Последовательности твое звание в полиции автоматически меняется со стажера-инспектора на полноправного инспектора. Я распоряжусь, чтобы тебе в кратчайшие сроки справили новые документы и погоны к мундиру.</p><p>— Твое недельное жалованье подскочит с шести до десяти фунтов. Половину суммы, как и прежде, берет на себя Церковь, вторую половину — полицейское управление. Это уровень матерого Ночного Ястреба. Разумеется, я имею в виду оперативников девятой ступени.</p><p>«…Капитан, вы что, речь по бумажке заучивали?» — ошарашенно хлопнув глазами, мысленно изумился Клейн. Впрочем, его лицо тут же разгладилось, а уголки губ поползли вверх:</p><p>— Это куда щедрее, чем я смел рассчитывать.</p><p>В глубине души он полагал, что потолок прибавки составит от силы восемь фунтов.</p><p>Данн взял чашку с кофе, сделал неторопливый глоток и пояснил:</p><p>— Жалованье Ночного Ястреба складывается из трех столпов: выслуги лет, накопленных заслуг и личного ранга в Последовательности. Причем последний пункт неразрывно связан со вторым.</p><p>«И то верно. Не скопив должного капитала заслуг, даже если ты переваришь эликсир без остатка и созреешь для прорыва, Священный Собор ни за что не выдаст тебе рецепт и материалы…» — задумчиво кивнув, согласился с его доводами юноша.</p><p>Десять фунтов в неделю! Если накинуть сюда еще и щедрые премиальные, в год набегает никак не меньше пятисот сорока золотых. Учитывая полное освобождение от налогов, подобный доход возносил его на самый Олимп среднего класса. Впереди маячили лишь заоблачные гонорары элитных барристеров, именитых архитекторов, маститых хирургов да высших правительственных чинов — людей, чье положение граничило с истинным высшим светом.</p><p>«Даже заместитель главы финансового департамента при Министерстве финансов Лоэна получает какие-то семьсот фунтов в год! И это до вычета налогов! На руки ему падает от силы шестьсот сорок… да и того меньше… Если верить газетным сводкам, добротный таунхаус в Западном районе Баклунда или в районе Хиллстон обойдется примерно в две с половиной тысячи фунтов. Если мы с Бенсоном и Мелиссой не станем шиковать и сохраним нынешние траты, то скопим на такой особняк всего за семь-восемь лет… Подумать только, собственным горбом, без чужой помощи, за неполный десяток лет отгрохать себе шикарный дом в самом сердце столицы! От таких мыслей на душе поют ангелы…» — преисполненный радужных надежд, Клейн откланялся. Легкой, пружинистой походкой он спустился в подземелье, чтобы заступить на свою смену у врат Чаниса.</p><p>Около десяти часов утра до его слуха внезапно донесся стук шагов, приближающихся к дежурной комнате.</p><p>Вскоре на пороге нарисовался Данн. Инспектор устремил на него бездонный взгляд своих серых глаз и произнес:</p><p>— Подвернулось одно дело. Нам позарез нужна твоя помощь.</p><p>— Дело, связанное с Потусторонними силами? — на одних инстинктах переспросил Клейн.</p><p>— Отнюдь. Сегодня утром члена городского совета мистера Мейнарда обнаружили мертвым в собственном доме. Полицейское управление Тингена оказалось под колоссальным давлением и слезно молит нас прибегнуть к спиритизму, чтобы как можно скорее вычислить убийцу. И, как ты понимаешь, на данный момент во всем отряде лишь тебе под силу провести этот ритуал, — обстоятельно пояснил Данн, после чего добавил: — На следующей неделе Священный Собор откомандирует к нам одного «Тайноведа». По правде говоря, им следовало прислать подмогу уже давно, но так уж совпало, что в наши ряды влился ты и выбрал стезю «Провидца».</p></section><section><title><p>Глава 173 Превращение в живого мертвеца</p></title><p>Глава 173 Превращение в живого мертвеца</p><p>Не успел Клейн обдумать эту мысль, как окоченевшее тело члена совета Мейнарда, с силой оттолкнувшись обеими руками и рассекая воздух тяжелым свистом, словно негнущееся бревно бросилось прямо на него — метя точно в левый бок!</p><p>Случись подобное раньше, он бы наверняка замешкался, оказавшись не в силах вовремя увернуться. И даже заметив угрозу загодя, ему пришлось бы спасаться кувырками, лишь бы выскользнуть из радиуса этой смертоносной атаки.</p><p>Однако сейчас инстинкты сработали молниеносно. Силой оттолкнувшись начищенными кожаными ботинками без шнуровки, юноша ушел в сторону по диагонали и одним махом запрыгнул на стул с высокой спинкой.</p><p>Поскольку с момента повышения минул всего день, он еще не успел до конца свыкнуться с собственной возросшей силой, ловкостью и скоростью. В пылу паники этот прыжок вышел слишком уж мощным и высоким: ноги приземлились не на сиденье, а на самую макушку высокой спинки стула!</p><p>Оказавшись на узкой, шаткой деревянной рейке, парень мысленно ахнул, но тут же взял мышцы под контроль, балансируя и выравнивая центр тяжести.</p><p>Пару раз качнувшись, он всё же намертво застыл на месте, напоминая черного кота, хвастающегося своей безупречной грацией.</p><p>Балансируя, он молниеносно взмахнул левой рукой: используя инерцию летящего вперед «живого мертвеца» Мейнарда, он с хрустом огрел его тростью по ребрам. От сокрушительного удара тварь потеряла равновесие и, нелепо пошатнувшись, рухнула ничком на ковер.</p><p>Возвышаясь на спинке стула, Клейн рефлекторно вскинул правую руку, потянувшись к подмышечной кобуре. Он намеревался выхватить револьвер и всадить в этого живого мертвеца серебряную пулю для охоты на демонов.</p><p>Но в ту же самую долю секунды его мозг пронзила ледяная мысль о грядущих последствиях.</p><p>Если он прямо сейчас проделает в трупе члена совета Мейнарда зияющую пулевую дыру, как прикажете потом объясняться с его родней и поднявшими шум членами Новой партии? Какую причину смерти им назвать?</p><p>«Сказать, что я просто решил всадить свинец в остывающий труп?»</p><p>Пока эти мысли молнией проносились в голове, правая рука парня скользнула в карман полицейского мундира, нащупав тонкую треугольную пластинку.</p><p>«Амулет Упокоения»… Быстро сориентировавшись, он без малейших колебаний выудил серебряный оберег и глухо отчеканил слово на древнем гермесе:</p><p>— Багрянец!</p><p>Едва эхо заклинания растаяло в воздухе, амулет начал источать глубокую, умиротворяющую безмятежность. Клейн торопливо влил в него свою духовность и метнул серебряную пластинку прямо в барахтающегося, силящегося подняться «живого мертвеца» Мейнарда.</p><p>Ледяное синее пламя беззвучно взметнулось ввысь, жадно окутав треугольную пластинку. Умиротворяющая, обволакивающая чернота стремительно расползлась по комнате, гася любые проявления тревоги и напряжения в мятущейся душе.</p><p>«Живой мертвец» Мейнард мгновенно застыл на месте. Его пустые глаза бессмысленно уставились в пол, а изо рта, капля за каплей, на ковер принялась стекать вязкая, тошнотворная слизь.</p><p>Облегченно выдохнув, Клейн уже собрался было достать материалы и обустроить алтарь, чтобы с помощью очищающего ритуала раз и навсегда упокоить эту нечисть.</p><p>Но в это самое мгновение из горла Мейнарда вновь вырвалось жуткое, булькающее хрипение. Безжизненные, пустые бельма снова уставились прямо на левый карман полицейского мундира юноши.</p><p>«Проклятье…» — мысленно выругался Клейн. Резко оттолкнувшись, он одним махом перепрыгнул с верхушки высокой спинки стула прямиком на подоконник эркерного окна.</p><p>За его спиной тут же раздался грохот опрокинувшегося стула и жалобный хруст ломающегося дерева.</p><p>Почувствовав, как от леденящего душу ужаса на затылке шевелятся волосы, юноша был вынужден снова сунуть руку в карман и выудить оттуда прямоугольную серебряную пластинку.</p><p>Это был «Амулет Сна»!</p><p>Сон требуется отнюдь не только живым людям. Мертвецы по своей природе и так пребывают в состоянии «вечного сна», и лишь пугающие аномалии могут заставить их пробудиться, чтобы неприкаянно скитаться по земле!</p><p>В некоторых древних оккультных фолиантах даже встречались подобные описания определенных видов «живых мертвецов»:</p><p>Днем они погружаются в беспробудный сон, а с наступлением ночи восстают из мертвых.</p><p>— Багрянец!</p><p>Клейн вновь глухо отчеканил заклинание на древнем гермесе. Он твердо решил: если и эта попытка обернется провалом, он наплюет на любые последствия, выхватит револьвер и разрядит в эту тварь весь барабан.</p><p>В конце концов, ломать голову над последствиями могут лишь те, кто остался в живых!</p><p>Почувствовав, как зажатая в ладони серебряная пластинка обжигает льдом, Клейн влил в нее духовность и метнул вперед.</p><p>Темно-красное пламя вмиг озарило его глаза, а по гостевой комнате эхом прокатился легкий, потрескивающий хлопок взрыва.</p><p>Глубокая, умиротворяющая мощь вырвалась на свободу, неся с собой всепоглощающую усталость, перед которой не могло устоять ни одно живое существо. «Живой мертвец» Мейнард, едва успевший оторваться от обломков высокой спинки стула, покачнулся. Его пустые бельма сомкнулись, и он с глухим стуком рухнул обратно на ковер.</p><p>Наученный горьким опытом, Клейн не смел расслабляться ни на секунду. Он мигом выудил необходимые материалы: гидролат «Аманды», полученный путем дистилляции ночной фиалки, цветков глубокого сна и ромашки, а также эфирное масло «Полной луны», настоянное на коре драконова дерева и лунном цвете. Вооружившись этим арсеналом, юноша в мгновение ока обустроил алтарь.</p><p>Следом, пустив в ход «Порошок Святой Ночи», он воздвиг стену духовности, наглухо запечатав пространство вокруг. Незримый барьер взял в кольцо и наспех слепленный алтарь, и провалившегося в забытье «живого мертвеца» Мейнарда.</p><p>Беззвучно шепча заклинания, парень зажег три положенные свечи. Методично, капля за каплей, он окропил фитили гидролатом и эфирным маслом, после чего бросил в пламя щепотки перетертых трав. Отступив на шаг и не спуская настороженного взгляда с неподвижного Мейнарда, Клейн затянул мантру на гермесе:</p><p>— О, Богиня Вечной Ночи, что возвышеннее звездного неба и древнее самой вечности;</p><p>— Я молю о Вашей милости;</p><p>— Молю даровать благословение Вашему верному стражу.</p><p>— Я взываю к мощи Багрянца;</p><p>— Я взываю к силе покоя и безмолвия;</p><p>— Молю Вас очистить эту нечисть, что покоится предо мной, — джентльмена, некогда носившего имя Джон Мейнард.</p><p>……</p><p>— О, лунный цвет, трава алой луны, напитай мои слова своей силой!</p><p>— О, цветок глубокого сна, трава алой луны, напитай мои слова своей силой!</p><p>……</p><p>Абсолютно беззвучно, словно полуночный сквозняк пронесся внутри невидимой стены духовности, из тела «живого мертвеца» Мейнарда начали испаряться тонкие струйки бледного черного тумана.</p><p>Когда всё окончательно стихло, Клейн с помощью духовного зрения и гадания несколько раз перепроверил, что покойник больше не «проснется».</p><p>Убедившись в надежности результата, он наконец-то с облегчением выдохнул, завершил ритуал и рассеял стену духовности.</p><p>«С какой стати он вдруг восстал из мертвых?» — слегка нахмурившись, Клейн задумчиво посмотрел на распростертого на ковре Мейнарда.</p><p>Для Потустороннего с высокой духовной интуицией подобные фокусы с воскрешением всегда сопровождаются явными предзнаменованиями. А уж Клейн, будучи «Провидцем», и подавно должен был предчувствовать неладное. Однако недавняя метаморфоза застала его врасплох.</p><p>Если только в дело не вмешался какой-то более таинственный фактор… В точности как тогда, с клоуном во фраке… Скрупулезно прокручивая в памяти недавнюю схватку, парень смутно нащупал корень проблемы:</p><p>«Живой мертвец» Мейнард всё это время отчаянно пытался добраться до левого кармана его полицейского мундира!</p><p>Левый карман? Переложив увенчанную серебром черную трость в правую руку, Клейн сунул левую за пазуху и выудил оттуда старинный медный свисток.</p><p>Это была вещица, сплошь испещренная таинственными узорами. Тот самый свисток, что мистер Азик одолжил ему для призыва посланника.</p><p>«Выходит, именно этот медный артефакт спровоцировал превращение Мейнарда в нежить? Вполне вероятно. Мистер Азик либо прямой потомок бога Смерти, либо неразрывно с Ним связан. А значит, вещь, с которой он никогда не расстается, по всем законам логики вполне могла обладать подобным эффектом…» — в задумчивости кивнул Клейн. Выудив медный пенни, он тут же провел экспресс-гадание, проверяя свою теорию.</p><p>Поскольку он находился прямо на месте происшествия, держал в руках нужный предмет и обладал исчерпывающими вводными данными, ответ не заставил себя ждать. Звонко кувыркнувшись в воздухе, монета послушно рухнула в подставленную ладонь профилем вверх.</p><p>Аверс означал подтверждение… «Надо же, мистер Азик даже словом не обмолвился о подобных сюрпризах. Эх… впрочем, он же страдает от амнезии, так что забывчивость ему простительна. К тому же, находясь при нем, свисток вряд ли источал подобную скверну — наверняка его аура надежно подавлялась хозяином… Впредь, отправляясь на кладбища, в древние замки и прочие злачные места, кишащие трупами и призраками, брать эту дрянь с собой строжайше запрещено. Иначе я сам себе вырою могилу и добровольно шагну в пекло…» — мысленно выбив эти новые правила техники безопасности у себя на подкорке, Клейн без особого труда втащил обнаженное тело члена совета Мейнарда обратно на кровать.</p><p>Бросив взгляд на багровеющий рубец, оставленный ударом трости на ребрах покойника, юноша с тяжелым вздохом натянул на него белую простыню, сделав вид, будто ничего не заметил.</p><p>«Пусть теперь у полиции голова болит над этой загадкой! Да, и еще: те два амулета пошли на оперативные нужды, а значит, можно смело требовать компенсации из казенного фонда…» — размышляя об этом, он сноровисто распихал свои пожитки по карманам. Прихватив портрет, парень подошел к двери и отпер задвижку.</p><p>С протяжным скрипом деревянная створка поддалась. Выйдя в коридор, Клейн увидел, что инспектор Толлер так и стоит на страже, никого не подпуская к комнате на пушечный выстрел.</p><p>— Что там стряслось? — с неподдельной тревогой и недоумением в голосе спросил инспектор.</p><p>Снаружи он всё же уловил отголоски весьма нешуточной возни.</p><p>Клейн лишь усмехнулся и с нарочито театральным вздохом выдал:</p><p>— Член совета Мейнард внезапно восстал из мертвых и возжелал заключить меня в жаркие объятия.</p><p>— Сейчас не до шуток… — Толлер с обреченным видом заглянул за порог.</p><p>— И к чему такая звериная серьезность? — развел руками юноша. — Если говорить начистоту, то по какой-то неведомой причине мистер Мейнард обратился в нежить. Да-да, в классического живого мертвеца из грошовых романов ужасов. Хвала небесам, я еще не успел уйти. Пришлось на скорую руку пустить в ход ритуальную магию, очистить бедолагу от скверны и вновь погрузить его в безмятежный вечный сон.</p><p>— Это как-то связано с причиной его смерти? — лицо Толлера помрачнело, налившись ледяной суровостью.</p><p>— Увы, здесь я вам не помощник. Ума не приложу, с чего вдруг он так взбунтовался. Но вы и сами прекрасно понимаете: в нашей специфической сфере чертовщина, не поддающаяся никакой логике — дело житейское, — технично ушел от прямого ответа Клейн. Потрясая зажатым в руке наброском, он сменил тему: — Однако во время спиритического сеанса мне удалось узреть последние мгновения жизни мистера Мейнарда.</p><p>— Хотите сказать… он умер от того самого? — инспектор многозначительно поиграл бровями, всем своим видом изображая красноречивое «ну, вы понимаете».</p><p>— В теории — да. Окончательную точку поставит вскрытие, — Клейн протянул портрет собеседнику.</p><p>Толлеру хватило одного беглого взгляда, чтобы изумленно ахнуть:</p><p>— Мадам Шарон!</p><p>Клейн в полнейшем недоумении захлопал глазами:</p><p>— Она настолько знаменита?</p><p>«Ну, судя по внешности и фигуре, слава ей точно обеспечена…» — мысленно съязвил парень.</p><p>Толлер воровато огляделся по сторонам и с едва скрываемым возбуждением принялся объяснять:</p><p>— Мадам Шарон — самая известная и ослепительная вдова во всем Тингене, а заодно и главная звезда любых светских раутов. Она была второй женой барона Хоя, но, на свое несчастье, слишком рано овдовела.</p><p>— Она пользуется бешеной популярностью как среди старой аристократии, так и в кругах новоиспеченных толстосумов. Эта светская львица — одна из немногих, кому рады на закрытых приемах и Консервативной, и Новой партии одновременно.</p><p>— Ходят небезосновательные слухи, что ее связывают весьма пикантные отношения с пасынком, нынешним бароном Хоем, а также с кое-кем из столичной знати Баклунда и видными правительственными чиновниками. Воистину, женщина с колоссальными связями… И кто бы мог подумать, что член совета Мейнард тоже оказался в ее сетях… Хех…</p><p>«Проще говоря, элитная куртизанка…» — мысленно подытожил Клейн. Встав вполоборота и кивнув на дверь спальни, он произнес:</p><p>— На этом мои полномочия заканчиваются. Как именно вы будете выводить мадам Шарон на чистую воду — решайте сами.</p><p>— И еще одно: прежде чем упокоить мистера Мейнарда, мне пришлось как следует огреть его тростью. Так что замаскируйте этот след и придумайте для публики какую-нибудь правдоподобную версию.</p></section><section><title><p>Глава 174 Мадам Шарон</p></title><p>Глава 174 Мадам Шарон</p><p>— Что⁈ — напоминающий медведя Толлер вздрогнул от неожиданности. Бросив ошарашенный взгляд сначала на Клейна, а затем вглубь гостевой спальни, он ринулся внутрь с пугающей, совершенно не свойственной его габаритам прытью.</p><p>Сдернув укрывающую труп белую простыню, инспектор несколько раз скрупулезно осмотрел тело, после чего с видимым облегчением выдохнул:</p><p>— Всё куда лучше, чем я себе нафантазировал. Проблема не так уж и велика.</p><p>«Может, стоило всё же выхватить револьвер и всадить в члена совета Мейнарда пяток пуль для охоты на демонов? Вот тогда бы и поглядели, насколько велика проблема…» — мысленно съязвил Клейн, указывая на дверь:</p><p>— На этом мои полномочия заканчиваются?</p><p>— Нет! — рявкнул Толлер, резко обернувшись. — Подождите еще немного.</p><p>Недоумевая, Клейн переспросил:</p><p>— С какой стати?</p><p>Лицо Толлера приняло предельно серьезное, насупленное выражение, и он пустился в объяснения:</p><p>— Мы обязаны подстраховаться на случай любых непредвиденных сюрпризов. Как только допросим мадам Шарон и составим протокол, я лично сопровожу вас обратно на улицу Зутланд.</p><p>«Если уж пролежавший мертвым больше десяти часов Мейнард умудрился „воскреснуть“, то чего еще ожидать в этом проклятом доме? Свалите сейчас — и как мне прикажете тут одному расхлебывать⁈» — с тоской добавил про себя инспектор.</p><p>— Как скажете, — Клейн устало потер висок. — Подыщите мне тихую комнату, нужно перевести дух.</p><p>Всего день назад приняв зелье и шагнув на новую ступень, он всё еще находился в крайне нестабильном состоянии. А недавняя череда проведенных ритуалов, сжигание сразу двух амулетов и изрядная порция леденящего кровь ужаса окончательно выбили из колеи. Ему жизненно необходимо было как можно скорее погрузиться в медитацию, чтобы взять себя в руки и предотвратить беду.</p><p>Сейчас к любой малейшей угрозе «потери контроля» юноша относился с поистине параноидальной бдительностью.</p><p>Вернув белую простыню на место и укрыв покойника, Толлер заметно расслабился:</p><p>— Никаких проблем.</p><p>Проводив Клейна в гостевую спальню по соседству с солярием, инспектор указал внутрь:</p><p>— Инспектор Моретти, можете быть совершенно спокойны, здесь вас никто не потревожит. А я пока отправлюсь за мадам Шарон.</p><p>Юноша едва заметно кивнул. Проводив собеседника взглядом, он плотно притворил за собой деревянную створку и задернул портьеры.</p><p>В погрузившейся в густой полумрак и звенящую тишину спальне парень неспешно добрел до кресла-качалки, с наслаждением откинулся на спинку и позволил телу мерно раскачиваться взад-вперед.</p><p>В разуме принялись роиться и наслаиваться друг на друга мириады призрачных сияющих сфер. Вместе с этим назойливый гул в ушах и пульсирующая головная боль стали капля за каплей растворяться в небытии.</p><p>Дождавшись, пока состояние окончательно стабилизируется, он распахнул глаза. Безмятежно взирая на проступающие во тьме очертания кровати, шкафа и прочей мебели, юноша принялся хладнокровно анализировать свои недавние попытки:</p><p>«Парочка откровенно нелепых, гротескных шуток пока так и не принесла никакого „отклика“…»</p><p>«Возможно, мне банально не хватает контроля над мощью зелья „Клоуна“, и остаточная скверна всё еще дает о себе знать… Впрочем, нельзя сбрасывать со счетов и тот вариант, что подобный „отыгрыш“ попросту малоэффективен».</p><p>«…Честно говоря, примерять на себя маску „Клоуна“ мне совершенно не по душе. Но раз уж я ступил на этот Путь Последовательности, придется стиснуть зубы и брести дальше…»</p><p>«С другой стороны, в повседневной жизни каждый из нас порой волей-неволей становится эдаким „клоуном“, так что отторгать эту роль с таким остервенением всё же не стоит…»</p><p>«Главное сейчас — как можно скорее нащупать, в чем же кроется истинный, стержневой смысл этого зелья…»</p><p>Посреди этого вихря блуждающих мыслей Клейн вдруг выудил из кармана монету достоинством в полпенни, тускло отливающую латунью.</p><p>Повинуясь въевшейся в подкорку привычке, он вознамерился раскинуть гадание, чтобы проверить, не кроется ли за внезапной кончиной Мейнарда след сверхъестественного вмешательства.</p><p>«Похоже, это уже переросло в профессиональную деформацию…» — с горькой усмешкой покачав головой, парень почувствовал, как его карие глаза стремительно наливаются беспросветной темнотой, и принялся раз за разом беззвучно чеканить:</p><p>«В смерти Джона Мейнарда присутствует след сверхъестественного вмешательства».</p><p>……</p><p>Дзынь!</p><p>Откинувшись в кресле-качалке, юноша звонким щелчком подбросил монету в воздух. Он неотрывно следил за тем, как тускло отливающий латунью медяк бешено кувыркается и мерцает в густом полумраке.</p><p>Шмяк! Монета послушно рухнула вниз, намертво впечатавшись прямо в раскрытую ладонь Клейна. Вверх смотрел реверс с цифрой «½».</p><p>«Отрицательный ответ… А значит, никакого сверхъестественного следа в кончине Джона Мейнарда нет… Похоже, этот бедолага и впрямь скончался от остановки сердца на пике неземного блаженства… О мертвых либо хорошо, либо ничего, так что не стану уж потешаться над ним родными китайскими поговорками…» — спрятав медяк обратно в карман, Клейн позволил своим мыслям раствориться в густой, обволакивающей темноте спальни и едва не провалился в глубокий сон.</p><p>Тук, тук, тук.</p><p>Под этот мерный, неторопливый стук юноша сбросил оцепенение. Одернув на себе одежду и водрузив на голову мягкую фуражку с полицейской кокардой, он поднялся с кресла и неспешным шагом приблизился к двери.</p><p>Стоило его правой ладони коснуться дверной ручки, как перед мысленным взором внезапно вспыхнула кристально ясная картина:</p><p>Напоминающий медведя инспектор Толлер, переминаясь с ноги на ногу по ту сторону порога, нервно оттягивал воротник рубашки. На его лице читалась дикая смесь из откровенного раздражения и глухой безысходности.</p><p>Плавно провернув ручку, Клейн без малейшей суеты распахнул деревянную створку.</p><p>Инспектор Толлер, представший перед его глазами во плоти, вновь нервно дернул себя за воротник и произнес:</p><p>— Приношу свои глубочайшие извинения за то, что заставил вас так долго томиться в ожидании.</p><p>— Мы уже успели разыскать мадам Шарон и должным образом оформили ее показания. Вы можете со спокойной душой возвращаться на улицу Зутланд.</p><p>— Еще раз прошу прощения за то, что отнял у вас столько драгоценного времени.</p><p>Клейн не стал выпытывать причину столь взвинченного состояния собеседника, лишь с улыбкой поинтересовался:</p><p>— Мадам Шарон призналась, что провела минувшую ночь в обществе члена совета Мейнарда?</p><p>— Именно так. По ее словам, под действием изрядной доли алкоголя они с мистером Мейнардом на какое-то время потеряли над собой контроль. Осознав же, что ее партнер скоропостижно скончался, дама впала в дикую панику. Наскоро приведя себя в порядок, она выскользнула из той спальни и юркнула обратно в свои гостевые покои. На данный момент у нас нет веских оснований для предъявления обвинений, поэтому пришлось позволить ей уйти, ограничив свободу передвижения до получения результатов вскрытия, — во всех подробностях выложил инспектор Толлер.</p><p>Клейн слегка склонил голову набок и с проницательной усмешкой заметил:</p><p>— И перед кем вы сейчас так отчаянно оправдываетесь?</p><p>Толлер на миг опешил, а затем выдавил из себя горькую усмешку:</p><p>— А ведь и правда, перед вами мне отчитываться ни к чему. Супруга Мейнарда настолько вымотала мне все нервы, что я по инерции начал оправдываться.</p><p>— Жена члена совета Мейнарда уже вернулась? — с внезапным озарением переспросил Клейн.</p><p>— Именно. И, к величайшему сожалению, сегодняшний паровой экспресс повел себя совершенно аномально — прибыл строго по расписанию, без малейших задержек, — в шутливой форме подтвердил инспектор.</p><p>Больше Клейн ни о чем не спрашивал. Бегло проверив, все ли личные вещи на месте, он последовал за инспектором Толлером к лестнице, и они благополучно спустились на первый этаж.</p><p>— Почему вы до сих пор ее не арестовали⁈</p><p>— Она хладнокровная убийца! Я засужу ее, а заодно подам в суд на всех вас за преступную халатность!</p><p>— Я найму лучших барристеров, и они пустят вас по миру!</p><p>……</p><p>Пронзительные, режущие слух вопли эхом разнеслись по холлу, ударив по барабанным перепонкам Клейна. Повинуясь рефлексу, он бросил взгляд в гостиную и увидел там дородную, белокожую даму средних лет. Поддерживаемая под руки двумя молодыми людьми, она в ярости сверлила взглядом кого-то напротив и не переставала изрыгать проклятия.</p><p>«Длинное платье в дворцовом стиле — последний писк моды в Баклунде в этом сезоне…» — первой в голове Клейна, частенько полистывавшего журнал «Женская эстетика», всплыла эта абсолютно неуместная мысль. И лишь секундой позже его взгляд выхватил молодую женщину, которую от разъяренной вдовы надежно заслоняли спинами сразу несколько джентльменов.</p><p>Незнакомка была облачена в длинное черное платье, выгодно подчеркивающее ее безупречно белую, гладкую кожу. Роскошная каштановая шевелюра ниспадала по плечам водопадом, а в больших карих глазах сквозила такая наивная, оленья беззащитность, что возникало непреодолимое желание немедленно укрыть ее от всех невзгод.</p><p>«Мадам Шарон…» — Клейн, в чьей памяти некстати всплыли кадры из той самой весьма пикантной сценки с её участием, поспешно вскинул руку ко рту и дважды сухо откашлялся, пряча неловкость.</p><p>Поддавшись профессиональному рефлексу, он дважды легонько стукнул зубами с левой стороны, активируя духовное зрение, и принялся сканировать ауры присутствующих:</p><p>Физическое здоровье вдовы Мейнард оставляло желать лучшего, ее аура казалась тусклой и истонченной… Эмоциональный фон же, напротив, полыхал яростью и жгучей ненавистью, что кристально ясно отражалось в бушующих красках. В этом ее внутреннее состояние безупречно гармонировало с внешними порывами…</p><p>«Эге, а вот эмоциональная аура мадам Шарон отливает густым, холодным синим — верным признаком ледяного спокойствия и трезвого расчета… Разительный контраст с ее дрожащим, перепуганным и трогательно-беззащитным видом… Впрочем, кто бы сомневался: хищницы, блистающие в высшем свете, никогда не бывают безобидными белыми кроликами… И, к слову, здоровьем она так и пышет…»</p><p>Завершив беглый осмотр, Клейн уже собрался было погасить зрение, как вдруг заметил, что мадам Шарон молниеносно вскинула голову. Она бросила в его сторону острый, оценивающий взгляд и тут же покорно опустила глаза в пол, вновь натянув маску запуганной, дрожащей жертвы.</p><p>«Не умей я читать твой истинный настрой по ауре, клянусь, купился бы на этот спектакль с потрохами… Тебе бы определенно стоило подумать о карьере „Актрисы“…» — мысленно поаплодировав ее талантам, парень не стал задерживаться. В компании инспектора Толлера он покинул особняк покойного члена совета и загрузился в казенный полицейский экипаж, взяв курс на улицу Зутланд.</p><p>Сменив капитана на посту, он заступил на вахту у врат Чаниса, заодно скоротав время за составлением рукописного прошения о возмещении оперативных расходов.</p><p>Ночь прошла без происшествий. С первыми лучами солнца Клейн поднялся из подземелья и забрал у Розанны свежий завтрак, за которым попросил ее сбегать накануне.</p><p>— Изумительный пирог! — не поскупился он на похвалу.</p><p>Деньги за еду юноша предусмотрительно выдал девушке авансом.</p><p>— Правда? Значит, завтра и себе такой же прихвачу! — радостно просияла Розанна.</p><p>Уголки губ Клейна едва заметно дернулись, и он предпочел благоразумно промолчать, с головой уйдя в уничтожение молока и выпечки.</p><p>Дождавшись восьми двадцати пяти, парень сладко зевнул. Титаническим усилием воли подавляя свинцовую сонливость, он покинул контору и направился в расположенный неподалеку стрелковый клуб.</p><p>Еще пару дней назад у него была назначена встреча на этот самый час с Дакстером Гудерианом — врачом из лечебницы для душевнобольных.</p><p>…………</p><p>Бах! Бах! Бах!</p><p>В небольшой стрелковой галерее Клейн и Дакстер, прицелившись по своим мишеням, синхронно опустошили по полному барабану.</p><p>Со звонким лязгом вытряхнув стреляные гильзы, Дакстер с явным любопытством склонил голову набок и принялся оценивающе разглядывать компаньона:</p><p>— А вы стали куда более уверенным в себе, чем раньше.</p><p>«Ещё бы, я ведь шагнул на восьмую Последовательность и наконец-то обзавелся реальными боевыми навыками…» — Клейн, мысленно контролируя собственную мимику и жестикуляцию, мастерски изобразил на лице откровенное самодовольство:</p><p>— Всё потому, что мне потребовалось чуть больше месяца, чтобы подчинить себе мощь эликсира без остатка.</p><p>Дакстер едва заметно скривил губы и осадил его:</p><p>— Достижение, спору нет, выдающееся. Но кичиться им на каждом углу всё же не стоит.</p><p>«Хех, ты же „Зритель“, а мою игру так и не раскусил… Выходит, „Клоун“ служит отличным противовесом талантам „Зрителя“…» — осознав эту приятную деталь, Клейн усмехнулся и перевел тему:</p><p>— Как там поживает Худ Ойген? Что с его состоянием?</p><p>— … Он и впрямь спятил, — выдержав секундную паузу, глухо отозвался Дакстер. — Я проверял его всеми мыслимыми способами, и сомнений нет: он окончательно сошел с ума. Сейчас раздумываю, не прописать ли ему профильные препараты, чтобы попытаться хоть как-то вернуть рассудок.</p><p>«Будучи „Психиатром“ седьмой Последовательности, этот ублюдок вздумал прикидываться сумасшедшим… И пусть порой он действительно кого-то там лечил, это всё равно в корне расходится со стержневым смыслом названия его зелья… Типичный пример размытого и в корне неверного применения метода „отыгрыша“. Так что в его помешательстве нет ровным счетом ничего удивительного…» — поразмыслив, Клейн задал следующий вопрос:</p><p>— Вам удалось выяснить, с кем он контактировал до того, как слетел с катушек?</p><p>— Кроме врачей, пациентов, сиделок и разнорабочих нашей лечебницы, к нему не подходил ни один посторонний человек, — с уверенностью заверил Дакстер.</p><p>Клейн многозначительно хмыкнул:</p><p>— А если копнуть глубже? Навещал ли его кто-нибудь раньше, или, быть может, он сам периодически отлучался из стен лечебницы?</p><p>Свято блюдя первоначальный уговор, во время прошлых встреч Клейн благоразумно воздерживался от дотошных расспросов о Худе Ойгене.</p><p>Дакстер надолго погрузился в раздумья и лишь спустя добрую минуту отозвался:</p><p>— Если не брать в расчет членов Алхимии Психологии, к нему наведывалось от силы человек пять. Один из них приходил трижды, представляясь именем Эль.</p><p>Не дожидаясь уточняющих вопросов от собеседника, врач поспешил добавить:</p><p>— Впрочем, Худ Ойген как-то обмолвился, что Эль — это лишь фальшивка.</p><p>— Его настоящее имя — Ланевус.</p></section><section><title><p>Глава 175 Предположение</p></title><p>Глава 175 Предположение</p><p>«Ланевус? Тот самый мерзавец, обчистивший инвесторов и разбивший не одно женское сердце? И надо же, он водил знакомство с Худом Ойгеном из Алхимии Психологии…» — Клейн на мгновение опешил, как только осознал, что именно означает это имя.</p><p>Аферист, скрывшийся с кушем в десять с лишним тысяч золотых фунтов!</p><p>Ходячая сокровищница, за малейшую зацепку о которой полагалась десятка, а за поимку — целая сотня!</p><p>Беспринципная мразь, игравшая жизнями и чувствами ни в чем не повинных женщин!</p><p>И этот тип был вхож к Худу Ойгену, да еще и трижды навещал его в лечебнице. Неужто он тоже вращался в кругах Потусторонних, или, чего доброго, сам им являлся? При этой мысли в памяти юноши внезапно всплыло название одного эликсира:</p><p>Восьмая Последовательность Пути «Мародера» — «Аферист»!</p><p>Подобные личности возводят обман и манипуляции ближними в ранг истинного искусства, получая от этого первобытное наслаждение!</p><p>«Вполне вероятно!» — в глубокой задумчивости Клейн едва заметно кивнул. Виртуозно взяв под контроль мимику и жесты, он напустил на себя вид полнейшего безразличия и как бы невзначай поинтересовался:</p><p>— И когда же этот мистер Ланевус наведывался к Худу Ойгену в последний раз?</p><p>— В начале июля. Точную дату назвать не берусь, придется возвращаться в лечебницу и поднимать регистрационные журналы, — после секундной заминки отозвался Дакстер Гудериан.</p><p>«В начале июля… В ту пору мыльный пузырь его аферы еще не лопнул, и он даже не помышлял о побеге из Тингена…» — прикинул в уме Клейн, задавая следующий вопрос:</p><p>— Худ Ойген когда-нибудь заводил речь об этом джентльмене?</p><p>— Ни разу. Сами понимаете, «Психиатр» седьмой Последовательности ни за что не сболтнет лишнего по неосторожности. Каждое слетающее с их губ слово предварительно взвешивается и препарируется в уме. Если только они не преследуют какую-то скрытую цель, выведать у них секреты попросту невозможно. Признаться честно, мне удалось заполучить рецепт «Телепата» лишь благодаря тому, что Худ Ойген окончательно тронулся рассудком. Кстати, вам удалось подтвердить подлинность той формулы? — Дакстер мастерски скрыл прорвавшуюся было гордость за особенности своей цепочки зелий.</p><p>Клейн лишь мягко улыбнулся:</p><p>— Она подлинная. Когда придет время для повышения, можете смело опираться на нее при варке зелья. А если Алхимия Психологии вдруг зажмет ингредиенты, мы вполне сможем подсобить. К слову, как вы себя чувствуете в последнее время?</p><p>— Грех жаловаться. Если не брать в расчет тревогу из-за Худа Ойгена, я наконец-то обрел долгожданный покой. Симптомы раздвоения личности сошли на нет. Признаться честно, в этом вы оказали мне поистине неоценимую услугу, — с искренней признательностью отозвался Дакстер.</p><p>Напустив на себя скромный вид, Клейн ответил:</p><p>— Это лишь мой долг.</p><p>— Но давайте вернемся к нашей теме. Раз уж вы утверждаете, что «Психиатры» дотошно взвешивают каждую фразу и никогда не болтают лишнего, то с какой стати Худ Ойген вообще проболтался вам, что Эль — это Ланевус? Неужто он пытался на что-то намекнуть или о чем-то предостеречь?</p><p>Дакстер замер, словно громом пораженный, и лишь спустя долгую паузу, нахмурив брови, пробормотал:</p><p>— Это и впрямь чертовски странно… Как я мог упустить такую деталь? Но клянусь, помимо этого он не обронил ни слова… Неужели весь его замысел сводился к тому, чтобы в случае беды я передал верхушке ложи имя Ланевуса?</p><p>— Да и с реакцией начальства творится какая-то нездоровая чертовщина. Стоило мне доложить о помешательстве Худа Ойгена, как связной тут же прибыл на место. Я выложил всё как на духу, до мельчайших подробностей, не утаив и имя Ланевуса. И что в итоге? Верхи словно воды в рот набрали, будто камень канул в морскую пучину. Уж не значит ли это, что они о чем-то догадались?</p><p>— Весьма здравое умозаключение, — кивнул Клейн. Выудив из кармана серебряные пули для охоты на демонов, он принялся методично, одну за другой, загонять их в каморы барабана, после чего вскинул револьвер, прицеливаясь в мишень.</p><p>— Если отталкиваться от этой гипотезы, выходит, Худ Ойген предвидел свое падение в бездну безумия, а то и саму смерть… И как-то завязал всё это на Ланевусе? Но раз он знал о грядущей катастрофе, почему не забил тревогу и не воззвал к начальству за защитой? — Дакстер уставился невидящим взглядом в пустоту, отчаянно ломая голову над этой загадкой. — Какая досада, что рассудок окончательно его покинул. Теперь выудить из него правду попросту невозможно.</p><p>— Быть может, на кону стоял такой куш, ради которого он был готов рискнуть всем, — выдвинул свою версию Клейн.</p><p>В глубине души юноша и сам горько сожалел, что Худ Ойген взаправду тронулся умом, ведь из-за этого оборвалась целая вереница драгоценных ниточек.</p><p>«Эх, уж лучше бы он сыграл в ящик. С мертвецом я бы хоть через спиритизм потолковал, а что прикажете делать с сумасшедшим? Постойте-ка… Мадам Дейли ведь в свое время пыталась вытащить мои стертые воспоминания именно с помощью медиумских фокусов, причем опираясь на теорию этой самой Алхимии Психологии! А значит, спиритический сеанс вполне можно провернуть и на живом человеке, выстроив мост для прямой беседы душ… Интересно, останется ли рассудок Худа Ойгена таким же искореженным в подобном трансе?»</p><p>«Увы, до звания гуру в этом искусстве мне еще как до луны, так что сам я подобное провернуть вряд ли смогу… Пожалуй, призову-ка я посланника да черкну весточку мадам Дейли. Посмотрим, не подкинет ли она какой-нибудь хитрый ритуал. А уж если она заявит, что такое по плечу лишь ей одной, придется идти на поклон к капитану. Пусть отбивает телеграмму в Баклунд и слезно просит о подмоге…»</p><p>«И я проворачиваю всё это вовсе не ради того, чтобы выцыганить новые оккультные фокусы или опробовать ритуал призыва посланника… Честное слово!»</p><p>Вихрь мыслей пронесся в голове Клейна, и мало-помалу у него выстроился четкий план действий.</p><p>Дакстер же всецело разделил его догадку:</p><p>— Алчность неизменно ослепляет рассудок. Даже отчетливо понимая, что впереди зияет бездна, человек всё равно потянется к самому краю, чтобы хоть одним глазком заглянуть во мрак.</p><p>«Это называется — безумные пляски на краю могилы…» — мысленно хмыкнул Клейн и, немного поразмыслив, произнес:</p><p>— Когда вернетесь в лечебницу, постарайтесь как следует взяться за лечение Худа Ойгена. Добейтесь, чтобы он хоть ненадолго пришел в себя и дал нам подсказку.</p><p>— Кроме того, не вздумайте прятать собственную тревогу и страх. Как можно чаще выходите на связь с Алхимией Психологии, требуйте и умоляйте их разобраться с его проблемой. При нынешних обстоятельствах это самая что ни на есть естественная реакция.</p><p>Дакстер с предельной серьезностью закивал:</p><p>— Я приложу все усилия.</p><p>Больше Клейн ничего не добавил, лишь тщательно взвесив слова, задал еще один вопрос:</p><p>— В теле Худа Ойгена в последнее время не проявлялось никаких аномалий? Скажем, не проросла ли на коже мелкая чешуя?</p><p>«Полубезумие», «истинное безумие» и «потеря контроля» — именно так классифицировались стадии падения Потусторонних, чья духовность дала фатальную трещину. Легкая форма сводилась лишь к радикальной смене мировоззрения: человек менялся до неузнаваемости, словно его подменили, однако сохранял ясность ума и способность действовать в рамках логики — это и звалось «полубезумием». На следующей, куда более тяжелой ступени жертва напрочь лишалась рассудка, погружаясь в хаотичный, буйный бред, и наладить с ней контакт становилось невыполнимой задачей — такова была суть «истинного безумия». Самый же чудовищный, не поддающийся исцелению финал наступал, когда и тело, и душа бесповоротно мутировали в омерзительного монстра. Это означало абсолютную «потерю контроля».</p><p>Причем порой грань между этими состояниями бывала пугающе тонка: пусти прогрессирующее безумие на самотек — и в один прекрасный момент оно неизбежно обернется полной потерей контроля.</p><p>Ранее Данн, не желая подставлять своего тайного информатора в рядах Алхимии Психологии, строго-настрого запретил Ночным Ястребам брать Худа Ойгена под стражу. Вместо этого отряд перешел к негласной слежке, дабы держать руку на пульсе. Однако приказ инспектора гласил предельно четко: при первых же симптомах надвигающейся потери контроля действовать следовало молниеносно и жестко.</p><p>Дакстер покачал головой и издал горький смешок:</p><p>— Ни малейших, на этот счет можете быть абсолютно спокойны. Я и сам до смерти боюсь, что Худ Ойген сорвется в бездну мутаций, так что слежу за каждой мелочью. Как-никак, я торчу в этой лечебнице по шесть дней в неделю.</p><p>Перекинувшись еще парой фраз, собеседники покинули стрелковую галерею с разницей в добрый десяток минут.</p><p>Превозмогая свинцовую сонливость, Клейн поймал общественный омнибус и покатил обратно на улицу Нарциссов.</p><p>Распахнув входную дверь, юноша застал сестру на диване в гостиной. Девушка не читала, не ковырялась в своих излюбленных шестеренках и механизмах, а просто остекленевшим взглядом смотрела в пустоту, словно из нее вытянули саму душу.</p><p>Дважды легонько стукнув зубами и активировав духовное зрение, Клейн с недоумением поинтересовался:</p><p>— Мелисса, что-то стряслось?</p><p>«Судя по цветам ауры, пышет здоровьем… Ни следа от былого истощения и недоедания…»</p><p>Вынырнув из оцепенения и поджав губы, Мелисса покосилась на кухню, откуда доносилась какая-то возня, и потерянным голосом произнесла:</p><p>— Белла всё уши мне прожужжала своим фирменным семейным рецептом завтрака. Клялась, что это просто объедение. Вот я и сдалась, разрешив ей приготовить его сегодня утром.</p><p>— И что же это за рецепт? — переспросил Клейн, чувствуя, как в душе шевельнулось смутное, дурное предчувствие.</p><p>— Свалить в кучу все вчерашние объедки, прокипятить, а потом щедро разбавить водой и накрошить туда хлеба… — глухим, призрачным шепотом процитировала девушка.</p><p>«Да это же эталонная темная кулинария…» — Клейн обреченно потер переносицу:</p><p>— И что в итоге?</p><p>— Еду выбрасывать нельзя… — закусив губу, со всей серьезностью кивнула Мелисса.</p><p>«Сестренка, сдается мне, ты прямо сейчас переживаешь глубокий экзистенциальный кризис…» — деликатно прочистив горло и титаническим усилием воли подавив рвущийся наружу смешок, парень перевел тему:</p><p>— А где Бенсон?</p><p>— Он в уборной, — Мелисса наконец-то стряхнула с себя оцепенение, и в ее глазах вновь затеплился осмысленный блеск.</p><p>В этот самый миг из уборной на первом этаже донесся шум спускаемой воды. Бенсон, сжимая в руке газету, распахнул дверь и произнес:</p><p>— Дорогой Клейн, не желаешь ли отведать завтрака?</p><p>— Нет, я уже перекусил, — Клейн решительно замотал головой. В глубине души он несказанно радовался тому, что назначил утреннюю встречу с Дакстером, иначе ему бы ни за что не пришло в голову попросить Розанну купить завтрак заранее.</p><p>— Какая досада. А ведь ты бы в корне пересмотрел свои взгляды на мои кулинарные таланты и преисполнился бы к ним неподдельной веры, — с легкой самоиронией рассмеялся Бенсон.</p><p>Тут Мелисса вдруг обратила внимание на еще одну деталь. Переведя взгляд на брата, она заметила:</p><p>— Ты сегодня необычайно поздно.</p><p>«Сестренка, будь же ты хоть капельку наивнее и живее, хватит вечно забивать себе голову заботами… Твое недавнее отрешенное состояние было просто идеальным!» — Клейн мгновенно расплылся в улыбке:</p><p>— У меня отличные новости.</p><p>— Ты прошел проверку в полицейском управлении и теперь будешь получать прибавку к жалованью? — практически не задумываясь, выпалила Мелисса.</p><p>Бенсон с улыбкой закивал, полностью разделяя догадку сестры.</p><p>— … — стоя на пороге гостиной со шляпой в руках, Клейн с горькой усмешкой протянул: — И как мне после этого устраивать вам сюрпризы?</p><p>Деликатно откашлявшись, он добавил:</p><p>— Всё верно. Моё недельное жалованье выросло вдвое.</p><p>Юноша благоразумно умолчал о реальной прибавке в четыре фунта в неделю, твердо решив пустить эти излишки в свою тайную копилку. Как ни крути, а полагаться исключительно на анонимный счет было бы весьма опрометчиво. Да и новости об удвоенном окладе с лихвой хватило бы, чтобы повергнуть старшего брата и сестру в радостный шок.</p><p>— Шесть фунтов? — выпалила Мелисса, в чьем голосе смешались искреннее изумление и настоящий шок.</p><p>— Похоже, мне и впрямь пора менять работу, — сокрушенно вздохнул Бенсон, машинально потерев свою отступающую линию роста волос.</p><p>Благодаря наводкам брата всё это время он штудировал учебники с поистине каторжным усердием.</p><p>Не дав Клейну и слова вставить, девушка просияла и радостно защебетала:</p><p>— Выходит, если вычесть наши повседневные траты, года через два-три ты сможешь сколотить приличный капитал! Этого с лихвой хватит, чтобы выполнить минимальные требования для женитьбы истинного джентльмена. О, про эти стандарты мне как раз Элизабет рассказывала.</p><p>— … — Клейн лишь беспомощно, со смешком развел руками. — Замужество — дело далекого будущего. Разве сейчас нам не следует просто устроить праздник? Торжественно объявляю: отныне на нашем столе всегда будет исключительно белый хлеб! А как только я разгребу завалы на службе, мы начнем ходить по самым разным ресторанам и пробовать настоящие деликатесы.</p><p>Сестра окинула его невозмутимым взглядом и, словно пропустив мимо ушей всю эту пламенную тираду, произнесла:</p><p>— Мы с Бенсоном как раз собираемся в собор Святой Селены, чтобы отстоять мессу. Пойдешь с нами?</p><p>«Да я каждый божий день возношу хвалу Богине…» — мысленно усмехнулся Клейн, а вслух со смехом ответил:</p><p>— Мне жизненно необходимо отоспаться.</p><p>Этот благословенный сон продлился до самой половины первого. Разделив с братом и сестрой сытный обед, юноша вновь вернулся к своей изнурительной миссии — методичному прочесыванию улиц в поисках домов с красными дымоходами.</p><p>А когда город погрузился в глухую ночную тишину, Клейн наглухо запечатал спальню стеной духовности. Настало время на практике опробовать тот самый ритуал призыва посланника, которым любезно поделилась «Наставник мертвых» Дейли.</p></section><section><title><p>Глава 176 Письмо</p></title><p>Глава 176 Письмо</p><p>Для нынешнего Клейна проведение простейшей ритуальной магии стало делом столь же обыденным, как глоток воды. В считанные мгновения покончив с подготовкой необходимых материалов, он зажег ту самую свечу, символизирующую его самого.</p><p>Глядя на неверно пляшущее над письменным столом тускло-желтое пламя, юноша внезапно поймал себя на донельзя нелепой мысли:</p><p>«Уж не ставлю ли я свечку самому себе за упокой?»</p><p>«Твою мать, ну и бред же лезет в голову!»</p><p>……</p><p>Усмирив бушующие мысли, он подхватил щепотку порошка из цветков черной гнили, относящихся к домену смерти, и бережно смахнул ее прямо в пламя. Комнату тут же заволокло едким запахом, до боли напомнившим ему о формалине из прошлой жизни.</p><p>Следом на фитиль упало несколько капель эфирного масла полной луны — атрибута, подвластного созданиям Вечной Ночи.</p><p>Под тихое шипение и легкий треск пространство вокруг внезапно погрузилось в первозданную тишину. В воздухе закружились незримые, едва уловимые волны потусторонней мощи.</p><p>Отступив на шаг, Клейн глухим, сдавленным шепотом затянул на древнем гермесе:</p><p>— Я!</p><p>Затем он перешел на современный гермес:</p><p>— Я взываю своим именем:</p><p>— Дух, скитающийся в пустоте; создание высших сфер, покорное чужой воле; личный посланник Дейли Симон.</p><p>У-у-ух!</p><p>Ветер взвыл, уподобившись тоскливому плачу, а тускло-желтое пламя свечи в то же мгновение окрасилось в мертвенно-синие тона.</p><p>В его призрачном свете по стене за письменным столом пошли едва уловимые, почти прозрачные круги ряби. Из этой зыби проступила жуткая, гротескная физиономия, напрочь лишенная бровей, глаз и носа — на ней зиял лишь один-единственный рот.</p><p>Губы твари широко разъехались, исторгнув длинный, неестественно алый язык, усеянный россыпью кривых, уродливых клыков. На самом кончике этого мясистого отростка извивались пять тонких пальцев — они то хищно растопыривались, то судорожно сжимались, всем своим видом демонстрируя готовность принять послание.</p><p>«И это хваленая „посланница“ мадам Дейли? В сравнении с монстром мистера Азика она выглядит сущим ребенком… Нет, даже такое сравнение не передает всей пропасти между ними. Скорее уж, как исполинский великан и крошечный младенец… Любопытно, в чем же кроется секрет? В том таинственном артефакте или же в поистине запредельной мощи самого мистера Азика? Пожалуй, мне стоит кардинально пересмотреть свое к нему отношение. Быть может, он и впрямь Потусторонний высших Последовательностей…»</p><p>«Дьявол, совсем из головы вылетело! Надо было черкнуть мадам Дейли пару строк и выведать, как величают эликсиры третьей и четвертой ступеней на Пути „Сборщика трупов“. Шансы, что мистер Азик принадлежит именно к этой ветви, пугающе высоки. Разумеется, далеко не факт, что он прокладывал себе дорогу зельями — не исключено, что здесь сыграла свою роль банальная наследственность, какая-нибудь родовая мутация… Эх, спрошу в следующий раз, не заставлять же посланницу ждать…»</p><p>Придирчиво оглядев жуткую тварь, Клейн вложил заранее сложенное письмо прямо в эту гротескную «руку» на языке и дождался, пока пальцы намертво стиснут бумагу.</p><p>Вшух!</p><p>Тварь мгновенно втянула язык, проглотив послание. Следом и сама полупрозрачная, извивающаяся физиономия плавно втянулась обратно в стену, растворившись без единого следа.</p><p>«А всё-таки эти магические фокусы — чертовски удобная и впечатляющая штука. Какая досада, что в массы такое не пустишь…» — покачав головой, юноша устремил взгляд на вернувшее себе привычный цвет пламя свечи и завершил ритуал.</p><p>…………</p><p>Утро понедельника. Баклунд, Район Императрицы.</p><p>В неприметном, тихом уголке муниципального парка, возведенного на щедрые пожертвования герцога Негана, застыли две девушки: обладательница непослушной светлой шевелюры Сио Дереча и источающая ленивую грацию Форс Уолл. Обе ошарашенно хлопали глазами, разглядывая явившегося на встречу «связного», и решительно не находили слов для приветствия.</p><p>Миниатюрная Сио, чей рост едва перевалил за метр пятьдесят, неотрывно пялилась на крупную золотистую ретривершу, которая дружелюбно виляла хвостом и то и дело высовывала язык. Нервно одернув свой костюм рыцаря-ученика, девушка, тщательно подбирая слова, выдавила:</p><p>— Вы и есть тот самый посланник, от мисс Одри?</p><p>«О Великая Богиня, и почему я на полном серьезе разговариваю с собакой…»</p><p>Форс, зажав между пальцами тонкую сигарету, издала смешок и заметила:</p><p>— А может, перед нами магическое существо?</p><p>— Что-то я не припомню магических тварей, настолько похожих на заурядных собак… — на полном серьезе возразила Сио.</p><p>Услышав это, Сьюзи тут же чинно уселась, сомкнула пасть и выразительно указала лапой себе на живот.</p><p>Там, в густой золотистой шерсти, виднелась привязанная небольшая кожаная сумочка.</p><p>Воровато оглядевшись и убедившись, что аллея пуста, Сио проворно шагнула к собаке, наклонилась и отвязала поклажу.</p><p>Писательница бросила на находку любопытный взгляд, и выражение ее лица внезапно сделалось донельзя странным:</p><p>— Крокодиловая кожа… к тому же, явно угадывается почерк модного дизайнера мистера Седеса… Подумать только, она использует сумочку от кутюр для банальных посылок…</p><p>— … Иными словами, она безумно дорогая? — Сио с опаской приподняла кожаную вещицу.</p><p>Форс, плотно сжав губы, со всей серьезностью закивала.</p><p>Движения Сио мгновенно замедлились до гротескной плавности. Затаив дыхание, она ювелирно потянула за молнию и извлекла сложенный лист бумаги так бережно, словно держала в руках хрупкую антикварную вазу.</p><p>Быстро пробежавшись по строчкам, девушка передала послание подруге.</p><p>Писательница вдумчиво изучила текст, после чего поднесла к краю бумаги тлеющую сигарету. Напарницы безмолвно наблюдали, как пламя пожирает лист, осыпая на землю черный пепел.</p><p>— Никаких дополнительных сведений, — Сио невольно надула губы. Порывшись в кармане своего рыцарского костюма, она выудила оттуда стопку плотно сложенных листов.</p><p>Напустив на себя суровый, властный вид, девушка устремила взор на Сьюзи и на одних инстинктах строго наказала:</p><p>— Здесь отчеты о нашем расследовании за последние дни. Ты обязана передать их лично в руки мисс Одри Холл.</p><p>Сьюзи нервно вздрогнула, поспешно выпрямилась, чинно усевшись на задние лапы, и принялась с бешеной скоростью вилять хвостом.</p><p>Сио удовлетворенно кивнула. Сунув сложенную стопку бумаг в кожаную сумочку, она заботливо привязала поклажу обратно к животу золотистой ретриверши.</p><p>Сьюзи негромко тявкнула и, сорвавшись с места, пулей умчалась прочь, в мгновение ока скрывшись из виду.</p><p>…………</p><p>Роскошный особняк семейства Холл.</p><p>Одри сидела на диване в собственной гостиной, вооружившись изящным ножом для бумаги, и пыталась вскрыть лежащее перед ней послание.</p><p>Это была весточка от ее второго по старшинству брата, отправленная прямиком с Южного континента, из Империи Балам. В довесок к письму прилагалась еще и внушительная посылка.</p><p>И в этот самый момент она краем глаза уловила движение: Сьюзи деловито толкнула полуприкрытую дверь и, перебирая лапами в легкой рысце, вбежала в комнату.</p><p>Чинно усевшись на мягком ковре прямо перед Одри, собака выразительно похлопала лапой по привязанной к животу сумочке.</p><p>— Сьюзи, ты просто безупречный курьер! — Одри ничуть не скупилась на заслуженную похвалу.</p><p>Золотистая ретриверша воровато оглянулась на дверь и, заставив воздух мелко завибрировать, пробормотала вполголоса:</p><p>— Твоя подруга такая суровая… Едва взглянув на нее, я тут же вспомнила былые деньки. Те самые времена, когда к нам приставляли свирепых охотников для жесткой дрессуры.</p><p>Как-никак, граф Холл получил ее лишь в довесок при покупке элитных фоксхаундов.</p><p>«Сьюзи, твой лоэнский становится всё беглее и беглее… вот только с логикой построения фраз всё еще беда…» — с нежностью наблюдая за питомицей, подумала девушка. Собака тем временем самостоятельно отвязала кожаную поклажу и с поразительной сноровкой расстегнула молнию.</p><p>Одри подала Сьюзи тайный знак глазами. Золотистая ретриверша поняла всё с полувзгляда: резко вскочив на лапы, она метнулась к выходу и проворно защелкнула замок изнутри.</p><p>«…Пока безрезультатно, однако в районе моста Баклунда отмечены случаи исчезновения бродяг. Впрочем, утверждать наверняка нельзя — возможно, тот бедолага попросту сменил привычный маршрут…» Дочитав отчет до конца, Одри погрузилась в раздумья, прикидывая, как бы деликатнее ответить Сио и Форс:</p><p>«Написать Сио, что стоит ей только отыскать след „вице-адмирала Урагана“ Килангоса, как я тут же выкуплю для нее рецепт эликсира „Шерифа“… Нет, звучит слишком снисходительно, это ударит по ее гордости. Пожалуй, сформулирую иначе: „Сио, твоя награда уже ждет. Как только справишься с поручением, четыреста пятьдесят фунтов наличными — твои“… Эх, из стержневых ингредиентов для „Телепата“ удалось раздобыть лишь спинномозговую жидкость кролика Фальсмана, а вот гипофиза взрослого семицветного ящеровидного дракона так нигде и нет… Глейнт, Сио и Форс тоже пока ничем не могут порадовать…»</p><p>«Одри, выше нос! В конце концов, ты уже полностью усвоила зелье „Зрителя“!»</p><p>«Осталось лишь собрать ингредиенты, и ты станешь Потусторонней восьмой Последовательности!»</p><p>……</p><p>Усмирив бушующие мысли, Одри взялась за перо. Быстро набросав ответное послание, она сунула его обратно в кожаную сумочку и вновь отрядила Сьюзи в качестве курьера.</p><p>Проводив взглядом золотистую ретривершу, скрывшуюся за дверью, юная аристократка вскрыла письмо от старшего брата и с легкой улыбкой на губах принялась за чтение:</p><p>'Моя дорогая сестренка!</p><p>'Я искренне считаю, что тебе стоит приехать на Южный континент, в колониальные земли империи Балам. Здесь вдоволь ласкового солнца, свежий воздух, безупречная экология и морепродукты утреннего улова. А еще — пестрый калейдоскоп диковинных обычаев, на редкость покорные аборигены Балама, из которых выходят идеальные слуги, и, самое главное, пьянящий вкус истинной свободы.</p><p>'Баклунд же вечно стылый и сырой, дышать там решительно нечем, а из-за густого серого тумана солнца почти не видно. К тому же столица катастрофически перенаселена, что порождает целую бездну проблем. Ну и, конечно, эти бесконечные, одуряющие балы, банкеты и светские салоны… Вся эта фальшивая, насквозь пропитанная чопорностью кутерьма вызывала у меня лишь одно желание — сбежать немедленно. Моя дорогая сестренка, уверен, ты разделяешь мои чувства.</p><p>'Я отнюдь не пытаюсь сбежать от семьи, я лишь ищу свой собственный путь. Вот только наш старший брат наверняка считает иначе. Он всегда был самовлюбленным эгоистом. Разумеется, на тебя он не скупится, ведь твоя доля в грядущем наследстве ничтожно мала. А вот я для него — главный и опаснейший конкурент за титул. Как-никак, наш батюшка — человек в высшей степени дальновидный, и слепо цепляться за архаичное право первородства он точно не станет.</p><p>'Ради достижения своих целей он готов перешагнуть через что угодно. Вспомни, как он, наплевав на бурные протесты, безжалостно пустил с молотка половину наших пахотных земель и пастбищ, лишь бы пролезть в банковский бизнес.</p><p>«Порой я всё же скучаю по Баклунду. Но в первую очередь я тоскую по отцу, по матушке и, конечно же, по тебе. По тем былым денькам, когда твоя лучезарная улыбка неизменно поднимала мне настроение. Ни капли не сомневаюсь, что ты уже расцвела, превратившись в самую ослепительную жемчужину столицы. Какая досада, что я смогу вернуться домой не раньше, чем года через два. Состоявшаяся карьера — это основа мужской гордости, а для лучших умов Королевства Лоэн сценой служит весь мир».</p><p>……</p><p>«Можешь передать нашей дорогой тетушке, что побережье империи Балам — идеальное место для курортного отдыха. Здешний климат как нельзя лучше подойдет для ее суставов, которые так мучительно ноют и распухают каждую зиму. Я искренне приглашаю ее погостить у меня. А уж если ты решишь составить ей компанию, моему счастью просто не будет предела».</p><p>……</p><p>«Я не стал заваливать тебя ворохом подарков, ограничившись лишь парочкой вещиц с ярко выраженным баламским колоритом. К примеру, здесь есть отрез диковинного желтого шелка и украшения, насквозь пропитанные мрачными мотивами местного культа Смерти».</p><p>«Зная твою давнюю, горячую страсть ко всему мистическому, я непременно буду держать ухо востро. Здешние поверья и обычаи таят в себе поистине неисчерпаемую бездну тайн».</p><p>……</p><p>Дочитав послание, Одри вооружилась планшетом для письма, чернилами и пером. Удобно откинувшись на спинку дивана, девушка задумчиво поджала губы и старательно вывела:</p><p>«Мой самый дорогой Альфред!»</p><p>«Пусть с момента нашей последней встречи не минуло и года, та наивная маленькая девочка из твоих воспоминаний уже успела повзрослеть. Мистика меня больше совершенно не интересует, так что не стоит утруждать себя поисками подобных безделушек».</p><p>«Потому что это смертельно опасно…» — надув щечки, мысленно добавила Одри.</p><p>За последнее время, вращаясь на тайных собраниях Потусторонних и слушая леденящие кровь рассказы Форс и Сио, она вдоволь наслушалась о чудовищных трагедиях, корень которых неизменно крылся в соприкосновении с чем-то оккультным и непостижимым.</p><p>Немного поразмыслив, девушка сменила тон на взбудораженный и радостно провозгласила:</p><p>«Ныне все мои помыслы безраздельно отданы биологии! В последнее время я до безумия увлечена семицветными ящеровидными драконами и прочими низшими драконами. Не сочтешь ли за труд навести справки, где можно разыскать подобных созданий или, на худой конец, их идеально сохранившиеся останки?»</p></section><section><title><p>Глава 177 Внезапность</p></title><p>Глава 177 Внезапность</p><p>Поделившись в письме парочкой забавных случаев и свежими великосветскими сплетнями, Одри отложила перо и приняла задумчивый вид, словно тщательно что-то припоминая.</p><p>Опираясь на выдающуюся память «Зрителя», девушка принялась мысленно перебирать всё услышанное: обрывки фраз и редкие наставления отца, графа Холла, а также ворох слухов, выхваченных на балах, приемах и в светских салонах. Она кропотливо систематизировала эти крупицы информации, выстраивая их в связные абзацы.</p><p>Лишь выстроив в уме четкий черновик, Одри вновь коснулась пером бумаги:</p><p>'Что касается твоего вопроса о политической обстановке в Баклунде — признаться, подобные материи лежат далеко за рамками моих интересов. Поэтому я могу опереться лишь на собственные впечатления и пересказать тебе те детали, что случайно долетели до моих ушей.</p><p>«Совсем недавно отец обмолвился, что после отмены 'Хлебных законов» цены на зерно рухнули, а следом за ними в пропасть отвесно полетела и арендная плата за пахотные земли и пастбища. Точных цифр и масштабов этого падения я не ведаю, но позволь привести один наглядный пример, чтобы ты сам всё понял.</p><p>'Как тебе прекрасно известно, герцог Неган — крупнейший землевладелец в Королевстве, если не брать в расчет саму королевскую семью. Поговаривают, его угодья, пастбища и лесные массивы оцениваются в баснословные двенадцать миллионов фунтов. В прошлом году рента с этих земель принесла ему небывалый, рекордный доход за всю историю — миллион триста тысяч фунтов. Однако в этом году ожидаемая прибыль с трудом дотянет до восьмисот пятидесяти тысяч. Потеря составит целых четыреста пятьдесят тысяч золотых фунтов! Боже, эта недостача превышает даже ту долю наследства, на которую я вообще могла бы рассчитывать!</p><p>'Думаю, мой дорогой брат, мне не нужно распинаться и объяснять тебе уклад жизни старой аристократии. Их главная гордость — земельные наделы, а основной источник существования — рента. И при всем этом статус и репутация для них превыше всего. Даже по уши увязнув в долгах, они костьми лягут, но сохранят образ жизни, подобающий их высокому положению: ежегодно десятки тысяч фунтов улетают на один лишь ремонт родовых замков, еще тысячи, а то и десятки тысяч — на обновление гардероба и покупку драгоценностей. Прибавь к этому неизменные сезонные охоты, бесконечные светские рауты, периодические пышные свадьбы, помпезные похороны и так далее, и тому подобное.</p><p>'Из-за столь катастрофического падения земельной ренты, насколько мне известно, многие благородные семейства столкнулись с серьезными финансовыми трудностями. Графу Вульфу, к примеру, пришлось пустить с молотка восемьсот сорок тысяч аров провинциальных угодий, выручив за них двести девяносто тысяч золотых фунтов. Виконт Конрад и вовсе уступил Национальной галерее часть своей коллекции произведений искусства, оцениваемую в пятьдесят пять тысяч фунтов.</p><p>«Если не брать в расчет ту горстку дальновидных и решительных аристократов, что успели перебросить свои капиталы в сталелитейную и угольную промышленность, железные дороги, банки и торговлю каучуком, все остальные понесли от этого политического шторма с 'Хлебными законами» колоссальные, сокрушительные убытки. И здесь, пожалуй, самое время вознести хвалу прозорливости нашего обожаемого батюшки, графа Холла!</p><p>'Отец поделился со мной весьма прелюбопытной мыслью: финансовое истощение неминуемо ослабит хватку знати на горле партийной политики и подорвет их контроль над местами в Палате общин. Нетрудно догадаться, что на грядущих выборах в следующем году число парламентариев, вышедших из рядов земельной аристократии, заметно поредеет.</p><p>'В то же время и Консервативная, и Новая партии в отчаянной погоне за финансированием начали раздавать весьма недвусмысленные обещания. Отныне любой человек, не запятнавший себя криминалом и пожертвовавший в их казну достаточно солидную сумму, может рассчитывать на их покровительство в получении дворянского титула. Разумеется, при условии, что этот господин уже успел обзавестись земельным наделом, минимально необходимым для желаемого звания.</p><p>'Весьма показателен пример состоятельного мистера Синдраса: этот джентльмен сначала прикупил те самые минимальные шестьсот тысяч аров земли, необходимые для баронского титула. А следом отвалил сто тысяч золотых фунтов клубу Карлтон, пожертвовал четыреста тысяч Консервативной партии и спустил еще три сотни на всевозможную благотворительность. Итог? Он благополучно удостоился высочайшего пожалования от короля и отныне величается достопочтенным бароном Синдрасом. До меня даже доходили слухи о существовании некоего негласного прейскуранта: титул баронета обойдется в триста тысяч фунтов, наследного барона — от семисот тысяч до миллиона. Точных расценок на виконтов и графов я не знаю, но, полагаю, цифры там просто заоблачные.</p><p>……</p><p>«Лишь за этот год многие титулованные семейства, чьи финансы спели романсы, начали всерьез присматриваться к бракам с богатыми простолюдинами. За какие-то пару месяцев состоялось уже три подобных союза, причем приданое невест в них таково, что слюнки текут даже у самых чопорных лордов».</p><p>«Кроме того, те рабочие, что когда-то выходили на марши протеста против „Хлебных законов“, действительно дождались падения цен на продовольствие. Вот только качество их жизни от этого нисколько не улучшилось, а скорее рухнуло еще ниже. Толпы разорившихся фермеров хлынули в города, отчаянно демпингуя и перехватывая любую работу за сущие гроши. Как итог — жалованье всего рабочего класса стремительно полетело в пропасть».</p><p>«Помнится, в тот день, поведав мне всё это, отец спросил: „Как по-твоему, кто же вышел истинным победителем из всей этой бури с «Хлебными законами»?“»</p><p>«Мой дорогой Альфред, я ничуть не сомневаюсь, что ты прекрасно знаешь ответ. Как не сомневаюсь и в том, что ты непременно сумеешь собственным трудом и отвагой завоевать себе наследный титул».</p><p>…………</p><p>Получив ответное письмо от Одри, Сио Дереча и Форс Уолл как раз тряслись в наемном экипаже, возвращаясь в район Баклундского моста.</p><p>Взъерошенная блондинка Сио неотрывно смотрела в окно. В ее глазах полыхал такой яркий блеск, словно там плясали два крошечных, но яростных костерка.</p><p>Девушка безостановочно, словно какую-то магическую мантру, бормотала себе под нос заветную фразу: «четыреста пятьдесят фунтов». И с каждым новым повторением в ее груди, казалось, множились отвага и силы.</p><p>— Даркхолм так и не соизволил сегодня появиться и доложить о результатах расследования. Давай-ка наведаемся к нему прямо домой! — внезапно выпалила Сио, резко повернув голову к Форс.</p><p>Даркхолм был одним из криминальных авторитетов в Восточном районе Баклунда, державшим под своим железным каблуком целую армию нищих и уличных воришек.</p><p>И пусть этот тип вечно напускал на себя вид донельзя благодушного толстяка, а на его круглом лице неизменно сияла располагающая, приторная улыбка, Сио прекрасно знала: под этой маской скрывается безжалостный и жестокий мерзавец. Ей было доподлинно известно, как однажды он хладнокровно раздробил сапогом кисть тринадцатилетнему мальчишке-карманнику лишь за то, что тот утаил часть своей жалкой добычи.</p><p>Не будь на то крайней нужды, девушка ни за что бы не стала даже дышать одним воздухом с Даркхолмом. Однако в криминальном мире столицы мало кто знал местную бродячую братию лучше него.</p><p>Форс, небрежным жестом заправив за ухо выбившуюся волнистую каштановую прядь, лениво отозвалась:</p><p>— Главное, чтобы это не сорвало мой обед.</p><p>— Не переживай! Быть может, уже к концу этой недели я смогу угостить тебя поистине роскошным интисским ужином! — с бьющей через край уверенностью пообещала Сио.</p><p>— Неужели ради такого чуда мне придется вознести молитву богам? — со смешком парировала Форс.</p><p>В отличие от Сио, она была, пусть и не самой истовой, но всё же прихожанкой Церкви Бога Пара и Машин.</p><p>За непринужденной болтовней девушки сменили экипаж и, добравшись до Восточного района Баклунда, вскоре отыскали жилище Даркхолма.</p><p>Дом представлял собой часть террасной застройки, ютившейся в тесном, узком переулке. Его стены густо поросли изумрудным плющом, а двор вокруг дышал неприкрытой неопрятностью и запустением.</p><p>Сио решительно приблизилась к порогу, вскинула правую руку и выбила на деревянной створке особый, ритмичный стук.</p><p>С протяжным скрипом неплотно притворенная дверь поддалась от ее ударов и медленно распахнулась внутрь.</p><p>Привычно рассеянное, расслабленное выражение мгновенно слетело с лица Сио. Она вся подобралась, насупилась и стала похожа на взъерошенную, изготовившуюся к прыжку львицу.</p><p>Выхватив свой неизменный трехгранный стилет, девушка предельно осторожно толкнула створку и крадучись, шаг за шагом, скользнула внутрь.</p><p>Форс тоже мигом отбросила вальяжную беспечность. Ее рука метнулась куда-то в складки одежды, и в пальцах словно из ниоткуда материализовался тускло блеснувший кинжал.</p><p>И хотя в воздухе не витало ни малейшего намека на подозрительные или зловонные запахи, богатый уличный опыт бил в набат: интуиция обеих буквально вопила о том, что здесь творится неладное.</p><p>Шаг, другой, третий… Сио и Форс бесшумными тенями просочились в жилище Даркхолма.</p><p>И тут их взору предстала картина прямиком из первобытного ада. На газовом рожке нелепо повисла оторванная, мертвенно-бледная рука. Журнальный столик превратился в мясницкий прилавок, щедро усыпанный выпотрошенными внутренностями: сердцем, печенью, селезенкой, легкими и почками. А по всему полу, словно отвратительные гирлянды, и даже на крючках напольной вешалки были разбросаны и развешаны окровавленные лоскуты содранной плоти!</p><p>Человеческие кости, до блеска и ужасающей чистоты обглоданные и очищенные от мяса, громоздились в небрежную кучу прямо напротив входа.</p><p>А в самом центре этого жуткого костяного кургана покоилась отрубленная голова с широко распахнутыми, остекленевшими и пустыми глазами. В ней без труда угадывались черты Даркхолма.</p><p>На его пухлом, круглом лице всё так же застыла та самая приторно-благодушная улыбка, словно не произошло ровным счетом ничего страшного. И что пугало больше всего — в доме не было ни единого, даже самого слабого намека на металлический запах свежей крови. Абсолютно ни капли.</p><p>Будучи в прошлом практикующим врачом, а ныне — популярной писательницей и Потусторонней девятой Последовательности, Форс на своем веку доводилось созерцать сцены и помрачнее, и тошнотворнее. Ободряюще похлопав по спине натянувшуюся как струна и едва сдерживающую рвотные позывы Сио, она принялась внимательно сканировать взглядом помещение и глухо произнесла:</p><p>— Килангос? Тот самый вице-адмирал Ураган Килангос?</p><p>— Должно быть, он смекнул, что Даркхолм вынюхивает информацию о пропавших бродягах, выследил его и заявился прямиком сюда?</p><p>— Или же Даркхолм сам раскопал его местонахождение, но имел неосторожность попасться?</p><p>Подавив тошнотворный спазм, Сио с предельно мрачным лицом кивнула:</p><p>— Что и требовалось доказать. Свою славу безжалостного и коварного пиратского адмирала он носит не зря… Да и вся эта гротескная чертовщина идеально вписывается в повадки его мистического артефакта.</p><p>— Коварного… — внезапно опешила Форс и, вздрогнув, выпалила: — А что, если он до сих пор околачивается поблизости? Ждет в засаде, чтобы расправиться с теми, кто дергает за ниточки и натравил на него Даркхолма?</p><p>Сио на мгновение остолбенела, а в следующее мгновение с нескрываемой паникой в голосе ответила:</p><p>— Почти наверняка!</p><p>Как-никак, речь шла о «Благословенном ветром» шестой Последовательности, прославленном пирате, в чьем арсенале имелся могущественный мистический артефакт. А они обе едва дотягивали до жалкого девятого ранга!</p><p>Разрыв в силе был настолько чудовищным, что исход подобного столкновения не вызывал ни малейших сомнений!</p><p>……</p><p>Тем временем в доме прямо напротив жилища Даркхолма, у самого окна застыл мужчина лет тридцати с характерным широким подбородком и темно-зелеными глазами. Он ледяным, немигающим взором наблюдал за тем, как Сио и Форс толкают створку и крадучись проникают внутрь.</p><p>Это был не кто иной, как вице-адмирал Ураган Килангос собственной персоной!</p><p>Черная перчатка на его левой руке внезапно запульсировала и заизвивалась, словно обретя жуткую собственную жизнь, а ее поверхность стремительно покрылась плотным слоем тускло-золотых, мелких чешуек.</p><p>Лицо Килангоса исказила маска садистского, предвкушающего удовольствия. В унисон с этой метаморфозой его темно-зеленые глаза полыхнули хищным светом, а зрачки сузились, превратившись в безжалостные, бледно-золотые вертикальные щели.</p><p>……</p><p>Мысли Форс заметались с бешеной скоростью. Схватив Сио за руку, она рывком утащила подругу в сторону, благоразумно уводя ее с линии прямого обстрела от входной двери.</p><p>В следующую секунду писательница, до хруста стиснув белоснежные зубы, сорвала с запястья браслет, до этого надежно скрытый под кружевными оборками рукава.</p><p>На этой изящной серебряной цепочке крепились три грубых, тускло-сизых камня. Их неровная, бугристая поверхность была сплошь испещрена следами от сильных ожогов, словно они побывали в адском пекле.</p><p>Форс с резким щелчком оторвала один из кристаллов и глухо, с надрывом выкрикнула на древнем гермесе:</p><p>— Дверь!</p><p>Мертвой хваткой вцепившись в Сио Деречу, она неотрывно смотрела, как сорванный камень внезапно вспыхивает призрачным, нежно-голубым сиянием.</p><p>Силуэты обеих девушек мгновенно подернулись рябью, истончились и практически растворились в воздухе, уподобившись бесплотным фантомам.</p><p>Их взору предстали гротескные, не поддающиеся никакому описанию формы и прозрачные, едва уловимые сущности, казавшиеся сотканными из самого небытия. Девушки узрели бесчисленные каскады разноцветных, кристально чистых лучей, таящих в себе бездну бесконечных знаний. Они прорвали завесу реальности и шагнули прямиком в таинственный мир духов…</p><p>Оказавшись в этом причудливом, возвышающемся над материальным бытием измерении, Форс потянула подругу за собой, уверенно делая шаг в неведомом направлении.</p><p>Спустя три коротких вдоха эфемерное состояние спало. Девушки вынырнули из призрачного транса, возвращаясь обратно в реальность, в пределы Баклунда.</p><p>Однако теперь они находились вовсе не в доме Даркхолма. Напарницы очутились посреди совершенно безлюдного, дышащего могильным холодом кладбища.</p><p>……</p><p>Тем временем Килангос, чью левую руку покрывала жуткая перчатка с мелкой чешуей, бесшумной тенью вырос на пороге жилища Даркхолма. Его ледяной, пронизывающий взгляд хищно скользнул по внутренностям дома.</p><p>Внезапно пират опешил. Едва заметно нахмурив брови, он в замешательстве пробормотал себе под нос:</p><p>— «Путешественник»?</p><p>…………</p><p>Тем временем на кладбище.</p><p>— Что будем делать дальше? — тяжело дыша, выдавила Форс. В ее голосе сплелись воедино горечь от невосполнимой утраты и леденящий душу страх пережитого.</p><p>Этот браслет достался ей в качестве случайного трофея во время того самого судьбоносного приключения, когда в ее руки попали рецепт и ингредиенты для эликсира «Ученицы». Могущественный артефакт не таил в себе никаких смертоносных изъянов, если не считать того, что каждое полнолуние он изводил владелицу странным, едва разборчивым шепотом.</p><p>Изначально серебряную цепочку украшали пять бугристых камней, каждый из которых даровал способность пронзать завесу мира духов, позволяя совершать мгновенные перемещения, сродни пространственной телепортации. Увы, теперь их осталось всего два.</p><p>Сио титаническим усилием воли усмирила колотящееся сердце, взяла эмоции в узду и с предельной серьезностью кивнула:</p><p>— Первым делом немедленно известим мисс Одри. А затем… затем обратимся в полицию!</p></section><section><title><p>Глава 178 Дальнейшие планы</p></title><p>Глава 178 Дальнейшие планы</p><p>— В полицию? — с неподдельным изумлением переспросила Форс Уолл.</p><p>Для Потусторонних добровольное обращение к властям казалось чем-то из ряда вон выходящим, словно байкой из параллельного мира.</p><p>Сио мерно прошлась взад-вперед и, взъерошив свои непослушные светлые волосы, заговорила:</p><p>— Картина гибели Даркхолма до одури пугающа и гротескна. Если у копов есть хоть капля здравого смысла, они неминуемо спихнут это дело Уполномоченным Карателям, Ночным Ястребам, Сердцу Механизмов или тому самому спецотделу вояк. И вот тогда мы аккуратно подкинем им пару зацепок, выведем на след Килангоса — и вуаля, спровоцируем тотальную общегородскую облаву.</p><p>— Наша конечная цель — лишь вычислить местонахождение Килангоса, а вовсе не скрутить его собственными руками. Заручившись столь масштабной «поддержкой» других Потусторонних, мы многократно упростим и обезопасим свою задачу. Стоит мерзавцу запаниковать и оступиться, как у нас появится идеальный шанс сорвать куш… хе-хе, я имею в виду — напасть на его след.</p><p>Сухо усмехнувшись, девушка-арбитр посмотрела на опешившую Форс и добавила:</p><p>— Неужто ты и впрямь считаешь, будто я из тех самоубийц, что прут напролом, не разбирая дороги? Да пропасть в силе между нами и Килангосом шире, чем залив Деси!</p><p>Писательница медленно кивнула:</p><p>— Твоя самокритичность бьет точно в цель. За плечами у тебя хватает подобных безрассудных выходок, а тех средств, что ты спустила на возмещение ущерба, с лихвой хватило бы для прорыва на восьмую Последовательность.</p><p>— Хвала небесам, хоть в этом деле тебе хватило благоразумия не лезть на рожон.</p><p>Сио опустила взгляд на зажатый в руке трехгранный стилет и, погрузившись в тяжелые раздумья, глухо произнесла:</p><p>— … Признаюсь честно: я физически ощутила, как на меня дохнуло смертью. Килангос стопроцентно околачивался где-то поблизости. Его аура была настолько зловещей, настолько вопиюще попирающей все законы мироздания, что мои инстинкты взвыли от первобытного ужаса.</p><p>Форс вернула на запястье серебряный браслет, на котором уцелели лишь два камня, и, тщательно взвесив всё в уме, ответила:</p><p>— Я всецело разделяю твой план. Первым делом известим мисс Одри, а следом — прямиком в полицию.</p><p>— Да, вне зависимости от того, сам ли Даркхолм выследил Килангоса или же это сделали его люди, мы можем начать расследование именно в этом направлении. Нужно выяснить, где мерзавец обитал и в каких районах промышлял до этого.</p><p>Сио нахмурила тонкие светлые брови:</p><p>— Но Килангос ни за что не останется на прежнем месте.</p><p>Будь он хоть трижды одним из семи пиратских адмиралов и владей хоть дюжиной мистических артефактов, в Баклунде ему всё равно придется вести себя тише воды ниже травы.</p><p>В свое время даже сам «Король Пяти Морей» Наст хлебнул здесь горя и чудом избежал ареста.</p><p>— Нет, я веду к другому. Опираясь на эти ниточки, мы сможем вычислить истинную цель его визита в столицу. Как только мы поймем, что ему здесь нужно, никакая маскировка и уловки его не спасут — он сам выйдет прямо на нас. И тогда наша задача будет выполнена, — пустилась в подробные объяснения Форс. — Последние пару лет писательской практики научили меня одной простой истине: стоит ухватиться за стержень, как всё запутанное мигом становится элементарным.</p><p>Девушка-арбитр с искренним изумлением уставилась на подругу, словно отказываясь верить, что из уст той могли прозвучать столь здравые рассуждения.</p><p>— В отличие от тебя, мне просто лень шевелить мозгами. А вот ты предпочитаешь думать исключительно мускулами, — слегка поджав губы, Форс склонила голову набок и лукаво усмехнулась.</p><p>— Твои едкие шпильки не прибавят тебе ума… — проворчала Сио, отчаянно пытаясь пригладить топорщащиеся на макушке светлые вихры. — Ладно, решено. Выдвигаемся в Район Императрицы, нужно всё доложить мисс Одри.</p><p>Писательница едва заметно кивнула:</p><p>— И какой же у нас экстренный способ связи с мисс Одри?</p><p>— … — Сио впала в полнейший ступор. Бросив беспомощный взгляд на маячащие вдали надгробия, она протянула: — Она как-то обмолвилась, что ее собака, та самая золотистая ретриверша, которую мы уже видели, обожает гулять сама по себе. Раз по пять на дню выбегает. Ближайший моцион как раз после обеда.</p><p>— Иными словами, нам предстоит торчать в кустах под окнами роскошного особняка графа Холла, словно парочке уличных воришек? — уголок губ Форс нервно дернулся.</p><p>Сио резко повернула голову и озарилась заискивающей, широкой улыбкой:</p><p>— Форс, дорогая… а может, ты просто проскользнешь внутрь?</p><p>— Для тебя это плевое дело. В конце концов, это же по твоей части.</p><p>— Наследный титул с многовековой историей, одно из самых влиятельных кресел в Палате лордов, контрольный пакет акций банка Баварт, статус четвертого по величине акционера Баклундского банка, должность специального советника Королевского банка Лоэна, третье место среди акционеров банка «Сухит» в Королевстве Интис, второе — в Констонском угольно-металлургическом синдикате… и так далее, и тому подобное! Вот каково истинное положение отца мисс Одри в обществе! Сио, ради всего святого, пошевели мозгами! Неужто ты всерьез полагаешь, что магнат подобного полета не держит в штате Потусторонних? Что в его арсенале не припасено парочки убойных мистических артефактов? Это тебе не какой-нибудь обнищавший виконт или барон, перебивающийся с хлеба на воду! — взорвалась Форс, раздраженно всплеснув руками. — Клянусь именем Богини, вздумай я туда сунуться — и пяти минут не пройдет, как меня схватят за шкирку!</p><p>Сио закивала с пулеметной скоростью, поспешно признавая правоту подруги:</p><p>— Пожалуй, и впрямь лучше подождем ту золотистую ретривершу…</p><p>Сказав это, она решительно двинулась вперед. Сделав несколько шагов, девушка, не оборачиваясь, бросила через плечо:</p><p>— Хм… знаешь, я всё возмещу. Ну, то есть… я про тот сгоревший камень. Обязательно возмещу, как только смогу.</p><p>Услышав это, Форс едва заметно улыбнулась и ответила:</p><p>— Я спасала собственную шкуру.</p><p>— И да, Сио… ты идешь совершенно не в ту сторону!</p><p>— Богиня милосердная, угоразди тебя родиться «Ученицей» и дорасти до «Путешественника» — это обернулось бы катастрофой вселенского масштаба!</p><p>…………</p><p>Возле роскошного особняка графа Холла.</p><p>Сио и Форс, схоронившись за широким стволом интисского платана, неотрывно следили за парадными воротами и снующими туда-сюда прохожими.</p><p>Спустя целую вечность их ожидание наконец увенчалось успехом: крупная золотистая собака воровато вынырнула из неприметного лаза у самого основания ограды. Навострив уши, она принялась с забавной, почти человеческой осторожностью озираться по сторонам.</p><p>Но стоило Сьюзи с облегчением выдохнуть и легкой, пружинистой рысцой отправиться на прогулку, как из кустов внезапно выскочил какой-то бродячий черный пес. Нарезая вокруг породистой дамы круги, он принялся отчаянно и назойливо к ней заискивать.</p><p>— Впервые вижу, чтобы на собачьей морде отражалось нечто настолько человеческое. До какой же степени ее бесит этот черный кобель? — вполголоса поразилась Сио.</p><p>В глазах и мимике Сьюзи читалось абсолютно недвусмысленное, глубочайшее отвращение.</p><p>Форс со смешком подхватила: — Точь-в-точь как реакция на наглого, мерзкого и до одури приставучего извращенца.</p><p>Заметив, как золотистая ретриверша отчаянно прибавляет шагу, силясь отделаться от назойливого ухажера, Сио решительно вышла из укрытия, дабы восстановить «справедливость».</p><p>— Мой вердикт: оставь ее в покое! — с абсолютно каменным, суровым лицом рявкнула Сио.</p><p>Бродячий пес на миг опешил, а затем, поджав хвост, трусливо и поспешно дал деру.</p><p>Сьюзи облегченно выдохнула. Сбавив темп, она вежливо, с истинно аристократическим достоинством тявкнула и в знак признательности вильнула хвостом.</p><p>«Боже, пронесло… Еще бы чуть-чуть, и я бы ляпнула им „спасибо“…» — с замиранием сердца мысленно порадовалась собака.</p><p>«Это обернулось бы чудовищной неловкостью…»</p><p>…………</p><p>Плавная, чарующая мелодия медленно стихла. Восседая на банкетке перед фортепиано, Одри сжимала в руках свежую сводку, переданную Сио и Форс, а ее изящные брови тревожно сошлись на переносице.</p><p>Опустив крышку инструмента, юная аристократка с присущей ей грацией поднялась на ноги. Девушка принялась неспешно мерить шагами музыкальную гостиную, напряженно обдумывая свой следующий ход.</p><p>«Килангос — фигура поистине смертоносная… Если мы продолжим рыть землю, Сио и Форс почти наверняка угодят в страшную беду… Да и моя истинная личность рискует выплыть наружу… Что ж, поступлю в точности так, как они советуют… Ах да, до начала собрания Клуба Таро осталось всего два часа! Интересно, снизойдет ли господин Шут до мудрого совета? Впрочем, если он вновь останется безучастен, придется детально обсудить это дело с Повешенным…» — бурлящие в душе эмоции Одри мало-помалу улеглись.</p><p>Как-никак, ей впервые довелось столкнуться — точнее, лично ввязаться — в столь гибельную, мрачную авантюру. В дело, которое уже оборвало человеческую жизнь!</p><p>Ровно три часа пополудни.</p><p>Вынырнув из багрового марева и вновь сфокусировав взгляд, Одри в очередной раз узрела бескрайнюю серую мглу, словно вырванную из самой реальности. Перед ней предстали монументальные чертоги, напоминающие обитель гигантов, древний, изъеденный патиной времени длинный бронзовый стол, вечно сокрытый густым туманом Шут, а также «Повешенный» и «Солнце».</p><p>В мгновение ока от легкого напряжения и тревоги девушки не осталось и следа. Ее душу затопило непередаваемое чувство абсолютного покоя и непоколебимой уверенности.</p><p>«Я заседаю в Клубе Таро, чьи чертоги возвышаются за гранью материального мира. Мой собеседник — господин Шут, сущность воистину божественного толка. Мы с Килангосом попросту находимся в разных весовых категориях…» — Одри гордо расправила плечи, слегка вздернула подбородок и радостно защебетала:</p><p>— Добрый день, господин Шут! Добрый день, господин Повешенный! Добрый день, господин Солнце!</p><p>Покончив с приветствиями, Клейн заметил, что мисс «Справедливость» подает знак, желая высказаться, и благосклонно, едва заметно кивнул.</p><p>— Многоуважаемый господин Шут, позвольте осведомиться: получил ли ваш избранник ту компенсацию в триста золотых фунтов? — Одри титаническим усилием воли подавила жгучий порыв немедленно выложить всё о Килангосе, решив для начала проявить вежливость и поинтересоваться делами посланника их предводителя.</p><p>Клейн издал тихий смешок:</p><p>— Я не следил за столь мирскими пустяками, однако раз уж мой избранник не взывал о помощи, смею предположить, что средства уже достигли адресата.</p><p>«Еще как достигли. Раза три перепроверил: три сотни хрустящих банкнот преспокойно греют мой анонимный счет…» — пребывая в превосходном расположении духа, мысленно подытожил Клейн.</p><p>— Это просто замечательно! — с искренним облегчением выдохнула Одри и перевела взгляд на сидящего напротив мужчину. — Господин Повешенный, в деле Килангоса наметился прорыв.</p><p>Элджер мгновенно подобрался, выпрямив спину, и с нескрываемым ликованием в голосе выпалил:</p><p>— Где он?</p><p>— К величайшему сожалению, не успели мы нащупать его след, как он почуял слежку и хладнокровно расправился со всеми причастными. — Одри вкратце обрисовала злоключения Сио и Форс, после чего в деталях изложила их дальнейший план действий.</p><p>Элджер едва заметно кивнул и произнес:</p><p>— Я буду держать руку на пульсе.</p><p>Договорив, он повернулся к главе длинного бронзового стола и под недоуменным взглядом «Солнца» Деррика, который ровным счетом ничего не понимал из их разговора, произнес:</p><p>— Многоуважаемый господин Шут, если мне удастся вычислить истинную цель Килангоса и природу того невероятно важного мистического артефакта, что он жаждет заполучить, молю дозволить мне вознести Ваше имя и доложить Вам об этом посредством ритуала.</p><p>Элджер не стал в очередной раз просить поддержки у избранника владыки. Тема уже поднималась, Шут дал исчерпывающий ответ, а значит, сотрясать воздух попусту не имело смысла — подобная назойливость лишь разгневала бы божество.</p><p>Поэтому моряк ограничился лишь выражением покорной готовности представить свой «доклад».</p><p>Он ни на йоту не сомневался: если в конце концов на кону окажется достойный куш, избранник господина Шута непременно выйдет на сцену.</p><p>«А что, так тоже можно было?» — глаза Одри изумленно округлились.</p><p>«Знай я заранее, тоже выпросила бы себе право на подобные „доклады“… Глядишь, и удостаивалась бы время от времени мудрых наставлений господина Шута…» — с легкой досадой подумала девушка.</p><p>Под перекрестными взглядами собравшихся Клейн, скрытый в густой пелене серого тумана, плавно откинулся на спинку кресла. Едва заметно кивнув, он ответил низким, размеренным тоном:</p><p>— Дозволяю.</p></section><section><title><p>Глава 179 Хвала господину Шуту</p></title><p>Глава 179 Хвала господину Шуту</p><p>Услышав ответ Шута, «Повешенный» Элджер едва заметно выдохнул с облегчением. Почтительно склонив голову, моряк произнес со всей присущей ему кротостью:</p><p>— Дозвольте же заранее вознести вам хвалу за то, что соблаговолили выслушать.</p><p>«А ведь меня и самого просто распирает от любопытства… Сгораю от нетерпения узнать, что же это за немыслимый мистический артефакт такой, завладев которым, „Благословенный ветром“ шестой Последовательности свято верит, что обретет мощь четвертой ступени… И какого дьявола прославленный пиратский адмирал вообще забыл в Баклунде…» — Клейн лишь едва заметно улыбнулся, мастерски сохраняя маску непостижимого, величественного безмолвия.</p><p>«В конце концов, я лишь согласился выслушать! Никаких клятв бросаться на помощь я не давал!» — мысленно, с чувством глубокого удовлетворения, подчеркнул для себя юноша.</p><p>Впрочем, по сравнению с прежними временами, сейчас он чувствовал под ногами куда более твердую почву. Как-никак, в реальном мире у него имелся могущественный союзник — загадочный мистер Азик, который по счастливому стечению обстоятельств как раз находился в Баклунде.</p><p>В случае крайней нужды Клейн был вполне готов пустить в ход медный свисток и призвать преподавателя на подмогу. Разумеется, ни о каком Клубе Таро он бы даже не заикнулся, ограничившись лишь туманными намеками на некие надежные агентурные каналы.</p><p>Однако в этом плане крылись две серьезные загвоздки. Во-первых, их отношения с Азиком пока не выходили за рамки взаимовыгодного сотрудничества. Преподаватель вовсе не был обязан срываться по первому зову, разве что козни Килангоса или природа того самого мистического артефакта сумели бы всерьез разжечь его личный интерес.</p><p>Во-вторых, истинная мощь союзника оставалась для парня тайной за семью печатями. И пусть Клейн уже пересмотрел свои догадки, возведя Азика в ранг Потусторонних высших эшелонов, сбрасывать со счетов последствия жесточайшей амнезии было бы верхом безрассудства. В мире мистики знания неразрывно связаны с силой, а значит, разорванная в клочья память неминуемо влекла за собой чудовищное падение боевого потенциала.</p><p>При таком раскладе дать стопроцентную гарантию, что наставник выстоит против Килангоса, вооруженного «Ползучим голодом», Клейн попросту не мог. Рисковать головой доброго знакомого ему совершенно не хотелось, поэтому обращаться к нему он планировал лишь в самой отчаянной, безвыходной ситуации.</p><p>«С другой стороны, если вспомнить того леденящего кровь „посланника“, что вылезает на зов медного свистка… Нет, назвать эту тварь посыльным язык не повернется, этот монстр сам по себе тянет на роль чудовищного финального босса! Пожалуй, даже если мистер Азик не сможет стереть в порошок Килангоса с его „Ползучим голодом“, сил постоять за себя у него точно хватит. Глядишь, еще и Повешенного из петли вытащит, да и того безымянного товарища мисс Справедливости спасет…» — погруженный в эти раздумья, Клейн чуть сменил позу, всё так же вальяжно опираясь на спинку кресла, и неспешно, с изящным достоинством закинул правую ногу на левую.</p><p>«Повешенный» Элджер бросил короткий взгляд на Шута и вновь заговорил:</p><p>— Совсем скоро в мои руки попадет целая партия свежих дневников императора Рассела. Смею надеяться, уже на следующем собрании, или, в крайнем случае, через одно, я смогу преподнести их вам.</p><p>Согласно территориальному делению Церкви Повелителя Бурь, порт Притц напрямую подчинялся епархии Баклунда. А потому Элджер мог на абсолютно законных, основаниях — под предлогом доклада о результатах минувшего плавания — наведаться в столицу Королевства и там, затаившись, дожидаться, пока «вице-адмирал Ураган» Килангос сам не выдаст себя.</p><p>Если же копнуть в историю, Баклунд издревле служил главной цитаделью Церкви Повелителя Бурь. И лишь на закате минувшей Эпохи, с провозглашением Королевства Лоэн, их святой престол перекочевал на остров Пасу. Как ни крути, столичная епархия Повелителя Бурь по своему могуществу и влиянию уступала лишь штаб-квартирам семи великих Церквей. Неудивительно, что богатство и глубина сокрытых там архивов воистину поражали воображение.</p><p>При таком раскладе дневники Рассела, которые считались принципиально не поддающимися расшифровке и находились в полуоткрытом доступе для изучения местными Потусторонними Церкви, собрать будет проще простого. В этом Элджер ни капли не сомневался.</p><p>Клейн намеренно добавил в свой голос толику благосклонного удовлетворения и, едва заметно кивнув, произнес:</p><p>— Отлично.</p><p>На самом же деле его переполняли двоякие чувства. С одной стороны, он радовался, что вскоре сможет изучить целую кипу новых страниц дневника Рассела, где наверняка таилась уйма бесценных сведений. С другой — его грызла тревога: что, черт возьми, он сможет предложить «Повешенному» взамен? В конце концов, никто не мог поручиться, найдется ли в этих записях хоть крупица информации, способной заинтересовать моряка, или же обладающей достаточной для обмена ценностью.</p><p>«Даже Провидец не способен предугадать подобное… Неужто и впрямь придется отрядить моего „избранника“ на помощь?» — беззвучно вздохнул про себя юноша.</p><p>Дождавшись, когда беседа между «Повешенным» и господином Шутом подошла к концу, Одри Холл поспешила вставить слово:</p><p>— Многоуважаемый господин Шут, если в мои руки попадут крайне важные, не терпящие отлагательств сведения, дозволено ли мне будет вознести ваше имя и передать их вам посредством ритуала?</p><p>«Не терпящие отлагательств… Вы только послушайте, до чего изящно и утонченно изъясняется мисс Справедливость! Повешенный, на ее фоне ты звучишь как портовый грузчик!» — едва заметно кивнув, Клейн ответил сквозь густую пелену серой мглы:</p><p>— Дозволяю.</p><p>«Просто замечательно!» — Одри незаметно для остальных радостно сжала кулачок.</p><p>Тем временем Клейн перевел взгляд на «Солнце» Деррика Берга, всё это время хранившего безмолвие и лишь вслушивающегося в беседу, и размеренным, успокаивающим тоном добавил:</p><p>— К тебе это тоже относится.</p><p>— Повинуюсь, господин Шут, — почтительно склонил голову Деррик.</p><p>В монументальных чертогах над серым туманом на несколько секунд воцарилась тишина, после чего Одри заговорила первой:</p><p>— Мне нужен гипофиз взрослого семицветного ящеровидного дракона целиком.</p><p>«Один из стержневых ингредиентов для зелья Телепата?» — «Повешенный» Элджер едва заметно кивнул, словно погрузившись в глубокие раздумья.</p><p>— У меня его нет. Признаться честно, подобную тварь мне доводилось видеть разве что на страницах учебников. — До ушей «Солнца» Деррика эти слова донеслись в автоматическом переводе как «иллюзорный ящеровидный дракон».</p><p>«В каких это учебниках, скажите на милость, так подробно расписывают сверхъестественных существ? До чего же завидная участь… Те крупицы знаний, что мне удавалось выудить на подпольных собраниях Потусторонних, передавались либо из уст в уста, либо на каких-то жалких, измятых клочках бумаги. Никакой системы, сплошная неразбериха… Нужно будет непременно улучить момент и выменять у Солнца эти его фолианты! Хм, его как раз донельзя интересует рецепт эликсира Барда…» — Одри едва не задохнулась от острой, жгучей зависти.</p><p>В этот самый миг Элджер бросил короткий взгляд на Шута, затем отвернулся и, посмотрев на сидящую напротив девушку, задумчиво протянул:</p><p>— Пожалуй, в моих силах раздобыть гипофиз взрослого семицветного ящеровидного дракона целиком.</p><p>Не дав Одри и шанса воспылать радостью, моряк поспешно добавил:</p><p>— Но лишь при одном условии: если нам удастся выйти на след Килангоса. Тогда эта добыча, вкупе с моим прежним долгом перед вами, аккурат покроет стоимость гипофиза. Мисс Справедливость, быть может, вам это неведомо, но сей драконий подвид практически стерт с лица земли. Ныне их следы можно отыскать разве что на затерянных, первобытных островах в водах Туманного, Бушующего моря или моря Соня. И координаты этих клочков суши ревностно хранит лишь крошечная горстка избранных. Хех, если в будущем эта тема вас заинтересует, мы вполне могли бы провернуть парочку сделок. Как-никак, я принадлежу к числу тех самых избранных.</p><p>«А ведь эти первобытные острова чертовски интригуют и меня…» — Клейн хранил величественное безмолвие, внимательно вслушиваясь в беседу своих подопечных.</p><p>Услышав о том, что этот драконий подвид стоит на самом краю вымирания, юноша внезапно вспомнил ту давнюю, казавшуюся забавной шутку старины Нила про «Общество защиты драконов и гигантов». И от этих воспоминаний на душу разом легла свинцовая, щемящая тоска.</p><p>Одри, напротив, слушала моряка с замиранием сердца. Титаническим усилием воли подавив рвущийся наружу восторг, она ответила:</p><p>— Я всегда грезила о морских странствиях. Мечтала бороздить океаны, искать эти затерянные первобытные земли и воочию любоваться их древней, нетронутой красотой.</p><p>«О Богиня, наш Клуб Таро воистину всемогущ и непостижим! Подумать только, среди нас есть люди, владеющие координатами этих тайных островов! Хвала многоуважаемому господину Шуту!» — Одри напрочь выпала из холодного состояния «Зрителя», а ее губы изогнулись в безупречной, очаровательной улыбке.</p><p>«Первобытные острова?» — Клейн на миг опешил, но его тут же осенило. В памяти молниеносно всплыла одна из страниц дневника Рассела — та самая, где великий император виртуозно отыгрывал роль короля пиратов!</p><p>Там черным по белому писалось, как он вместе со своими «Четырьмя всадниками Апокалипсиса» забрел в гибельные, неизведанные воды Туманного моря и наткнулся на безымянный клочок суши, кишмя кишащий теми самыми сверхъестественными тварями.</p><p>«Неужели это и есть один из тех самых первобытных островов? Какая досада, что на том листе император так и не соизволил оставить точных координат. Хм, быть может, они запрятаны в его последующих записях? Увы, до сей поры мне так и не довелось заполучить в свои руки ни единого связного фрагмента его мемуаров…» — Клейн погрузился в размышления, разрываемый надвое между горьким сожалением и жгучим предвкушением.</p><p>Что же до «Солнца» Деррика, то от обилия названий вроде Туманного и Бушующего морей, моря Соня и затерянных первобытных островов он окончательно впал в ступор.</p><p>Юноша всё явственнее ощущал, что они с мисс Справедливостью и господином Повешенным живут в совершенно разных, не пересекающихся мирах.</p><p>Переварив услышанное, Одри спустя пару секунд с легким недоумением поинтересовалась:</p><p>— Если эти семицветные ящеровидные драконы находятся на грани вымирания, не означает ли это, что путь «Зрителя» в скором времени попросту оборвется?</p><p>— Отнюдь. Заменители найдутся наверняка, —, не терпящим возражений тоном отмел ее сомнения «Повешенный» Элджер.</p><p>— И что же это за заменители? — глаза девушки мгновенно загорелись любопытством.</p><p>Элджер отрицательно покачал головой и, вложив в свои слова изрядную долю таинственности, ответил:</p><p>— Понятия не имею. Быть может, ответ ведом членам Алхимии Психологии.</p><p>— Тогда откуда у вас такая уверенность в их существовании? — Одри окончательно растерялась, ничего не понимая.</p><p>Элджер лишь усмехнулся:</p><p>— Когда-нибудь вы и сами всё поймете. Либо же… вы готовы заплатить за этот секрет прямо сейчас?</p><p>— Пожалуй, я всё-таки подожду, — девушка надула щеки и беззвучно выдохнула, напрочь отбросив и внезапно возникшую мысль выпытать истину у господина Шута.</p><p>«Даже выведай я этот секрет сейчас, проку от него будет ноль… А Повешенный наверняка затребует взамен что-нибудь связанное с вице-адмиралом Ураганом… Нет уж, ввязываться в это еще глубже я не намерена…» — придя к такому выводу, Одри мысленно поаплодировала собственной рассудительности.</p><p>Вот только ей и в голову не могло прийти, что господин Шут в этот самый миг испытал глубочайшее разочарование.</p><p>Клейн сгорал от любопытства, желая узнать, что за тайна крылась за многозначительными намеками Элджера. Увы, мисс Справедливость, до сего момента игравшая роль безупречного помощника в подобных расспросах, на этот раз на сделку не пошла.</p><p>— Каким бы хитроумным способом эти двое ни обставили свою сделку, пока они находятся в чертогах над серым туманом, ни единая кроха информации не укроется от ушей их истинного хозяина!</p><p>«Хм, семицветные ящеровидные драконы стоят на грани вымирания, однако Алхимия Психологии по-прежнему выдает рецепты с их использованием, даже не утруждая себя указанием заменителей… Выходит, эта ложа располагает координатами тех самых первобытных островов? Либо же они тесно сотрудничают с некой могущественной фракцией, в чьих руках находятся эти тайны?» — на Клейна внезапно снизошло озарение.</p><p>Когда этап обмена подошел к концу, он неспешно обвел собравшихся взглядом, остановившись на «Солнце», и мягко, размеренно поинтересовался:</p><p>— В Городе Серебра всё еще поклоняются божествам?</p><p>На данный момент Клейн числился лишь рядовым штатным оперативником Ночных Ястребов. Доступ к по-настоящему глубоким оккультным тайнам для него был наглухо закрыт, и ритуалы жертвоприношения не являлись исключением. А потому, чтобы проверить на практике свою теорию о «жертвоприношении» и «даровании», и наделить это загадочное пространство над серой мглой функцией материального обмена, новоиспеченный Потусторонний восьмой Последовательности твердо решил как можно скорее выведать нужные знания на стороне.</p><p>Тщательно взвесив все варианты, юноша выделил для себя три возможных пути. Первый: обратиться за советом к «Наставнику мертвых» Дейли, которая виртуозно владела ритуальной магией и занимала солидный пост дьякона. Увы, подобное любопытство неминуемо вызвало бы жгучие подозрения, так что оставалось лишь терпеливо ждать подходящего предлога. Второй: выпытать всё у мистера Азика. Вот только гарантий, что истерзанная память преподавателя уже восстановила эти специфические навыки, не было никаких. И, наконец, третий: пойти в обход и аккуратно выудить информацию у парнишки «Солнца», выходца из Города Серебра.</p><p>Что же до того, как именно пустить в ход этот обходной маневр, план у Клейна созрел уже давно. К тому же, подобная тактика позволяла ему безупречно поддерживать свой таинственный, возвышенный образ.</p><p>Отныне все его вопросы будут неизменно касаться исключительно божественных сфер!</p><p>Деррик ответил с глубочайшим, искренним благоговением:</p><p>— Мы по-прежнему истово веруем в Творца, создавшего всё сущее. Во всеведущего и всемогущего Бога.</p></section><section><title><p>Глава 180 Умники вечно думают слишком много</p></title><p>Глава 180 Умники вечно думают слишком много</p><p>Услышав вопрос «Шута», Одри мгновенно навострила ушки. Плавно соскользнув в холодное состояние «Зрителя», девушка замерла в предвкушении ответа «Солнца».</p><p>Ее давно снедало жгучее любопытство: где же находится этот таинственный Город Серебра и чем он так уникален? Однако правила приличия не позволяли ей лезть с бесцеремонными расспросами, ведь это касалось личной тайны другого участника.</p><p>И вот теперь, когда сам господин Шут соизволил задать этот вопрос, Одри почувствовала себя так, словно после томительного ожидания наконец-то заполучила в руки второй том захватывающего детективного романа!</p><p>Ответ «Солнца» ничуть не обманул ее надежд. Оказалось, что жители этого города поклоняются вовсе не семи ортодоксальным божествам. Не был их покровителем и бог Смерти Южного континента. Тем более не преклоняли они колени перед злыми богами или демоническими сущностями, о которых ранее рассказывал «Повешенный» — вроде Изначальной Демонессы, Скрытого Мудреца, Темной стороны Вселенной, Скованного Бога или Истинного Творца.</p><p>«Город Серебра и впрямь уникален! Подумать только, они поклоняются самому Создателю! Неужели это и есть та самая первобытная вера, о которой упоминал господин Повешенный? Хотя… эпитеты про всеведение и всемогущество звучат весьма диковинно…» — девушка на одних инстинктах скосила глаза на сидящего напротив моряка и с удовлетворением подметила, что тот действительно едва заметно кивает.</p><p>Клейн же не выказал ни малейшей капли удивления. Искусно поддерживая ореол всеведающего владыки, он усмехнулся и задал встречный вопрос:</p><p>— Даже при том, что Он вас покинул?</p><p>«Покинул? Создатель отвернулся от Города Серебра?» — Элджер содрогнулся всем существом. В его памяти молниеносно всплыл один зловещий термин:</p><p>«Земля, покинутая богами!»</p><p>В глубоко засекреченных архивах Церкви Повелителя Бурь, к которым Элджер, будучи «капитаном» епископского ранга, имел весьма ограниченный доступ, это пугающее название мелькало не раз. Увы, никаких подробностей там не приводилось, лишь туманные намеки на то, что это место кроется где-то за пределами бескрайних вод моря Соня. Насколько было известно моряку, даже кардиналы, стоящие у самого кормила Церкви, понятия не имели, что в действительности скрывается за этим термином. Лишь верховный владыка, «Наместник» Повелителя Бурь на земле, обладал истинными знаниями и, по слухам, тайно дергал за ниточки масштабной поисковой операции, пытаясь отыскать этот затерянный край.</p><p>В свое время Элджер осмелился выдвинуть дерзкую гипотезу, поставив знак равенства между легендарным «Святилищем» Истинного Творца, о котором так истово трубил орден Авроры, и «Землей, покинутой богами». Однако господин Шут тогда предпочел сохранить многозначительное молчание, лишив моряка возможности подтвердить свои догадки.</p><p>И вот теперь он с полнейшим, леденящим душу изумлением осознал: новый член Клуба Таро, скрывающийся за кодовым именем «Солнце», с пугающей долей вероятности является выходцем из тех самых проклятых земель!</p><p>«Выходит, господин Шут всё это время доподлинно знал координаты „Земли, покинутой богами“? И более того, способен играючи выдергивать оттуда людей прямо в эти чертоги⁈ А ведь Церковь Повелителя Бурь сбилась с ног, веками рыская в поисках этого места, и так ничего и не нашла!»</p><p>Охваченный благоговейным трепетом, «Повешенный» робко перевел взгляд во главу древнего длинного стола. Однако таинственный владыка лишь вальяжно откинулся на спинку кресла. Надежно укрытый плотным коконом серой мглы, он не проронил ни звука, словно ничего особенного и не произошло.</p><p>Одри же, в отличие от моряка, не испытала по этому поводу никаких особых чувств. Впервые о «Земле, покинутой богами» она услышала из уст самого «Повешенного», но тогда не придала этому значения, а потому сейчас не смогла выстроить в уме цепочку из недавних слов господина Шута.</p><p>«У Города Серебра есть предание о том, что их покинул Создатель… Ого, а господин Повешенный-то как распереживался… Чему он так поражен и напуган?» — с легким недоумением кивнув про себя, Одри скрупулезно зафиксировала в памяти каждую деталь этой сцены.</p><p>— Да. И мы свято верим, что в конце концов вновь обретем милость Господа. Быть может, это случится в тот самый день, когда солнце снова взойдет, — с легкой неуверенностью в голосе отозвался Деррик Берг. — Некогда мы находились под пятой Двора Короля Гигантов и преклоняли колени перед Королем Гигантов Олмиром. Но затем мы обрели спасение в Господе, и впредь никогда от Него не отступимся.</p><p>«Под пятой Двора Короля Гигантов… Звучит поистине как предание седой старины… Вот только концы с концами не сходятся…» — ухватившись за догадку, «Повешенный» Элджер моментально вспомнил строки из закрытых глав «Книги Бурь», живописующих Вторую Эпоху.</p><p>Вторая Эпоха, вошедшая в анналы как «Темная Эра» человечества, была временем, когда в небесах, на земле и в морских пучинах безраздельно правили исполинские драконы, гиганты, эльфы, мутанты, демоны, бессмертные фениксы, демонические волки и нежить. Однако в конце концов Повелитель Бурь, Вечное Пылающее Солнце и Бог Знаний и Мудрости возглавили людской род, одного за другим сокрушив этих немыслимых тварей. Так на заре Третьей Эпохи взошла заря «Блистательной Эры», за которой и последовал тот самый Великий Катаклизм.</p><p>«Король Гигантов Олмир…» — беззвучно перекатил на языке это имя Клейн.</p><p>В бесчисленных мифах и преданиях он фигурировал как могущественная сущность, ничуть не уступающая богам. Даже в нынешнем мире, в некоторых уголках, всё еще теплились отголоски культа этого исполина. Взять ту же Республику Интис, где самое прославленное и баснословно дорогое вино гордо носит имя «Олмир» — ведь легенды гласили, что Король Гигантов питал особую, трепетную слабость к винам, густым и красным, словно кровь.</p><p>«Если учесть, что полноценная цепочка, которой нынче безраздельно владеет Церковь Бога Войны — тот самый Путь „Воина“ — когда-то принадлежала Двору Короля Гигантов, то не является ли Олмир первозданным Богом Войны?» — мысленно выстроил смелую теорию юноша.</p><p>Нарочито сдержанно кивнув и не став углубляться в эти исторические дебри, владыка чертогов негромко, размеренно произнес:</p><p>— Вы всё еще возносите «жертвоприношения» этому всеведающему и всемогущему богу?</p><p>— Да, мы продолжаем приносить дары. Но с того самого дня, как нас покинули, мы не дождались ни единого отклика, — в голосе «Солнца» сквозила с трудом подавляемая, глухая боль.</p><p>Клейн еще более вальяжно откинулся на спинку кресла. Полуприкрыв глаза, он велел:</p><p>— Опиши ритуал вашего жертвоприношения во всех подробностях.</p><p>«Господин Шут желает докопаться до истинной причины, по которой Город Серебра оказался брошен на произвол судьбы? Или же Он пытается выяснить, „существует“ ли еще тот самый Создатель?» — Элджера словно ударило невидимым разрядом тока, заставив содрогнуться до самых костей.</p><p>Его сковал первобытный страх, тесно сплетенный с диким, пьянящим восторгом: моряк свято верил, что прямо сейчас прикасается к сокровенным тайнам самих богов!</p><p>Ему казалось, будто от одного лишь соприкосновения с этими тайнами он сам возвысился, перейдя на совершенно иной уровень бытия!</p><p>«Разве не ради этого пьянящего чувства я так отчаянно гонюсь за властью и силой?» — в упоении подумал Элджер, слегка откинувшись назад и надменно вздернув подбородок.</p><p>«Сдается мне, душевное равновесие господина Повешенного дало серьезную трещину…» — с легкой долей жалости покосившись на сидящего напротив мужчину, констатировала «Справедливость» Одри.</p><p>До нее наконец-то дошло: беседа между господином Шутом и «Солнцем» явно вращалась вокруг неких поистине ошеломляющих тайн. Таких тайн, от которых даже вечно невозмутимый моряк окончательно потерял лицо.</p><p>«Как только покончим с заказом на Килангоса, предложу-ка я господину Повешенному щедрую плату в обмен на те откровения, что снизошли на него сегодня… Вот только согласится ли он?» — разрываясь между жгучим предвкушением и легкой тревогой, рассуждала про себя девушка.</p><p>«Солнце» Деррик же, совершенно не улавливая царящего вокруг напряжения, с обезоруживающей прямотой ответил:</p><p>— В Городе Серебра воздвигнут монументальный алтарь, сплошь испещренный священными символами Господа. И всякий раз, когда мы собираем обильный урожай «чернолистки», мы устраиваем торжественный обряд жертвоприношения.</p><p>— В качестве подношений мы используем чудовищ, отловленных в самых непроглядных глубинах тьмы. Вознеся хвалу почетному имени Господа, пропев положенные мантры и исполнив ритуальный танец, призванный усладить Его взор, мы предаем этих тварей смерти. Их духовность и оскверненная кровь должны без остатка омыть жертвенник. Если же охота во мраке не приносит плодов, монстров заменяют «грешниками», томящимися на самом дне темниц Города Серебра.</p><p>— Следом мы берем самые первые, отборные снопы свежескошенной «чернолистки», готовим из них пищу и благоговейно возлагаем эту снедь к стопам Господа.</p><p>— И под конец, когда весь город сливается в едином хоре восхваления, таинство завершается.</p><p>«Поскольку я вознамерился „принести жертву“ самому себе, время суток особой роли не играет, да и алтарь можно соорудить на скорую руку… Ключевым звеном здесь выступает именно духовность чудовищ — или их кровь, насыщенная Потусторонней мощью. Лишь эта сила способна пробить пространственный барьер, открыв канал для передачи подношения. Разумеется, при условии, что божество вообще соизволит ответить на призыв… Подумать только, какое расточительство…» — Клейн, пропуская каждый шаг озвученного ритуала через призму своих познаний в оккультизме, методично препарировал услышанное, после чего невозмутимо поинтересовался:</p><p>— Как именно звучат эти мантры? И на каком наречии вы их возносите?</p><p>Деррик, отчаянно уповающий выудить из господина Шута хоть какую-то подсказку для избавления от родового проклятия, старательно порылся в памяти и заговорил:</p><p>— Мы взываем на языке гигантов. В наших краях это всеобщее наречие.</p><p>— А само заклинание звучит так:</p><p>— Твои преданные верующие молят о Твоем взоре;</p><p>— Молят принять их подношения;</p><p>— Молят распахнуть врата Твоего царства.</p><p>……</p><p>Выслушав эти слова в абсолютном безмолвии, Клейн позволил серой мгле вокруг себя заклубиться чуть гуще. Изобразив глубокую задумчивость, он лишь едва заметно кивнул, так ничего и не произнеся.</p><p>А уж какие именно выводы он сделал из услышанного, юноша, само собой, вслух озвучивать не собирался…</p><p>«Повешенному» Элджеру подобная реакция показалась в высшей степени естественной: разве пристало божеству делиться своими сокровенными тайнами с простыми смертными? Что же до «Солнца», то Деррик лишь утвердился в решимости: нужно во что бы то ни стало быстрее набирать силу, чтобы как можно скорее раздобыть диковинки, способные заинтересовать господина Шута, и выменять у него заветные наставления.</p><p>Обменявшись еще парой фраз, Клейн объявил о завершении сегодняшнего собрания, и призрачные силуэты «Справедливости», «Повешенного» и «Солнца» бесследно растаяли у него на глазах.</p><p>Опустив взгляд, он вновь устремил взор в бесконечные дали, где бескрайняя серая мгла и мерцающие темно-красные звезды застыли в своем незыблемом, неподвластном времени покое.</p><p>И всё же, шагнув на восьмую Последовательность, юноша обнаружил, что теперь ему по силам дотянуться до новых звезд. А это означало лишь одно: в Клуб Таро можно затянуть еще больше участников.</p><p>«Как минимум двоих…» — Клейн едва заметно, почти невидимо кивнул.</p><p>Впрочем, пороть горячку и слепо раздувать ряды он не собирался. Как и прежде, парень планировал занять выжидательную позицию и просто наблюдать. А уж если «Справедливость» или «Повешенный» решат кого-то порекомендовать — тогда можно будет устроить кандидатам суровую проверку.</p><p>«Все прошлые разы, наблюдая за мольбами „Солнца“, я отчетливо видел перед ним кристально чистый шар. Вот только стоило мне выдернуть паренька сюда, в чертоги над серой мглой, как эта сфера бесследно исчезла и больше ни разу не объявлялась… Выходит, чтобы затянуть человека с помощью темно-красной звезды, необходимо наличие подле него некой уникальной вещицы? Или же каждая такая звезда — это и есть проекция некоего артефакта из реального мира, который после установления связи просто возвращается в лоно тумана?»</p><p>«Интересно, обстояли ли дела так же с мисс „Справедливостью“ и господином „Повешенным“… Если предположить, что моя догадка верна, то что будет с человеком, лишенным подобного артефакта? Если он вознесет мольбу „Шуту, что не принадлежит этой эпохе; Таинственному Владыке над серым туманом; Королю Желтого и Черного, в чьих руках удача“, и я уловлю его зов — смогу ли я затащить его в эти чертоги?»</p><p>«В будущем непременно стоит это проверить…»</p><p>Клейн не стал больше задерживаться. Плотно окутавшись собственной духовностью, он мысленно сымитировал знакомое чувство стремительного падения в бездну. В таинственных чертогах над серой мглой остались лишь величественный монументальный храм, древний длинный стол и двадцать два кресла с высокими спинками, всё так же незыблемо и безмятежно застывшие в пустоте.</p><p>К этому времени юноша уже успел полностью обуздать бьющую через край мощь зелья «Клоуна», успешно подавив все его пагубные побочные эффекты. А значит, настала пора вновь испытать на практике тот самый дерзкий ритуал призыва самого себя!</p><p>«Интересно, и что же из этого выйдет на этот раз?..» — прорываясь сквозь пелену сводящего с ума, безумного шепота, размышлял Клейн, разрываясь между жгучим предвкушением и легким, щемящим чувством страха.</p></section><section><title><p>Глава 181 Различные состояния</p></title><p>Глава 181 Различные состояния</p><p>Вернувшись в спальню, Клейн, пользуясь тем, что стена духовности еще не была рассеяна, привычным жестом выудил свечу с примесью сандала и водрузил ее в самый центр письменного стола.</p><p>Следом, в строгом соответствии с ритуалом, юноша пустил в ход духовное трение и запалил фитиль. Окропив пламя эфирными маслами, гидролатами и травяным порошком, символизирующими удачу и тайну, он стал наблюдать, как пляшущий огонек то тускнеет, то вспыхивает с новой силой, а комнату наполняет безмятежное, умиротворяющее благоухание.</p><p>Отступив на пару шагов, Клейн устремил взор на свечу и глухим шепотом произнес на языке гигантов:</p><p>— Я!</p><p>Выдержав короткую паузу, он перешел на гермес:</p><p>— Я взываю своим именем:</p><p>— Шут, что не принадлежит этой эпохе; Таинственный Владыка над серым туманом; Король Желтого и Черного, в чьих руках удача.</p><p>В то же мгновение неверно пляшущее тускло-желтое пламя и безмятежное благоухание слились воедино. Пространство закрутилось призрачным водоворотом, принявшимся с безумной жадностью высасывать его духовность.</p><p>Едва слетели с губ последние слова мантры, как водоворот успокоился, застыв серо-белым кругом размером с ладонь.</p><p>Окинув его внимательным взглядом и не испытав ни малейших сомнений, Клейн отчеканил четыре шага против часовой стрелки и вновь воспарил в чертоги над серым туманом. Как он и ожидал, от его собственного кресла с высокой спинкой расходились пульсирующие круги света. На их фоне причудливый символ, сплетенный из «глаза без зрачка» и «извивающихся линий», выглядел еще более таинственно и жутко.</p><p>Сделав глубокий вдох, юноша призвал на помощь медитацию, усмиряя разум, и протянул руку, касаясь мерцающего знака.</p><p>Почти синхронно в ушах зазвучали отголоски только что прочитанного им же самим заклинания призыва. Хлынувший поток духовности слился с пульсирующим светом, соткав из пустоты и вытянув в пространстве призрачные врата.</p><p>В отличие от прошлой попытки, на этот раз створки сформировались окончательно, сплошь покрывшись загадочной вязью узоров!</p><p>И в самом центре эти мистические линии причудливо сплетались воедино, образуя тот самый загадочный символ со спинки кресла «Шута» — знак, рожденный слиянием «глаза без зрачка» и «извивающихся линий»!</p><p>Глядя на эти подрагивающие, готовые распахнуться призрачные врата, Клейн сконцентрировал волю и послал мощный мысленный импульс, силясь их распахнуть.</p><p>В абсолютном безмолвии казавшаяся незыблемой серо-белая мгла и монументальный древний дворец вдруг отозвались, словно потревоженная брошенным камнем гладь озера. По пространству круг за кругом пошла рябь, устремившись прямиком к этим самым «Вратам Призыва».</p><p>Тишину внезапно разорвал тяжелый, натужный скрежет. Призрачные, пугающие створки резко разошлись, образовав узкую щель. Сквозь нее едва угадывался сокрытый по ту сторону беспросветно-темный, бездонный мир. Там роились мириады прозрачных теней, чьи формы не поддавались никакому описанию, и то и дело вспыхивали переливающиеся разными цветами лучи чистого света, таящие в себе воистину бесконечные знания.</p><p>И в этот самый миг из-за врат на Клейна обрушилась немыслимая, неодолимая тяга. Не в силах сопротивляться, он камнем полетел прямо в этот провал.</p><p>«Твою мать! Даже секунды на раздумья не дадут⁈» — лишь эта ошарашенная мысль успела промелькнуть в его голове, как тело уже проскользнуло сквозь щель, бесследно сгинув в зияющей по ту сторону бездне.</p><p>Жуткое головокружение и сводящие с ума, первобытные вопли мало-помалу стихли. Клейн наконец-то пришел в себя, вернув способность здраво соображать.</p><p>Взору предстал молодой человек в поношенной рубашке. Черноволосый, кареглазый, с совершенно заурядными чертами лица. Юноша был среднего роста и весьма щуплого телосложения, в котором, впрочем, угадывалась немалая скрытая сила. Весь его облик буквально источал ауру книжного червя, но при этом ни капли не казался мрачным или забитым.</p><p>«…Да ведь это же я сам!» Клейну подобная картина была до боли знакома: он наблюдал ее каждый божий день, когда приводил себя в порядок перед зеркалом.</p><p>Едва заметно кивнув, он с легким озарением огляделся по сторонам. Взгляд выхватил застеленную белоснежной простыней кровать, вешалку, на которой покоились шелковый полуцилиндр, парадный фрак и легкий черный плащ. Чуть поодаль громоздился книжный стеллаж, а прямо перед ним стоял убранный дочиста письменный стол. На столешнице сиротливо ютилась лишь одинокая свеча, чей огонек источал тусклое, серо-белое сияние.</p><p>А сам он прямо сейчас парил в воздухе аккурат перед этим самым серо-белым кругом размером с ладонь.</p><p>«Выходит, я и впрямь умудрился „призвать“ самого себя? Эффект сродни выходу души из тела… Хотя нет, чувствуется какая-то разница…» — погрузившись в тяжелые раздумья, Клейн неотрывно сверлил взглядом собственную плоть и пустые, остекленевшие глаза своей застывшей в ступоре оболочки.</p><p>Впрочем, одну вещь он теперь уяснил: в чертоги над серым туманом возносилась исключительно его душа. Выражаясь языком мистики — ментальное тело, чьей внешней оболочкой служило тело астральное.</p><p>«Немудрено, что там, над туманом, я безо всяких усилий зрел астральные проекции „Справедливости“, „Повешенного“ и „Солнца“. Лишь благодаря этому я и мог вычислять Потусторонних, навскидку оценивая их Последовательности… Хм, а мое физическое тело, судя по всему, находится под надежной опекой ритуальной магии. Иначе я бы давно рухнул на пол, потеряв равновесие, а не стоял бы тут столбом… Скорее всего, с мисс Справедливостью и остальными происходит то же самое…» — мало-помалу освоившись в этом странном положении, Клейн принялся скрупулезно препарировать состояние собственной плоти и духа.</p><p>Оторвав взгляд от своей оболочки, он попытался взять под уздцы свое духовное тело, в которое теперь вплелась толика мощи таинственного измерения.</p><p>У-у-ух!</p><p>В спальне поднялся пронизывающий, стылый сквозняк, закружив по комнате незримым вихрем. Клейн же с нескрываемым восторгом упивался пьянящим чувством полета, наматывая под потолком круг за кругом.</p><p>«В пределах города я и сам теперь с легкостью могу подрабатывать „посланником“… Вот только неясно, способен ли я взаимодействовать с физическими объектами…» Усмирив бушующий восторг, он плавно замер в воздухе и принялся испытывать остальные возможности своей новой формы.</p><p>Протянув руку к лежащей на полке записной книжке, он попытался ее схватить, но призрачная ладонь лишь беспрепятственно прошла сквозь бумагу туда и обратно, так и не нащупав ни малейшей опоры.</p><p>«Чувствуется легкая, едва уловимая вязкость. Ощущения явно отличаются от простых взмахов по воздуху… Наверняка, когда я стану сильнее или научусь зачерпывать куда больше мощи из таинственного измерения над серым туманом, мне удастся двигать предметы…» Следом он попытался подцепить отдельный бумажный лист, но пальцы всё так же сомкнулись в пустоте.</p><p>Поразмыслив с десяток секунд, юноша подлетел к вешалке и погрузил свою прозрачную, размытую руку прямо в карман легкого черного плаща. Там лежали новенькие «Амулеты Сна» и «Амулеты Упокоения», заботливо выкованные им после успешного возмещения казенных расходов.</p><p>При ковке эти обереги щедро впитали в себя его собственную духовность. В оккультном плане подобные вещицы разительно отличались от заурядной, мертвой материи, а потому Клейн решил проверить, поддадутся ли они его призрачной хватке.</p><p>Ладонь в очередной раз проскользнула насквозь, однако теперь он кристально ясно ощутил фактуру серебра и отклик сплетенной с металлом энергии. Увы, его нынешней призрачной «силы» отчаянно не хватало, чтобы сдвинуть талисманы с места. Или же, взглянув с иного ракурса, духовный заряд самих оберегов был слишком слаб, чтобы вступить в мощный, осязаемый резонанс с его эфирной формой.</p><p>«Заряд слишком слаб…» — задумчиво протянул Клейн и перевел взгляд на соседний карман. Там покоился «Амулет Солнечного Пламени», выкованный из украденной мощи божественной крови и густо замешанный на его личной духовности.</p><p>Стоило ему лишь коснуться металла, как по бесплотному телу мгновенно разлилась живительная теплота. Его призрачный силуэт налился плотностью, став куда более стабильным, а рассудок обрел небывалую, звенящую ясность.</p><p>Тончайшая золотая пластинка легко поддалась и плавно выскользнула из кармана. В отражении стоявшего неподалеку зеркала эта сцена выглядела донельзя жутко: золотой оберег попросту парил в воздухе сам по себе, в точности копируя байки о невидимых полтергейстах.</p><p>«Я способен переносить „Амулет Солнечного Пламени“, а также могу напрямую вибрировать духовностью, извлекая звуки… Выходит, в этой форме я отнюдь не беззащитен…» Подлетев к зеркалу и замерев прямо перед амальгамой, юноша убедился: в стекле сиротливо висела лишь золотая пластинка. Его собственного отражения там не было — только стоящая напротив мебель да густой полумрак из-за плотно задернутых штор.</p><p>Поколебавшись пару мгновений, он опустил «Амулет Солнечного Пламени» на матрас и вновь приблизился к гладкой поверхности, вознамерившись проверить, под силу ли ему просочиться внутрь зазеркалья.</p><p>Вокруг внезапно стемнело, и ракурс зрения стремительно перестроился. Теперь Клейн созерцал ровно ту же самую картину, что секундой ранее отражалась в стекле. Он наблюдал за размытыми в густой тени очертаниями мебели, остро ощущая себя эдаким вуайеристом, забившимся в потаенный угол и исподтишка подглядывающим за доброй половиной спальни.</p><p>«Значит, я и впрямь могу прятаться в зеркалах. Увы, это самая обыденная вещь, и никаких врат в таинственные, жуткие измерения здесь нет…» — едва заметно кивнув, парень рванул вперед, вновь выныривая в пространство комнаты.</p><p>Триумф с перемещением «Амулета Солнечного Пламени» вселил в него изрядную долю уверенности, поэтому он решил проверить свои силы на еще одной весьма примечательной вещице.</p><p>Это был медный свисток мистера Азика!</p><p>Едва прикоснувшись к этой древней и изящной вещице, юноша внезапно ощутил, как его собственная духовность стремительно раздувается и наливается леденящим холодом.</p><p>Вспышка — и его призрачные глаза обратились ревущим пламенем, беспросветно-черным огнем.</p><p>«Кажется, я стал чуточку сильнее, и моя форма теперь куда ближе к мстительному духу, вот только той самой всепоглощающей предсмертной злобы совершенно не чувствуется…» — в успокоившемся разуме Клейна, словно в зеркале, отчетливо отразился его нынешний, пугающий облик.</p><p>Это был один из уникальных талантов, дарованных зельем «Клоуна».</p><p>«Медный свисток мистера Азика и впрямь творит чудеса», — едва заметно кивнув, парень с удивлением обнаружил, что теперь ему по силам удерживать вполне увесистую стопку бумаги. Не говоря уже об «Амулетах Сна» и прочих серебряных талисманах — они давались без малейшего труда.</p><p>«Какая досада, ритуальный серебряный кинжал я поднять способен, а вот револьвер всё еще слишком тяжел, его не ухватить…» — свернув дальнейшие эксперименты с перемещением тяжестей, Клейн переключился на исследование собственных колдовских сил в этой призрачной форме.</p><p>Проведя серию скрупулезных опытов, юноша пришел к выводу: этот «призванный» двойник располагает двумя псевдомагическими талантами. Первый — незримый, истошный вопль, бьющий прямиком по душе жертвы и повергающий её в первобытный трепет. Второй — способность вызывать леденящее оцепенение при прямом физическом контакте.</p><p>С глубоким удовлетворением покончив с тестами, Клейн перевел взгляд на эркерное окно, туда, где за плотными шторами скрывались залитые солнцем улицы.</p><p>«Интересно, а способен ли я в своей нынешней форме разгуливать при свете дня…» — едва слышно пробормотав это, он плавно подлетел к стеклу.</p><p>Замерев, юноша с величайшей осторожностью потянул за край портьеры. Образовалась узкая щель, и тонкий, робкий лучик солнца, пронзив невидимую стену духовности, ворвался в густой полумрак спальни.</p><p>Стоило этому ослепительному свету коснуться его эфирной плоти, как Клейн с ужасом обнаружил, что от его духовного тела начал испаряться густой черный дым, а жизненные силы стали стремительно, капля за каплей, таять.</p><p>Он тут же отдернул руку, позволив тяжелой ткани вновь надежно отсечь губительное сияние.</p><p>«Так дело не пойдет…» — после секундного раздумья он перевел взгляд на «Амулет Солнечного Пламени», всё так же мирно покоящийся на матрасе.</p><p>«А что, если заручиться поддержкой божественной крови „Вечного Пылающего Солнца“? Убережет ли это меня от выгорания?» — плавно спланировав к кровати, парень вновь попытался подцепить призрачными пальцами тончайшую золотую пластинку.</p><p>Однако стоило призрачным пальцам лишь коснуться цели, как теплое, первозданно чистое чувство тут же вступило в жесткий конфликт с его собственной раздувшейся, леденящей духовностью. Две энергии схлестнулись, словно пламя и вода, наотрез отказываясь сосуществовать в одном сосуде.</p><p>Пш-ш-ш!</p><p>Словно ошпарившись, юноша судорожно выронил золотую пластинку из ладони.</p><p>«Медный свисток мистера Азика и „Амулет Солнечного Пламени“ попросту не способны одновременно уживаться в моем духовном теле…» — с легким озарением констатировал Клейн. Бережно отложив древнюю реликвию, он позволил собственной ауре сжаться, а ревущему черному пламени в глазницах — бесследно угаснуть.</p><p>«В этом состоянии обе мои псевдомагические способности заметно пошли на спад…» — проведя пару коротких тестов, отметил парень. Вновь подцепив «Амулет Солнечного Пламени», он тут же ощутил, как эфирную плоть наливает былая плотность, омывая душу благодатным, согревающим теплом.</p><p>Вернувшись к окну, он с величайшей осторожностью просочился сквозь плотную ткань портьеры — ровно настолько, чтобы высунуться наружу лишь самую малость.</p><p>Ослепительные лучи солнца тут же омыли призрачный силуэт, но на этот раз они несли в себе лишь мягкую, живительную теплоту, не причиняя ни малейшего вреда.</p><p>«Просто превосходно…» — на лице Клейна расцвела широкая, искренняя улыбка. Миновав невидимую стену духовности, он плавно и осторожно вылетел на улицу, вознамерившись как следует испытать свои возможности на свежем воздухе.</p></section><section><title><p>Глава 182 Странник Клейн</p></title><p>Глава 182 Странник Клейн</p><p>К началу сентября погода в Тингене сменилась с приятной прохлады на легкую зябкость, однако лучи солнца, пробивающиеся сквозь тучи в три-четыре часа пополудни, по-прежнему щедро дарили свое тепло.</p><p>Клейн, миновав стену духовности и эркерное окно, завис в воздухе прямо за пределами собственной спальни. С высоты второго этажа он безмятежно наблюдал за снующими по улице Нарциссов прохожими и проезжающими экипажами.</p><p>В этот самый миг какой-то мужчина в серо-синей рабочей робе внезапно вскинул голову и посмотрел прямо на него.</p><p>Юноша едва не подскочил от неожиданности. Повинуясь инстинкту, он метнулся в сторону, силясь спрятаться, вот только подходящего укрытия поблизости как назло не оказалось.</p><p>Сделав суетливый круг в воздухе и поняв, что деваться некуда, парень уже собрался было нырнуть обратно в квартиру. Но краем глаза вдруг заметил: взгляд работяги лишь вскользь мазнул по окнам второго этажа. На самом деле мужчина неотрывно следил за порхающим воробьем, пока птица окончательно не скрылась из виду, оставив преследователя с носом.</p><p>В городской черте Тингена пернатые гости всё еще изредка попадались на глаза.</p><p>«Фух… Совсем из головы вылетело, что для простых смертных я сейчас невидимка…» — с облегчением выдохнув, Клейн осознал, что так и не свыкся до конца со своим новообретенным, бесплотным состоянием.</p><p>Вернув себе былую уверенность, он плавно снизился. Оказавшись над довольно просторной проезжей частью, юноша принялся неспешно парить прямо над головами ничего не подозревающих прохожих.</p><p>Стоило лишь сократить дистанцию, как парень с изумлением обнаружил: его обычный «взор» теперь практически не отличался от духовного зрения. Отпала всякая нужда в дополнительных манипуляциях для его активации, разве что радиус обзора оставался весьма скромным.</p><p>Более того, помимо привычных переливов аур и эмоционального фона, он начал смутно, на грани интуиции осязать души окружающих людей — эфемерные, призрачные и полупрозрачные сгустки.</p><p>«Сдается мне, в этой форме я способен играючи проникать сквозь плоть, нанося удары прямиком по чужим душам…» — в глубокой задумчивости кивнул Клейн.</p><p>Заложив в воздухе вираж, он вознамерился испытать свои предельные возможности. Собрав волю в кулак, юноша на всех парах рванул в сторону улицы Железного Креста.</p><p>Полёт продлился недолго. Вскоре он затормозил, оказавшись прямо перед фасадом того самого многоквартирного дома, где ютился раньше.</p><p>«Скорость примерно как у рядовой легковушки из прошлой жизни, когда мчишь по трассе… Какая досада, что я пока не могу беспрепятственно нырять в духовный мир, иначе это было бы просто безупречно… Впрочем, если верить слухам, заблудиться в тех дебрях — верный путь к фатальной катастрофе…» — не успел Клейн подвести итоги своего импровизированного тест-драйва, как вдруг почувствовал, что на него накатывает свинцовая, гнетущая хандра. Душу затопила беспросветная, удушливая тоска.</p><p>Окинув взглядом окрестности, он обнаружил, что всё вокруг окутано скрытым от глаз простых смертных, непроглядным мраком, который не в силах были рассеять даже солнечные лучи. Осевшие здесь апатия, отчаяние и боль наслаивались друг на друга, становясь почти осязаемыми.</p><p>«Всё в точности так же, как в тот раз, когда я только-только стал „Провидцем“ и прощупывал округу духовным чутьем. Средняя и Нижняя улицы Железного Креста ни на йоту не изменились… Страшно даже представить, сколько лет понадобилось, чтобы скопить здесь такую густую, удушающую тьму…» — с тяжелым вздохом вспомнил Клейн. Направив усилие воли, он взмыл ввысь, остановившись на уровне третьего этажа.</p><p>Лишь здесь, купаясь в лучах солнца, юноша наконец-то сбросил с себя оковы гнетущей хандры.</p><p>Продолжив полет вдоль Нижней улицы, он то и дело замечал изможденных, облаченных в жалкие лохмотья людей с потухшими, отрешенными лицами. Ему даже довелось стать свидетелем двух совершенно обыденных для этих мест смертей: бедолаги, чьи тела были вконец истощены хроническим недоеданием, попросту не пережили внезапной болезни.</p><p>«Одному богу известно, сколько несчастных душ ежемесячно гибнет здесь в страшных муках. Но их места тут же занимают разорившиеся крестьяне и беглые рабы, нескончаемым потоком прибывающие с Южного континента…» — беззвучно выдохнув, Клейн заложил вираж и устремился в сторону Южного района.</p><p>Там раскинулась индустриальная зона Тингена. Сталелитейные, свинцово-белильные, керамические, печатные, металлообрабатывающие и машиностроительные заводы жались друг к другу вплотную, образуя сплошной лабиринт из кирпича и труб.</p><p>Пролетая над этим районом, Клейн увидел взмывающие в небеса исполинские трубы доменных печей, вездесущую, висящую в воздухе пыль и густой, свинцовый мрак, лишь немногим уступающий по своей тяжести безысходности Нижней улицы.</p><p>Местные ауры буквально кричали о хронической усталости, ноющей боли, пессимизме и глухом оцепенении. А рабочие старше тридцати лет казались здесь поистине редким явлением.</p><p>Юноша уже было вознамерился снизиться, чтобы изучить округу поподробнее, как вдруг его окатило слабостью. Это было тотальное, выворачивающее наизнанку истощение, пробирающее до самых костей.</p><p>«Моей духовности банально не хватит, чтобы и дальше поддерживать этот эфирный облик…» — в панике осознал Клейн. Поначалу он порывался на всех парах рвануть обратно домой, но в следующее мгновение в голову пришла куда более изящная идея.</p><p>«Меня ведь „призвали“. Стоит лишь оборвать ритуал, и я вернусь сам собой!» Усмирив бушующие мысли, он прислушался к собственному состоянию и окружающему пространству. Как и ожидалось, интуиция безошибочно нащупала ту самую тончайшую, незримую нить, связывающую его с неким местом — бесконечно далеким и в то же время находящимся прямо здесь, на расстоянии вытянутой руки.</p><p>Ухватившись за эту связь, Клейн плотно окутал духовностью «Амулет Солнечного Пламени» и послал мощный мысленный импульс, отчаянно желая разорвать призыв.</p><p>В ту же секунду на него обрушилась чудовищная, всепоглощающая тяга. Его призрачный, едва различимый силуэт рывком взмыл ввысь, бесследно растворившись и покинув материальный мир.</p><p>…………</p><p>Бескрайняя пелена серо-белой мглы всё так же дышала первобытным безмолвием, а иллюзорные темно-красные звезды застыли в своем немеркнущем покое. Клейн вновь очутился в недрах монументального, подобного обители гигантов храма, восседая на почетном месте во главе древнего, изъеденного патиной бронзового стола.</p><p>«Алгоритм действий именно таков… К тому же…» — в глазах Клейна вспыхнул искренний восторг, когда он оглядел собственное духовное тело. В самом его центре надежно покоилась тонкая, кристально чистая золотая пластинка, источающая первозданное тепло.</p><p>— «Амулет Солнечного Пламени»!</p><p>«Мне и впрямь удалось протащить предмет из физического мира прямиком в чертоги над серой мглой, прибегнув к призыву самого себя!» Не в силах сдержать ликующую улыбку, юноша извлек талисман и принялся задумчиво вертеть его в пальцах, окончательно убеждаясь, что это отнюдь не материализованная силой мысли иллюзия.</p><p>Вскочив на ноги, Клейн принялся мерить шагами пространство, переполненный гордостью и жгучим предвкушением:</p><p>«Ингредиенты и артефакты действительно способны проникать в это таинственное измерение!»</p><p>«Нужно лишь подобрать правильный ключ!»</p><p>«Впрочем, схема выходит чересчур замороченной. Чтобы добиться результата, приходится совершать изрядный крюк. К тому же, если члены клуба начнут то и дело „призывать“ меня, это неминуемо подорвет безупречный образ Шута. Пока что этот метод годится лишь для личного пользования. Либо же, когда я глубже постигну здешние законы, можно будет перекроить заклинание так, чтобы оно призывало некоего „посланника Шута“, но на деле по-прежнему вело прямиком ко мне…»</p><p>«…Неужели мне на роду написано вечно гнуть спину, словно чернорабочий? С какой стати мантра обязана бить точно по моим координатам? Со временем я вполне смогу сотворить подобие того же „посланника“, разве что в куда более уникальной форме, и переложить на его плечи всю грязную работу по приему и выдаче ингредиентов…»</p><p>В голове Клейна вихрем проносились всё новые и новые гениальные задумки, однако, увы, из-за скудного багажа оккультных знаний и весьма скромной личной мощи воплотить их в жизнь пока не представлялось возможным.</p><p>Одолевающая слабость становилась всё невыносимее. Не смея больше испытывать судьбу, парень плотно окутался духовностью и мысленно сымитировал знакомое чувство стремительного падения в бездну.</p><p>В мгновение ока он вынырнул в собственной спальне. Взгляд тут же выхватил ослепительные лучи солнца, робко пробивающиеся сквозь щели в плотно задернутых портьерах.</p><p>Бегло осмотрев себя, юноша констатировал очевидный факт: «Амулет Солнечного Пламени» не последовал за ним в материальный мир, благополучно оставшись в таинственных чертогах над серой мглой.</p><p>«Вот восстановлю силы как следует, а под утро вновь проверну ритуал призыва и выужу „Амулет Солнечного Пламени“ обратно в реальность… Эх, продлись эта призрачная форма хоть чуточку дольше, я бы в два счета прочесал все окрестные дома с красными дымоходами. Увы, пока что это лишь пустые фантазии. Пара минут полета, проверка жалкого десятка особняков — и добро пожаловать обратно в чертоги над серым туманом отлеживаться полдня. С такой черепашьей скоростью далеко не уедешь». Шагнув к письменному столу, Клейн одним выдохом погасил мирно догорающую свечу.</p><p>Рассовав по карманам ритуальный реквизит, он не стал сразу рассеивать стену духовности. Вместо этого юноша опустился на стул, достал бумагу с пером и принялся строчить послание — письмо для мистера Азика!</p><p>Аккуратно выведя в самом верху почтительное «Многоуважаемый мистер», Клейн на несколько долгих минут погрузился в тяжелые раздумья, тщательно взвешивая слова. Наконец, острие пера заскользило по пергаменту:</p><p>«…На днях до меня дошли весьма тревожные вести. Один из семи пиратских адмиралов, вице-адмирал Ураган Килангос, тайно проник в Баклунд. При нем находится мистический артефакт под названием „Ползучий голод“, чья сила во многом дублирует способности „Пастыря“. Как известно, Потусторонние пятой Последовательности этого Пути способны пожирать и порабощать чужие души, перенимая их навыки. Говорят, число душ, которые они могут „пасти“ одновременно, ограничено, однако их можно беспрепятственно заменять новыми…»</p><p>«…В арсенале Килангоса таится великое множество Потусторонних способностей, и мне доподлинно неизвестно, что именно он замышляет в столице… Источники намекают, что в этом деле замешана некая невероятно важная и могущественная реликвия. Завладев ею, Килангос сумеет разом прорваться в ряды Потусторонних высших эшелонов или же обретет сопоставимую с ними силу…»</p><p>Прикрываясь вымышленными информаторами, Клейн вкратце обрисовал ситуацию вокруг Килангоса. В конце концов, юноша ни на йоту не сомневался: мистер Азик ни за что не пойдет проверять эти сведения у капитанов Ночных Ястребов.</p><p>В своем послании он благоразумно воздержался от прямых просьб о помощи, вместо этого как бы невзначай обронив эти детали и посоветовав адресату держать ухо востро.</p><p>«Понадобится ли мне в итоге подмога мистера Азика или нет — заранее подготовить почву точно не помешает! И если этот роковой день всё же настанет, подобная просьба не прозвучит как гром среди ясного неба!» Медленно выдохнув, Клейн перешел к сути письма:</p><p>«Тот таинственный кукловод пока что залег на дно. Мне так и не удалось нащупать ни единой зацепки, ведущей к нему».</p><p>«Главная же причина, по которой я осмелился побеспокоить вас, кроется в моем желании проконсультироваться касательно таинства „жертвоприношения“. Во время недавнего задания мне довелось столкнуться с отголосками чего-то подобного…»</p><p>«Теперь, когда у меня есть подробное описание от „Солнца“, стоит лишь сопоставить его с ответом мистера Азика… и можно будет смело переходить к практическим испытаниям „ритуала жертвоприношения“. А его обратной стороной станет „дарование“… Подобная схема куда больше годится для обмена ингредиентами и артефактами, нежели этот муторный призыв самого себя… Остается лишь уповать, что мистер Азик вспомнит хоть какие-то крупицы этих знаний…» Слегка кивнув собственным мыслям, Клейн отложил перо, намеренно не оставив подписи.</p><p>Медный свисток в этом мире существовал в единственном экземпляре, поэтому он ничуть не сомневался: мистер Азик ни за что не перепутает адресанта.</p><p>И всё же Клейн предпочел перестраховаться, сохранив абсолютную анонимность.</p><p>Тщательно свернув исписанный лист, он бросил оценивающий взгляд на потолок, возвышающийся метрах в трех над полом, и с легкой заминкой подхватил лежащий на кровати медный свисток.</p><p>«Как раз заставлю его присесть при приеме почты!» — мстительно постановил про себя Клейн. Вскинув правую руку, он поднес артефакт к губам, что есть мочи раздул щеки и с силой дунул в мундштук.</p><p>Металл не издал ни звука, однако обостренные чувства юноши мгновенно уловили, как комнату сковало пронизывающей, леденящей душу стужей.</p><p>Активировав духовное зрение, он узрел, как прямо из письменного стола, словно струи жуткого фонтана, одна за другой взмывают ввысь белоснежные, окутанные призрачным свечением кости. Костяная гора росла на глазах.</p><p>В мгновение ока этот гротескный фонтан сплелся в иллюзорного, исполинского монстра. Его череп прорвался сквозь невидимую стену духовности, и одному богу известно, куда именно высунулась эта чудовищная макушка.</p><p>Глядя на возвышающиеся перед ним костяные бедра и туловище, на безвольно свисающую руку с раскрытой ладонью, Клейн нервно дернул уголком губ и подбросил сложенное письмо вверх.</p><p>Исполинская костяная кисть сделала резкий выпад и уверенно перехватила послание прямо в воздухе.</p><p>Не теряя ни секунды, юноша без малейших колебаний вновь поднес медный свисток к губам и дунул.</p><p>Чудовище мгновенно осыпалось, рассыпавшись водопадом белоснежных костей, которые градом рухнули на столешницу и бесследно растворились в дереве, словно их никогда и не было.</p><p>Покончив с делами, Клейн рассеял стену духовности. Под завывание внезапно поднявшегося в спальне сквозняка он, тяжело шаркая ногами, доплелся до вешалки и вернул медный свисток на законное место.</p><p>Лишь после этого он, собрав жалкие остатки сил, в пару шагов добрался до кровати и рухнул на нее как подкошенный.</p><p>Стоило его телу коснуться мягкого матраса, как сознание мгновенно померкло, утянув парня в глубокий, беспамятный сон.</p></section><section><title><p>Глава 183 «Урок» спиритизма</p></title><p>Глава 183 «Урок» спиритизма</p><p>Утолив голод и вдоволь наговорившись за ужином, Клейн с комфортом устроился на одноместном диване в гостиной. Подхватив свежий, только что доставленный выпуск «Вечернего Ахоа», он неспешно развернул хрустящие страницы и погрузился в чтение.</p><p>Бенсон, состроив страдальческую мину, сидел напротив сестры. На до блеска натертом Беллой обеденном столе перед ним громоздились учебники по грамматике и классической литературе, пособия по бухгалтерскому учету, перьевая ручка и стопка чистой бумаги. Ровно такая же картина наблюдалась и на половине Мелиссы: ее пространство оккупировали конспекты и всевозможные канцелярские принадлежности, среди которых мелькали ручки, бумага, линейки и циркули.</p><p>— Такое чувство, будто я скинул добрый десяток лет и вновь протираю штаны в церковной воскресной школе, — проворчал старший брат, однако тут же обреченно опустил голову, с головой уйдя в зубрежку.</p><p>«А это весьма недурно… Глядя на них, я прямо-таки лучусь родительской гордостью…» — с легкой усмешкой подумал Клейн, а вслух произнес:</p><p>— Знания меняют судьбу, а упорный труд кует истинное величие.</p><p>«Вторую половину я только что выдумал на ходу. Кто знает, может, император Рассел уже успел ляпнуть нечто подобное…» — мысленно сыронизировал парень.</p><p>Вскоре гостиная погрузилась в умиротворяющую тишину, нарушаемую лишь мерным шуршанием перелистываемых страниц да скрипом перьев по бумаге. Белла давным-давно перемыла посуду, навела порядок на кухне и удалилась в свою спальню на первом этаже — ту самую крошечную комнатушку, некогда служившую гостевой.</p><p>Читая газету и время от времени делая глоток ароматного черного чая из Сибо, Клейн лениво перекидывался парой фраз с братом и сестрой. Вечер протекал на редкость безмятежно и уютно.</p><p>Внезапно газовые рожки в гостиной и столовой синхронно потускнели, словно к ним резко перекрыли подачу топлива.</p><p>Бенсон с Мелиссой разом вскинули головы, с недоумением уставившись на светильники в попытках отыскать причину неисправности.</p><p>Клейн тоже оторвал взгляд от газеты.</p><p>И в это самое мгновение он физически ощутил, как нечто невесомо коснулось его предплечья.</p><p>В гостиной, где, кроме него самого, не было ни единой живой души, кто-то дотронулся до его руки!</p><p>Волоски на теле мгновенно встали дыбом. Резко отдернув руку и повернув голову, Клейн обомлел: прямо перед ним маячили пять крошечных, мертвенно-бледных пальцев. Они гротескно росли прямо из кончика ярко-красного языка, а под ними скалилась россыпь уродливых, кривых клыков!</p><p>Рука Клейна на одних инстинктах метнулась к карману, где покоились амулеты «Сна» и «Упокоения», как вдруг он заметил одну деталь: эти крошечные, младенческие пальцы крепко сжимали аккуратно сложенный лист бумаги.</p><p>Письмо…</p><p>Посланник!</p><p>Парень с невероятным облегчением выдохнул.</p><p>В этот момент пятерня бледных пальцев, сжимающих послание, вновь невесомо коснулась его предплечья.</p><p>Бросив быстрый взгляд на Мелиссу, которая как раз собиралась встать для проверки газового рожка, Клейн ловко выхватил письмо левой рукой и молниеносно спрятал добычу под раскинутой газетой.</p><p>Вслед за этим краем глаза он уловил, как мертвенно-бледные пальцы, ярко-красный язык и кривые клыки стремительно потускнели, растворившись в воздухе без малейшего следа.</p><p>Повинуясь внезапному порыву, юноша дважды легонько стукнул зубами с левой стороны, незаметно активируя духовное зрение.</p><p>Окружающий мир преобразился, и взору вновь предстали эти неестественно крошечные пальцы на длинном мясистом языке, усеянном белоснежными клыками. Они плавно втягивались прямо в пол, исчезая в недрах призрачной, прозрачной физиономии, напрочь лишенной глаз и носа.</p><p>Мгновение спустя гротескный лик окончательно провалился сквозь доски, а газовые светильники в гостиной и столовой тут же засияли с былой, ровной яркостью.</p><p>— Странно… — пробормотала Мелисса, после тщательного осмотра так и не выявив никаких неисправностей.</p><p>«И почему в нашем доме всякими техническими поломками заправляет хрупкая девушка, пока мужчины просто сидят и смотрят?» — с легкой усмешкой покачав головой, Клейн отключил духовное зрение.</p><p>Если существа из духовного мира желали показаться на глаза смертным и обладали должной для этого силой, обычные люди вполне могли их лицезреть — и только что произошедшее служило тому идеальным подтверждением.</p><p>Перекинувшись еще парой фраз насчет капризов газового освещения, семейство Моретти вновь погрузилось в уютную тишину. Бенсон и Мелисса с головой ушли в покорение бескрайних просторов знаний.</p><p>Клейн же, надежно укрывшись за широкими газетными листами, одной рукой развернул послание и, вложив его между страниц, принялся читать ответ от «Наставника мертвых» Дейли:</p><p>«…Считаю своим долгом подчеркнуть еще раз: звание „Медиума“ мне куда больше по душе».</p><p>«На ваш вопрос я даю утвердительный ответ. Да, спиритизм вполне применим и к живым существам. И заметьте, речь идет не только о людях…»</p><p>«Однако подобная затея сопряжена с изрядной морокой и таит в себе немалую угрозу. Остаточные души мертвецов кристально чисты. Они лишены примесей и хаотичного роя мыслей, что позволяет общаться с ними без малейших преград: задавать вопросы и получать прямые ответы. Само собой, на этом этапе вы вольны прибегнуть к искусству „гаданий во сне“, чтобы воочию узреть нужные образы».</p><p>«С живыми же людьми всё иначе. Их собственная воля всё еще незыблема, и она будет отчаянно противиться незащищенному контакту двух душ».</p><p>Дочитав до этих строк, Клейн едва заметно дернул уголком губ, окончательно убедившись, что послание принадлежит перу самой Дейли:</p><p>«Незащищенный контакт… Абсолютно в ее репертуаре…»</p><p>Бросив беглый взгляд на брата и сестру, юноша вернулся к чтению:</p><p>«Оказавшись в таком положении, мы можем пойти лишь двумя путями. Первый — положиться на собственную подавляющую духовность и виртуозное владение спиритизмом, дабы сломить чужую волю и пойти на грубый, силовой контакт. Второй — прибегнуть к помощи зелий, заставив собеседника расслабиться. Лично я отдаю предпочтение гидролату „Аманды“ и эликсиру „Око духа“. Хе-хе, держу пари, эти названия вам прекрасно знакомы».</p><p>«Когда дело дойдет до самого таинства спиритизма, будьте предельно осторожны. В отличие от бесед с душами усопших, здесь вы и сами погрузитесь в форму призрачного тела. Проще говоря, ваша духовность вторгнется в чужой духовный мир».</p><p>«Заметьте: истинный „Медиум“ владеет целым арсеналом методов самообороны в подобном состоянии, но к вам это не относится. Даже если я выложу вам все свои секреты, вы всё равно не сумеете их ни перенять, ни применить на практике».</p><p>«Поэтому от вас потребуется сохранять кристальную ясность ума и абсолютное хладнокровие. Лишь так вы сумеете выстоять под натиском бури из чужих хаотичных мыслей, приблизиться к душе цели и наладить диалог. Причем диалог этот будет происходить на уровне „тела разума“».</p><p>«На этом этапе у вас вновь возникнет развилка. Либо вы пускаете в ход особые навыки и силой вырываете чужие воспоминания, но здесь требуется ювелирная осторожность. Ведь нет никаких гарантий, что выуженная информация окажется именно тем, что вы искали. А если без разбору впитать в себя чужой колоссальный багаж памяти, ваш собственный дух может попросту рухнуть под его тяжестью. К тому же подобное вмешательство нанесет непоправимый урон, а то и вовсе уничтожит душу жертвы. Дилетантам прибегать к такому насилию я категорически не советую».</p><p>«Второй вариант — мягкий, деликатный контакт с чужим „телом разума“. Неважно, сломили ли вы человека грубой силой или опоили зельями, в этот момент он будет пребывать в глубоком дурмане, так что ложь практически исключена. И нет, даже не вздумайте вспоминать наш с вами сеанс! Впрочем, я прекрасно знаю, что эти события всё равно стерты из вашей памяти!»</p><p>«Прошу прощения, мадам Дейли, но в тот момент я был кристально трезв…» — со смешком подумал Клейн, скользя взглядом к финалу послания:</p><p>«Подобный диалог позволит вам докопаться до правды, но отнюдь не гарантирует, что эта правда окажется полной. Уверена, вы понимаете, к чему я клоню. Любой, кто хоть немного знаком с журналистикой, слышал ту крылатую фразу императора Рассела. Дословно уже не вспомню, но суть такова: говорить правду, только правду и ничего кроме правды. Короче говоря, духовная оболочка далеко не всегда помнит абсолютно всё. Львиная доля воспоминаний оседает в подсознании, а то и в коллективном бессознательном. Ой, впрочем, мне не стоило об этом упоминать. Данн считает это еретическими бреднями Алхимии Психологии».</p><p>«Именно поэтому от вас требуется виртуозное умение направлять беседу и грамотно выстраивать вопросы. Улавливаете мысль? Если говорить о конкретных приемах…»</p><p>«Всё вышесказанное относится к обычным, рядовым случаям. А теперь представим, что перед нами сошедший с ума Потусторонний. На что следует обратить внимание при проведении спиритического сеанса в такой ситуации?»</p><p>«Ответ неизменен: на абсолютную, кристальную ясность ума и ледяное хладнокровие. Недопустима даже секундная потеря концентрации. Видите ли, духовность Потусторонних необычайно сильна, а призрачная оболочка безумца вдобавок кишит хаотичными, искаженными мыслями. Приведу наглядный пример. Разум нормального человека подобен острову. Подсознание — это та его часть, что скрыта под толщей воды, а коллективное бессознательное — окружающее этот остров бескрайнее море. Небесный свод над всем этим великолепием символизирует духовный мир. У Потустороннего же на этом „острове“ возвышается вулкан, который он способен держать под контролем. Но если Потусторонний сходит с ума, этот вулкан начинает безостановочно извергаться, сотрясая самое основание острова и щедро отравляя окружающую акваторию».</p><p>«Вторгаясь в духовное тело такого безумца без должной защиты, вы рискуете подхватить эту скверну. Совершенно так же, как отравленные воды, подхваченные океанским течением, неминуемо отравляют всё вокруг».</p><p>«Проще говоря, спиритический сеанс в подобных условиях сродни тому, чтобы добровольно прорыть канал между вашей собственной „акваторией“ и отравленными водами цели. Именно поэтому угрозу заражения следует воспринимать с максимальной серьезностью».</p><p>«История знает немало примеров, когда самонадеянные „Медиумы“ пренебрегали защитой при проведении подобных ритуалов, а в итоге обзаводились в точности теми же психическими недугами, что и их подопечные».</p><p>«В обыденном мире душевные болезни, разумеется, не передаются воздушно-капельным путем. Однако в дебрях мистики, в тонком мире духов, безумие чертовски заразно».</p><p>«Сохранять ясность рассудка, не поддаваться разрушительному влиянию чужого хаоса — вот ваше главное правило. А уж затем можно переходить к наводящим вопросам и выуживанию ответов. Поверьте, при правильном подходе даже с сумасшедшим можно выстроить вполне продуктивный диалог».</p><p>«Если вы всё же полны решимости рискнуть, настоятельно рекомендую предварительно принять эликсир „Умиротворения“. Его рецепт, равно как и готовые флаконы, хранятся в Тингене за вратами Чаниса. Это снадобье послужит отличным подспорьем, помогая удержать рассудок в узде во время сеанса».</p><p>«Впрочем, вы всегда вольны поступить иначе и попросить Данна запросить помощь у Баклундской епархии. Признаться честно, я бы и сама не отказалась взглянуть на то, во что превращается духовное тело рехнувшегося „Психиатра“ седьмой Последовательности».</p><p>«Ясность ума и хладнокровие… Уж в чем-чем, а в этом мне равных нет. Даже будучи объектом чужого спиритического сеанса, я умудрялся сохранять кристальную трезвость мысли… Разумеется, гордыня до добра не доводит. Я всё равно подам прошение на выдачу эликсира „Умиротворения“, гидролата „Аманды“ и эликсира „Око духа“!» — с облегчением выдохнув, Клейн почувствовал, как в груди разгорается жгучее предвкушение.</p><p>Отложив газету и поднявшись с кресла, он проследовал в уборную на первом этаже. Высвободив толику духовности, юноша воспламенил исписанные листы, сбросил пепел прямо в унитаз и с шумом спустил воду.</p><p>Той же ночью Клейн в очередной раз провел ритуал «призыва» самого себя, благополучно выудив Амулет Солнечного Пламени из серой мглы обратно в материальный мир и вернув его в свою спальню.</p><p>Между тем ожидаемого с минуты на минуту ответа от мистера Азика так и не последовало.</p><p>«Быть может, ему требуется время, чтобы восстановить в памяти нужные знания… Или банально нет ни минутки свободного времени, чтобы взяться за перо… А может, просто не хочет тревожить мой сон…» — рассеяв невидимую стену духовности, Клейн мысленно перебрал парочку правдоподобных оправданий и наконец-то забрался в постель.</p><p>…………</p><p>На следующий день, во вторник утром.</p><p>Переступив порог охранного предприятия «Черный Терновник», Клейн привычным, отработанным жестом постучал в дверь капитанского кабинета.</p></section><section><title><p>Глава 184 За дверью</p></title><p>Глава 184 За дверью</p><p>— Входите.</p><p>Из-за створки донесся низкий, обволакивающий баритон Данна Смита.</p><p>Клейн повернул ручку и, толкнув дверь, обнаружил капитана за поздним завтраком. По правую руку от инспектора источала густой, дурманящий аромат чашка кофе, а на столешнице красовалась тарелка с ломтями белого хлеба, золотистыми тостами и поджаристым беконом.</p><p>Отправив в рот последний кусочек щедро намазанного маслом тоста, Данн безмолвным жестом указал на стул по ту сторону письменного стола.</p><p>Не желая прерывать трапезу начальника, юноша с легкой улыбкой опустился на сиденье, приготовившись терпеливо ждать.</p><p>Заметив, что подчиненный ничуть не торопится, инспектор позволил себе слегка расслабить натянутую струной спину. Подхватив чашку, он сделал неспешный глоток, окончательно смывая прожеванную пищу.</p><p>Вытянув мягкую бумажную салфетку и аккуратно промокнув уголки губ, он произнес:</p><p>— Что-то стряслось?</p><p>Клейн со всей серьезностью кивнул:</p><p>— Мне удалось встретиться с Дакстером Гудерианом. Тем самым врачом из лечебницы для душевнобольных и по совместительству членом Алхимии Психологии.</p><p>Произнося эти слова, он краем глаза уловил занятную деталь: прямо перед капитаном, помимо тарелок, лежал раскрытый журнал.</p><p>— И какими же сведениями он поделился? — сцепив пальцы в замок, с проблеском понимания поинтересовался Данн.</p><p>Клейн не стал ходить вокруг да около, вкратце обрисовав суть: — Врач сообщил, что незадолго до того, как Худ Ойген окончательно тронулся рассудком, к нему зачастил один гость. Человек по имени Ланевус.</p><p>— Ланевус… — инспектор поднял руку, устало массируя висок. — Имя до боли знакомое… Кажется, я уже где-то его слышал…</p><p>— Тот самый аферист, что скрылся с кушем как минимум в десять тысяч золотых фунтов, — любезно напомнил Клейн.</p><p>Данн, сохраняя суровое выражение лица, на мгновение задумался, но в итоге лишь отрицательно покачал головой, давая понять, что память ему изменяет.</p><p>«Капитан, ну и наплевательское же у вас отношение к деньгам!» — мысленно возмутился юноша, после чего вкратце, обрисовывая лишь суть, пересказал всё, что знал о похождениях Ланевуса:</p><p>— Этот проходимец пустил слух, будто обнаружил и выкупил исполинские залежи высококлассной железной руды. Под предлогом разработки он развернул в Тингене теневую кампанию по сбору средств и испарился, прихватив с собой свыше десяти тысяч фунтов. Один мой знакомый из Клуба гадателей как раз оказался в числе пострадавших инвесторов. Более того, Ланевус умудрился вскружить голову одной невинной девушке, обманом втянул её в помолвку, а теперь бедняжка носит под сердцем его ребенка.</p><p>— И этот человек несколько раз навещал Худа Ойгена, пока тот еще пребывал в здравом уме… — задумчиво протянул инспектор. — Восьмая Последовательность, «Аферист»? Из Пути «Мародера»…</p><p>«А вот на подобные оккультные детали у вас, капитан, память просто феноменальная…» — с легкой иронией мысленно констатировал Клейн, согласно кивнув:</p><p>— Я пришел к абсолютно тем же выводам.</p><p>— Сталелитейная контора Ланевуса базировалась в Южном районе, а среди одураченных вкладчиков хватало прихожан самых разных конфессий. Именно поэтому расследование так и не легло на ваш стол. Даже если копы и нащупали бы там какие-то сверхъестественные ниточки, дело автоматически перекочевало бы в ведение отряда Уполномоченных Карателей.</p><p>Данн наконец-то осознал всю подоплеку происходящего. Устремив на подчиненного бездонный взгляд серых глаз, он спросил:</p><p>— И что же ты задумал?</p><p>«Кхм, капитан, могли бы и не демонстрировать такую пугающую проницательность…» — Клейн, напустив на лицо маску предельной серьезности, ответил:</p><p>— Я намереваюсь пустить в ход спиритизм, чтобы наладить прямой контакт с Худом Ойгеном. Нужно выведать, ради чего Ланевус оббивал пороги лечебницы, и не стало ли это непосредственным толчком к помешательству пациента.</p><p>Инспектор едва заметно кивнул:</p><p>— Даже если бы ты не вызвался сам, я и так планировал провернуть нечто подобное, как только мы окончательно убедимся в безумии объекта.</p><p>— Однако Дейли не раз предупреждала, что подобные сеансы таят в себе колоссальную угрозу. Ты абсолютно уверен в собственных силах? Или, быть может, мне стоит отстучать прошение о подмоге в Баклундскую епархию? Пара-тройка дней задержки вряд ли сыграет роковую роль.</p><p>Главной движущей силой, побудившей Клейна стать Потусторонним, оставалось изучение мистики и отчаянные поиски пути домой. Заполучив редкий шанс применить знания на практике и чувствуя немалую уверенность в собственных силах, юноша, разумеется, совершенно не желал упускать такую возможность:</p><p>— Капитан, я уже в полной мере овладел необходимой теорией и вполне уверен в успехе.</p><p>— Разумеется, для этого мне потребуется поддержка в виде гидролата «Аманды», эликсира «Око духа» и эликсира «Умиротворения».</p><p>— Эликсир «Умиротворения»… — инспектор словно покатал название на языке, лишний раз убеждаясь в компетентности подчиненного.</p><p>В памяти тут же всплыли слова Дейли о том, что это снадобье считается весьма редким, но невероятно действенным подспорьем в спиритических сеансах.</p><p>Поразмыслив с десяток секунд, Данн Смит вальяжно откинулся на спинку стула и произнес:</p><p>— В таком случае составляй прошение и отправляйся прямиком за врата Чаниса, чтобы получить нужные эликсиры. Эм… признаться честно, я понятия не имею, остались ли в хранилище готовые флаконы. Если запасы иссякли, просто выпиши необходимые ингредиенты и свари всё сам.</p><p>— Договорились, — с нескрываемым воодушевлением отозвался Клейн.</p><p>Однако вскакивать с места он не спешил, продолжая неподвижно сидеть по ту сторону стола.</p><p>Заметив это, инспектор привычно потер висок и, тщательно взвешивая слова, продолжил:</p><p>— С сегодняшнего полудня как раз наступает моя смена в негласном наблюдении за лечебницей… Наведываться к Худу Ойгену в открытую категорически нельзя. Одному богу известно, не затесались ли в ряды врачей, сиделок, разнорабочих или пациентов иные адепты Алхимии Психологии. Да и нельзя сбрасывать со счетов вероятность того, что их ложа тоже установила за ним тайную слежку. Мы обязаны действовать с предельной осторожностью, дабы ненароком не выдать тот факт, что Дакстер Гудериан уже работает на нас.</p><p>— … Выдвигаемся глубокой ночью. Проникнем туда под покровом тьмы.</p><p>— Я буду стоять на страже неподалеку, чтобы подстраховать тебя на случай любых непредвиденных сюрпризов.</p><p>«Идеальный расклад! Вдруг этот Худ Ойген лишь виртуозно симулирует безумие? Заявиться к нему в лоб и попытаться провести спиритический сеанс — это всё равно что залезть в клетку к тигру и отплясывать у него перед носом…» — с нескрываемым облегчением подумал юноша, после чего искренне и горячо заверил:</p><p>— Слушаюсь, капитан!</p><p>Он поднялся и развернулся, направляясь к выходу.</p><p>В этот самый миг краем глаза он зацепился за кричащий заголовок на развороте того самого журнала, что лежал перед капитаном:</p><p>«Сок дерева донингсман из тропических лесов Южного континента обладает ярко выраженным эффектом стимуляции роста волос».</p><p>«…» Исполнившись глубокого сострадания, Клейн отвел взгляд, потянул за дверную ручку и покинул кабинет инспектора.</p><p>Внезапно в его голове мелькнула донельзя забавная мысль:</p><p>«А ведь Потусторонним совершенно ни к чему так усложнять себе жизнь. Будь старина Нил жив, он бы наверняка присоветовал состряпать особый ритуал для стимуляции роста волос, взывая о помощи к самой Богине. Правда, не обернется ли такой проситель по итогу кудрявым павианом, заросшим шерстью с ног до головы, — вопрос уже десятый… И как бы отреагировала на это сама Богиня? Окажись я на Её месте, непременно бы послал такого молящего куда подальше…»</p><p>От этих мыслей веселье юноши мгновенно окрасилось щемящей тоской, а сама тоска отдавала горьким абсурдом.</p><p>Добравшись до кабинета для гражданских сотрудников, парень устроился за механической печатной машинкой «Аксон-1346» и под звонкое стрекотание клавиш быстро набросал прошение.</p><p>Как только Данн Смит поставил размашистую подпись и припечатал штамп, Клейн, сжимая в руке заветную бумагу, спустился в глубокое подземелье. Шаг за шагом, по залитому тусклым светом газовых ламп коридору, он направился к вратам Чаниса.</p><p>И лишь в этот самый момент юношу осенило:</p><p>Ведь это будет его первый в жизни визит по ту сторону таинственных створок!</p><p>«Интересно, что же скрывается за ними…» — с затаенным предвкушением он ускорил шаг, вскоре очутившись перед подавляющими, исполинскими двустворчатыми вратами из черного железа, заставляющими невольно взирать на них снизу вверх.</p><p>Первым делом парень передал прошение дежурившей сегодня Сике Тран. Дождавшись, пока она занесет всё в журнал, он забрал документ, обзаведшийся свежей подписью, и гулко постучал в створку врат Чаниса. Удары отозвались изнутри глухим, пугающе далеким эхом.</p><p>Прождав добрых несколько десятков секунд и не уловив ни единого звука шагов, он увидел, как массивные, испещренные семью темными священными эмблемами створки с тяжелым, натужным скрипом подались внутрь.</p><p>Врата Чаниса распахнулись ровно настолько, чтобы мог протиснуться один человек, и замерли. Благодаря пробивающемуся из коридора свету газовых ламп Клейн смог разглядеть картину, развернувшуюся прямо за порогом.</p><p>За порогом стоял старец, чье лицо избороздили глубокие морщины, а жидкие волосы едва покрывали голову. Облаченный в классическую черную мантию, он держал в руке керосиновую лампу.</p><p>Тусклый желтоватый свет, пробивающийся сквозь стекло, ложился на бесстрастное лицо старика причудливой игрой теней, отчего его светло-голубые глаза казались глыбами льда, застывшими тысячелетия назад.</p><p>— Документ, — хрипло выплюнул он одно-единственное слово.</p><p>Клейну уже доводилось видеть этого старца: каждый день, на исходе сумерек, он и его товарищи выходили из-за врат Чаниса, миновали дежурную комнату и направлялись в собор Святой Селены.</p><p>Все они были состарившимися Ночными Ястребами, добровольными внутренними Смотрителями.</p><p>Насколько было известно парню, подобных смотрителей насчитывалось ровно пять.</p><p>— Мое прошение, — юноша протянул бумагу стоящему перед ним старцу.</p><p>Внутренний смотритель с пронзительными светло-голубыми глазами приподнял лампу и скрупулезно изучил документ. Лишь окончательно убедившись, что всё в порядке, он молча отступил в сторону, освобождая проход.</p><p>Клейн неспешным шагом переступил порог врат Чаниса. Не успел он даже оглядеться, как его окатило невыразимой, леденящей душу стужей.</p><p>И это был отнюдь не привычный зимний мороз, а та самая первобытная мерзлота, от которой в ужасе трепетала сама духовность.</p><p>Вскинув взгляд, он увидел тянущиеся вдоль каменных стен канделябры, уставленные серебряными свечами с причудливой вязью узоров. Их пламя горело ровным, густым призрачно-синим цветом, не смея дрогнуть ни на йоту.</p><p>Скр-р-р!</p><p>Смотритель захлопнул врата Чаниса, и пространство вокруг мгновенно погрузилось в абсолютную, мертвую тишину.</p><p>Перед глазами Клейна раскинулся широкий коридор, вымощенный древними, истертыми каменными плитами.</p><p>По обеим сторонам этого прохода высились массивные каменные створки, каждая из которых была снабжена строгой табличкой: «Материалы», «Эликсиры», «Архивы».</p><p>В самом конце коридора виднелась уходящая вниз лестница. Она тянулась во мрак, словно ведя прямиком в бездну.</p><p>Должно быть, именно туда, к различным ярусам заточения запечатанных артефактов, она и вела. Говорят, хранилище разбито на несколько уровней… Интересно, на каком из них покоится прах святой Селены… Едва Клейн успел свыкнуться с тусклым светом за вратами, как вдруг ощутил, что нечто незримое скользит по его коже — полоса за полосой, источая пронизывающий до самых костей ледяной холод.</p><p>Содрогнувшись от озноба, он не выдержал и активировал духовное зрение.</p><p>И тогда он узрел, как всё пространство вокруг, всё нутро за вратами Чаниса оказалось буквально пронизано бесчисленными тонкими черными нитями. Они едва заметно колыхались, то сплетаясь в тугие клубки, то вытягиваясь, плотно и без единого просвета заполняя собой пустоту.</p><p>«Так вот она какая… запечатывающая мощь врат Чаниса?» — едва заметно кивнув собственным мыслям, юноша взял себя в руки и последовал за смотрителем в «Зал эликсиров», скрывающийся за одной из массивных каменных створок.</p><p>Вскоре, ориентируясь по первым буквам алфавита, он отыскал гидролат «Аманды», эликсир «Око духа» и эликсир «Умиротворения».</p><p>Первые два снадобья были ему уже знакомы, а вот с последним доводилось сталкиваться впервые. Внутри полупрозрачного стеклянного флакончика мерно плескалась густая, призрачно-синяя жидкость. Один лишь взгляд на нее вселял такое чувство, будто ты вновь очутился в нежных, заботливых объятиях матери.</p><p>На стеклянном боку красовалась бирка с датой изготовления и пометкой о сроке годности, ограниченном шестью месяцами.</p><p>«Хвала небесам, еще сгодится…» — спрятав три заветных флакончика, Клейн в сопровождении смотрителя покинул пределы врат Чаниса, наконец-то вырвавшись из удушающих объятий пробирающей до самой души стужи и жуткого ощущения скользящих по телу незримых черных нитей.</p><p>Дождавшись, пока массивные створки с лязгом сомкнутся, он не удержался, бросил долгий взгляд через плечо и пробормотал себе под нос:</p><p>— Торчать в этой преисподней днями напролет… так недолго и телом, и душой покалечиться, верно?</p><p>— Немудрено, что в смотрители берут исключительно добровольцев…</p><p>…………</p><p>Глубокой ночью Клейн хитрым способом наглухо запер спальню изнутри, распахнул створки эркерного окна и бесстрашно сиганул вниз.</p><p>Для него нынешнего высота второго этажа не представляла ни малейшей угрозы. Приземлившись с кошачьей грацией, он твердо встал на ноги, даже не пошатнувшись.</p><p>А карета отряда Ночных Ястребов уже ждала его на противоположной стороне улицы.</p><p>Обойдясь без лишних разговоров, Клейн вскоре добрался до лечебницы для душевнобольных, расположенной в Северном районе Тингена. Следуя уговору, он обогнул здание, выйдя к глухому углу ограды, куда не доставал свет уличных фонарей, и обнаружил там дожидающегося Данна Смита.</p><p>— Пошли внутрь, — инспектор едва заметно кивнул. — Я всё проверил, в округе нет ни единой живой души.</p><p>— Слушаюсь, — Клейн быстрым шагом приблизился к начальнику.</p><p>«Внутрь лечебницы для умалишенных… будучи „Клоуном“… На ум так и просится та самая крылатая фраза: чувствую себя прямо как дома…» — мысленно, с изрядной долей самоиронии усмехнулся парень.</p><p>Следуя за Данном по пятам, он ухватился за выступы в кирпичной кладке и, продемонстрировав кошачью ловкость вкупе с безупречным чувством равновесия, легко и стремительно перемахнул через забор, оказавшись на территории лечебницы.</p><p>Данн бросил на него короткий взгляд через плечо и одобрительно кивнул.</p><p>Пригнувшись, они скользили исключительно по густым теням и глухим углам. Миновав лужайку и прогулочный дворик, напарники пробрались в трехэтажное здание клиники и бесшумно поднялись на верхний этаж, оказавшись прямо перед палатой Худа Ойгена.</p><p>Поскольку после помешательства пациент начал проявлять явную агрессию, его благоразумно изолировали в одиночной палате. А негласное наблюдение, которое Ночные Ястребы вели всё это время, дало свои плоды: у них на руках уже имелся дубликат нужного ключа.</p><p>Клац!</p><p>Под едва уловимый скрип отворяющейся створки Данн первым шагнул в палату. Клейн, выглядывая из-за спины капитана, увидел сидящего на койке человека.</p><p>Лицо Худа Ойгена казалось болезненно вытянутым и изможденным, глаза глубоко запали во впадины орбит, а светло-желтые волосы свисали всклокоченной, сальной копной.</p><p>Своими серо-голубыми глазами безумец неотрывно сверлил забранное железной решеткой окно, завороженно взирая на зависшую в небесах багровую луну.</p><p>Бесшумно притворив за собой дверь, Клейн тихо хмыкнул и спросил с обманчивой непринужденностью:</p><p>— И отчего же нам не спится?</p><p>Данн на мгновение опешил, но тут же вспомнил, что его подчиненный отныне является «Клоуном» восьмой Последовательности. Сохраняя абсолютное безмолвие, инспектор тактично отступил в самый темный угол палаты.</p><p>Худ Ойген медленно повернул голову. Уставившись на Клейна, он расплылся в глупой, блаженной улыбке и ответил:</p><p>— Я жду свой тортик.</p></section><section><title><p>Глава 185 Внутренний мир</p></title><p>Глава 185 Внутренний мир</p><p>«Ждет тортик? Вот уж действительно, ответ за гранью моего воображения… Стоп, если бы я мог с легкостью предугадывать ход мыслей сумасшедшего, не означало бы это, что я и сам недалеко от него ушел?..» — эта мысль молнией пронеслась в голове юноши. Сохраняя на лице безмятежную улыбку, он поинтересовался с такой непринужденностью, словно болтал со старым приятелем:</p><p>— И кто же должен принести тортик?</p><p>Лицо Худа Ойгена мгновенно вытянулось, отчего его и без того изможденные черты показались еще более пугающими. Готовым сорваться в рыдания голосом он заскулил:</p><p>— Нет, нет никакого тортика… Нет тортика!</p><p>— Это ты украл мой тортик!</p><p>Его голос сорвался на пронзительный визг. Вытаращив глаза, безумец в ярости уставился на посетителя.</p><p>Не дав Клейну и секунды на то, чтобы подобрать слова, он вдруг дико взлаял и распахнул пасть, обнажив два ряда жутких, мертвенно-белых зубов.</p><p>В следующую секунду, роняя с губ густую слюну, сумасшедший спрыгнул с койки и одним хищным броском сократил дистанцию. Выбросив руки вперед, он вознамерился мертвой хваткой вцепиться инспектору в плечи, подтянуть к себе и с силой вонзить в него зубы.</p><p>Столкнувшись со столь внезапным нападением, юноша на долю секунды опешил, однако тело отреагировало молниеносно. Резко согнув колени и уйдя в полуприсед, он одновременно скрутил корпус в сторону и вскинул левую руку.</p><p>Бух!</p><p>Его локоть с сокрушительной силой впечатался прямо в живот Худа Ойгена. От этого удара у безумца закатились глаза, а из раззявленного рта хлынула слюна.</p><p>И всё же это не остановило нападающего. Повинуясь инерции, он повалился вперед, широко раскинув руки, отчаянно пытаясь задавить цель своей массой и заключить в мертвые объятия.</p><p>Клейн рефлекторно подался в сторону и ушел в спасительный перекат — движения вышли настолько выверенными и плавными, словно он отрабатывал их сотни раз.</p><p>Опершись правой рукой о пол, он ловким сальто назад вскочил на ноги, готовый мгновенно перейти из глухой обороны в наступление и одним мощным броском скрутить противника.</p><p>И в этот самый миг он увидел, как Худ Ойген неподвижно застыл на месте. Взгляд безумца расфокусировался, став абсолютно пустым и потерянным.</p><p>Клейн на долю секунды опешил, но тут же скосил глаза в угол палаты. Там Данн Смит, облаченный в свой неизменный легкий черный плащ и шелковый цилиндр, низко опустил голову, крепко сцепив пальцы в замок.</p><p>«Капитан затянул его в сновидение…» — с облегчением осознав происходящее, юноша прервал атаку. Воспользовавшись заминкой, он выудил абсолютно тупой ритуальный серебряный кинжал и, выпустив духовность, воздвиг незримую стену, наглухо запечатав одиночную палату.</p><p>Следом парень извлек три пропитанные ароматом перечной мяты свечи и выстроил их на подоконнике в форме перевернутого треугольника: одну — во имя Богини Вечной Ночи, вторую — для Матери Тайн, а третью — как символ самого себя.</p><p>В мгновение ока обустроив этот импровизированный алтарь, он пустил в ход духовное трение и воспламенил фитили.</p><p>Клейн уже было собрался обернуться, чтобы предупредить капитана о готовности, как Данн сам вскинул голову и с тихим, низким смешком произнес:</p><p>— Сновидения Худа Ойгена — это сплошной первобытный хаос. Взять их под контроль или хоть как-то направить попросту невозможно.</p><p>Не успели эти слова сорваться с его губ, как остекленевшие глаза сумасшедшего вновь обрели осмысленность, стряхнув с себя пелену пустоты.</p><p>Окончательно вынырнув из грез, спятивший «Психиатр» вальяжно потянулся, расправил спину и сладко, с наслаждением зевнул.</p><p>Клейн на миг опешил, не найдя подходящих слов для столь абсурдной картины, а потому благоразумно промолчал. Вместо этого он молча подхватил крошечный металлический флакончик с гидролатом «Аманды».</p><p>Несколько капель прозрачной влаги — дистиллята из ночной фиалки, цветков глубокого сна и ромашки — упали прямо в пламя свечи, олицетворяющей просящего. В воздухе тут же разлилось безмятежное, умиротворяющее благоухание, проникающее в каждый уголок больничной палаты.</p><p>Всякое напряжение, ярость и даже недавняя сытая расслабленность мгновенно схлынули с лица Худа Ойгена. Лениво опустившись обратно на край койки, он вновь приковал блаженный, ничего не выражающий взор к багровой луне за окном. В его расфокусированном взгляде воцарился абсолютный покой.</p><p>Клейн и сам ощутил ту всепоглощающую, отстраненную тишину глубокой ночи. Отложив гидролат, он без лишних церемоний плюхнулся на койку бок о бок с пациентом, лихорадочно соображая, как бы заставить безумца окончательно сбросить любую внутреннюю защиту.</p><p>Лишь добившись абсолютной покорности, можно было пустить в ход эликсир «Око духа» и шаг за шагом погрузить сознание Худа Ойгена в вязкий, мутный дурман.</p><p>«В конце концов, я далеко не профессиональный „Медиум“…» — благо, юноша продумал этот сценарий загодя. Сунув руку в карман, он извлек на свет колоду карт Таро.</p><p>Колода состояла исключительно из двадцати двух Старших Арканов. Юноша предпочел урезанный вариант ради удобства ношения, и именно она стала тем самым «оружием», которое Клейн успешно вытребовал из арсенала.</p><p>В каждую картонку были искусно вплетены тончайшие нити из чистого серебра и иных металлов, губительных для любой нежити. Витиеватая, поистине роскошная вязь узоров превращала эти карты в настоящее произведение искусства, отчего у парня возникало непреодолимое желание спрятать их в личную коллекцию, а вовсе не пускать в ход против врагов.</p><p>Виртуозно тасуя колоду одной рукой, инспектор с мягкой улыбкой посмотрел на Худа Ойгена и предложил:</p><p>— Сыграем?</p><p>— Сыграем? — безумец нехотя оторвал взгляд от забранного решеткой окна, с растерянным непониманием эхом повторяя это слово.</p><p>Клейн ничего не ответил. С мягкой, но не терпящей возражений настойчивостью он просто вложил колоду Таро прямо в ладони пациента.</p><p>Худ Ойген, словно послушная марионетка, попытался скопировать недавний жест посетителя. Неуклюже, с видимым усилием орудуя лишь одной рукой, он всё же сумел снять колоду.</p><p>Внимание этого спятившего Потустороннего мало-помалу прикипело к зажатым в пальцах картам, отличавшимся превосходной упругостью и поразительно приятной фактурой. Подцепив верхний картонный прямоугольник, он перевернул его рубашкой вниз:</p><p>На рисунке красовался облаченный в рванье мужчина. Со связанными за спиной руками он висел вниз головой, а вокруг его макушки едва угадывалось призрачное, тусклое сияние.</p><p>«Повешенный…» — глубокомысленно кивнув собственным мыслям, Клейн воспользовался моментом и бесшумно поднялся. Перехватив пузырек с эликсиром «Око духа», он капнул густой янтарной влагой прямо в пляшущее пламя — всё той же свечи, что символизировала его самого.</p><p>В воздухе тут же заклубился эфемерный, ускользающий аромат алкоголя. Одного лишь вдоха этих дурманящих паров хватало, чтобы почувствовать легкое, пьянящее головокружение.</p><p>Лицо Худа Ойгена начало стремительно терять осмысленность. Взгляд вновь окончательно расфокусировался, а зажатые в пальцах карты Таро одна за другой заскользили вниз, рассыпаясь по больничной койке.</p><p>И всё же безумец продолжал неподвижно сидеть, даже не думая заваливаться набок.</p><p>Клейн, отчаянно цепляясь за техники медитации, изо всех сил противился этому вязкому дурману, норовившему лишить его тело и душу веса, превратив рассудок в пустоту. Выудив из кармана второй металлический флакончик, он скрутил пробку и одним глотком влил в себя таящуюся внутри густую, призрачно-синюю жидкость.</p><p>Эликсир «Умиротворения»!</p><p>Ледяная влага обожгла рот, прокатилась по пищеводу и рухнула в желудок. Клейн в ту же секунду обрел кристальную, пугающую ясность рассудка, окончательно стряхнув с себя остатки дурмана.</p><p>Медленно выдохнув, юноша сноровисто подхватил остальные эфирные масла, гидролаты и травяные порошки, после чего поочередно добавил их в пламя двух свечей, олицетворяющих Богиню Вечной Ночи.</p><p>Едва в воздухе заклубилась белесая дымка, парень отступил на пару шагов и с предельной, торжественной серьезностью затянул заклинание на гермесе:</p><p>— Я взываю к мощи Вечной Ночи;</p><p>— Я взываю к силе Сокрытого;</p><p>— Я уповаю на милость Богини.</p><p>— Молю, позвольте мне соприкоснуться с духовностью Худа Ойгена, Потустороннего, что находится подле меня.</p><p>……</p><p>Эхо древних мантр еще перекатывалось по комнате, когда Клейн заметил, как из налившегося сумраком пламени свечей начала стремительно расползаться первобытная, непроницаемая чернота.</p><p>Он не стал ни уклоняться, ни сопротивляться, безропотно позволив этой бездонной «Вечной Ночи» поглотить себя целиком.</p><p>Сохраняя кристальную трезвость рассудка, юноша физически ощутил, как духовное тело покидает спасительную оболочку плоти, проваливаясь в леденящую пустоту, сродни самым недосягаемым глубинам космоса. Вокруг раскинулся лишь бескрайний, немой, первозданный мрак, а в раскинувшихся над головой небесах роились мириады прозрачных теней, чьи формы не поддавались никакому описанию. То тут, то там вспыхивали переливающиеся разными цветами лучи чистого света, таящие в себе воистину бесконечные знания.</p><p>«Мир духов…» — Клейн, уже успевший познать его тайны, чувствовал себя здесь далеко не новичком.</p><p>Не успела эта мысль оформиться, как прямо по курсу из пустоты вынырнул зыбкий, подернутый туманной пеленой мир, наглухо закованный в бушующий шторм тусклого света.</p><p>Парень прекрасно понимал: этот сгусток олицетворяет сам дух Худа Ойгена, его «тело разума». А потому, не теряя ни секунды, он рванул вперед и нырнул прямиком в этот незримый барьер из света.</p><p>В то же мгновение на него сокрушительным градом обрушились мириады светящихся искр. В уши ударила дикая, невыносимая какофония — казалось, сотни тысяч невидимок разом зашептали, перебивая друг друга и яростно обсуждая какую-то бессмыслицу.</p><p>Этот шепот был абсолютно хаотичным и лишенным всякой логики. В одну секунду голоса превозносили женское изящество, а в следующую уже во всех подробностях обсуждали облегчение после похода в уборную; то надрывались от рыданий, то срывались в безумный, пьяный разгул…</p><p>Бушующий шторм чужих безумных мыслей рвал и грыз рассудок Клейна, отчаянно пытаясь поглотить его и растворить в себе. Однако юноша, сохраняя абсолютную, ледяную ясность ума, стремительно летел сквозь эту бурю прямо в недра «внутреннего мира» Худа Ойгена.</p><p>«По сравнению с тем леденящим душу бредом и жуткими воплями, сквозь которые приходится продираться на пути в чертоги над серым туманом, это местечко звучит как дивная симфония…» — мысленно усмехнулся инспектор. Прорвавшись сквозь шторм, он узрел полупрозрачный, размытый и погруженный в вязкий дурман силуэт безумца.</p><p>Духовная оболочка этого «Психиатра» седьмой Последовательности в точности повторяла его облик из физического мира. Бедолага уставился на незваного гостя абсолютно пустым, деревянным взглядом.</p><p>Замерев прямо перед ним, юноша тихо спросил:</p><p>— Тебе знаком Ланевус?</p><p>Худ Ойген, всё так же бессмысленно пялясь в пустоту, послушно отозвался:</p><p>— Знаком.</p><p>Свет и тени вокруг мгновенно пришли в движение, словно распахнулось само бескрайнее «море подсознания» пациента, послушно обнажая скрытые воспоминания.</p><p>Вскоре из этой причудливой игры света соткался образ ничем не примечательного молодого человека с высоким лбом и круглыми очками. На губах темноволосого, кареглазого незнакомца играла легкая, язвительная усмешка. Клейн безошибочно узнал в нем Ланевуса, чье лицо намертво впечаталось в память по полицейским ориентировкам.</p><p>Удовлетворенно кивнув, инспектор подавил лишние эмоции и мягко, вкрадчиво продолжил допрос:</p><p>— Зачем он приходил к тебе?</p><p>— Он сказал… — голос безумца начал затихать, превращаясь в бессвязное бормотание.</p><p>Как вдруг тембр резко изменился. Исказив лицо в полубезумной ухмылке, Худ Ойген заговорил чужим, пугающе магнетическим голосом:</p><p>— Худ Ойген, мы живем в худшую, но в то же время и в лучшую из эпох! Стоит лишь ухватить удачу за хвост, и мы сами станем властелинами этого мира, обретя подлинное бессмертие!</p><p>— Если ты протянешь мне руку помощи, я не только открою тебе секрет того, как обуздать мощь эликсира и избежать потери контроля, но и дарую кое-что куда более ценное. В будущем ты обретешь толику божественности — подлинной, бессмертной божественности!</p><p>— Тебе ли не видеть, Чья именно длань осеняет меня свыше? Мои посулы — это Его посулы. Да и сама Алхимия Психологии, если уж на то пошло, незримыми нитями связана с Ним.</p><p>— Отбрось сомнения. Ныне твоя ложа слишком слаба, чтобы стать надежной опорой на пути возвышения. Разве что ты сам жаждешь навсегда застрять на своей нынешней ступени.</p><p>«Секрет того, как обуздать мощь эликсира и избежать потери контроля… Отчего мне кажется, будто я сам искушаю кого-то „методом отыгрыша“… А Ланевус и впрямь метит высоко. Находясь на жалкой восьмой Последовательности, уже грезит о божественности… И кто же этот таинственный покровитель, стоящий за его спиной? Этот ублюдок явно замышляет нечто грандиозное, выходящее далеко за рамки банальной аферы… А может, одурачивание инвесторов — лишь его безобидное хобби?» — вихрь мыслей пронесся в голове Клейна. Заметив, что Худ Ойген умолк, юноша поспешил задать следующий вопрос:</p><p>— И какой же помощи потребовал от тебя Ланевус?</p><p>Худ Ойген не спешил с ответом. Весь его «внутренний мир» внезапно погрузился в мертвую, звенящую тишину.</p><p>А секундой позже он взорвался диким, надрывным хохотом и принялся нести полнейшую, бессвязную околесицу:</p><p>— Помощи… помощи… помощи!</p><p>— Ха-ха-ха! И я помог! Протянул руку помощи!</p><p>— Я позволил…</p><p>В этот самый миг слова комом застряли у него в горле. Размытый призрачный силуэт судорожно изогнулся, а свет и тени вокруг, олицетворяющие «море подсознания», закружились в бешеном, тошнотворном хороводе, стремительно сплетаясь в очертания мрачного, леденящего душу алтаря.</p><p>Прямо на этом жертвеннике возвышался массивный крест. К перекладине было привязано нечто, висящее вниз головой, а у самого основания громоздилась куча из расплывчатых, не поддающихся описанию предметов.</p><p>Игра света и теней продолжала бурлить. Искаженный силуэт распятой вверх ногами фигуры вот-вот грозил обрести пугающую четкость, как вдруг весь «внутренний мир» содрогнулся, словно от десятибалльного землетрясения.</p><p>«Твою мать!» — Клейна мгновенно окатило предчувствием неминуемой, катастрофической угрозы. Не теряя ни доли секунды на раздумья, он круто развернулся и рыбкой нырнул в хаотично бушующий шторм чужих мыслей, отчаянно пытаясь спастись бегством.</p></section><section><title><p>Глава 186 Потрясающий капитан</p></title><p>Глава 186 Потрясающий капитан</p><p>Бесчисленные искры света хлынули навстречу, а в уши ворвалась оглушительная какофония, словно миллионы голосов разом забормотали безумную околесицу. Однако Клейн не обращал на этот хаос ни малейшего внимания. Обостренная интуиция «Клоуна» била в набат: его духовное тело стремительно, дюйм за дюймом, поглощает расползающаяся, быстро разрастающаяся черная тень.</p><p>Эта мгла принимала очертания исполинского креста, к которому был привязан распятый вниз головой человек!</p><p>Хрясь!</p><p>Безумный, вселяющий первобытный ужас шторм чужих мыслей резко сменил направление и хлынул наружу, слившись в единый, монолитный поток. Внутренний мир Худа Ойгена рассыпался в прах, рушась на глазах.</p><p>Клейн с удивлением осознал, что несется прочь на скорости, превосходящей его самые смелые недавние эксперименты. Едва соприкоснувшись с крохами мощи из таинственного измерения над серым туманом, его духовная оболочка обрела пугающую, небывалую силу!</p><p>В ту самую долю секунды, когда тень креста уже готова была сомкнуться над ним, парень пулей вылетел за пределы этого зыбкого, иллюзорного марева, вновь почувствовав спасительную тяжесть собственной плоти.</p><p>Привычным, отработанным до автоматизма рывком устремившись вниз, он распахнул глаза. Зрение мгновенно сфокусировалось на изможденном, вытянутом лице Худа Ойгена с всклокоченной копной желтых волос, а затем выхватило три мирно горящие на подоконнике свечи.</p><p>Ему чудом удалось прервать спиритический сеанс и вовремя вырваться из ловушки!</p><p>В следующее мгновение лицо безумца начало стремительно, клочок за клочком, покрываться омерзительной черной чешуей. Блуждающий, расфокусированный взор Ойгена внезапно обрел осмысленность, а зрачки сузились в хищные вертикальные щели, источающие ледяную, нечеловеческую жестокость.</p><p>«Дело дрянь! Он теряет контроль!» — зрачки Клейна сузились от ужаса. Не успел он даже дернуться, как из тени вынырнул силуэт. Облаченный в черный плащ-тренч до колен и шелковый полуцилиндр в тон, Данн Смит в два широких шага оказался прямо перед мутирующим пациентом. Инспектор хладнокровно вскинул свой крупнокалиберный револьвер, приставив дуло вплотную к виску твари.</p><p>Бах! Бах! Бах! Бах! Бах!</p><p>Капитан хладнокровно, без единой заминки разрядил в голову Худа Ойгена полбарабана. Череп безумца раздулся и с тошнотворным хрустом лопнул, словно сброшенный с высоты спелый арбуз. Кроваво-багровые ошметки вперемешку с серо-белым крошевом мозгов дождем брызнули во все стороны, щедро усеяв каждый уголок больничной палаты.</p><p>Данн виртуозно успел прикончить врага за долю секунды до того, как тот окончательно сорвался в бездну мутации!</p><p>Находясь едва ли в полуметре от эпицентра, Клейн с ног до головы покрылся мерзкими липкими пятнами и брызгами крови. Оцепенев, юноша немигающим взглядом смотрел на Данна Смита, и в голове билась лишь одна-единственная мысль: в это самое мгновение капитан был просто чертовски хорош.</p><p>«Если не брать в расчет его дырявую память, капитан — человек, на которого можно положиться на все сто…» — от всего сердца мысленно похвалил его юноша.</p><p>— Что-то пошло не так? — поинтересовался Данн. Инспектор невозмутимо убрал револьвер, наблюдая за тем, как обезглавленное тело Худа Ойгена медленно оседает на пол.</p><p>Клейн уже собирался собраться с мыслями и ответить, как вдруг заметил жуткую метаморфозу. Буквально за пару вдохов труп безумца оплыл, превратившись в бесформенную лужу кровавого месива, прикрытую лишь больничной пижамой. Казалось, чудовищная сила разрушила саму плоть до основания, не оставив даже костяка.</p><p>Вскоре от останков Худа Ойгена уцелела лишь жалкая горстка предметов. Первым оказались несколько десятков чешуек, тускло поблескивающих черным светом. Вторым же было его сердце, обретшее кристальную прозрачность и отливающее нежно-голубым оттенком.</p><p>Этот орган завораживающе переливался причудливыми красками, сияя изнутри подобно безупречному бриллианту в лучах света.</p><p>Сердце источало переменчивую ауру: оно то дарило умиротворение, то провоцировало неконтролируемые вспышки ярости, то натягивало нервы как струну, то ввергало рассудок в полнейший хаос. Впрочем, иных, более пугающих аномалий за ним пока не наблюдалось.</p><p>— Похоже, эта вещица поддается контролю, — заключил Данн. Окончательно спрятав оружие, инспектор неспешно выудил черную перчатку и натянул ее на правую руку. Затем он опустился на корточки и бережно поднял кристальное сердце.</p><p>«Поддается контролю… Если вспомнить давние слова капитана, этот предмет идеально сгодится в качестве стержневого ингредиента для эликсира седьмой Последовательности „Психиатр“… Но вот вопрос: не обернется ли такое зелье проклятием, многократно повышая риск срыва для Потустороннего?» — размышлял Клейн. Выудив носовой платок, он принялся методично оттирать с лица и одежды липкие кровавые брызги. Заодно юноша подобрал разлетевшуюся по палате колоду Таро, тщательно очистив каждую карту.</p><p>Скользнув взглядом по полу, он с любопытством поинтересовался:</p><p>— А что насчет этих черных чешуек? Каковы их свойства?</p><p>— Это материалы, пропитавшиеся толикой Потусторонней мощи. Из них выходят отличные артефакты с длительным сроком службы, — пустился в объяснения Данн. — Возьми, к примеру, наши пули для охоты на демонов. Спустя три месяца их убойная сила против нежити катастрофически падает, оставляя лишь жалкие крохи базовых свойств самого серебра. Но пусти мы в ход подобные чешуйки, эффект держался бы год, а то и все два, да и сама мощь оружия возросла бы многократно. Впрочем, из-за специфики своей природы для отливки именно таких пуль эта дрянь совершенно не годится. — Разговаривая, инспектор взял у Клейна чистый лист бумаги и бережно завернул в него сперва нежно-голубое сердце, а затем и чешую.</p><p>— Иными словами, это сродни побочным материалам со сверхъестественных тварей, которые не годятся в качестве стержневых ингредиентов для зелья? — уточнил Клейн, проводя аналогию.</p><p>Данн выпрямился и едва заметно кивнул:</p><p>— Именно так.</p><p>«Потеря контроля — это и впрямь билет в один конец, превращающий человека в монстра…» — с тяжелым вздохом констатировал про себя Клейн. Пользуясь тем, что палата всё еще была наглухо запечатана стеной духовности, он не стал тянуть время и выложил всё, что ему довелось пережить:</p><p>— Во время спиритического сеанса с Худом Ойгеном я заглянул в его разум и узрел там нечто, пугающе похожее на тень Истинного Творца. Вот только образ разительно отличался от общепринятых канонов. Никакого распятого вверх ногами гиганта в оковах, никакого ока за теневой завесой. Картина до боли напоминала то, с чем вы, капитан, столкнулись в кошмарах Хейнса Винсента.</p><p>Хейнс Винсент состоял в ордене Авроры. Именно он оказался под прицелом Ночных Ястребов после того, как Селена тайком подсмотрела его заклинания и провела полноценное гадание на магическом зеркале.</p><p>Вторгаясь в его сновидения, Данн Смит узрел лик, невероятно близкий к Истинному Творцу, но в корне расходящийся с Его растиражированным образом. Финал той истории оказался плачевным: инспектор тогда получил травму, а сам сектант скончался при весьма загадочных обстоятельствах.</p><p>Откровенно говоря, Клейн предчувствовал нечто подобное еще в тот миг, когда Худ Ойген вытащил из колоды карту «Повешенный». Удивил лишь сам масштаб и форма развернувшегося безумия. Впрочем, контакт был сугубо опосредованным, и в подметки не годился тому прямому «подглядыванию» за Вечным Пылающим Солнцем. В худшем случае парень отделался бы лишь легким ранением или поверхностным осквернением ауры.</p><p>Услышав этот доклад, Данн мгновенно помрачнел, а его лицо исказилось ледяной серьезностью.</p><p>Слегка нахмурив брови, капитан глухо переспросил:</p><p>— Исполинский крест, черные гвозди и распятый вниз головой обнаженный мужчина, с ног до головы залитый кровью?</p><p>— Деталей я не разглядел, потому и остался цел и невредим. В глаза бросился лишь сам огромный крест да смутный силуэт человека, привязанного к нему вверх ногами, — предельно уклончиво отозвался юноша.</p><p>«Еще бы, ведь в тот момент я думал только о том, как бы побыстрее унести оттуда ноги…»</p><p>Данн медленно кивнул, явно погрузившись в тяжелые раздумья, после чего произнес:</p><p>— Выходит, визиты Ланевуса к Худу Ойгену напрямую связаны с Истинным Творцом? И в этом замешан орден Авроры?</p><p>Не теряя ни секунды, Клейн слово в слово пересказал подслушанный во время спиритического сеанса диалог и описал все мелькнувшие видения, добавив под конец:</p><p>— … Этот мерзавец искушал пациента именно методом «отыгрыша», суля ему крупицу некой бессмертной божественности. Вот только в толк не возьму, к чему были эти пафосные речи про «худшую и лучшую из эпох». Хм, возможно, это просто профессиональная деформация, эдакая фирменная пыль в глаза от истинного «Афериста»?</p><p>— … К тому же, Худ Ойген явно подсобил ему в создании того леденящего душу, мрачного алтаря… Готов поклясться, Ланевус замышляет нечто поистине катастрофическое…</p><p>По мере того как слова слетали с его губ, парня внезапно осенило, и он выпалил:</p><p>— Капитан, вы помните то письмо, адресованное мистеру Z? То самое, что мы нашли на теле застреленного мной сектанта из ордена Авроры!</p><p>— В нем говорилось, что когда настанет подходящий момент, вроде наступления какого-то судного дня, он принесет всех агнцев Тингена в жертву так называемому Господу. Уж не связано ли это с тем, что замышляет Ланевус?</p><p>— А что, если Ланевус — это и есть тот самый мистер Z из ордена Авроры?</p><p>Данн Смит тщательно всё взвесил и ответил:</p><p>— Я так не думаю. Ланевус вряд ли может быть мистером Z. Иначе он не стал бы, выполняя столь важную миссию ордена Авроры, параллельно сколачивать фиктивную сталелитейную компанию и выманивать у людей деньги. Подобные махинации внесли бы слишком много непредсказуемости в его главную задачу. Малейшая оплошность в делах конторы — и он мгновенно оказался бы под прицелом полиции и Ночных Ястребов. Пришлось бы бежать из Тингена, сворачивая все грандиозные замыслы.</p><p>— Разумеется, окажись он конченым психопатом, любые, даже самые абсурдные выходки выглядели бы вполне естественно.</p><p>— Однако, судя по тому, насколько хладнокровно и изящно он сплел паутину обмана, неспешно скрывшись с кушем, на безумца он совершенно не тянет.</p><p>— Именно поэтому я полагаю, что он не мистер Z. Но нельзя отрицать, что он с высокой долей вероятности замешан в планах, упомянутых в письме — в том самом жертвоприношении всех агнцев Тингена во славу их так называемого Господа.</p><p>На этих словах Данн умолк, сделал пару шагов взад-вперед и добавил:</p><p>— Масштабы готовящейся катастрофы могут оказаться поистине ужасающими. Мы обязаны возобновить расследование по делу Ланевуса и выжать из него хоть какие-то зацепки. Сейчас мы зачистим место преступления и заметем следы. Пусть все узнают о кончине Худа Ойгена, но пусть его убийца так и останется во мраке. Эта неопределенность непременно заставит Алхимию Психологии и прочих Потусторонних, что следили за лечебницей, высунуться из своих нор. Вполне вероятно, им известно куда больше нашего.</p><p>— Дело о мошенничестве Ланевуса сейчас пылится либо в полицейском управлении, либо уже перекочевало к Уполномоченным Карателям. Мы вмешаемся в это расследование, прикрываясь новыми уликами по ордену Авроры. Объединим усилия с Карателями и Сердцем Механизмов, стянем в кулак всю мощь Тингена и скрупулезно прочешем все контакты и следы этого афериста. А если потребуется — немедленно запросим поддержку у епархии Баклунда и Священного Собора!</p><p>Выдав этот четкий алгоритм действий, Данн повернул голову к Клейну и, выдержав паузу, осведомился:</p><p>— У тебя есть что добавить?</p><p>«Капитан, вы уже всё по полочкам разложили…» — Клейн лишь со всей серьезностью покачал головой:</p><p>— Никак нет!</p><p>Не теряя ни секунды, юноша воспользовался еще не убранным импровизированным алтарем и с помощью ритуальной магии виртуозно зачистил все необходимые следы. Теперь при любом стандартном расследовании никто в жизни не догадается, что Худа Ойгена прикончили именно они с капитаном.</p><p>Покончив с этим, он сгреб остатки материалов, задул свечи и рассеял стену духовности. Вместе с Данном Смитом они бесшумными тенями выскользнули из больничной палаты и перемахнули через ограду сумасшедшего дома.</p><p>— Отправляйся домой и как следует выспись, — Данн, застыв в глухом, лишенном света уличных фонарей углу у стены, привычным жестом поправил свой черный шелковый полуцилиндр. — Большинство дел всё равно придется отложить до завтра.</p><p>— Как скажете, — Клейн отнюдь не был «Бессонным», которому для восстановления сил хватало жалких двух-трех часов. Попрощавшись с командиром, он направился к дожидавшемуся их неподалеку казенному экипажу Ночных Ястребов и покатил обратно на улицу Нарциссов.</p><p>Занося ногу на подножку кареты, парень бросил быстрый взгляд через плечо. Капитан всё так же неподвижно возвышался в кромешной, непроницаемой даже для лунного света тьме, явно погрузившись в тяжелые раздумья.</p><p>На предрассветных улицах царила звенящая пустота. Экипаж стремительно мчался по мостовой, то проглатывая прямые проспекты, то лихо закладывая виражи на перекрестках.</p><p>Клейн, с головой ушедший в мысли о Ланевусе и его аферах, внезапно почувствовал, как рассудок обволакивает странная, мутная пелена.</p><p>Краски перед его глазами в одночасье сгустились и налились дикой насыщенностью: багрянец стал нестерпимо ярким, а тьма сгустилась до абсолютного мрака. Мир за окном превратился в сюрреалистичное, абстрактное полотно, написанное густыми мазками масла.</p><p>Окружающая действительность стремительно замедлила свой ход. Казалось, карета прорвала незримую грань и вкатила прямиком в какое-то пугающее, потустороннее измерение.</p><p>Молниеносным движением Клейн намертво стиснул в ладони «Амулет Солнечного Пламени», а второй рукой выхватил револьвер.</p><p>И в этот самый миг сквозь стекло кареты беспрепятственно, словно сквозь воду, просунулась исполинская кисть из белоснежных костей. Разжав пальцы, она небрежно бросила на пол сложенный лист бумаги.</p><p>Едва костяная длань скользнула обратно и растворилась в воздухе, как сюрреалистичная картина маслом разлетелась вдребезги, вернув миру привычные очертания. Экипаж всё так же мерно и плавно катил по утренней улице.</p><p>«…И впрямь, донельзя „скрытный“ способ доставки…» — ошарашенно уставившись на валяющееся под ногами послание, подумал Клейн, чувствуя, как уголок его губ предательски дергается в нервном тике.</p></section><section><title><p>Глава 187 Наставление Азика</p></title><p>Глава 187 Наставление Азика</p><p>Поистине запредельный пафос «посланника» потряс Клейна настолько, что он добрых пять секунд простоял в оцепенении, прежде чем окончательно пришел в себя и наклонился, чтобы подобрать упавший лист.</p><p>«Даже если мистер Азик из-за своей амнезии лишился львиной доли Потусторонних сил, один лишь призыв такого гонца позволит ему играючи расправиться с Потусторонним седьмой, а то и шестой Последовательности!» — на лице юноши застыла маска, в которой причудливо сплелись неподдельное изумление и жгучая зависть. Не став разворачивать послание прямо в карете, он аккуратно спрятал его во внутренний карман, поближе к «Амулетам Сна» и прочим мистическим пожиткам.</p><p>Экипаж тем временем покатил дальше и вскоре благополучно добрался до улицы Нарциссов. Спускаясь на мостовую, Клейн как бы невзначай скользнул взглядом по вознице Сизеру. На лице кучера играла безмятежная, расслабленная улыбка — бедолага ни сном ни духом не ведал о той леденящей кровь чертовщине, что творилась у него за спиной буквально пару минут назад.</p><p>Для верности Клейн активировал духовное зрение и окинул кучера еще одним, пронзительным взглядом. Убедившись, что всё в норме, он едва заметно кивнул собственным мыслям и зашагал к родному порогу.</p><p>Бросив беглый взгляд на балкон второго этажа и водосточную трубу, он поразмыслил пару секунд и решил не изменять истинно джентльменским манерам, отказавшись от идеи лезть по стене. Что же до перепачканной кровавыми брызгами одежды, завтра он просто отнесет ее в контору «Черного Терновника». Оттуда, прикрывшись полицейскими каналами, вещи передадут специальным прачкам — так он гарантированно убережет от лишних потрясений и служанку Беллу, и сестру Мелиссу.</p><p>Еще до того, как сигануть из окна, Клейн предусмотрительно снял парадную дверь с внутреннего засова. Воспользовавшись тем, что улица уже давно погрузилась в глухую, безмятежную ночь, он бесшумно провернул ключ в скважине и, не издав ни единого шороха, проворной тенью скользнул в прихожую.</p><p>Плотно притворив и вновь заперев за собой створку, парень с облегчением выдохнул и, ступая мягко, по-кошачьи, поднялся на второй этаж.</p><p>Замерев перед наглухо запертой дверью собственной спальни, Клейн без малейшей суеты выудил из кармана карту Таро. Просунув картонку в дверную щель и виртуозно, едва уловимо поддев механизм, он играючи взломал ту самую хитрую блокировку, которую сам же и соорудил накануне.</p><p>Шагнув внутрь и тут же задвинув засов, он стянул с себя одежду и наконец-то позволил себе полностью расслабиться.</p><p>— Словно заправский вор прокрался… — с легкой усмешкой покачав головой, пробормотал Клейн. Привычным, неторопливым жестом он вытащил револьвер и надежно спрятал его под подушку.</p><p>Покончив с делами, юноша запалил газовый рожок, достал послание, устроился за письменным столом и с превеликим вниманием принялся за чтение:</p><p>«Приношу глубочайшие извинения за столь поздний ответ. Всё это время я был по уши занят — шел по следам собственного прошлого, а заодно встречался с бывшими наставниками и однокурсниками, засиживаясь за беседами до глубокой ночи».</p><p>«Прочитав твое письмо, я наконец-то взял в толк, что за чертовщина творилась вокруг меня последние пару дней. Сперва в гостиницу, где я остановился, нагрянули полицейские с повальным обыском, а ночью кто-то и вовсе тайно прочесывал коридоры. Да, ты всё верно понял: речь идет о людях, наделенных Потусторонними силами».</p><p>«…Как оказалось, в Баклунд тайно проник тот самый „вице-адмирал Ураган“ Килангос, чье имя так часто мелькает на страницах газет и бульварных романов, и уже успел оставить за собой немалый кровавый след. Насколько я помню, его голова высоко оценивается не только нашим королевством Лоэн, но и висит в розыскных списках Империи Фейсак, Республики Интис и королевства Фейнапот…»</p><p>«И какова же за него награда?» — на одних инстинктах пронеслась в голове Клейна мысль.</p><p>Ответа он так и не получил, поскольку Азик плавно перевел тему на совершенно иные материи:</p><p>«Описанные тобой способности „Пастыря“ кажутся мне до боли знакомыми. Сдается мне, я уже где-то с ними сталкивался, но никак не могу вспомнить где именно. Должно быть, это отголоски одной из моих прошлых жизней. Неспособность восстановить картину целиком вызывает во мне жуткое раздражение и тоску».</p><p>«Надо же, мистер Азик проявляет к „Пастырю“ неподдельный интерес. А ведь это отличная зацепка, чтобы втянуть его в дело. Хм, какое удачное совпадение… Нет, это вовсе не совпадение. Это неизбежная закономерность!»</p><p>Если верить догадкам, наставник коптит это небо уже добрую тысячу лет, да еще и явно принадлежит к Потусторонним высших эшелонов. А значит, за все свои бесчисленные перерождения он стопроцентно повидал уйму паранормальных способностей самых разных путей, и самые диковинные из них намертво врезались ему в подкорку… Проще говоря, не только «Пастырь» может всколыхнуть в нем подобные смутные воспоминания. «Неомраченный», «Охотник на Демонов», «Хранитель» и прочие редкие профессии сработают ничуть не хуже…</p><p>Достаточно лишь, чтобы мистический артефакт обладал силой определенной Последовательности, и мистер Азик гарантированно почует в нем нечто знакомое, воспылав жгучим любопытством. Это же так очевидно…</p><p>Первоначальное недоумение Клейна мгновенно сменилось кристально ясным озарением, и на душе у юноши заметно полегчало.</p><p>Опустив взгляд ниже, он продолжил чтение:</p><p>«Что же до твоего вопроса о ритуале жертвоприношения, то крохи знаний о нем всплыли в моей памяти уже довольно давно. Судя по всему, этот обряд оставил в моей душе поистине неизгладимый след. Не исключено, что в одной из своих жизней — быть может, в самой первой — я служил жрецом».</p><p>«Считаю своим долгом заранее тебя предостеречь. Прибегая к жертвоприношениям, ты обязан соблюдать запредельную осторожность. Никогда не вверяй собственную безопасность совести злых божеств или иных сокрытых во мраке сущностей. У подобных тварей такого понятия попросту не существует».</p><p>«Вдобавок, тебе потребуется поистине феноменальная проницательность. Злые боги и демоны обожают примерять на себя безобидные личины. Мой тебе совет: не вздумай возносить дары сущностям, в чьей природе ты не уверен на все сто процентов. В противном случае твоя собственная душа мигом пополнит список подношений».</p><p>Говоря простым языком, всякая хтоническая нечисть виртуозно плодит фейковые аккаунты, выдавая себя за надежных и заслуживающих доверия собеседников… Точь-в-точь как в интернете: за аватаркой милой лоли вполне может скрываться небритый мужик с пузом… И даже развиртуализация не дает стопроцентных гарантий — вдруг перед тобой просто мастер кроссдрессинга… Клейн ничуть не стал пренебрегать наставлениями мистера Азика лишь оттого, что собирался «приносить жертвы» самому себе. Напротив, он с глубочайшим пониманием закивал.</p><p>Покончив с предупреждениями, Азик плавно перешел к описанию самого ритуала:</p><p>«Первым делом необходимо обустроить алтарь. В зависимости от того, к какому божеству или благосклонной тайной сущности ты взываешь, следует начертать соответствующие сакральные символы. В таинстве используются травы и минералы из Их домена. Разумеется, всё это можно заранее смешать и перегнать в святые эфирные масла, мази или благовония».</p><p>Сакральные символы? Клейн на мгновение опешил. До него внезапно дошло, что он сам — тот самый «Шут, что не принадлежит этой эпохе» — понятия не имеет, какими символами должен обозначаться…</p><p>Впрочем, мысли замелькали с бешеной скоростью, и он тут же вспомнил тот самый сложный символ на высокой спинке почетного кресла во главе длинного бронзового стола. Причудливый узор, сплетенный из «глаза без зрачка», олицетворяющего скрытность, и «извивающихся линий», символизирующих перемены.</p><p>«Пожалуй, это и есть мой символ. Точнее, символ моего воплощения над серым туманом… С доменом всё еще проще: тайны, перемены, удача… Впрочем, уверенности нет, придется экспериментировать… Да и если символ окажется неверным, при правильном почетном имени ритуал ни за что не улетит к другой сущности. В худшем случае — просто сорвется. Уж в этом-то я не сомневаюсь…» — в глубокой задумчивости поглаживая бумагу, Клейн уже начал набрасывать в уме план действий.</p><p>Сфокусировав взгляд, он перешел к чтению следующих абзацев:</p><p>«Во-вторых, тебе надлежит выяснить, не требует ли выбранная сущность подношений в строго определенный час. Если нет — просто следуй классическому алгоритму ритуала, вплоть до прочтения почетного имени и вознесения самой мольбы».</p><p>«Заруби себе на носу: взывать нужно исключительно на языке гигантов, драконов, эльфов или на древнем гермесе. Лишь их первозданная, прямая связь с силами природы способна пробить канал к адресату. Саму формулу можешь составить как душе угодно, однако в ней обязаны звучать несколько ключевых слов: „молю“, „взор“, „подношение“, „царство“, „врата“ и „отворить“».</p><p>«И, наконец, финал. Пустив в ход наделенные духовностью материалы и сплетя их с резонансом природных сил от заклинания, ты воздвигнешь базовый канал. Эдакий мост, тянущийся прямиком к „вратам царства“ нужной сущности. Заинтересуешь адресата — и твое жертвоприношение увенчается успехом».</p><p>«Строго говоря, этот последний шаг не является обязательным. Сумей ты разжечь в адресате поистине жгучее любопытство, и Он сам распахнет „врата царства“ и проложит стабильный тоннель, едва последние слова мантры слетят с твоих губ. Но предупреждаю: подобный исход чаще всего несет в себе смертельную угрозу. Ортодоксальные божества и благосклонные сущности редко снисходят до такого. Лишь злые боги и демоны, преследуя свои темные цели, могут столь стремительно отозваться на зов».</p><p>«Наделенные духовностью материалы обойдутся в копеечку… Любопытно, хватит ли мне одной лишь мантры, чтобы открыть нечто вроде „Врат Призыва“ для жертвоприношения? Смогу ли я зачерпнуть еще хоть толику мощи из того таинственного пространства над серым туманом? Хм, для начала просто попытаюсь. Не выгорит — что ж, придется тащиться на подпольный рынок и раскошеливаться. Надеюсь, настоящие Потусторонние ингредиенты для этого не потребуются? Хватит ведь и обычных вещей с духовным следом?» — размышляя об этом, Клейн невольно вспомнил о трехстах фунтах на анонимном счету и о недавно скопленной скромной заначке в дюжину с небольшим фунтов.</p><p>Как-никак, полноценные Потусторонние материалы и предметы, лишь несущие в себе искру духовности — вещи совершенно разного порядка. Взять хотя бы останки Худа Ойгена: то уродливое сердце было чистейшим Потусторонним ингредиентом, тогда как черные чешуйки относились лишь ко второй категории.</p><p>Дочитав послание до конца, Клейн легонько щелкнул пальцами. Вспыхнувшее призрачное пламя духовности мигом обратило бумагу в серый пепел, который мягко осыпался в мусорную корзину.</p><p>За окном уже давно стояла глубокая ночь. Пороть горячку и бросаться в эксперименты юноша не спешил, благоразумно решив сперва набросать четкий план, выверить все риски и лишь потом переходить к практике.</p><p>Парень и сам давно подметил за собой один изъян: имея на руках четкий план, он действовал на редкость осторожно и хладнокровно. Но стоило ситуации выйти из-под контроля или на него снисходило внезапное озарение — здравый смысл пасовал. В такие моменты он видел лишь радужные перспективы, напрочь закрывая глаза на возможные катастрофические последствия.</p><p>Проще говоря: одна вспышка дурости — и ты труп… От этой мысли Клейн обреченно прикрыл лицо рукой.</p><p>На следующий день Данн Смит, уже успевший согласовать действия с Уполномоченными Карателями и Сердцем Механизмов, принялся раздавать поручения. Клейн тоже получил свою долю работы — ему предстояло прочесать связи некоторых людей из окружения Ланевуса. Впрочем, учитывая личные пожелания юноши и строгий внутренний регламент Ночных Ястребов, от допроса прежних знакомых его освободили.</p><p>Разумеется, послеобеденные тренировки по рукопашному бою никто не отменял, так что капитан благоразумно не стал нагружать его оперативной работой под завязку.</p><p>…………</p><p>Баклунд, район Хилстон. Внутри особняка, располагавшего собственными конюшнями и ухоженным садом.</p><p>Килангос, обладатель характерного широкого подбородка и темно-зеленых глаз, бросил холодный взгляд на валяющегося в беспамятстве мужчину. Бесцеремонно стянув с бедолаги одежду, пират облачился в нее сам.</p><p>Вслед за этим он вальяжно прошествовал к ростовому зеркалу. Взгляд его прикипел к черной перчатке на левой руке: та жутко извивалась, словно переваривая добычу, а на ее тыльной стороне одна за другой проступали мириады причудливо искаженных линий.</p><p>Буквально через пару секунд Килангос увидел, как его отражение подернулось призрачным мерцанием. Мышцы, кожа и даже сами кости принялись жутко, пугающе трансформироваться.</p><p>Вскоре метаморфоза завершилась: теперь перед зеркалом стоял точный двойник распростертого на полу бедолаги. Рост, черты лица и даже сама аура — всё совпадало до мельчайших, неразличимых деталей!</p></section><section><title><p>Глава 188 Бал</p></title><p>Глава 188 Бал</p><p>Выдающийся нос, редкие брови, слегка обвисшие щеки, бледно-голубые глаза… Килангос окинул собственное отражение долгим, цепким взглядом, раз за разом проверяя каждую мелочь. Наконец он удовлетворенно выдохнул: между ним и лежащим без сознания мужчиной не осталось ни единого отличия.</p><p>Безупречно отрепетировав пару характерных жестов своей жертвы, пират склонился над распростертым на полу телом. Подхватив обмякшего бедолагу, он волоком оттащил его в угол и бесцеремонно запихнул в платяной шкаф.</p><p>Затем его правая рука хладнокровно скользнула вперед. Раздался сухой, короткий хруст — шея несчастного была сломана.</p><p>Неспешно выудив носовой платок и брезгливо обтерев ладони, Килангос плотно притворил деревянные створки.</p><p>Мерным шагом вернувшись к ростовому зеркалу, он облачился в строгий черный двубортный сюртук и тщательно поправил галстук-бабочку. Затем взял флакончик с янтарным парфюмом, капнул немного на запястье и легкими движениями распределил аромат по телу.</p><p>В последний раз пригладив волосы перед стеклом, Килангос покинул спальню. Защелкнув замок, он обратился к дожидающемуся в коридоре дворецкому:</p><p>— Проследи, чтобы ни одна живая душа не переступила этот порог. Внутри остались бумаги первостепенной важности.</p><p>— Как прикажете, господин барон! — седовласый слуга прижал руку к груди и застыл в глубоком, почтительном поклоне. — Ваш экипаж и свита уже ожидают у парадного входа. Пригласительный билет от герцога Негана также находится там.</p><p>Идеально вжившись в образ знатного лорда, Килангос едва заметно, снисходительно кивнул. В сопровождении вышколенного лакея он с нескрываемой аристократической надменностью прошествовал к лестнице.</p><p>«Жалкий барон, по уши увязший в долгах и не способный наскрести меди на парочку завалящих охранников, но при этом содержащий дворецкого, личного камердинера, двух лакеев, двух старших и четырех младших горничных, двух прачек, кучера, конюха, садовника, шеф-повара и поваренка… Для этого аристократического отребья пустить пыль в глаза куда важнее собственного выживания. И ради этой самой фальшивой „респектабельности“ мне пришлось убить прорву времени, вызубривая их нелепый выговор и этот тошнотворный столичный акцент…» — мысленно скривился Килангос, источая ледяное презрение.</p><p>…………</p><p>Баклунд, район Джовуд. Небольшая, тесноватая квартира.</p><p>Сио Дереча, устроившись на кровати со скрещенными ногами, наблюдала за Форс Уолл. Писательница, поймав робкие лучи света из окна, увлеченно перелистывала страницы какого-то романа. Сио тяжело вздохнула:</p><p>— До чего же тошно… Этот ублюдок Килангос не оставил после себя ни единой зацепки. Мы так и не продвинулись ни на дюйм в понимании того, какого дьявола он вообще забыл в Баклунде.</p><p>Действуя строго по намеченному плану, девушки окольными путями обратились в полицию, а затем тайно подкинули в нужный участок анонимное письмо. В нем они во всех леденящих душу подробностях описали гротескную картину на месте убийства и внешность преступника, в котором безошибочно угадывался Килангос.</p><p>Реакция полицейского управления ничуть их не удивила. Легавые благоразумно предпочли перестраховаться и без лишней волокиты спихнули дело прямиком отряду Уполномоченных Карателей.</p><p>За минувшие сутки новость о том, что вице-адмирал Ураган тайно проник в Баклунд, эхом разнеслась по всем профильным спецотрядам. Сио и Форс тем временем спешно покинули свою съемную квартиру. Затаившись в надежном убежище, они продолжили вести расследование уже из тени.</p><p>Меньше всего напарницам хотелось, чтобы копы притащили их в участок для дачи показаний. Ни для кого не было секретом: будь то Уполномоченные Каратели, Ночные Ястребы или агенты Сердца Механизмов — все они люто ненавидели вольных Потусторонних, по умолчанию клеймя их потенциальными преступниками.</p><p>Именно поэтому Сио и Форс отчаянно заметали следы, спасаясь не только от возможной кровной мести пиратского адмирала, но и от вездесущих ищеек закона.</p><p>— Если бы разгадать его замыслы было так просто, этот мерзавец давным-давно гнил бы на кладбище, а его надгробие поросло бы густым бурьяном, — невозмутимо отозвалась Форс. — Нам остается лишь запастись терпением. Под таким чудовищным давлением облавы он рано или поздно оступится. Впрочем, не скрою: мистический артефакт, способный до неузнаваемости менять облик, вызывает жгучую зависть.</p><p>Сио крепко обхватила колени руками и, устремив тоскливый взгляд на подоконник, глухо произнесла:</p><p>— Я лишь боюсь, что Килангос нанесет удар в самое ближайшее время. Сорвет куш и растворится в тумане, покинув Баклунд еще до того, как эти ищейки вообще поймут, что произошло.</p><p>— И если всё обернется именно так, один бог ведает, когда мне удастся прорваться на восьмую Последовательность. О шестой или пятой ступени и заикаться страшно…</p><p>Выдержав томительную паузу, она невидящим взором уставилась в пустоту и едва слышно прошептала:</p><p>— И уж тем более неизвестно, когда я смогу вернуть то, что по праву принадлежит моему роду… Я ведь почти год не видела своего младшего брата…</p><p>Форс ободряюще улыбнулась:</p><p>— Вот исполнишь свое заветное желание — и, умоляю, позволь мне перенести твою историю на бумагу. Обещаю, из этого выйдет просто сногсшибательный, невероятно увлекательный роман!</p><p>— Да и, по правде говоря, зная безграничную щедрость мисс Одри, даже если всё закончится ничем, она наверняка отвалит нам солидный куш. В конце концов, мы столько времени рыли носом землю и всё же заставили этого ублюдка высунуться.</p><p>— Твои слова да богам бы в уши… Эх, ну почему на мою долю никогда не выпадают настоящие чудеса? — Сио в сердцах взъерошила свои светлые, спадающие до плеч волосы.</p><p>Форс слегка нахмурила изящные брови:</p><p>— В мире Потусторонних любые чудеса неразрывно связаны со смертельной угрозой. Я ведь до сих пор понятия не имею, что означает тот жуткий шепот, терзающий меня каждое полнолуние, и не обернется ли это в итоге какой-нибудь чудовищной мутацией. Хех, не спорю, безопасные дары судьбы тоже встречаются, но это поистине редчайшее, исключительное явление. Твоим грезам вряд ли суждено сбыться… Разве что мы удостоимся благословения одного из ортодоксальных божеств или привлечем благосклонный взор некой дружелюбной скрытой сущности. Увы, отличить подобную милость от коварной уловки дьявола или злого бога практически невозможно.</p><p>Сио резко выпрямила спину и благоговейно очертила на груди контур багровой луны:</p><p>— Да пребудет со мной благословение Богини!</p><p>…………</p><p>Тем временем в резиденции герцога Негана, расположенной в Районе Императрицы Баклунда, в самом разгаре блистал грандиозный бал.</p><p>Торжество было условно разделено на две части. Первая — роскошная танцевальная зала на первом этаже, выстланная великолепными каменными плитами с причудливой, искусной резьбой. В углу услаждал слух гостей превосходный личный оркестр герцога. Широкая парадная лестница вела наверх, на опоясывающую залу галерею второго яруса. Там, облокотившись на перила и потягивая вино из хрустальных бокалов, гости вальяжно взирали на кружащиеся внизу пары, словно зрители на трибунах во время фехтовального турнира. То и дело какой-нибудь галантный джентльмен приближался к стоящей у балюстрады леди с приглашением на танец. И если дама отвечала благосклонным согласием, пара рука об руку спускалась по ступеням, вливаясь в общий вихрь вальса.</p><p>По другую сторону галереи, подальше от шумной балюстрады, тянулась вереница закрытых дверей, за которыми прятались уютные комнаты отдыха для почетных гостей.</p><p>Однако за массивными двустворчатыми вратами в самом центре скрывался длинный коридор. По обеим его сторонам величественно возвышались гипсовые изваяния, запечатлевшие прославленных предков дома Неганов.</p><p>Миновав эту галерею предков, гости попадали во вторую часть бала — еще одну не менее просторную залу, уставленную длинными банкетными столами. Поверхности ломились от изысканных яств и коллекционных вин, а второй герцогский оркестр наполнял воздух легкими, ненавязчивыми мелодиями, создавая идеальную атмосферу для светских бесед.</p><p>Здесь публика кучковалась небольшими группками: кто-то чинно восседал в креслах, кто-то беседовал стоя, обсуждая последние новости и сплетни. А те, кто желал на миг вырваться из светского гомона, ускользали на примыкающие к зале балконы, чтобы насладиться прохладой ночного сада и полюбоваться взирающей с небес багровой луной.</p><p>Одри Холл, благоразумно уклонившаяся от открывающего танца, поначалу коротала время на галерее второго яруса. Слегка отстранившись от суеты, она отрешенно разглядывала исполинскую хрустальную люстру и подрагивающие огоньки сотен свечей. Но стоило девушке заметить, как несколько кавалеров в толпе уже явно нацелились пригласить ее на паркет, она виртуозно, с истинно светской грацией ретировалась, скользнув в коридор, ведущий к банкетной зале.</p><p>«До чего же тоскливо… А ведь проигнорировать это сборище никак нельзя… Эх, ну почему нельзя просто оставить меня в покое, чтобы я могла тихонько наблюдать со стороны? Впрочем, мимика у некоторых танцоров просто уморительная — так и навевает мысли о животных в брачный период…» — опустив глаза на носки своих изящных туфелек, Одри от скуки принялась вышагивать по коридору строго по прямой линии.</p><p>И в этот самый момент краем глаза она уловила чье-то приближение. Шаг мгновенно замедлился, спина вытянулась в струну — и в долю секунды легкомысленная девчонка вновь обратилась в безупречную, элегантную и сдержанную мисс Холл.</p><p>— Добрый вечер, барон Грамир, — поприветствовала она гостя с безукоризненной, отрепетированной улыбкой, соблюдая все каноны высшего этикета.</p><p>Стоящий напротив барон Грамир, обладатель редких бровей и бледно-голубых глаз, ответил приветливой улыбкой и учтивым поклоном:</p><p>— Приветствую, мисс Холл. Вы — самая яркая и ослепительная драгоценность этого бала.</p><p>Обменявшись с ней парой дежурных любезностей, барон направился прямиком в танцевальную залу, а Одри продолжила свой путь в сторону банкетной части.</p><p>Сделав пару шагов, девушка внезапно нахмурилась. В ее изумрудных глазах заплясали искорки искреннего недоумения:</p><p>«Барон Грамир сегодня сам на себя не похож…»</p><p>«Раньше, завидев красивых леди статусом повыше, он вечно отводил глаза в сторону, не решаясь взглянуть прямо, а лишь воровато, исподтишка пялился на них… А сегодня так и лучится самоуверенностью…»</p><p>«Да и парфюм звучит иначе. Раньше на светских раутах от него всегда исходили базовые, шлейфовые ноты „Янтаря“ — чистый, едва уловимый мускус, без лишней кричливости, но с оттенком истинного благородства. Иными словами, он наносил аромат за несколько часов до выхода, позволяя верхним нотам и нотам сердца полностью выветриться к началу приема. Однако сейчас от него разило именно нотами сердца всё того же „Янтаря“ — густым, плотным и насыщенным ароматом…»</p><p>Шаги Одри становились всё медленнее. Будучи «Зрительницей», полностью усвоившей свое зелье, она обладала такой пугающе острой наблюдательностью к мелькающим деталям, какая другим Потусторонним и не снилась.</p><p>Внезапно в ее голове вспыхнула одна догадка, от которой изумрудные глаза мгновенно застыли и остекленели:</p><p>«А что, если это замаскированный Килангос?»</p><p>«Ведь „Ползучий голод“ наделяет способностью до неузнаваемости менять внешность!»</p><p>……</p><p>Чем дольше Одри размышляла над этой теорией, тем более правдоподобной она казалась. Сердце девушки тревожно екнуло, рухнув куда-то в пятки, а душу захлестнула дикая смесь из нервного напряжения и паники.</p><p>«Если это и впрямь вице-адмирал Ураган, то что он задумал? Какая досада, что на такие балы не пускают со Сьюзи — уж она-то смогла бы незаметно обнюхать этого псевдо-Грамира… Нет, медлить нельзя, я обязана предупредить отца!» В вихре этих мыслей Одри резко прибавила шагу. Войдя в банкетную залу, она отыскала взглядом графа Холла, который как раз вел оживленную беседу с главным секретарем кабинета министров и другими высокопоставленными чинами.</p><p>Скрыв тревогу за безукоризненной светской улыбкой, девушка подошла к отцу. Изящно взяв графа под руку, она обратилась к присутствующим:</p><p>— Господа, вы не позволите мне украсть графа Холла буквально на пару минут?</p><p>— Прекрасная леди, это ваше неоспоримое право, — с благожелательными улыбками отозвались джентльмены.</p><p>Увлекая графа за собой, Одри вывела его на ближайший балкон. Отыскав там укромный уголок, она повернулась к своему слегка отяжелевшему с годами отцу:</p><p>— Папа, мне нужно тебе кое-что рассказать.</p><p>На лице графа Холла изначально играла снисходительная, любящая улыбка, но, заметив предельную серьезность дочери, он мигом подобрался:</p><p>— Что стряслось?</p><p>— Я только что столкнулась с бароном Грамиром. И знаешь, в некоторых мелочах он разительно отличается от себя прежнего. К примеру, сегодня от него исходят ноты сердца парфюма «Янтарь», хотя раньше он всегда пах лишь шлейфовыми базовыми нотами… — Одри принялась перечислять все подмеченные ею странности, благо подобную наблюдательность всегда можно было списать на природную чуткость и внимательность к деталям.</p><p>Покончив с пересказом недавней встречи, она тщательно взвесила следующие слова и добавила:</p><p>— Как-то раз я слышала от виконта Глейнта, что тот самый вице-адмирал Ураган Килангос обладает даром до неузнаваемости менять свой облик. И разве не он сейчас тайно скрывается в Баклунде?</p><p>Граф Холл выслушал ее в абсолютном безмолвии, а его лицо исказила пугающая, ледяная суровость.</p><p>Впрочем, он тут же заставил себя улыбнуться, мягко успокаивая взволнованную дочь:</p><p>— Я во всем разберусь. А ты сейчас же ступай к матери и ни на шаг от нее не отходи. Она находится в комнате отдыха при этой зале.</p><p>— Хорошо, — кротко кивнула Одри.</p><p>Направляясь к комнате отдыха, она украдкой оглянулась на отца. Граф Холл, сохранив предельно суровый вид, уже о чем-то вполголоса переговаривался с одним из аристократов.</p><p>Сердце Одри вновь тревожно екнуло. Девушка нутром чуяла: она обязана предпринять хоть что-нибудь, чтобы уберечь родителей и брата от нависшей беды.</p><p>Окинув взглядом зал, она сменила направление и, покинув банкетную часть, скользнула в коридор. Двигаясь уверенно, девушка без труда отыскала небольшую молельню, обустроенную в особняке герцога Негана.</p><p>Толкнув дверь, юная аристократка проскользнула внутрь и торопливо задвинула щеколду. Бросив мимолетный взгляд на возвышающийся впереди символ Повелителя Бурь, она на одних инстинктах забилась в самый укромный, темный угол.</p><p>Одри опустилась на скамью, слегка подалась вперед и, сцепив изящные пальцы в истовом молитвенном жесте, крепко прижала их ко лбу.</p><p>После этого она заговорила, едва слышным, благоговейным шепотом затянув на гермесе:</p><p>— О, Шут, что не принадлежит этой эпохе, Вы — Таинственный Владыка над серым туманом, Вы — Король Желтого и Черного, в чьих руках удача.</p></section><section><title><p>Глава 189 Мольба и отклик</p></title><p>Глава 189 Мольба и отклик</p><p>Тинген, улица Нарциссов.</p><p>Клейн живо обсуждал с братом Бенсоном и сестрой Мелиссой последние театральные новинки, от всей души уговаривая их выбраться в грядущее воскресенье на вечернюю постановку в Большой театр.</p><p>— Полагаю, газеты уже раструбили об этом на каждом углу. «Возвращение графа» — это спектакль, который просто необходимо увидеть вживую. В Баклунде он выдержал не один десяток показов, и каждый раз — неизменный аншлаг. Упускать такую возможность было бы сущим преступлением, — настаивал Клейн. На фоне вопиющей нехватки развлечений парень наотрез отказывался отступать, ведь и в прошлой жизни он никогда не пренебрегал модными театральными постановками.</p><p>«Хотя, положа руку на сердце, не будь нужды блюсти джентльменский образ, я бы с куда большим удовольствием закатился в паб погонять шары на бильярде… Или, скажем, арендовал бы корт для партии в теннис. Звучит весьма заманчиво, истинно среднеклассовый досуг. С моей нынешней физической подготовкой, если на корте случайно не нарисуется другой Потусторонний, я без труда размажу любого соперника… Эх, мечты, мечты. С утра предстоит заново перетрясти всё, что связано с Ланевусом и его окружением, после обеда — потеть на рукопашном бое, а уж по дороге домой придется еще и прочесывать очередную партию домов с красными дымоходами…»</p><p>«А я, оказывается, чертовски занятой человек…» — с горькой иронией мысленно резюмировал юноша.</p><p>Заметив, что Бенсон уже готов сдаться, а Мелисса всё ещё отчаянно колеблется, он с мягкой улыбкой зашел с козырей:</p><p>— Знаете, поговаривают, что любимец публики в «Возвращении графа» — это совершенно гениальный механик.</p><p>— Что ж, раз такое дело… Наверное, нам и впрямь стоит хотя бы раз в жизни выбраться в настоящий театр, — девушка упрямо поджала губы и нарочито неохотно кивнула, хотя её глаза вспыхнули куда ярче прежнего.</p><p>Клейн уже приготовился было радостно ответить, как вдруг в его ушах раздался назойливый, гудящий шепот, а мир перед глазами на пару секунд закружился в легком водовороте головокружения.</p><p>«Кто-то возносит мне мольбу…» — осознав происходящее, парень небрежно завел правую руку за спину и с легким смешком произнес:</p><p>— В таком случае мне остается лишь набраться терпения и дождаться дня открытия продаж.</p><p>— Ладно, пойду к себе. Нужно набросать один рабочий отчет.</p><p>— А нам предстоит вновь погрузиться в океан знаний. Будем уповать, что не пойдем ко дну, — самоиронично усмехнулся Бенсон, возвращаясь вместе с сестрой к обеденному столу.</p><p>Поднявшись на второй этаж, Клейн наглухо провернул ключ в замке спальни и надежно запечатал пространство стеной духовности. Отчеканив четыре шага против часовой стрелки и вознеся заклинание, он привычно воспарил в таинственные чертоги над серым туманом.</p><p>В недрах величественного, подобного обители гигантов храма его силуэт внезапно соткался на почетном месте во главе длинного бронзового стола. В глазах юноши тут же отразилась темно-красная звезда, которая непрерывно пульсировала, то сжимаясь, то раздуваясь.</p><p>Клейн плавно поднял правую руку, выпустил незримые щупальца духовности и мысленно коснулся багрового сгустка, символизирующего «Справедливость».</p><p>В голове глухо громыхнуло, и взору предстала искаженная, размытая картина. Сквозь зыбкую пелену он разглядел мисс «Справедливость», облаченную в кремово-белое придворное платье: девушка сидела на стуле в каком-то сумрачном углу, намертво сцепив пальцы в замок и прижимая их к низко опущенному лбу.</p><p>Одновременно с этим до его ушей донесся слегка по-детски наивный, но донельзя напряженный, мелодичный женский голос. Он наслаивался сам на себя, отдаваясь в пространстве многократным призрачным эхом:</p><p>— Шут, что не принадлежит этой эпохе;</p><p>— Таинственный Владыка над серым туманом;</p><p>— Король Желтого и Черного, в чьих руках удача.</p><p>— Я молю о твоем взоре;</p><p>— Молю, прислушайся к моим словам;</p><p>……</p><p>— На балу у герцога Негана я столкнулась с человеком, который, как мне кажется, является Килангосом.</p><p>— Он скрывается под личиной барона Грамира, и его истинные мотивы остаются для меня загадкой.</p><p>— Некоторые мелкие детали в поведении барона Грамира сегодня разительно отличаются от его привычных повадок. Это навело меня на мысль о том самом мистическом артефакте Килангоса, чья Потусторонняя мощь позволяет владельцу до неузнаваемости менять свою внешность.</p><p>……</p><p>Внимательно вслушиваясь в каждое слово и скрупулезно анализируя услышанное, Клейн наконец-то выстроил в голове четкую картину того, что пыталась донести мисс «Справедливость»:</p><p>Килангос, воспользовавшись специфической мощью «Ползучего голода», умудрился затесаться на бал к герцогу Негану!</p><p>Вот только мерзавец никак не мог предвидеть, что одна из присутствующих аристократок окажется «Зрителем». Причем таким «Зрителем», который намертво запечатлел в памяти все повадки и особенности истинного барона Грамира. Так что пират выдал себя с потрохами, даже не подозревая об этом!</p><p>«И что же этот ублюдок задумал? А главное — как мне теперь поступить? Последние пару дней я как раз экспериментировал с ритуалами жертвоприношения без использования духовных материалов. Удалось даже сотворить нечто, до боли напоминающее „Врата Призыва“, вот только распахнуть их так и не вышло. Я уже планировал выкроить время и наведаться на подпольный рынок за настоящими оккультными ингредиентами для повторного опыта… А мисс Справедливость сейчас на балу, так что при ней наверняка нет ни единого завалящего мистического материала…» — погрузившись в тяжелые раздумья на добрый десяток секунд, Клейн наконец приступил к формированию отклика на мольбу.</p><p>…………</p><p>В небольшой молельне при особняке герцога Негана.</p><p>Одри, раз за разом повторив слова молитвы, наконец умолкла. Торопливо оправив платье, она быстрым шагом направилась к выходу.</p><p>Девушка прекрасно понимала: исчезать надолго нельзя. Долгое отсутствие неминуемо встревожит родителей, а в таком состоянии они могут неверно оценить обстановку и наделать непоправимых ошибок.</p><p>Замерев у самой двери, юная аристократка глубоко вдохнула. Превозмогая липкую тревогу и нервную дрожь, она протянула затянутую в тончайшее белое кружево руку и бесшумно отодвинула засов.</p><p>Покинув укрытие молельни, Одри поспешила по коридору обратно в банкетную залу. Впереди уже маячили силуэты гостей с бокалами и тарелками в руках. Вдруг мир перед глазами резко поплыл, а всё пространство вокруг заволокло иллюзорной, зыбкой пеленой.</p><p>В самом сердце этой густой серо-белой мглы высилось древнее кресло с высокой спинкой. На нем восседала непостижимая сущность, чьи черты лица и фигура наглухо скрывались в тумане — таинственный владыка, взирающий на всё сущее с недосягаемой высоты.</p><p>«Господин Шут!» — Одри едва не взвизгнула вслух от захлестнувшего ее неистового восторга.</p><p>В следующее мгновение до ее слуха донесся до боли знакомый, низкий и обволакивающий баритон:</p><p>— Я знаю.</p><p>Эхо этих слов еще перекатывалось в пространстве, а серая мгла уже бесследно растаяла. Взору Одри вновь предстали длинные столы, ломящиеся от изысканных яств и напитков, и всё та же шумная, пестрая круговерть светского торжества.</p><p>От былой тревоги и леденящего страха не осталось и следа. Юная аристократка инстинктивно расправила плечи и, вновь обретя безупречную светскую грацию, легкой, пружинистой походкой вошла в банкетную залу, направляясь прямиком к комнате отдыха.</p><p>…………</p><p>Над серым туманом, в недрах монументального храма.</p><p>Дав ответ мисс «Справедливости», Клейн задумался, как бы половчее передать эти сведения «Повешенному».</p><p>«Пересказывать всё слово в слово самому — затея никудышная, так и статус потерять недолго… Где это видано, чтобы таинственная, всемогущая сущность подрабатывала посыльным!» Поразмыслив с полминуты, юноша внезапно нашел выход. Он силой мысли воссоздал сцену недавней мольбы мисс «Справедливости», сплетя из звуков и образов нечто вроде кинематографической проекции, густо подернутой пиксельной мозаикой.</p><p>Легким взмахом руки Клейн направил эту зацикленную световую иллюзию прямиком в ту самую темно-красную звезду, что символизировала «Повешенного».</p><p>…………</p><p>Баклунд, район Джовуд, собор Святого Ветра.</p><p>В скромно обставленной комнате «Повешенный» Элджер Уилсон скрупулезно изучал рапорты за последние несколько дней, отчаянно пытаясь выудить из них хоть малейшие зацепки, ведущие к «вице-адмиралу Урагану» Килангосу.</p><p>Справа от него, чуть поодаль, покоилась стопка бумаг, сплошь испещренных искаженными, причудливыми «символами».</p><p>Стоило Элджеру откинуться на спинку стула и потянуться потереть уставшие глаза, как мир вокруг внезапно поплыл, сменившись густой, клубящейся серо-белой мглой.</p><p>В самых недрах этого бескрайнего тумана высилось древнее кресло с высокой спинкой, словно вросшее в само мироздание, а в нем восседал размытый, призрачный человеческий силуэт.</p><p>«Господин Шут…» — едва эта мысль успела оформиться в голове Элджера, как в зыбком серо-белом мареве соткалась еще одна призрачная фигура, облаченная в пышное придворное платье.</p><p>Незнакомка, застывшая в позе искренней мольбы, безостановочно твердила:</p><p>— На балу у герцога Негана я столкнулась с человеком, который, как мне кажется, является Килангосом.</p><p>— Он скрывается под личиной барона Грамира, и его истинные мотивы остаются для меня загадкой.</p><p>— Некоторые мелкие детали в поведении барона Грамира сегодня разительно отличаются от его привычных повадок. Это навело меня на мысль о том самом мистическом артефакте Килангоса, чья Потусторонняя мощь позволяет владельцу до неузнаваемости менять свою внешность.</p><p>……</p><p>Элджер на мгновение опешил, но тут же расплылся в искренней, радостной улыбке. Прижав правую руку к груди и благоговейно склонив голову, он произнес:</p><p>— Хвала вам, господин Шут!</p><p>Не успели эти слова сорваться с его губ, как всё услышанное и увиденное мгновенно испарилось, растаяв без следа, словно этого наваждения никогда и не было.</p><p>Бросив задумчивый взгляд на письменный стол, где покоились листы дневника Рассела и свежие следственные отчеты, моряк почувствовал, как его зрачки невольно сузились. В этот миг он в очередной раз, всем своим существом, осознал истинное, пугающее могущество Шута:</p><p>Как-никак, он находился в соборе Святого Ветра — древней штаб-квартире Церкви Повелителя Бурь! И пусть с тех пор минула добрая тысяча лет, прихожане по-прежнему чтили это место как одну из величайших святынь. Но, несмотря на всю божественную защиту, господин Шут играючи, абсолютно бесшумно и незримо «снизошел» сюда, чтобы даровать свой отклик…</p><p>Погрузившись в тяжелое молчание на десяток секунд, Элджер сгреб со стола нужные вещи, круто развернулся и решительно зашагал к выходу.</p><p>Его путь лежал прямиком к одному из кардиналов Церкви Повелителя Бурь, архиепископу Баклундской епархии — «Божественному Певцу» Эйсу Снейку!</p><p>В идеальном мире Элджер Уилсон предпочел бы собственноручно прикончить «вице-адмирала Урагана» Килангоса. Но раз уж это ему не по зубам, то и простое подтверждение смерти ублюдка вполне сойдет!</p><p>…………</p><p>Благополучно «переадресовав» донесение мисс «Справедливости» «Повешенному», Клейн покинул таинственное измерение над серым туманом и вынырнул обратно в своей спальне.</p><p>Рассеивать невидимую стену духовности он не спешил. Вместо этого юноша опустился за письменный стол, разгладил перед собой чистый лист бумаги, вооружился перьевой ручкой и принялся строчить послание:</p><p>«…Согласно поступившим ко мне экстренным донесениям, Килангос, пустив в ход таланты „Пастыря“, принял облик барона Грамира и тайно проник на бал к герцогу Негану. Его истинные замыслы на данный момент остаются загадкой».</p><p>Клейн совершенно не опасался, что мистер Азик начнет задавать неудобные вопросы или заподозрит неладное. Вряд ли преподаватель станет ломать голову над тем, каким образом вести из далекого Баклунда так стремительно долетели до скромного Тингена. В конце концов, телеграф в этом мире изобрели уже давно.</p><p>«Не берусь судить, вызовет ли это у вас интерес, однако я счел своим долгом донести эти сведения до вашего ведома». Быстро набросав концовку, Клейн аккуратно свернул исписанный лист.</p><p>Следом он выудил из кармана старинный медный свисток, поднес к губам и, изо всех сил раздув щеки, резко дунул в мундштук.</p><p>Исполинский, нагоняющий первобытную жуть призрачный костяной посланник вновь соткался из пустоты. Монстр привычно возвышался посреди комнаты, ничуть не смущаясь того факта, что его макушка насквозь прошила потолок.</p><p>Подавив жгучее желание пустить в ход таланты «Клоуна» и эффектно метнуть письмо словно цирковой нож, Клейн благоразумно не стал выделываться и просто подбросил бумагу посланнику.</p><p>Снова дунув в свисток и завершив ритуал призыва, юноша немного успокоился и мысленно прокрутил всю ситуацию от начала до конца.</p><p>На данный момент это был его абсолютный предел!</p><p>Конечно, в арсенале Клейна имелся и другой вариант: прибегнуть к «ритуалу призыва», захватить «Амулет Солнечного Пламени» и лично нагрянуть в Баклунд. Вот только, во-первых, это было равносильно самоубийству — Килангос являлся «Благословенным ветром» шестой Последовательности, да еще и таскал при себе жуткий артефакт «Ползучий голод». Во-вторых, схема выходила чересчур муторной — пришлось бы сперва протаскивать амулет в чертоги над серым туманом. Ну и в-третьих, подобная выходка неминуемо подорвала бы его безупречный образ. Тщательно всё взвесив, парень со здоровым прагматизмом отказался от этой авантюры.</p><p>«По правде говоря, ситуация отнюдь не критическая. Герцог Неган — могущественнейший из аристократов вне королевской семьи, серый кардинал Консервативной партии. На сегодняшнем балу наверняка яблоку негде упасть от высокопоставленных чиновников и титулованных особ. Скажи мне кто, что вся эта знать пирует без прикрытия матерых Потусторонних — ни в жизнь не поверю. И Килангос, держу пари, тоже не дурак. Не будь там серьезной охраны, ему бы не пришлось так изощренно маскироваться… А раз уж мисс Справедливость вовремя подняла тревогу и дала аристократам фору на подготовку, до тотальной катастрофы и потери контроля дело точно не дойдет…»</p><p>«Интересно, насколько шустро перемещается гонец мистера Азика? Если эта громадина умеет срезать путь через мир духов, у наставника еще есть шансы поспеть к „главному блюду“. А вот если он тащится с черепашьей скоростью, как тот дух мадам Дейли, то останется лишь читать утренние газеты и гадать, что же там стряслось на самом деле…»</p><p>Едва заметно кивнув собственным мыслям, Клейн выбросил эту проблему из головы. Как ни крути, а сделать больше он всё равно был не в силах.</p></section><section><title><p>Глава 190 Комбинация способностей</p></title><p>Глава 190 Комбинация способностей</p><p>Резиденция герцога Негана, танцевальная зала.</p><p>Килангос, скрывающийся под личиной барона Грамира, с бокалом кроваво-красного вина из Олмира в руке вальяжно стоял у балюстрады галереи второго этажа. Он неспешно любовался кружащимися внизу парами, скользя взглядом по роскошным нарядам дам и юных леди.</p><p>Однако в его глазах не читалось ни капли вожделения. Взор оставался ледяным и спокойным, словно замерзшее озеро. Лишь изредка он краем глаза косился на исполинскую хрустальную люстру, свисающую с потолка, да на стоящего в паре шагов герцога Негана, который с нескрываемым интересом провожал взглядом каждую проходящую мимо красавицу.</p><p>Аристократ облачился в безупречно сидящий темно-синий мундир адмирала военно-морского флота. Плечо пересекала алая орденская лента, щедро унизанная почетными наградами. Герцог питал слабость к подобному облачению на всех светских раутах, отдавая дань уважения десятилетиям своей блестящей армейской карьеры.</p><p>Увы, годы взяли свое: талия давно расплылась, а тело обрюзгло от лишнего веса. Некогда пронзительный и цепкий серо-голубой взор ныне помутнел, источая лишь плотскую жажду. Впрочем, благодаря превосходному уходу морщины на лбу, вокруг губ и в уголках глаз едва угадывались, а черная шевелюра по-прежнему оставалась на удивление густой.</p><p>Таков был Паллас Неган — нынешний герцог Неган, главный спонсор Консервативной партии, родной брат премьер-министра Агухида и один из той крошечной горстки людей, в чьих руках сосредоточены истинные богатство и власть Королевства Лоэн.</p><p>А заодно — та самая цель, ради которой Килангос тайно проник в Баклунд!</p><p>«Прикончить фигуру такого полета… От одной лишь мысли дрожь пробирает от предвкушения…» — Килангос отвел взгляд и на мгновение смежил веки.</p><p>Пират согласился на это поручение не только из-за баснословного гонорара, но и в силу своей врожденной страсти к риску и жажды бросать вызов поистине невыполнимым задачам.</p><p>«Увенчайся эта авантюра успехом, и моя слава прогремит от Северного до Южного континента, затмив собой самих „Четырех Королей“. А вдобавок мне достанется та самая карта — один из арканов, созданных великим императором Расселом, таящий в себе секреты божественного!» — титаническим усилием воли подавив рвущийся наружу восторг, пират опустил глаза на собственную левую руку.</p><p>«Ползучий голод» стал абсолютно прозрачным. Ни зоркий глаз, ни даже случайное прикосновение не позволили бы окружающим заподозрить, что кисть «барона Грамира» всё еще затянута в перчатку.</p><p>«Воистину потрясающий артефакт… Не будь его, я со своей жалкой шестой Последовательностью в жизни бы не пробился в адмиралы пиратского флота…» — вихрь мыслей пронесся в голове Килангоса, уступив место легкому, щемящему уколу досады.</p><p>За долгие годы разбоя он успел пересечься с целой армией Потусторонних, включая и фанатиков из ордена Авроры, вечно рыскающих в поисках приключений на самом краю моря Соня.</p><p>Именно поэтому он кристально ясно понимал: в сравнении с истинным «Пастырем» его «Ползучий голод» всё же изрядно недотягивает до совершенства.</p><p>Во-первых, смена состояний происходила непозволительно долго — требовалось как минимум около секунды, тогда как истинный «Пастырь» переключался мгновенно. Во-вторых, порабощенная душа могла использовать лишь от одной до трех прижизненных способностей. Их количество и вид зависели исключительно от слепой удачи, намертво фиксируясь сразу после первого «выпаса». Настоящий же «Пастырь» осознанно выбирал три нужных навыка, не полагаясь на бросок костей за игорным столом. И, наконец, «Ползучий голод» мог одновременно «пасти» не более пяти душ, в то время как предел истинного «Пастыря» достигал семи.</p><p>Впрочем, у них имелись и общие ограничения. За раз можно было призвать лишь одну душу, используя только ее Потусторонние силы вкупе со своими собственными. А если возникала нужда заменить старого пленника на новую душу, процесс становился необратимым — пути назад уже не существовало.</p><p>Килангос потратил семь или восемь лет на непрерывные тасовки, пока наконец не зафиксировал пять идеальных душ. Их способности безупречно дополняли друг друга, превращая своего хозяина в поистине устрашающего противника.</p><p>И именно из-за этих долгих лет бесконечных замен и экспериментов среди пиратов и поползли легенды о том, что «вице-адмирал Ураган» всемогущ и владеет абсолютно всеми тайными искусствами.</p><p>Под звуки зажигательной танцевальной мелодии Килангос еще раз мысленно прокрутил в голове грядущий план действий, напоследок с легкой досадой констатировав:</p><p>«Какая жалость, что за эти дни мне так и не удалось выследить ту „Путешественницу“, иначе сегодня вечером можно было бы вообще ни о чем не тревожиться».</p><p>Удадись ему схватить ту женщину, подозреваемую в принадлежности к «Путешественникам», он бы без малейших колебаний скормил одну из своих пяти «пасущихся» душ «Ползучему голоду», освободив место для нее.</p><p>Ведь для него способности этого Пути Последовательности были поистине бесценны!</p><p>Бросив мимолетный взгляд на исполинскую хрустальную люстру, свисающую с потолка, Килангос решил, что время пришло.</p><p>Душа, которую он эксплуатировал в данный момент, обладала лишь одним-единственным талантом — изменять внешность и комплекцию тела. Для прямого столкновения с другими Потусторонними она совершенно не годилась. Однако эта сверхъестественная способность не раз выручала его в самых щекотливых ситуациях, поэтому пират так и не решился пустить ее в расход.</p><p>Благо, вне зависимости от того, какую именно душу он призывал, Килангос всегда мог параллельно использовать собственные Потусторонние силы «Благословенного ветром».</p><p>Напоследок он вновь мастерски изобразил страстный интерес к изящной фигурке какой-то аристократки, позволив своему взгляду как бы невзначай скользнуть по герцогу Негану и свите окруживших его джентльменов.</p><p>Герцог Неган являлся истовым прихожанином Повелителя Бурь и ключевой фигурой, через которую Церковь Бури влияла на политику Королевства. А значит, его персону стопроцентно опекали Потусторонние этой Церкви. И пусть род Неганов не мог похвастаться тысячелетней историей, их баснословное богатство и колоссальная власть входили в высший эшелон Королевства. Уж они-то наверняка втайне скупали рецепты зелий и вербовали на службу Потусторонних… Откинув в уме чиновников и изнеженных аристократов, Килангос быстро вычислил и взял на прицел мужчину, неотступно следовавшего за герцогом словно тень.</p><p>Незнакомец в черном фраке, с каштановыми волосами и холодными синими глазами, хранил на лице ледяную невозмутимость, безостановочно и цепко сканируя взглядом всё вокруг.</p><p>Килангос едва заметно, почти невидимо кивнул, после чего сделал скупой, короткий пасс правой рукой прямо перед собой.</p><p>У-у-ух!</p><p>Внезапно налетевший шквал яростно пронесся над танцполом, одну за другой задувая свечи на исполинской хрустальной люстре.</p><p>В это краткое мгновение, когда свет схлестнулся со тьмой, а взоры всех присутствующих оказались прикованы к мерцающим бликам, несколько тончайших воздушных лезвий, надежно укрытых ревущим ветром, со свистом вонзились в металлическую цепь люстры. Причем ударили они точно в одно и то же место.</p><p>Лязг!</p><p>Под этот сводящий скулы звук разрывающегося металла исполинская люстра камнем рухнула прямо на танцпол. Грохот удара сотряс каменные плиты, утонув в какофонии истошных женских визгов. Во все стороны брызнул град острых осколков, полосуя зазевавшихся гостей и исторгая из их глоток полные первобытного ужаса крики.</p><p>Воспользовавшись тем, что зала погрузилась во мрак и тотальный хаос, Килангос привел свой артефакт в действие: невидимая перчатка на левой руке жутко заизвивалась, стремительно покрываясь плотным золотистым слоем.</p><p>Лицо пирата мгновенно преобразилось, налившись давящим, непоколебимым величием. Его пронзительный взгляд с легкостью прошил тьму насквозь, намертво сфокусировавшись на том самом мужчине подле герцога Негана.</p><p>В ту же секунду в глазах Килангоса полыхнули две ослепительные, подобные вспышкам молний искры.</p><p>Потусторонний, отвечающий за безопасность аристократа, истошно завопил. Судорожно схватившись за голову, телохранитель рухнул на пол, извиваясь и катаясь по паркету в слепой, неконтролируемой агонии.</p><p>Молниеносным рывком силуэт адмирала прорезал мрак, стремительной тенью бросившись прямо к беззащитной цели.</p><p>Однако в глубоких, темных глазах нападающего отразилась пугающая картина: его жертва не выказывала ни капли паники. Напротив, вельможа источал абсолютную, ледяную уверенность.</p><p>Тучная, грузная фигура герцога Негана возвышалась словно монолитная скала. Он даже не шелохнулся, лишь с высокомерным, снисходительным презрением взирая на несущегося к нему убийцу.</p><p>Плавно вскинув правую руку и сделав короткий, толкающий жест вперед, аристократ низким, вибрирующим голосом отчеканил на древнем гермесе:</p><p>— Заточение!</p><p>Абсолютно беззвучно, словно наткнувшись на невидимую преграду, Килангос резко замер. Пространство вокруг пирата вмиг уплотнилось, будто его со всех сторон зажали стеклянные стены или залили вязкой, застывающей смолой.</p><p>Он оказался в ловушке, уподобившись завязшему в янтаре насекомому или закованному в колодки узнику темницы.</p><p>Вождь консервативной знати, потомственный герцог Паллас Неган собственной персоной оказался Потусторонним. И Потусторонним поразительной мощи!</p><p>Герцог вновь заговорил низким, рокочущим голосом, одновременно взмахнув правой рукой:</p><p>— Бичевание!</p><p>Хлесть! Хлесть!</p><p>Пирата словно огрели невидимым гибким кнутом. Удары разрывали одежду в клочья, рассекали плоть и сдирали кожу вплоть до обнаженных белых костей.</p><p>Следом аристократ подался вперед. Намертво сжав правый кулак, он вынес свой властный, непререкаемый приговор:</p><p>— Смерть!</p><p>Бам! Взмахнув рукой, вельможа рванулся с места, оставляя за собой лишь размытый шлейф. Он всем телом обрушился на Килангоса, а его пудовый кулак, от которого невозможно было ни уклониться, ни защититься, безупречно точно впечатался прямо в голову жертвы.</p><p>Хрясь! Череп адмирала разлетелся вдребезги, однако вместе с ним с хрустом осыпалось и всё окружающее пространство. Герцог Неган по-прежнему возвышался на своем прежнем месте — всё произошедшее оказалось лишь мимолетным сном.</p><p>В какой-то неуловимый момент пират успел сменить призываемую душу, переключившись на способности «Кошмара».</p><p>Вот только в отличие от рядовых представителей этого Пути, затянув жертву в омут сновидений, сам он сохранял абсолютную свободу движений в реальном мире!</p><p>Силуэт Килангоса бесшумной тенью вынырнул прямо за спиной Негана. Мрачный, пронизывающий льдом взгляд намертво зафиксировал цель.</p><p>Правый кулак убийцы, окутанный ревущим, бешено вращающимся вихрем, подобно остро отточенному клинку вонзился прямиком в спину аристократа.</p><p>У-у-ух!</p><p>Под яростный рев ветра правый кулак Килангоса прошил тело герцога Негана насквозь, разорвав его сердце. Однако фигура аристократа стремительно выцвела и стала прозрачной, в точности напоминая призванное духовное тело.</p><p>Едва этот почти невидимый фантом пошел рябью и рассеялся, как сам герцог Неган материализовался перед двустворчатыми дверями на противоположном конце галереи, а на его губах играла оценивающая усмешка.</p><p>«Еще один Потусторонний… Они приготовились заранее? Устроили на меня засаду?»</p><p>«Но как такое вообще возможно⁈»</p><p>Эти мысли молнией пронеслись в голове Килангоса. И пусть он наотрез отказывался мириться с суровой действительностью, действовал пират с ледяным, выверенным хладнокровием.</p><p>Перчатка на его левой руке жутко заизвивалась, покрываясь мелкой тускло-золотой чешуей. Вслед за этим радужки убийцы побледнели, а зрачки вытянулись в узкие вертикальные щели.</p><p>В следующее мгновение во все стороны хлынула незримая волна. Джентльмены и дамы разом поддались неконтролируемому, первобытному ужасу. В слепой панике они покидали свои укрытия и бесцельно метались по залу, сея вокруг себя абсолютный, тотальный хаос.</p><p>Это связало руки охраняющим прием Потусторонним: они не смели действовать напролом, до смерти боясь зацепить случайной атакой собственных родных или друзей.</p><p>Улучив момент, Килангос окутался ревущим ураганом и сорвался с места на запредельной скорости. Сокрушительным тараном он проломил дверь одной из комнат отдыха, а затем с треском выбил эркерное окно.</p><p>Под оглушительный звон разлетающегося стекла пират ринулся наружу. Подхваченный благоволящим ему ветром, он пролетел по воздуху изрядное расстояние, благополучно вырвавшись за пределы резиденции герцога Негана.</p><p>Едва его подошвы коснулись земли, Килангос пулей метнулся к виднеющейся напротив роще — территории муниципального парка. Здешний ландшафт он скрупулезно изучил загодя.</p><p>Стоит лишь оторваться от погони, и он сможет без труда сменить личину, бесследно растворившись в пятимиллионном людском море Баклунда.</p><p>Именно эта уверенность и позволяла ему браться за столь невыполнимые, самоубийственные контракты!</p><p>Чуть погодя на особняк герцога Негана обрушился шквалистый ветер. Это кардинал Церкви Бури, архиепископ Баклундской епархии и по совместительству «Божественный Певец» Эйс Снейк, прихватив с собой нескольких Уполномоченных Карателей, добрался сюда напрямую по воздуху.</p><p>На то, чтобы созывать остальных Потусторонних, у него попросту не было времени.</p><p>Элджер оказался в числе тех, кто прибыл вместе с архиепископом Эйсом. Однако настроение моряка было отнюдь не радужным: его взгляд тотчас наткнулся на выбитое окно и соратников, выбегающих из особняка в тщетной попытке организовать погоню.</p><p>А это означало лишь одно: «вице-адмиралу Урагану» Килангосу удалось ускользнуть.</p></section><section><title><p>Глава 191 Неясные мотивы</p></title><p>Глава 191 Неясные мотивы</p><p>Прорвавшись сквозь лесную чащу и миновав искусственное озеро, Килангос, обласканный попутным ветром, окончательно стряхнул с себя хвост погони.</p><p>Окинув взглядом окрестности, он вознамерился пустить ищеек по ложному следу: сымитировать побег по водоотводному каналу прямо в мутные воды реки Тассок, а самому тем временем круто развернуться и затеряться в деловом сердце Баклунда — районе Хилстон.</p><p>В этот самый миг перед его глазами внезапно всё поплыло, а краски, сокрытые в ночном мраке, вдруг налились пугающей, неестественной густотой.</p><p>Изумрудная листва деревьев засияла еще пронзительнее, алые плоды вспыхнули кровавым багрянцем, а и без того темная речная гладь сгустилась до состояния абсолютной, беспросветной чернильности. Весь окружающий мир в одночасье превратился в залитое густыми мазками масляных красок полотно.</p><p>А там, в вышине, где рваные тучи скрыли лик багровой луны, закружился хоровод из мириад прозрачных, не поддающихся описанию теней. Пространство пронзали ослепительные, переливающиеся всеми мыслимыми цветами лучи чистого света, каждый из которых таил в себе бездну мистических знаний.</p><p>Килангос с ужасом осознал, что намертво застыл, зависнув прямо в воздухе. Далеко внизу стремительно, неумолимо поднимались чернильные воды, из пучины которых то и дело выныривали мертвенно-бледные руки, жадно тянущиеся к нему в отчаянной попытке ухватить добычу.</p><p>«Проклятье!» — пират мгновенно смекнул, что угодил в тщательно спланированную засаду.</p><p>И этот невидимый кукловод явно обладал поистине пугающей мощью!</p><p>Прямо перед ним из пустоты соткался исполинский человеческий скелет. Тварь вымахала под добрые четыре метра ростом, в глубоких провалах ее глазниц полыхало непроницаемо-черное пламя, а сами кости казались зыбкими, подернутыми призрачной дымкой.</p><p>Килангос устремил на врага абсолютно бесстрастный, ледяной взор, а уголки его губ изогнулись в презрительной, издевательской усмешке.</p><p>В эту самую долю секунды перчатка на его левой руке вспыхнула ослепительным сиянием, уподобившись артефакту, отлитому из чистого золота.</p><p>Запрокинув голову и широко раскинув руки, адмирал застыл в величественной позе, словно намеревался заключить в объятия само солнце.</p><p>С небес внезапно обрушился столп первозданно чистого, испепеляющего света, целиком поглотивший исполинского костяного монстра. Весь этот сюрреалистичный, написанный маслом мир содрогнулся от мощнейшего удара, а мертвенно-бледные руки, тянущиеся из чернильной пучины, начали испаряться одна за другой.</p><p>Это была Потусторонняя способность «Жреца Света»!</p><p>Это Потусторонняя способность пятой Последовательности Пути «Солнца»!</p><p>Это истинная погибель для любой нежити!</p><p>Когда ослепительный световой столп рассеялся, непроницаемо-черное пламя в глазницах исполинского костяного монстра мгновенно угасло. Следом и сам скелет истончился до полной прозрачности, дюйм за дюймом рассыпавшись прахом прямо в воздухе.</p><p>Однако не успел Килангос вновь пустить в ход силу «Жреца Света», чтобы разорвать в клочья этот написанный маслом мир, как выражение его лица внезапно окаменело.</p><p>По левую руку от него из пустоты соткался еще один исполинский человеческий скелет. Вымахав под добрые четыре метра ростом и полыхая непроницаемо-черным пламенем в провалах глазниц, он был точной, пугающей копией только что уничтоженной твари.</p><p>А в следующее мгновение вокруг пирата один за другим начали вырастать всё новые и новые костяные гиганты. Один, два, три… Их счет стремительно перевалил за сотню!</p><p>И вся эта сотня пар глаз, пылающих черным адским огнем, синхронно, как по команде, устремила свой мертвенный взор на единственную цель.</p><p>Тем временем далеко внизу чернильная речная гладь стремительно, неумолимо поднималась, грозя вот-вот лизнуть подошвы зависшего в воздухе Килангоса.</p><p>Из пучины вновь одна за другой вынырнули мертвенно-бледные, призрачные руки. Они жадно тянулись ввысь, отчаянно шаря во тьме в попытках ухватиться хоть за какую-нибудь спасительную соломинку.</p><p>…………</p><p>— Рассредоточиться. Преследуйте его, попытайтесь взять в кольцо, — скомандовал кардинал Церкви Повелителя Бурь Эйс Снейк. Подхваченный внезапно налетевшим ураганом, он взмыл в ночное небо и на всех парах помчался туда, куда скрылся Килангос.</p><p>Герцог Неган и его свита, памятуя о своем высоком статусе, не стали пополнять ряды Уполномоченных Карателей. Они чинно застыли у окон и на балконах, предпочитая наблюдать за разворачивающейся драмой со стороны. Лишь к этому моменту мечущиеся в слепой панике рядовые аристократы наконец-то начали приходить в себя.</p><p>Поскольку зала до этого погрузилась в кромешный мрак, раздираемый лишь какофонией истошных воплей, никто из них толком не понимал, что именно произошло. В толпе бродили лишь смутные догадки, что на жизнь герцога, возможно, покусился наемный убийца.</p><p>Элджер Уилсон, до хруста стиснув зубы, пулей выскочил из особняка Неганов. Обогнув раскинувшийся напротив муниципальный парк, моряк со всех ног помчался в сторону района Хилстон.</p><p>Пусть шанс настичь беглеца был ничтожно мал, упускать даже такую слабую надежду он был категорически не намерен!</p><p>Внезапно до его ушей донесся голос, принесенный порывом попутного ветра:</p><p>— Погоня отменяется.</p><p>«Погоня отменяется?» Голос кардинала Снейка… Элджер по инерции пробежал еще несколько шагов, прежде чем резко затормозить. С искренним недоумением обернувшись, он устремил взгляд в ночное небо.</p><p>Моряк увидел, как над лесной чащей и искусственным озером завис в воздухе архиепископ Снейк, облаченный в черную мантию с вышитыми символами бури. Его взор был намертво прикован к чему-то внизу по диагонали.</p><p>Элджер слегка нахмурился. Не тратя драгоценных секунд на раздумья о причинах приказа, он на всех парах помчался к тому месту, над которым парил кардинал.</p><p>По мере того как дистанция стремительно сокращалась, обостренное зрение «Мореплавателя» позволяло ему различать детали всё отчетливее.</p><p>Рубленое, словно высеченное из камня лицо «Божественного Певца» хранило абсолютную непроницаемость, однако вся его застывшая поза буквально кричала о крайнем, давящем напряжении. Выбивающиеся из-под мягкого черного берета седые пряди едва заметно колыхались на ветру, лишь подчеркивая пугающую серьезность его серебряных глаз.</p><p>Оторвав взгляд от фигуры архиепископа, Элджер выскочил на опушку.</p><p>Перед его глазами внезапно раскинулась подернутая ледяным холодом озерная гладь, в которой мерцали отблески багровой луны. А у самой кромки воды, совсем близко к нему, возвышался рослый человеческий силуэт.</p><p>Незнакомец обладал весьма примечательным, широким подбородком. Его каштановые волосы были туго стянуты на затылке в пучок на манер древних воителей, а темно-зеленые глаза казались ледяными и абсолютно пустыми.</p><p>Килангос!</p><p>«Вице-адмирал Ураган» Килангос!</p><p>Элджер на долю секунды опешил, после чего его захлестнула дикая смесь из жгучего изумления и первобытного восторга. Моряк наотрез отказывался верить собственным глазам, всерьез подозревая, что густой ночной мрак просто сыграл с ним злую шутку, породив галлюцинацию.</p><p>Но не успел он хоть как-то отреагировать на эту невероятную удачу, как лицо пиратского адмирала начало стремительно, пугающе гнить прямо на глазах. Плоть разлагалась с такой немыслимой скоростью, что наружу хлынули потоки желто-зеленого гноя, а куски гнилого мяса принялись один за другим с влажным чавканьем отваливаться от костей.</p><p>Шмяк! Шмяк! Шмяк!</p><p>От лица пирата остался лишь голый череп. Два остекленевших глазных яблока вывалились из глубоких впадин и почти одновременно шлепнулись на влажную землю у кромки озерной воды.</p><p>С сухим, омерзительным хрустом скелет Килангоса окончательно рассыпался на части. Осевшая сверху одежда скрыла под собой и гниющие куски мяса, и белеющие кости, и пробивающееся из-под них мерцающее сияние.</p><p>Не прошло и двадцати секунд, как один из семи адмиралов пиратского флота, всесильный Килангос, нашел свою смерть — столь пугающую и необъяснимую, — прямо на глазах у Элджера.</p><p>Эта гротескная, леденящая кровь сцена намертво выжглась в памяти моряка, заставив его усомниться в реальности происходящего. Уж не застрял ли он в каком-то чудовищном кошмаре?</p><p>«Что, черт возьми, здесь произошло?»</p><p>«Разве Килангос не ушел от погони?»</p><p>«Как он мог погибнуть здесь… так жутко, но в то же время до смешного нелепо и просто?»</p><p>«С чем же таким чудовищным он столкнулся, раз его жизнь оборвалась за считанные мгновения?..»</p><p>«А ведь он — „Благословенный ветром“ шестой Последовательности! Полноправный хозяин „Ползучего голода“!»</p><p>«Кто это сотворил?»</p><p>«Кому и зачем понадобилось его убивать?..»</p><p>Пока в голове Элджера безостановочно, словно безумный вихрь, кружился этот рой вопросов, до его ушей донесся низкий, магнетический голос «Божественного Певца» Эйса Снейка:</p><p>— Ты передавал эти сведения кому-нибудь еще?</p><p>— Известна ли эта информация кому-либо помимо нас?</p><p>Элджер мгновенно взял себя в руки, сбросив оцепенение. Бросив беглый взгляд на рассыпавшиеся останки Килангоса, он ответил с заранее заготовленной уверенностью:</p><p>— Едва получив эти сведения, я тотчас же доложил о них вам, Ваше Преосвященство.</p><p>На этом моменте он не удержался от мысленного упрека: «Не вздумай Эйс Снейк отправиться на променад вдоль берегов Тассока, заставив меня убить уйму драгоценного времени на поиски, Килангос, вполне возможно, вообще бы не вырвался из особняка Неганов!»</p><p>Разумеется, озвучивать подобное недовольство в лицо могущественному Потустороннему высших эшелонов он бы ни за что не осмелился, а потому лишь почтительно и смиренно продолжил свой доклад:</p><p>— Наш информатор, добывший эти сведения напрямую, даже поплатился за это жизнью. Что же до связных, через которых шла передача, то они писем не вскрывали — за это я могу ручаться.</p><p>— Однако я не берусь утверждать, что на самом источнике не произошло иной утечки. Раз уж нам удалось всё выведать, значит, и другие вполне могли докопаться до истины.</p><p>Произнося эти слова, Элджер параллельно принялся лихорадочно выстраивать в уме догадки о том, чьих же рук дело внезапная кончина «вице-адмирала Урагана» Килангоса:</p><p>«Те самые заказчики — конкретный человек или целая ложа, нанявшие его убить герцога Негана? Но раз уж пират благополучно ускользнул от погони, а угроза разглашения планов стремилась к нулю, пускать его в расход не было ни малейшего резона… Окажись я на их месте, велел бы Килангосу залечь на дно. Выждал бы момент, когда все решат, что беглец давно покинул Баклунд, и нанес бы повторный удар…»</p><p>«К тому же Килангос доверял исключительно себе. Он ни за что не стал бы трепаться о готовящемся покушении заранее. Ради продвижения тех сентябрьских законопроектов герцог Неган в последнее время то и дело закатывает светские приемы, так что недостатка в возможностях у пирата не было. Ни одна живая душа, кроме самого убийцы, не знала, где и в какой именно миг он нанесет удар… Разве что… разве что в дело вмешался какой-нибудь истинный „Пророк“… Но вероятность подобного до смешного мала…»</p><p>«Тогда иные фракции? Тоже исключено. Мисс Справедливость раскусила его прямо на балу и немедля передала всё нам, вознеся мольбу господину Шуту. В природе попросту не существует другой организации, способной раздобыть эти сведения столь же молниеносно…»</p><p>«Господин Шут…» — Элджера внезапно прошибло холодным потом, когда в голове пугающей вспышкой родилась единственно верная догадка.</p><p>Удар нанес избранник господина Шута!</p><p>Тот просто по чистой случайности оказался в Баклунде и так же «совершенно случайно» решил оказать им услугу!</p><p>Чем дольше Элджер прокручивал в уме эту версию, тем и логичнее она ему казалась:</p><p>Лишь члены Клуба Таро и их доверенные лица могли заполучить эту информацию первыми!</p><p>И лишь вмешательство избранника Шута могло обставить дело столь пугающе и гротескно, создав абсолютную иллюзию отсутствия мотивов!</p><p>Пока он предавался этим размышлениям, архиепископ Снейк, выдержав короткую паузу, обратился к стягивающимся со всех сторон Уполномоченным Карателям:</p><p>— Килангос мертв. С ним расправился некий Потусторонний высших Последовательностей. Либо же в дело пошел запечатанный артефакт сопоставимой мощи, однако подобное сопряжено с колоссальным риском, а потому маловероятно.</p><p>— Опираясь на беглый осмотр, смею предположить, что это был мастер высших эшелонов Пути «Смерти». Возможно, выходец из Спиритического культа, хотя почерк разительно отличается от того адепта, с которым мне доводилось пересекаться. Нельзя исключать и вмешательства иных тайных лож.</p><p>— Мотивы неясны.</p><p>Спиритический культ брал свое начало на Южном континенте. Предания гласили, что у истоков этой подпольной секты стояли потомки самого бога Смерти, одержимые идеей воскресить своего прародителя. После того как южные земли подверглись вторжению и колонизации, ложа оказалась на волосок от тотального уничтожения. Однако фанатикам всё же удалось выжить, закрепиться в тени и пустить корни в державах Северного континента.</p><p>«Потусторонний высших Последовательностей… И то верно, лишь фигуре подобного масштаба под силу стереть Килангоса в порошок за считанные мгновения! Выходит, избранник господина Шута восседает в высших эшелонах… Да он же самый настоящий „полубог“!» — Элджер вновь перевел взгляд на лужу гниющей плоти и белеющие кости. Моряк пребывал в полнейшей, звенящей прострации, словно в одночасье лишился всех эмоций, тупо и отрешенно взирая на развернувшуюся перед ним картину.</p><p>«А что, если однажды я предам господина Шута?..» — внезапная, пугающая мысль пронзила его разум.</p><p>И в ту же секунду перед мысленным взором молниеносно вспыхнул леденящий душу образ заживо, стремительно гниющего Килангоса.</p><p>Элджера невольно пробила крупная дрожь, и он покорно опустил голову.</p><p>Но вместе с тем на его душу снизошло некое странное облегчение.</p><p>Раз уж вырваться из этих сетей немыслимо, а сопротивление равносильно самоубийству, остается лишь один путь — абсолютная преданность.</p><p>«Фух… Со смертью Килангоса тайна навсегда похоронена, и шантажировать меня больше некому!» — с шумом выдохнув, он наконец-то взял себя в руки, обретя подлинное спокойствие.</p><p>…………</p><p>Тем временем в особняке герцога Негана Одри Холл, составлявшая компанию матери и другим благородным дамам в бурном обсуждении недавнего покушения, краем глаза заметила фигуру отца. Обладатель безупречных, щегольских усов застыл прямо на пороге залы.</p><p>Наскоро придумав благовидный предлог, девушка покинула комнату отдыха и вышла на раскинувшийся снаружи балкон главного холла.</p><p>— Папа, что-то стряслось? — устремив на графа Холла взгляд своих изумрудных глаз, поинтересовалась Одри.</p><p>Этот поразительный оттенок радужки достался ей в наследство от матери, а вовсе не от отца.</p><p>Граф Холл мягко усмехнулся:</p><p>— Всё благополучно разрешилось, дитя мое, тебе больше совершенно не о чем тревожиться.</p><p>— И еще одно… ты успела шепнуть кому-нибудь о том, что под личиной барона Грамира скрывался самозванец?</p><p>— Ни единой живой душе, — девушка решительно покачала головой.</p><p>«Я лишь поведала об этом существу поистине божественного толка…» — мысленно, про себя добавила она.</p><p>Немного поразмыслив, юная аристократка поспешила уточнить еще пару деталей:</p><p>— Предупредив тебя, я первым делом заглянула в дамскую комнату, а оттуда сразу же направилась прямиком к матушке. Можешь сам у нее спросить.</p><p>— Верю, — граф едва заметно кивнул и, не став больше развивать эту тему, буднично обронил: — Килангос мертв. Кто-то его убил.</p><p>— Кто⁈ — Одри не смогла скрыть дикой смеси из изумления и жгучего восторга.</p><p>— Понятия не имеем. Скажу больше: мы даже мотивов убийцы вычислить не в силах. Вся эта история лишена малейшего смысла, — мужчина выдержал многозначительную паузу. — Быть может, это волк-одиночка, а может — целая организация. Какая-то невероятно могущественная, тайная ложа.</p><p>«Отсутствие мотивов… могущественная, тайная ложа… Неужто это дело рук того самого избранника господина Шута⁈ Неужели это наш Клуб Таро!» — на Одри внезапно снизошло кристально ясное озарение.</p></section><section><title><p>Глава 192 Пристальное внимание</p></title><p>Глава 192 Пристальное внимание</p><p>Изумрудные глаза Одри едва заметно блеснули. Девушка погрузилась в раздумья, и в ее голове мгновенно выстроилась четкая логическая цепочка:</p><p>«Как описывал господин Повешенный, Килангос — настоящий волк-одиночка. Он никому не доверяет, и все его планы известны лишь ему одному. Если не брать в расчет тот факт, что я раскусила его маскировку заранее, никто в Баклунде не мог даже подозревать о готовящемся покушении именно этим вечером…»</p><p>«Своими подозрениями о том, что под личиной барона Грамира скрывается вице-адмирал Ураган, я поделилась исключительно с отцом и господином Шутом…»</p><p>«Разумеется, в особняке герцога Негана проложен телеграф, что позволяет молниеносно передавать депеши и стягивать подмогу. Однако скрывать факт вызова союзников от меня не было ни малейшего смысла… А то искреннее недоумение, что сквозило в недавних словах отца, красноречиво доказывает: тот могущественный мастер, что прикончил пирата, оказался для них полнейшей неожиданностью…»</p><p>«Сложив все эти факты воедино, можно прийти лишь к одному безошибочному выводу: Килангоса уничтожил не кто иной, как избранник господина Шута!»</p><p>«К тому же, лишь та уникальная, сокрытая от чужих глаз система обмена заданиями в нашем Клубе Таро способна обставить дело так, чтобы создать эту пугающую, лишенную малейших мотивов картину убийства!»</p><p>«Вице-адмирал Ураган был „Благословенным ветром“ шестой Последовательности, да еще и держал в рукаве жуткий мистический артефакт — „Ползучий голод“. Чтобы расправиться с ним так молниеносно и не оставить после себя ни единой зацепки, требуется мощь Потустороннего высших эшелонов — тех самых фигур, которых величают „полубогами-полулюдьми“, не так ли? Либо же в ход пошел один из тех пресловутых запечатанных артефактов, что таят в себе поистине катастрофическую угрозу?»</p><p>«Каким бы ни оказался истинный ответ, это лишь подтверждает одно: избранник господина Шута обладает поистине пугающим, колоссальным могуществом…»</p><p>«Как и ожидалось от господина Шута!»</p><p>«Как бы там ни было, свою часть уговора я выполнила — наводку дала. Теперь господину Повешенному придется сдержать слово и преподнести мне гипофиз семицветного ящеровидного дракона!»</p><p>«Пожалуй, это событие можно смело окрестить первой полномасштабной, официальной операцией нашего Клуба Таро?»</p><p>«И в результате этой заварушки один из семи пиратских адмиралов, сам Килангос, навсегда распрощался с жизнью!»</p><p>Граф Холл, который в молодые годы славился весьма недурной, привлекательной внешностью, заметив, как лицо задумавшейся дочери озаряется нескрываемым восторгом, деликатно откашлялся. Напустив на себя строгий вид, он наставительно произнес:</p><p>— Одри, дитя мое. Я прекрасно знаю о твоей жгучей страсти ко всему мистическому и, признаться, частенько потакал твоим капризам. Однако в это дело тебе лезть категорически запрещено. Даже пытаться что-либо выведывать — строжайшее табу! К концу года королева лично представит тебя высшему свету, вводя в истинные аристократические круги. Отныне ты — взрослая, самостоятельная леди, и обязана намертво вбить себе в голову одну простую истину. Любой пугающе могущественный Потусторонний, равно как и любая скрытая во мраке тайная ложа, неизменно несут за собой лишь одно — смертельную угрозу. Ты меня поняла?</p><p>— Я поняла, папа, — нежным, чуть капризным голоском отозвалась Одри. — Просто на мгновение разыгралось любопытство.</p><p>— Никакого любопытства! — отрезал граф Холл, после чего не выдержал и снисходительно, с легкой долей обреченности улыбнулся.</p><p>— Угу! — девушка послушно и кротко закивала.</p><p>«Я-то во всей этой истории разбираюсь куда лучше твоего…» — мысленно скорчила рожицу она.</p><p>Граф Холл немного помолчал, а затем добавил с мягкой усмешкой:</p><p>— Как бы там ни было, сегодня ты — настоящая героиня торжества. Ты спасла жизнь герцогу Негану. Половина заслуг в уничтожении Килангоса по праву принадлежит тебе, равно как и половина награды за его голову. И уж поверь: если тот, кто нанес смертельный удар, так и не объявится, не возьмет на себя ответственность и не затребует свою долю, то и вторая половина перейдет в твои руки. А это, на минуточку, целых десять тысяч золотых фунтов.</p><p>— Более того, мы вполне можем отправить доверенных людей за премиями, обещанными Республикой Интис, Империей Фейсак и рядом других держав. В пересчете на наши деньги это принесет еще порядка двадцати тысяч фунтов.</p><p>— А сам герцог Неган только что клятвенно пообещал переписать на твое имя свое курортное поместье на берегах залива Деси. К нему прилагается колоссальная каучуковая плантация. Я не вникал в тонкости их годовой доходности, но уверен, что цифры там весьма внушительные. В свое время он отдал за эти земли восемь тысяч фунтов, а после вложил немало средств в постройку усадьбы и закупку элитных саженцев.</p><p>Владея личным капиталом в триста тысяч фунтов, Одри уже могла похвастаться баснословным богатством. Однако премия, вплотную приближающаяся к сорока тысячам, всё равно оставалась для нее астрономической суммой. Далеко не каждая девица из благородных семей могла рассчитывать хотя бы на такое приданое.</p><p>Для сравнения: на августовской свадьбе, скрепившей союз аристократии и купечества, мисс Мэри Олдербери — наследница настоящего миллионера — принесла мужу в качестве приданого жалкие восемьдесят тысяч фунтов.</p><p>— Я ведь даже не помышляла ни о какой награде… — прошептала Одри, искренне пораженная подобной щедростью.</p><p>Внезапно ее пронзила пугающая мысль. Стоит ей только заявить права на эти деньги, как слухи мигом разлетятся по всему Баклунду. И тогда господин Повешенный без малейшего труда вычислит, кто скрывается под маской Справедливости!</p><p>«Так не пойдет! Как член Клуба Таро, я обязана сохранять ореол таинственности!» — Одри устремила взгляд на отца и, тщательно подбирая слова, произнесла:</p><p>— Папа, мне страшно…</p><p>— Страшно? Но чего? Что-то случилось? — тут же встрепенулся граф Холл, в голосе которого зазвучала неподдельная отцовская тревога.</p><p>— Если поползут слухи о том, что именно я распознала в бароне Грамире замаскированного Килангоса, боюсь, его приспешники захотят отомстить. А еще мне страшно, что те, кто дергал его за ниточки и заказал убийство герцога Негана, могут взять меня на прицел… — Одри изо всех сил постаралась напустить на себя самый жалкий, беззащитный и уязвимый вид.</p><p>— Я приставлю к тебе надежную охрану, — первым делом заверил ее граф Холл, после чего согласно кивнул. — Впрочем, взваливать на тебя подобные риски и впрямь ни к чему. Тот, кто прикончил Килангоса, прибрал к рукам «Ползучий голод». Разумеется, для могущественного мастера высоких ступеней подобный трофей вряд ли послужил бы исчерпывающим мотивом для убийства, но всё же… Пожалуй, я поговорю с герцогом Неганом. Попрошу его не предавать твое имя огласке и подыскать надежного человека, который затребует награду от чужого лица, а затем негласно передаст твою долю.</p><p>На этих словах лицо графа расплылось в широкой, гордой улыбке:</p><p>— Вся в отца! Играючи, без малейших усилий сорвала куш в сорок тысяч фунтов. А ведь это больше десятой части всего твоего нынешнего состояния.</p><p>Те самые триста тысяч были выделены им заблаговременно в качестве личного капитала дочери. А когда придет время выдавать ее замуж, к этой сумме непременно добавится еще одна солидная часть.</p><p>— Ну как, удалось мне превзойти твои юношеские успехи? — с лучезарной улыбкой поинтересовалась Одри.</p><p>Граф Холл со смешком покачал головой:</p><p>— Оставила далеко позади. Моя первая в жизни коммерческая сделка принесла мне жалкие шестьдесят фунтов.</p><p>Одри едва не светилась от счастья. Баснословная премия в сорок тысяч, отцовская похвала, пьянящее осознание того, что именно она спровоцировала гибель вице-адмирала Урагана Килангоса и провернула поистине грандиозное дело, жгучая гордость от принадлежности к Клубу Таро, а также тот самый гипофиз семицветного ящеровидного дракона, который вскоре должен передать ей господин Повешенный… Всё это слилось воедино, одарив девушку даже не двойной, а тройной, четверной, да что там — пятикратной порцией абсолютного восторга!</p><p>«Как же хочется немедленно связаться с господином Шутом, доложить обо всем и получить его высочайшее подтверждение!.. Нет, нельзя. Мотивы того могущественного таинственного мастера, расправившегося с Килангосом, покрыты мраком, и сейчас за мной наверняка следят, пытаясь нащупать хоть какую-то зацепку. Я не имею права выказывать ни малейших странностей… Тьфу ты! Да нет во мне никаких странностей! Главное — не вздумать невзначай прошептать почетное имя господина Шута…»</p><p>«Хм, а если это и впрямь дело рук избранника господина Шута, то Он и без меня уже прекрасно всё знает. В моих отчетах попросту нет нужды… Интересно… а стоит ли мне отстегнуть долю с награды тому самому посланнику? Нет, исключено. Как ни переводи эти двадцать тысяч фунтов, подобная сумма неминуемо привлечет к себе ненужное внимание. Я не могу пойти на такой риск…»</p><p>«К тому же о милости господина Шута в этом деле с самого начала молил именно Повешенный. Значит, и по счетам платить предстоит ему! Да-да, он ведь сам хвастался, что в его закромах пылится немало страниц из дневников Рассела!»</p><p>«Я же, со своей стороны, брошу все силы на поиск новых фрагментов дневника, дабы отблагодарить господина Шута за то, что Он снизошел до моей мольбы. Уж подобные пошлые, мирские бумажки вроде денег Его точно не заинтересуют…»</p><p>Одри молниеносно выстроила в уме четкий план дальнейших действий.</p><p>…………</p><p>В уединенном малом кабинете особняка герцога Негана.</p><p>Грузный, высокий герцог восседал за столом в кресле с высокой спинкой. Медленно потягивая сигару, он переводил взгляд с «Божественного Певца» Эйса Снейка на премьер-министра королевства Агухида Негана и остальных присутствующих.</p><p>— Судя по поступающим сводкам, мы пока не в силах установить, кто именно из могущественных мастеров высших Последовательностей совершил это убийство, — произнес Агухид, лишь недавно вернувшийся с аудиенции у короля.</p><p>Архиепископ Снейк согласно кивнул:</p><p>— Мы также прибегли к Потусторонним методам проверки. Это точно не дело рук кого-либо из известных нам мастеров высших эшелонов, и в этом не замешаны те фигуры из Спиритического культа.</p><p>— Есть все основания полагать, что в Баклунде объявился некий совершенно незнакомый нам, таинственный мастер. Впрочем, нельзя сбрасывать со счетов и вероятность того, что в ход пошел какой-то чудовищно опасный запечатанный артефакт.</p><p>Покачивая зажатой в пальцах сигарой, герцог Неган задумчиво произнес:</p><p>— Возможно, речь идет не об одном-единственном мастере высших эшелонов. Куда вероятнее, что за его спиной стоит целая подпольная ложа — организация, о которой мы не знаем ровным счетом ничего. Иначе провернуть столь ювелирную засаду на Килангоса было бы попросту немыслимо. Хм, не удивлюсь, если кто-то из присутствовавших на сегодняшнем балу является их тайным соглядатаем.</p><p>Его младший брат, премьер-министр Агухид, с тяжелой серьезностью добавил:</p><p>— Каким бы ни оказался истинный расклад, мы обязаны сохранять предельную бдительность. Нам жизненно необходимо как можно скорее установить личность этого мастера и выяснить, с какой целью он пожаловал в Баклунд. Нужно докопаться до истины: была ли его единственной миссией охота на Килангоса, и если да, то каковы истинные мотивы этого убийства.</p><p>Блуждающий по столице неподконтрольный властям Потусторонний высших Последовательностей — это прямая, вопиющая угроза, требующая самого пристального внимания как от правительства Королевства, так и от трех великих Церквей!</p><p>Да, мастера четвертой и третьей ступеней вряд ли выстоят под прямым залпом тяжелых корабельных орудий, но им и не нужно ввязываться в лобовое столкновение. Их арсенал изобилует слишком пугающими, непредсказуемыми талантами.</p><p>Именно поэтому подобные фигуры таят в себе куда большую опасность, нежели броненосцы. Об этом красноречиво свидетельствует один лишь титул — «полубоги-полулюди»!</p><p>«Божественный Певец» Эйс Снейк тотчас же поднялся со своего места:</p><p>— Я немедленно отдам все необходимые распоряжения и свяжусь с Церковью Богини Вечной Ночи и Церковью Бога Пара и Машин.</p><p>— Его Величество также прикажет военным и разведывательным службам оказать полное содействие, — заверил премьер-министр Агухид.</p><p>…………</p><p>Северный район Баклунда, номер в одной из гостиниц.</p><p>Азик, обладатель бронзового загара и крошечной родинки возле уха, сидел в тусклом свете газовой лампы, неотрывно глядя на лежащую перед ним перчатку.</p><p>Она была невероятно тонкой, словно сшитой из человеческой кожи. Казалось, стоит лишь наполнить ее плотью и кровью, как она тотчас же обернется настоящей, живой рукой.</p><p>Просидев так в глубоком оцепенении довольно долго, Азик внезапно скривился от боли, и его лицо исказила мучительная гримаса. Едва слышно он пробормотал себе под нос:</p><p>— Кажется… кажется, мне уже доводилось с ними сотрудничать…</p><p>…………</p><p>Клейн спал этой ночью из рук вон плохо. Ни отчетов от «Справедливости» и «Повешенного», ни ответной весточки от мистера Азика так и не поступило. Юноша безостановочно изводил себя мыслями о том, чем же закончилась заварушка с вице-адмиралом Ураганом Килангосом.</p><p>«Должно быть, шум поднялся нешуточный, вот мисс Справедливость и господин Повешенный и не решаются выйти на связь… Но отчего же молчит мистер Азик? Решил остаться в стороне? Или… или с ним что-то стряслось? Вдруг Килангос сумел его ранить?» — прикрыв рот ладонью и подавив зевок, Клейн поднялся в салон общественного безрельсового омнибуса, направлявшегося к улице Зутланд.</p><p>— Экстренный выпуск! Экстренный выпуск! Вице-адмирал Ураган Килангос убит в Баклунде!</p><p>……</p><p>Омнибус уже готов был тронуться, когда до ушей Клейна внезапно донесся звонкий крик мальчишки-газетчика — к слову, еще одного новшества, введенного в обиход великим императором Расселом.</p><p>На миг опешив, юноша торопливо выудил монету в один пенни, высунул руку в окно и купил свежий номер «Тингенской утренней газеты». Многие пассажиры, заинтригованные криком, последовали его примеру.</p><p>Развернув хрустящие газетные листы, Клейн тотчас же наткнулся на кричащий заголовок передовицы:</p><p>«Гроза морей Килангос застрелен телохранителем герцога прямо в Баклунде!»</p><p>«Килангос и впрямь мертв? Неужели это работа мистера Азика?» — юноша погрузился в глубокие раздумья, после чего мысленно, с изрядной долей самоиронии, проворчал:</p><p>«Будучи теневым кукловодом и главным боссом всей этой операции, я, подумать только, узнаю о ее результатах из утренней прессы…»</p></section><section><title><p>Глава 193 Завершение этапа</p></title><p>Глава 193 Завершение этапа</p><p>Заметка о Килангосе не отличалась многословностью. В ней лишь сухо перечислялись время, место, действующие лица и исход. Впрочем, как говорится, чем короче новость, тем грандиознее событие.</p><p>О происшествии, случившемся в столичном Баклунде вчера между восемью и девятью часами вечера, тингенская пресса раструбила уже сегодня поутру. Выходит, скорость обмена информацией в этом мире не так уж и мала! Разумеется, всё благодаря выдающимся заслугам великого императора Рассела… Наверняка кто-то из присутствовавших на балу аристократов или парламентариев по секрету слил сенсацию знакомым репортерам, а те уже телеграфом отстучали эту сногсшибательную новость в главные редакции своих газет, разбросанные по другим графствам и городам…</p><p>Утренние выпуски обычно верстаются с вечера, печатаются глубокой ночью, а на рассвете уже уходят в тираж. Самое время для экстренных правок, чтобы успеть втиснуть свежую передовицу…</p><p>Благодаря одной лишь этой заметке сегодняшняя «Тингенская утренняя газета» разлетится как горячие пирожки — тираж наверняка подскочит как минимум на тысячу экземпляров, и это если брать в расчет только городские кварталы…</p><p>Мысли Клейна лениво блуждали, пока в душе наконец-то не воцарился долгожданный покой:</p><p>«Раз уж вице-адмирал Ураган Килангос мертв, значит, даже если мистер Азик и пострадал, раны его вряд ли оказались смертельными…»</p><p>«Будь ранение серьезным, его бы наверняка скрутили подоспевшие Уполномоченные Каратели или телохранители герцога Негана. А в случае столь критического провала мисс Справедливость и господин Повешенный из кожи вон бы вылезли, чтобы доложить мне о случившемся. Раз их экстренных молитв так и не последовало, ситуация явно не вышла из-под контроля…»</p><p>«И всё же, если до полуночи мистер Азик так и не подаст весточки, а мисс Справедливость с господином Повешенным не вознесут мольбу, придется вновь дунуть в медный свисток, призвать посланника и отправить письмо с расспросами…»</p><p>Окончательно расслабившись, Клейн оторвал взгляд от шуршащих листов и оглядел салон общественного омнибуса.</p><p>Публика, способная позволить себе поездки в подобных экипажах, по большей части была грамотной. Взбудораженные недавними криками об «экстренном выпуске», многие пассажиры раскошелились на свежий номер «Тингенской утренней газеты», и теперь сидевшие неподалеку знакомцы вполголоса обсуждали прочитанное:</p><p>— Сколько себя помню, этот Король пиратов со своими адмиралами всегда терроризировали морские пути. Эти мерзавцы поджимали хвост лишь при виде военных эскадр, а вот вооруженные торговые суда ни в грош не ставили… И хотя Килангос числился в семерке пиратских адмиралов меньше десятка лет, он стал первой столь крупной рыбой, которую властям удалось пустить на дно…</p><p>— Признаться честно, я просто сгораю от любопытства: какого дьявола он вообще забыл в Баклунде? Стоит пирату покинуть спасительный океан, как его смерть становится лишь вопросом времени.</p><p>— Остается лишь надеяться, что в следующих выпусках появятся подробности.</p><p>— Клянусь Повелителем Бурь, я бы всё отдал, чтобы узнать имя того телохранителя герцога Негана, который прикончил Килангоса! Награда за его голову перевалила за целых десять тысяч фунтов!</p><p>— Десять тысяч фунтов… Заполучи я такие деньжищи, тут же бросил бы работу! Прикупил бы парочку-тройку средних плантаций, вложился бы в акции колониальных и железнодорожных компаний, и жил бы себе припеваючи на солидную ренту до конца дней…</p><p>— И это только награда от нашего Королевства! А ведь за голову вице-адмирала Урагана Килангоса готовы щедро раскошелиться и Республика Интис, и Империя Фейсак, и Королевство Фейнапот, не говоря уже о целом ряде крупных торговых гильдий. Как же мне хочется, чтобы какая-нибудь газета наконец-то составила и напечатала весь этот сводный прайс-лист!</p><p>Десять тысяч фунтов? От услышанной цифры Клейн на мгновение впал в прострацию.</p><p>Даже с его нынешним, казалось бы, весьма солидным жалованьем, ему пришлось бы не пить, не есть и откладывать каждый пенни добрых два десятка лет, чтобы скопить подобное состояние…</p><p>«Знай я заранее… Да нет, пустое. У меня всё равно не было ни малейшего шанса, ни единой возможности затребовать этот куш…» — с легкой досадой вздохнув, парень аккуратно свернул шуршащие листы и устремил задумчивый взгляд в окно омнибуса.</p><p>Лишь теперь он окончательно убедился: в истории с вице-адмиралом Ураганом Килангосом наконец-то поставлена жирная точка. Оставались лишь кое-какие приятные хлопоты вроде получения тех самых фрагментов дневников Рассела, которыми должен был расплатиться господин Повешенный.</p><p>…………</p><p>Баклунд, район Джовуд.</p><p>Форс Уолл, чье лицо скрывала изящная шляпка с вуалью, и Сио Дереча неспешно вышагивали по тротуару, направляясь к ближайшему отделению банка «Баварт».</p><p>— Деньги имеют прескверную привычку испаряться совершенно незаметно, — со вздохом посетовала Форс.</p><p>Сио, всем сердцем разделяя эту боль, с готовностью закивала:</p><p>— И не говори.</p><p>— Хвала небесам, «Грозовая усадьба» снискала неплохую популярность у читателей, и на мой счет то и дело капают гонорары. Иначе мне бы не оставалось ничего другого, как с позором вернуться в какую-нибудь клинику или больницу, вновь напялив халат лекаря, — сменив удовлетворение на легкую тревогу, протянула писательница.</p><p>Сио на пару секунд погрузилась в молчание, после чего осторожно поинтересовалась:</p><p>— Как думаешь, вся эта наша возня с Килангосом не ударит по твоей репутации писательницы? Ведь того и гляди мы окажемся под прицелом Уполномоченных Карателей или тех же Ночных Ястребов…</p><p>— Нет, под прицелом окажешься исключительно ты, — с легким смешком ответила Форс. — Это ведь ты нашла человека, чтобы заявить в полицию, ты отправила письмо, и именно ты пользуешься определенной славой в криминальных кругах и на некоторых улицах Восточного района. А я, Форс Уолл, как была, так и остаюсь лишь популярным автором бестселлеров.</p><p>— … — Сио на мгновение опешила и выдавила: — Выходит, всё это время ты просто составляла мне компанию?</p><p>Форс небрежно откинула прядь волос и тихо рассмеялась:</p><p>— А разве это не забавный опыт? Хм… к тому же вся эта передряга подарила мне уйму творческого вдохновения. Пожалуй, в своем следующем романе я опишу хитросплетения судеб, к которым приводит внезапное убийство.</p><p>Сио решительно не нашлась, что на это ответить. Насупившись, она просто молча зашагала вперед и, в глубокой задумчивости проскочив нужный поворот, заставила Форс спешно оттаскивать себя назад.</p><p>И в этот самый момент до их слуха донесся звонкий крик мальчишки-газетчика:</p><p>— Экстренный выпуск! Экстренный выпуск! Вице-адмирал Ураган Килангос застрелен в Баклунде!</p><p>……</p><p>А? Чего? Сио и Форс ошарашенно уставились друг на друга.</p><p>И лишь когда разносчик газет подошел ближе, раз за разом надрывая глотку кричащим заголовком, до девушек наконец-то дошел смысл услышанного.</p><p>— Как такое возможно? Килангос мертв? — Форс наотрез отказывалась верить собственным ушам.</p><p>— Взял и умер! Как он мог вот так внезапно сыграть в ящик⁈ — Сио, всё это время жившая в страхе перед возможной кровавой местью безжалостного пирата, была потрясена и совершенно сбита с толку.</p><p>Разве… разве всё не должно было пойти по классическому сценарию? Сперва им предстояло нащупать зацепки, разгадать истинные мотивы Килангоса, затем созвать целую армию могущественных мастеров, устроить грандиозную засаду и лишь в самом конце, в тяжелой битве, пустить пирата на дно… А на деле? Не успели они сделать и первого шага, как адмирал взял и испустил дух… Вот так просто, до нелепого буднично и быстро… Форс и Сио во все глаза смотрели друг на друга, замерев посреди улицы словно две мраморные статуи.</p><p>Спустя добрых пару десятков секунд Сио, словно очнувшись, пулей метнулась к мальчишке и купила свежий утренний выпуск «Тассокской газеты».</p><p>Это издание по праву считалось одной из трех самых тиражных газет во всем Королевстве Лоэн.</p><p>— М-да… Килангос действительно мертв. Застрелен телохранителем герцога Негана… Великая Богиня, неужели этот телохранитель… — Сио вовремя прикусила язык, так и не произнеся вслух фразу «могущественный Потусторонний».</p><p>Форс одарила подругу полным жалости взглядом:</p><p>— И ты вот так безоговорочно веришь газетным россказням?..</p><p>— Ну хорошо, быть может, кто-то разгадал истинные замыслы Килангоса раньше нас, и верхушка Уполномоченных Карателей, Ночных Ястребов, Сердца Механизмов и того спецотдела военных устроила на него грандиозную засаду… — Сио внезапно осеклась, а затем с явным облегчением выдохнула: — Зато теперь нам совершенно не о чем тревожиться. Можно наконец-то вернуться к спокойной жизни. Разве что придется держаться подальше от того полицейского участка, куда мы заявляли.</p><p>Она бросила на Форс короткий взгляд и с затаенной тревогой спросила:</p><p>— Как думаешь, во сколько мисс Одри оценит наши труды при таком раскладе? Ясное дело, пара сотен фунтов для нее — сущие копейки, но ведь и мы свое поручение до конца так и не довели…</p><p>— Отнюдь. По крайней мере, мы вынудили Килангоса показаться. В том, что он засуетился, начал действовать и угодил в капкан, несомненно есть и наша заслуга, — принялась утешать ее Форс. — Зная безграничную щедрость мисс Одри, даже если она не выплатит нам весь гонорар целиком, то уж половину отстегнет наверняка.</p><p>— Твои слова да богам бы в уши… — глубоко вздохнув, с горящими от предвкушения глазами прошептала Сио. — Хотела бы я знать, кому же в итоге достанется та баснословная награда в десять тысяч фунтов…</p><p>— Аж зубы сводит от зависти! Будь у меня такие деньжищи, я бы уже давно прорвалась на седьмую, а то и на шестую Последовательность! А так — шансы то и дело утекают сквозь пальцы! — Форс тоже не удержалась от горестного вздоха, но напоследок добавила отрезвляющую нотку: — Слушай, Сио. Давай-ка пока не будем соваться к мисс Одри. Дождемся, когда она сама выйдет на связь. Смерть Килангоса окутана слишком густым мраком, о котором мы ни сном ни духом. Вздумаем ломиться к ней напролом — и запросто навлечем на себя беду.</p><p>Сио послушно закивала, но вдруг ошарашенно выпалила:</p><p>— А как ты вообще догадалась, что я уже намылилась в Район Императрицы?</p><p>— Угадай с трех раз, — с легким смешком парировала писательница.</p><p>…………</p><p>Промотавшись по делам всё утро, Клейн вернулся в охранное предприятие «Черный Терновник» и отчитался перед Данном Смитом:</p><p>— Капитан, все люди из окружения Ланевуса, которых мне поручили прочесать, оказались абсолютно чисты. Обычные, банальные жертвы афериста, ни в чем сверхъестественном они не замешаны.</p><p>Данн оперся обоими локтями о столешницу и задумчиво произнес:</p><p>— В таком случае пока возьми паузу. Дождемся, когда остальные закончат со своими участками, и тогда уже вплотную займемся самыми подозрительными личностями. Мы не можем бросить все силы на одно-единственное расследование, нужно оставить резерв на случай непредвиденных инцидентов.</p><p>— Вас понял, — отозвался юноша. Он уже было собрался подняться, чтобы наконец-то насладиться законным обедом, как вдруг в дверь постучали.</p><p>— Войдите, — донесся низкий, обволакивающий баритон Данна.</p><p>Ручка повернулась, створка приоткрылась, и в кабинет заглянула Розанна:</p><p>— Капитан, там пришли клиенты. Хотят поручить нам задание.</p><p>«Поручить задание… Подобные формулировки относятся исключительно к вывеске охранного предприятия „Черный Терновник“, а вовсе не к отряду Ночных Ястребов… Выходит, кто-то снова забрел к нам по ошибке?» — с легким озарением мысленно усмехнулся Клейн.</p><p>Инспектор на мгновение задумался, после чего решил:</p><p>— Можно послушать, что у них за беда. Если дело окажется слишком муторным — просто откажемся.</p><p>Смахнув невидимые пылинки с рубашки, жилета и цепочки от карманных часов, капитан вышел из кабинета. Миновав перегородку, он неспешно направился к зоне отдыха в приемной, а сгорающие от любопытства Клейн и Розанна увязались следом.</p><p>На диванах расположились две дамы. Обе были облачены в строгие длинные платья и изящные шляпки — всё исключительно угольно-черного цвета, без единого яркого пятна.</p><p>Одна из них отличалась весьма соблазнительными, пышными формами и безупречно белой кожей. Ее лицо скрывала ниспадающая с полей шляпки густая вуаль в мелкую сетку, отчего черты угадывались лишь смутно.</p><p>Едва взглянув на нее, Клейн ощутил внезапный укол узнавания: он определенно где-то ее уже видел.</p><p>Пока он лихорадочно рылся в памяти, вторая, куда более субтильная гостья, заговорила:</p><p>— Дело, которое мы хотим вам поручить, заключается в следующем: необходимо установить слежку за мадам Шарон и раздобыть доказательства ее преступлений.</p><p>«Мадам Шарон…» — Клейна внезапно осенило, и он наконец-то разгадал причину этого смутного чувства узнавания.</p><p>Та самая хранившая молчание дама оказалась не кем иной, как вдовой покойного члена совета Мейнарда и дочерью одного из влиятельнейших боссов Новой партии.</p><p>Должно быть, она так и не сумела смириться со смертью мужа. Наотрез отказавшись верить официальным выводам полиции, женщина решила в частном порядке нанять охранное предприятие для проведения независимого расследования?</p><p>«Хех, и надо же было ей по иронии судьбы выйти именно на нас…» — Клейн едва заметно покачал головой, пряча проскользнувшую на губах усмешку.</p></section><section><title><p>Глава 194 Проникновение</p></title><p>Глава 194 Проникновение</p><p>— Мадам Шарон? — Данн явно был наслышан о вдове покойного барона Хоя, снискавшей славу самой блистательной светской львицы во всем Тингене.</p><p>Супруга покойного члена совета Мейнарда лишь повернула голову и бросила многозначительный взгляд на субтильную спутницу, составившую ей компанию в визите в охранное предприятие «Черный Терновник», предпочтя сохранить безмолвие.</p><p>Облаченная, под стать вдове, в глухое черное платье и темную шляпку, худощавая леди тщательно взвесила слова и произнесла:</p><p>— Именно так. Мадам Шарон, супруга того самого почившего старого барона из рода Хоев… она… она…</p><p>Запнувшись на пару секунд, женщина вдруг сорвалась, и с ее губ, пропитанных жгучей яростью, слетело:</p><p>— Она самая настоящая потаскуха!</p><p>Услышав столь грубое ругательство, Клейн моментально вспомнил ту самую весьма пикантную сценку, свидетелем которой ему довелось стать. В памяти всплыло и то, как виртуозно мадам Шарон разыгрывала перепуганную жертву, сохраняя при этом пугающе ледяной рассудок. Эти детали заставили юношу куда больше поверить гуляющим по городу грязным слухам, и он невольно проникся глубоким сочувствием к покойному старику:</p><p>«Никто ведь не запрещает молодой вдове снова выйти замуж, но пускаться во все тяжкие, устраивая подобную грязь… Эх, сдается мне, при жизни старый барон носил такие ветвистые рога, что впору было пробивать потолок…»</p><p>Лицо Данна осталось абсолютно непроницаемым. Опустившись на диван напротив гостий, капитан ответил своим привычным, обволакивающим баритоном:</p><p>— Однако ее моральный облик не имеет ровным счетом никакого отношения к тому, является ли она преступницей.</p><p>— Вы прекрасно знаете, да и я осведомлен не хуже, что мадам Шарон обладает в Тингене колоссальным влиянием. Если мы без веских на то оснований установим за ней слежку, это может спровоцировать неразрешимые проблемы и обернуться вопиюще скверными последствиями.</p><p>— Она и есть убийца! — с лютой ненавистью выплюнула худощавая леди. — Она свела моего брата в могилу! Но свора ее любовников так надавила на полицию, что тем пришлось состряпать удобную сказочку, будто он скоропостижно скончался от перепоя и безудержных плотских утех. Все они… все они заодно, все они преступники!</p><p>«Свора…» — мысленно зацепился за это слово Клейн, выделив еще секунду на искреннюю жалость к рогатому барону. Заодно прояснилась и личность самой вспыльчивой дамы: она приходилась покойному Мейнарду родной сестрой.</p><p>«Вполне логично. В делах, насквозь пропахших таким позорным скандалом, тащить за собой прислугу — верх безрассудства. Доверять можно лишь своей крови…» — с легким озарением кивнул собственным мыслям юноша.</p><p>Мадам Мейнард похлопала худощавую леди по тыльной стороне ладони и, понизив голос до ледяного шепота, добавила:</p><p>— Она и есть преступница!</p><p>— И если из-за этого вы понесете какой-либо ущерб, я помогу вам всё уладить и возмещу любые убытки.</p><p>«Ну и тон… Сразу видно дочь одного из влиятельнейших боссов Новой партии… Если бы управление полиции не питало столь доверия к результатам моего спиритического сеанса, боюсь, они бы уже давно прогнулись под ее давлением…» — мысленно съязвил Клейн.</p><p>Данн хранил молчание добрый десяток секунд, после чего произнес:</p><p>— Что ж… У меня есть лишь один вопрос: вы, кажется, абсолютно уверены, что нам удастся хоть что-нибудь раскопать?</p><p>Худощавая леди кивнула:</p><p>— К вам нас направил торговец табаком Викрор. Он клялся, что вы — непревзойденная элита в своем ремесле и способны распутать даже те дела, что другим не по зубам.</p><p>«Торговец табаком Викрор… Это еще кто такой?» — Клейн на одних инстинктах покосился на капитана, но с удивлением обнаружил в глазах Данна Смита точно такое же искреннее недоумение.</p><p>«Какой же я дурак, с какой стати я вообще надеялся, что капитан удержит подобное в памяти… В конце концов, я и сам ничего не помню…» — мысленно, с тяжелым сердцем вздохнул юноша.</p><p>Заметив на лицах двоих элитных «наемников» явное замешательство, вспыльчивая дама добавила:</p><p>— Вы спасли его похищенного сына.</p><p>«Так это он… То самое похищение, благодаря которому я наткнулся на след дневника семьи Антигон…» — Клейна мгновенно осенило.</p><p>Данн тоже едва заметно кивнул и отозвался:</p><p>— Теперь мне всё ясно.</p><p>Убедившись, что их поняли, худощавая леди перешла к условиям:</p><p>— Вы должны установить плотную слежку за этой… этой потаскухой ровно на две недели. И даже если раздобыть улики ее преступлений не выйдет, вы обязаны скрупулезно фиксировать всех ее гостей и каждый дом, куда она нанесет визит. За эту работу мы заплатим пятьдесят полновесных золотых фунтов.</p><p>— А если вам всё же удастся раскопать неопровержимые доказательства или хотя бы веские зацепки, подтверждающие ее вину, сверху причитается еще двести фунтов.</p><p>«Да это же просто баснословный куш…» — Клейн внезапно вспомнил, как зажал сыщику Генри жалкие семь фунтов за тотальную слежку и прочесывание сотен домов с красными дымоходами по всему Тингену, отчего ему даже стало чуточку стыдно.</p><p>Данн погрузился в раздумья на пару секунд, после чего ответил:</p><p>— Не вижу препятствий. Мы можем подписать контракт прямо сейчас.</p><p>— Однако с вас причитается аванс в размере двадцати фунтов.</p><p>«Капитан, у нас же сейчас катастрофическая нехватка людей… На нас висит это грандиозное дело Ланевуса…» — Клейн совершенно не ожидал, что Данн Смит так легко подпишется на эту авантюру, пусть даже сам парень уже успел пустить слюни на столь щедрую награду.</p><p>Мадам Мейнард едва заметно, с достоинством кивнула:</p><p>— Договорились.</p><p>— Я всецело полагаюсь на вас. Искренне уповаю, что вы меня не разочаруете.</p><p>Инспектор лишь сдержанно усмехнулся, оставив реплику без ответа. Повернувшись к Розанне, он скомандовал:</p><p>— Составь для дам контракт.</p><p>Дождавшись, пока все бумаги будут подписаны, а задаток благополучно перекочует в сейф, Данн проводил долгим взглядом мадам Мейнард и худощавую леди, покидающих контору охранного предприятия «Черный Терновник». Убедившись, что они ушли, капитан повернул голову к Клейну:</p><p>— Это задание я поручаю тебе.</p><p>— Чего? — опешил Клейн, всем своим видом выражая полнейшее недоумение.</p><p>Данн лишь с легкой усмешкой пояснил:</p><p>— Разве ты не собирался освоить навыки слежки и скрытого наблюдения? Это превосходная возможность отточить их на практике. К тому же твоя часть работы по делу Ланевуса как раз подошла к концу.</p><p>— Что ж, ладно… — Клейн не стал отказываться.</p><p>Не успели эти слова сорваться с губ, как шестеренки в его голове завертелись с бешеной скоростью:</p><p>«По уставу половина гонорара отходит миссис Орианне, пополняя общую казну отряда, а остаток делится поровну между участниками. Но в этот раз, сдается мне, я единственный, кто берется за дело…»</p><p>«Независимо от того, увенчается ли расследование успехом, гарантированный доход составит двадцать пять фунтов, да еще и базовое жалованье сохраняется… А уж если действительно удастся нащупать веские зацепки, я смогу сорвать куш аж в сто двадцать пять полновесных фунтов!»</p><p>«Капитан, воистину, ваша мудрость не знает границ!»</p><p>Бросив на подчиненного мимолетный взгляд, Данн произнес:</p><p>— По утрам будешь перенимать навыки слежки и наблюдения у Леонарда и Фрая. Твои послеобеденные занятия по рукопашному бою отменяются. По крайней мере, на всю эту неделю. Хм… полагаю, ты уже в достаточной мере освоил базу, так что я пошлю кого-нибудь предупредить Гавейна.</p><p>«Перенимать навыки слежки у Леонарда и Фрая? Звучит донельзя сомнительно…» — Клейн на миг опешил. В его представлении Леонард мог бы прибегнуть лишь к одному методу: бренча на фейнапотской лютне и декламируя возвышенные вирши, затащить мадам Шарон в постель и вести за ней поистине «плотное» наблюдение. Что же до Фрая, то его ледяная, могильная аура была слишком уж специфичной. С такой пугающей харизмой он притягивал к себе недоуменные взгляды, куда бы ни пошел. И как, прикажете, человеку с подобной внешностью растворяться в толпе и вести скрытую слежку?</p><p>Отогнав этот вихрь нелепых мыслей, юноша со всей серьезностью ответил:</p><p>— Слушаюсь.</p><p>Данн едва заметно кивнул и направился к перегородке. Однако на полпути инспектор внезапно замер. Обернувшись вполоборота, он после недолгого колебания спросил:</p><p>— Ты помнишь того торговца табаком? И что там была за история с похищением?</p><p>«…Капитан, так вы всё это время вообще ничего не помнили и ничего не понимали… И как вам только удавалось напускать на себя такой невозмутимый и уверенный вид!» — Клейн в полном бессилии закрыл лицо рукой.</p><p>…………</p><p>Тщательно усвоив наставления Леонарда, Клейн не стал с порога бросаться в слежку за мадам Шарон, хотя и прекрасно знал, что вдова обосновалась на улице Олснер в Восточном районе.</p><p>«Не изучив повадки и распорядок дня цели, лезть напролом — верный путь к провалу. А вести слежку в одиночку — затея дохлая, ведь так ты упустишь львиную долю деталей. Разумеется, если только ты не готов отказаться от еды, воды, сна и возвращения домой». Именно так звучали слова поэта-полицейского. Поэтому, послушно следуя совету, Клейн наведался в таверну «Гончая», отыскал там одного из главарей местных банд и, отстегнув пять фунтов, велел его головорезам установить за мадам Шарон круглосуточное наблюдение, скрупулезно фиксируя каждый ее шаг.</p><p>«Хвала небесам, эти траты покроют из казенного фонда… Хотя вся эта затея до боли напоминает какую-то многоуровневую субподрядную халтуру…» — мысленно проворчал юноша. К полудню пятницы он наконец получил на руки отчет, стрясенный с главаря бандитов.</p><p>Назвать сии каракули «отчетом о расследовании» было бы вопиющим оскорблением для любого мало-мальски профессионального частного сыщика. Ни один из подручных бандита не знал грамоты, отчего весь текст представлял собой дикую смесь нелепых рисунков и кривых символов. А уж расшифровывал этот наскальный бред сам вожак, чье образование ограничивалось жалким годом в воскресной школе. От изучения этой полуграмотной клинописи у Клейна разболелась голова, и ему потребовалась уйма времени, чтобы хоть как-то переварить написанное.</p><p>«Судя по сводкам, мадам Шарон в последнее время почти не вылезает из дома и гостей не жалует… Видимо, сказывается шумиха вокруг смерти Мейнарда… А эти головорезы не промах: умудрились подбить клинья к ее горничной… Так-так… сегодня вечером она приглашена на банкет местной Консервативной партии. Вернется за полночь, а то и вовсе останется ночевать в другом месте… Идеальный шанс для практики». Клейн молниеносно принял решение: этой же ночью он проберется в особняк вдовы и устроит там тайный обыск.</p><p>Учитывая, что его часть работы по делу Ланевуса подошла к концу, тренировки по рукопашному бою поставили на паузу, а эпопея с «вице-адмиралом Ураганом» Килангосом благополучно завершилась, на плечах Клейна повисли лишь две задачи: прочесывание домов с красными дымоходами и слежка за мадам Шарон. В кои-то веки у него выдалось относительно свободное время.</p><p>— К слову, пару дней назад он наконец получил ответное письмо от мистера Азика. Послание состояло из одной-единственной фразы:</p><p>«Я заполучил „Ползучий голод“. Ко мне вернулись кое-какие воспоминания».</p><p>Эти слова окончательно расставили все точки над «i». Килангоса прикончил именно преподаватель Азик! Теперь Клейн был уверен: этот страдающий амнезией долгожитель — поистине могущественный Потусторонний высших Последовательностей. Однако выпытывать, какие именно тайны прошлого вскрыл трофейный «Ползучий голод», юноша не рискнул. Мистер Азик явно не горел желанием изливать душу, иначе расписал бы всё в самом письме.</p><p>В своем ответном послании Клейн, ограничившись дежурными любезностями, лишь настоятельно предостерег наставника: «Ползучий голод» регулярно жаждет человеческой плоти и душ, а потому требует предельно надежного и безопасного способа запечатывания.</p><p>Тем временем «Справедливость» и «Повешенный» так ни разу и не вознесли ему мольбы. Впрочем, Клейна это больше не тревожило: он прекрасно понимал, что оба резидента просто держат ухо востро. Опасаясь возможной слежки, они благоразумно не решались вслух произносить его почетное имя.</p><p>…………</p><p>Ночная улица Олснер. Ровный свет газовых фонарей ложился на гладкую брусчатку, а в вышине безмятежно застыла багровая луна.</p><p>Выбравшись из дома под покровом ночи, Клейн, полагаясь на сверхъестественное равновесие и кошачью грацию «Клоуна», абсолютно бесшумной тенью перемахнул через ограду особняка мадам Шарон.</p><p>Прокравшись через сад к боковому фасаду здания, он ухватился за водосточную трубу и, проворно перебирая руками и ногами, в считанные секунды вскарабкался на балкон второго этажа.</p><p>Для парня, который в детстве ни разу в жизни не сумел покорить ни одного мало-мальски приличного дерева, подобный акробатический этюд стал поистине историческим достижением.</p><p>Выудив из кармана своей черной ветровки карту Таро, Клейн просунул картонку в щель балконной двери и, виртуозно поддев механизм, легким щелчком откинул внутреннюю задвижку.</p><p>«Какая беспечная прислуга… Даже дополнительного засова не накинули, иначе мне бы пришлось вскрывать окно…» — едва слышно, одними губами прошептал он, призраком скользнув внутрь особняка.</p><p>Опираясь на наводки, полученные от главаря местной банды, юноша без труда отыскал нужную дверь. Бесшумно провернув ручку, он мягким, невесомым шагом проник в спальню мадам Шарон.</p><p>Едва он успел так же аккуратно притворить за собой створку, как в нос ударил тонкий, едва уловимый аромат. Это было густое, дурманящее благоухание, от которого кровь закипала в жилах, невольно рисуя в воображении пленительные женские образы.</p><p>Клейн на долю секунды опешил, с неловкостью поймав себя на том, что его собственное тело весьма однозначно и недвусмысленно отреагировало на этот одуряющий запах.</p><p>Призвав на помощь проверенные техники медитации, парень титаническим усилием воли усмирил взбунтовавшуюся плоть и вернул рассудку ледяную ясность, после чего мысленно выругался:</p><p>«Она что, использует сильнейший афродизиак вместо обычных комнатных благовоний⁈»</p></section><section><title><p>Глава 195 «Эксперт по взлому» Клейн</p></title><p>Глава 195 «Эксперт по взлому» Клейн</p><p>Переведя дух пару секунд, Клейн активировал духовное зрение и огляделся. В тусклом свете багровой луны спальня мадам Шарон предстала перед ним во всем своем роскошном, кричащем великолепии.</p><p>Взгляд юноши скользнул по ворсистому ковру, просторным покоям и застеленной бархатом кровати. На туалетном столике в живописном беспорядке теснились флакончики с косметикой и кремами, а рядом переливались всеми цветами радуги драгоценные украшения. Дверцы гардеробной были полуоткрыты, на кресле-качалке небрежной кучей валялось тонкое нижнее белье и чулки на подвязках, а расставленные повсюду изящные безделушки сверкали золотой инкрустацией.</p><p>Однако истинным украшением комнаты, мгновенно приковывающим к себе внимание, была незаконченная картина маслом. С холста смотрела сама мадам Шарон — абсолютно обнаженная. Ее каштановые волосы струились по плечам подобно водопаду, а карие глаза, влажные и невинные, как у лесного олененка, контрастировали с изящным изгибом бровей, лукавым прищуром, точеным носиком и манящими губами. Эта гремучая смесь девичьей чистоты и порочной женственности сплеталась в удивительно противоречивый, но поистине магнетический, сводящий с ума образ.</p><p>Скользнув взглядом ниже шеи, Клейн не стал заострять внимание на деталях. И дело было вовсе не в показном целомудрии: в конце концов, он уже успел воочию насладиться куда более откровенными сценками с ее участием, так что смутить его какой-то там обнаженной натурой было решительно невозможно!</p><p>Куда больше его заинтересовали разложенные подле мольберта краски, палитра, кисти и стоящее рядом массивное, покрытое серебром ростовое зеркало.</p><p>Подобный набор инструментов и то, как они располагались относительно полотна и зеркала, натолкнули парня на весьма прелюбопытную мысль: автором картины была сама вдова, а вовсе не какой-то тайный любовник-живописец.</p><p>«Очаровательная, фигуристая женщина, источающая одновременно невинность и порок, скидывает с себя всю одежду и битый час вертится перед зеркалом, перенося собственную красоту на холст… От одной только мысли об этой картине веет какой-то дикой неестественностью… Мадам Шарон, да вы, похоже, беспросветная нарцисска?» — беззвучно проворчал юноша. Оторвавшись от мольберта, он наконец-то приступил к методичному обыску спальни в надежде отыскать хоть какие-нибудь улики.</p><p>Свято блюдя наставления Леонарда и Фрая, Клейн орудовал в черных перчатках. Прежде чем сунуть нос в очередной ящик, он дотошно фиксировал в памяти изначальное расположение вещей, дабы после обыска вернуть всё в первозданный вид.</p><p>Для «Провидца» подобная задача не представляла ни малейшего труда. А даже если бы что-то и вылетело из головы, он всегда мог пустить в ход гадание во сне и с легкостью восстановить любую упущенную деталь.</p><p>Разумеется, перед тем как шагнуть за порог, парень не преминул раскинуть на себя карты. Прогноз сулил абсолютную безопасность и гладкий исход вылазки.</p><p>«Именно так и должен поступать любой уважающий себя шарлатан… пусть даже теперь я уже полноправный „Клоун“…» — сыронизировал Клейн над самим собой. Убив на обыск роскошной спальни добрых двадцать минут, он не обнаружил ни единой зацепки. Не нашлось и предметов, источающих хотя бы слабую ауру мистической мощи.</p><p>В конечном итоге его поиски уперлись в массивный сейф, притулившийся в углу комнаты.</p><p>Стальной, отливающий железисто-серым цветом ящик возвышался на метр от пола. Тяжелый и толстостенный, он казался настолько монолитным, что закрадывалось подозрение: его не возьмет даже хорошая закладка динамита.</p><p>«Какой яркий, характерный штрих эпохи пара и машин… Держу пари, внутри скрывается дьявольски сложный механизм…» — Клейн всё же попытался взломать замок, но, разумеется, с треском провалился, испытав жгучий укол досады.</p><p>Решив отложить возню с сейфом напоследок, он стянул перчатку с левой руки и отцепил от запястья цитриновый маятник.</p><p>Перехватив серебряную цепочку и позволив кристаллу свободно повиснуть, Клейн отрешился от дурманящего, вызывающего жар аромата спальни и плавно погрузился в медитативный транс.</p><p>Его карие глаза стремительно потемнели, и он тихо забормотал себе под нос:</p><p>«В этой комнате есть потайная дверь или скрытый тайник».</p><p>«В этой комнате есть потайная дверь или скрытый тайник».</p><p>…</p><p>Повторив фразу ровно семь раз, Клейн распахнул веки. Зрение вернуло былую ясность, и он устремил взор на цитриновый кулон, который плавно выписывал круги против часовой стрелки.</p><p>Это означало категорическое отрицание.</p><p>Едва заметно кивнув, юноша покинул спальню мадам Шарон. Действуя по отработанной схеме, он бесшумной тенью прочесал кабинет, гостиную и солярий, однако ни единой стоящей зацепки так и не обнаружил.</p><p>Прибегать к методу поиска с помощью лозы было бессмысленно: он ведь понятия не имел, какую именно улику пытается отыскать.</p><p>Выудив серебряные карманные часы с затейливым растительным узором и со щелчком откинув крышку, он сверился со временем, после чего развернулся и зашагал обратно в покои вдовы.</p><p>С величайшей осторожностью притворив за собой деревянную створку, Клейн вооружился ритуальным серебряным кинжалом. Позволив духовности бурным потоком хлынуть сквозь острие, он сплел ее с силами природы, наглухо запечатав пространство комнаты невидимой стеной.</p><p>Он вознамерился «призвать» самого себя!</p><p>План был предельно прост: обернувшись эфирным духом, просочиться сквозь толстенные металлические стенки и лично проверить содержимое сейфа!</p><p>«А барину и не нужно уметь взламывать замки!» — проворчал Клейн на родном китайском.</p><p>Поскольку он взывал к самому себе, все формальности можно было свести к минимуму, без излишней щепетильности. Поэтому Клейн выудил всего одну свечу с примесью сандала и, небрежно воспламенив ее духовностью, счел импровизированный алтарь полностью готовым.</p><p>— Я!</p><p>— Я взываю своим именем:</p><p>— Шут, что не принадлежит этой эпохе; Таинственный Владыка над серым туманом; Король Желтого и Черного, в чьих руках удача.</p><p>Эхо заклинаний глухо прокатилось по спальне мадам Шарон. Духовность юноши хлынула наружу, слившись с пламенем свечи в серо-белую, размером с ладонь призрачную завесу.</p><p>Следом он отчеканил четыре шага против часовой стрелки, прорвался сквозь сводящий с ума рев и воспарил в таинственные чертоги над серым туманом.</p><p>Бросив взгляд на «Врата Призыва», высящиеся позади почетного кресла во главе древнего длинного стола, Клейн уже собрался было откликнуться на зов, как вдруг замер, осененный внезапной мыслью.</p><p>«Раз уж я всё равно здесь, почему бы заодно не раскинуть карты и не проверить, не удастся ли нащупать какую-нибудь зацепку… В этих чертогах любые внешние помехи отсекаются напрочь, а мои способности заметно возрастают… К тому же, обстановка, в которой сейчас находится моя физическая оболочка, превращает это прорицание в сеанс с прямым использованием личных вещей мадам Шарон…» — рассудил он, опускаясь в кресло и силой мысли материализуя перед собой кусок пергамента и пузатую перьевую ручку.</p><p>На что же именно погадать? Клейн погрузился в глубокие раздумья:</p><p>«С мадам Шарон что-то нечисто?»</p><p>«Нет, так не пойдет. Каждый из нас совершал ошибки, и у любого найдется пара скелетов в шкафу».</p><p>«Мадам Шарон замешана в преступлении?»</p><p>«…И эта формулировка грешит неточностью. Для блистательной светской львицы, постоянно вращающейся в политических кругах, оказаться втянутой в какие-нибудь грязные, недоказуемые интриги — дело самое обыденное… Да и чем вообще измеряется преступление? Уголовным кодексом Королевства Лоэн? Законами Республики Интис? Или же моим личным моральным компасом?»</p><p>……</p><p>Пока эти мысли вихрем проносились в голове, юноша благоразумно решил не терять драгоценное время — в конце концов, его физическая оболочка всё еще оставалась уязвимой в реальном мире. Поэтому он вознамерился попросту подтвердить результаты нескольких прошлых гаданий, напрямую касающихся этого щекотливого дела.</p><p>Едва он взялся за ручку, как на пергаменте, даже не потребовав чернил, сама собой проступила фраза для прорицания:</p><p>«В смерти Джона Мейнарда присутствует след сверхъестественного вмешательства».</p><p>Именно эту формулировку он использовал во время визита в особняк покойного члена совета Мейнарда, когда помогал полиции со спиритическим сеансом. И тогда ответ оказался отрицательным.</p><p>Перехватив серебряную цепочку так, чтобы цитриновый маятник застыл в жалком миллиметре от написанных на пергаменте слов, Клейн смежил веки и принялся беззвучно чеканить:</p><p>«В смерти Джона Мейнарда присутствует след сверхъестественного вмешательства».</p><p>«В смерти Джона Мейнарда присутствует след сверхъестественного вмешательства».</p><p>……</p><p>Прокрутив заклинание в уме ровно семь раз, он распахнул глаза и устремил взор на маятник. Его зрачки мгновенно сузились в иглы.</p><p>Желтый кристалл цитрина стремительно выписывал круги по часовой стрелке!</p><p>А движение по часовой стрелке в искусстве лозоходства означало безоговорочный, утвердительный ответ!</p><p>В кончине члена совета Мейнарда действительно присутствовал след сверхъестественного вмешательства!</p><p>Неотрывно глядя на то, как кристалл плавно замедляет свой бег, юноша почувствовал, как в душе поднимается настоящий шторм:</p><p>«Кто-то вмешался в мое прошлое прорицание, намеренно исказив результат…»</p><p>«Неужели мадам Шарон — Потусторонняя, причем пугающе высокого ранга? Или за её спиной стоит могущественный покровитель, с которым они на пару и спланировали убийство члена совета Мейнарда?»</p><p>«И всё это лишь ради того, чтобы убрать с доски столь сильного конкурента в борьбе за кресло мэра? Чтобы вырвать с корнем будущего кандидата в нижнюю палату парламента от Новой партии?»</p><p>Пока эти мысли вихрем проносились в голове, Клейн вывел на пергаменте новую фразу для прорицания:</p><p>«Мадам Шарон — Потусторонняя».</p><p>Всё то же беззвучное повторение семь раз подряд, всё тот же «маятниковый метод». Опираясь на свою нынешнюю обстановку и те крохи информации, что были известны о вдове, юноша завершил таинство и узрел ответ.</p><p>Желтый кристалл цитрина послушно закружился по часовой стрелке, что означало безоговорочное, «да»!</p><p>Мадам Шарон действительно оказалась Потусторонней… Сердце парня тревожно екнуло. Не став больше терять ни секунды, он откликнулся на собственный зов и мысленным усилием распахнул мистические врата.</p><p>Преодолев приступ дурноты и хаоса, он вновь очутился в роскошной спальне вдовы и уставился на свою же застывшую физическую оболочку.</p><p>Наполовину паря, наполовину плывя по воздуху, эфирный дух приблизился к монолитному сейфу. Вытянув правую руку, Клейн с величайшей осторожностью просунул ее прямо сквозь металл.</p><p>Раз уж хозяйка дома принадлежала к миру мистики, следовало держать ухо востро: внутри стального ящика вполне могла скрываться смертоносная ловушка.</p><p>Однако в этой призрачной форме, сплетенной из львиной доли собственной духовности и крупиц мощи таинственного измерения, прибегать к гаданию больше не требовалось. Стоило лишь приблизиться к угрозе, как чутье мгновенно забило бы в набат. Ведь суть подавляющего большинства прорицаний сводилась к блужданию астрального тела по духовному миру в поисках откровений, что, по сути, опиралось на саму духовность человека.</p><p>Почти прозрачная ладонь беспрепятственно миновала толстую металлическую стенку, не уловив ни единого признака опасности.</p><p>Дотошно ощупав всё пространство сверху донизу, Клейн резко подался вперед, и его призрачный силуэт целиком просочился в недра сейфа.</p><p>Внутреннее пространство оказалось разбито на три полки. На одной стройными рядами высились золотые слитки, пухлые пачки ассигнаций и россыпь баснословно дорогих украшений. Другая была завалена кипами документов без обложек. Юноша надул щеки и изо всех сил дунул пару раз, надеясь перевернуть страницы, но потерпел фиаско — прочесть содержимое так и не удалось.</p><p>«Что ж, вернусь сюда чуть позже, прихватив медный свисток мистера Азика…» — мысленно постановил он. Прежние эксперименты уже доказали: если плотно окутать эфирной плотью «Амулет Солнечного Пламени» и древнюю реликвию, они способны просачиваться сквозь преграды вместе с ним, обретая полуматериальную, полуиллюзорную природу.</p><p>А вот самая нижняя полка таила в себе весьма пугающую странность. Там в абсолютном одиночестве покоилась черно-белая фотография, с которой смотрел миловидный молодой человек с утонченными чертами лица.</p><p>«Прежняя любовь мадам Шарон? Безжалостная судьба разлучила их, вынудив бедняжку выскочить за старого барона. Утратив смысл жизни, она пустилась во все тяжкие, порхая из одной чужой постели в другую. И всё же в самых темных уголках ее души уцелел крошечный, девственно чистый островок: глухой ночью она достает этот снимок и, роняя горькие слезы, трепетно поглаживает лицо любимого…» — в голове Клейна мгновенно родился сценарий для слезливой, надрывной мелодрамы.</p><p>Однако чем дольше он вглядывался в снимок, тем сильнее крепло подозрение, что здесь что-то не так. Потому что этот юноша, кажется, пожалуй, вполне возможно… был чертовски похож на саму мадам Шарон…</p><p>«Ее младший брат? Она — Потусторонняя… Твою мать, а что, если она тоже идет по Пути Демонессы⁈ Прямо как та „Подстрекательница“ Трисси!» — внезапная догадка, словно вспышка молнии, озарила разум Клейна, и он сам едва не подпрыгнул от ужаса.</p><p>«С какой стати Трисси так долго околачивалась в Тингене? Уж не потому ли, что здесь у нее имелись соратники?» — Клейн еще раз скрупулезно изучил карточку, всё больше убеждаясь, что молодой человек и вдова похожи как две капли воды.</p><p>Его почти прозрачное призрачное лицо исказила гримаса неподдельного отвращения. Парень вдруг осознал, что теперь при всем желании не сможет без содрогания вспоминать тот самый пикантный «фильмец» с ее участием.</p><p>Задавив приступ тошноты, Клейн принялся методично ощупывать стенки сейфа, надеясь отыскать еще что-нибудь интересное.</p><p>И пусть в своей нынешней эфирной форме он был не в силах даже приподнять листок бумаги, разница всё же существовала. Скользить сквозь твердые предметы или сквозь пустоту — ощущения были кардинально разными. Да и плотность самих материалов отдавалась в его бесплотных руках совершенно иным откликом.</p><p>Внезапно, посреди этих слепых поисков, Клейн замер.</p><p>Там, где задняя стенка сейфа почти вплотную примыкала к стене комнаты, он нащупал зияющую пустоту. Тайник!</p><p>Быстро убедившись в отсутствии смертоносных ловушек, Клейн просочился внутрь. Его взору предстала россыпь баночек с мазями, благовония, травяные порошки и статуэтка божества, искусно вырезанная из белой кости.</p><p>Идол размером не больше ладони смутно напоминал прекрасную женщину. Ее волосы спадали до самых щиколоток, причем каждая прядь была вырезана настолько пугающе детально и толсто, что походила на извивающуюся ядовитую змею.</p><p>А на самом конце каждой такой волосяной змеи зиял высеченный глаз. Распахнутые и плотно сомкнутые, они усеивали скульптуру густой, сводящей с ума сетью.</p><p>Отпрянув в первобытном ужасе, Клейн словно наяву «учуял» исходящую от фигурки богомерзкую, тошнотворно-зловещую ауру скверны. Он пулей выскочил из тайника, спасаясь от этого кошмара.</p><p>Теперь ему стало кристально ясно, почему недавнее гадание на скрытые двери и потайные сейфы обернулось абсолютным провалом!</p></section><section><title><p>Глава 196 Зеркало медиума</p></title><p>Глава 196 Зеркало медиума</p><p>Клейн пятился до тех пор, пока полностью не покинул нутро массивного сейфа. Лишь окончательно убедившись, что никакая угроза за ним не последовала, он наконец-то позволил себе выдохнуть и немного успокоить расшатавшиеся нервы.</p><p>«Эта костяная статуэтка так и дышит зловещей скверной… От нее не разит прямой угрозой, но на душе отчего-то становится муторно и тревожно… Неужели… неужели это та самая „Первозданная Демонесса“? Злое божество, стоящее в одном ряду со „Скрытым Мудрецом“, „Темной стороной Вселенной“ и „Истинным Творцом“?» — вспомнив свои недавние догадки о мадам Шарон, Клейн внезапно осознал, чье именно воплощение может скрываться в этой жутковатой фигурке.</p><p>В самый разгар этих размышлений его духовность внезапно дрогнула, забив тревогу и окатив парня волной леденящего, дурного предчувствия.</p><p>Эфирный дух юноши пулей метнулся к украшенному витиеватой резьбой окну. Бросив взгляд на освещенную тусклым светом газовых фонарей улицу, он увидел, как к парадному входу особняка уверенно и быстро подкатывает экипаж.</p><p>«Мадам Шарон вернулась?» — сердце Клейна тревожно екнуло, и источник надвигающейся угрозы мгновенно прояснился.</p><p>Если взять в расчет, что Трисси сменила пол лишь шагнув за порог восьмой Последовательности «Подстрекателя» и, скорее всего, успела достичь седьмой ступени, то мадам Шарон, блистающая в высшем свете Тингена уже не первый год, наверняка была куда опаснее. Взвесив риски, Клейн благоразумно решил не строить из себя героя, полагаясь лишь на «Амулет Солнечного Пламени» и медный свисток мистера Азика, и технично отступить.</p><p>В конце концов, арсенал его амулетов был не бесконечен — каждая сгоревшая пластинка была на вес золота. А когда в следующий раз представится шанс выудить из застенков запечатанный артефакт «Мутировавшая Священная Эмблема Солнца» для пополнения запасов, одному богу известно. Клейн совершенно не желал пускать драгоценные козыри на ветер без крайней на то нужды, когда еще оставались иные пути к отступлению. Да и как потом прикажете объяснять начальству эту вспышку божественной мощи?</p><p>Не заявит же он Данну с невинным видом: «Представляете, мимо совершенно случайно проходил какой-то могущественный добряк и просто решил мне подсобить»!</p><p>Что же до медного свистка мистера Азика, то здесь загвоздка крылась в непредсказуемости «посланника». Клейн понятия не имел, способен ли этот жуткий исполин вообще вступать в бой. Вдруг его устрашающий вид — лишь ширма, а на деле он годится исключительно для курьерских поручений?</p><p>«Тех улик, что я уже нащупал, с лихвой хватит, чтобы поднять по тревоге весь отряд Ночных Ястребов. С какой стати мне геройствовать и выходить против мадам Шарон один на один, если мы можем навалиться на нее всем скопом!» — окончательно убедив себя в правильности выбора, Клейн оборвал ритуал призыва. Словно выпущенная из лука стрела, он вознесся в чертоги над серым туманом, после чего, плотно окутавшись духовностью, камнем рухнул обратно в свою физическую оболочку.</p><p>Стремительно задув свечу и сгребши реквизит, юноша развеял стену духовности. Тенью выскользнув из спальни вдовы, он устремился в обратный путь, с досадой понимая, что на то, чтобы вернуть задвижку балконной двери в первозданный вид, времени уже катастрофически не остается.</p><p>Соскользнув по водосточной трубе, он перемахнул через ограду в противоположной от парадного входа стороне сада. Клейн скрывался в густых ночных тенях вплоть до соседнего квартала, где наконец позволил себе выдохнуть и, не скупясь, нанял весьма недешевый ночной экипаж до улицы Зутланд.</p><p>…………</p><p>Тем временем мадам Шарон, чье глухое черное платье лишь подчеркивало ее обольстительную, зрелую красоту, неспешно поднялась на второй этаж. Отпустив прислугу, она повернула ручку и переступила порог собственной спальни.</p><p>В её невинных, по-девичьи влажных глазах внезапно промелькнула ледяная настороженность. В них отразились десятки почти прозрачных, едва различимых нитей. Начисто лишенные какого-либо мистического свечения, они походили на выпавшие волосы тяжелобольного человека. Не знай она заранее об их существовании или не обладай особым зрением, заметить эту паутину было бы попросту невозможно.</p><p>И сейчас все эти нити были оборваны, безжизненно свисая к самому полу.</p><p>Мадам Шарон слегка прищурилась, и её пристальный, цепкий взгляд устремился прямиком на массивный стальной сейф.</p><p>…………</p><p>Тем временем на улице Зутланд, дом 36, в конторе охранного предприятия «Черный Терновник».</p><p>Данн, вальяжно закинув ногу на ногу и неспешно листая свежую газету, со странным, недоумевающим выражением лица уставился на возникшего в дверях кабинета Клейна. Беззвучно вздохнув, инспектор поинтересовался:</p><p>— Разве ты не собирался этой ночью проникнуть в особняк мадам Шарон и провести там предварительный обыск?</p><p>— … Неужто наткнулся на след?</p><p>Клейн с абсолютной, ледяной серьезностью кивнул:</p><p>— Истинно так.</p><p>— У меня есть все основания полагать, что мадам Шарон — член Секты Демонессы.</p><p>— Секты Демонессы? — Данн тут же отложил газету. Словно пробуя эти слова на вкус, капитан нахмурился и требовательно спросил: — Что именно ты там раскопал?</p><p>Юноша даже не подумал присесть. Подавшись вперед и тяжело опершись обеими руками о край столешницы, он заговорил:</p><p>— Первым делом мой взгляд зацепился за одну фотографию. На ней запечатлен молодой человек, но чертами лица он пугающе похож на саму вдову.</p><p>«Переодень его в женское платье, наложи грамотный макияж, добавь пару фильтров да отфотошопь — и получишь точную копию нынешней мадам Шарон…» — не удержавшись, мысленно сыронизировал Клейн.</p><p>— Как в случае с «Подстрекателем» Трисси? — серые глаза Данна сверкнули, и на инспектора мгновенно снизошло озарение.</p><p>Как-никак, еще раньше они пришли к твердому выводу, что эта беглянка с огромной долей вероятности принадлежит к Секте Демонессы.</p><p>— Именно так, — со смешанным чувством кивнул Клейн, после чего перевел дух и продолжил доклад. — Позже я прибегнул к гаданию во сне и обнаружил в потайном отсеке ее сейфа вырезанную из белой кости статуэтку. Изваяние изображает невероятно прекрасную женщину, чьи волосы спадают до самых щиколоток. Вот только каждая прядь толщиной с ядовитую змею, а на концах зияют глаза. Жуткая, сводящая с ума дрянь. Капитан, неужто это и есть лик «Первозданной Демонессы»?</p><p>Из-за своего скромного уровня допуска юноша успел выудить из казенных архивов лишь жалкие крохи информации об этом еретическом культе.</p><p>Данн на секунду погрузился в раздумья, после чего с ледяной, предельной серьезностью на лице утвердительно кивнул:</p><p>— Да, именно так и выглядит «Первозданная Демонесса».</p><p>— Мы обязаны действовать незамедлительно. Нужно брать вдову под стражу.</p><p>— Согласен, — с жаром поддержал идею Клейн. — Если мадам Шарон действительно Потусторонняя средних Последовательностей из Секты Демонессы, я сильно сомневаюсь, что она не заметит чужих следов в собственной спальне.</p><p>В этот самый миг в голове юноши всплыла внезапная мысль, и он на одних инстинктах выпалил:</p><p>— Капитан, почему ни у одного из семи ортодоксальных божеств нет конкретного, осязаемого лика, и поклоняются им исключительно через символы? При этом все злые боги, с которыми мне довелось столкнуться, будь то «Истинный Творец» или эта «Первозданная Демонесса», обладают явными человекоподобными чертами. В этом и кроется одно из главных отличий между истинной верой и ересью?</p><p>«Но с какой стати вообще существует такая разница?» — мысленно добавил Клейн, однако благоразумно решил придержать этот крамольный вопрос при себе.</p><p>— Да, именно в этом и кроется отличие ортодоксальных богов от злых сущностей, — инспектор ответил коротко и ясно. Резко поднявшись с кресла, он зашагал к вешалке, бросив на ходу: — Медлить больше нельзя. Опасаюсь, что мадам Шарон попытается удариться в бега.</p><p>На этих словах капитан на мгновение замер:</p><p>— Ступай и позови Кенли. Выступим втроем. В таком составе мы имеем полное право запросить выдачу запечатанного артефакта. Сдается мне, мощь мадам Шарон давно перешагнула порог седьмой Последовательности.</p><p>«Капитан, вы поистине мудры!» — мысленно возликовав, Клейн без малейших колебаний отозвался:</p><p>— Хорошо.</p><p>Следом юноша с нескрываемым любопытством поинтересовался:</p><p>— Капитан, какой именно запечатанный артефакт вы намерены запросить?</p><p>Данн на добрый десяток секунд погрузился в раздумья, тщательно всё взвешивая, после чего ответил:</p><p>— «3–0217».</p><p>Поскольку в застенках за вратами Чаниса в тингенском отделении пылилось не так уж много запечатанных артефактов, Клейн без труда вспомнил, на что именно нацелился капитан:</p><p>«Номер: 0217».</p><p>«Наименование: Зеркало медиума».</p><p>«Класс опасности: „3“. Обладает определенным уровнем угрозы, требует осторожного обращения. Заявка на выдачу одобряется исключительно для операций с участием трех и более человек».</p><p>«Уровень допуска: штатные Ночные Ястребы и выше».</p><p>«Способ запечатывания: поместить в абсолютную, лишенную источников света тьму».</p><p>«Описание: обратная сторона зеркала покрыта ртутной амальгамой, а на лицевой поверхности зияют три небольшие трещины».</p><p>«Когда следователь, впервые вступивший в контакт с артефактом, бросил в него взгляд, он увидел в отражении плачущую женщину с длинными волосами. А мгновением позже эта самая женщина вылезла из зазеркалья прямиком в наш мир».</p><p>«Многочисленные эксперименты доказали: транслируемые зеркалом образы в подавляющем большинстве случаев разнятся. Даже если один и тот же человек будет смотреться в него раз за разом, он неизбежно столкнется с совершенно разными аномалиями. Степень угрозы каждый раз непредсказуема, однако все эти сущности всегда в первую очередь атакуют именно того, кто смотрит в зеркало».</p><p>«Самый фатальный и смертоносный сценарий — увидеть в отражении самого себя».</p><p>«В случае, если в зеркало никто не смотрится, но при этом на него падает свет, оно самостоятельно генерирует новый образ каждые три часа».</p><p>«Артефакт не обладает признаками живого существа».</p><p>«Приложение: изначально эта вещь принадлежала одному медиуму и представляла собой самое заурядное зеркало. Так продолжалось до тех пор, пока в один прекрасный день медиум не заглянул в него и не совершил весьма пугающее, необъяснимое самоубийство».</p><p>«Справедливости ради, в застенках за вратами Чаниса в Тингене пылилось не так уж много артефактов, пригодных для схваток между Потусторонними, так что „3–0217“ и впрямь выглядел весьма добротным вариантом…» — Клейн не стал тратить время на лишние расспросы. Он пулей метнулся в комнату отдыха Ночных Ястребов и выдернул оттуда «Бессонного» Кенли.</p><p>— Этим вечером за вратами Чаниса дежурила Лойо, у Леонарда выдался законный выходной, а Сика Тран отправилась с дозором на кладбище Рафаэля и в прочие злачные места. Новоиспеченные оперативники должны были прибыть лишь к воскресенью. Поэтому Данну оставалось лишь выбирать между Фраем и Кенли. А поскольку мадам Шарон принадлежала к Секте Демонессы, чья стезя не имела ничего общего с некромантией и мертвецами, капитан благоразумно остановил свой выбор на последнем.</p><p>Спустя пару минут Данн поднялся из подземелья, сжимая в руках зеркало, наглухо, в несколько слоев замотанное в плотную черную ткань.</p><p>«Признаться честно, не знай я заранее, что это такое, ни за что бы не догадался. Ни единого зазора, ни щелочки…» — Клейн вместе с невысоким Кенли шагнули навстречу капитану.</p><p>— Использование запечатанного артефакта «3–0217» я поручаю тебе, — Данн торжественно передал зеркало в руки Кенли.</p><p>Лишь наблюдая за этой сценой, Клейн внезапно и кристально ясно осознал: он ведь уже Потусторонний восьмой Последовательности. Теперь в его арсенале имеются настоящие боевые навыки, а значит, отсиживаться в сторонке в роли банальной группы поддержки больше не выйдет.</p><p>«Твою мать, а нервишки-то шалят…» — судорожно втянув воздух сквозь зубы, он украдкой пощупал покоящиеся в карманах «Амулет Сна» и прочие обереги, окончательно убеждаясь в собственной боеготовности.</p><p>«Единственная загвоздка в том, что ради лазания по стенам и трубам мне пришлось оставить трость дома. Хм, впрочем, можно будет одолжить ее у Кенли — у него всё равно одна рука занята зеркалом, а вторая револьвером, ему и так хватит», — пока эти мысли вихрем проносились в голове юноши, троица спустилась на первый этаж, загрузилась в наемный экипаж и помчалась прямиком на улицу Олснер.</p><p>По пути Кенли бросил долгий взгляд на зажатый в ладонях артефакт «3–0217» и, не в силах скрыть нервного напряжения, тяжело вздохнул:</p><p>— Признаться, я впервые участвую в настолько опасной заварушке.</p><p>В обычных условиях, распутывая сверхъестественные инциденты, Ночные Ястребы старались обходиться без помощи запечатанных артефактов.</p><p>— Отправляясь на зачистку полтергейстов в городок Морс, они всё же брали с собой «Мутировавшую Священную Эмблему Солнца», но тогда это служило лишь страховкой от маловероятных сюрпризов. Как-никак, путь был неблизкий, и случись беда, подмога бы попросту не поспела. Сейчас же расклад был совершенно иным — они шли брать цель, которая практически со стопроцентной вероятностью являлась Потусторонним средних Последовательностей!</p><p>— Не переживай, возможно, мадам Шарон уже успела дать деру, — с легкой улыбкой попытался подбодрить товарища Клейн.</p><p>Признаться честно, сам он нервничал ничуть не меньше Кенли.</p><p>Данн повел своими серыми глазами и, смерив парня безнадежным, усталым взглядом, произнес:</p><p>— Наша первостепенная задача — сделать всё возможное, чтобы мадам Шарон никуда не сбежала.</p><p>…………</p><p>Спустя добрых двадцать минут трое Ночных Ястребов наконец-то добрались до улицы Олснер. Их взору предстали утопающий во мраке сад и сам особняк вдовы. Здание безмолвно и неподвижно распласталось в ночной тьме, всем своим видом демонстрируя, будто внутри не происходит ровным счетом ничего подозрительного.</p><p>Клейн извлек из левого рукава спрятанную там серебряную цепочку с маятником и, не теряя ни секунды, приступил к экспресс-гаданию:</p><p>«Внутри таится опасность».</p><p>«Внутри таится опасность».</p><p>……</p><p>Беззвучно прокрутив фразу в уме ровно семь раз, юноша распахнул глаза. Желтый кристалл цитрина плавно выписывал круги по часовой стрелке, причем как амплитуда, так и скорость вращения держались на уверенном среднем уровне.</p><p>А это служило неопровержимым доказательством: угроза внутри действительно присутствует. И пусть она не запредельная, но и пустяковой ее назвать язык не повернется!</p></section><section><title><p>Глава 197 Операция</p></title><p>Глава 197 Операция</p><p>Угроза присутствует. Не запредельная, но и пустяковой ее не назовешь…</p><p>А значит, мадам Шарон всё еще в особняке. Удариться в бега она не успела…</p><p>Клейн на секунду опешил, но тут же смекнул, в чем дело:</p><p>Он обыскивал сейф и его тайник, обернувшись эфирным духом через ритуал «призыва самого себя». Замки не взламывались, скрытые механизмы и прочие ловушки остались нетронутыми. Вполне логично, что вдова ни сном ни духом не ведала о раскрытии своих секретов. Максимум, на что она могла списать следы проникновения — так это на визит какого-нибудь уличного воришки или частного сыщика, который ушел ни с чем.</p><p>При таком раскладе отсутствие бдительности и решение остаться дома выглядели более чем разумно и обоснованно.</p><p>Впадать в панику и метаться из-за малейшей странности — это совершенно не в стиле мадам Шарон. Как-никак, она была той самой блистательной светской львицей, способной с ледяным хладнокровием разыгрывать испуганную, беззащитную жертву. Потусторонней из Секты Демонессы, виртуозно скрывавшей свою истинную суть годами.</p><p>Изобрети кто-нибудь в этом мире телефон, мадам Шарон наверняка бы уже ворковала в трубку с очередным любовником, кокетливо жалуясь на никудышную охрану правопорядка в Тингене и прозрачно намекая на козни вдовы Мейнард… Мысленно набросав эту занятную сценку, Клейн выложил результаты гадания и собственные умозаключения Данну и Кенли.</p><p>— Весьма здраво и логично, — Данн поправил свой шелковый полуцилиндр и устремил бездонный взгляд серых глаз на двухэтажный особняк вдовы. — Внутрь пока не суемся.</p><p>— Но почему? — на автомате выпалил Кенли, сжимая в руках запечатанный артефакт «3–0217».</p><p>Зеркало медиума внушало ему первобытный трепет, и парень до смерти боялся, что эта проклятая штуковина в любую секунду выкинет какой-нибудь гибельный фокус.</p><p>Натягивая черные перчатки, капитан скользнул взглядом по Клейну и произнес:</p><p>— Припоминаете облаву на «Подстрекателя» Трисси?</p><p>— Еще бы, — после короткой паузы отозвался юноша. — Сдается мне, она почуяла наше приближение загодя. Успела подготовиться и благополучно ушла из-под носа.</p><p>«А еще я прекрасно помню, как на разборе полетов предлагал капитану просто накрыть логово ковровым артиллерийским огнем. Идеальный, стопроцентно надежный план. Вот только сейчас он не сработает: в особняке мадам Шарон полно ни в чем не повинной прислуги… Если попытаться вывести их заранее, вдова мигом почует неладное. Да и Леонард как-то обмолвился, что Трисси владела невидимостью. Логично предположить, что и мадам Шарон располагает схожими фокусами…» — вихрь этих мыслей молниеносно пронесся в голове Клейна.</p><p>Данн вскинул голову, устремив взгляд на сияющую в небесах багровую луну, и произнес:</p><p>— В точку. Безупречный вывод. В подобных ситуациях твое чутье остро как бритва.</p><p>— Нам нельзя лезть напролом и поднимать шум. Я попытаюсь затащить мадам Шарон в сон дистанционно. Если выгорит, вы с Кенли проникнете внутрь и скрутите ее. Гм… оставляю решение о ликвидации на ваше усмотрение. Не сможете взять живой — убивайте на месте. Собственная шкура важнее всего.</p><p>«Капитан, когда дело доходит до настоящей заварушки, ваш разум кристально ясен! Именно этих слов я и ждал!» — мысленно возликовал Клейн.</p><p>За те два с лишним месяца, что они проработали бок о бок, юноша успел выудить из досужих бесед с Данном, Леонардом и Фраем немало деталей об их Потусторонних силах. Так, например, Данн Смит, будучи «Кошмаром», мог, не покидая собственной спальни или стен конторы «Черного Терновника», беспрепятственно вторгаться в грезы любого спящего в пределах Тингена.</p><p>Как именно проворачивались подобные фокусы, оставалось тайной за семью печатями, привязанной к конкретной Последовательности, и лезть с расспросами в такие дебри парень благоразумно не стал.</p><p>Что же до способности насильно утягивать бодрствующего врага в царство снов — она имела жесткие ограничения по радиусу и обычно шла в ход лишь в пылу лобовой стычки.</p><p>Впрочем, капитан как-то обмолвился: стоять с жертвой нос к носу для этого вовсе не обязательно. На дистанции до ста метров навык вполне сохранял эффективность. Разве что требовал времени и определенной выдержки, действуя не как молниеносный удар, а скорее как колыбельная, убаюкивающая капризного младенца.</p><p>И сейчас Данн намеревался именно таким макаром, дюйм за дюймом, уволочь вдову в сновидение с безопасного расстояния. Стоило ему лишь взять ее под первичный контроль, как для Клейна с Кенли открылся бы поистине идеальный момент для удара.</p><p>— Договорились, — с готовностью отозвался Кенли, всецело поддерживая план командира.</p><p>Не теряя ни секунды на пустые разговоры, Данн прислонился к глухой стене в укромном углу. Плотно сомкнув веки и сцепив пальцы в замок, инспектор низко опустил голову. В тот же миг его спускающийся до колен черный тренч и шелковый полуцилиндр словно растворились в густом ночном мраке.</p><p>…………</p><p>Тем временем в роскошной, кричащей великолепием спальне.</p><p>Мадам Шарон, вальяжно раскинувшаяся в уютном кресле-качалке, всё так же не отрывала завороженного взгляда. На ее щеках проступил густой, персиковый румянец, влажные глаза призывно блестели, а в затуманенном взоре читалась странная, пугающая нежность.</p><p>На столике подле нее высился тот самый вырезанный из белой кости идол. В мягком, теплом свете газовых рожков и царящей в комнате дурманящей атмосфере даже толстые, извивающиеся змеями пряди волос божества казались почти безобидными.</p><p>Мало-помалу вдова всё реже бросала взгляды на ростовое зеркало. Ее голова начала мерно клевать носом, а отяжелевшие веки неумолимо поползли вниз.</p><p>…………</p><p>Минуты текли одна за другой. Внезапно Клейна осенило: а как, собственно, капитан собирается подать им с Кенли сигнал, когда благополучно затащит мадам Шарон в царство грез?</p><p>«Стоит ему лишь вынырнуть из состояния „Кошмара“, как вдова тут же очнется и мигом почует неладное… Интересно, умеет ли инспектор подавать знаки руками, не прерывая сновидения?» — размышлял Клейн. Покосившись на нервно меряющего шагами улицу Кенли, он уже собрался было закинуть удочку и обсудить этот вопрос вслух, заодно отвлекая напарника от гнетущих мыслей.</p><p>И в этот самый миг его рассудок внезапно заволокло зыбкой пеленой. Взору предстала исполинская багровая луна, а под ней — облаченный в черный плащ-тренч ниже колен Данн Смит и невысокий Кенли с абсолютно ошарашенным выражением лица.</p><p>Клейн с кристальной ясностью осознал, что провалился в сон!</p><p>«Капитан затащил в грезы и меня… Так вот как выглядит его система оповещения…» — парню до одури захотелось хлопнуть себя по лбу, однако пришлось подыгрывать, сохраняя на лице маску растерянного лунатика. Хлопая глазами, он выдавил:</p><p>— Капитан?</p><p>Данн едва заметно кивнул:</p><p>— Мадам Шарон уже спит. Можете приступать к операции.</p><p>И тут же строго, с нажимом добавил:</p><p>— Зарубите себе на носу: действовать с предельной осторожностью. Никакого безрассудства… Уж лучше упустить цель, чем неоправданно рисковать.</p><p>Едва эти слова сорвались с его губ, как призрачный мир перед глазами Клейна с хрустом разлетелся на мириады осколков. Зрение вновь сфокусировалось на реальности: в укромном углу, низко опустив голову и до побеления в костяшках стиснув кулаки, застыл Данн Смит.</p><p>А чуть поодаль, намертво прекратив свои нервные блуждания, распахнул глаза Кенли.</p><p>Напарники обменялись короткими, понимающими взглядами. Синхронно кивнув друг другу, они мгновенно переключились в боевой режим.</p><p>И пусть для Кенли это была первая по-настоящему опасная заварушка, в сравнении с Клейном он мог похвастаться куда большим опытом, ведь за его плечами числился не один десяток официальных операций. Парень молниеносно взял себя в руки, и в его взгляде проступили ледяное хладнокровие и звериная острота.</p><p>Безусловно, свою роль сыграла и глубокая ночь, щедро одаривающая «Бессонных» приливом сил — именно по этой причине Данн благоразумно предпочел взять на вылазку его, а не Фрая.</p><p>— Идем, — будучи Потусторонним восьмой Последовательности, Клейн без колебаний взял на себя роль лидера, жестом приказав напарнику следовать за ним.</p><p>Кенли не стал возражать. Намертво вцепившись в обмотанное плотной черной тканью зеркало, он бесшумной тенью скользнул следом.</p><p>Добравшись до того самого места, где Клейн перемахивал через ограду в прошлый раз, юноша вскинул руки. Цепко хватаясь за малейшие выступы и щербинки в кирпичной кладке, он в два-три кошачьих прыжка взлетел на самый гребень стены.</p><p>Виртуозно, с какой-то гротескной легкостью балансируя на узком выступе, он развернулся, свесился вниз и играючи поймал подброшенное напарником Зеркало медиума.</p><p>Едва пальцы сомкнулись на свертке, как духовная интуиция парня взвыла сиреной, словно под слоями черной ткани скрывалось не банальное стекло, а распахнутые врата в некий пугающий, пропитанный первобытной жутью мир.</p><p>«Воистину, любой мистический артефакт, требующий строгого запечатывания, таит в себе дьявольскую, порочную изнанку…» — мысленно содрогнулся Клейн, наблюдая за тем, как Кенли, помогая себе руками и ногами, карабкается наверх.</p><p>Дабы не стеснять движений, напарник заблаговременно оставил свою трость подле Данна, и Клейн, вспомнив о своих прежних планах одолжить ее, благоразумно не стал заострять на этом внимание.</p><p>Бесшумными тенями миновав сад, они подобрались к боковому фасаду особняка. Действуя по отработанной схеме, юноша обхватил водосточную трубу и с обезьяньей проворностью взлетел на балкон второго этажа.</p><p>Оказавшись наверху, он, повинуясь какому-то дикому инстинкту, намертво зацепился ногами за перила и свесился вниз головой, вновь принимая из рук товарища запечатанный артефакт «3–0271».</p><p>Кенли смерил этот цирковой этюд слегка ошарашенным взглядом, но мгновением позже на его лице проступило понимание, и он одобрительно кивнул.</p><p>Клейн же и сам не на шутку перепугался от собственной выходки. Резко напрягнув мышцы спины и пресса, он оперся левой рукой о край и с пугающей легкостью перемахнул обратно через балюстраду.</p><p>«Какого дьявола это сейчас было? Откуда во мне такая невероятная пластика? Тело двигалось на одних голых инстинктах… Неужто в этом и кроется истинная мощь „Клоуна“?» — прокручивая в голове пережитый кульбит, юноша с восторгом осознал, что в полевых условиях таланты восьмой Последовательности раскрываются во всей своей гротескной красе.</p><p>Дождавшись, пока Кенли с такой же проворностью вскарабкается на балкон, Клейн вернул ему Зеркало медиума и бесшумно потянул на себя не запертую на задвижку стеклянную створку.</p><p>Кенли тем временем с величайшей осторожностью размотал черную ткань, скрывавшую запечатанный артефакт «3–0271», направив его зеркальную гладь вниз, прямо на напольную плитку.</p><p>Ни в коем случае не направлять отражение на себя или товарищей — таково было одно из незыблемых правил обращения с Зеркалом медиума!</p><p>Распихав по карманам плотную ткань и выхватив револьвер, парень бесшумной тенью скользнул следом за Клейном. Ступая мягко, по-кошачьи, они миновали коридор и замерли прямо перед дверями спальни мадам Шарон.</p><p>Намертво сжимая в руке револьвер со взведенным курком, юноша активировал духовное зрение, а левой ладонью плавно потянулся к дверной ручке.</p><p>В памяти всё еще был свеж результат недавнего гадания, ясно суливший угрозу, поэтому ни о какой беспечности не могло быть и речи.</p><p>А не стал он раскидывать повторное экспресс-гадание прямо на месте лишь по одной причине: за этой дверью таился тот самый еретический идол Первозданной Демонессы. На столь смешной дистанции аура скверны неминуемо исказила бы результат, и без спасительной изоляции чертогов над серой мглой получить кристально ясный ответ было попросту немыслимо. К тому же, стоящий бок о бок напарник напрочь лишал его малейшей возможности юркнуть в таинственное измерение.</p><p>Беззвучный поворот ручки — и створка плавно подалась внутрь. Взору Клейна и Кенли предстали роскошные покои, залитые теплым, мягким светом газовых рожков.</p><p>А в следующее мгновение они увидели саму мадам Шарон, вальяжно раскинувшуюся в кресле-качалке и выставляющую напоказ все изгибы своего чертовски соблазнительного тела.</p><p>Вдова даже не думала спать. Откинувшись на спинку, она растянула губы в легкой, почти издевательской полуулыбке, не отрывая взгляда от двух незваных гостей.</p><p>Повинуясь вбитому на тренировках инстинкту, Кенли молниеносно перевернул ладонь, наводя Зеркало медиума прямо на хозяйку особняка.</p><p>Клейн на долю секунды опешил, но тут же истошно завопил:</p><p>— Стой!</p><p>Он кристально ясно помнил: по другую сторону от кресла-качалки должно было выситься массивное ростовое зеркало. Вот только сейчас на том месте зияла абсолютная пустота!</p><p>Увы, секундная стрелка успела сделать лишь один роковой скачок, и Зеркало медиума уже намертво захватило мадам Шарон в свое отражение.</p><p>Однако в то же самое мгновение силуэт вдовы поплыл, закрутился зыбким маревом и прямо на глазах обернулся тем самым недостающим ростовым зеркалом!</p><p>Кенли увидел в стекле собственное отражение. Увидел он и запечатанный артефакт «3–0271», который теперь смотрел прямо на него.</p><p>В недрах Зеркала медиума мгновенно проступил зловещий силуэт — абсолютно бесстрастный, источающий ледяное, могильное безмолвие двойник самого Кенли!</p><p>Клейн же в ту же секунду почувствовал, как его руки и ноги намертво сковало, словно их опутали мириады тончайших, незримых нитей.</p><p>Рядом с ростовым зеркалом дюйм за дюймом из пустоты соткался изящный силуэт, и перед ними предстала мадам Шарон, небрежно запахнутая в шелковый пеньюар.</p><p>Смерив обоих незваных гостей насмешливым взглядом, она тихо рассмеялась:</p><p>— Не окажись этот божественный идол подле меня, спать бы мне сейчас мертвым сном в ожидании ваших пробуждающих поцелуев.</p><p>И в этот самый миг Клейн резко разомкнул губы, глухим, вибрирующим шепотом выплюнув слово на древнем гермесе:</p><p>— Багрянец!</p><p>Его левая ладонь, предусмотрительно спрятанная в карман еще до начала схватки, совершила неуловимое движение: ловкие пальцы виртуозно вытолкнули наружу «Амулет Сна».</p></section><section><title><p>Глава 198 Умелое использование особенностей</p></title><p>Глава 198 Умелое использование особенностей</p><p>Серебряный амулет внезапно обжег ледяным холодом, уподобившись кристаллу, спрессованному из мириадов снежинок.</p><p>Клейн невольно содрогнулся. Рассудок мгновенно прояснился, а захлестнувшие было паника и первобытный ужас словно на миг сковало льдом.</p><p>Не теряя ни секунды, юноша влил в оберег собственную духовность и ловким движением пальцев вытолкнул тонкую серебряную пластинку из кармана, позволив ей упасть прямо себе под ноги.</p><p>В воздухе тут же вспыхнуло темно-красное пламя, а тишину разорвала череда тихих, непрерывных хлопков.</p><p>Глубокая, умиротворяющая безмятежность стремительно расползлась во все стороны, в мгновение ока поглотив добрую половину спальни, накрыв собой мадам Шарон, «Бессонного» Кенли, а заодно и самого Клейна!</p><p>«Амулет Сна» по своей природе не разбирал, где свои, а где чужие. В обычных условиях его следовало швырять как можно дальше, прямиком во врага.</p><p>При таком раскладе владельца задевало лишь остаточной волной, что позволяло без особого труда побороть накатывающую дремоту.</p><p>Увы, сейчас руки парня были намертво опутаны мириадами незримых нитей. Лишенный возможности метнуть талисман, он был вынужден пожертвовать собственным сознанием, лишь бы погрузить мадам Шарон в глубокий сон!</p><p>Впрочем, подобный сценарий он просчитал загодя. Юноша был готов к такому повороту, всецело полагаясь на свою уникальную природу, в корне отличающуюся от особенностей подавляющего большинства Потусторонних низших и средних Последовательностей.</p><p>В ту же секунду веки Клейна отяжелели и сомкнулись. Он стремительно, неестественно быстро провалился в сон, погрузившись в мир грез. Тем временем движения мадам Шарон и застывшего в оцепенении Кенли также стали вязкими, словно налившись свинцом.</p><p>Оказавшись в таком искусственно вызванном состоянии, Клейн молниеносно вернул себе контроль над разумом прямо внутри сновидения, кристально ясно осознавая, что его тело спит.</p><p>С того самого момента, как дело касалось насильственного вторжения в грезы или любых гипнотических чар, он был способен сохранять абсолютную, ледяную трезвость рассудка!</p><p>Так было при столкновении со способностью «Кошмара» Данна, так было и во время спиритического сеанса Дейли!</p><p>Хрясь!</p><p>Клейн титаническим усилием воли разорвал путы сновидения и распахнул глаза. Он тут же почувствовал, как мириады незримых нитей, намертво сковывавших его руки, ноги и туловище, слегка ослабили хватку. Тем временем мадам Шарон, стоявшая у ростового зеркала, выглядела растерянной: казалось, она вот-вот сбросит с себя чары «Амулета Сна», но до конца так и не проснулась. Кенли же безвольным кулем рухнул на пол, Зеркало медиума валялось неподалеку стеклом вниз, а его револьвер отлетел к самой двери.</p><p>Это шанс!</p><p>Воспользовавшись секундной слабиной пут, Клейн высвободил левую руку и с громким щелчком пальцев высек бледный, нежно-голубой огонек духовности. Не теряя ни мгновения, он направил это пламя прямо на клубок опутавших его нитей.</p><p>Одновременно с этим его правая рука вскинула револьвер, раз за разом нажимая на спусковой крючок.</p><p>Бах! Бах!</p><p>Две серебряные пули для охоты на демонов со свистом вырвались из ствола, устремившись прямиком в мадам Шарон.</p><p>Клейн даже не стал дожидаться результата. Резко пригнувшись и напрягши мышцы спины, он кувырком метнулся к Кенли, заодно разрывая в клочья остатки сковывавшей его паутины.</p><p>Главной целью этих выстрелов было подать сигнал стоящему снаружи капитану. Дать Данну Смиту понять, что план сорвался, началась схватка и им срочно требуется подмога. Разумеется, если при этом пули еще и угодили бы точно во вдову, это стало бы просто идеальным, сказочным исходом!</p><p>Но юноша не питал иллюзий: Потустороннего седьмой, а то и шестой Последовательности голыми руками не возьмешь и парой выстрелов не уложишь.</p><p>В воздухе с гудением вспыхнули призрачные, нежно-голубые языки пламени — это догорали подожженные нити. И на фоне этой сюрреалистичной, почти сказочной картины две серебряные пули безупречно точно вонзились прямо в тело мадам Шарон.</p><p>Хрясь! Дзынь!</p><p>Облаченный в полупрозрачный пеньюар, дразняще притягательный силуэт мадам Шарон вдруг пошел рябью и разлетелся на куски, словно отражение багровой луны на потревоженной глади озера. Следом с оглушительным треском лопнуло и ростовое зеркало рядом с ней. Львиная доля стекла осыпалась градом крошечных осколков размером с ноготь, и лишь малая часть осталась торчать в раме, напоминая уродливые, растопыренные ладони.</p><p>«Двойник? Специфический навык Последовательности Демонессы?» — краем глаза зафиксировав происходящее, Клейн уже успел докатиться до Кенли. Поскольку все путы были разорваны его резким рывком, парящее в воздухе нежно-голубое пламя так и не смогло перекинуться на него.</p><p>Мадам Шарон бесследно исчезла. А провалившийся в глубокий сон Кенли вдруг вскинул руки и намертво вцепился себе в горло. Он душил себя с такой неистовой силой, что изо рта пошла пена, а язык вывалился наружу, но пальцы и не думали разжиматься.</p><p>Но сквозь призму духовного зрения Клейна вокруг не наблюдалось ни единого следа паранормальной чертовщины!</p><p>В памяти юноши внезапно всплыла строчка из досье на запечатанный артефакт «3–0271»:</p><p>«Самая страшная угроза кроется в том, чтобы увидеть самого себя!»</p><p>«Неужели Кенли, глядя в то ростовое зеркало, умудрился поймать собственное отражение в артефакте „3–0271“?» — эта пугающая догадка молнией пронеслась в голове Клейна. Не тратя ни секунды на раздумья, он выхватил из кармана очередной серебряный оберег.</p><p>Треугольная пластинка — тот самый «Амулет Упокоения».</p><p>— Багрянец!</p><p>Выплюнув это слово на древнем гермесе, Клейн щедро влил в металл свою духовность и метнул талисман.</p><p>Следом его левая рука метнулась к полу, нащупывая «Зеркало медиума».</p><p>Еще раньше он успел краем глаза убедиться: этот запечатанный артефакт лежал отражающей поверхностью вниз, а значит, поймать в нем собственный лик ему не грозило.</p><p>Треугольный серебряный талисман ярко вспыхнул ледяным синим пламенем. Мягкая, умиротворяющая чернота стремительно расползлась во все стороны, плотно укутав Кенли и краем зацепив самого Клейна.</p><p>Тревога и нервное напряжение мигом улетучились. Кенли тут же ослабил мертвую хватку на собственном горле, а Клейну вдруг показалось, что он больше не находится в эпицентре смертельной схватки. Юношу окутало такое чувство, будто он стоит перед эркерным окном в родном доме, безмятежно созерцая погруженную в ночной сон улицу — и тело, и душа обрели абсолютный, первозданный покой.</p><p>И именно этого эффекта Клейн и добивался!</p><p>В это самое мгновение он погрузился в состояние поистине запредельного штиля. Весь мир вокруг словно растаял без следа, оставив его в абсолютном, звенящем одиночестве, где больше не существовало ровным счетом ничего.</p><p>И на волне этой первозданной пустоты в его разуме внезапно, подобно вспышке интуитивного озарения, мелькнула кристально ясная мысль:</p><p>«Мадам Шарон ударит меня в правый бок!»</p><p>Так сработало боевое предвидение «Клоуна». Не теряя ни доли секунды, Клейн мертвой хваткой вцепился в «Зеркало медиума» и кувырком метнулся влево.</p><p>Едва он пришел в движение, как кинжал, объятый беспросветно-черным пламенем, абсолютно бесшумно вонзился в то самое место, где юноша находился долю секунды назад, метя точно в правый бок.</p><p>Силуэт мадам Шарон вновь соткался из пустоты.</p><p>Находясь прямо в перекате, Клейн резким движением вскинул «Зеркало медиума», направляя отражающую поверхность прямо на вдову!</p><p>Его недавний рывок к Кенли преследовал не только цель выручить боевого товарища. Главной задачей было завладеть этим самым запечатанным артефактом.</p><p>Иначе юноша сильно сомневался, что продержится против мадам Шарон до прибытия капитана и избежит печального финала. Пусть «Амулет Солнечного Пламени» и годился для схваток с Потусторонними, его эффективность была куда ниже, чем против нежити. К тому же, враг явно не собирался стоять столбом, покорно дожидаясь, пока он пустит в ход свои чары.</p><p>В самом крайнем, безвыходном случае Клейну оставалось лишь рискнуть и пустить в ход медный свисток мистера Азика.</p><p>А уж как потом выпутываться и объясняться — об этом можно будет подумать лишь после того, как он сбережет собственную шкуру!</p><p>Хвала небесам, события приняли куда более благоприятный оборот, чем Клейн мог себе вообразить. Мадам Шарон сделала ставку на внезапный удар кинжалом, так и не прервав его попытку пустить в ход «Амулет Упокоения» и завладеть «Зеркалом медиума».</p><p>Благодаря этому в голове юноши молниеносно созрел простой, но дерзкий план: не пытаться укрыться от остаточного эффекта «Упокоения», тем самым обострив боевую интуицию «Клоуна» до предела, а затем, улучив момент, увернуться от атаки и поймать противницу в отражение артефакта!</p><p>Облаченная в полупрозрачный пеньюар мадам Шарон, чей смертоносный выпад рассек лишь воздух, уже собралась было броситься вдогонку за юрким противником. Но внезапно ее взор наткнулся на зеркало — зеркало с тремя небольшими, зловещими трещинами на поверхности.</p><p>Гладкая амальгама дрогнула, пойдя призрачной рябью, и в недрах зазеркалья проступил женский силуэт. Густые, непроглядно-черные волосы незнакомки спадали прямым каскадом, наглухо скрывая ее лицо.</p><p>Клейн резко дернул левой рукой. «Зеркало медиума» проскользило по ворсу ковра на пару десятков сантиметров вперед, так и оставшись лежать отражающей поверхностью вверх.</p><p>Из стекла тут же вынырнула мертвенно-бледная рука. Призрачная женщина, облаченная в подобие длинного белого савана, с пугающей проворностью выкарабкалась из зазеркалья и хищно бросилась на мадам Шарон.</p><p>Лицо вдовы мигом утратило свою мягкость, налившись ледяной мрачностью. В ее невинных карих глазах плеснулась густая, пугающая чернота.</p><p>В то же мгновение вокруг нее вспыхнули и закружились семь языков черного, словно сама ночь, пламени.</p><p>Со свистом сорвавшись с места, один из языков черного пламени устремился вперед, угодив точно в призрачную женщину в белом саване, чье лицо было наглухо скрыто густыми волосами.</p><p>У-у-ух!</p><p>Призрак мгновенно вспыхнул. Издав пронзительный, полный невыносимой муки стон, женский силуэт стремительно истаял в воздухе, исчезнув без малейшего следа.</p><p>Вшух! Вшух! Вшух!</p><p>Сгустки черного пламени, словно выпущенные из револьвера пули, один за другим со свистом устремились прямо в Клейна.</p><p>Зрачки юноши сузились в иглы. Не смея медлить ни доли секунды, он отчаянно закрутился в перекатах, уходя с линии огня.</p><p>Однако его молниеносные движения начали стремительно вязнуть и терять былую легкость. Мириады почти невидимых нитей вновь опутали тело, безжалостно сковывая руки и ноги, гася скорость и лишая маневренности.</p><p>Подобная дрянь была самой настоящей, идеальной погибелью для акробатических талантов «Клоуна»!</p><p>Очередной сгусток черного пламени просвистел в опасной близости от лица Клейна, едва не опалив кожу, и рухнул на роскошную кровать мадам Шарон. Удивительно, но пожара не последовало: казалось, этот мертвенный огонь способен пожирать лишь живую плоть или объекты, наделенные духовностью.</p><p>Юноша даже не успел перевести дух и порадоваться своему спасению, как интуиция вновь ударила по нервам ледяным предчувствием угрозы.</p><p>Резко изогнув позвоночник и до хруста напрягши мышцы спины, он на одних рефлексах сменил кувырок вперед на стремительный перекат в сторону.</p><p>В то же самое мгновение из пустоты соткалось прозрачное, выкованное из ледяных кристаллов копье. Сокрушительный удар прошил ковер насквозь — лезвие вонзилось ровно в ту точку, где Клейн оказался бы долю секунды спустя, не измени он траекторию!</p><p>От места удара во все стороны брызнула белоснежная изморозь. Могильная стужа стремительно расползлась по полу, настигнув и без того скованного невидимыми путами юношу.</p><p>Тело пробила крупная дрожь. Мышцы мгновенно окоченели, налившись свинцом, и хотя Клейн всё еще не утратил способность двигаться, теперь каждое его действие давалось с пугающей, вязкой медлительностью.</p><p>Увидев, как вокруг вдовы вновь закружился хоровод из черного пламени, а в ее изящной руке начало кристаллизоваться очередное ледяное копье, Клейн отбросил последние сомнения. Его рука метнулась в карман, мертвой хваткой стиснув медный свисток мистера Азика.</p><p>Хр-р-р, хр-р-р, хр-р-р…</p><p>В этот самый миг Кенли вырвался из-под влияния «Упокоения» и «Сна». Поднявшись на ноги, он уставился на мадам Шарон пустым, ничего не выражающим взглядом.</p><p>Его лицо, казалось, заволокло густой тенью, источая леденящее душу, жуткое безмолвие.</p><p>Топ, топ, топ! «Кенли» хищным рывком бросился к стоящей ближе всех мадам Шарон.</p><p>Вдова слегка прищурилась, и кружащие вокруг нее языки черного пламени один за другим со свистом сорвались с места, вонзившись прямо в тело нападающего.</p><p>Пш-ш, пш-ш, пш-ш! Сгустки черного огня бесследно таяли, словно падающие на горячую землю снежинки, не причинив ему ни малейшего вреда.</p><p>Клейн на долю секунды опешил, но тут же вскинул правую руку и выстрелил туда, где в этот момент находилась мадам Шарон.</p><p>Бах!</p><p>Вдова ушла с линии огня на опережение, попутно метнув свое ледяное копье. Увы, снаряд угодил лишь в «Кенли», насквозь прошив одежду, но так и не сумев ни пробить кожу, ни сковать цель могильной стужей.</p><p>Бах! Клейн выстрелил вновь. Мадам Шарон молниеносно отскочила к разбитому ростовому зеркалу и подхватила с пола осколок размером с ладонь.</p><p>С пугающей грацией она продолжила скользить по комнате, уворачиваясь от свинца, и одновременно направила этот неровный кусок стекла на бросившегося в новую атаку «Кенли», ловя его силуэт в отражение.</p><p>Вслед за этим, не прекращая уклоняться от атак, мадам Шарон провела покрытой черным пламенем ладонью прямо по поверхности стекла.</p><p>В этот самый момент у Клейна закончились патроны. Резким движением кисти он откинул барабан, позволив и стреляным гильзам, и самому револьверу с глухим стуком упасть на ковер.</p><p>Едва он успел кувырком добраться до отлетевшего в сторону револьвера Кенли и подхватить его, как тишину разорвал истошный, душераздирающий вопль боевого товарища.</p><p>«Кенли» замер как вкопанный. Согнувшись пополам, он зашелся в чудовищной рвоте: изо рта хлынула желчь, следом на ковер вывалилось пульсирующее, ярко-алое сердце, а затем легкие и желудок, объятые пожирающим их изнутри черным пламенем.</p></section><section><title><p>Глава 199 Успешный «бросок костей»</p></title><p>Глава 199 Успешный «бросок костей»</p><p>Пульсирующие внутренности, тошнотворная желто-зеленая слизь, безмолвно пожирающее плоть черное пламя и медленно оседающее на пол тело — всё это разом отразилось в глазах Клейна, намертво выжигаясь в памяти.</p><p>До сего момента самым гибельным испытанием в его практике была схватка с мутировавшим Рейелом Бибером, чей процесс переваривания прервали на полпути. Но даже тот немыслимый, чудовищный монстр сумел лишь тяжело ранить оперативников, не отняв ни одной жизни.</p><p>Единственный боевой товарищ, которого юноше довелось потерять — старина Нил, равно как и другие погибшие официальные Потусторонние, чью смерть он наблюдал лично, стали жертвами потери контроля. Истинные «убийцы» в тех трагедиях крылись в непостижимых мистических тайнах или обращались к злым божествам, не имея ничего общего с конкретными оперативными заданиями.</p><p>Но сейчас он впервые воочию лицезрел гибель напарника прямо в пылу битвы. И причиной этому страшному исходу послужил один-единственный, роковой просчет, совершенный буквально секунду назад.</p><p>Ночные Ястребы всегда стояли на страже не только разума, борясь с безумием, но и жизни, ежесекундно отражая смертельные угрозы.</p><p>Стоит оступиться лишь раз — и шанса исправить ошибку уже не представится.</p><p>В голове Клейна словно разорвалась бомба, рассудок затопило обжигающей вспышкой.</p><p>Снедаемый диким, первобытным шоком, юноша полуприсел и вскинул правую руку. Раздалась оглушительная череда выстрелов — бах, бах, бах! Серебряные пули для охоты на демонов со свистом прошили мириады незримых нитей, устремившись прямиком в голову мадам Шарон и в ее полупрозрачный пеньюар.</p><p>В то же мгновение вдова, словно дернутая за невидимую струну, молниеносно скользнула в сторону, виртуозно уходя с линии этого ожесточенного, неистового огня.</p><p>Лишь когда все пять патронов покинули барабан револьвера, а тишину разорвал глухой, беспомощный щелчок бойка, Клейн наконец-то пришел в себя, вернув спасительную ясность мысли.</p><p>Сердце тревожно сжалось. Понимая, что на перезарядку времени нет, парень отшвырнул бесполезное оружие и резким движением выхватил колоду карт Таро!</p><p>Вжик!</p><p>Мадам Шарон стремительно уклонилась, краем глаза заметив, как просвистевшая мимо картонка с глухим стуком намертво вонзилась в полированную поверхность туалетного столика.</p><p>Уголки ее губ поползли вверх, обнажая издевательскую усмешку, а прекрасные карие глаза вновь заволокло глубокой, беспросветной чернотой.</p><p>И в этот самый миг её густые, ниспадающие водопадом каштановые волосы внезапно взметнулись вверх, словно подхваченные невидимым порывом ветра.</p><p>Мадам Шарон на долю секунды опешила. Этого краткого промедления хватило, чтобы брошенная точным взмахом кисти карта «Мага» намертво пригвоздила пышные пряди к стене, не дав вдове уклониться.</p><p>Хрясь! Мадам Шарон безжалостно рванулась вперед, с силой обрывая собственные волосы. Кувыркнувшись по ковру, она стремительно растаяла в воздухе, исчезнув из поля зрения юноши.</p><p>«Снова невидимость…» — зажав между пальцами новую карту Таро, Клейн принялся медленно, шаг за шагом смещаться в сторону, настороженно и предельно бдительно сканируя взглядом пространство вокруг.</p><p>Внезапно до него дошло, отчего противница секундой ранее отказалась от атаки и почему ее движения сковала та роковая заторможенность.</p><p>— В конце концов, при обычном раскладе, не пусти он в ход медный свисток мистера Азика, выстоять против этой пугающей демонессы было бы попросту невозможно!</p><p>«Точно! Капитан наверняка уже подоспел и находится где-то поблизости!» — сердце радостно екнуло, а глаза на одних рефлексах метнулись в сторону окна.</p><p>В то же самое мгновение в голове кристаллизовалась еще одна предельно ясная догадка:</p><p>«Она пытается сбежать!»</p><p>«Еще в самом начале заварушки вдова смекнула, что снаружи дежурит подмога — тот, кто способен дистанционно затащить ее в сон. Однако ей невдомек, не стягиваются ли к особняку другие Ночные Ястребы, Уполномоченные Каратели или агенты Сердца Механизмов!»</p><p>«Какой бы смертоносной она ни была, ее мощи явно недостаточно, чтобы в одиночку вырезать целый отряд официальных Потусторонних!»</p><p>Едва эти мысли мелькнули в сознании, Клейн резко взмахнул кистью. Зажатая между пальцами картонка со свистом устремилась прямо к окну.</p><p>Вжик, вжик, вжик! Одно за другим он метнул еще пять Таро. Три из них веером перекрыли пути к отступлению через окно, а две оставшиеся, уподобившись заточенным метательным ножам, хищно полетели в сторону двери.</p><p>Дзынь! Хрясь! Хрясь!</p><p>Сквозь звон разлетающегося вдребезги оконного стекла раздались два глухих удара: картонные лезвия одно за другим намертво вонзились в полуоткрытую створку спальни. И Клейн наконец уловил то, чего так ждал — тихий, крадущийся шорох чужого уклонения.</p><p>Вновь резко взмахнув кистью и всецело положившись на интуицию «Клоуна», Клейн метнул картонку куда-то в сторону от дверного косяка.</p><p>С пронзительным свистом рассекая воздух, карта молниеносно достигла цели, но лишь бессильно вонзилась в глухую стену. Впрочем, этого хватило: прямо из пустоты стремительно соткался знакомый силуэт. Пред взором вновь предстала облаченная в полупрозрачный пеньюар кареглазая мадам Шарон с каштановыми волосами.</p><p>Едва вынырнув из невидимости, вдова замерла. В ее прекрасных глазах разом угасла искра жизни — казалось, она провалилась в глубокий сон прямо стоя.</p><p>«Капитан…» — Клейн метнул по ней быстрый взгляд, но не стал торопиться с новой атакой. Юноша кристально ясно понимал: мадам Шарон сбросит путы сновидения в мгновение ока. Если не нанести ей сокрушительный, смертельный удар за пару-тройку секунд, демонесса гарантированно вырвется и сбежит.</p><p>В конце концов, чары «Кошмара» на такой солидной дистанции и так не отличались особой надежностью!</p><p>Резко согнув колени, парень хищным рывком перекатился вперед и вбок. Распластавшись по ковру, он далеко вытянул правую руку и мертвой хваткой вцепился в край лежащего отражающей поверхностью вверх «Зеркала медиума».</p><p>Не теряя ни доли секунды, он виртуозно крутанул кистью. Еще до того, как стекло успело поймать его собственное отражение, юноша швырнул запечатанный артефакт «3–0271» прямо в мадам Шарон — так, чтобы амальгама смотрела точно на нее.</p><p>Тело вдовы мелко вздрогнуло. Затуманенный взор карих глаз стремительно обрел былую ясность и сфокусировался на реальности.</p><p>Однако еще до того, как ее рассудок окончательно стряхнул морок сна, кожу женщины сковало слоем кристально чистой, непробиваемой изморози.</p><p>Но вместо ожидаемого веера картонных лезвий или разящих серебряных пуль мадам Шарон увидела лишь стремительно летящее в нее стекло. Зеркало неумолимо приближалось, и в его гладкой поверхности отчетливо проступило ее собственное — одновременно столь невинное и порочно-пленительное — лицо.</p><p>В следующую секунду эти безупречные черты в зазеркалье жутко исказились. Кожу избороздила глубокая сеть морщин, проступили кровоточащие рубцы и омерзительные, сочащиеся гноем трупные пятна.</p><p>— Нет! — истошно завизжала вдова. В этом душераздирающем, пронзительном вопле скользила такая неподдельная мука, словно у нее на глазах только что жестоко расправились с возлюбленным.</p><p>Ее белоснежная кожа в реальности тут же начала стремительно наливаться трупной, синюшно-зеленой гнилью, а из уголков некогда прекрасных глаз потекли струйки густого желтого гноя.</p><p>У-у-ух! Тело мадам Шарон мгновенно, изнутри и снаружи, объяло безмолвное, пожирающее черное пламя, отчаянно силясь выжечь эту проникающую в саму суть скверну.</p><p>А следом поверх этого жуткого костра вновь начал стремительно нарастать толстый, непробиваемый панцирь изморози, выковывая для хозяйки подобие ледяного, могильного саркофага.</p><p>Мириады незримых нитей принялись бешено сплетаться, накладываясь друг на друга до тех пор, пока не обрели плотность и цвет. Слой за слоем они наглухо спеленали ледяной саркофаг, уподобившись гигантскому кокону шелкопряда.</p><p>Бум, бум, бум! Запечатанный артефакт «3–0271» с глухим стуком рухнул на пол. Прокатившись кувырком несколько раз, зеркало наконец замерло в считанных дюймах от этого исполинского «кокона» мадам Шарон.</p><p>В этот самый миг раздался оглушительный треск. Данн с размаху вынес остатки оконной рамы и хищным рывком ввалился в спальню.</p><p>Бросив беглый взгляд на бездыханное тело Кенли, капитан мгновенно помрачнел, а его лицо исказила ледяная, пугающая тяжесть.</p><p>И тут же «кокон» с оглушительным хрустом лопнул по швам. Ледяной саркофаг рассыпался в пыль, а пожирающее черное пламя разлетелось во все стороны мириадами тусклых, призрачных искр.</p><p>Кожа мадам Шарон вновь обрела свой безупречный, фарфоровый оттенок. В ее взоре читалась лишь легкая, едва уловимая усталость, но от недавней скверны не осталось и следа.</p><p>В ее карих глазах отразился распластавшийся на полу Клейн, а следом и Данн Смит, который уже плотно сомкнул веки и прижал пальцы к межбровью.</p><p>Мощная, незримая пульсация кругами разошлась по комнате. Отяжелевшие веки вдовы неумолимо поползли вниз, тогда как под черным плащом Данна заходили жуткие ходуном бугры, словно в его плоти извивался целый клубок ядовитых змей.</p><p>Клейн кристально ясно понимал: капитан не сможет долго удерживать эту пугающую демонессу в узде. Памятуя о тяжелой схватке с мутировавшим Бибером, юноша молниеносным перекатом метнулся в сторону и намертво вцепился в отброшенный ранее на ковер револьвер.</p><p>Ловким, отработанным до автоматизма движением левой руки он выхватил три серебряные пули для охоты на демонов и сноровисто вогнал их в каморы барабана.</p><p>Клац!</p><p>Резким взмахом кисти защелкнув барабан, Клейн вскочил на ноги. Намертво сжимая оружие обеими руками, он взял мадам Шарон на мушку, целясь точно ей в межбровье.</p><p>Бах!</p><p>Идеально синхронизировав мышцы и дыхание с помощью талантов «Клоуна», юноша хладнокровно спустил курок.</p><p>Сверкнув в тусклом свете, серебряная пуля со свистом прошила воздух, безупречно точно вонзившись прямо в неподвижную мишень.</p><p>На межбровье мадам Шарон проступил багровый след, однако пуля, казалось, прошила насквозь слишком много незримых преград. Растеряв львиную долю своей убойной мощи, свинец так и не смог проломить череп.</p><p>Ни на долю секунды не колеблясь, Клейн хладнокровно выжал спуск еще дважды, успев заметить, как веки вдовы внезапно распахнулись.</p><p>Бах! Бах!</p><p>Воздух разорвал фонтан кровавых брызг вперемешку с белой костной крошкой. Непревзойденная красавица, сводившая с ума весь город, в мгновение ока превратилась в изуродованный труп с разнесенным черепом, способный явиться лишь в самом страшном мужском кошмаре.</p><p>Свой арсенал «замен» демонесса исчерпала еще до этого рокового мгновения.</p><p>Хух, хух… Опустив руки и направив дуло револьвера в пол, Клейн тяжело и прерывисто задышал. Лишенная половины головы мадам Шарон мягко осела на ковер, всё так же пленяя изяществом фигуры и безупречной, фарфоровой белизной кожи.</p><p>Данн распрямил спину и распахнул глаза. Оторвав пальцы от переносицы, инспектор продемонстрировал мертвенно-бледное лицо: капитан не получил ни единой царапины, но выглядел так, словно потерял критическую массу крови.</p><p>— Не возжелай она прихватить с собой на тот свет парочку наших перед побегом, и не поймай запечатанный артефакт «3–0271» ее истинный облик в столь идеальный момент, боюсь, нам удалось бы лишь ранить ее… — Данн неспешным шагом приблизился и замер подле Клейна. Его голос звучал пугающе глухо.</p><p>«А не обладай я кое-какими особыми талантами, мы с Кенли полегли бы в первые же пятнадцать секунд схватки…» — скосив взгляд на неподвижно покоящегося в черном пепле боевого товарища, Клейн с тяжелым вздохом произнес:</p><p>— Капитан, Кенли…</p><p>— Я знаю… — надтреснутым голосом отозвался Данн. — Это моя вина. Вдова обвела меня вокруг пальца, а я и не почуял, что она уже успела незаметно выскользнуть из сновидения.</p><p>Выдержав горькую паузу, инспектор добавил с ледяной суровостью:</p><p>— Но тебе придется с этим смириться. Для Ночных Ястребов гибель на задании — самая что ни на есть обыденность. Кто знает, быть может, следующим окажусь я сам.</p><p>Клейн погрузился в давящее молчание, не находя нужных слов. Рядом лежал Кенли: его широко распахнутые, остекленевшие глаза пусто взирали на потолок.</p><p>— Да пребудет с тобой благословение Богини, и пусть она дарует тебе истинный покой. — Подойдя к павшему напарнику, Данн благоговейно очертил на груди контур багровой луны.</p><p>Затем инспектор опустился на корточки и бережно сомкнул веки павшего товарища.</p><p>«Да пребудет с тобой благословение Богини, и пусть в безмятежном мраке ночи тебя больше не тревожат ни опасности, ни безумие…» — Клейн тоже очертил на груди контур багровой луны, истово и беззвучно молясь про себя.</p><p>Спустя пару мучительно долгих секунд юноша титаническим усилием воли отвел взгляд и глухо спросил:</p><p>— Капитан, мы будем проводить спиритический сеанс прямо сейчас?</p><p>Данн едва заметно кивнул:</p><p>— Даже не вздумай спрашивать о чем-либо, что касается «Первозданной Демонессы». Это смертельно опасно.</p><p>— Я буду стоять на страже, чтобы никакая непредвиденная случайность не прервала ритуал.</p><p>Клейн не стал медлить. Выудив из карманов все необходимые материалы, он в мгновение ока обустроил импровизированный алтарь и приступил к спиритическому сеансу.</p><p>Окончив читать заклинание, парень отступил на шаг и, пуская в ход технику «гадания во сне», произнес:</p><p>— Сообщники мадам Шарон.</p><p>— Сообщники мадам Шарон.</p><p>……</p><p>Повторив эту фразу ровно семь раз, Клейн плавно соскользнул в сновидение и узрел дух мадам Шарон, блуждающий посреди зыбкого, серого марева.</p><p>Стоило ему лишь коснуться этой прозрачной, бесплотной духовной оболочки, как картина перед глазами резко переменилась.</p><p>Это было какое-то окутанное мраком место. Облаченная в глухой черный балахон с капюшоном, мадам Шарон передала древний бронзовый фолиант круглолицему и на вид добродушному «Подстрекателю» Трису. Услышав его недоуменный вопрос касательно титула «Ведьма», вдова издала тихий, отдающий нервным безумием смешок:</p><p>— Разве ты не задавался этим вопросом с самого начала? Не ломал голову над тем, почему верхушка нашей ложи состоит сплошь из женщин…</p><p>«Выходит, это и впрямь Секта Демонессы… Догадки Леонарда попали точно в яблочко. Похоже, этот парень действительно скрывает колоссальную тайну… Прямым развитием „Ассасина“ и „Подстрекателя“ на седьмой Последовательности является зелье „Ведьмы“? Вот так подстава…» — невольно подумал Клейн.</p><p>В следующее мгновение декорации видения сменились. Взору юноши предстал окутанный глубоким мраком зал, узкие, прорезанные под самыми сводами бойницы окон и фигура женщины, облаченной в непорочно-белую, святую мантию.</p><p>Стоя спиной к мадам Шарон, незнакомка с легкой улыбкой произнесла:</p><p>— Стоит нам лишь прильнуть к «Первозданной», и мы обретем святость, возвысимся в своем могуществе, получим спасение и благополучно избежим грядущего, неминуемого апокалипсиса.</p><p>Вдова, низко опустив голову, с нескрываемым сомнением задала вопрос:</p><p>— Но отчего мы обязаны превращаться в женщин? Неужели лишь потому, что сама «Первозданная» — женщина?</p><p>— Неужто женское начало и есть истинное воплощение разрушения и катастроф?</p><p>Незнакомка, чье лицо Клейну рассмотреть так и не удалось из-за того, что она стояла спиной, совершенно безмятежно ответила:</p><p>— Отнюдь. Мужчины в этом плане ничем не отличаются, ведь они — синоним самой войны. Это два невероятно схожих, смежных Путя Последовательностей.</p></section><section><title><p>Глава 200 Демонесса</p></title><p>Глава 200 Демонесса</p><p>«Синоним войны… Смежный Путь для цепи Демонессы… Какая же это может быть Последовательность?» — размышлял Клейн, неотрывно наблюдая за разворачивающейся перед глазами сценой, словно за объемным голографическим фильмом, и лихорадочно перебирая в памяти все известные ему пути божественного.</p><p>Будучи всего лишь рядовым Ночным Ястребом, юноша не имел допуска к засекреченным архивам, отчего названия и особенности средних и высших эшелонов оставались для него тайной за семью печатями. Весь его скудный багаж знаний в этой области сводился к украденным у Вечного Пылающего Солнца титулам «Жреца света» и «Неомраченного», выуженным из откровений юноши «Солнца» званиям Пути «Бога Войны» — «Рыцарю Рассвета», «Хранителю» и «Охотнику на Демонов», а также к тем крохам, что в свое время обронили Дейли и Данн: «Наставнику мертвых» и «Привратнику».</p><p>Обладая столь жалкими крупицами информации, безошибочно определить, какая именно цепочка Последовательностей служит синонимом войны, было попросту невозможно. Оставалось лишь полагаться на метод исключения. К примеру, тот же Путь «Бога Войны» скорее ассоциировался с одиночными поединками и локальными стычками, нежели с глобальными, кровопролитными баталиями.</p><p>Тщательно всё взвесив, Клейн сузил круг подозреваемых до пяти вариантов:</p><p>Первым претендентом выступал Путь «Арбитра», который безраздельно делили между собой правящая династия Лоэна — семья Август, и королевский род Фейнапота — семья Кастия. Впрочем, этот вариант казался парню наименее вероятным. Как-никак, восьмая ступень этой цепи носила титул «Шерифа», а седьмая именовалась «Дознавателем». Судя по всему, вектор их развития явно клонился в сторону закона, суда и вынесения приговоров, а отнюдь не на поля масштабных сражений.</p><p>Вторым в списке значился Путь, олицетворяющий «Темного Императора» Соломоновой империи Четвертой Эпохи. Его современная девятая Последовательность величалась «Адвокатом». Адепты этого ремесла виртуозно находили и обращали себе на пользу лазейки в законах и слабости оппонентов, блистая непревзойденным красноречием и железной логикой. Клейн отвел этой цепочке предпоследнее место по шкале вероятности. Юноша подозревал, что ее суть сводилась к манипулированию правилами и скольжению в тенях порядка. Хотя, справедливости ради, война тоже вполне могла сойти за одну из таких грандиозных теней.</p><p>Третий вариант — Путь «Охотника», монополию на который удерживали сразу три могущественные фракции: правящая династия Империи Фейсак — семья Айнхорн, свергнутая королевская династия Республики Интис — семья Сорон, а также возникший пару-тройку столетий назад подпольный Орден Железного Креста. Этому кандидату Клейн отдавал весьма высокие шансы.</p><p>Закрытые архивы Ночных Ястребов скупо описывали «Охотников» как непревзойденных следопытов, гениальных мастеров ловушек и безупречных машин для убийства. Восьмая ступень этого Пути носила дерзкое имя «Провокатор», а седьмая — «Пироман». И тот, и другой таланты имели недвусмысленную, прямую связь с кровопролитием и разжиганием конфликтов.</p><p>Четвертым подозреваемым стала цепочка «Преступника», подвластная древнему дьяволопоклонническому Кровавому культу. Одно лишь это зловещее название заставляло Клейна расценивать вероятность такого совпадения как крайне высокую.</p><p>И, наконец, пятый вариант — Путь «Пленника», которым владела печально известная своими кровавыми жертвоприношениями Школа Розы. Аргументы в его пользу ничуть не уступали предыдущему пункту.</p><p>Пока Клейн с головой ушел в эти аналитические дебри, картина перед его глазами вновь претерпела изменения. Взору предстала мадам Шарон, только что покинувшая ванную комнату. Ее влажные волосы тяжелыми прядями спадали на плечи, а лицо источало невыразимо свежую и дразняще-соблазнительную ауру.</p><p>«Так и не удалось разглядеть лица той облаченной в белую мантию женщины, что привела мадам Шарон на стезю Демонессы… Должно быть, моих талантов в спиритизме пока банально не хватает…» — оборвав поток мыслей, юноша вновь устремил всё свое внимание на разворачивающееся впереди видение.</p><p>Мадам Шарон изящным жестом откинула назад влажные пряди, и с ее безупречной кожи, словно хрустальные бусины, скользнули капли воды.</p><p>Устремив томный взгляд на дожидающегося в постели мужчину, вдова издала тихий, бархатный смешок:</p><p>— Хочешь, я помогу тебе убрать Мейнарда с дороги?</p><p>Мужчина средних лет, возлежащий на постели, нахмурился и покачал головой:</p><p>— Лишь в том случае, если ты дашь стопроцентную гарантию, что не оставишь ни единой улики. Но это попросту немыслимо. Да и что ты вообще сможешь с этим поделать?</p><p>При виде этого джентльмена Клейн на долю секунды опешил, однако тут же пришел к выводу, что подобный расклад был более чем ожидаем.</p><p>Физиономия этого импозантного господина то и дело мелькала на первых полосах «Тингенского честного вестника» и прочих местных газет. Перед взором юноши предстал не кто иной, как действующий мэр города и видный деятель Консервативной партии, отчаянно рвущийся на второй срок.</p><p>Мадам Шарон лишь загадочно улыбнулась, не став больше развивать эту скользкую тему. Изящно приспустив пеньюар и обнажив дразнящие изгибы безупречного тела, она грациозно скользнула к постели.</p><p>Декорации видения сменялись одна за другой, словно в калейдоскопе. Взору Клейна предстала целая вереница членов городского совета, именитых дельцов и правительственных чиновников — тех самых фигур, чьи имена не сходили со страниц местной прессы.</p><p>В этих кулуарных беседах они хладнокровно рассуждали о сборе теневых пожертвований, делились хитроумными схемами обхода «Закона о выборах» ради подкупа избирателей, либо раздавали щедрые обещания покровительства и решения чужих проблем. А мадам Шарон во всем этом клубке интриг виртуозно исполняла роль теневого брокера.</p><p>«Да это же не видение, а самый настоящий документальный фильм… Скажем, „Мадам Шарон приоткрывает завесу над тайнами высшего света Тингена“… Вот только почему добрая половина сцен неминуемо заканчивается в постели?.. Эти напыщенные аристократы и члены совета прекрасно осведомлены о легионе ее любовников, но всё равно пускают слюни и тают перед ее чарами, словно мартовские коты… Неужто в этом и кроется суть ее Потусторонних сил?» — досмотрев эти пикантные хроники, юноша мысленно погрузился в аналитику, не забывая при этом отпускать едкие саркастичные комментарии.</p><p>И всё же, благодаря этому спиритическому сеансу, парень уяснил для себя одну кристально ясную деталь: никто из этих лощеных сливок тингенского общества даже не подозревал об истинной сущности блистательной вдовы. Никто из них не вступал с ней в сговор ради хладнокровного убийства члена совета Мейнарда.</p><p>Иными словами, устранение Мейнарда было исключительно личной инициативой мадам Шарон? Но какой в этом смысл? Ей совершенно незачем было идти на столь неоправданный риск!</p><p>Разумеется, если взглянуть на ситуацию ее глазами, расклад менялся. Обладая паранормальным даром искажать любые прорицания и умея виртуозно обставлять убийство как банальную остановку сердца в порыве страсти, вдова ничем особым не рисковала. Убрать Мейнарда и выйти сухой из воды для нее не составляло труда. И всё же мотивы этого преступления казались откровенно притянутыми за уши! Игра явно не стоила свеч, а риск абсолютно не вязался с выгодой!</p><p>Неужто всё дело в банальной необходимости «отыгрыша» роли? Но тогда она вполне могла выбрать жертву попроще, кого-то без столь громкого политического статуса. В таком случае к расследованию ни за что бы не привлекли ни Ночных Ястребов, ни Уполномоченных Карателей, ни Сердце Механизмов.</p><p>А ведь есть и куда более вопиющая нестыковка. Мадам Шарон, с ее-то проницательностью, не могла не замечать, что супруга Мейнарда питает к ней лютую, всепоглощающую ненависть. Вдова обязана была просчитать: эта разъяренная дама наверняка наймет ищеек, чтобы докопаться до правды. Так почему же она не избавилась от всех компрометирующих улик загодя? Почему не перепрятала того же костяного идола — ну, скажем, не зарыла его под покровом ночи где-нибудь в саду?</p><p>Неужели она питала столь, слепую уверенность в надежности своего сейфа, потайного отделения и всей этой хитроумной магической защите?</p><p>Терзаемый этим ворохом неразрешимых сомнений, Клейн бросил взгляд на всё еще сохраняющую плотность призрачную оболочку мадам Шарон. Решив не терять ни секунды драгоценного времени, юноша поспешил провести еще один сеанс «гадания во сне».</p><p>На этот раз он сформулировал цель прорицания так:</p><p>«Истинный мотив мадам Шарон для убийства Джона Мейнарда».</p><p>Беззвучно прокрутив фразу в уме, Клейн вновь соскользнул в сновидение, и его мысленному взору предстала совершенно новая картина:</p><p>Облаченная в просторный пеньюар мадам Шарон нервно мерила шагами комнату, сжимая в руке бокал с красным, густым как кровь вином. Наконец, она залпом осушила остатки терпкого напитка, словно решившись на какой-то отчаянный шаг.</p><p>Видение стремительно растаяло, оставив Клейна в еще большем замешательстве. Выходило, что устранение члена совета Мейнарда действительно было исключительно добровольной инициативой вдовы, и никто за ниточки из тени не дергал.</p><p>«Чертовщина какая-то…» — беззвучно пробормотал юноша. Он попытался перекроить формулировку запроса и раскинуть гадание еще несколько раз, однако результат оставался неизменным.</p><p>Заметив, что призрачный силуэт мадам Шарон всё быстрее истончается, становясь пугающе прозрачным и грозя вот-вот исчезнуть без следа, парень решил не тянуть и приступил к финальному этапу спиритического сеанса:</p><p>«Рецепт эликсира Последовательности Пути Демонессы».</p><p>«Рецепт эликсира Последовательности Пути Демонессы».</p><p>……</p><p>Раз за разом повторяя эту новую мантру про себя, Клейн призвал на помощь медитацию и молниеносно провалился в мир грез.</p><p>Изначально он совершенно не желал браться за подобное прорицание. В его понимании Путь «Демонессы» нес в мир лишь катастрофы, разрушения и невыносимые страдания. И даже раздобудь он нужные формулы, совесть ни за что не позволила бы ему толкнуть их на черном рынке, превращая себя в соучастника будущих зверств.</p><p>Однако следом в памяти всплыло одно крайне поучительное обстоятельство: ведь именно благодаря знанию рецепта «Зрителя» ему удалось вычислить Дакстера Гудериана и доказать, что тот принадлежит к Алхимии Психологии.</p><p>А значит, чтобы в будущем успешно противостоять этим кровожадным ведьмам, изучить специфику и слабые места их Пути было просто жизненно необходимо.</p><p>«К слову, с тех самых пор, как Худ Ойген испустил дух, Дакстер Гудериан так ни разу и не вышел со мной на связь. Должно быть, Алхимия Психологии прислала для расследования весьма серьезных ищеек, вот бедолага и боится лишний раз высунуть нос…» — пока эта мысль мелькала в сознании, декорации сна сменились, и Клейн вновь узрел тот самый окутанный глубоким мраком зал и фигуру женщины, облаченной в непорочно-белую святую мантию.</p><p>Мадам Шарон низко опустила голову. В ее поле зрения попадали лишь ноги незнакомки — безупречные, лишенные даже малейшего изъяна.</p><p>Вскоре тишину нарушил дивный, переливающийся словно песня голос:</p><p>— «Наслаждение» — таково имя эликсира шестой Последовательности и цель твоего грядущего возвышения. Увенчайся оно успехом, и ты станешь «Демонессой Наслаждения».</p><p>— Непреодолимое, сводящее с ума наслаждение, вырваться из тенет которого попросту немыслимо — это лишь одна из изощренных форм боли. Отныне это твой незыблемый постулат, которому ты обязана следовать.</p><p>— Стоит тебе завершить возвышение, как весь арсенал сил «Ведьмы» многократно возрастет. Более того, твоя красота расцветет с новой, пугающей силой, а в искусстве обольщения тебе не будет равных. Ты уподобишься пауку, обретя способность ткать причудливую паутину и виртуозно пускать эти нити в ход.</p><p>Вслед за этим прямо из пустоты перед мадам Шарон соткался древний, выкованный из чистого серебра фолиант. Распахнувшись, он явил на одной странице начертанный рецепт, а на другой — уже заботливо разложенные ингредиенты:</p><p>«Основные ингредиенты: пара глаз суккуба, одна шелковая железа взрослого исполинского паука-вдовы».</p><p>«Вспомогательные материалы: сто миллилитров чистой воды, пять капель сока черного дурмана, все остриженные волосы того же суккуба, десять граммов стертых в порошок фейнапотских мух и пять граммов праха подлинной мумии».</p><p>Декорации видения вновь претерпели изменения. Взору Клейна предстал всё тот же окутанный мраком зал, всё та же белоснежная мантия с откровенным разрезом на бедре и всё та же безликая женщина. Изменилось лишь одно: мадам Шарон обрела свой первозданный облик, превратившись в того самого юношу со старой фотографии.</p><p>И вновь под сводами эхом прокатился дивный женский голос:</p><p>— Таково имя эликсира седьмой Последовательности. Держу пари, ты поражен до глубины души.</p><p>— Воистину так! В голове не укладывается, что оно зовется «Ведьмой»! — с нескрываемым волнением выпалил «мадам Шарон».</p><p>— Заруби себе на носу: чтобы приблизиться к «Первозданной», мы обязаны уподобиться Ей во всем. Она — женщина, а значит, и нам надлежит отринуть мужскую суть, — безмятежно отозвался дивный голос. — У тебя лишь два пути: отступить прямо сейчас или же смиренно принять свою участь. Хлебнув зелье «Ведьмы», ты переродишься в истинную женщину, обретя поистине неземную красоту и дразнящее очарование. Тебе станут подвластны невидимость и искусство подмены. Ты постигнешь азы черной магии, научишься виртуозно искажать чужие прорицания и заслужишь благосклонность черного пламени и ледяной стужи.</p><p>— Стержневые ингредиенты: вся кровь до последней капли из глубоководной дьявольской рыбы и яйцо агатового павлина.</p><p>— Вспомогательные материалы: восемьдесят миллилитров чистой воды, пять капель сока золотого дурмана, три чешуйки теневой ящерицы и десять капель сока нарцисса.</p><p>……</p><p>Картины видений сменялись одна за другой. Взору Клейна предстал рецепт «Подстрекателя», затем — формула «Ассасина», а следом раскрылись и все присущие им особенности.</p><p>И едва он вознамерился продолжить сеанс прорицания, как призрачный дух мадам Шарон окончательно истаял, растворившись без следа.</p><p>Вынырнув из транса и вернувшись к реальности, Клейн проворно сгреб ритуальные материалы и одним взмахом рассеял невидимую стену духовности. Не утаив ни единой крупицы, юноша выложил Данну Смиту все добытые во время спиритического сеанса откровения, после чего озвучил свои терзания касательно истинных мотивов, побудивших вдову убить члена совета Мейнарда.</p><p>— Для «Наслаждения» и впрямь нет нужды расправляться с персонами столь высокого полета и статуса… Что ж, нам предстоит дотошно проследить весь жизненный путь мадам Шарон за эти годы, докопаться до ее подлинного происхождения и отыскать тот самый окутанный мраком зал из твоих видений. Разумеется, сперва придется составить рапорт в Священный Собор — пусть они берут расследование в свои руки и распределяют задачи. Нам же самовольно покидать Тинген строжайше запрещено, — Данн задумчиво кивнул и, окинув разгромленную спальню тяжелым взглядом, скомандовал: — Ступай на первый этаж и проверь прислугу. Убедись, что они всё еще спят мертвым сном. Если же кто-то очнулся и уловил здешний шум — тащи бедолагу сюда, будем оформлять договор о неразглашении по всей строгости устава. Второй этаж я беру на себя.</p><p>Инспектор к тому времени уже успел отыскать плотную черную ткань и надежно замотать в нее запечатанный артефакт «3–0271».</p><p>Услышав эти слова, Клейн внезапно прозрел. На него снизошло озарение: вот почему вся та зубодробительная, громыхающая схватка так и не перебудила обитателей особняка! Оказалось, капитан Данн благоразумно погрузил всю прислугу в глубокий сон еще до того, как переступил порог.</p><p>Мышцы юноши всё еще сковывала леденящая, вязкая тяжесть — отголосок недавнего ледяного плена. Превозмогая окоченение, он был вынужден сбавить шаг, ступая крадучись, донельзя плавно и осторожно.</p><p>Поравнявшись с дверным косяком спальни, парень потянулся к дереву и с силой выдернул намертво вонзившиеся туда две карты Таро. Тщательно обтерев картонные лезвия, он вернул их в карман.</p><p>Выйдя в коридор, он неспешно направился к лестничному пролету.</p><p>Сделав пару шагов, Клейн внезапно споткнулся о весьма прагматичный вопрос: а как, собственно, ему удостовериться, что прислуга действительно спит мертвым сном?</p><p>Раскидывать гадание на каждого лакея поочередно? Слишком уж муторно и долго… Капитан, будучи истинным «Кошмаром», в таких делах собаку съел. Пожалуй, стоит выведать у него какой-нибудь изящный и быстрый метод.</p><p>От слов — к делу. Круто развернувшись и всё так же превозмогая ломоту окоченевших суставов, Клейн шаг за шагом поплелся обратно к дверям спальни.</p><p>Еще даже не успев толком приблизиться, он скользнул взглядом сквозь распахнутый проем. Взору тут же предстали остатки того самого разбитого вдребезги ростового зеркала, стоящего наискосок.</p><p>От гладкой поверхности уцелела лишь жалкая треть, чудом державшаяся в деревянной раме. И даже она вся пошла уродливой паутиной, расколовшись на острые куски размером с ладонь.</p><p>В испещренном трещинами зеркале отражался одетый в свой неизменный черный плащ-тренч Данн Смит. Капитан полулежал возле бездыханного тела Кенли, занятый чем-то совершенно неясным.</p><p>Внезапно он вскинул голову. Его серые глаза казались пугающе бездонными и мрачными, а губы были сплошь перемазаны густой, темно-красной кровью.</p><p>Темно-красной кровью.</p><p>Повинуясь первобытному инстинкту, Клейн молниеносно круто развернулся, отшатнувшись от дверного проема, и намертво вжался спиной в стену.</p></section><section><title><p>Глава 201 Расспросы</p></title><p>Глава 201 Расспросы</p><p>Вжавшись спиной в стену и неотрывно глядя в непроглядный мрак коридора, Клейн инстинктивно затаил дыхание.</p><p>«Что делает капитан? Что с ним стряслось? Он пьет кровь? Неужели это ранние симптомы потери контроля?» Мысли вихрем проносились в голове, сплетаясь в такой тугой, хаотичный клубок, что здраво соображать было попросту невозможно.</p><p>Спустя добрый десяток секунд Клейн до боли стиснул зубы и, пустив в ход дарованный «Клоуном» виртуозный контроль над собственным телом, абсолютно бесшумной тенью скользнул к лестничному пролету.</p><p>А затем, нарочито тяжело топая, развернулся и зашагал обратно, вновь оказавшись у распахнутых дверей спальни мадам Шарон.</p><p>Заглянув внутрь, юноша увидел Данна: капитан неподвижно стоял посреди комнаты, старательно заматывая запечатанный артефакт «3–0271» в несколько слоев плотной черной ткани. Выражение его лица оставалось суровым, в бездонных серых глазах читалась привычная глубина, а на коже не было ни единого следа крови.</p><p>Увиденное им мгновение назад казалось теперь лишь жутким наваждением.</p><p>Скользнув краем глаза по ковру, Клейн с облегчением отметил, что бездыханное тело Кенли тоже не претерпело никаких пугающих метаморфоз, оставшись ровно в том же положении.</p><p>Втайне переведя дух, парень наконец разомкнул губы и спросил:</p><p>— Капитан, как мне удостовериться, что прислуга действительно спит мертвым сном? Одного лишь духовного зрения тут явно недостаточно: люди видят сны, испытывают во сне эмоции, и их ауры неминуемо переливаются соответствующими цветами, сбивая с толку.</p><p>Данн Смит, всё так же сжимая в руках обмотанное Зеркало медиума, погрузился в молчание на несколько долгих секунд, после чего хрипло отозвался:</p><p>— Прости, совсем вылетело из головы. Этой ночью я и так совершил слишком много непоправимых ошибок.</p><p>— Тебе незачем спускаться. Я всё проверю сам.</p><p>Подняв свободную руку, инспектор прижал пальцы к межбровью и плотно смежил веки. В то же мгновение от него во все стороны — сквозь стены в соседние комнаты и вниз, на первый этаж — начали расходиться незримые, безмолвные волны.</p><p>Для «Кошмара» грань между явью и сновидениями всегда оставалась кристально прозрачной, и утаить от него чужой сон было попросту невозможно.</p><p>Клейн, ошеломленно взирая на эту сцену, медленно смежил веки и до боли прикусил губу изнутри.</p><p>«Капитан, вы и впрямь просто хотели отослать меня прочь…»</p><p>«Что же вы творите? Понимаете ли вы вообще, что делаете…»</p><p>Юноша резко отвернулся и посмотрел в окно. В вышине безмятежно сияла багровая луна — всё такая же, как и тысячи лет назад, словно само время было над ней не властно.</p><p>Немного взяв себя в руки, Клейн принялся собирать разбросанные по полу карты Таро, револьвер и шелковый полуцилиндр. Под прикрытием этой суеты он еще раз скрупулезно, дотошно осмотрел бездыханные тела Кенли и мадам Шарон.</p><p>Оба мертвеца застыли ровно в тех же позах, в каких их настигла гибель. Однако их кожа стремительно, с пугающей, совершенно неестественной скоростью наливалась мертвенной бледностью и покрывалась трупными пятнами с синеватым отливом.</p><p>«Странно… В них словно чего-то не хватает… Не какой-то осязаемой вещи, а скорее… чего-то на уровне интуиции», — беззвучно пробормотал про себя юноша. От пронизывающего сквозняка, ворвавшегося сквозь разбитое окно, волоски на его теле разом встали дыбом.</p><p>В этот момент Данн разомкнул веки и низким, глухим голосом произнес:</p><p>— Все по-прежнему спят, разве что пара человек уже готовы вот-вот очнуться.</p><p>— Вот и славно, вот и славно… — глядя на капитана, пробормотал Клейн. Он и сам не до конца осознавал, что несет.</p><p>Данн обвел спальню тяжелым взглядом и распорядился:</p><p>— Заканчивай с уборкой улик, а затем дуй в ближайший полицейский участок и вызывай подмогу. И да, по пути заскочи на улицу Зутланд — пусть Фрай тоже подтягивается, его навыки здесь пригодятся.</p><p>Клейн смерил командира долгим, пронзительным взглядом и, до боли стиснув челюсти, кивнул:</p><p>— Сделаю.</p><p>Не без помощи инспектора он молниеносно замел лишние следы, после чего покинул особняк вдовы через парадный вход.</p><p>Миновав сад и оказавшись на улице, Клейн не удержался и бросил взгляд через плечо. Особняк всё так же безмолвно распластался в густом мраке, не проронив ни единого лучика света.</p><p>Тяжело развернувшись, он, полагаясь на память, без труда отыскал ближайший полицейский участок — знание расположения таких мест было азбучной истиной, намертво вбитой в голову каждого Ночного Ястреба.</p><p>Дон-дон-дон — Клейн с силой заколотил в железные ворота.</p><p>Вскоре дежурный полисмен, сжимая в руке штормовой фонарь, пересек крошечный внутренний дворик. Отворив створку, он подозрительно оглядел незваного гостя:</p><p>— Что-то случилось?</p><p>Клейн, не в силах выдавить из себя даже подобия эмоций, с абсолютно каменным лицом выудил свое удостоверение и, раскрыв корочки, сунул их прямо под нос служителю закона:</p><p>— В доме номер пятнадцать по улице Олснер произошло жестокое убийство. Немедленно поднимай напарников и дуй туда на подмогу!</p><p>Полисмен приподнял фонарь, придирчиво изучил документ, после чего вытянулся в струнку, щелкнул каблуками и отдал уставную честь:</p><p>— Слушаюсь, сэр!</p><p>Разобравшись с этим поручением, юноша нанял экипаж и покатил обратно на улицу Зутланд.</p><p>Всю дорогу, сидя в темном, покачивающемся салоне кареты, он безуспешно пытался усмирить рой путающихся, разбегающихся в разные стороны мыслей:</p><p>«Кенли мертв…»</p><p>«Он ведь только-только обручился… У него еще живы родители…»</p><p>«Что же всё-таки творил капитан…»</p><p>«Неужели он действительно жаждал крови?..»</p><p>«Или же… им двигали совершенно иные мотивы?»</p><p>«Его память всё так же плоха, в ней не наметилось ни малейших просветов. А это значит… значит, у него нет никаких ранних симптомов потери контроля!»</p><p>«Но с другой стороны, он уже довольно давно узнал о методе „отыгрыша“. Не указывает ли эта пресловутая забывчивость на то, что беда подкрадывается с совершенно иной, скрытой стороны?..»</p><p>«Нет! Наверняка капитан просто всё еще пытается нащупать, как именно нужно отыгрывать роль „Кошмара“!»</p><p>«…Постойте, ведь одной из главных причин гибели Кенли стал тот самый запечатанный артефакт „3–0271“. И вручил ему это зеркало именно капитан…»</p><p>«Да о чем я вообще думаю! В тот момент это был единственно верный, безальтернативный выбор!»</p><p>«…И всё же, идею пустить в ход „3–0271“ тоже подал капитан…»</p><p>«Спокойно. Нужно взять себя в руки. Никаких домыслов, но и сидеть сложа руки тоже нельзя, иначе ситуация обернется катастрофой!»</p><p>«Как только вернусь, немедленно черкну пару строк мадам Дейли. Посмотрим, сможет ли она пролить свет на эти симптомы. И даже если точного ответа у нее не найдется, она всяко почует угрозу и мигом доложит обо всем в Священный Собор…»</p><p>«Так мы сможем задушить беду в зародыше и помочь капитану прийти в норму!»</p><p>«С другой стороны, капитан вовсе не обязательно сорвался в бездну. Вполне вероятно, что это я просто накручиваю себя и всё неправильно понял. Послушаю сперва, каков будет вердикт мадам Дейли…»</p><p>……</p><p>К тому моменту, когда наемный экипаж затормозил у дома номер тридцать шесть по улице Зутланд, Клейн уже окончательно выстроил в голове план действий. Принятое решение вытеснило из души давящую панику и растерянность.</p><p>Ступая тяжело, словно налитыми свинцом ногами, он поднялся по лестнице к дверям охранного предприятия «Черный Терновник», звякнул связкой и провернул ключ в замке.</p><p>Знакомая до малейших деталей обстановка приемной тут же подействовала на него как успокоительное. На душе стало гораздо легче — точь-в-точь как в те дни, когда он просто приходил к капитану по казенным делам.</p><p>Шумно втянув воздух, Клейн прошел в комнату отдыха Ночных Ястребов и увидел Фрая, который в одиночестве читал книгу под тусклым светом газового рожка.</p><p>Патологоанатом повернул голову к вошедшему. На его вечно бледном, источающем ледяной холод лице сейчас явственно читались тревога и напряжение:</p><p>— Что стряслось?</p><p>— Где капитан и Кенли?</p><p>Юноша ответил глухим, надтреснутым голосом:</p><p>— Кенли мертв. Он погиб от рук мадам Шарон. Мы все допустили ошибку…</p><p>— Капитан остался охранять место преступления и велел тебе прибыть на подмогу.</p><p>Перед выездом на задание Данн ввел Фрая в курс дела, приказав тому немедленно отстучать телеграмму в Священный Собор, если отряд не вернется в течение двух часов. По той же причине дежурившая у врат Чаниса Лойо прекрасно знала, на какую миссию они отправились, ведь капитану пришлось запрашивать выдачу запечатанного артефакта «3–0271» глубокой ночью. Устав Ночных Ястребов гласил предельно ясно: чтобы отпереть врата в темное время суток, требовалось личное дозволение командира, а если он находился на базе, то переступать порог хранилища разрешалось исключительно ему самому.</p><p>Фрай на секунду опешил. Тяжело вздохнув, он благоговейно очертил на груди контур багровой луны.</p><p>Накинув плащ и водрузив на голову шляпу, он решительно зашагал к выходу. Поравнявшись с Клейном, патологоанатом вдруг негромко произнес:</p><p>— Тебе ни к чему винить себя. Ошибок не совершает лишь тот, кто ничего не делает.</p><p>— А мы всегда верим своим товарищам.</p><p>— Угу… — Клейн судорожно смежил веки, чувствуя, как мир перед глазами застилает влажная пелена.</p><p>Вместе с Фраем они сперва спустились в подземелье, чтобы предупредить Лойо. Наглухо заперев за собой двери охранного предприятия «Черный Терновник», напарники поспешили на улицу Олснер, к особняку мадам Шарон.</p><p>Когда они наконец перевезли останки Кенли и изуродованное, лишенное половины головы тело вдовы обратно на базу, часы уже перевалили за полночь.</p><p>Данн, облаченный в легкий черный плащ-тренч, застыл на пороге «морга», безмолвно взирая внутрь. Лишь спустя долгие минуты он повернул голову к Клейну и произнес:</p><p>— Отправляйся домой. Ты только что пережил тяжелую схватку, наверняка валишься с ног от усталости.</p><p>— Хорошо, — не стал спорить Клейн.</p><p>Плотно сжав губы, юноша бросил на капитана долгий взгляд, безмолвно покинул охранное предприятие «Черный Терновник» и, поймав экипаж, покатил обратно на улицу Нарциссов.</p><p>Действуя по уже отработанной схеме, он без труда пробрался в собственную спальню и наглухо запер за собой дверь.</p><p>Выудив ритуальный серебряный кинжал, Клейн воздвиг невидимую стену духовности, запечатав комнату. Затем, опустившись за письменный стол, разгладил перед собой чистый лист бумаги, схватил перьевую ручку и лихорадочно вывел:</p><p>«Глубокоуважаемая мадам Дейли!»</p><p>«Я заметил, что с капитаном в последнее время творится нечто неладное. На сегодняшнем задании он тайком…»</p><p>На этом моменте Клейн резко замер. Перо застыло над бумагой, а в голове воцарилась звенящая пустота — он понятия не имел, как продолжить фразу и какими словами описать увиденный кошмар.</p><p>Стук!</p><p>Юноша в сердцах швырнул ручку, скомкал исписанный лист и с силой, в отчаянии ударил кулаком по столешнице.</p><p>Под глухое эхо этого удара Клейн судорожно зажмурился и закрыл лицо руками. Он надолго застыл на месте, превратившись в безжизненное изваяние.</p><p>Просидев так добрых пять минут, парень тяжело вздохнул и опустил правую руку. Высвободив толику духовности, он воспламенил скомканный черновик и безмолвно наблюдал, как тот обращается в пепел, осыпаясь в мусорную корзину.</p><p>Немного приведя мысли в порядок, Клейн разгладил новый лист бумаги и решительно начал заново:</p><p>«Глубокоуважаемая мадам Дейли!»</p><p>«Мы только что завершили задание, обернувшееся трагической гибелью нашего боевого товарища. Во всех подробностях дело обстояло следующим образом…»</p><p>«…В тот момент я осознал, что моего нынешнего уровня духовного зрения недостаточно, чтобы с уверенностью сказать, спят ли слуги мертвым сном, а раскидывать гадание на каждого по отдельности было бы слишком долго и муторно. Поэтому я развернулся и пошел обратно, намереваясь спросить совета у капитана. Именно тогда, взглянув в отражение разбитого зеркала, я увидел, как он полулежит возле бездыханного тела Кенли, а его губы сплошь перемазаны густой темно-красной кровью».</p><p>«Я понятия не имею, что там произошло и в каком состоянии сейчас пребывает наш командир. Искренне уповаю, что вы сможете пролить свет на эту загадку и дать мне ответ».</p><p>……</p><p>Дописав эти строки, Клейн с тяжелым сердцем перечитал послание от начала до конца, после чего аккуратно сложил исписанный лист.</p><p>Следом юноша обустроил алтарь, провел ритуал и, активировав духовное зрение, призвал посланника мадам Дейли — ту самую леденящую душу, полупрозрачную физиономию, лишенную глаз и носа, на которой зиял лишь один-единственный рот.</p><p>Неотрывно глядя на вывалившийся наружу ярко-красный язык, усеянный кривыми, острыми клыками, и на пять крошечных, мертвенно-бледных пальцев, произрастающих прямо из его кончика, Клейн в абсолютном безмолвии вложил письмо в эту гротескную руку.</p><p>Дождавшись, пока тварь исчезнет и всё вокруг вернется в норму, парень вновь опустился за стол и взялся за перо.</p><p>На этот раз его послание предназначалось мистеру Азику:</p><p>«…На недавнем задании с моим начальником стряслось нечто пугающее и необъяснимое. Он хитростью отослал меня прочь, а сам полулежа склонился над трупом нашего павшего товарища. Всё его лицо вокруг губ было перемазано темно-красной кровью».</p><p>«Не всплывали ли в вашей памяти отголоски чего-то подобного? Как мне спасти своего командира?»</p></section><section><title><p>Глава 202 Подтверждение ситуации</p></title><p>Глава 202 Подтверждение ситуации</p><p>Аккуратно сложив письмо, Клейн выудил медный свисток, поднес его к губам и с силой дунул в мундштук.</p><p>Абсолютно беззвучно над поверхностью письменного стола забил жуткий фонтан: иллюзорные, подернутые дымкой белые кости извергались одна за другой, стремительно сплетаясь в исполинского монстра. Тварь привычно вымахала под четыре метра ростом, всё так же источала тусклое, призрачное свечение и, как и прежде, насквозь прошила черепом потолок. Никаких видимых изменений в ее облике не наблюдалось.</p><p>Клейн легким движением кисти подбросил послание в воздух. Костяное чудовище без труда перехватило бумагу.</p><p>Юноша вновь дунул в свисток, наблюдая за тем, как жуткий посланник мгновенно распадается на иллюзорные кости, которые проливным дождем осыпались вниз и бесследно растворились в дереве столешницы.</p><p>Покончив с отправкой, парень почувствовал, как напряжение немного отпускает, однако останавливаться на достигнутом не собирался. Отодвинув стул, он поднялся на ноги, отчеканил четыре выверенных шага против часовой стрелки и воспарил в чертоги над серым туманом.</p><p>Взору вновь предстали монументальный, дышащий величием храм и древний, изъеденный патиной времени длинный бронзовый стол. Казалось, это место застыло в первозданном виде на миллионы лет.</p><p>Опустившись на почетное кресло с высокой спинкой, по праву принадлежащее Шуту, Клейн безмолвно отцепил спрятанный в левом рукаве маятник. Повинуясь его воле, из пустоты соткались лист желтовато-бурого пергамента и пузатая перьевая ручка.</p><p>Он вознамерился раскинуть гадание на всё то, что стряслось с капитаном этой ночью!</p><p>Немного поразмыслив, юноша старательно вывел на бумаге первую фразу для прорицания:</p><p>«Странности Данна Смита таят в себе угрозу для моей жизни».</p><p>В оккультных кругах давно известно непреложное правило: любые прорицания, касающиеся личной безопасности гадающего, тяжелее всего поддаются искажению извне. Подобная защита зиждется на самом базовом, первобытном инстинкте выживания духовности.</p><p>Иными словами, если незримый кукловод не обладает поистине сокрушительной, подавляющей мощью, Клейн мог рассчитывать на кристально ясный и точный ответ касательно собственной безопасности.</p><p>Именно по этой причине, даже прекрасно зная о талантах мадам Шарон искажать результаты гаданий, он всё равно рискнул раскинуть карты на угрозу перед той миссией. Юноша ни на секунду не сомневался: сил вдовы попросту не хватит, чтобы перебить зов его духовной защиты.</p><p>А теперь, чтобы докопаться до истины и выяснить, что же на самом деле происходит с Данном Смитом, парень твердо решил отсечь любые, даже самые ничтожные помехи, обратившись за откровением в таинственное измерение над серой мглой.</p><p>Зажав в левой руке маятник, Клейн семь раз беззвучно прокрутил в уме фразу для прорицания. Смежив веки, юноша плавно погрузился в медитативный транс.</p><p>Спустя пару секунд, окончательно усмирив разум, он распахнул глаза. Зрачки, до этого налившиеся беспросветной темнотой, вновь обрели свой привычный оттенок.</p><p>Взгляд парня устремился на цитриновый кулон, и сердце в груди тревожно екнуло, стремительно ухая куда-то в пятки. Желтый кристалл уверенно выписывал круги по часовой стрелке, причем амплитуда вращения была пугающе широкой, а скорость — весьма высокой.</p><p>В искусстве лозоходства это означало безоговорочное, «да».</p><p>А значит, те жуткие странности, что творились с Данном Смитом, действительно таили в себе угрозу для его собственной жизни!</p><p>И угрозу отнюдь не шуточную!</p><p>Тяжело прикрыв глаза, Клейн мысленным усилием «стер» с пергамента предыдущую строчку и вывел новую фразу для прорицания:</p><p>«Истинная причина странностей Данна Смита».</p><p>Отложив цитриновый маятник в сторону, юноша вальяжно откинулся на высокую спинку кресла. Непрестанно повторяя про себя эти слова и призвав на помощь медитацию, он стремительно соскользнул в сон.</p><p>Увы, в зыбком, иллюзорном царстве грез взору предстала лишь бескрайняя пелена серо-белой мглы. Он не узрел ни единого образа, не нащупал ни малейшей зацепки — повсюду клубился лишь густой, непроницаемый туман.</p><p>«Недостает вводных данных, поэтому гадание обернулось провалом…» — распахнув веки и уставившись на лежащий на древнем бронзовом столе пергамент, с горькой, безысходной досадой прошептал Клейн.</p><p>Внезапно на него навалилась такая чудовищная, свинцовая усталость, что едва не перехватило дыхание. Причина была очевидна: тяжелая схватка насмерть, непрерывная череда магических ритуалов и целая вереница прорицаний выжали из него все соки без остатка.</p><p>Плотно укутавшись остатками духовности, парень сымитировал падение, камнем рухнув в серую мглу и возвращаясь обратно в реальный мир.</p><p>В ту ночь он так и не смог обрести покой. Его терзали один кошмар за другим, и финал у них всегда был одинаков: либо Кенли, в агонии выблевывающий собственные внутренности, либо Данн Смит, чьи губы были сплошь перемазаны густой, темно-красной кровью.</p><p>…………</p><p>На следующее утро Клейн, которому предстояло заступить на дежурство у врат Чаниса, прибыл в контору охранного предприятия «Черный Терновник» раньше положенного срока.</p><p>Гражданские сотрудники — Розанна, миссис Орианна и остальные — еще не появились на рабочих местах. Миновав перегородку, юноша бросил взгляд в сторону распахнутой двери и увидел в капитанском кабинете Данна Смита.</p><p>Инспектор уже успел снять свой плащ-тренч, оставшись в одной лишь белоснежной сорочке и строгом черном жилете. Опустившись на стул и сжимая в руках чашку с кофе, он отрешенно, невидящим взором смотрел прямо перед собой на стену.</p><p>Его волосы казались тусклыми и сухими, в бездонных серых глазах погасла привычная искра, а резко очерченное лицо избороздили тени глубочайшего, нескрываемого измождения.</p><p>«Каким бы тертым калачом ни был капитан, сколько бы подобных трагедий ни повидал на своем веку — потерять двоих боевых товарищей за столь короткий срок невыносимо тяжело даже для него…» — сердце Клейна горестно сжалось, а перед мысленным взором вновь вспыхнуло то самое разбитое вдребезги зеркало. В памяти резанула жуткая картина: полулежащий на полу Данн и его перемазанное густой, потемневшей кровью лицо.</p><p>До хруста стиснув челюсти, юноша судорожно отвернулся, отводя взгляд в сторону.</p><p>Спустя добрый десяток секунд, титаническим усилием воли совладав с эмоциями и вернув лицу невозмутимость, он потянулся к косяку и постучал в открытую дверь.</p><p>Тук, тук, тук.</p><p>Данн опустил чашку на стол, и его серые глаза вновь обрели свою привычную, непроницаемую глубину.</p><p>Беззвучно втянув воздух, инспектор произнес:</p><p>— Я уже отправил рапорт в Священный Собор, и они прислали предварительный ответ.</p><p>— От лица Церкви семье Кенли выплатят компенсацию в размере трех тысяч фунтов, а еще тысячу перечислит полицейское управление…</p><p>«В сумме четыре тысячи фунтов. Для подавляющего большинства представителей среднего класса это баснословные деньги, которые не скопить и за всю жизнь… Жалованье Кенли составляло семь фунтов в неделю, в год набегало триста шестьдесят четыре. Если приплюсовать премии и побочные доходы, выйдет никак не меньше трехсот восьмидесяти. Выходит, четыре тысячи — это его доход за добрый десяток лет… С такого капитала ежегодная рента составит как минимум двести фунтов, что хоть как-то поможет семье продержаться на плаву… Разумеется, никаким золотом не унять горечь утраты и не вернуть самого Кенли, но в суровой реальности это единственный действенный способ смягчить удар…» — пока эти горькие мысли вихрем проносились в голове юноши, с его губ сорвался лишь тяжелый вздох:</p><p>— Это единственное, чем мы можем им помочь.</p><p>Стоило признать, что в подобных щепетильных финансовых вопросах Церковь Богини Вечной Ночи проявляла поистине благородное великодушие.</p><p>Данн нервно дернул воротник сорочки и глухо произнес:</p><p>— Спускайся в подземелье, смени Лойо.</p><p>— Слушаюсь, — едва заметно кивнул Клейн.</p><p>Юноша развернулся и зашагал к выходу, как вдруг до него донеслось тихое, почти бессознательное бормотание капитана:</p><p>— Чуть позже мы отвезем Кенли домой…</p><p>«Отвезут Кенли домой… Как отреагируют его отец с матерью, братья, сестры и та несчастная невеста?..» — сердце юноши болезненно сжалось, однако где-то в глубине души мелькнула эгоистичная, стыдная радость от того, что ему самому не придется смотреть в лицо этому невыносимому горю.</p><p>Он прекрасно понимал, что это банальное бегство от реальности, но ничего не мог с собой поделать. Клейн до одури боялся встретиться взглядом с убитыми горем родителями и лишившейся рассудка от утраты невестой, боялся прочесть в их глазах затаенный укор и слушать надрывные, разрывающие душу рыдания.</p><p>Прибавив шагу, парень спустился к вратам Чаниса и в абсолютном безмолвии принял смену у Лойо.</p><p>Опустившись на стул в дежурной комнате, он то и дело щелкал крышкой серебряных карманных часов, бездумно наблюдая за тем, как неумолимо утекают минуты и секунды.</p><p>Спустя целую вечность тишину внезапно разорвал призрачный, наслаивающийся сам на себя шепот, ворвавшийся прямо в уши.</p><p>Опустив взгляд на тыльную сторону ладони, где отчетливо проступили четыре черные точки, Клейн мгновенно сообразил: это либо «Справедливость», либо «Повешенный», либо «Солнце» возносит ему мольбы.</p><p>Увы, ответить на зов прямо сейчас он не мог при всем желании. Оставалось лишь стиснуть зубы и дождаться, пока наваждение стихнет, игнорировать любые последующие призывы и покорно нести вахту до самого утра, чтобы наконец-то вернуться домой.</p><p>Едва провернув ключ в замке родной квартиры, Клейн застал привычную утреннюю суету: горничная Белла усердно натирала обеденный стол, а Мелисса с Бенсоном, уже облачившись в выходные наряды, спускались по лестнице со второго этажа.</p><p>— Вы ведь только на прошлой неделе отстаивали мессу? — с легким недоумением поинтересовался парень.</p><p>Бенсон лишь добродушно усмехнулся:</p><p>— Вполне могу понять, на что способна память человека, не сомкнувшего глаз всю ночь.</p><p>— Чего? — Клейн растерялся окончательно.</p><p>— Сегодня ведь стартует продажа билетов на «Возвращение графа», — поспешила прийти на выручку Мелисса.</p><p>Юноша с досадой хлопнул себя по лбу, попутно стягивая шляпу:</p><p>— Совсем замотался в последнее время, вот всё и вылетело из головы.</p><p>«Особенно за эти трое суток…» — со вздохом добавил он про себя.</p><p>Девушка бросила на брата полный сочувствия взгляд и произнесла:</p><p>— Твой завтрак дожидается на кухне. Поешь — и сразу в постель. А мы с Бенсоном рассудили: раз уж всё равно выбираемся в город, то почему бы заодно не отстоять мессу в соборе Святой Селены.</p><p>— Договорились. — Помахав родным на прощание, парень на скорую руку проглотил свой завтрак и скрылся в спальне.</p><p>Покончив с необходимыми приготовлениями и отчеканив четыре выверенных шага против часовой стрелки, он привычно воспарил в таинственные чертоги над серой мглой. Бросив взгляд на небосвод, юноша тут же приметил, как багровые звезды, символизирующие «Справедливость» и «Повешенного», непрерывно пульсируют, то раздуваясь, то съеживаясь в призрачном ритме.</p><p>Плавно вытянув правую руку и выпустив незримые щупальца духовности, Клейн установил контакт. Взору тут же предстала мутная, искаженная картина, а тишину разорвал эхом отдающийся голос мисс «Справедливости»:</p><p>……</p><p>— Я молю о Вашем снисхождении и слухе.</p><p>— После того переполоха с Килангосом отец приставил ко мне Потустороннего телохранителя, да и помимо него вокруг наверняка хватает незримых соглядатаев. Я с превеликим трудом улучила минутку для этой мольбы. Я бы хотела смиренно испросить дозволения пропустить грядущее собрание. Уповаю, что вся эта суета вскоре уляжется.</p><p>Клейн, повинуясь инстинкту, скользнул взглядом по размытому видению. Сквозь зыбкую пелену пара он различил очертания исполинской ванны с колышущейся водой и саму мисс «Справедливость», целомудренно, но весьма пикантно закутанную в купальное полотенце.</p><p>Поспешно отведя взгляд, он вновь обратился в слух, внимая мольбам «Повешенного».</p><p>И хотя детали его рассказа разительно отличались от слов «Справедливости», просил моряк ровно о том же самом: из-за не утихших до сих пор отголосков инцидента с Килангосом ему тоже требовалось разрешение пропустить грядущее собрание.</p><p>Клейн едва заметно кивнул, поочередно отозвавшись на обе мольбы:</p><p>— Мне всё известно.</p><p>Вслед за этим он направил мысленный импульс к глубокой темно-красной звезде, символизирующей «Солнце»:</p><p>— Грядущее собрание временно отменяется.</p><p>…………</p><p>Город Серебра.</p><p>Деррик Берг, находясь на тренировочной площадке, внимательно слушал наставления. Небосвод над его головой всё так же тонул во мраке, лишь изредка озаряясь вспышками молний, выхватывающими из тьмы всё сущее.</p><p>Внезапно перед его глазами всё поплыло. Сквозь зыбкую пелену проступила густая мгла, а в ней — монументальный, подобный обители гигантов древний храм, и восседающий в самых недрах серого тумана господин «Шут».</p><p>— Грядущее собрание временно отменяется.</p><p>Эхо этого голоса еще перекатывалось в ушах, когда мир перед глазами Деррика вернулся к своей привычной, суровой реальности.</p><p>Юноша ничуть не удивился подобному мистическому чуду, ведь перед каждым собранием господин «Шут» связывался с ним именно таким образом.</p><p>Деррик рефлекторно вскинул голову, устремив взгляд на стоящую впереди женщину — члена Совета Шести Города Серебра, «Пастыря» Ловию.</p><p>Эта пугающе могущественная женщина то мягко улыбалась, то источала ледяную жестокость. Она объявила стоящим перед ней юнцам, что отныне они пополнят ряды патрульных отрядов и отправятся зачищать окрестности от порождений тьмы. И это больше не будет простой тренировкой.</p><p>«Старейшина Ловия не заметила совершенно никаких аномалий… Но ее состояние становится всё более пугающим и странным. Уж не потому ли, что среди „пасомых“ ею душ таится злой дух, чья мощь равна высокоранговому Потустороннему?» — погрузившись в глубокие раздумья, мысленно задался вопросом Деррик.</p><p>…………</p><p>Тем временем Клейн, вернувшись в свою спальню, рухнул на кровать и мгновенно провалился в глубокий сон. Во власти грез перед его внутренним взором вновь замелькал калейдоскоп событий минувших дней.</p><p>Внезапно сквозь пелену дремы пробилось настойчивое ощущение: кто-то с силой тряс его за плечо. Юноша мгновенно очнулся.</p><p>Распахнув глаза, Клейн обомлел: прямо перед его лицом маячила исполинская кисть, сотканная из белоснежных костей.</p><p>Жуткая рука замерла на долю секунды, небрежно швырнула зажатое в пальцах письмо на одеяло и тут же бесследно растворилась в воздухе.</p><p>«Ответ от мистера Азика…» — на парня снизошло озарение, и он торопливо потянулся за исписанным листом.</p></section><section><title><p>Глава 203 «Мутант»</p></title><p>Глава 203 «Мутант»</p><p>Сгорая от нетерпения и легкой тревоги, Клейн развернул письмо и принялся жадно вчитываться в ответ Азика:</p><p>«…Описанная тобой картина натолкнула меня на пару догадок. На ум приходят вампиры и мутанты».</p><p>«Истинные, чистокровные вампиры оказались на грани вымирания еще до того, как исполинские драконы и гиганты сошли с исторической арены. С тех пор их следы теряются во времени, и встретить их — редчайшая удача. Те же вампиры, о которых нынче судачат в тавернах и народных байках, по своей сути куда ближе к Потусторонним. Припоминаю, на одном из Путей существует зелье конкретной Последовательности, которое так и называется — „Вампир“».</p><p>«Если твой начальник уже балансирует на грани безумия, весьма вероятно, что он по ошибке проглотил именно этот эликсир. Смешение зелий из двух совершенно разных Путей неминуемо ведет к полусумасшедшему состоянию. Хм, память смутно подсказывает мне, что Путь „Ночи“ — то бишь упомянутый тобой Путь „Бессонного“ — на высших Последовательностях допускает взаимозаменяемость с Путями „Смерти“ и „Гиганта“. Вот только цепочка, к которой принадлежит „Вампир“, в этот список определенно не входит».</p><p>«Конечно, нельзя сбрасывать со счетов и другой вариант: твой командир пошел на этот шаг вполне осознанно. В конце концов, „Вампиры“ могут похвастаться поистине пугающим долголетием, недюжинной физической силой и выдающейся, нестареющей красотой. Ради подобных даров перспектива слегка повредиться рассудком выглядит не такой уж и страшной платой».</p><p>Клейн на миг опешил. Он и подумать не мог, что мистер Азик снабдит его настолько бесценными сведениями.</p><p>«Путь „Смерти“ — это Путь „Сборщика трупов“. То, что он способен сливаться с „Бессонным“ на высших ступенях, я уже вычитал в дневниках Рассела. Но кто бы мог подумать, что, начиная с четвертой Последовательности, они могут переплетаться еще и с „Гигантом“… А ведь Путь „Гиганта“ — это та самая монополия Города Серебра, известная ныне как Путь „Бога Войны“… Я давно подозревал, что Король Гигантов Олмир и есть тот самый первозданный Бог Войны…» — юноша погрузился в водоворот мыслей.</p><p>«Хм, в записях императора Рассела черным по белому говорилось, что Церковь Богини Вечной Ночи и Церковь Бога Войны грызутся как кошка с собакой… Неужто вся их многовековая вражда сводится к банальной возможности красть чужие ступени на высоких рангах?»</p><p>«Если выстраивать логику на этом фундаменте, то и взаимная лютая ненависть между тремя древнейшими конфессиями — Церковью Повелителя Бурь, Церковью Вечного Пылающего Солнца и Церковью Бога Знаний и Мудрости — обретает кристально ясный смысл. Ведь их монопольные Пути — „Моряк“, „Бард“ и „Читатель“ — точно так же допускают взаимозаменяемость в высших эшелонах!»</p><p>«Так-так, выходит, в ту самую „Бледную Эру“, знаменовавшую закат прошлой Эпохи, к гибели бога Смерти, скорее всего, приложили руку именно Богиня Вечной Ночи и Бог Войны…»</p><p>«Капитан ведет себя абсолютно нормально. Да, память у него дырявая, но на полусумасшедшего он точно не тянет. Вариант с эликсиром „Вампира“ можно смело вычеркивать!»</p><p>«А мистер Азик в последнее время подозрительно много вспоминает… Неужели новости о „Ползучем голоде“ действительно стали для него таким мощным триггером?»</p><p>Едва заметно кивнув собственным выводам, Клейн продолжил чтение:</p><p>«„Мутанты“ — это вовсе не название какой-то конкретной расы. Скорее, это собирательный термин для целого ряда схожих созданий. В обыденной жизни они ничем не отличаются от людей, но в самых темных уголках их душ вечно тлеют первобытные, извращенные и жестко подавляемые страсти. Стоит им лишь столкнуться со специфической ситуацией или наткнуться на определенный триггер, как эта дрянь вырывается на волю. Они обращаются чудовищами, слепо и безудержно утоляя жажду крови, резни и прочих низменных пороков».</p><p>«Когда же эта буря утихает, они вновь обретают человеческий облик. Однако с каждым таким срывом их души всё больше черствеют, шаг за шагом проваливаясь в бездну абсолютной, безжалостной жестокости, пока рассудок не исказится окончательно».</p><p>«Самый хрестоматийный пример, который мне удалось выудить из памяти, — это оборотни. В обычные дни они ничем не выдают своей звериной сути, и даже львиная доля Потусторонних способностей не в силах их распознать. Но стоит взойти полной луне, как извращенные инстинкты внутри них вскипают, заставляя плоть мутировать и подстраиваться под зов крови».</p><p>«Вполне вероятно, что твой командир и есть такой скрытый „мутант“. Быть может, трагическая гибель боевого товарища стала тем самым триггером, пробудившим его истинную, первобытную натуру».</p><p>«Разумеется, всё вышесказанное — не более чем мои личные догадки. Из-за изрядно дырявой памяти я не могу поручиться, что исключил все возможные варианты. Твоя теория о ранних симптомах потери контроля звучит ничуть не менее правдоподобно».</p><p>«Увы, если он действительно проглотил эликсир „Вампира“ или с самого начала являлся „Мутантом“, спасти его уже не выйдет. Хотя, справедливости ради, в наших кругах бытует и иная гипотеза: говорят, что все „Мутанты“ некогда были простыми смертными, чью плоть и дух осквернили зловещие проклятия, злые боги или демоны. И лишь поэтому в определенные моменты они обращаются чудовищами».</p><p>«Что же до ранних симптомов потери контроля, то я понятия не имею, поддаются ли они исцелению. Мой тебе совет: немедленно доложи обо всем начальству твоего капитана. Остается лишь уповать на то, что время еще не упущено».</p><p>Опустив исписанный лист, Клейн с тяжелым, помрачневшим лицом уставился на письменный стол, надолго погрузившись в тягостные раздумья.</p><p>Юноша был вынужден признать: вариант с «мутантом» звучит пугающе логично, однако и сбрасывать со счетов симптомы надвигающегося безумия тоже нельзя.</p><p>«Остается лишь дождаться вердикта мадам Дейли… Я отправил весточку еще позавчера вечером, а значит, доставили ее вчера поутру. Не затягивай она с ответом, я бы получил письмо еще прошлой ночью или сегодня на рассвете… Но время уже близится к полудню… Неужели та робкая посланница до смерти боится приближаться к вратам Чаниса? Или же мадам Дейли банально увязла в делах?» — Клейн обреченно покачал головой. Чувствуя, как тело всё еще сковывает свинцовая усталость, он призвал на помощь медитацию и вновь провалился в глубокий сон.</p><p>В зыбком, застланном пеленой тумана мире он внезапно обрел кристальную ясность рассудка, безошибочно осознав, что находится внутри сновидения.</p><p>В следующее мгновение перед его мысленным взором соткался силуэт Данна Смита, облаченного в свой неизменный легкий черный плащ-тренч.</p><p>Повинуясь естественным для спящего человека инстинктам, Клейн с легкой, вязкой заторможенностью выдавил из себя приветствие:</p><p>— Доброе утро… капитан…</p><p>Инспектор едва заметно кивнул и произнес:</p><p>— Идя по следу афериста Ланевуса, Леонард нащупал весьма любопытную зацепку. Ему позарез нужна твоя помощь.</p><p>— Тот самый «Тайноведец», присланный Священным Собором, застрял в пути из-за поломки парового поезда. Он прибудет лишь завтра поутру.</p><p>— Понял… — глухо, всё еще не до конца вынырнув из грез, отозвался Клейн.</p><p>Данн на секунду задумался и добавил:</p><p>— Тебе незачем заезжать на улицу Зутланд. Отправляйся прямиком в район Хоулс, к дому номер шестьдесят два. Леонард будет ждать тебя там.</p><p>— Благодарю за службу.</p><p>Едва эти слова слетели с его губ, как мир сновидения с легким хрустом рассыпался на мириады осколков, и Клейн рефлекторно распахнул глаза.</p><p>«Район Хоулс… Разве там не находится Клуб гадателей? И особняк моего покойного сокурсника Уэлча стоял там же, равно как и обитал тот убитый сектант из ордена Авроры… В последнее время на этот квартал свалилось слишком уж много чертовщины. Одно событие цепляется за другое, словно в этом котле зреет какая-то масштабная катастрофа…» Погруженный в мрачные раздумья, Клейн неторопливо поднялся с кровати. Заглянув в умывальную комнату и приведя себя в порядок, он облачился в белоснежную сорочку, коричневый жилет и накинул поверх легкий черный плащ-тренч. Прихватив шелковый полуцилиндр, парень спустился в гостиную.</p><p>На часах не было еще и одиннадцати. Бенсон с Мелиссой пока не вернулись, поэтому юноша лишь коротко предупредил горничную Беллу, чтобы на него за обедом не рассчитывали.</p><p>Следом он поймал рельсовый омнибус и благополучно добрался до района Хоулс. У парадной двери дома под номером шестьдесят два его уже дожидался «Полуночный поэт» Леонард Митчелл, чья прическа, как всегда, отличалась нарочитой, живописной небрежностью.</p><p>И пусть на дворе стоял уже по-осеннему зябкий сентябрь, полицейский всё так же щеголял в одной лишь тонкой белой рубашке да бежевых брюках. Скользнув по напарнику изумрудным взглядом, он с ходу заявил:</p><p>— Готов биться об заклад, именно в этой берлоге под чужим именем скрывался Ланевус.</p><p>— И как же ты на него вышел? — не скрывая искреннего любопытства, переспросил Клейн.</p><p>Леонард многозначительно постучал себя пальцем по виску:</p><p>— Раз уж вы с капитаном выудили из Худа Ойгена зацепку и заподозрили, что Ланевус водил знакомство с тем сектантом из ордена Авроры… как бишь его, торговцем тканями Сирисом Ареписом… то я резонно рассудил: раз обычные полицейские методы не работают, нужно менять тактику. И потянул за ниточку ордена Авроры.</p><p>— В казенных сводках черным по белому значилось, что Сирис частенько контактировал со многими здешними обывателями. Я не поленился и вновь, дотошно и под лупой, перетряс каждого из них. И, знаешь ли, наткнулся на кое-какие весьма занятные странности.</p><p>— И что же это за странности? — Клейн едва заметно кивнул.</p><p>Леонард насмешливо вскинул бровь: — Всё до банального очевидно. Здешний арендатор и раньше-то нечасто показывал нос на улице, а стоило Хейнсу Винсенту отдать богу душу, как этот тип тут же заявил, будто отбывает по делам на Южный континент, и с тех пор словно в воду канул. При этом по бумагам он кристально чист — полиция не нашла, к чему придраться.</p><p>— Звучит как обыкновенное стечение обстоятельств, — нахмурившись, резонно заметил Клейн.</p><p>— Само собой. Однако когда я сунул под нос местным обывателям фотографию Ланевуса, один почтенный старец припомнил, что разыскиваемый аферист чертовски похож на жильца из шестьдесят второго дома. Разве что очки у них разной формы. — С этими словами поэт-полицейский извлек из кармана брюк черно-белый снимок.</p><p>«Так почему бы не начать с этого сразу…» — мысленно проворчал юноша. Проследовав за напарником в особняк, он, вняв его просьбе, принялся раскидывать гадание на наличие тайников или скрытых комнат.</p><p>И результат оказался утвердительным — тайник здесь был!</p><p>«Тайник или потайная комната в этом доме».</p><p>Выведя новую фразу для прорицания на клочке бумаги, Клейн опустился на диван и, беззвучно чеканя заклинание, плавно смежил веки.</p><p>Прокрутив фразу ровно семь раз, он соскользнул в сновидение, и мир перед мысленным взором заволокло зыбкой пеленой.</p><p>Сквозь это густое, серое марево проступили очертания массивного дубового стеллажа, уставленного стройными рядами томов. Внезапно неведомая сила вытянула одну из книг, и деревянная обшивка по соседству с ней с глухим щелчком откинулась в сторону, обнажая скрытую нишу.</p><p>Видение растаяло так же стремительно, как и появилось. Распахнув глаза, Клейн посмотрел на Леонарда и выдал вердикт:</p><p>— В кабинете.</p><p>Аккуратно смотав серебряную цепочку с цитриновым маятником, юноша направился вслед за напарником в указанную комнату. Там его взору тут же предстал тот самый дубовый стеллаж из недавнего сна.</p><p>— Вытащи вон ту книгу. За ней скрывается тайник, — скомандовал Клейн, указывая пальцем на крайний том в ряду.</p><p>— Значит, вот где он прятался… А я-то перевернул здесь всё вверх дном и, так ничего и не нащупав, был вынужден тащиться обратно на улицу Зутланд за подмогой, — недовольно ворча себе под нос, Леонард подошел к полке и вытянул нужный фолиант.</p><p>Пошарив рукой по дереву еще несколько мгновений, он наконец нащупал скрытый механизм и с легким щелчком распахнул тайник.</p><p>В полумраке ниши мирно покоился одинокий конверт с письмом.</p><p>«Письмо? Ланевус спрятал здесь письмо?» — Клейн уставился на находку с неподдельным изумлением.</p><p>Наскоро раскинув гадание на предмет затаившейся в послании угрозы и получив отрицательный вердикт, Клейн дал добро. Лишь после этого Леонард безбоязненно выудил письмо и решительно вскрыл девственно чистый конверт, на котором не значилось ни имени адресата, ни обратного адреса.</p><p>Извлекши сложенный лист, поэт-полицейский резким, хлестким взмахом кисти развернул его.</p><p>Клейн придвинулся вплотную и, вперив напряженный взгляд в бумагу, принялся вчитываться в первые абзацы:</p><p>«Ха-ха-ха, примите мои искренние поздравления! Поздравляю с тем, что вы наконец-то отыскали это послание!»</p><p>«Сей факт красноречиво свидетельствует о том, что вы не такие уж непроходимые тупицы и не совсем безнадежные тугодумы. А значит, вы вполне достойны принять участие в срежиссированной мной игре не на жизнь, а на смерть».</p><p>«Дети-разнорабочие, мрущие как мухи один за другим; изможденные фабричные трудяги, чьи жизни сгорают в адских условиях от непосильного труда от силы за десяток лет; несчастные работницы, ежедневно рискующие подхватить тяжелую хворь ради жалких грошей… Я воочию зрю, как каждая из этих мануфактур окутана плотным, удушливым саваном из мириадов предсмертных проклятий и людской злобы, превращая мир вокруг в беспросветный, давящий мрак. Это воистину худшая из эпох, но вместе с тем — и самая прекрасная. И именно на этом фоне развернется наша с вами игра».</p><p>«Так что готовьтесь, кретины! Сейчас я выдам вам первую подсказку!»</p></section><section><title><p>Глава 204 Посетитель</p></title><p>Глава 204 Посетитель</p><p>Дочитав до этих строк, Клейн и Леонард синхронно оторвали взгляды от исписанного листа. Коротко переглянувшись, они в один голос пробормотали:</p><p>— Да он же самый настоящий безумец!</p><p>— Выходит, Ланевус — скрытый психопат?</p><p>«Конченый психопат с параноидальным бредом и антисоциальным расстройством…» — Клейн почувствовал, как сердце тревожно сжалось в груди. Отогнав лишние мысли, он поспешно уткнулся обратно в письмо:</p><p>'Дамы и господа, моя подсказка такова: я заложил в Тингене бомбу. И с каждой уходящей секундой ее мощь лишь неумолимо возрастает.</p><p>'Отправляйтесь же на поиски! Попытайтесь обезвредить ее, пока она не рванула сама по себе. Если вы проиграете в этой забаве — бум! — и весь Тинген обратится в дымящиеся руины. И уж поверьте, в этом я с вами абсолютно честен, ни единого слова лжи.</p><p>«Искренне ваш Ланевус, обожающий преподносить друзьям сюрпризы».</p><p>— Бомба? — Клейн поднял непонимающий взгляд на Леонарда, словно размышляя вслух.</p><p>Тот поднес лист к свету, придирчиво изучая бумагу на просвет. Не обнаружив никаких скрытых улик, поэт-полицейский резонно заметил:</p><p>— Скорее всего, это лишь метафора. В жизни не слышал о взрывчатке, которая со временем становится мощнее сама по себе.</p><p>Клейн сдвинул брови и задумчиво протянул:</p><p>— Отнюдь. Я клоню к тому, что это может оказаться бомбой в мистическом смысле. К примеру, какой-нибудь зловещий ритуал, безостановочно впитывающий в себя силу…</p><p>Леонард слегка склонил голову набок, словно прислушиваясь к чему-то незримому. Беспечность мгновенно слетела с его лица, уступив место ледяной серьезности.</p><p>— А ведь твоя догадка бьет точно в цель, — едва заметно кивнув, произнес он, и его изумрудные глаза хищно сузились. — Вспомни самое начало его послания. Мрущие как мухи дети-чернорабочие, фабричные каторжники, редко протягивающие больше десятка лет в этом аду, надрывающиеся за гроши женщины, рискующие подхватить смертельную хворь… Заводы, насквозь пропитанные неисчерпаемой, черной злобой. Должно быть, именно эти предсмертные страдания и служат тем самым источником энергии, питающим проклятую «бомбу» Ланевуса.</p><p>— Точно… Вполне вероятно! — нервы Клейна мгновенно натянулись как струна. — Мы обязаны немедленно доложить обо всем капитану!</p><p>Леонард же в ответ лишь усмехнулся:</p><p>— К чему такая паника? Не забывай, Ланевус — «Аферист». И его клятвы в абсолютной честности вполне могут оказаться очередной виртуозной ложью.</p><p>— Впрочем, как бы там ни было, нам в любом случае предстоит вернуться на улицу Зутланд и доложить капитану. В идеале — запросить у Священного Собора подмогу в лице эксперта по мистике, чтобы тот по аномальным сгусткам предсмертной злобы сумел вычислить точное местоположение алтаря.</p><p>«А ты, смотрю, в таких делах собаку съел… Вот только зачем для подобного алтаря и всех этих приготовлений Ланевусу понадобилась помощь Худа Ойгена? Чем тут мог подсобить „Психиатр“?» — проворчал про себя Клейн. Не став возражать вслух, он покинул дом номер шестьдесят два в районе Хоулс и вместе с напарником поймал наемный экипаж, чтобы поскорее умчаться обратно на улицу Зутланд.</p><p>Едва переступив порог охранного предприятия «Черный Терновник», юноша нос к носу столкнулся с двумя старыми знакомыми: дородной дамой и ее субтильной спутницей. Ими оказались жена и сестра покойного члена совета Мейнарда.</p><p>Как и в прошлый раз, обе леди были облачены в глухие черные платья со шляпками в тон, а их лица скрывала частая сетка темных вуалей.</p><p>Женщины как раз собирались обратиться к Розанне, но, завидев вошедшего Клейна, мгновенно развернулись и шагнули ему навстречу.</p><p>— Воистину, вы — настоящая элита своего ремесла, — мадам Мейнард почтительно склонила голову, и ее голос прозвучал низко, с достоинством. — Итоги расследования меня более чем удовлетворили, да и ваш стиль работы вызывает лишь восхищение. Вот ваша законная награда.</p><p>С этими словами худощавая леди протянула парню светло-коричневый бумажный пакет. Внутри покоилась пухлая, увесистая пачка наличных: от банкнот по десять и пять фунтов до однофунтовых купюр, а также россыпь мелочи по пять и одному сулю.</p><p>— Здесь ровно двести тридцать фунтов, — лаконично пояснила сестра покойного.</p><p>Клейну сейчас было совершенно не до финансовых подсчетов. Небрежно перекинув пакет Розанне, он скомандовал: — Передай это миссис Орианне. Не думаю, что столь почтенные леди могли ошибиться в расчетах.</p><p>В этот самый миг краем глаза он зацепился за свежий выпуск «Тингенского честного вестника» в руках мадам Мейнард. На самом видном месте первой полосы кричали два броских заголовка:</p><p>«Вдова старого барона погибла, оказавшись втянутой в дело об убийстве члена совета Мейнарда»</p><p>«Мэр города мистер Деннис подает в отставку, принося извинения за резкое ухудшение криминогенной обстановки в Тингене за последние три месяца»</p><p>«Неужели полиция наконец-то согласовала официальную версию по делу мадам Шарон? А я ведь сегодня даже газету развернуть не успел…» — пронеслось в голове Клейна. Учтиво кивнув обеим дамам, он вместе с Леонардом миновал перегородку и направился прямиком в кабинет капитана.</p><p>— Ну как успехи? Нащупали какие-нибудь зацепки? — Данн Смит отложил бумаги и, вскинув голову, устремил на Клейна с Леонардом пронзительный взгляд своих бездонных серых глаз.</p><p>— Нам удалось отыскать послание, оставленное самим Ланевусом, — Леонард не стал вдаваться в долгие объяснения, а попросту протянул начальнику этот пропитанный безумием и откровенной издевкой лист.</p><p>Данн развернул письмо и стремительно пробежался глазами по строчкам. Покончив с чтением, инспектор устало растер висок и изрек:</p><p>— Поистине, конченый психопат.</p><p>— А ведь он от силы на восьмой Последовательности, в крайнем случае — на седьмой.</p><p>Клейн с готовностью и абсолютной искренностью подхватил мысль командира: — Ланевус — крайне опасный субъект, несущий колоссальную угрозу всему общественному порядку. И пусть его личная мощь пока невелика, недооценивать этого мерзавца — непозволительная роскошь.</p><p>Следом он в мельчайших подробностях, без малейшей утайки, изложил инспектору все их с Леонардом совместные догадки.</p><p>Данн привычным жестом коснулся своей завышенной линии роста волос и произнес:</p><p>— Мои мысли текут в точно таком же русле. Я немедленно отстучу телеграмму в Священный Собор с запросом на прикомандирование к нам эксперта в области мистики.</p><p>— Одному Богу известно, какую именно разрушительную силу таит в себе эта так называемая «бомба» Ланевуса. Мы обязаны действовать с предельной, маниакальной осторожностью.</p><p>— Как только Собор пришлет ответ, я тут же распишу план наших дальнейших действий.</p><p>Клейн и Леонард обменялись короткими взглядами и синхронно кивнули:</p><p>— Вас поняли.</p><p>Воспользовавшись тем, что капитан с головой ушел в составление телеграммы для Священного Собора, Клейн вернулся в приемную и стянул со стола Розанны свежий выпуск «Тингенского честного вестника».</p><p>Прислонившись к перегородке, он с головой ушел в чтение тех самых двух заметок:</p><p>«…Вдова старого барона из рода Хоев, мадам Шарон, подозревается в причастности к скоропостижной кончине члена совета Мейнарда… Полицейское управление, получив наводку, провело ночную облаву. Стражи порядка обнаружили, что вдова и ее приспешники, предварительно усыпив всю прислугу, устроили в спальне леди ритуал поклонения дьяволу. Злоумышленники ответили категорическим отказом на предложение сдаться и оказали ожесточенное сопротивление, что привело к гибели одного доблестного офицера полиции».</p><p>«В конечном итоге мадам Шарон и ее подельники поплатились собственными жизнями за свои богомерзкие деяния».</p><p>…</p><p>«…Мэр города, мистер Деннис, подал в отставку, взяв на себя вину за резкое ухудшение криминогенной обстановки в Тингене. Он также официально заявил об отказе от участия в грядущих выборах. В ближайшие месяцы обязанности градоначальника временно возьмет на себя вице-мэр, мистер Харри».</p><p>…</p><p>«Доблестный офицер полиции… Выходит, так они решили упомянуть Кенли?» — Клейн тяжело вздохнул, прекрасно осознавая, что лучшего финала для этой истории попросту не найти.</p><p>Внутренний устав Ночных Ястребов гласил сурово и непреклонно: дабы уберечь родных и близких от мести сектантов и темных сущностей, имена павших героев строжайше запрещалось предавать огласке и славить в народе.</p><p>Молча свернув газетные листы и вернув их на стойку ресепшена, юноша внезапно заметил, как порог конторы переступает новый посетитель.</p><p>Это тоже была леди, причем совсем юная, от силы лет двадцати с небольшим. На ней красовались изящная шляпка с оборками и свободное, просторное платье. Точеный лоб, струящиеся золотистые локоны, изумрудные глаза и обволакивающая аура тихой, затаенной печали выдавали в ней на редкость хорошенькую девушку.</p><p>Однако главной деталью, приковывающей к себе все взгляды, был ее огромный, тяжело выпирающий живот. Судя по всему, бедняжка находилась как минимум на седьмом месяце беременности.</p><p>Клейн на долю секунды опешил, силясь побороть внезапное, щемящее чувство дежавю — он определенно где-то уже видел эту будущую мать.</p><p>Внезапно тишину разорвал ошарашенный возглас Леонарда:</p><p>— Мисс Мегоз?</p><p>«Мегоз… Ну конечно! Та самая доверчивая девчонка, которой вскружил голову и обчистил карманы Ланевус!» Она носила под сердцем дитя этого прожженного афериста, и от пережитого шока у бедняжки явно помутился рассудок: она несла жуткую околесицу, уверяя всех, будто ее нерожденный младенец напевает песенки и насвистывает мелодии прямо из утробы… Клейна мгновенно осенило, и он ничуть не удивился тому факту, что Леонард узнал гостью в лицо.</p><p>Когда Ночные Ястребы заново поднимали все связи и улики по делу Ланевуса, фотографию этой девушки дотошно изучил каждый оперативник.</p><p>Клейн же имел удовольствие познакомиться с ней еще раньше. В тот день ее тетушка, мадам Кристина, чьи сбережения подчистую выманил этот аферист, притащила племянницу в Клуб гадателей за помощью. Отчаявшаяся женщина даже додумалась спросить, не сойдет ли нерожденный младенец в утробе за личную вещицу беглеца.</p><p>Услышав оклик Леонарда, Мегоз перевела на мужчин свой слегка мутный, лишенный всякой искры взгляд и вежливо поздоровалась:</p><p>— Добрый день.</p><p>— Мисс Мегоз, какими судьбами в нашем охранном предприятии «Черный Терновник»? Желаете поручить нам какое-то дело? — сделав пару шагов навстречу, поинтересовался Клейн.</p><p>Внезапный визит этой особы вызывал у юноши глубочайшее недоумение. Подобное стечение обстоятельств казалось ему слишком, просто до одури подозрительным.</p><p>Едва они обнаружили послание Ланевуса, как брошенная им пассия тут же сама объявляется на пороге?</p><p>Мегоз бережно погладила свой огромный живот и ответила слабой, блуждающей улыбкой:</p><p>— Сама не знаю почему, но мне вдруг до смерти захотелось прийти на улицу Зутланд. Просто потянуло подняться сюда и взглянуть.</p><p>«А рассудок бедняжки мутится всё сильнее…» — с тяжелым вздохом констатировал про себя Клейн. Вспомнив, что в их прошлую встречу он так и не успел активировать духовное зрение и просканировать состояние Мегоз, парень слегка разомкнул челюсти, намереваясь дважды стукнуть зубами с левой стороны.</p><p>Но в это самое мгновение он застыл как вкопанный. В его мозгу, нарастая с каждой долей секунды, словно оглушительный набат, забилась лишь одна пульсирующая мысль:</p><p>«Не смотри!»</p><p>«Не смей смотреть! Не вздумай!»</p><p>«Это смерть!»</p><p>«Один взгляд — и ты труп!»</p><p>«Один взгляд — и ты труп!»</p><p>…</p><p>Клейн застыл на месте словно изваяние, а его лоб густо покрылся испариной ледяного пота.</p><p>Казалось, юноша провалился в самый темный, беспросветный кошмар, из которого чудом сумел вынырнуть.</p><p>Внезапно на него снизошло озарение: в прошлую встречу он вовсе не «не успел» активировать духовное зрение. Напротив, сама его духовность, почуяв немыслимую, запредельную угрозу, на одних инстинктах затормозила движения, заставив упустить момент и напрочь стерев из памяти последствия!</p><p>В ту пору эликсир «Провидца» еще не был усвоен до конца, а ранг восьмой Последовательности оставался недостижим. Предупреждение духовности оказалось настолько тонким и неуловимым, что походило на банальную осечку привычного рефлекса, не вызвавшую никаких подозрений. Зато теперь, подкрепленное звериным чутьем «Клоуна», интуитивное предчувствие било в набат с кристальной, пугающей ясностью!</p><p>Лишь спустя добрый десяток секунд Клейн наконец-то вырвался из оцепенения и перестал обливаться холодным потом. Скосив взгляд на Леонарда, он с содроганием отметил: лицо «Полуночного поэта» тоже было мертвенно-бледным, а в изумрудных глазах плескался неподдельный, первобытный ужас.</p><p>И в это самое мгновение Клейна словно громом поразило — он кристально ясно осознал, чем именно была та самая «бомба» Ланевуса!</p><p>Это младенец в утробе Мегоз!</p><p>Дитя, которое оставил после себя этот аферист!</p><p>Рассудок парня молниеносно связал воедино издевательские строки из письма, безумные откровения Худа Ойгена и ту самую фразу из дневников императора Рассела:</p><p>«Неужто запущенная мной промышленная революция, выкованная моими же руками эпоха пара и машин, в итоге обернется колыбелью для рождения злого бога?»</p><p>Зрачки Клейна сузились в иглы. Страшная догадка озарила разум, но всё его естество на одних инстинктах отчаянно отказывалось принимать эту чудовищную истину:</p><p>«Нет! Этого не может быть!»</p><p>«Младенец в чреве Мегоз никак не может быть отпрыском еретического божества… или самим злым богом, жаждущим спуститься в этот мир!»</p><p>«Нет! Да как Худ Ойген вообще мог пойти на столь чудовищную глупость⁈ И пусть его таланты „Психиатра“ действительно позволяли помочь Ланевусу всё утаить, превратив бедняжку Мегоз в полубессознательный живой инкубатор.»</p><p>«Нет! Та самая скопившаяся злоба мрущих детей-чернорабочих, погибших женщин и фабричных каторжников, не протягивающих в этом аду и десяти лет, вовсе не помогает этому отпрыску злого бога расти с пугающей скоростью!»</p><p>«Нет!»</p><p>«Нет, на бога нельзя смотреть напрямую…»</p></section><section><title><p>Глава 205 Срочные распоряжения</p></title><p>Глава 205 Срочные распоряжения</p><p>Клейн инстинктивно сунул обе руки в карманы: пальцы одной намертво стиснули «Амулет Солнечного Пламени», а другая вцепилась в медный свисток мистера Азика.</p><p>Обостренные чувства мгновенно подсказали юноше, что леденящая, но мягкая потусторонняя аура свистка бесследно испарилась, словно задавленная некой незримой, подавляющей мощью. Амулет же, напротив, продолжал источать ровное, согревающее тепло, вселяя в душу крохи надежды.</p><p>Ухватившись за эту спасительную соломинку, парень погрузился в состояние легкого транса. Титаническим усилием воли он выкорчевал из рассудка панику и отбросил любые, даже самые жалкие иллюзии на благополучный исход.</p><p>Слегка скосив взгляд, он выразительно посмотрел на Леонарда Митчелла и едва заметным кивком указал в сторону Мегоз.</p><p>Следом, пустив в ход виртуозный контроль над собственным телом, дарованный «Клоуном», Клейн натянул на лицо безупречную, приветливую улыбку и обратился к девушке:</p><p>— Желаете кофе, черного чая, или предпочтете обойтись без напитков?</p><p>Мегоз ласково погладила свой огромный живот, словно прислушиваясь к чему-то незримому, и ответила:</p><p>— Стакан теплой воды, благодарю. Знаете, мне вдруг до смерти захотелось поговорить с вами о Ланевусе. Интуиция подсказывает, что вам о нем известно немало.</p><p>— И кто же вам такое сказал? — от привычной вальяжности и беспечной расхлябанности Леонарда не осталось и следа. Его улыбка выглядела донельзя натянутой и деревянной.</p><p>Мегоз внезапно разразилась тихим, булькающим смехом:</p><p>— Мой малыш шепнул мне это. О, он знает так много, он у меня невероятно смышленый!</p><p>«…» — едва сдержав рвущееся наружу грязное ругательство, Клейн развернулся и направился к перегородке, взглядом приказав Леонарду любой ценой удерживать внимание незваной гостьи.</p><p>Поэт-полицейский силой заставил уголки губ поползти вверх и указал на мягкие диваны:</p><p>— Будто мысли читаете. Мы и сами всем сердцем жаждем обсудить с вами дела Ланевуса.</p><p>Дежурившая за ресепшеном Розанна с легким недоумением и растерянностью наблюдала за разворачивающейся сценой, внезапно осознав, что от нее не требуется ровным счетом ничего.</p><p>Клейн стремительным шагом миновал перегородку, рывком распахнул дверь в кабинет Данна Смита и с глухим стуком захлопнул ее за собой.</p><p>Встретившись взглядом с капитаном, чье первоначальное удивление тут же сменилось мрачной сосредоточенностью, юноша глухо произнес:</p><p>— Капитан, беда!</p><p>— Я понял, о какой «бомбе» писал Ланевус!</p><p>Данн рывком вскочил с кресла и, указав в сторону приемной, спросил:</p><p>— Мегоз?</p><p>Очевидно, инспектор уловил ошарашенный возглас Леонарда, но не мог видеть, как лица обоих его подчиненных покрылись ледяной испариной, а в глазах плескался первобытный ужас.</p><p>Клейн судорожно кивнул и принялся лихорадочно, на одном дыхании объяснять:</p><p>— Я хотел активировать духовное зрение, чтобы просканировать ее состояние, но моя собственная духовность намертво заблокировала попытку! Она буквально вопила, умоляла: «Не смотри! Не смей смотреть! Один взгляд — и ты труп!»</p><p>— Это сразу же напомнило мне одно непреложное правило: «На бога нельзя смотреть напрямую». Младенец в утробе Мегоз — даже если это не сам злой бог, жаждущий низойти в наш мир, и не его отпрыск, то как минимум мифическое существо запредельной мощи!</p><p>— Капитан, если сложить воедино тот мрачный алтарь из снов Худа Ойгена, его таланты «Психиатра» и все те ужасы фабричного дна, описанные в письме Ланевуса, то картина вырисовывается пугающе четкая. Ланевус выудил у адептов ордена Авроры ритуал, завязанный на Истинном Творце. Заручившись поддержкой Ойгена, он превратил бедняжку Мегоз в живой инкубатор для взращивания этой твари. А пропитавшая фабрики предсмертная злоба, отчаяние и мрак служат для нее первосортным удобрением, позволяя расти с немыслимой скоростью! Более того, сам этот богомерзкий ритуал попросту не сработал бы без такой чудовищной концентрации людских страданий!</p><p>Данн погрузился в тяжелые раздумья на добрый десяток секунд, после чего с ледяной серьезностью кивнул:</p><p>— Я немедленно отстучу телеграмму с мольбой о подмоге в Священный Собор. Остается лишь уповать, что эта дрянь в утробе Мегоз не решит вылупиться прямо сейчас!</p><p>— Само собой, сидеть сложа руки мы не имеем права. Передай Леонарду: пусть держит ее внимание мертвой хваткой и ни под каким предлогом не выпускает из конторы. А сам живо беги к мадам Орианне, Розанне и остальным — весь гражданский персонал должен немедленно эвакуироваться!</p><p>— Едва отстучав телеграмму, я тут же спущусь за врата Чаниса. Мы обязаны подготовиться к самому скверному сценарию: подмога из Священного Собора не поспеет, а эта тварь решит появиться на свет.</p><p>— Как капитан тингенского отряда Ночных Ястребов, я наделен властью пустить в ход прах святой Селены в час великой нужды!</p><p>Прах святой Селены… Останки Потустороннего высших Последовательностей… Истинное ядро печати врат Чаниса… Клейн слегка приободрился, почувствовав, как паника отступает, и лихорадочно заработал мозгом:</p><p>— Капитан, нам стоит запросить поддержку еще и у Уполномоченных Карателей с Сердцем Механизмов! В их арсеналах наверняка припрятаны схожие святые реликвии!</p><p>В этот самый миг юношу словно молнией прошибло. Схватившись за ускользающую мысль, он едва слышно пробормотал себе под нос:</p><p>— Дело Ланевуса ведь поначалу находилось в ведении Карателей… И как раз в ту пору один из их матерых оперативников сорвался в бездну безумия, а мы со стариной Нилом подсобили с зачисткой…</p><p>От этих мыслей его голос сорвался и резко набрал силу:</p><p>— Капитан, не забудьте потрясти Уполномоченных Карателей! Выпытайте у них: не вел ли тот самый спятивший бедолага слежку за Мегоз?</p><p>— Подозреваешь, что его рассудок рухнул из-за скверны, источаемой младенцем в её утробе? А ведь и правда, когда мы заново поднимали все связи, Мегоз досталась именно им… — с пугающей серьезностью отозвался Данн, но тут же отрезал: — Медлить больше нельзя. Живо беги за мадам Орианной и остальными! Я же немедленно отстучу телеграммы: сперва с мольбой о подмоге в Священный Собор, затем — Карателям и Сердцу Механизмов. Ах да, еще и полицейскому управлению! Пусть под любым благовидным предлогом оцепят район и эвакуируют мирных жителей!</p><p>— Слушаюсь! — Клейн уже было ринулся к выходу, как вдруг его осенила еще одна деталь: этот внезапный визит Мегоз отдавал слишком уж диким, немыслимым совпадением.</p><p>В памяти молниеносно всплыл образ того самого дома с красным дымоходом, и юноша резко обернулся к начальнику:</p><p>— Капитан, еще кое-что! Помните, мы обсуждали ту дьявольскую череду совпадений? Логово похитителей оказалось аккурат напротив квартиры со следами дневника семьи Антигон. Рейел Бибер почему-то не дал деру из Тингена, а решил затаиться. Хейнс Винсент спалился на пустяковой случайности, а тот сектант из ордена Авроры и вовсе выскочил прямо на меня, тут же распрощавшись с жизнью… И это далеко не всё!</p><p>— Прежние случайности были виртуозно замаскированы, не бросаясь в глаза. Но сегодняшний визит Мегоз, да еще и сразу после того, как мы вскрыли послание Ланевуса — это уже откровенный, кричащий абсурд! Это совпадение сбросило маски, оно слишком прямолинейно и нагло! Боюсь, тот незримый кукловод, дергающий за ниточки в тени, вот-вот лично выйдет на сцену!</p><p>— И еще: с какой стати мадам Шарон пошла на столь неоправданный риск, убивая члена совета Мейнарда? Уж не является ли и это очередным «совпадением»?</p><p>Данн на секунду задумался и ответил с ледяной суровостью:</p><p>— Я непременно упомяну об этом в телеграмме.</p><p>Клейн не стал больше терять ни секунды. Распахнув дверь, он выскочил в коридор и прямиком направился в бухгалтерию напротив.</p><p>Мадам Орианна как раз корпела над сметами, сводя бюджет за последние три месяца года. Она рассчитывала управиться с цифрами заранее, резонно опасаясь, что их забывчивый капитан вновь упустит это из виду и сорвет все сроки подачи отчетов. Заметив вошедшего юношу, она приветливо улыбнулась:</p><p>— Юный Моретти, что собираетесь возмещать на этот раз?</p><p>Клейн тяжело выдохнул и с нажимом произнес:</p><p>— Мадам Орианна, на сегодня объявляется выходной. Немедленно отправляйтесь домой.</p><p>Женщина на миг опешила. Она так и застыла, во все глаза уставившись на абсолютно каменное, переполненное ледяной серьезностью лицо парня.</p><p>Спустя пару секунд до нее дошло, и она судорожно, в панике вскочила с места:</p><p>— Х-хорошо.</p><p>Клейн торопливо бросил ей вслед: — Забегите к остальным гражданским сотрудникам и в оружейную, предупредите всех! А я займусь Розанной.</p><p>— Поняла! — мадам Орианна даже не стала тратить время на сборы. Подхватив сумочку, она мелкой, суетливой рысцой бросилась к двери кабинета.</p><p>Уже выскочив в коридор, она резко обернулась. Одарив юношу долгим, пронзительным взглядом, бухгалтерша истово очертила на груди контур багровой луны:</p><p>— Да пребудет с вами благословение Богини!</p><p>«Спасибо…» — лишь мысленно, беззвучно отозвался Клейн. Стремительно миновав перегородку, он вынырнул в приемной, где Леонард с поистине деревянным лицом отчаянно пытался поддерживать светскую беседу с Мегоз, заговаривая ей зубы байками о Ланевусе.</p><p>Парень непринужденно приблизился к Розанне. Делая вид, что просто достает чашку и берется за термос с кипятком, он глухо, едва слышно скомандовал:</p><p>— Живо домой. Здесь сейчас смертельно опасно. Придешь завтра.</p><p>Розанна ошарашенно приоткрыла рот, но, наткнувшись на беспрецедентно суровый, тяжелый взгляд Клейна, молча захлопнула его.</p><p>Потупив взор, она лихорадочно побросала вещи в сумочку и буквально через дюжину секунд покинула стойку ресепшена.</p><p>Поравнявшись с юношей, девушка закусила губу и едва слышно, севшим голосом прошептала:</p><p>— Знаешь… я всем сердцем ненавижу, когда люди становятся Потусторонними, но ровно настолько же я преклоняюсь перед Ночными Ястребами…</p><p>…………</p><p>Убедившись, что все гражданские сотрудники благополучно эвакуировались из конторы охранного предприятия «Черный Терновник», Клейн поднес стакан с теплой водой Мегоз и, вежливо склонившись, поставил его на столик:</p><p>— Прошу меня простить, но дела требуют безотлагательного вмешательства. Я присоединюсь к вам чуть позже.</p><p>Выпрямляясь, он словно невзначай склонился к самому уху Леонарда и глухо, сквозь стиснутые зубы бросил:</p><p>— Тяни время.</p><p>Поэт-полицейский нервно оскалился, кривя губы в подобии улыбки, и возобновил свою мучительную, деревянную светскую беседу. Краем глаза он подмечал, что Мегоз всё больше одолевает раздражение: ее взгляд то наливался пугающей осмысленностью, то вновь становился мутным и блуждающим.</p><p>Вернувшись в кабинет капитана, Клейн обнаружил, что Данн уже спустился в подземелье. На столе дожидалась расшифрованная ответная телеграмма от отряда Уполномоченных Карателей:</p><p>«Всё верно. Выдвигаемся немедленно».</p><p>«Всё верно… Выходит, тот сорвавшийся в бездну Каратель и впрямь стал жертвой Мегоз…» — Клейна била нервная дрожь. Выйдя в коридор, он принялся мерить его шагами, сам не до конца понимая, чего ждет с большим нетерпением: появления капитана со святым прахом или прибытия подмоги.</p><p>«Эх, интересно, владеют ли Потусторонние высших эшелонов искусством телепортации… Скорее всего, вряд ли…» — нарезав еще пару кругов, юноша внезапно поймал себя на мысли, что его тело и разум окутывает странная, неземная безмятежность. Подняв глаза, он остолбенел: пламя во всех настенных газовых рожках окрасилось в глубокий, призрачно-синий цвет…</p><p>Из сгустившегося сумрака по каменным ступеням подземелья поднялся Данн, бережно удерживая на ладони квадратную урну с прахом.</p><p>Шкатулка казалась отлитой из чистейшего серебра, но при этом неуловимо походила на выточенную кость. Всю ее поверхность сплошь покрывала затейливая вязь мистических узоров. Чем ближе инспектор подходил, тем сильнее Клейна пробирал пронизывающий холод, словно в самую кровь стремительно вливалась ледяная стужа.</p><p>Лицо Данна, освещенное призрачным льдисто-синим сиянием, оставалось суровым, когда он обратился к юноше:</p><p>— Ступай за врата Чаниса и возьми любой запечатанный артефакт с ярко выраженными атакующими свойствами. Какой именно — решай сам, опираясь на собственные силы. Я уже предупредил Сику и внутренних смотрителей, так что будь предельно осторожен и избегай скрытых угроз. Из артефактов второго класса там пылятся всего три, а именно…</p><p>— Раз уж я забрал прах святой Селены, Сике и смотрителям теперь и вовсе строжайше запрещено покидать свои посты.</p><p>В этот самый час Фрай и отдыхающая после смены Лойо находились в доме Кенли, помогая с приготовлениями к похоронам, а епископ собора Святой Селены отбыл с проповедями куда-то в сельскую глушь.</p><p>— Слушаюсь, — без малейших колебаний отозвался Клейн. Развернувшись, он стремительно зашагал к лестнице, ведущей в подземелье.</p><p>Почти добравшись до подземного перекрестка, юноша внезапно замер как вкопанный. Его осенило: львиная доля артефактов, запертых за вратами Чаниса в Тингене, относилась к третьему классу опасности. Подобными безделушками младенцу в утробе Мегоз не навредить — ведь речь шла, как минимум, о существе мифического порядка!</p><p>«„Мутировавшая Священная Эмблема Солнца“ могла бы сработать, вот только на ее активацию уйдет уйма времени. В открытом бою от нее никакого проку… Что же до второго класса секретности — их в Тингене всего три штуки. Смертоносная, непредсказуемая дрянь, с которой куда проще угробить самого себя, чем врага… Да и огневая мощь у них вряд ли превосходит мой „Амулет Солнечного Пламени“. Точно, сейчас не до экономии и не до лишних подозрений! Если припрет — пущу в ход амулет без малейших колебаний! Как-никак, в нем сокрыта капля истинной божественной крови, так что он даст фору любому артефакту второго класса…» — лихорадочно выстраивая тактику, Клейн едва заметно кивнул собственным мыслям.</p><p>Рефлекторно сунув руки в карманы, он вновь нащупал «Амулет Солнечного Пламени» и медный свисток мистера Азика. К его величайшему изумлению и восторгу, к последнему вернулась та самая леденящая, но мягкая потусторонняя аура.</p><p>Решив не гадать, сработает это или нет, Клейн не теряя ни секунды выудил бумагу с перьевой ручкой, обычно припасенные для прорицаний, и торопливо, на коленке, набросал короткое послание:</p><p>«Тот самый мерзавец, что выкрал череп вашего ребенка и внес дисгармонию в мою судьбу, объявился! Он „подстроил“ визит Мегоз в охранное предприятие „Черный Терновник“ на улице Зутланд, 36. В утробе девушки с высочайшей долей вероятности зреет отпрыск злого божества!»</p><p>«Ситуация критическая».</p><p>Защелкнув колпачок ручки и наскоро свернув письмо, Клейн прямо там, на подземном перекрестке, поднес медный свисток к губам и изо всех сил в него дунул. В следующее мгновение прямо перед ним соткался из пустоты исполинский костяной посланник.</p></section><section><title><p>Глава 206 Запечатанный артефакт второго класса</p></title><p>Глава 206 Запечатанный артефакт второго класса</p><p>В мрачном и безмолвном подземном коридоре почти четырехметровый костяной посланник, крепко сжимая исписанный лист, растворился прямо на глазах у Клейна, не оставив после себя ни единого следа или паранормальной аномалии.</p><p>Дождавшись, пока вокруг не останется ничего, кроме вмурованных в стены изящных газовых светильников, юноша убрал медный свисток Азика и уверенно зашагал дальше, к вратам Чаниса.</p><p>Еще пока он торопливо набрасывал послание, в голове уже созрел четкий план: какой именно запечатанный артефакт следует выбрать.</p><p>Во-первых, артефакты третьего класса вряд ли способны хоть как-то навредить младенцу в утробе Мегоз. Исключение составляли бы лишь вещицы, скрывающие в себе немыслимые тайны — наподобие той же «Мутировавшей Священной Эмблемы Солнца».</p><p>Но сейчас, когда счет шел на секунды, а напряжение висело в воздухе давящим грузом, Клейну было совершенно не до раскопок гипотетических секретов. К тому же любой запечатанный предмет так или иначе таил в себе угрозу, доставляя носителю массу неудобств, а то и подвергая его жизнь прямой опасности. Рассудив здраво, он без малейших колебаний отмел все артефакты третьего класса: врагу они не нанесут ни капли урона, зато самого юношу ослабят наверняка.</p><p>Во-вторых, в арсенале тингенского отряда Ночных Ястребов попросту не водилось артефактов первого класса, а второго насчитывалось всего три. Подобные сведения считались тайной за семью печатями, к которой зеленый новичок не имел ни малейшего допуска, однако Данн, прекрасно осознавая всю критичность ситуации, без раздумий пустил в ход «чрезвычайный протокол» и ввел подчиненного в курс дела.</p><p>— Данн Смит физически не мог взять под контроль еще один запечатанный артефакт — даже самый пустяковый, — пока в его руках находилась урна с прахом святой Селены.</p><p>А в застенках за вратами Чаниса в Тингене пылились три артефакта второго класса опасности: «2–030», «2–078» и «2–105».</p><p>Артефакт «2–030» носил название «Неиссякаемый яд». Его происхождение связывали с неким внезапно обезумевшим Потусторонним неизвестного Пути, который вскрыл себе вены, позволив крови стекать в самый заурядный, небольшой серебряный кубок. Однако, когда тело несчастного покинула последняя капля жизни, чаша так и не наполнилась до краев. Вместо этого жидкость внутри приобрела кристальную чистоту и манящий блеск, источая такое дьявольское искушение, что однажды даже Потусторонний пятой Последовательности, не в силах воспротивиться зову, осушил этот кубок и рухнул замертво, отравленный на месте.</p><p>И что самое пугающее — после кончины жертвы яд по капле проступал сквозь поры мертвой кожи, вновь собираясь воедино. Объем этой губительной влаги всегда оставался абсолютно неизменным: ни больше, ни меньше, чем было изначально.</p><p>Как поведал капитан, исследователи Священного Собора всерьез полагали, что эта дрянь способна уложить в могилу даже мастеров высших Последовательностей. Загвоздка крылась лишь в одном: подобную элиту искушением кубка было уже не пронять. А поскольку артефакт обладал весьма характерными, бросающимися в глаза свойствами, выпить отраву по ошибке было попросту невозможно. Чтобы угробить такого врага, пришлось бы для начала изловить его, намертво скрутить и насильно влить яд в глотку. Вот только если жертва уже повержена и связана, к чему такие изощренные сложности?</p><p>Артефакт «2–030» безостановочно, методично сводил с ума любое живое существо поблизости, умоляя испить из чаши. Носителю требовалось концентрировать всю свою волю без остатка, чтобы противостоять этому гибельному зову. Стоило лишь на секунду дать слабину — и рука сама, повинуясь доведенному до автоматизма рефлексу, поднесла бы отраву к губам.</p><p>Не успел Данн довести свой инструктаж до конца, как Клейн уже мысленно поставил на этой вещице жирный крест.</p><p>Артефакт под кодом «2–078» величали «Вратами смерти». Внешне он ничем не отличался от самой заурядной деревянной двери, однако любое живое существо, рискнувшее переступить этот порог, мгновенно лишалось жизни. Участвовали ли в подобных испытаниях Потусторонние высших эшелонов — история умалчивала.</p><p>К тому же этот артефакт обладал признаками живого существа и безостановочно норовил сбежать. Врата умели менять облик, виртуозно маскируясь под самые заурядные, уже существующие в здании двери. Стоило носителю допустить оплошность и выпустить проклятую деревяшку из-под контроля, как ситуация становилась критической. Приходилось соблюдать маниакальную осторожность, наотрез отказываясь переступать порог любой из окружающих дверей. Оставалось лишь замереть на месте в ожидании подмоги, либо же спасаться бегством, проламывая глухие стены.</p><p>Клейн всерьез подумывал о том, чтобы пустить в ход артефакт «2–078», однако, тщательно взвесив все за и против, пришел к неутешительному выводу. Чутье существ мифического порядка бьет без промаха, и подобная тварь наверняка играючи распознает, где именно притаились подлинные «Врата смерти». А значит, в реальном бою от этой диковинки будет мало толку.</p><p>В конечном итоге его выбор пал на артефакт «2–105».</p><p>Эта вещица носила кодовое имя «Кровеносный вор» и внешне походила на толстый, омертвевший кровеносный сосуд. Жизненная сила любого человека, рискнувшего к ней прикоснуться — неважно, голыми руками или через защитную ткань, — начинала стремительно утекать. Поначалу воровство проходило незаметно, но если контакт не прерывался, то уже через полчаса наступали пугающие внешние изменения. Как-то раз капитан Данн обмолвился, что один сектант пятой Последовательности продержался под воздействием артефакта целых два часа. И за это время тридцатилетний, пышущий здоровьем здоровяк превратился в сгорбленную развалину: его кожа покрылась глубокими морщинами, редкие волосы поседели, а зубы выпали до единого.</p><p>Однако главной изюминкой «2–105» была иная черта: носитель артефакта получал шанс похитить один навык у выбранной цели, находящейся в определенном радиусе. Этому воровству были подвержены даже мастера высших Последовательностей, хотя шансы на успешную кражу в их случае заметно падали.</p><p>В те десять минут, пока действовал эффект артефакта, жертва напрочь лишалась украденной способности, в то время как носитель мог виртуозно пускать её в ход. По истечении этого срока позаимствованная сила развеивалась без следа, а вот обворованному бедолаге приходилось дожидаться следующего дня, чтобы вернуть утраченное.</p><p>«Сработает или нет, но эта штука повысит наши шансы на победу хотя бы с пяти до десяти процентов. В конце концов, я — Король Желтого и Черного, в чьих руках удача… К тому же, наша главная цель сейчас — подстелить соломку, готовясь к наихудшему сценарию. Не факт, что дело вообще дойдет до драки… Лишь бы подмога поспела вовремя…» — застыв у самых дверей дежурной комнаты, Клейн окончательно отбросил все колебания.</p><p>Что же до губительного, высасывающего жизнь побочного эффекта артефакта «2–105», то парня это ничуть не заботило. Пользоваться этой дрянью лично он совершенно не собирался…</p><p>По его задумке, тащить на себе это бремя предстояло Леонарду. У самого же Клейна в кармане грелся «Амулет Солнечного Пламени», да и медный свисток Азика был при нем — пусть и оставалось загадкой, продолжит ли чудовищная аура подавлять его мощь.</p><p>«Что ж, господин поэт, настал твой звездный час вытащить свои истинные козыри на свет…» — беззвучно прошептал Клейн, после чего его взгляд выхватил силуэт Сики Тран, застывшей в дверях дежурки.</p><p>Обладательница белоснежной шевелюры и непроницаемо-черных глаз, эта невозмутимая писательница по совместительству, выдержала секундную паузу и произнесла:</p><p>— Заступай на стражу у врат Чаниса.</p><p>— Моя боевая мощь куда выше твоей, да и опыта у меня не в пример больше.</p><p>«Вот только „Амулета Солнечного Пламени“ у тебя нет…» — Клейн лишь мягко улыбнулся в ответ:</p><p>— Мадам, я уже шагнул на восьмую Последовательность.</p><p>«Даже здесь оставаться небезопасно. Боюсь, запечатанные артефакты с признаками живых существ за вратами Чаниса уже предчувствуют неладное и готовы взбунтоваться. И уж поверьте, если мы наверху потерпим крах, укрывшимся в подземелье тоже не уцелеть».</p><p>«Хех, наша главная задача наверху — просто тянуть время в ожидании подмоги. И кто знает, быть может, это окажется куда безопаснее, чем дежурить у самых врат Чаниса».</p><p>Сика Тран медленно, задумчиво поджала губы, после чего с предельной торжественностью очертила на груди контур багровой луны:</p><p>«Да пребудет с вами благословение Богини».</p><p>Поскольку у Данна попросту не нашлось времени на оформление соответствующих бумаг, Клейн не имел права лично переступить порог врат Чаниса. Ему оставалось лишь безмолвно наблюдать, как писательница приоткрывает тяжелую створку и тенью проскальзывает внутрь.</p><p>Спустя пару мучительно долгих минут ее силуэт вновь возник в проеме. В левой руке женщина крепко сжимала толстый, мертвенно-бледный, перепачканный кровью кровеносный сосуд.</p><p>Едва пальцы Клейна сомкнулись на артефакте, как он физически ощутил, будто по всему телу раз за разом прокатываются волны слабого электрического тока.</p><p>…………</p><p>Тем временем в приемной охранного предприятия «Черный Терновник».</p><p>Леонард к этому моменту уже успел взять себя в руки, сбросив недавнее пугающее оцепенение. Нацепив на лицо маску абсолютной невозмутимости, поэт-полицейский принялся рассказывать о недавно обнаруженной съемной квартире Ланевуса.</p><p>«Неужели? А мне он об этом ни словом не обмолвился…» — Мегоз едва заметно нахмурилась, отреагировав на новость на удивление адекватно и обыденно.</p><p>Но не успели эти слова слететь с ее губ, как девушка рассеянно провела рукой по своим золотистым волосам. Пальцы с пугающей легкостью вырвали целый клок локонов, и она небрежным, обыденным жестом швырнула его прямиком в стоящую неподалеку мусорную корзину.</p><p>От этого зрелища Леонард на миг остолбенел. Судорожно, с тяжелым трудом сглотнув вставший в горле ком, он почувствовал, как ладони вновь покрываются липкой, ледяной испариной.</p><p>…………</p><p>Намотав «Кровеносного вора» на левую руку, Клейн мерным, тяжелым шагом одолел ступени и наконец вернулся на второй этаж.</p><p>В тусклом синеватом свете газовой лампы у входа в комнату отдыха Ночных Ястребов застыл Данн Смит. Облаченный в легкий черный плащ до колен, инспектор безмолвно стоял там, а его серые глаза таили в себе всё ту же бездонную глубину, прямо как в их самую первую встречу.</p><p>«Давайте познакомимся заново. Ночной Ястреб, Данн Смит».</p><p>Эхо прошлого пронеслось в сознании Клейна, и перед мысленным взором тут же вспыхнул другой, куда более жуткий образ: Данн, полулежащий возле бездыханного тела Кенли, и его губы, сплошь перемазанные густой темно-красной кровью.</p><p>Выдержав несколько секунд тяжелого молчания, юноша шагнул навстречу капитану и, слегка приподняв левую руку, произнес:</p><p>— Капитан, я взял запечатанный артефакт «2–105». Думаю передать его Леонарду.</p><p>Данн едва заметно кивнул, даже не поинтересовавшись причинами такого выбора. Вместо этого инспектор кивнул в сторону своего кабинета и сообщил:</p><p>— Священный Собор отстучал ответную телеграмму. Обещали немедленно выслать подмогу из элитных мастеров. Приказали держаться, тянуть время и ждать.</p><p>— А вот насчет той дьявольской череды совпадений они пока промолчали. Сдается мне, начальство еще не пришло к какому-либо выводу. Либо же клерк, принимавший сообщение, попросту не вник в суть проблемы и не понял намека. Сам знаешь, счет шел на секунды, так что расписывать всё в красках было некогда.</p><p>— Ясно, — Клейн понимающе кивнул. Приблизившись к перегородке и осторожно выглянув в приемную, он негромко спросил: — Как обстановка?</p><p>— Пока без сюрпризов, — Данн опустил взгляд на серебряную урну с прахом святой Селены, которую бережно придерживал левой рукой.</p><p>Убедившись, что Леонард вполне успешно заговаривает зубы Мегоз, поддерживая светскую беседу, Клейн благоразумно не стал вмешиваться и портить спектакль. Отступив к дверям комнаты отдыха Ночных Ястребов, он замер в коридоре, наискосок от капитана.</p><p>В эту самую минуту Данн внезапно издал тихий, самоироничный смешок:</p><p>— Совсем вылетело из головы.</p><p>— Что именно? — с искренним недоумением отозвался Клейн.</p><p>Данн повернул голову и, устремив на юношу пронзительный взгляд, произнес:</p><p>— Дейли велела мне всё объяснить тебе лично.</p><p>— А? — Клейн на миг опешил, совершенно не понимая, к чему клонит капитан.</p><p>Спустя пару секунд, даже не дожидаясь ответа Данна, на юношу внезапно снизошло озарение:</p><p>Истинная причина, по которой мадам Дейли не удосужилась прислать ответное письмо, крылась в том, что она сочла это излишним. Она попросту передала суть проблемы напрямую капитану, предоставив ему возможность объясниться самому.</p><p>А это… это доказывало, что рассудку капитана ничего не угрожает!</p><p>Посреди всего этого критического, давящего кошмара Клейна вдруг захлестнула волна самой искренней, неподдельной радости.</p></section><section><title><p>Глава 207 Страж</p></title><p>Глава 207 Страж</p><p>Данн тяжело вздохнул и произнес:</p><p>— Я и впрямь намеревался отослать тебя подальше, ведь то, что мне предстояло сделать, касается глубочайшей тайны Церкви и Ночных Ястребов. Но внезапная гибель Коэнли напрочь выбила меня из колеи, мысли спутались. На ум пришла лишь та нелепая, сшитая белыми нитками отговорка, из-за которой ты и успел вернуться и всё увидеть.</p><p>— И что же это за тайна? — с заметным облегчением выдохнул Клейн, торопясь задать вопрос.</p><p>От нахлынувших эмоций он едва не забыл, что прямо сейчас за дверью рыщет тварь, до одури похожая на отпрыска злого божества или мифическое существо.</p><p>Тщательно подбирая слова, Данн заговорил: — В мире мистики существует один непреложный закон. Хех, и пусть за свою жизнь я прочел не так уж много умных книжек, суть слова «закон» мне прекрасно известна.</p><p>— И зовется он законом неуничтожимости Потусторонних характеристик.</p><p>— Потусторонняя мощь не исчезает бесследно и не иссякает. Она лишь перетекает из одного сосуда в другой.</p><p>Глаза юноши ошарашенно расширились, но следом на него снизошло кристально ясное озарение. Задумчиво нахмурившись, он переспросил:</p><p>— Выходит, именно поэтому сорвавшиеся в бездну безумия Потусторонние после смерти оставляют запечатанные артефакты, мистические предметы или стержневые ингредиенты для зелий?</p><p>— В точку, — с ледяной серьезностью кивнул Данн. — И это касается отнюдь не только потерявших контроль… С теми, кто погибает в здравом уме, происходит ровно то же самое.</p><p>— То же самое… — эхом повторил Клейн, мысленно перекатывая на языке слова капитана и начиная смутно догадываться, чем именно инспектор занимался над телом павшего товарища.</p><p>В вихре мыслей внезапно всплыла еще одна яркая деталь: гибель того самого клоуна во фраке. Тогда над его распростертым трупом из ниоткуда соткался парящий в воздухе, отливающий синевой кровавый шарик размером с большой палец. Фрай еще небрежно списал этот феномен на «специфические сюрпризы», которые частенько преподносит плоть мертвых Потусторонних.</p><p>Данн, чьи серые глаза вновь налились бездонной, непроницаемой глубиной, продолжил:</p><p>— Вот только в отличие от обезумевших монстров, нормальные Потусторонние не оставляют после себя ни разрозненных материалов, ни готовых артефактов. То, что от них остается — это, по сути, готовый эликсир. Зелье соответствующей Последовательности, которому не хватает лишь пары-тройки вспомогательных ингредиентов.</p><p>«По сути, готовый эликсир… Готовый эликсир!» — зрачки Клейна сузились в иглы. В сознании словно сверкнула ослепительная молния, разом рассеяв сгустившуюся там беспросветную тьму.</p><p>На юношу внезапно снизошло озарение, расставившее всё по своим местам. Теперь стало кристально ясно, отчего Пути Потусторонних не прерываются навеки даже в те эпохи, когда необходимые для зелий ингредиенты исчезают с лица земли.</p><p>Ведь помимо поиска хитроумных заменителей, можно было просто пустить в дело останки павших предшественников!</p><p>«Должно быть, именно в этом и кроется одна из причин, по которой Церковь выдает магам высших Последовательностей исключительно готовые эликсиры! А вторая причина — банальная перестраховка, чтобы рецепты не утекли на сторону через гадания, спиритизм и прочие оккультные уловки…» — смелые догадки сменяли друг друга в голове парня с поразительной скоростью.</p><p>Данн бросил настороженный взгляд на дверь комнаты отдыха Ночных Ястребов и, понизив голос до глухого шепота, пустился в объяснения:</p><p>— Несколько лет назад… э-э, точный срок напрочь вылетел из головы, но тогда я еще не носил капитанские погоны. Совершенно случайно я наткнулся на этот феномен и, обсудив его с Дейли — она тогда только-только вступила в наши ряды, — немедленно отправил рапорт прямиком в Священный Собор. Инквизиторы приказали держать язык за зубами и поставили меня перед выбором из двух вариантов. Хех, именно поэтому эту тайну тебе раскрываю я, а не Дейли: кто проболтался, с того и спрос.</p><p>— Первый путь был прост: закрыть глаза и прикинуться слепцом, точь-в-точь как поступает львиная доля капитанов и дьяконов. В таком случае Священный Собор продолжал бы по-тихому изымать останки павших смертью храбрых товарищей. Второй же вариант оказался куда интереснее: мне даровали особый, не требующий сложной подготовки ритуал и свод специфических техник. Эта магия позволяла мне в жестко отведенные сроки напрямую поглощать те самые сгустки скопившейся мощи. Вот только работало это исключительно в рамках моего родного Пути и годилось лишь для поглощения сил моей ступени или рангов пониже.</p><p>— Подобное поглощение многократно приумножало мою собственную Потустороннюю мощь, делая меня куда сильнее. Если говорить о контроле над сновидениями, то сейчас я вряд ли уступлю магам шестой Последовательности. И именно эта уверенность позволила мне без колебаний бросить вызов мадам Шарон.</p><p>— Вот оно что… Уму непостижимо… — Клейн тяжело, с шумом выдохнул спертый воздух.</p><p>Юноша наконец-то осознал, отчего прежде ломал голову до изнеможения, но так и не смог нащупать истину. Всё упиралось в банальную нехватку фундаментальных оккультных знаний, восполнить которую не помогла бы ни одна, даже самая буйная фантазия.</p><p>«Что ж, это безупречно укладывается в рамки того самого „закона неуничтожимости Потусторонних характеристик“… Но если безостановочно поглощать эти силы, копя их внутри себя, не приведет ли однажды количественный скачок к качественной мутации?» — мысли парня стремительно неслись вперед, выстраивая новые гипотезы.</p><p>Перехватив его задумчивый взгляд, Данн криво, болезненно усмехнулся:</p><p>— Как видишь, я выбрал второй путь. Однако жажда могущества здесь совершенно ни при чем. Любой дурак знает: хочешь стать сильнее — просто усвой свое зелье в кратчайшие сроки и добейся повышения. Это самый надежный и прямой метод.</p><p>— Истинно так, — от всего сердца поддержал его выводы Клейн. — К тому же, поглощая мощь со своей или низших ступеней родного Пути, вы, безусловно, наращиваете силу, но разве вместе с ней не взлетает до небес и риск сорваться в бездну потери контроля?</p><p>Данн с ледяной серьезностью покачал головой: — Отнюдь. Эти силы — наследие тех, кто ушел из жизни в здравом уме, а не превратился в обезумевших тварей. Хотя, признаться честно, узнав о «методе отыгрыша», я взглянул на эту практику под новым углом. И осознал, что подобное поглощение чужой мощи чудовищно усложняет процесс усвоения собственного эликсира.</p><p>— В таком случае, зачем вы продолжаете эту практику? — ошарашенно переспросил Клейн.</p><p>Данн машинально сунул правую руку в карман в поисках верной трубки, но быстро сообразил, что оставил ее в кабинете.</p><p>Покачав головой с горькой самоиронией, он произнес:</p><p>— Я ведь только что упомянул: я поглощаю их останки вовсе не ради того, чтобы стать сильнее.</p><p>На этих словах инспектор замялся. Его взгляд потерял фокус, устремившись на окутанное призрачной синевой пламя газовой лампы напротив, и он глухо продолжил:</p><p>— Все они — мои соратники… Мы прошли через бесчисленные испытания, плечом к плечу истребляя порождения мрака и обезумевших фанатиков. Кто-то вытаскивал с того света меня, кого-то спасал от гибели я сам. Мы несли свой дозор в ночной тиши, вступали в бой там, куда не падает взгляд простого обывателя, бросали вызов смертельным угрозам и неизменно прикрывали спины друг друга.</p><p>— Расставаться с ними было свыше моих сил. Как сейчас помню: юный Ит, впервые столкнувшись со смертельной угрозой на задании, так перепугался, что рухнул на колени и разрыдался в голос. Помню Аделаида… хех, отца Розанны… как он закрыл меня своей рукой от дьявольского проклятия. Помню Доун — девушку с душой, светлой и согревающей, словно утреннее солнце. Она вечно сидела в сторонке, безмолвно занося наши подвиги в летопись отряда. А наш недавний товарищ Коэнли… Пусть ростом он и не вышел, зато талантов ему было не занимать: виртуозно играл на семиструнной лире, пел, травил байки. Куда больше походил на истинного поэта, нежели Леонард… Расставаться с ними было свыше моих сил.</p><p>— Я всем сердцем жаждал и дальше сражаться с ними плечом к плечу. Сражаться с чудовищами из бездны, карать спятивших сектантов, стоять на страже покоя нашего Тингена. И именно поэтому я решил принять в себя их наследие.</p><p>В бездонных серых глазах Данна подозрительно заблестела влага. Вся его непоколебимая стать и суровая сдержанность в этот миг дали трещину, обнажив кровоточащую рану в душе.</p><p>Едва заметно приподняв уголки губ в легкой улыбке, капитан продолжил:</p><p>— В моих снах они по-прежнему рядом. Аделаид, обожавший чтение, всё так же сидит с книгой в залитой солнцем оранжерее. При каждой встрече он просит меня приструнить Розанну, чтобы та поскорее взялась за ум. Из-за этого девчонка то и дело жалуется, что я становлюсь вылитой копией её отца, и до смерти меня боится. Непоседа Ит каждый божий день пропадает на охоте в лесной чаще. Доун неизменно стоит у распахнутого окна своей спальни, с улыбкой наблюдая за нашими беседами. А наш новичок Коэнли, смастерив себе лиру, знай себе бренчит на струнах и распевает песни… Расставаться с ними было свыше моих сил.</p><p>— Капитан… — сорвалось с дрогнувших губ Клейна. Мир перед глазами предательски поплыл, и юноша поспешно утер набежавшие слезы, мысленно выругавшись: «Черт бы вас побрал, капитан, вы же просто выжимаете из меня слезы…»</p><p>«Но теперь мне кристально ясно, отчего ваш метод „отыгрыша“ буксует на месте…» — следом беззвучно, с тяжелым сердцем вздохнул парень.</p><p>— Какая досада, что старина Нил сорвался в бездну безумия и погиб. Иначе в наших снах царило бы куда больше веселья, — Данн отвел взгляд и, опустив голову, с силой растер переносицу.</p><p>Спустя пару мучительных секунд он вновь вскинул голову и с горькой усмешкой произнес:</p><p>— Поистине эгоистичное решение.</p><p>— Я ведь понятия не имел, чего на самом деле желали Аделаид, Коэнли и остальные. Я просто взял и эгоистично всё за них решил.</p><p>— Я и впрямь невероятный эгоист.</p><p>— Вовсе нет… — отчаянно замотал головой Клейн.</p><p>…………</p><p>Тем временем в зоне отдыха приемной Леонард неотрывно наблюдал, как Мегоз выдирает у себя волосы целыми клочьями. От этого зрелища лицо поэта-полицейского вновь окаменело.</p><p>Заметно нервничая, девушка то и дело прикладывалась к стакану с водой. Слегка перекосившимся лицом она посмотрела на собеседника и произнесла:</p><p>— Сама не пойму отчего, но мне вдруг стало как-то нехорошо.</p><p>Леонард Митчелл уже было открыл рот для ответа, как вдруг Мегоз вскинула руку к собственному лицу. Со влажным, тошнотворным хрустом она содрала со своей щеки длинный лоскут плоти — кусок мяса, щедро залитый свежей кровью.</p><p>— Что-то щека чешется, — виновато улыбнулась девушка. Вот только уголок её рта при этом разорвался до самой скулы, обнажив мертвенно-белые зубы и ярко-красные десны.</p><p>«Твою ж мать!» — беззвучно, грязно выругался Леонард. Ситуация ухудшалась с пугающей, просто немыслимой скоростью.</p><p>Его губы едва заметно дрогнули. Слегка склонив голову, полицейский к чему-то прислушался, после чего его лицо мгновенно исказилось, налившись свинцовой, мертвенной бледностью.</p><p>Титаническим усилием воли выдавив из себя подобие улыбки, он обратился к Мегоз, которая продолжала остервенело драть свое лицо, раз за разом срывая с него окровавленные лоскуты плоти:</p><p>— Я отлучусь в уборную.</p><p>— Х-хорошо… — голос Мегоз зазвучал как-то неуловимо, отдавая призрачной, блуждающей пустотой.</p><p>Девушка бережно погладила свой живот и произнесла:</p><p>— Мой… малыш… отчего-то тревожится…</p><p>Леонард не стал утруждать себя ответом. Резко прибавив шагу, он поспешил к перегородке.</p><p>Вынырнув в коридор, поэт-полицейский вперил тяжелый взгляд в урну со священным прахом, покоящуюся в руках Данна Смита, и сокрушенно, обреченно выдохнул.</p><p>Мгновение спустя его лицо окаменело, налившись стальной решимостью, и он глухо произнес:</p><p>— Капитан, боюсь, время вышло. Мы обязаны немедленно покончить с Мегоз и тварью в ее утробе, иначе весь Тинген умоется кровью. Банальной эвакуацией жителей тут не обойдешься — эта угроза слишком масштабна. И я прекрасно понимаю, что вы уже успели отстучать соответствующую телеграмму.</p><p>Данн едва заметно свел брови на переносице и с пугающей, ледяной суровостью переспросил:</p><p>— Ты абсолютно уверен, что ситуация усугубилась до такой критической черты?</p><p>— Уверен на все сто. Не пройдет и трех минут, как Мегоз окончательно мутирует, а этот выродок досрочно вырвется на свет, — безапелляционным, твердым тоном отрезал Леонард.</p><p>Произнося эти слова, он скользнул взглядом по толстому, мертвенно-бледному кровеносному сосуду, намотанному на руку Клейна, и понизил голос: — Запечатанный артефакт «2–105»? Передай его мне. В моих руках от этой дряни будет куда больше толку.</p><p>— Договорились, — Клейн без малейших колебаний сбросил с себя «Кровеносного вора» и вручил артефакт напарнику.</p><p>В конце концов, юноша изначально именно так всё и планировал.</p><p>В этот самый миг Данн Смит слегка оттянул воротник рубашки, привычным жестом одернул полы легкого черного плаща-тренча и заговорил, источая непоколебимую решимость:</p><p>— Я выхожу первым, взяв с собой прах святой Селены. Вы выступаете ровно через десять секунд. Зарубите себе на носу: считаете про себя до десяти и лишь затем врываетесь в бой. И когда этот момент настанет, в каком бы плачевном состоянии я ни находился, вы не имеете права терять ни единой доли секунды. Обрушьте на Мегоз и тварь в ее утробе самую сокрушительную, самую смертоносную атаку, на которую только способны.</p><p>Бросив эти слова, капитан развернулся. Бережно удерживая на ладони урну с прахом и выпрямив спину словно натянутая струна, инспектор непреклонным шагом направился к перегородке.</p><p>— Капитан… — окликнул его Клейн пересохшими губами.</p><p>— Капитан, — глухо вторил ему Леонард.</p><p>Данн остановился. Обернувшись, он с мягким выражением лица произнес своим бархатным, глубоким баритоном:</p><p>— Не тревожьтесь за меня. Я иду туда не один. Аделаид, Доун, юный Ит, Коэнли — все они будут сражаться плечом к плечу со мной, какие бы опасности ни поджидали нас впереди.</p><p>Он выдержал короткую паузу и, окинув Клейна и Леонарда теплым, отеческим взглядом серых глаз, добавил:</p><p>— И не поддавайтесь панике. Мы стоим на страже Тингена.</p><p>Уголки его губ поползли вверх, сложившись в ту самую, привычную и ничем не отличающуюся от повседневной улыбку.</p><p>Бросив эти слова, инспектор больше не стал задерживаться. Устремив взор вперед, он непреклонным шагом прошел сквозь перегородку. Лишь полы его черного плаща-тренча до колен едва заметно взметнулись позади.</p><p>— Капитан! — в один голос в отчаянии выкрикнули Клейн и Леонард. По их щекам безудержно катились слезы, но Данн не замедлил шаг ни на долю секунды.</p><p>Мы — кучка жалких бедолаг, вынужденных ежесекундно противостоять смертельным угрозам и надвигающемуся безумию, но прежде всего мы — стражи.</p></section><section><title><p>Глава 208 Плач</p></title><p>Глава 208 Плач</p><p>Пи-пи-пи… Телеграфный аппарат в кабинете капитана внезапно ожил, отстукивая частую дробь, словно возвещая о прибытии новой депеши.</p><p>Однако Клейн и Леонард не могли отвлечься на этот звук ни на долю секунды. С покрасневшими от невыносимого напряжения глазами они продолжали мысленно отсчитывать скачки секундной стрелки:</p><p>— Десять.</p><p>— Девять.</p><p>— Восемь.</p><p>…</p><p>В этот самый момент Данн Смит, бережно удерживая в левой руке квадратную шкатулку, напоминающую то ли серебро, то ли выточенную кость, с пугающе суровым лицом переступил порог приемной.</p><p>Мегоз, которая всё это время остервенело выдирала клочья собственных золотистых волос и раздирала лицо до самых костей, оставляя глубокие кровавые борозды, вдруг замерла, словно почуяв неладное. Резко вскочив на ноги, она вскинула руку, указывая прямо на облаченного в легкий черный плащ инспектора, и истошно, пронзительно завизжала:</p><p>— Ты хочешь убить моего малыша!</p><p>— Ты хочешь убить моего малыша!</p><p>Бам! Под раскатистое эхо этого леденящего душу, пронзительного визга Клейна словно со всего маху огрели кувалдой по черепу. Рассудок мгновенно затопило жуткой болью и дурнотой, и юноша напрочь сбился со счета.</p><p>Мир перед глазами в мгновение ока окрасился в густой багрянец, а из носа бесконтрольным, горячим потоком хлынула какая-то влага.</p><p>Рефлекторно скосив взгляд в сторону, парень обомлел: из уголков глаз, ноздрей и рта Леонарда Митчелла сочилась свежая кровь. Лицо поэта-полицейского налилось мертвенной, свинцовой бледностью, а тело предательски зашаталось, грозя вот-вот рухнуть на ковер.</p><p>«Похоже, и я выгляжу ничуть не лучше…» — титаническим усилием воли Клейн вырвал себя из оцепенения. Судорожно восстановив ход времени в голове, он возобновил прерванный мысленный отсчет, благоразумно накинув пропущенные две секунды:</p><p>— Пять.</p><p>— Четыре.</p><p>…</p><p>Под этот невыносимый, леденящий душу визг бездонные серые глаза Данна Смита густо налились кровью, и каждая лопнувшая капиллярная ниточка проступала с пугающей четкостью.</p><p>Вены на его лице вздулись, извиваясь под кожей словно ядовитые змеи, а из ушей непрерывным потоком хлынула горячая алая кровь.</p><p>Однако эта агония ни на йоту не пошатнула рассудок инспектора. Его правая рука замерла лишь на жалкую долю секунды, после чего, ведомая титанической силой воли, она намертво вцепилась в урну с прахом святой Селены и сорвала крышку.</p><p>Внутри шкатулки клубился первобытный, беспросветный мрак, в недрах которого мерцали мириады сияющих крупинок. Это зрелище завораживало своей неземной, почти сказочной красотой — казалось, будто в крошечный ларец упрятали само бескрайнее звездное небо.</p><p>Пространство вокруг мгновенно померкло. Непроглядная тьма затопила всю приемную, а воздух тут же наполнился бесчисленным множеством черных, ледяных и омерзительно скользких нитей.</p><p>Они хищным роем устремились к Мегоз, почти мгновенно опутав и наглухо спеленав ее с ног до головы.</p><p>Эти путы совершенно не походили на банальную паутину — скорее уж на извивающиеся щупальца какого-то жуткого, неведомого чудовища!</p><p>Девушка, чей правый глаз уже давно был вырван ее же собственными пальцами и теперь жутко болтался на окровавленном нервном тяже прямо под пустой глазницей, вперила в Данна Смита испепеляющий взор и истошно завопила:</p><p>— Ты должен умереть!</p><p>Бам! Неведомая, сокрушительная сила оторвала Данна от пола и швырнула через всю комнату. Он с жутким грохотом впечатался в противоположную стену, оставив в кирпичной кладке глубокую вмятину и вызвав град летящей крошки.</p><p>С губ инспектора сорвался сгусток свежей крови, но его руки продолжали бульдожьей хваткой сжимать урну с прахом святой Селены, не позволив святыне выскользнуть и разбиться.</p><p>Тем временем бесчисленные черные, ледяные и склизкие нити стягивались всё туже, намертво приковав Мегоз к месту. И ни внезапно вспыхнувшее пламя, сплошь покрытое омерзительными «плесневыми» пятнами, ни сочащаяся из ее пор богомерзкая, пропитанная скверной слизь не могли причинить этим путам ни малейшего вреда.</p><p>— Три!</p><p>— Два!</p><p>— Один!</p><p>Клейн и Леонард одновременно выскочили из-за перегородки. Один намертво сжимал в ладони теплую, тонкую золотую пластинку, а другой, уже успевший обмотать левое запястье «Кровеносным вором», растопырил пять пальцев и направил их прямо на Мегоз.</p><p>Девушка, уже окончательно утратившая человеческий облик, отчаянно сопротивлялась путам. На ее правом и левом плечах вспучились гротескные, пронизанные уродливыми синими венами и кровеносными сосудами комья плоти — они вздулись настолько, что стали напоминать два круглых детских черепа.</p><p>По поверхности этих мерзких «голов» стремительно расползались глубокие трещины, грозя вот-вот распахнуться и превратиться в жуткие глаза.</p><p>Внезапно почуяв смертельную угрозу, Мегоз широко разинула пасть, разорвав уголки губ до самых ушей.</p><p>Она вознамерилась пустить в ход «Слова богохульства» и проклясть каждого врага, кто посмел посягнуть на жизнь ее дитя!</p><p>И в этот самый миг растопыренные пальцы на левой руке Леонарда резко сжались в кулак, а запястье совершило резкий, выверенный полуоборот.</p><p>Мертвенно-бледное лицо поэта-полицейского налилось багрово-синюшным, печеночным цветом, а вздувшиеся под кожей вены уродливо заизвивались, уподобившись клубищу крошечных ядовитых червей.</p><p>— … — готовые сорваться с губ Мегоз «Слова богохульства» комом застряли в горле и резко оборвались.</p><p>Казалось, она в одночасье напрочь утратила дар речи, а вместе с ним и способность изрыгать проклятия.</p><p>Клейн, молниеносно ухватившись за этот крошечный шанс, низким, вибрирующим голосом выплюнул одно-единственное слово на древнем гермесе:</p><p>— Свет!</p><p>«Я возжелал света — и да будет свет!»</p><p>В тот же миг он почувствовал, как испещренная загадочными узорами тонкая золотая пластинка в ладони раскалилась до предела. Она вспыхнула ослепительным, режущим глаз сиянием, словно обернувшись крошечным, но яростным солнцем.</p><p>Не теряя ни секунды, Клейн щедро влил в нее львиную долю своей духовности и метнул этот «Амулет Солнечного Пламени» прямо в наглухо скованную Мегоз!</p><p>Приемную в мгновение ока залило слепящим светом. Гнетущий полумрак и первобытная тьма растворились без остатка, а опутавшие девушку черные нити резко отпрянули, словно повинуясь инстинктивному страху перед этим сиянием.</p><p>Однако Мегоз так и не успела вырваться на свободу — на нее уже обрушились солнечные лучи.</p><p>Каким-то непостижимым образом в потолке охранного предприятия «Черный Терновник» зияла исполинская дыра. Пролом насквозь прошил крышу третьего этажа, впуская внутрь лоскут лазурного неба и ослепительный, палящий диск дневного светила.</p><p>Тончайшая золотая пластинка, зависнув прямо над головой Мегоз, слилась с солнечным светом воедино. В следующее мгновение она стремительно раздулась, вспыхнув ослепительной сферой, сплошь окутанной мириадами ревущих языков пламени.</p><p>Гр-р-рох!</p><p>Здание содрогнулось до самого основания, а в окнах по всей округе с жалобным звоном разлетелись вдребезги стекла.</p><p>И всё же львиная доля сокрушительной мощи световой сферы сконцентрировалась в самом ее эпицентре, почти не выплеснувшись наружу.</p><p>Ослепительный кокон без остатка поглотил Мегоз, а режущее сияние заставило Клейна, Данна и Леонарда судорожно зажмуриться.</p><p>Превозмогая резь и выступающие слезы, юноша всё же приоткрыл глаза. Испепеляющий свет уже померк, уступив место пляшущим языкам пламени, в гуще которых кружились мириады черных, обугленных хлопьев пепла.</p><p>От Мегоз и младенца в ее утробе не осталось и следа. Они сгинули безвозвратно, в точности как стоявшие в том углу чайный столик, чашки, разбросанные газеты и модульный диван.</p><p>«С ней покончено? Неужели мы и впрямь успели прикончить Его и Его мать до того, как этот предполагаемый отпрыск злого божества окончательно сформировался и явился в наш мир?» — Клейн так и застыл в оцепенении, наотрез отказываясь верить в столь легкую победу.</p><p>Судя по его богатому геймерскому опыту, подобных финальных боссов так просто не валят!</p><p>Внезапно все волоски на его теле встали дыбом. Обостренная интуиция «Клоуна» взвыла дурниной, крича о том, что на них надвигается немыслимая, смертельная угроза!</p><p>Не теряя ни доли секунды на раздумья, Клейн хищным рывком перекатился влево.</p><p>И в этот самый миг прямо из пустоты, рассекая воздух, вынырнул невыносимо острый белый костяной клинок длиной в человеческую руку. Зависнув в полуметре над полом, он источал пугающую, почти неземную и демоническую красоту, а обрушился с такой молниеносной, сокрушительной скоростью и под таким немыслимым углом, что увернуться казалось попросту невозможным.</p><p>Вшух!</p><p>Одежда на правой стороне груди Клейна с треском разлетелась надвое, его кожа разошлась надвое, его плоть была рассечена надвое, и даже кости разрубило надвое!</p><p>Зияющая рана оказалась настолько глубокой, что в ее кровавом месиве едва ли не виднелось пульсирующее легкое.</p><p>Не почувствуй он смертельную угрозу загодя и не успей вовремя уйти в спасительный перекат, этот чудовищный удар рассек бы его пополам, обрекая на неминуемую, жуткую смерть прямо на месте!</p><p>Но даже так Клейн застыл в оцепенении. Дикая, выворачивающая наизнанку агония мгновенно затопила его мозг, напрочь вытеснив из головы любые связные мысли.</p><p>На другом конце белого костяного клинка стремительно соткался жуткий силуэт. Не будь у этой твари того самого гротескно вздутого, исполинского живота, никто бы в жизни не признал в ней Мегоз.</p><p>Ее золотистые волосы и платье выгорели дотла, не оставив и следа. Сплошь обугленная, черная как смоль кожа на лице и теле отваливалась целыми кусками. Нос расплавился, оставив после себя лишь две уродливые зияющие дыры, а бесследно исчезнувшие глаза уступили место пустым глазницам, в недрах которых зловеще плясали бледно-белые языки пламени.</p><p>Те самые отвратительные «головы», вспучившиеся на ее плечах, тоже сгорели без остатка. А левая рука монстра целиком обратилась тем самым белым костяным клинком, сплетая в себе невыносимую демоническую жуть и извращенную, пугающую святость.</p><p>Бум!</p><p>Под содрогающимися половицами Мегоз, напрочь проигнорировав Данна, Леонарда и даже вновь нахлынувшие мириады черных, ледяных и склизких нитей, молниеносным мерцающим рывком оказалась прямо перед застывшим после переката Клейном. Белый костяной клинок хищно нацелился юноше в шею, готовый в любую долю секунды нанести фатальный, обезглавливающий удар.</p><p>Внезапно до ее слуха донесся голос, пропитанный концентрированным, первобытным богохульством:</p><p>— Склонись!</p><p>Вскинув левую руку, Леонард намертво зафиксировал Мегоз раскрытой ладонью. Опутавший его запястье запечатанный артефакт «2–105» из толстого, мертвенно-бледного кровеносного сосуда с багровыми прожилками на глазах превратился в темно-бордовый, раздувшийся до предела и готовый вот-вот лопнуть ком кишок.</p><p>Буквально мгновение назад, пустив в ход «Кровеносного вора», он умудрился похитить у Мегоз ее «Слова богохульства». И теперь поэт вознамерился ударить по врагу ее же собственным, сокрушительным оружием!</p><p>Ведь против столь запредельной мощи мог сработать лишь навык равного, божественного порядка!</p><p>Попав под удар собственных «Слов богохульства», Мегоз сгорбилась. Ее колени забила крупная дрожь, а чудовищная, молниеносная атака захлебнулась, намертво увязнув в оцепенении. Бесчисленные черные нити, почуяв слабину жертвы словно стая голодных хищников, мгновенно хлынули со всех сторон, вновь оплетая монстра. Клейн же, не теряя ни доли секунды, хищным рывком перекатился в противоположную сторону, оставив на ковре густой, кроваво-красный след из свежих ран.</p><p>Этот спасительный маневр позволил ему хоть немного прийти в себя и вынырнуть из пелены сжигающей агонии. Запустив дрожащую ладонь в карман, юноша выудил свой последний «Амулет Солнечного Пламени».</p><p>«Нужно прикончить ее раз и навсегда, пока она снова скована!»</p><p>«Если эта тварь дотянет до момента, когда „младенец“ вырвется на свет — нам всем придет конец!»</p><p>Бам!</p><p>Голова Мегоз внезапно взорвалась сама по себе. Обугленные лоскуты мертвой кожи и ошметки спекшейся плоти кровавым дождем брызнули во все стороны.</p><p>И благодаря этой чудовищной, немыслимой жертве ее обезглавленное туловище напрочь сбросило с себя оковы «Слов богохульства»!</p><p>Бабах! Обугленная туша Мегоз, уподобившись выпущенному из пушки ядру, с запредельной скоростью прошила воздух и понеслась прямо на Леонарда. Поэт-полицейский, оглушенный грубым, насильственным разрывом своих чар, на краткую долю секунды застыл на месте, скованный парализующим откатом.</p><p>В этот самый миг Данн Смит, чье лицо налилось пугающей, мертвенной бледностью, всё так же мертвой хваткой сжимал урну с прахом святой Селены. Вызванные им ледяные черные нити вот-вот должны были сомкнуть кольцо, готовясь затопить окружающее пространство непроглядным мраком, но им катастрофически не хватало считанных мгновений.</p><p>Гр-р-рох!</p><p>Тело Мегоз сокрушительным тараном впечаталось в Леонарда. Чудовищная инерция отшвырнула поэта назад, с такой нечеловеческой силой вбив его в стену, что кирпичная кладка жалобно хрустнула и обрушилась вниз.</p><p>Кости Леонарда разлетелись вдребезги. Изо рта густым потоком хлынула свежая кровь, и мужчина, не издав ни звука и даже не попытавшись дернуться, мгновенно провалился в глубокое, беспросветное забытье.</p><p>Обезглавленная Мегоз уже вскинула свой белый костяной клинок для фатального удара, но тут на нее вновь обрушились мириады черных нитей, вырвавшихся из урны святой Селены. Скользкие путы хищно оплели монстра, намертво сковав ее движения и приковав к месту.</p><p>Клейну было совершенно не до оценки собственных пугающих ран. Не теряя ни доли секунды, он выхватил ту самую тонкую золотую пластинку.</p><p>И в тот самый миг, когда юноша уже набрал в грудь воздуха, готовясь выплюнуть заклинание на древнем гермесе, тишину погрузившейся в густой, безмятежный полумрак комнаты разорвал внезапный, резкий звук:</p><p>— Уа-а!</p><p>Это был плач новорожденного младенца.</p></section><section><title><p>Глава 209 Свет</p></title><p>Глава 209 Свет</p><p>— Уа-а!</p><p>Младенец в утробе Мегоз разразился истошным плачем; он отчаянно извивался, стремясь поскорее вырваться на свет, чтобы вызволить мать из беды.</p><p>Бесчисленные черные, ледяные и омерзительно склизкие нити, словно перепуганные насмерть или отброшенные незримой дланью, стремительно прянули назад.</p><p>— Уа-а!</p><p>Данна и Клейна синхронно накрыла волна чудовищной дурноты; их горла судорожно сжались, дыхательные пути перехватило невидимым спазмом, и каждый вдох давался с мучительным, невыносимым трудом.</p><p>Из уголков их глаз, ноздрей и ушей тонкими струйками заструилась алая кровь — казалось, в одночасье полопались все до единого капилляры.</p><p>Не будь Клейн закален сводящим с ума шепотом и первобытными воплями, что всякий раз терзали его перед вознесением в серую мглу, и не сжимай Данн мертвой хваткой урну со священным прахом Селены — они бы гарантированно рухнули в беспамятство, разделив печальную участь Леонарда Митчелла.</p><p>Обезглавленная туша Мегоз резко развернулась, нацелившись прямо на Клейна; в глазах юноши четко отпечатались ошметки обугленной, отваливающейся кусками плоти и тот самый белый костяной клинок, сплетающий в себе невыносимую демоническую жуть и извращенную святость.</p><p>Едва вынырнувший из оцепенения благодаря своему богатому опыту, Клейн почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом; напрочь позабыв об агонии в растерзанной правой половине груди, он уже словно наяву видел, как эта тварь молниеносным мерцающим рывком бросается на него, не оставляя ни единой, даже самой жалкой доли секунды на то, чтобы выплюнуть заклинание, влить духовность и метнуть «Амулет Солнечного Пламени».</p><p>И в тот самый миг, когда он уже изготовился уйти в спасительный перекат, Мегоз внезапно застыла как вкопанная; юноша увидел, как полы черного плаща Данна Смита взметнулись позади, как стоящий наискосок капитан низко опустил голову, а на его спине один за другим начали уродливо вспучиваться и извиваться толстые бугры — словно под тканью копошился клубок ядовитых змей, скопище склизких щупалец, самое настоящее чудовище!</p><p>Данн пустил в ход всю мощь своего «Кошмара», насильно прорываясь в разум Мегоз и подавляя ее волю.</p><p>Бам! Бам! Бам! Стоило монстру лишь дернуться в конвульсии сопротивления, как эти гротескные, вздувшиеся на теле инспектора бугры разом с оглушительным треском лопнули!</p><p>Фонтаны горячей, пронзительно-алой крови брызнули во все стороны, проливным дождем орошая каждый дюйм приемной.</p><p>И всё же этот чудовищный урон не вызвал на мертвенно-бледном лице Данна ни тени отчаяния — ведь его пролитую кровь до последней капли жадно впитали мириады порожденных прахом святой Селены черных нитей!</p><p>Впитали!</p><p>Бесчисленные ледяные, склизкие, похожие на щупальца нити в то же мгновение впали в исступление. Прекратив отступление, они хищной волной хлынули вперед, намертво оплетая Мегоз, туго пеленая ее гротескно вздувшийся, извивающийся живот.</p><p>Это шанс!</p><p>Клейна захлестнула дикая смесь невыносимого напряжения и первобытного восторга. В его горле уже созрело слово на древнем гермесе, означающее «свет».</p><p>— Уа-а! Уа-а! Уа-а!</p><p>Плач младенца разорвал воздух с новой силой — куда более протяжный, куда более неистовый и отчаянный, чем секундой ранее!</p><p>Мириады черных, почти незримых нитей резко застыли. Словно пораженные ударом молнии, они мелко, судорожно задрожали и в страхе начали отползать назад.</p><p>Наблюдавший за этим Данн понял, что Мегоз вот-вот вырвется на свободу. На лице инспектора мелькнула сложная гамма эмоций, но он, не колеблясь ни доли секунды, резко отдернул правую руку, растопырил пальцы и с влажным, чавкающим хрустом вонзил их прямо в собственную грудь — в левую её половину!</p><p>Его окровавленная рука молниеносно вырвалась наружу. В намертво стиснутых пальцах билось сердце — всё ещё пульсирующее, сокращающееся сердце, от которого так и веяло безмятежным покоем ночи и зыбкой изменчивостью сновидений!</p><p>«Капитан…» — мир перед глазами Клейна стремительно поплыл, когда он, застыв в беспомощном оцепенении, увидел, как Данн Смит погружает зажатое в правой руке сердце прямо в урну с прахом святой Селены.</p><p>У-у-у! У-у-у! У-у-у!</p><p>Раздался жуткий, заунывный плач, до боли напоминающий завывания кошмара в глухой ночи. Мириады черных нитей, вновь налившись леденящей стужей и первобытным безмолвием, резко сомкнулись, наглухо, мертвой хваткой заковывая Мегоз!</p><p>И даже когда из утробы монстра вновь вырвался истошный младенческий вопль, путы не дрогнули ни на йоту. Более того, они намертво запечатали этот пугающий звук внутри своего кокона, не дав ему прорваться наружу!</p><p>Слезы вперемешку с кровью капля за каплей скатывались по лицу Клейна. Сквозь стиснутые зубы он глухо, с надрывом выплюнул одно-единственное слово на древнем гермесе:</p><p>— Свет!</p><p>Свет, озаряющий тьму! Свет, дарующий тепло!</p><p>Практически все жалкие остатки его духовности бурным потоком хлынули в испещренную загадочными узорами тонкую золотую пластинку. Голову юноши мгновенно затопила звенящая пустота, а мир перед глазами поплыл от дикой дурноты.</p><p>Собрав в кулак последние крохи сил, Клейн метнул «Амулет Солнечного Пламени» — прямо в наглухо закованную мириадами черных нитей Мегоз.</p><p>На этот раз путы не отпрянули в инстинктивном ужасе перед грядущим светом. Словно повинуясь чьей-то непреклонной воле, они продолжали намертво держать свою жертву.</p><p>Ту-дук! Ту-дук!</p><p>В урне с прахом святой Селены всё еще продолжало размеренно биться пронзительно-алое сердце Данна.</p><p>Ослепительные солнечные лучи в очередной раз хлынули сквозь зияющую в потолке исполинскую дыру. Пронзив насквозь весь третий этаж, они ворвались в контору охранного предприятия «Черный Терновник», сплетаясь в настолько густой, концентрированный столп света, что он казался почти осязаемым.</p><p>Ведомый мистическим притяжением «Амулета Солнечного Пламени», этот сияющий поток преломился и устремился прямиком к Мегоз.</p><p>Встретившись прямо над обезглавленной тушей монстра, они слились воедино и полыхнули так, словно в комнате взорвалось самое настоящее маленькое солнце!</p><p>Гр-р-рох!</p><p>В эпицентре этого ослепительно-белого сияния Клейн судорожно зажмурился, однако его сознание успело намертво запечатлеть одну, самую последнюю картину:</p><p>Обугленное, лишенное левой руки, головы и изрядной доли плоти туловище Мегоз мгновенно рассыпалось в прах. Таившееся в ее недрах наполовину иллюзорное, наполовину реальное кошмарное нечто в одночасье лишилось своей материальной опоры. Так и не сумев завершить последний этап своего мерзкого перерождения, тварь с яростным, полным леденящей душу обиды беззвучным воплем обратилась сгустком черной мглы и бесследно растворилась в этом океане слепящего света и всепожирающего пламени.</p><p>Ба-ба-бах!</p><p>Всё здание заходило ходуном, содрогаясь до самого основания, однако это были лишь жалкие, рассеявшиеся в пространстве отголоски истинной мощи «Амулета Солнечного Пламени».</p><p>В отличие от обычной взрывчатки, вся его сокрушительная энергия была максимально сконцентрирована и била строго в цель!</p><p>С превеликим трудом удержавшись на ногах, Клейн спустя пару секунд наконец распахнул глаза и устремил взор вперед.</p><p>Его взору предстали обрушившиеся стены и выжженный дочерна круг на том самом месте, где стояла Мегоз. Удивительно, но деревянные половицы под ней расплавились лишь наполовину.</p><p>Прямо в центре этого пепелища валялся скрученный, перепачканный кровью и обугленный кусок пуповины. Чуть поодаль всё так же незыблемо возвышался Данн Смит в своем легком черном плаще-тренче. Клейн ясно видел, как в урне со священным прахом всё еще медленно и размеренно пульсирует его сердце, а на другой стороне комнаты, без малейших признаков жизни, распростерся Леонард Митчелл.</p><p>Душу изможденного до предела Клейна затопила волна искренней радости. Появилась робкая надежда, что с помощью ритуальной магии капитана еще удастся вытащить с того света. Мегоз и тварь в ее чреве наконец-то были уничтожены окончательно — или, вернее сказать, рождение отпрыска злого бога было безжалостно прервано, а сама его богомерзкая сущность изгнана прочь.</p><p>В этот самый миг Данн Смит повернул голову. На его мертвенно-бледном лице расцвела мягкая, абсолютно безмятежная улыбка, когда он посмотрел на юношу, и голос прозвучал всё так же глубоко и бархатисто, как и всегда:</p><p>— Мы спасли Тинген.</p><p>Произнеся это, он словно разом сбросил с плеч весь груз прожитых лет, вернувшись в свою двадцатилетнюю юность. Напрочь позабыв о привычной капитанской суровости и солидности, инспектор лукаво, с озорным прищуром подмигнул Клейну левым глазом.</p><p>Улыбка на лице Клейна мгновенно заледенела. Он увидел, как сердце внутри урны святой Селены внезапно замерло, рассыпалось мириадами ослепительных искр и бесследно растаяло в воздухе. Следом и сам капитан, безвольно разжав пальцы, начал медленно заваливаться на спину.</p><p>Всё это происходило словно в пугающей, неотвратимой раскадровке немого кино — кадр за кадром, и предотвратить эту разворачивающуюся трагедию было уже абсолютно невозможно.</p><p>Бух!</p><p>Урна с прахом святой Селены тяжело рухнула на пол — в точности так же, как и сердце самого Клейна камнем оборвалось вниз.</p><p>Бряк! Бряк! И пускай крышка шкатулки так и осталась открытой, сгустившийся в ее недрах первобытный мрак надежно запечатал выход, не позволив ни единой сияющей, подобной песчинкам искре священного праха просыпаться наружу. Кувыркаясь по искореженным доскам, урна подкатилась прямиком к ногам юноши.</p><p>Данн Смит безжизненно распластался на разбитом в щепки полу. Его бездонные серые глаза навсегда утратили свою искру, пустым, остекленевшим взором уставившись прямо в зияющую дыру в потолке, откуда широким снопом лились теплые солнечные лучи.</p><p>«Капитан!» — мир перед глазами Клейна вновь заволокло мутной пеленой непрошеных слез. Он отчаянно пытался закричать, выпустить наружу рвущийся из груди вопль, но это слово, равно как и все последующие фразы, намертво застряли в сведенном судорогой горле:</p><p>«Мы ведь тоже… мы тоже так не хотим с вами расставаться…»</p><p>Как раз в этот момент урна со священным прахом святой Селены подкатилась к его ногам.</p><p>Внезапно грудь Клейна пронзила острая боль. Его зрачки сузились в иглы, а тело словно парализовало — он намертво застыл на месте.</p><p>Опустив голову, он ошеломленно уставился на бледную кисть, насквозь пробившую его левую половину груди. Чужие пальцы были сплошь залиты густой, алой кровью.</p><p>«Мегоз еще жива?.. Нет, новый враг… Тот самый незримый кукловод… Неужели я умираю?..»</p><p>Мысли Клейна начали стремительно расплываться в хаосе, взгляд потерял фокус, а обмякшее тело безвольно завалилось набок.</p><p>Дыхание прерывалось, неумолимо останавливаясь. Напоследок он лишь почувствовал, как пронзившая грудь рука резким, хищным рывком выдернулась назад, и мутнеющим взором разглядел пару до блеска начищенных кожаных сапог да тянущуюся вниз ладонь — ту самую, мертвенно-бледную ладонь.</p><p>Длинные пальцы намертво сомкнулись на урне с прахом святой Селены.</p><p>Мир перед глазами окончательно поглотила беспросветная тьма, и Клейн провалился в абсолютное небытие, лишившись всех чувств.</p><p>…………</p><p>В превратившейся в руины конторе охранного предприятия «Черный Терновник» царила могильная тишина. Повсюду чернели следы гари и валялись искореженные обломки, но вокруг не раздавалось ни единого звука — помещение уподобилось настоящему склепу.</p><p>Спустя несколько долгих минут тело Леонарда Митчелла слабо дернулось, и поэт-полицейский с трудом разомкнул тяжелые веки.</p><p>С превеликим трудом приподнявшись, он мутным взором окинул разгромленный зал. Его взгляд выхватил бездыханного Данна Смита, распластавшегося на полу, а затем наткнулся на Клейна, чьи широко распахнутые глаза навсегда застыли в немом изумлении. В левой половине груди у обоих зияли чудовищные, сквозные раны.</p><p>— Нет… — вырвалось сдавленным, надтреснутым хрипом из горла Леонарда. Шатаясь и спотыкаясь, наполовину ползком, наполовину на непослушных ногах он добрался до Данна, а следом подполз и к остывающему телу Клейна.</p><p>Он лихорадочно щупал их пульс, метался от одного к другому, отчаянно силясь отыскать хоть малейшую искру жизни, но в конце концов был вынужден принять этот жестокий, необратимый финал.</p><p>Колени Леонарда подогнулись, и он безвольно осел прямо там, где стоял. В его бездонных изумрудных глазах плескалась невыносимая, разрывающая душу боль; крупная слеза за слезой покатилась по его лицу, смывая въевшуюся копоть, пыль и засохшую кровь.</p><p>На пару секунд он замер, прислушиваясь, а затем с истошным, яростным ревом подался вперед и, намертво стиснув кулаки, принялся с остервенением колотить по разбитым половицам.</p><p>Бум! Бум! Бум!</p><p>Слезы безудержным потоком катились по лицу Леонарда. Он исступленно молотил кулаками по полу, и теперь в его невыносимой скорби отчетливо проступала жгучая ненависть, неразрывно сплетенная с глубочайшим, всепоглощающим отвращением к самому себе.</p><p>Топ-топ-топ! С лестницы донесся гулкий топот стремительно взбегающих шагов. Вскинув голову, Леонард сквозь мутную пелену слез разглядел наконец-то подоспевших Уполномоченных Карателей и агентов Сердца Механизмов.</p></section><section><title><p>Глава 210 История</p></title><p>Глава 210 История</p><p>Окраина Тингена. Особняк, утопающий в зелени ухоженных лужаек.</p><p>Его сад начал увядать еще в первых числах сентября, а над крышей возвышался темно-красный дымоход.</p><p>В спальне, у самого окна, стоял письменный стол, на котором покоилась раскрытая, ничем не примечательная на вид тетрадь.</p><p>Слегка бледная рука неспешно перевернула страницы к самому началу, а затем принялась методично, быстро пролистывать их одну за другой.</p><p>Под тихий шелест бумаги сквозь пляшущие тени начали проступать ровные рукописные строки:</p><p>«Член Тайного ордена Рейджинс, сломленный обоюдным гнетом чудовищной усталости и галлюцинаций, по роковой ошибке сбыл дневник семьи Антигон под видом заурядного древнего манускрипта. Это — абсолютно логичное совпадение».</p><p>«Откликаясь на безмолвный зов крови династии Антигонов, проклятая тетрадь исподволь отравляла рассудок каждого из своих временных владельцев. Совершив долгое странствие, она наконец-то достигла Тингена и осела в руках адептов ордена Авроры — Сириса Ареписа и Хейнса Винсента».</p><p>«Впитав те крохи знаний, что манускрипт соизволил обнажить на тот момент, и тщательно переписав формулы зелий, Сирис и Хейнс не на шутку перепугались. Они до дрожи боялись, что Тайный орден, славящийся своими непревзойденными мастерами прорицаний, возьмет их след. Немного посовещавшись, сектанты решили не лезть на рожон и перепродать дневник от греха подальше».</p><p>«Они так и не дождались ответа от мистера Z, и причиной тому, скорее всего, послужило то, что он обосновался в порту Энмат».</p><p>«С подачи Сириса Хейнс свел знакомство со студентом исторического факультета университета Хой, Уэлчем Макговерном, и сбыл ему дневник семьи Антигон под видом обычной антикварной книжицы».</p><p>«Вскоре после этого Сирис, обуреваемый жаждой наложить лапы на сокровища, что могли таиться на главном пике Хорнакис, повадился в библиотеку Девиля. Он штудировал фолианты и, не видя в этом ни малейшего подвоха, без задней мысли вписывал в формуляры свое подлинное имя и реальный адрес. Подобная самонадеянность всецело отвечала его натуре».</p><p>«Именно в этих читальных залах он и пересекся с Ланевусом, который как раз рылся в горнодобывающих сводках, кропотливо выстраивая фундамент для своей грандиозной аферы».</p><p>«Безумие и изворотливая хитрость, бурлящие в душе Ланевуса, привели Сириса в полный восторг. Сектант вознамерился затянуть этого самородка в ряды ордена Авроры, но, разумеется, для начала тому предстояло пройти обязательную проверку на прочность».</p><p>«Сирис исподволь, по крупицам скормил Ланевусу детали богомерзкого ритуала, призванного умолить Истинного Творца о ниспослании Своего отпрыска. При этом сам сектант прекрасно понимал: шансы на успех ничтожно малы, ведь таинство требовало немыслимых усилий и пугающе жестких условий. Однако Ланевус воспылал маниакальным энтузиазмом. Ослепленный перспективой сорвать куш в виде божественных даров, он умудрялся возводить финансовую пирамиду своей сталелитейной конторы и параллельно готовить почву для этого кровавого обряда».</p><p>«Коварный Ланевус быстро раскусил, что с Сирисом Ареписом что-то нечисто, однако ради собственных целей предпочел не выводить сектанта на чистую воду».</p><p>«Он вновь наведался в лечебницу для душевнобольных к Худу Ойгену. Они давненько водили знакомство и были неплохо осведомлены о делишках друг друга».</p><p>«После сеанса „черного гадания“ дремлющая мощь дневника семьи Антигон пробудилась окончательно. Уэлч и его сокурсница погибли на месте, а единственный выживший, Клейн Моретти, повинуясь воле проклятой тетради, собственноручно доставил ее в дом Рейела Бибера. Таков был предначертанный финал».</p><p>(Следом зияли вымаранные, густо заштрихованные строки, после которых вновь проступал четкий текст):</p><p>«Поразительно и совершенно необъяснимо то, что Клейн в итоге не свел счеты с жизнью, чудом сумев уцелеть».</p><p>«Дело Уэлча свело его с Данном Смитом, благодаря чему юноша влился в ряды отряда Ночных Ястребов».</p><p>«И пусть этот зигзаг судьбы выпал за рамки сценария, выписанного пером Инса Зангвилла, на дальнейший ход истории он, похоже, никак не повлиял».</p><p>«Тем временем фортуна отвернулась от Бакуса и его подельников. Спустив за сукном последний грош и по уши увязнув в долгах, бандиты решили сорвать куш, похитив ради выкупа кого-нибудь из богачей».</p><p>«Подыскивая для себя надежное логово, они по чистой случайности положили глаз на квартиру аккурат напротив дома Рейела Бибера».</p><p>«В тот самый момент Рейел Бибер уже попал под тлетворное влияние дневника Антигонов, снедаемый жаждой поглотить древнее наследие своих предков».</p><p>«Однако, ослепленный алчностью и балансирующий на грани безумия, он оказался не в силах принять единственно верное и безопасное решение. Бросив труп собственной матери, он даже не попытался сбежать из Тингена, а лишь подыскал укромную нору для проведения ритуала. Какое жалкое зрелище! Окажись он чуточку хитрее, и весь этот сюжет закрутился бы куда круче. Впрочем, его скудоумие идеально вписывалось в помутненный рассудок и ту скрытую логику, что диктовали ему обстоятельства».</p><p>«Бакус с подручными разжились стволами, выбрав своей мишенью Эллиота — младшего сына табачного магната Викрора».</p><p>«Дерзкий налет увенчался успехом, и пленника притащили в ту самую берлогу напротив жилища Рейела Бибера. Старый дворецкий Викрора, Кери, исполняя волю бьющегося в истерике хозяина, кинулся обивать пороги охранных предприятий».</p><p>«Волна паники от трагической гибели Уэлча до предела истощила кадры всех детективных агентств и охранных бюро. Кери, столкнувшись нос к носу с уличным разносчиком обедов, по чистой случайности прознал о существовании конторы „Черный Терновник“».</p><p>«Леонард Митчелл и Клейн взялись за дело. Пустив в ход Потусторонние таланты, они играючи вырвали Эллиота из лап похитителей. Какая досада, что Клейн так и не смог в ту же секунду разглядеть ниточку к дневнику семьи Антигон, что таилась буквально за соседней дверью».</p><p>«Впрочем, духовность всё же подала ему знак во сне, и тингенский отряд Ночных Ястребов заполучил в свои руки долгожданную зацепку».</p><p>……</p><p>«Запечатанный артефакт „2–049“ прибыл в Тинген. Прибегнув к помощи этой гротескной марионетки семьи Антигон, Данн Смит вывел Ночных Ястребов прямиком на Рейела Бибера, грубо оборвав процесс усвоения древней мощи».</p><p>«Рейел Бибер мутировал в чудовище, и ситуация на какое-то время совершенно вышла из-под контроля».</p><p>«В конечном итоге, благодаря безупречной слаженности, Ночным Ястребам удалось прикончить монстра Бибера, однако им тут же пришлось отражать внезапный удар от адепта Тайного ордена».</p><p>(Следом вновь зияли густо заштрихованные строки, сквозь которые было совершенно невозможно разобрать изначальный текст):</p><p>«И пока таящий в себе немало секретов Леонард готовился свести концы с концами, дабы дело завершилось без лишних подозрений, тот самый Клейн, которому надлежало умереть, вновь непостижимым образом прикончил члена Тайного ордена седьмой Последовательности».</p><p>«Это никак не повлияло на дальнейшее развитие истории. Данн Смит лично прикоснулся к дневнику семьи Антигон, пролистал его страницы и подвергся скрытой, едва уловимой скверне!»</p><p>……</p><p>«Завершив все необходимые приготовления, Ланевус одурманил разум Худа Ойгена, заставив того подсобить в проведении ритуала. В качестве живого сосуда аферист использовал свою обманутую невесту Мегоз, дабы та выносила отпрыска Истинного Творца».</p><p>«Шансы Ланевуса на успех стремились к нулю. Главная беда крылась в том, что даже под защитой ритуальной магии Мегоз ни за что не выдержала бы соития с иллюзорной проекцией божества. Бедняжка просто испустила бы дух прямо на жертвенном алтаре».</p><p>«Но в этот самый критический момент „добросердечный“ Инс Зангвилл тайно пришел на выручку Ланевусу. Он отделил ровно половину от собранной им Потусторонней характеристики потомка Смерти и заблаговременно поместил её прямо в тело Мегоз».</p><p>«Худ Ойген погрузил Мегоз в полубессознательное состояние, заставив девушку принять призрачную проекцию Истинного Творца за самого Ланевуса. Ритуал, щедро впитавший в себя накопившуюся злобу фабричных кварталов и катализированный почти осязаемым мраком и безысходностью, увенчался полным успехом. Мегоз понесла во чреве дитя Истинного Творца. И хотя божество прекрасно разглядело за всем этим хитроумное совпадение, жажда прорвать блокаду семи ортодоксальных богов взяла верх, и Он не стал отвергать подношение».</p><p>«Худ Ойген оказался поражен скверной».</p><p>«Едва ритуал подошел к концу, как безумие Ланевуса отступило, вернув ему кристальную ясность рассудка. Аферист прекрасно понимал: если божественный отпрыск действительно явится в этот мир, он сам неминуемо станет одной из жертв. Разве может простой смертный претендовать на роль отца божественного дитя? Подобная мысль — уже само по себе величайшее богохульство!»</p><p>«Ланевус принял решение спешно покинуть Тинген, а заодно поведать об этой „бомбе“ Ночным Ястребам, Уполномоченным Карателям и Сердцу Механизмов. Пусть официальные ведомства сами разбираются с последствиями, ведь за безумие всегда приходится платить».</p><p>«Впрочем, отправлять письма этим отрядам Потусторонних напрямую аферист не стал, здраво рассудив, что подобный шаг выставит его полнейшим идиотом».</p><p>«Он предпочел оставить послание в одной из своих съемных квартир, обставив всё так, словно затеял с официальными Потусторонними хитроумную игру. Ради этой затеи он даже словом не обмолвился Худу Ойгену о риске подхватить скверну, а сам тем временем подчистую выгреб всю добычу и скрылся».</p><p>«Перестраховки ради он всё же нашел безопасный канал и известил о сложившейся ситуации Сириса Ареписа. Тот отнесся к новостям с изрядной долей скепсиса, однако нутром почуял, что шанс на успех действительно есть».</p><p>……</p><p>«Селена Вуд совершенно случайно, по чистейшему стечению обстоятельств, подсмотрела подлинные мантры для гадания на магическом зеркале у своего наставника по оккультизму, Хейнса Винсента».</p><p>«Ее дерзкая выходка по счастливому совпадению столкнулась с Клейном Моретти, который виртуозно разрешил этот сверхъестественный инцидент, грозивший обернуться масштабной трагедией».</p><p>«Опираясь на эту ниточку, отряд Ночных Ястребов быстро вышел на след Хейнса Винсента. Однако этот адепт ордена Авроры как раз накануне удостоился божественной награды. Именно поэтому Данн Смит, проникнув в его сновидения, по роковому совпадению узрел там кристально ясный лик Истинного Творца, получив колоссальный урон».</p><p>«Впрочем, от подлинной скверны инспектор всё же уберегся — в противном случае верхушка Ночных Ястребов мигом бы забила тревогу».</p><p>«Но эта травма стала отличным катализатором: скрытая скверна, исподволь посеянная в разуме Данна Смита дневником семьи Антигон, пустила еще более глубокие корни. Приступы забывчивости и транса лишь усилились, заставляя капитана шаг за шагом, подобно покорной марионетке, плясать под дудку Инса Зангвилла».</p><p>……</p><p>(Следом зияло множество вымаранных строк)</p><p>«Поистине, уму непостижимо! Клейн Моретти всё-таки сумел нащупать незримое влияние Инса Зангвилла и разглядеть тот самый темно-красный дымоход».</p><p>«И… всё это лишь благодаря предупреждению преподавателя исторического факультета университета Хой, Азика, чья фигура окутана целым ворохом мрачных тайн».</p><p>«Но даже с учетом этой подсказки тот факт, что Клейн умудрился вычислить конкретные зацепки, остается пугающе поразительным и совершенно необъяснимым феноменом».</p><p>«Впрочем, какова бы ни была причина, Инс Зангвилл не остановился на достигнутом, и история продолжила свой размеренный ход».</p><p>«Случайно столкнувшись с Сирисом в читальном зале библиотеки, Клейн был вынужден действовать наверняка и прикончил сектанта. В результате ниточка, ведущая к афере Ланевуса, наполовину оборвалась, отчего осознание надвигающейся угрозы сильно затянулось».</p><p>……</p><p>«Клейн всё же встретился с Мегоз, однако собственная духовность намертво заблокировала его попытки прощупать истину, а сам юноша задним числом так и не придал значения этой тонкой аномалии. Подобная слепота безупречно укладывалась в рамки логики, ведь наш сюжет отнюдь не высосан из пальца».</p><p>«И пусть парень раздобыл полное досье на дома с красными дымоходами, он раз за разом выбирал маршруты, уводящие его прочь от истинной цели. Быть может, лишь спустя пару-тройку месяцев, добравшись до самых последних адресов в списке, он наконец-то наткнулся бы на нужное здание».</p><p>……</p><p>(Следом зияла целая вереница густо вымаранных строк, коих оказалось куда больше, чем во всех предыдущих пропусках вместе взятых)</p><p>«Симптомы Данна Смита ослабли! Состояние капитана стремительно идет на поправку! Уму непостижимо, но он сумел постичь суть „метода отыгрыша“!»</p><p>«И просветил его в этом вопросе не кто иной, как Клейн Моретти, якобы черпавший вдохновение из примеров Дейли Симон и покойного старины Нила. Впрочем, сам Инс Зангвилл ни на йоту не поверил в подобные россказни, однако ему ничего не оставалось, кроме как внести легкие коррективы в свой первоначальный замысел».</p><p>«Сюжет вновь сделал неожиданный поворот».</p><p>«Движимый отчаянным желанием восстановить утраченные воспоминания, Азик решил покинуть Тинген и отправиться прямиком в Баклунд».</p><p>«Совсем скоро Клейн и Данн выбили долгожданную зацепку из Худа Ойгена».</p><p>……</p><p>«Желая столкнуть лбами Консервативную и Новую партии Тингена, а заодно дать выход скопившемуся после метаморфозы тела безумию, мадам Шарон решилась на смертельно опасную авантюру — устранение члена совета Джона Мейнарда».</p><p>«Пусть ее поводы казались притянутыми за уши, а истинные мотивы не отличались особой вескостью, вдова всё же пустила план в ход. В конце концов, у любого человека случаются моменты помутнения рассудка, и она переживала именно такой период. Вдобавок она слепо, верила в собственную неуловимость».</p><p>«Супруга члена совета Мейнарда, прибегнув к связям табачного магната Викрора, вышла на охранное предприятие „Черный Терновник“. Наемники не обманули ее ожиданий и вскоре выявили в поведении мадам Шарон явные странности».</p><p>«Данн, чья мощь вплотную подобралась к шестой Последовательности, решил действовать на упреждение и передал запечатанный артефакт „3–0271“ в руки Кенли».</p><p>«Вместе с Клейном эта двойка тайно вернулась в особняк вдовы. Капитан попытался взять цель под контроль дистанционно, утягивая мадам Шарон в сновидение».</p><p>«Сам по себе этот план не таил ни единого изъяна, однако по роковому стечению обстоятельств мадам Шарон как раз держала подле себя идол „Первозданной Демонессы“».</p><p>«Из-за этого расчет Ночных Ястребов с треском провалился. Кенли, не совладав с нервным напряжением, по неосторожности направил артефакт на себя и поймал собственное отражение».</p><p>«В конечном итоге мадам Шарон была устранена, но и Кенли распрощался с жизнью. Снедаемый чудовищным чувством вины, Данн по своей укоренившейся привычке поглотил оставленную павшим товарищем Потустороннюю характеристику. Это прервало процесс усвоения его собственного зелья, вызвав стагнацию и сделав рассудок инспектора пугающе нестабильным».</p><p>«Именно на фоне этой гнетущей обстановки Леонард и Клейн обнаружили письмо, оставленное Ланевусом».</p><p>«Мегоз же, повинуясь какому-то необъяснимому, властному зову, явилась на улицу Зутланд и переступила порог конторы „Черный Терновник“. Младенец в ее утробе, находясь в критической стадии своего созревания, попросту не смог обуздать этот порыв матери».</p><p>«Данн отдал предельно четкие, выверенные приказы. И всё же он совершил одну роковую ошибку. Если уж инспектор вознамерился покончить с Мегоз здесь и сейчас, ему следовало заманить девушку прямиком за врата Чаниса, чтобы обернуть мощь тамошних печатей и артефактов себе на пользу. Если же он планировал дожидаться подмоги, то ни при каких обстоятельствах не должен был выносить на свет прах святой Селены».</p><p>«Какая досада, что измученный последними трагедиями и пребывающий в трансовом оцепенении Данн в пылу паники напрочь упустил из виду этот критически важный нюанс. Божественный отпрыск мигом почуял исходящую от святых останков смертельную угрозу. Спровоцированный этим страхом, он в исступлении принялся высасывать жизненные силы матери, отчаянно пытаясь вырваться в мир досрочно, пусть и не достигнув истинной зрелости».</p><p>«Азик в тот момент находился в Баклунде, и, не будучи „Мироходцем“, физически не мог поспеть обратно за столь короткий срок».</p><p>(Несколько строк было вымарано)</p><p>«Мегоз мутировала в чудовище, и разразилась бойня. При поддержке священного праха, „Кровеносного вора“ и тех самых аномально вовремя подвернувшихся высокоранговых амулетов, девушка была убита, а божественный отпрыск — изгнан. Данн Смит пал смертью храбрых, а мощь праха святой Селены понесла колоссальный урон. Весь этот финал безупречно, до последней детали совпал с изначальным замыслом Инса Зангвилла».</p><p>«Самому Инсу Зангвиллу так и не представилось шанса выйти на сцену и проявить себя, однако это ничуть не помешало ему достичь желаемой цели».</p><p>«Он хладнокровно прикончил Клейна Моретти — ту самую занозу, что раз за разом вставляла палки в колеса его безупречным планам, — после чего преспокойно прибрал к рукам прах святой Селены».</p><p>«Использовав оставшуюся часть Потусторонней характеристики потомка Смерти для обустройства ритуала, Инс Зангвилл поглотил прах святой Селены. Тем самым он успешно перешагнул с пятой Последовательности Пути „Смерти“, „Привратник“, на четвертую ступень Пути „Ночи“ — „Ночной страж“. Завладев божественностью, он вознесся до уровня полубога-получеловека».</p><p>«Солнце всё так же безмятежно озаряло землю своими лучами. Практически никто из жителей Тингена даже не догадывался, что они по чистой случайности миновали чудовищную катастрофу. Разве что „Монстр“ Адмисол так и остался бы в глубочайшем недоумении от такого немыслимого исхода».</p><p>Тетрадь была перелистана до самой последней страницы. Мужчина средних лет с темно-золотистыми волосами, слепой на один глаз, чья единственная зрячая радужка отливала такой пронзительной синевой, что казалась почти черной, замер над столом. Его точеный орлиный нос, плотно сжатые губы и высеченные словно из мрамора, абсолютно лишенные морщин черты лица напоминали античную статую. Слегка бледной рукой он с непоколебимой торжественностью взял классическую перьевую ручку и, даже не макнув её в чернила, вывел кристально четкие слова.</p><p>На бумагу легла одна-единственная, лаконичная фраза:</p><p>«На этом история Тингена подошла к концу».</p><p>С тихим шелестом страницы стремительно перелистнулись, и рукопись с глухим хлопком захлопнулась, подставив взору лишь неброскую коричневую обложку.</p></section><section><title><p>Глава 211 Похороны</p></title><p>Глава 211 Похороны</p><p>Глубоко под сводами собора Святой Селены, в дежурной комнате у врат Чаниса.</p><p>Леонард Митчелл, откинувшись на спинку стула и закинув ноги прямо на край стола, безучастно смотрел перед собой. Его взгляд казался абсолютно пустым и лишенным всякого фокуса.</p><p>И хотя исцеляющая ритуальная магия уже сделала свое дело, лицо поэта-полицейского оставалось пугающе бледным. Он выглядел как человек, чудом переживший тяжелейший недуг: кризис миновал, но до полного выздоровления было еще невыносимо далеко.</p><p>В эту самую минуту прибывшие из Священного Собора мастера трудились над восстановлением печатей за вратами Чаниса. Утрата праха святой Селены внесла в их ряды серьезный раскол: одни настаивали на том, чтобы компенсировать прореху в защите новой святой реликвией, другие же считали подобные меры излишними. Как-никак, для Церкви Богини Вечной Ночи истинные святыни оставались редкостью баснословной ценности. Последние предлагали пойти иным путем: понизить статус тингенского отряда Ночных Ястребов и переправить все запечатанные артефакты, наделенные признаками живых существ или трудно поддающиеся контролю, прямиком в штаб-квартиру, собор Безмятежности, либо в столичную епархию Баклунда. В Тингене же предполагалось оставить лишь те вещицы, за которыми легко присматривать.</p><p>Решать этот вопрос они вознамерились посредством телеграфа, прося Папу созвать экстренное заседание, дабы архиепископы и старшие дьяконы вынесли окончательный вердикт путем голосования.</p><p>До всех этих жарких дебатов Леонарду не было ровным счетом никакого дела. Он ощущал себя живым мертвецом: ни пронзительной боли, ни щемящей скорби, ни волнения, ни ярости. Лишь абсолютное, глухое оцепенение. Ему совершенно не хотелось никого видеть, душа жаждала забиться в самый темный угол и раствориться в первобытном одиночестве.</p><p>Лишь изредка сквозь эту непроницаемую пелену пробивалась легкая искра недоумения: почему тот неведомый «убийца» забрал Потустороннюю характеристику Клейна, но при этом даже не притронулся к наследию капитана Данна Смита?</p><p>Топ, топ, топ. Тишину коридора нарушили гулкие шаги, и на пороге дежурной комнаты возникла Сика Тран. Ее правая рука была плотно замотана белоснежным бинтом.</p><p>Пока Данн с товарищами вели отчаянную, смертельную схватку с Мегоз, пытаясь спасти Тинген от неминуемой катастрофы, писательнице вместе с внутренними смотрителями врат Чаниса пришлось отражать бунт взбесившихся запечатанных артефактов. Не подоспей им на выручку Уполномоченные Каратели с агентами Сердца Механизмов, и не нагрянь следом подмога из Священного Собора, она бы наверняка распрощалась с жизнью в тех каменных застенках.</p><p>Но даже с учетом этой спасительной поддержки один из седовласых внутренних смотрителей так и не дожил до развязки, сложив голову на своем посту.</p><p>— Леонард, я тут обнаружила… в кабинете капитана лежит нерасшифрованная телеграмма. Судя по всему, ее отстучали из Священного Собора еще до начала заварушки, — нарушила тишину Сика Тран.</p><p>Изумрудные глаза Леонарда едва заметно дрогнули, и поэт-полицейский словно вынырнул из небытия. В памяти смутно всплыл тот самый момент: они с Клейном действительно слышали стрекотание аппарата, принимающего депешу. Вот только тогда бойня грозила разразиться с секунды на секунду, и им было совершенно не до казенных бумажек.</p><p>— И о чем там речь? — хрипло выдавил он, с удивлением отметив, насколько пересохло его собственное горло.</p><p>Писательница с копной белоснежных волос и непроницаемо-черными глазами ответила без малейших колебаний:</p><p>— Остерегайтесь Инса Зангвилла. Берегитесь запечатанного артефакта «0–08».</p><p>— Инс Зангвилл… беглый архиепископ, проваливший инициацию на ранг «Привратника»… Запечатанный артефакт «0–08», с виду самая обычная перьевая ручка… — Леонард поначалу отрешенно пробормотал те крохи знаний, что смог выудить из глубин памяти, а затем вдруг едва заметно склонил голову, к чему-то прислушиваясь.</p><p>Глаза поэта-полицейского резко сузились, а удушающая апатия и глухая депрессия испарились без следа.</p><p>— Так вот в чем дело… — Леонард рывком убрал ноги со стола и вскочил. В его изумрудных глазах, казалось, полыхнуло яростное пламя.</p><p>Устремив немигающий взгляд на Сику Тран, он произнес:</p><p>— Я намерен подать прошение о переводе в «Красные перчатки».</p><p>«Красные перчатки» служили кодовым названием для элитного подразделения внутри ордена Ночных Ястребов. Как правило, городские отряды были намертво привязаны к своим базам и имели четко очерченные зоны юрисдикции; без особого дозволения им строжайше запрещалось пересекать границы своих территорий для поимки преступников. Однако некоторые отпетые мерзавцы и темные культисты привыкли действовать наскоками, постоянно меняя укрытия и заметая следы, что доставляло местным инквизиторам массу неудобств.</p><p>Именно поэтому Церковь Богини Вечной Ночи учредила в рядах Ястребов специальную опергруппу — «Красные перчатки». Укомплектованные исключительно отборными профессионалами, они даже располагали доступом к определенным святым реликвиям. В их прямые обязанности входила молниеносная поддержка местных отрядов по первому зову, а также беспрепятственное, не знающее границ преследование и уничтожение особо опасных еретиков.</p><p>В определенных кругах их с нескрываемым трепетом прозвали «Ищейками» и «Гончими».</p><p>— «Красные перчатки»? Но ведь их минимальный порог отбора — седьмая Последовательность… К тому же риски, с которыми они сталкиваются, многократно превосходят угрозы для рядовых отрядов, — с явным недоумением и неподдельной тревогой возразила Сика Тран.</p><p>Губы Леонарда изогнулись в подобии улыбки, лишенной и капли тепла:</p><p>— Я почти готов к повышению.</p><p>Его взор заледенел, и, до хруста стиснув челюсти, он беззвучно, одними губами прошептал себе под нос:</p><p>«Я отомщу!»</p><p>«Инс Зангвилл, ты просто обязан дожить до того дня, когда я обрету достаточную мощь!»</p><p>— Что ж… — Сика, казалось, прочитала мысли Леонарда и тяжело вздохнула. — Отныне половина нашего отряда, если не больше, будет состоять из новичков. Даже для Ночных Ястребов столь чудовищные потери — огромная редкость…</p><p>Взгляд Леонарда потемнел, и он сквозь стиснутые зубы бросил:</p><p>— Тела уже привели в порядок?</p><p>— Да, — Сика ответила едва заметным кивком.</p><p>Леонард резко сорвался с места и зашагал к выходу:</p><p>— Я сам сообщу обо всем их семьям.</p><p>Выйду навстречу тому, с чем меньше всего на свете хочется сталкиваться.</p><p>Я пойду…</p><p>…………</p><p>Дом номер два по улице Нарциссов. Устроившись в кресле, Мелисса неотрывно разглядывала зажатые в руках три театральных билета, вчитываясь в напечатанный текст, сверяя дату и номера мест.</p><p>Бенсон, сидевший поодаль, с улыбкой наблюдал за увлеченной сестрой, вальяжно откинувшись на спинку и наслаждаясь редкими минутами отдыха.</p><p>Внезапно тишину нарушил звон дверного колокольчика — динь-дон, динь-дон.</p><p>Бросив беглый взгляд в сторону кухни, где суетилась горничная Белла, девушка с легким недоумением поднялась на ноги. Так и не выпустив билеты из рук, она мелкими шажками торопливо подбежала к парадной двери.</p><p>Ее черные волосы теперь струились живым шелком, щеки потеряли былую впалость и налились здоровым румянцем, а в карих глазах искрился яркий, неподдельный свет.</p><p>Провернув ручку и распахнув створку, Мелисса озадаченно застыла — на пороге стоял совершенно незнакомый человек.</p><p>Перед ней предстал черноволосый юноша с изумрудными глазами. Привлекательные черты лица омрачались пугающей, болезненной бледностью, а в глубине взгляда затаилась щемящая, непроглядная скорбь.</p><p>— Простите, вы к кому? — растерянно пролепетала Мелисса.</p><p>Леонард, нарочито накинувший поверх белоснежной сорочки строгий черный сюртук, ответил глухим, надтреснутым голосом:</p><p>— Я сослуживец вашего брата, Клейна.</p><p>Сердце девушки тревожно екнуло. Повинуясь внезапному порыву, она приподнялась на мысочках, силясь заглянуть гостю за спину, но там никого не оказалось.</p><p>Внезапно севшим, предательски дрожащим голосом она выдохнула:</p><p>— А где Клейн?</p><p>Леонард судорожно зажмурился. С шумом втянув воздух, он произнес:</p><p>— Мне безмерно жаль. Ваш брат… Клейн погиб от рук безжалостного преступника, защищая невинных людей. Он герой. Самый настоящий герой.</p><p>Глаза Мелиссы распахнулись в немом ужасе. Девушка едва заметно покачнулась, пальцы разжались, и три театральных билета, словно осенние листья, бессильно скользнули на пол.</p><p>Они упали лицевой стороной вверх, являя свету напечатанное название постановки — «Возвращение графа».</p><p>…………</p><p>В гостиной семейства Моретти повисла гробовая тишина. Леонард не смел поднять глаз на сидящих напротив Мелиссу и Бенсона.</p><p>Однако перед его мысленным взором против воли раз за разом всплывала эта страшная картина:</p><p>Юная, полная жизни девушка сидит с широко распахнутыми глазами, не проронив ни звука. В ее остекленевшем, лишенном фокуса взгляде зияет пустота, а сама она замерла в пугающем безмолвии, уподобившись сломанной фарфоровой кукле.</p><p>Мужчина, обладавший неуловимым сходством с Клейном, изо всех сил силился сохранить невозмутимость, однако то и дело впадал в оцепенение, а его реплики звучали с пугающей, заторможенной задержкой.</p><p>— Вот как всё обстояло. Мне безмерно жаль, что я не сумел вовремя предотвратить трагедию. Охранное предприятие «Черный Терновник», полицейское управление, а также те, кого он спас, обязались выплатить вам компенсацию… порядка шести тысяч фунтов… — произнес Леонард, то и дело отводя блуждающий взгляд.</p><p>Внезапно Бенсон прервал его речь, хрипло спросив:</p><p>— Где его тело? Я спрашиваю, где тело Клейна?</p><p>Он судорожно сжал губы и, выдержав паузу, добавил:</p><p>— Когда мы сможем его увидеть?</p><p>— У нас в конторе… Прямо сейчас, — ответил Леонард, не в силах скрыть щемящую скорбь.</p><p>— Хорошо, — Бенсон попытался растянуть одеревеневшие губы в подобии улыбки. — Я… я на минутку отойду в уборную.</p><p>Не дожидаясь ответа, он быстрым шагом скрылся в уборной на первом этаже, с глухим стуком захлопнув за собой деревянную дверь.</p><p>Подойдя к раковине, мужчина до упора выкрутил вентиль крана, позволяя ледяной воде с шумом хлынуть в фаянсовую чашу.</p><p>Тяжело согнувшись пополам и низко опустив голову, он принялся раз за разом зачерпывать воду пригоршнями и остервенело плескать ее себе в лицо.</p><p>Внезапно его судорожные движения оборвались. Он замер словно изваяние, надолго превратившись в неподвижную статую, и в гулкой тишине комнаты раздавался лишь безучастный шум льющейся воды.</p><p>Лишь спустя добрых несколько десятков секунд Бенсон наконец вскинул голову и посмотрел в зеркало. В отражении на него взирал человек, чье лицо было сплошь покрыто каплями воды, а покрасневшие, воспаленные глаза выдавали боль, скрыть которую было уже абсолютно невозможно.</p><p>…………</p><p>Несколько дней спустя. Тихий уголок кладбища Рафаэля.</p><p>Завершив церемонию прощания с Данном, собравшиеся переместились к новому надгробию. С прикрепленной к камню черно-белой фотографии смотрел Клейн — всё с тем же неизменным налетом книжной интеллигентности.</p><p>Мелисса неподвижно застыла у самого края разверстой могилы. В ее остекленевшем, блуждающем взгляде не было ни капли осмысленности, тогда как стоявшая плечом к плечу с ней Элизабет безостановочно утирала катящиеся по щекам слезы.</p><p>Леонард, Бенсон, Фрай и Бретт, неся на плечах тяжелый гроб, медленно приблизились к краю и бережно опустили его в вырытую яму.</p><p>После скорбной речи пастора и тихих, личных молитв каждого, под сухое шуршание осыпающейся земли могилу начали закапывать. Желто-бурые комья ложились на крышку, дюйм за дюймом скрывая черный саркофаг во мраке.</p><p>В этот самый миг Мелисса наполовину присела и безмолвно бросила вниз тот самый медный свисток, который обнаружили при брате.</p><p>Леонард скосил взгляд на эту сцену, чувствуя, как от щемящей тоски перехватывает горло. Поэт-полицейский не мог не восхищаться поистине железной стойкостью девушки: с того самого момента, как на нее обрушилась страшная весть, она не проронила ни слезинки, не устроила ни единой истерики. Ее пугающее, глухое безмолвие вызывало лишь щемящую, разрывающую сердце боль.</p><p>Могильный холм разровняли, придавив тяжелой каменной плитой. Бросив прощальный взгляд на надгробие Клейна, Леонард вчитался в высеченную эпитафию, состоящую ровно из трех строк:</p><p>«Лучшему старшему брату;»</p><p>«Лучшему младшему брату;»</p><p>«Лучшему сослуживцу».</p><p>В этой пропитанной вселенской скорбью атмосфере сотрудники охранного предприятия «Черный Терновник» мало-помалу потянулись к выходу. Селена с Элизабет, подгоняемые родными, тоже распрощались и покинули погост. У свежей могилы остались лишь Бенсон и Мелисса.</p><p>— Я пойду найму экипаж… — выдавил из себя Бенсон. Мужчина выглядел чудовищно изможденным, словно не смыкал глаз целую вечность.</p><p>— Хорошо, — едва заметно кивнула Мелисса.</p><p>Проводив удаляющуюся спину брата пустым взглядом, она словно в оцепенении повернула голову и вновь уставилась на надгробие.</p><p>Внезапно колени её подогнулись. Опустившись на корточки, девушка наглухо спрятала лицо в скрещенных руках.</p><p>В этой тяжелой тишине, спустя целую вечность, Мелисса вдруг глухо, с надрывом выругалась:</p><p>— Идиот!</p><p>Она расплакалась. Беззвучные слезы катились по её щекам безудержным, нескончаемым потоком, который было уже не остановить.</p><p>…………</p><p>Ночное кладбище Рафаэля.</p><p>Азик, чья кожа отливала бронзовым загаром, сжимал в руках букет белых цветов. Надолго застыв перед могилой Клейна в абсолютном безмолвии, мужчина наконец тяжело вздохнул и пробормотал себе под нос:</p><p>— Мне очень жаль, я опоздал на десять минут.</p><p>— Но, кажется, я догадываюсь, кто это сделал…</p><p>Наклонившись, он бережно возложил цветы на сырую землю, развернулся и покинул погост. Азик навсегда ушел из Тингена, так и не забрав с собой тот самый медный свисток.</p><p>Багровая луна щедро заливала это место своим призрачным светом, подчеркивая невыразимую словами, пугающую тишину и мертвенное запустение.</p><p>Внезапно тяжелая каменная плита, придавившая могилу, со скрежетом сдвинулась, и сквозь толщу земли пробилась мертвенно-бледная рука.</p><p>Пробилась наружу!</p><p>Грохот!</p><p>Каменная плита была отброшена в сторону, крышка гроба с треском отлетела прочь. Клейн резко сел, с легкой растерянностью и недоумением озираясь по сторонам.</p><p>Его последние воспоминания намертво застыли на той самой паре до блеска начищенных кожаных сапог и мертвенно-бледной ладони, сжимающей урну с прахом святой Селены. А всё, что было после, напоминало лишь глубокий, лишенный сновидений сон.</p><p>Повинуясь инстинкту, Клейн опустил голову и торопливо расстегнул пуговицы на одежде. Устремив взгляд на левую половину груди, он увидел, как зияющая, чудовищная рана и вырванный кусок плоти прямо на сердце пульсируют, медленно срастаясь и затягиваясь. Эта картина до боли напоминала тот самый миг, когда он впервые узрел в зеркале стремительно исчезающее пулевое отверстие в собственном виске. С той лишь разницей, что теперь исцеление протекало куда медленнее и давалось с неимоверным трудом.</p></section><section><title><p>Глава 212 Мститель</p></title><p>Глава 212 Мститель</p><p>На севере Королевства Лоэн сентябрьская прохлада уже явственно отдавала стылой изморозью. Проносясь сквозь ряды надгробий, ветер наливался пробирающим до костей, мертвенным холодом.</p><p>Клейна пробрала крупная дрожь. Окончательно вынырнув из оцепенения, он криво, с горечью усмехнулся и пробормотал себе под нос:</p><p>— А это перемещение между мирами и впрямь таит в себе немало тайн…</p><p>— Судя по всему, в запасе у меня от силы парочка «воскрешений», не больше… Интересно, а если разрубить тело в фарш, эта дремлющая регенерация тоже сработает, или я окончательно сыграю в ящик?..</p><p>……</p><p>Потратив с полминуты на то, чтобы усмирить дыхание, Клейн застегнул пуговицы. Только сейчас юноша заметил, что похоронили его в совершенно новой сорочке и том самом парадном фраке, которые теперь были безнадежно перепачканы сырой землей.</p><p>«Бенсон, Мелисса… вы же совершенно не умеете экономить…» — эта нелепая, донельзя бытовая мысль всплыла в голове сама собой. Опершись рукой о край, Клейн перемахнул через борт и уверенно встал на ноги, с облегчением отметив, что сверхъестественные таланты «Клоуна» никуда не делись.</p><p>«Лучшему старшему брату… Лучшему младшему брату… Лучшему сослуживцу…» — скользнув взглядом по надгробию, он беззвучно прочел высеченную эпитафию. Сердце болезненно сжалось от нахлынувшей тоски: парень словно наяву прочувствовал всю ту невыносимую, разрывающую душу скорбь, что обрушилась на сестру и брата.</p><p>«Должно быть, им было во сто крат тяжелее, чем мне, когда я наблюдал за гибелью капитана…» — с тяжелым вздохом Клейн отвел взгляд. Присев на корточки, он ухватился за тяжелую крышку гроба и с силой задвинул ее на законное место.</p><p>И пусть мысли всё еще слегка путались в зыбком хаосе, рассудок диктовал непреложное правило: необходимо как можно скорее замести следы, пока кто-нибудь не застукал его за этим занятием.</p><p>Как ни крути, воскрешение из мертвых — это отнюдь не те фокусы, в которые дозволено играть простым смертным!</p><p>Проведай об этом Ночные Ястребы, Уполномоченные Каратели или агенты Сердца Механизмов, финал бы его ждал поистине плачевный. Окажись он сейчас на родной Земле, да еще и с талантами «Адвоката» или «Афериста» за душой, можно было бы виртуозно навешать всем лапши на уши, объявив себя «посланником Господа» или «Мессией». Увы, в этом мире правили настоящие божества — сущности, исправно и грозно отвечающие на ритуальные мольбы!</p><p>Тщательно забросав яму землей и вернув на место тяжелую каменную плиту, юноша отряхнул ладони от налипшей грязи и распрямил спину.</p><p>Со стороны картина выглядела донельзя обыденно: просто скорбящий джентльмен, решивший под покровом ночи навестить могилу усопшего друга. Идиллию портила лишь одна крохотная, пугающая деталь — с черно-белой фотографии на надгробии на гостя смотрело его точное, безупречное отражение.</p><p>Пока он возился с могилой, обостренная интуиция уловила поблизости присутствие медного свистка Азика. Юноша раскопал артефакт и до блеска оттер его от налипшей земли.</p><p>Впрочем, призывать жуткого посланника прямо сейчас Клейн не планировал. Первым делом следовало разобраться в том, что вообще происходит.</p><p>Вскинув левую руку, он обнаружил на запястье всё так же бережно намотанную серебряную цепочку с цитриновым маятником.</p><p>— Выходит, это мои погребальные дары? — с горькой усмешкой пробормотал юноша. Сняв маятник, он огляделся по сторонам, и лицо его стремительно помрачнело. — Капитана… капитана наверняка похоронили на этом же погосте…</p><p>Дважды сменив направление, он всё же сумел с помощью маятника нащупать точные координаты могилы Данна.</p><p>Блуждая меж надгробий в бледном свете луны, минут через десять Клейн наконец увидел черно-белую фотографию. С камня смотрел капитан: мягкое выражение лица, знакомая завышенная линия роста волос, и даже серость глубоких глаз угадывалась без труда. На снимке он был в точности таким же, как и при жизни.</p><p>Чуть ниже под портретом были высечены полное имя Данна, даты его рождения и смерти, а также короткая эпитафия:</p><p>«Истинный страж;»</p><p>«Самый надежный товарищ;»</p><p>«Капитан навсегда».</p><p>Клейн застыл, не в силах оторвать взгляд от камня. Мир перед глазами предательски поплыл, застилаемый влажной пеленой, и юноша словно наяву перенесся в тот роковой день. Он вновь увидел, как капитан поворачивает к нему голову, лукаво подмигивает левым глазом и произносит своим густым, бархатным, совершенно безмятежным баритоном:</p><p>— Мы спасли Тинген.</p><p>«Капитан…» — надрывно, беззвучно прокричала душа юноши.</p><p>Он простоял перед могилой добрых несколько минут, замерев, словно мраморное изваяние. А затем внезапно издал тихий смешок и заговорил:</p><p>— Капитан, ваше душевное равновесие в тот день явно дало трещину. Вы даже обронили, что не сорвись старина Нил в бездну безумия, вы бы смогли «затянуть» его в свои грезы… Но ведь он был «Тайноведом», а вы — «Кошмаром», вам бы ни за что не удалось переварить оставленную им Потустороннюю характеристику. Эх… вы ведь тогда даже не поинтересовались, какие такие убойные козыри я прячу в рукаве. Списать ли это на ваше безграничное доверие, или же вы в очередной раз всё напрочь позабыли?.. Хотя, уверен, кое о чем вы всё же догадались… Я спустился вниз и вынес лишь один запечатанный артефакт, заявив, что он предназначается Леонарду. Тут даже гадать не нужно — всё шито белыми нитками: у меня наготове было иное, по-настоящему сокрушительное оружие.</p><p>Выдав эту сбивчивую тираду, Клейн внезапно осекся. Покачав головой, он с тяжелым вздохом произнес:</p><p>— Я и сам понятия не имею, кем теперь являюсь. Быть может, лишь вырвавшимся из преисподней злым духом, одержимым жаждой мести…</p><p>Слова застряли в горле, и голос предательски дрогнул. Горячие слезы одна за другой покатились по бледным щекам, пока юноша, наконец, не выдавил из себя сдавленный, надрывный крик:</p><p>— Капитан… нам всем так невыносимо больно вас терять!</p><p>Когда порывистый, пробирающий до костей могильный ветер овеял лицо, Клейн торопливо утер слезы и шмыгнул носом.</p><p>Взяв эмоции в узду и вернув себе привычное хладнокровие, он подыскал поблизости укромное местечко. Отчеканив четыре выверенных шага против часовой стрелки, парень воспарил в таинственные чертоги над серой мглой.</p><p>Ему предстояло пустить в ход искусство прорицания, чтобы докопаться до истины: выяснить, чья именно рука оборвала его жизнь в тот роковой день, и вытащить на свет подлинного кукловода, дергающего за ниточки всей этой череды катастроф!</p><p>«Раз уж этот ублюдок засветился прямо перед моим носом, я стопроцентно смогу выудить хоть какие-то зацепки…» — плотно сжав губы, рассудил Клейн. Окинув взглядом монументальный, дышащий древностью храм и изъеденный патиной длинный бронзовый стол, он с облегчением отметил, что здесь всё осталось абсолютно неизменным.</p><p>Опустившись на почетное кресло с высокой спинкой, по праву принадлежащее Шуту, владыка чертогов силой мысли материализовал перед собой кусок желтовато-бурого пергамента и пузатую черную перьевую ручку.</p><p>Поскольку его оставленная в реальном мире физическая оболочка была практически беззащитна, медлить не стоило. Коротко обдумав формулировку, он стремительно вывел фразу для прорицания:</p><p>«Тот, кто меня убил».</p><p>Семь раз беззвучно прокрутив заклинание в уме, юноша вальяжно откинулся на спинку кресла. Призвав на помощь медитацию, он плавно соскользнул в мир грез.</p><p>В зыбком, застланном серой пеленой измерении закружились мириады ослепительных искр. Танцуя и сплетаясь воедино, они наконец-то выстроили перед его мысленным взором четкую картину:</p><p>Начищенные до блеска кожаные сапоги, мертвенно-бледная ладонь и зажатая в этой самой руке урна с прахом святой Селены.</p><p>Взгляд медленно скользнул выше, и Клейн узрел лицо убийцы — мужчины средних лет с короткими волосами цвета темного золота.</p><p>Незнакомец был облачен в строгую двубортную рясу угольно-черного цвета. Он был явно слеп на один глаз, а его уцелевшее око отливало столь глубокой синевой, что казалось почти черным. Точеные, словно высеченные из мрамора античным скульптором черты лица не портила ни единая морщинка.</p><p>Видение разлетелось вдребезги. Клейн вынырнул из сновидения и слегка нахмурил брови, осознав, что лицо собственного убийцы показалось ему до боли знакомым.</p><p>Опираясь на свою память «Провидца», юноша без труда сообразил, откуда взялось это узнавание: он уже видел фотографию и подробное описание этого человека в ориентировке на розыск!</p><p>Убийцей оказался не кто иной, как Инс Зангвилл! Беглый бывший архиепископ Церкви Богини Вечной Ночи, прихвативший с собой запечатанный артефакт «0–08» и проваливший инициацию на ранг «Привратника»!</p><p>«Это он!» — в голове Клейна молниеносно пронесся калейдоскоп воспоминаний, намертво застыв на той самой сцене, где мужчина подбирает урну с прахом святой Селены.</p><p>Тук, тук, тук. Парень принялся мерно отбивать ритм пальцами по краю длинного бронзового стола, чувствуя, как разрозненные кусочки головоломки наконец-то складываются в единую, пугающую картину:</p><p>«Как говорил капитан, Потусторонние, ушедшие из жизни в здравом уме, тоже оставляют после себя Потусторонние характеристики. Сливаясь воедино, они, по сути, превращаются в готовый эликсир, которому не хватает лишь вспомогательных ингредиентов».</p><p>«А значит, зная точную формулу этих самых дополнительных компонентов, можно использовать подобное „наследие“ для повышения ранга. Разумеется, прыгать через ступени строжайше запрещено — подобное безрассудство неминуемо ведет к потере контроля и безумию».</p><p>«Хм… Прорыв в ряды высших Последовательностей требует проведения особого ритуала — об этом черным по белому говорилось в обрывках рецепта „Неомраченного“. Вполне вероятно, что и для всех последующих возвышений такие таинства жизненно необходимы…»</p><p>«Инс Зангвилл — „Привратник“ пятой Последовательности Пути „Смерти“. Возжелав стать мастером высших эшелонов, выбиться в полубоги, он, опираясь на закон взаимозаменяемости Путей, имел перед собой лишь три дороги. Первая — шагнуть на четвертую ступень своей родной ветви „Смерти“. Вторая — перескочить на четвертый ранг Пути „Бессонного“. И третья — выбрать четвертую Последовательность Пути „Бога Войны“, став „Охотником на Демонов“».</p><p>«Святая Селена была истинной святой, а значит, занимала либо четвертую, либо третью ступень. Ее прах эквивалентен зелью одного из этих рангов… Будучи бывшим архиепископом, Инс Зангвилл наверняка доподлинно знал, к какой именно Последовательности она принадлежала, и какие именно вспомогательные ингредиенты для нее нужны…»</p><p>«Выходит, истинной целью всех этих его хитроумных многоходовок было заполучить священный прах и использовать его для прорыва на четвертую ступень Пути „Бессонного“?»</p><p>«А череп потомка бога Смерти, по всей видимости, служил ключевым компонентом для того самого особого ритуала возвышения, ведь изначально отступник шел именно по Пути „Смерти“».</p><p>«Если взглянуть под этим углом, его главной мишенью был капитан, а вовсе не я… Воистину, настоящий кукловод, всё это время прячущийся за кулисами…»</p><p>Расставив всё по своим местам, Клейн вывел на пергаменте соответствующую фразу для прорицания. Взяв в руку серебряную цепочку, он опустил цитриновый маятник так, чтобы кристалл навис над самой бумагой, едва не касаясь исписанных строк.</p><p>Беззвучно прокрутив заклинание в уме, юноша распахнул глаза и увидел, как цитриновый маятник плавно вращается по часовой стрелке.</p><p>Это означало, что исходных данных оказалось достаточно — прорицание увенчалось успехом!</p><p>А следовательно, Инс Зангвилл и впрямь затеял всю эту дьявольскую многоходовочку ради праха святой Селены и прорыва на четвертую Последовательность!</p><p>Вновь принявшись мерно отстукивать ритм по краю бронзового стола, Клейн переключился на следующую загадку:</p><p>«Зангвилл — всего лишь „Привратник“ пятой ступени. Опираясь на одни лишь собственные силы, он бы ни за что не сумел сплести столь безупречную паутину совпадений, заставив Мегоз явиться в контору Ночных Ястребов строго по его „сценарию“ и в идеально выверенный час».</p><p>«Выходит, всё это — пугающая мощь запечатанного артефакта „0–08“?»</p><p>«С виду — самая заурядная перьевая ручка… Неужели ее суть в том, что всё написанное ею неминуемо воплощается в реальность?»</p><p>«Нет, всё вряд ли настолько просто… Иначе Инсу Зангвиллу достаточно было бы нацарапать: „Прах святой Селены отращивает крылья и сам прилетает ко мне в руки“, после чего можно было бы преспокойно сидеть дома и ждать посылку…»</p><p>«Должны быть какие-то строгие ограничения…»</p><p>«К тому же „0–08“, скорее всего, напрочь лишен прямой атакующей мощи. Иначе Зангвилл давно бы уже пошел напролом и силой вышиб врата Чаниса в Тингене…»</p><p>«Неужели этот артефакт, возвышающийся на самой вершине классификации угроз, способен исподволь, абсолютно незаметно заставлять людей действовать в строгом соответствии с написанным сценарием? Так вот в чем кроется истинная причина той дикой череды случайностей?»</p><p>«Если это и впрямь так, то „0–08“ воистину ужасает. Ему подчинилась даже вынашивающая отпрыска злого божества Мегоз… Немудрено, что артефакты нулевого класса считаются абсолютным кошмаром с высочайшим приоритетом и тотальным уровнем секретности: о них запрещено спрашивать, запрещено рассказывать, запрещено описывать и запрещено заглядывать…»</p><p>Оборвав отстукивание ритма, Клейн попытался раскинуть прорицание на свои свежие догадки. Увы, из-за катастрофической нехватки исходных данных попытка с треском провалилась.</p><p>Понимая, что в чертогах он торчит уже добрых несколько минут, юноша решил поскорее вернуться в реальный мир. Обуздав блуждающие мысли, он вывел на пергаменте предпоследнюю фразу для гадания:</p><p>«Город, в котором на данный момент укрывается Инс Зангвилл».</p><p>Учитывая присутствие запечатанного артефакта «0–08» и тот факт, что Инс Зангвилл, вероятнее всего, уже возвысился до ранга полубога, напрямую выведать его точные координаты было попросту невозможно. Клейну оставалось лишь максимально расширить радиус поиска, довольствуясь весьма туманным «запросом».</p><p>Разумеется, не будь у него защиты этого таинственного измерения над серой мглой, отсекающего любые внешние помехи, даже столь расплывчатая мольба к мирозданию с треском бы провалилась, не принеся ни единого ответа.</p><p>Откинувшись на высокую спинку кресла, юноша семь раз беззвучно прокрутил в уме фразу для прорицания и в очередной раз соскользнул в сновидение, провалившись в тот самый застланный пеленой мир.</p><p>Внезапно беспросветно-серая мгла перед мысленным взором дала трещину, явив широкую, бурлящую и слегка мутную реку.</p><p>Ее воды пересекал монументальный мост, а по обоим берегам плотной вереницей теснились причалы. Жизнь там била ключом: кипела погрузка-разгрузка товаров, повсюду сновали целые полчища портовых рабочих.</p><p>На северо-восточном берегу тесными рядами высились дома. Подавляющее большинство из них носило яркий отпечаток современной архитектуры Королевства Лоэн: многогранные четырехскатные крыши, изящные эркерные окна и фасады, выходящие прямо на улицу безо всяких внешних галерей. Впрочем, среди них то и дело мелькали и строгие готические постройки.</p><p>Здешние улицы кишели прохожими, экипажи с грохотом проносились один за другим, а взгляд время от времени выхватывал весьма причудливые механизмы.</p><p>Чем дальше на восток, тем гуще становился лес фабричных труб, изрыгающих в небеса клубы едкого дыма. А чем дальше на запад — тем круче уходила вверх земля, где особняки серо-голубых, молочно-белых и нежно-желтых оттенков карабкались по склонам. Они террасами опоясывали величественный дворцовый комплекс и монументальную, устремленную ввысь готическую часовую башню.</p><p>Бом!</p><p>Под раскатистое, гулкое эхо колокольного звона Клейн вынырнул из сновидения. Теперь он доподлинно знал, какой именно город только что предстал перед его взором.</p><p>«Земля надежды», «Столица столиц» — Баклунд!</p></section><section><title><p>Глава 213 Еще один взгляд</p></title><p>Глава 213 Еще один взгляд</p><p>«Инс Зангвилл направился в Баклунд… И кто знает, как долго он там пробудет… Что ж… можно будет периодически проверять его координаты…» — задумчиво подавшись вперед, Клейн стер прежние строки с поверхности пергамента и вывел новую фразу для прорицания:</p><p>«Текущее местонахождение Ланевуса».</p><p>В его глазах истинным виновником гибели капитана и остальных, тем самым кукловодом, едва не ввергнувшим его самого в вечный сон, без тени сомнения, был Инс Зангвилл. Однако этот безумец Ланевус — такой же соучастник, чью вину невозможно смыть или простить. И за это ему придется расплатиться кровью!</p><p>Беззвучно прокрутив фразу ровно семь раз, юноша вновь соскользнул в сновидение. Но стоило серо-белой мгле дать трещину, как перед мысленным взором предстала ровно та же картина, что и мгновением ранее!</p><p>Широкая, слегка мутноватая река, вереница причалов, теснящиеся друг к другу дома. Пестрая смесь архитектуры, где главенствовал классический лоэнский стиль, изредка разбавляемый готическими мотивами. Забитые до отказа улицы, кипящая жизнь столицы, беспрестанно изрыгающие дым и пар печные трубы, ослепительно роскошные дворцовые ансамбли и, наконец, устремленные ввысь знаковые готические башни с часами…</p><p>Ланевус тоже затаился в «Земле надежды», в «Столице столиц» — Баклунде!</p><p>Распахнув глаза, Клейн недоуменно нахмурился: он ведь пытался нащупать точные координаты беглеца, а в ответ вновь получил лишь донельзя размытый, необъятный радиус поиска.</p><p>— А это значит, что Последовательность Ланевуса куда выше, чем я предполагал… Хотя нет, вполне вероятно, что пособничество в пришествии отпрыска Истинного Творца принесло ему колоссальные дивиденды. К примеру, крупицу божественности или нечто сродни той пуповине, что осталась от младенца Мегоз… Хм, впрочем, последнее наверняка прибрал к рукам Инс Зангвилл… — лихорадочно перебирая в уме варианты, вполголоса пробормотал юноша.</p><p>Удостоверившись в примерном местонахождении обоих врагов, он был вынужден признать суровую, болезненную истину: для мести у него пока банально не хватает силенок!</p><p>«Даже если этот ублюдок сидит лишь на седьмой или восьмой Последовательности, с обретенными дарами голыми руками его не возьмешь. К тому же хитрости и коварства ему не занимать, а уж заманивать в ловушки тех, кто превосходит его по мощи, — для него и вовсе рутина… Что же до Инса Зангвилла, то там всё куда кошмарнее: мало того что он сам вознесся до полубога четвертой ступени, так еще и держит в руках этот леденящий душу запечатанный артефакт нулевого класса… Мое переселение душ тоже таит в себе немало загадок, вот только в прямую боевую мощь они не конвертируются, и вряд ли этот барьер удастся пробить в обозримом будущем… Выход лишь один: неустанно карабкаться вверх по Последовательностям и собирать убойные мистические артефакты… Придется бить сразу по двум фронтам, и бить без промаха…»</p><p>Усмирив этот вихрь размышлений, Клейн принял решение раскинуть еще одно прорицание.</p><p>Тщательно взвесив слова, он с предельной серьезностью вывел пером:</p><p>«Моя надежда на обретение могущества».</p><p>Мягко отложив материализованную пузатую перьевую ручку, Клейн плавно откинулся на спинку кресла и смежил веки.</p><p>Беззвучно повторяя про себя эти слова, юноша призвал на помощь медитацию и плавно соскользнул в глубокий сон.</p><p>В зыбком, застланном серой пеленой мире перед его мысленным взором вновь предстала недавняя картина. Он увидел широкую реку, причалы, дымящие трубы, людское море, дворцовые ансамбли, хитросплетения механизмов и устремленные ввысь готические башни с часами — он узрел Баклунд, столицу королевства Лоэн!</p><p>В следующее мгновение видение дрогнуло и сменилось. Теперь взору предстала пронзающая облака исполинская горная вершина, на которой раскинулся монументальный, дышащий древностью дворец. В самом центре чертогов громоздился гигантский трон, грубо высеченный из камня и инкрустированный потускневшим золотом с мертвыми самоцветами. А над ним парил жуткий вертикальный зрачок, целиком сотканный из мириадов таинственных оккультных знаков.</p><p>Абсолютно беззвучно иллюзорная картина разлетелась вдребезги. Клейн медленно выпрямил спину и, вытянув руку, принялся неспешно отбивать ритм пальцами по краю длинного бронзового стола.</p><p>«В Баклунде кроется моя надежда на обретение могущества…»</p><p>«А вот второе видение явно указывает на главный пик горного хребта Хорнакис и сокрытые там сокровища семьи Антигон. Выходит, тот жуткий вертикальный зрачок из символов, который проклятая тетрадь передала мне через „Куклу Неудач“, служит заветным ключом ко всем этим тайнам?»</p><p>Пока эти мысли вихрем проносились в голове, Клейн рассудил, что пороть горячку и мчаться в горы Хорнакис пока не стоит. Таящаяся там угроза была настолько запредельной, что даже полубог четвертой Последовательности вряд ли вышел бы оттуда живым.</p><p>«Значит, решено — отправляюсь в Баклунд…» — с тяжелым вздохом подведя итог, Клейн плотно окутался собственной духовностью и, мысленно сымитировав чувство стремительного падения, покинул таинственное измерение над серой мглой.</p><p>Вернувшись в реальный мир, он неспешно покинул свое укрытие и вновь приблизился к могиле Данна Смита.</p><p>Бросив долгий, прощальный взгляд на фотографию и эпитафию, высеченную на надгробии, парень медленно, с глубоким благоговением очертил на груди контур багровой луны. После этого он круто развернулся и направился к выходу с кладбища.</p><p>Будучи бывшим Ночным Ястребом, которому в свое время частенько доводилось патрулировать погост Рафаэля, он досконально изучил все маршруты сторожей и особенности местного ландшафта. Не издав ни единого лишнего шороха, Клейн играючи выскользнул за пределы этой безмолвной, пронизанной могильной стужей обители. Прячась в густых тенях раскидистых деревьев, он зашагал по грунтовой дороге прямиком к городским кварталам Тингена.</p><p>Ночь дышала абсолютной, первозданной безмятежностью, а заливающее округу багровое сияние луны казалось сотканным из эфемерных грез. Шагая в полном одиночестве, Клейн позволил своим мыслям нестись вскачь, словно сорвавшимся с узды диким мустангам. Разум лихорадочно выстраивал планы жестокой мести, то и дело возвращаясь к светлым воспоминаниям о вечной забывчивости капитана и той глубокой, затаенной печали, что скрывалась за показным добродушием старины Нила…</p><p>Незаметно для себя юноша, подобно неприкаянному, бесплотному духу, добрел до ближайших городских улиц и машинально свернул в лабиринт перекрестков.</p><p>Лишь добрых два часа спустя он наконец-то вынырнул из этого тягучего оцепенения, полностью вернув себе контроль над рассудком и осознанием реальности.</p><p>Оглядевшись, Клейн с удивлением обнаружил, что стоит на улице Нарциссов. А прямо напротив возвышался дом — их общий дом, который он когда-то делил с братом и сестрой.</p><p>Ноги сами, повинуясь какому-то глубинному инстинкту, принесли его сюда.</p><p>Сердце радостно екнуло, и он уже было сделал шаг вперед, но тут же замер как вкопанный. На губах заиграла горькая, полная самоиронии усмешка, и юноша едва слышно пробормотал:</p><p>— Постучи я сейчас в дверь, и Мелисса наверняка грохнется в обморок прямо на пороге… Бенсон же от нервов начнет стремительно лысеть, а затем попытается сохранять хладнокровие, уговаривая меня именем кучерявого павиана…</p><p>Покачав головой, Клейн бросил долгий, прощальный взгляд на до боли знакомую дверь и, круто развернувшись, зашагал в сторону улицы Железного Креста.</p><p>«Так будет лучше… Да, так определенно лучше. То, что мне предстоит совершить в будущем, никак не должно их коснуться… Щедрая пенсия от отряда Ночных Ястребов и полицейского управления гарантированно обеспечит им безбедное существование по стандартам среднего класса. Даже если Мелисса так и не найдет работу, а Бенсон вылетит со службы…»</p><p>Проблуждав во мраке еще какое-то время, парень наконец почувствовал, как на тело наваливается свинцовая усталость. Увы, статус «покойника» накладывал свои суровые ограничения: помимо одежды, что была на нем, да прихваченных с собой цитринового маятника и медного свистка Азика, у него не осталось ровным счетом ничего. Ни единого золотого фунта, ни жалкого суля, ни даже завалящего пенни.</p><p>— А не дунуть ли мне в свисток, чтобы отправить весточку мистеру Азику с мольбой о спасении? — вымученно, но с толикой мрачного юмора усмехнулся юноша. — Нет уж, пусть пока всё остается как есть. Инс Зангвилл вполне может держать его под колпаком незримой слежки. Дождусь подходящего момента, а уж затем выйду на связь… Будучи древним монстром, разменявшим не одну тысячу лет и прожившим множество жизней, наставник наверняка отнесется к моему «воскрешению из мертвых» с должным пониманием… Что ж, ночь выдалась на удивление теплой. Найду какой-нибудь укромный уголок и перекантуюсь до рассвета, а с первыми лучами солнца наведаюсь в тингенский филиал Баклундского банка и выпотрошу свой анонимный счет.</p><p>Из-за дикой круговерти недавних событий он так и не удосужился провести обещанные контрольные тесты с «ритуалом жертвоприношения», отчего три сотни золотых фунтов на том самом счете по-прежнему лежали в целости и сохранности.</p><p>«Этих денег с лихвой хватит на первое время… Завтра нужно будет раздобыть свежую газету и прояснить, какой нынче день недели… Раз уж мисс Справедливость и остальные до сих пор не оборвали мне все линии мольбами, значит, собрание Клуба Таро я еще не пропустил…» — успокоив себя подобным образом, Клейн отыскал безветренный закуток. Опустившись на землю, он стянул с себя плащ, плотно укутался в него и, привалившись спиной к шершавой стене, провалился в сон.</p><p>Долго понежиться в объятиях Морфея ему не удалось. Внезапный, грубый толчок в плечо вырвал юношу из забытья, и, распахнув глаза, он обнаружил перед собой полисмена, поигрывающего короткой деревянной дубинкой.</p><p>Одинокая V-образная нашивка на погоне выдавала в нем рядового констебля — стража порядка с самого дна полицейской иерархии… Беглого взгляда Клейну хватило, чтобы безошибочно определить статус незваного гостя.</p><p>Мужчина в форме презрительно сплюнул и злобно рявкнул:</p><p>— А ну, подрывайся! Здесь спать не положено!</p><p>— Улицы и скверы — это вам не ночлежки для всяких ленивых ублюдков и бродяг, отлынивающих от честной работы!</p><p>— Так гласит «Закон о бедных»!</p><p>«Вот как?» — Клейн на мгновение опешил. Будучи в крайне щекотливом положении, он благоразумно решил не вступать в перепалку со стражем порядка.</p><p>Подхватив свой плащ, юноша вновь зашагал по ночным улицам, неприкаянно бродя вплоть до самого рассвета.</p><p>Вскоре, низко надвинув шляпу, он переступил порог тингенского филиала Баклундского банка, где когда-то открыл свой анонимный счет. Воспользовавшись заранее заготовленным «шифром», Клейн снял двести фунтов наличными. Оставшуюся треть сбережений он благоразумно решил не трогать, приберегая на случай непредвиденных обстоятельств.</p><p>— Выводя на бумаге служившую паролем мантру на древнем гермесе, он, как и следовало ожидать, совершенно отчетливо уловил у себя в ушах призрачный отголосок «мольбы».</p><p>Следом предстоял основательный шопинг. Раскошелившись на тридцать восемь фунтов, парень полностью обновил гардероб: два парадных костюма, пара сорочек, двое брюк, добротные кожаные сапоги в двух экземплярах, два галстука-бабочки и четыре пары носков. В преддверии грядущих холодов он также запасся парой двубортных шерстяных пальто, двумя однотонными свитерами и теплыми зимними штанами. Довершали этот внушительный список элегантная трость, кожаное портмоне и вместительный саквояж.</p><p>Покончив с покупками, Клейн снял номер в ближайшей гостинице, дабы наконец-то принять горячую ванну и переодеться в чистое. Опасаясь случайно наткнуться на улице на кого-нибудь из старых знакомых, он нанял экипаж и покатил прямиком к паровому вокзалу Тингена, попутно прикупив свежую газету и удостоверившись, что сегодня действительно воскресенье.</p><p>Путь от Тингена до столицы на паровом экспрессе занимал от силы часа четыре. Роскошный билет в первый класс обходился в три четверти фунта — то бишь в пятнадцать сулей, — тогда как проезд во втором классе стоил всего полфунта, или десять сулей.</p><p>Билеты же в донельзя тесный, набитый битком и лишенный всякого комфорта третий класс отдавали за смешные пять сулей.</p><p>Немного поразмыслив, Клейн взял билет во второй класс на двухчасовой пополудни рейс.</p><p>Сжимая в руках заветную картонку и придерживая новенький багаж, он отыскал свободное местечко в зале ожидания. Стрелки часов едва перевалили за девять утра.</p><p>В душе он в очередной раз горячо поблагодарил судьбу за то, что в Королевстве Лоэн до сих пор не ввели строгую систему паспортного контроля. Для подтверждения личности здесь вполне хватало квитанций за воду, газ и аренду жилья за последние три месяца, а уж купить билет на поезд и вовсе не составляло труда — плати монеты и поезжай куда вздумается.</p><p>Сидя под высокими сводами вокзала и осознавая, что уже сегодня днем он навсегда покинет Тинген, отправившись в далекий Баклунд, юноша внезапно почувствовал, как внутри разрастается щемящая, звенящая пустота.</p><p>В памяти непрошеным калейдоскопом замелькали образы: вечно опекающая его, словно наседка, младшая сестренка; старший брат, обожающий отпускать едкие, саркастичные шуточки; те вечера, когда они втроем набивали животы до отвала и, блаженно распластавшись на стульях, не находили в себе сил даже пошевелить пальцем…</p><p>От этих воспоминаний с губ Клейна сорвался тихий смешок. Вот только смех этот вышел горьким, отдающим глубокой, рвущей сердце тоской. Перед глазами так и стояла собранная Мелиссой заводная черепаха-«кукла» и та самая, стремительно отступающая, жалкая линия роста волос Бенсона.</p><p>И в этот миг его накрыл дикий, почти неконтролируемый порыв — увидеть их. Взглянуть на брата и сестру хотя бы еще один, последний раз.</p><p>И лишь сейчас Клейн наконец-то осознал, почему рука так и не поднялась взять билет на утренний рейс, заставив его выбрать именно двухчасовой экспресс.</p><p>Подхватив новенький кожаный саквояж, он стремительно покинул зал ожидания, поймал экипаж и покатил обратно на улицу Нарциссов.</p><p>Спрятавшись в густой тени дома напротив, он неотрывно смотрел на родную дверь. Несколько раз он порывался шагнуть вперед, но так и не смог заставить себя пересечь эту, казалось бы, непреодолимую широкую улицу.</p><p>Застыв в оцепенении и глядя на противоположную сторону, Клейн внезапно почувствовал себя абсолютно бездомным. Точно такое же пронзительное чувство щемящего одиночества накатило на него в те самые первые мгновения после переселения душ.</p><p>Внезапно до боли знакомая дверь отворилась. На пороге показались Мелисса и Бенсон.</p><p>Девушка была облачена в строгое черное платье и шляпку с темной вуалью. Мужчина же с ног до головы был затянут в траур: черная сорочка, темный жилет, брюки, сюртук и цилиндр. Лица обоих походили на застывшие деревянные маски, источающие глухую, беспросветную скорбь.</p><p>«Мелисса так исхудала… А Бенсон… как же он осунулся и сдал…» — сердце Клейна болезненно сжалось. Он приоткрыл рот, но так и не смог выдавить из себя эти два имени.</p><p>Повинуясь какому-то бессознательному порыву, он тенью последовал за братом и сестрой. Их путь лежал к ближайшей муниципальной площади, где уже успели раскинуться пестрые шатры очередного заезжего цирка, созывающего зрителей на представление.</p><p>Купив билеты, Бенсон провел Мелиссу внутрь и, титаническим усилием воли выдавив из себя подобие слабой улыбки, произнес:</p><p>— Говорят, эта цирковая труппа славится своими выступлениями.</p><p>Мелисса лишь безжизненно, почти механически кивнула:</p><p>— Угу.</p><p>Внезапно девушка оступилась. Лодыжка предательски подвернулась, и она начала заваливаться набок, рискуя рухнуть прямо на землю.</p><p>Клейн, купивший билет и проскользнувший следом, рефлекторно дернулся вперед. Он уже приоткрыл рот и инстинктивно вскинул руку, чтобы подхватить сестру, но тут же с силой заставил себя отдернуть ладонь. Беспомощно застыв в паре шагов, он остался лишь незримым призраком, растворенным в снующей мимо толпе.</p><p>Бенсон испуганно ахнул, но поймать ее не успел. Впрочем, Мелисса проворно восстановила равновесие сама. Плотно сжав побледневшие губы, она не проронила ни звука.</p><p>Тем временем площадь заполонила пестрая толпа клоунов. Одни виртуозно балансировали на тележных колесах, другие перекатывались на гигантских мячах, а третьи жонглировали, подбрасывая в небо теннисные мячики и ловя их с нарочито нелепыми, комичными ужимками.</p><p>Мелисса смотрела на это представление с таким отрешенным, застывшим лицом, словно перед ней разворачивалась пустота. Бенсон предпринял несколько отчаянных попыток ее растормошить, нарочито громко аплодируя и выкрикивая похвалы, однако, так и не сумев пробиться сквозь глухую стену сестринской скорби, вскоре поник и сам.</p><p>Клейн до боли стиснул губы. Наблюдая за этой сценой издали, он отчаянно рвался подойти ближе, но так и не нашел в себе смелости сделать хотя бы шаг.</p><p>Внезапно его пальцы нащупали в кармане портмоне, и в голове молниеносно созрел план.</p><p>Брат с сестрой бесцельно побрели дальше, в глухом молчании наблюдая за сменяющими друг друга номерами.</p><p>Спустя какое-то время к ним подскочил клоун, чье лицо густо покрывали красные, желтые и белые разводы грима. Первым делом он принялся жонглировать, подбрасывая теннисные мячики высоко в небо, а когда взгляды зрителей оказались прикованы к воздуху, словно по волшебству извлек из ниоткуда букет цветов. Букет севийских хризантем.</p><p>Пышные золотисто-желтые бутоны, издревле символизирующие чистую радость, оказались прямо перед лицами опешивших Бенсона и Мелиссы.</p><p>Брат с сестрой в полнейшей растерянности подняли глаза на паяца. На его размалеванном красными, желтыми и белыми красками лице уголки губ были гротескно задраны вверх, намертво застыв в счастливой, до боли преувеличенной, до нелепости комичной улыбке.</p><p>Конец первой части</p></section><section><title><p>Nota bene</p></title><p>Nota bene</p><p>Книга предоставленаЦокольным этажом , где можно скачать и другие книги.</p><p>Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, черезAmnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free.</p><p>Еще у нас есть: 1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее. 2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» . * * * Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: Повелитель тайн. Том 1. Клоун</p></section></body><binary id="cover.jpg" content-type="image/jpeg">/9j/4AAQSkZJRgABAQEAYABgAAD//gA7Q1JFQVRPUjogZ2QtanBlZyB2MS4wICh1c2luZyBJSkcgSlBFRyB2ODApLCBxdWFsaXR5ID0gODUK/9sAQwAFAwQEBAMFBAQEBQUFBgcMCAcHBwcPCwsJDBEPEhIRDxERExYcFxMUGhURERghGBodHR8fHxMXIiQiHiQcHh8e/9sAQwEFBQUHBgcOCAgOHhQRFB4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4e/8AAEQgCgAHIAwEiAAIRAQMRAf/EAB8AAAEFAQEBAQEBAAAAAAAAAAABAgMEBQYHCAkKC//EALUQAAIBAwMCBAMFBQQEAAABfQECAwAEEQUSITFBBhNRYQcicRQygZGhCCNCscEVUtHwJDNicoIJChYXGBkaJSYnKCkqNDU2Nzg5OkNERUZHSElKU1RVVldYWVpjZGVmZ2hpanN0dXZ3eHl6g4SFhoeIiYqSk5SVlpeYmZqio6Slpqeoqaqys7S1tre4ubrCw8TFxsfIycrS09TV1tfY2drh4uPk5ebn6Onq8fLz9PX29/j5+v/EAB8BAAMBAQEBAQEBAQEAAAAAAAABAgMEBQYHCAkKC//EALURAAIBAgQEAwQHBQQEAAECdwABAgMRBAUhMQYSQVEHYXETIjKBCBRCkaGxwQkjM1LwFWJy0QoWJDThJfEXGBkaJicoKSo1Njc4OTpDREVGR0hJSlNUVVZXWFlaY2RlZmdoaWpzdHV2d3h5eoKDhIWGh4iJipKTlJWWl5iZmqKjpKWmp6ipqrKztLW2t7i5usLDxMXGx8jJytLT1NXW19jZ2uLj5OXm5+jp6vLz9PX29/j5+v/aAAwDAQACEQMRAD8A8UnkEs7EKgH0qs6rkDggdB6UhaZgApQfrTDFO3/LRf8Avmp9pEOVi3AiEWPWltHL3Cr0qJrSV3A8/wCY+1WIYJUkDRzcj/Zo9pEHE0Ytw6HGa3NY1e5ufDsGlznKM+N2cbVrnInu4mBSZMenliptRvLy+h2SvDGfVI9tUqkSHEgil/fhlADOPLi5+6PWrtnfqk4cndGzfZ4x0/3mrMeKdwNlzGpVdudlS6dbm2nSe4kSYwpthj24Xd/eaq9ohqJ0X2f7ZdKlvveNf+PdP7zf3mq5p3hzUruVUKeQifL5kvc1W8Pa/b6czzS2ks8zd89K17nxXpV8qLPDexbcfd2jdWdnIpSRNZ+CLGUuX1R55BjfsK/L9a92srfw/wCG/g5Y69E7QwafB5Nwqjln3bf++m3V856d4jWw8QG4iST7IYvLdGOXb+63/fVPn8Q+Idb0y78OCZEtb68S6ERbAVo1ZVVf/Hf++acadNSuyZym1ZHfWvjy98QHyJLSOGEOzRiP+7/D/wCzV3/hLT9PuVW6ubuMyN/yz3f0rw7RLabTYopmuoBNFJtki28rXTWniO4Eal0jXb0YNtrpdSLMbSjseueMTDa2BuJp08uEFgo+8x/hVf1rxHxJrLaTd3c5hi+3Iu6dn5FvGedtaGr+KL25tC8jkTHJjP3vJX+9/vU+z+Gvm/Ci/wDEviKISf2vNELFyzAxxt5g3Mv+9tZa5JVouVkdXs/dvc8S8QxjVdMs9SRpDZrcBZkzyV/vt6VTutLt7aIJDp12ft0TNB8u5opo22/eq3od7LoU+o6JeQPNl2j8pPmy/wB1q6b7Jc3enT2EklxC8cCzQyRj522/Md3+8v8A48rVSV9SY6Kx5/qNvc6Zf7ryBCl1FvaNH3LHJ/F/wLr/AN9Vd08qA+8Fkf5SvqtXLG0tdWlexghljuZBuj81926T6/7VM+xxBXiVWEwPzK3WqSGV5LfY0kL/ADZ4A9a5/wASC4jv5J5SW/cqsLGuuZS6rKzfvE+U8fw1W1XTUngWY/M8Dbhx0/vUCONt7eUOpYfLbpv/AOBN0rZ0rQZryGGOYiOAEySY7tUthZ/aX2E5VmMhFdVbw7IwqDp1qZaBc6+wsYrf4Z6LFAgSOTVLplUDrtjiWqFzHt+cOmD05rdvSkfw+8Kp08x76TP/AG0WsNlLcjcR/s1y1dzopbFeWOT905kQfN0zTPLUR7zIw9s1NLEGKABk5rq9AsLLUNNnt5oRlfvYH/j1THUpuxY+FHh8+JPF9hY7nkgd90x/uxL8zV7b8RNUtp57jyyvl26eSoU/3a4H4YzR/D7wTrviS+ZVv5j9j05d2Wb/AGv8/wB2uQg8TyajczR5O0LnrXdShocVR3ZZ1NxLNIw6E5punwWpuC17O0NtGrNI/Taq1DNe21tE1zdSCGKP7zE15t4w8XXWqv8AZbEGGxVstz80v+9/8TWtrbid+hoay2n+KfE32+d0t9NtN0dna/daRf8AnpJ/vVT8QSrcGKO1RfKjXblfurXKXfnD5z0re0F0k0xUVsnHzLUOMSlfuVbmzlKhdw2H5m/2qptOEfaQFb+I+i1uXcbKjMR/DgVzcyhmb5C2484qNiifznKqAcb+vstULufccr91Rx/8VU3lyMjO3JNReUh+836U9wKJ80sT0pNuK1RZZHT9KbLaiPCkr5h/hzUjKdlatcXChhiNeXNbvmiVsqcr2qk6+Vb+Wi4Q9/Wq1obgP+5LMtPn5Rcp0EHerUbpHgPIqIOx71QiglYfOwjX+6tWAtvGS8gCkdzWc6iYKHco6nBd6hqsk8I22+zEW7g7a0bKzvGt1ha6kCRrz5Sn7v8AvVWn1SKLIQ7j7GoLbxXrVla6hb6fmO3vYRDc7h95fvY/76rnneXU23LklzpFpMYZWUyp94NuOKx9TvPtlyrR8JGNoOOtUV45PJPU1ZW0m/55v+VVGlbYTkMAzipBTBxUinDA1ViGX47eRIJ2cbdy4FU8e1aVtOtzHIhbadves4dTV1VYIlq3GFBxVl3lkkaUjJZdo/2VqFEZlTduAboelSNAxTajsK5ZVGjRRRLHG8kg2rvPpmur0jw9aC0V763jmkYfxDOKxdGhu4G86K0+0Ov510ln4g06QNDdJNBcqMLEyfM7f3Vrmqy51ZGsYtamfL4VtrjWLDTdOQNd3shCpIu7aq/eb/Z280V6R4E0Kazu5Nf1OJVv7iPy44f+faH+7/vN/FRTpy5I2NvayPFfMPGFA47in73PeotvT5l6etD8feYL9GrqbucKJN7etAcJ1I59DTYy+cxhvZmpFt1375mDt7ihcwyYHPZvyp2cfxFfpTd3+7+dL83cMP8Adar3JHqR/fP5Uj7ycoRQWbHO78qTGaAALKetRvKq8M1STjahz8qh+WU9KIxFH8wb/gVDkIZ5jBCyxyNVnStQls9StbmNFW4hkWRFcZVmWq0k+5ziTC9srT45JpSoVIjtOd3pS5h2PWPi5bWEeo6frmjQqlhremw30IQ/LHJ92Rf+AsoriJ5byBYhHOXZvvxrH9z5vX+Kr0V/Pf8Aw5isWld5NE1B9jfwrDcLvx/wGSP/AMiVe0fztS077KkeXmKxK6Dq3PFY4jEKGxvQoqruek6L4U8KWvwQg8V+MnMIug0iGI/O/wA22ONV/wBrbXn3j/4reIfEYj0+1NvpugQ7Rb6cifIEX7u5v4q6H9pbUJINV0LwRZFfsWg6bGhXHDuy7d3/AHyteNXNs0KBgfMU9RjFaU2qavHdmLTm2nsir4me6v8AVf7VhtFjlZVEnlyfekX+Kt1tdiu9IAM0ljqKDA3cBv8AgVY8Q3rlJWFRsZBjBD/jW6rcomjrdI06FbJk1m5tjdXc0ckMduy7o9vfctVfEcFteWUOq2sRVvMaO4LfeVv9quUKIJFkEQSRf4kFXbXVby2kdhOswdtzR3MW5Wq/bQFyss6Pbq96kMy5imHl5p72ckFy1rIMtG3zVm2+oyxyZe2SUf7Dba259e0y6MVxJm2udu2YPH8rf7VaXuFjAWwWz1naRtilH7s+1a6xjtxV++gsdT0wi1uonkj+aPbIu6lsoXNqhddpKbvrUSdhtJlq7u5bvSdL07qunrMq/Rm3URxmNACal02Ab5GZcYWp5YvMkORkdxXPP3maw0RQkyHOTVrTdSaw1CKf+AH94P7ytUklv5Sg9Mio/C9quseLdPtG4s4Wa4nb0jj+Zv8A0Gim1CVwlseleJNLg1FbNphuhs08xRj5WrjtTm0CykmvheQw/Jnaj9f90Vv+CNb/ALQuLq2nJy7tNb7v7rP92vHvHz+d4rv47eFo7eK4aNUJ+6P4q7pSS95HPYyvEWs3mrXvmSOywq37mMH5VX6VWtImdwRSRwAt93JNaVtajZjGfWplO47FOeKPecfMpqTTHWCITRn5mPStCXSria3cW0LMRjdxUkumNa28MUqFGZehFRzBYjNx9qibavzHtUN1Fb6ZarPckEkZRB95q0tLsgk8kkkgjihi86Rsfw1zt19qv9R85rc75SohRj8yqPurQndisNVXueZmKgf8sx90VchsrcLgW4bHoK6iz8NLGiGbZLJj5sD5asmzZSscMXJbaFUV0qnYWxyltZW1vIs9y1z9kU7Ggibazf8AAv4aZJb28MrTbBv3fIp+ZV/+Kq5q0kZuXiR1ljik+aWM/KzL/Cv51jXVxI7BulYVPdLiJIFnnIduPpVnMMCclY1FZhnIYLGoYn+7UsOms487UJvLi9A1c8jRG94N8XP4e8UWur2umw6iIGYSQ3Ee5ZFb5W/8drr/ANoexfxJYaN4x8M+GbSw8LyW+9/sQ/erJ/022/d/2a85iuoEjMenQZX++wwtb/g7xV4g8KzvLpN0s0EuPtNhcDNvOvf5f4f/AK9J2kuzJ1vdHGaXfWvEDQyzHsdu6rmqPJshiMKxiQbtpbc22jXTJea9davYaP8A2fbySeZ9mh+aOH/Z/wB2tPxlZQM1rremOZNLu4l8tuphkH3o2/4FWKV3ct7FDw5oes6/q0OnaHp1zf3TsNsUEe4//Wr0P4q+A4Phzb2cGqeJtOudWunX/iXWsbeZHH/FIzf3eNv+1XM/DfxB4j0vxBpVtpesajYWMup26zx28zRxyM0i7lb/AIDXR/tGQS3Xxz1yaQF0BxvJ3bFEkir/ALv3a7aSujGRLpHwe17XfAN/4m065s7u/t5ElGlRMHmELLuVm/usy/Msf93/AL5rgNf0fU9B1eXStYs3sryIrmOTvu+6yn+Ja9itbWz074EadqfhoanYa9rWpNpN3cRT7RcRtIsbL937u1l2/wAStu+auY/as1Brr4xHTLUKLfRrC2sQAO+3f/7MlEoBc84jZkYMpwRVyKLzb1YSuRIefZav2WiLJoUV+4k8yedo0XHyoq/xVahW/ig8hIzGm3aWVfmZf96sKr0LgtblWaDys+W2NvTcM0yEytncmf8AdFbd74e1u20S11i4tZo7S5fbHK3/AKF/ut/DVGOzm3gsqj6iuWUZGt0XNKvrq1nC28aySMPlDHCivTfBGgwyMNf1CRbzUD8sRZRthX/ZWvNbRYLWYS3t0qBf71ad38Qp7fT4rfQAFTf5clw6/c/3VoUe47s9G8Z+LLHwzbf6TMWuW+WOFB8zf5/vUV5Po3hrUtemlu7yaVYfO3m5mG5n/wB2in7guZmIY5GXBhalWFR0tRS/aJTj526etI80uOGYmt/dM7SJljZf+XeQfRqH4xiOZfrVcT3XZpBQJLvuJKVx2sTZHofxFNUO3RYj/wACpu+4/iJ/EUjGVxhmz+FCkQSsZv8Anj+UlKHkHWFvzqIJ71IueF3Ef7rUuYBxmA4Iw3pSBbYj/VhTToo8Z/eMf95d1TBSf4o/xWmFiAFgQqvA49aV4ZOQjKS3ap/IZvvLC/8AunpTZIGC5a1k/A0e6B0XgGK5mtdd0otEVm01540JzmSF1kz/AN8q1d/8HrdtS8W6FpwsmEQulmbHAURjd/7LXlnhHWTofiGDUpI5GSMMGiJ+8rKyt/6FXqXwm8ceH9D8UWWr3NpfErbGGXa6kb2/iX/4moqYeNXY0p1vZKxD+07bRw/GC4upJ/LaW0hYoT/vLXlV1cWjR/vpGdf+mfWvWvj5q9l4h8ZR6vo/k3dpJZQqWI2srLu3LtrzOWbym2vbmM/Sm4OOhkpcxhv9n83dZ+Yq91dt1I4qa4eIv8rAetR5zQhkPNK20ggin4FIamTsGpVliTYeKqI0jXLrE+Y1+9mrl2zYEacs1RxRrGuBUuTWxolchkjfGfKRvp94U63vriEqEubuADopdtoqcUjJ3pe0aHyktvr+qwtlLuOT18xFb/0Gte28ZSxNi9s02/8APSBv/ZWrlZ4k8wkLUThwMBsj3qvbN7j5TvJ/EljfxJHDcqzMeUfg10fhMG18LeI9WUFZZoo9NtsH+KRvm/8AHV/8erxphudQw5Fd7cX17o3gXw3YWdyS8zTalcKTuHzfLGv/AHyv/j1XGSYmjfsvMs5opoJSssX3WHFWvHugrryxeJ9MjA8393eRf3X/AL3vXN6f4rSTb/aVoyDoXjO79K67wxrGnTedDFdrNa3aeXMVbDR/7e3/AGcVvGV42Fy9jK0T4dXU1qLya5ghU9ATzWvF4f8ACWjxqdU1iOY/xRg5rk9ZXU7a7lsbmec+S2M+Z8r/AO1WPJAxbOa0UYGUuY9V0S/0O4iltNKnglYJnZt52Vi+ONMQxeag5jK8/wC9WT8JYAfFUkO3O61Y/X7td74uSzTSZlBaML/rGk7GnKKWxCbPNrtIoNCuRKNocwxE/wCyzVJBatcSLqlnGgkj/wBSJFwsi/xf7u7/AOJqpr0q3OnTwrxG0kbD+9tU1oWXiDSjMbeQyRQxLjIjO1v9la2oRV9RyuX7K7NxFJLc2jW21tqBm/1n+7WF4mvw9w9nZT7UjwtzPG3D7gf3S1U1rXJ9QkZLfzLW3PCt/Fj/AGf/AIqqmn6ZNdRMY3SC2izvZzx7f1rXFYpRVkEIyZmajdRxJgFQo+6q1QhjluG2gZXvU81tbvcsY5mkiH3pJP8A2Vae0hVTHAvloe+PmavPcrmlrDQ0NnxAqSyn+NhzVWTzLh/MlbzHHTB+UfhUjR4wc5pyLSsNC2w+9+FdL4N8Na14o1MaboVjJd3YjaQqn8Kr/eb+GsGBNuec5r2bwT4JlsvEHgz+yviBpVpe6wrXm23uG8yPy933Y/8Alp8u5fm2/wAVRJ80rF9Dg/DGn6k/iaw0qNbi2mvbuO0KkbSS8m1l+b/gVc54/wBIu/DHjXX/AAVBfm7itL5lVYzuWTPzK23+9txur1X4cDVZvjr4m8YeJNRGtf8ACNQXWoXT27GRXkjXbGsaquFXc3yr/s1z/wAJ/iPejxfrPjvXdP8AD86WNhcXryDS4o5pLiT5YUWRV3bmkb/vlGrSFOxm5XLHwd8Y3c0vhf4eyaLo1xaNrsdw9zNaK8hX+LIb+Lr+8+9t+WvSPjmni0WWo2Gi2OhX8Pi3Wf7Ojk+yD7RbTRtI3zHb8zN/Czfd2t/erzH9n7T9Z1b40aPrWrWAs1uvtGqReVb+XCyorLmNf+ee75a9gsvEEcnxV8X+Fbm0e8kgCa5plsG2l7qGSTcqt/DuXbXRBGbZb8O+G4LTSNN0q6uolsvD2uzXVxI33W+zQwszf99fNXlvjDwHD4i0mf4l+F9bHiR7u5mm1aOJeFbfx5K8ttVdq7W+Zl+atLxTrviKP9mi+1DVrV7LVfEuqXEjq67WS3mmXcvzfMvyqF/3a878Banrnh2xkj0vV7nSLLVHFndXIXcsf95l/wCmirjbt+b5q0sI7b4f+EYvEH9qaLcXUkN9pMPmqoTOyRs/K3/fNczLHrMOm3eoWWi3Go2dmyrcOg+WNmbb6/N/tf3a9J+HGm2nw+8IaprF5b3unTMzSK15HueaGNn2xtGrbvMb73/A/wDZrgotY8ax6Rf6NDdajodnqireW4aPZMkbMW3R/wDPPd/Ftrz6kX7S72N1Jctijo3xDvne6svEOmahd6dcrIwGxnZTj7vzfwtg/wC796udsbzxXrlxeLa+HJbcRoXjCKFWONfurub7zf8AjzYr1PwP/aUXhDUWv9Vv7uWK6kBlluGZlXyf9rr83zV574P1bW7rTC7azcs8sOwtLIzhW/hkXd/EtXUcXHXYUXqV7LwXfas0cmq6gtvG3VLf5mb/AIE1egeHtI0jRtMlttPs42wvLv8AOzf7zVkeF9MubCIxTXZuFZt26Q7juraeYRLkNXBN9Dou5D55vLn64SVfu/wiiuavb471RTwjbgPeilYmxA+mauuN+jze2FVv/ZqrPY3K483SJvb/AEevXdUtz5hkjHFYF2pD5rZYeT+0SpI4H+z5W5/si42f3vspqOJLdmdBGoZGw6srKytXoWsavHonhXzYm/066ZorZf8A2b/dWvPIsoMsQzn5iSev+1WkcI+sjN1l0Jm8pFy/lge+6nxm1OdsMUnp81Yeo3Znl2rnyl+771btCul2nnlVa6kX5VP8K0vq8lpGQKoamyzP3rFfwal+zaWf+XWQf8Crlp5Z3lMkjtlveprWXULy6iit2kaQ8Lhqn2b7judGLLTyeI51+lOGl2RHEtwn1jzmtLR7AWkCi5naabHJarz362UNxPcxwm3iU4V41YyNT5Kgc0Tnxo0TcLqCA+jxspNNGgagx/0eW2m/3JxV7S/FVzqdyY4/C1nMkfzPIrPGI/7v/Aqvvr+hwts1HwxeQ7/lza3Ibn/dZaOWYaM56fSNYhQNJYXLKPbOKr24+fMkCow7Bdtd5Fe+Bm0tb9NeutLUz+WsVxFuk5/i/d/w/L96rlqui3gC6f4o0u+X+49wUY/8BkpOco9AcUcLJhlxFcSx+nOarTJdBcpIrfQV6HPokYA3WVv7Mqf+zLWRdeHIGyYi0bj/AGsir5pS1FypHn8sRIKyId3rUHk7fu112p+Hb6OMlAsnptrmLm2ubZyJYnjPuKhysOxAEPcgfWtGxttFms8Xl/cWl0TjiHzI2qhuJ60/GKhu5VjLRfKOZC25u7VIqo33PxrQZVONwzULW0ROQMH/AGeKAtYgCr6U2Zgqc1LPEVA2yfRTVKYvn5u9SBXfqE7tSSR4xxinZKS7hyaeN8pjVFJY/KAP71VdMsk0uxbULtYUICdXkP3UX+9WjrE0NzfMbdWihjCxxj/ZVdorU1q1j8P6ZFoMKq19IFm1ORf4W/hh/wCA/wAX+1WHtfr5b7fXFSK5GqEch8fU0eRKrq+1wy/ddP8A4qnyIwXLcU+zaVWyjYFRzyjrEpIuprWpyGP7TOt2sa7V8w5bb/vVNFqFlMyiUm1l9HHy/nUSPblwssShh0ZODVj7FFN8sDq+P4H+Wto4p9Q9mmb3he7Gkaw1+ImnXyZF2q+3duWjVbjUNXuBLdzkRqcqhP7tK59La7spcW8klt/0zPMf/fNXY9QWSZE1lHht1Od0C7lP+9/drpVaM9mZSpJbEc06q3l2kRkJbaX21BcafLEm+aRmc/eNdVptpBNAt2rRMrrmERtuWNfb/aqhqlssu9WO2OP5nY81EqrirtjVNHMQxKGM8zbYY+Se5qjJeXGoytBD+5tgef7v/Aqn1SaXUpxb28YECfcUcf8AAmFVZyvlfYrcZhH336eY1Yx5py5pF+7GI68nhaIW1tEywgbmLfekaoxHjv8ApSLHt75zUxPGK6EQ0VpV5FIoodt3apdOtjfXXlAfuU/1pX/0Gq50SlqaWhabJqsm7zEhs0IEtw3JA/ur/er074SwaLafFLw/a2FmkeJ5tspG6aRvJk+Zm/GuKtY7uVYLazt9x+7DCvGK9W+GngeDRfFWg6zf3czaiZpB5Y+780Mvb/Z/ve9YKV6qNH8InwT1qx0qXx3ZaUqyaxJBNqlzKo3CLbIsMMP+0fmaRv8AeWvPbvS/jtY/Y4bpdddr+NbqNbe1jkXc33Q+2P5WXd91vu7hWl8I2mtfHXxRSdSz/wBnXMbgL1b7SvK1W+LYvtR0z4XWlrLMZ5NIhSFFkZWMm1Nteikch0974k8caPfw6N4uu1k1eIWumWKrAq/u5plaa6Zl+9+7VY1//arm/inKtn+0FqVzc3l3ZwfvGla0dkmZPMlVo1Zfus33fxqt4ksLyz+Oly+oTzSXZ1G3m3NJuJRmXb/wHmnfFiAXvxg8QzmXy1t7KS7Pybs7ZG4/8e/SqWgGr4t+Ieia94Et9J1/w7ql5L9rZmtbO8WKO3jXb5fltt+7tVV2/wCyzbvmrMu/HfhO3+HX9lWHg+/06/sLyO9sHkvFkIm6+e0m3+Hbt27e/wDDXPQwTzCOSG3mkVzlSF4O371X/DVmNJ8Y6fqDafb30v2FJI7e6X/VzMzKu0f8BVvm/ve9DaSuxrU328QagZ08XeOfEuv6VYyN566at8y3eoN/djhVl8uH/a+Woo5fFPxHvrvxtc3CWWnWeIrO0WZTtXHzoufl3f3mbavNZ/iOwsI9LXXPEfhCe61SaeRbqXT7iRFKrtHmM0m7+JttW49XS/8AD8Vjo/hm4s7OR0R2+1bsIrfdZF+9/wACrGpOLiNI6LQbiZ/Cl28/lJKt3JHBDHOrKjeT/eVv9o/M1cT4O0m8/stbi4+zRSFBviE8bb5P9na3y7ufvV0elWNnpWiXMFrD5MErySOPLzz5f1rm/hloCa7oBgjWVbRovLcRyBTJjq0m3/d/4D+NZ1nBUeaexcItyNzTriOa1WWKRJEboQc1DeuxB5xVtPD0Xh+PyLfPlscc1nXkgbdivM54z1idlrIzbgZeip3iI68UUyGj3bWtCvtMEa38OzzVytcXrkdpbwvcS7Y40XcxJ6V9D38ui+LNBYJKpiHPmj5TE1fLHx2M2k6lJ4cEyStGkck7Rtwyt91f/Zq9KnH+Y45S7HB6nqUl9dNcyyERN8tun/POOql1eeauyPIXufWqROaTOK1nU7BGPUfFL5cgfajY7N0rQEpuU+1XSqka8blHLVklqme9kZ0OxQqfdX+GsoFGl5UZEcZhXzXG5YyPuj+8zVqafqNrZwu/kJsHyNIq8s391a5hr2b5yWyX6mmtcy/uwTkJ0FUlBC95naRayrXCwtHsL8spO5gv+1WR4i1h768j07Tl87EhVSP+Wkn+zWAbmYmQ7vmfqa7f4J6KdT19bvyvOaMbYB2X+9I3/oNE6mmg0j1n4d+EV0nwNqVjP88jot3PKf8Antnr/u/w15gdd0a38Um9v9Ih1XTIFYNbyStGsgZdqsrL/F/dr0/42+Kk8N+GIPCelyb9S1GPfeGP7yQ/d2/8C/8AQd1eH2Gq6RaXqx6rpP8AakQ6oJ/LUvWVpRV2VvK5m3Ttqerj7PES1w+2CPG7aP4VFej2Xh+DT9Pitmw2wYb5eGatzwFoGlX7J4qh0AaTAy7baBp2k3p/E3zVueJJvD9rcSkPFbxH7sTSeYwrBqcpbFucUrnnN1Z2ipsig8th/Ejbf/QaiW7voGIj1G5X08xldf8Ax6m634v8MW8hja7R39EHNc/N4x0CSQ7JpBjr8tdUadSO5n7SMjqm1PVCpZfstz/31GxqHSptX1Symu4dJuTHDI0cqqyyNG3+796sW013TLiXZFeMD7itBzqKRyXujX0kM0o2yLG2BMq/wt/tc/erKpRvuVFroRzTaebkw3EUccv/ADymj8tv/HqZLpmnuuPLeP8A3W61mpILv55d8rBvnEnzNu/2q6T4d+Go9Z8aaZps63EFpJKrXflNtxH/ABf0rglzbI6OSxhPoyjAhuC3oGX/AOvVG6028j6J5mP7jV3PiTwvLY3s8enaiLiKOVgq3K/MU3fLytYt1oviGwQ3FxpFyIMbvMhPnBf++fmrGU6kQ5Uzj53aMhJFKj+6VxSF0JKyBh9P/ia6FbmC8DL+6mQ9VPNVbnRbOfmJpISOw+7/AN80RxF/iEqZhS2sZYi3njZh1DYVq7LwfdDSrF/EGsWFreNb/uNNRlwzTf8APT5f4V/9Crln0DUpL6O0tI/tckjbUCfeb/gNXwNSSNTLHIlvGuwKV+Va09qhOLIdSa2llkmja48xn3SeZ8zFm+981Ulw3CnJ9KuygSMCFCfQdaie3jfG9efWjnuNRK0i/vxGyyMP7qjrV+1t5GTMuyAf3F+ZqbFDOi7oXEi/3Wqws6odsiNE3ow+Wle5VhrIpcwRxjYvzSMakeURhsRvIwyzKqZISnWUEMUTGWdpj12KNqn/AHmq4bqVfLEYSJUOVEY2qKdhNjba7zEPLkSeFh90/MtDSW+75WMLf99LWXc21mzebC01nL/E8R+U/wDAaRpMcdf9oHrRyshsuIlxauZrd5LcHlnt2yp+q1BdzXj27C4LyR/xPF8wb/eWoVnkjYNE5U+1X7e/tZF23qCFv+esY/8AZa05pxQJmZAlvNG6Q3Srv+8SveiOOAAR7SsnZT0Nak+gw3EbTwMZlP8Ay2tz84/3lpmlaJdTanaWd7dWy2Mkio1xNu2wf7Tbfm/75rohWg9BSi9zOsdPu9R1CHTdKsZr6+nOEt4I/MYmvQ7H4S6bpkXnfEvxxpHhRn+7YrPHNdf8CX+Gtj4k+K9D+F+ijwf8NLiBtRuYFbVtfjKtMd33Y43/AIf/AGWvB20nUNXkLAb5JW3TTTNlpW/9CauhKK3Ibl0PWfGXgv4QW+g3l34U+Jz3WoWsDXKxTAMs+3+Ffl+9WL4Q8NSjwj9vkR1aXbvZug3Vw134G1Czhtbn7ZbN5twsKxH5Wd6+nHtrGD4SJc27h40kjWUDrurKryJe4ON5u0zM+H3h6xgtpdXnTcIwdrsK5LUviRPZ/EmPUonmbTIN0FzCo/1kbfe/4F8qtWjqPiyfSfCF1Z2/lyqw2ruXJ3Hj5a8hny0hd23uxyzeppUoa3FUlbQ7X4W6hqeu+J/Hmt6s/mXV9o7O2OFVfNjVUX/ZVflqL4qEPo/w9U7U/wCJJF1b/ZWpfhGY47XxjdTgeTBobSuD935ZFbb/AOO1EfHnirWrLT2gsPD0aWtrFERLpscjbl7rn7q/d+Va9KOyOdsSXTLj/hNdJ1jVJnN9q8kN4Hk6yJ5ir/7Kv5rWvryx3PxI8WWs0VsY2s/JlZx86bpGb5W2tt3L9fvVla/r/ifVl0f7XJp5ksbpbuV0iCNMyt8q/wCyv+796su3kvoNQ1C/a4X7VqErSXcu3fuZm3dWrSxLN27vfEUdjc2GnadBH9mNuvnfbWEeYyvkt823buVfm/vVoPBq/wDato5/s/7F80c8b3ivJJ/rF27n2ybdrMV+i1H4Li1zxH4gtdFsbiZI/IkuL66wrMvzY2R/L8q7mX/x6vVbX4VXBvlnOqAMrBgPIVeF3bfy3V5eKxsKUuWTOijRlNXPHvEFldXNnYvqCHyrx5GmYyLt3ybdsf3tzMvl/N/tVQ8OXd54chad4pZdPmkZTH/EWX7zKK77xt4Skt786fDqjPbRTrNICqqzybdudyrXG6tc68fFttpCXVjAZYV8kSWqsoJ/8d/happYmnVLlQktS7puuPqlrfzSW4SKOeRYvdfJq98E50svCMEMJYI8a4bP1rlvFi+LLHVbSySewnluFHl5t9qlz8tW/CVj4x1N5dPZ7Sy2W6s23TPLj+Zv9W3yr81XX9lOmotkw5ozsdxrojvIBcxhZo1JGFauPEJaWYD+D9aig/4SLwv4lCayUa0nRVAhXMMv+0vpJXYtaW8kd7PCodG2spFefycr93Y6vac2jOTuLORpQAW+7uorrp7WNHlZlVVW33UUuYmx0nia71z4fXzSzb45laOJGX5o7rd8u3/arw/xFeXOpw3eqX0u+5uVWWZvdpG/8dr1H9ozx9Z+IvEkOjaXPFcadpc0b+ah3LLM3X/vlTt/76ryC5uFbSnjZhv8lFx/20r3JRaVmefB3Rj7jSFsikzmisLM0QmOaWik60xoO1HNJKjwymOWNo5F+8pGGFaktlo6+Ere+j1uSXXJrlov7NjgbbHH/CzSf3mb+GpZTKWkaZeaxqsOlWCkzT/fY/dSL+Jmr23wn4g8P/Da1kaSAzwpbsHdR80su35V/wB3d8v/AI9XM+GLK30HThbxqjXc3z3MwGPMb+7/ALq8VwfiO/1DxD4iawsFMsMLZO37pC/ebP8A47WkIK92ZykmrIk17W9V1W5n8QXiPNfalcMI9n9/n/x1V+Vags9NlLrHcT/vuvlRDf09/wC9WhHZwWEwfVbnyH25/dLuZl/urUGpeKLhFkg0aFdOhk+8w+aQ/wDAv/iaqMObWQk2tDf1PW5bKHzdVvCZFXbHbNIAyf3fl/hHWuIu7zxB4r1R7LT98ke75VjXau3+83/2Va2h+CNW1iQXupLJaWjjc0sv+sf/AHVrsAttpunHT9LjENuOXcfekH95mqJVlrGJcKf2pHNaL4B0CwEzeI9dT7VHCZI0hjZlkk/557vvc/3qd52hwgpZ6Vb7V6cUalEzsFWXeSm75TTrTR4o33SszelZJS6lXsUrmOW/mBit1AH3Qo2qK6DRWWJG85zvzkqF+QVWuJo7c8TCH3qBbu2lcbiyt/e6VbWgrl28mW7u31HToEjuERY7hF4WdF/i/wB7/ar0fwTqGm6J8NNQ8TW86y6jdMLeFT1jk/usP9n71ecQpFFbgWkkbKG3Fu+6q1m8c/iRbG2VpCUyxH8Un3v/AGZaylD3bmkHZ3LlnZavqM0j2cFxdNH80m1vu09JdUs7ySO5lvIpY/lKPJXqVvb23hPwtJNMimdF82XPSST+7/7LXkGqXE4EtxM+6ad2JPqzferl9lZrmZs6nNokXrmwtrt18y3V7qU4BHDfmtdZL8OJEtENrqz/AGnbzHcJuG7/AHl+aqXw2tRc6p9qNvPcmDiGOKBpGL/3q9QtdJ8V317Hbx6XDp0D/wDLzdybtv8A2zWrdOi46mcnNHkUuk69oBuLu9sJGOPLSaA+dGv95v7y1mWd7IIh5Toydu4r2D4nadpPg7RpH1vxFf6jqlzGws7OP/R4G/2vl+bb/vNXgWyN5nljRYXc5Jj4rmnhl9gpS7nSG30u9yWiNs5/jjb5az7zTJbdWuI/3lqH2o+PvVQtrm9EdwXRbpIW+YqdsmP/AEFq0tM1yNpIvKnz5fW3cbR/3zWUqNSGpaqJGfLCHByWU+q8GoSZ0IyFnUdTjBrpW+xX4ww8i8mfLMv3VzVS90eeFpXiKzwx9XWqpziOTXQ5y1GWOJPJmP3lz0qy8sq5Eq9f4lq7PYrjbMnB7EVVkgeE5jYSL/daulIxkyB1c45zULCrLj5uF69RUEiJI5CyZYdVaqIZCTVW8mwBt7dadNvQ7XUqR61n3TcNQM3tC1i504pPG+ySRmVe+VrtNK1nStUdWv4Psk7f8t4F+Vv95f8A4mvMr0eW0Vt/zzjX/vpvmqexvpbZvvEg9aylTTGpHpGteErO6xelIg2ci5hG4H/eWsm8ibSEDXFk8zM2I2gPyuf97+H/AIFSaB4mubc/uJsZ6g/dNdjYX2m6mNoVbOZvvoR+7kPv/dqI1KlPzNIuL3OMlMcU41LWrmJZR/qLeP5lhH+z/eb/AGq6TwD8RNN01NS0LWNPmm0LUzyy8yRt/eX/AGaytb8IwXbtLpv+j3Dfehk+63+FWo9J8P6Jplw1/byvqUMZxDeLtYH+HaP7vX5vmro9vFq3cJ05dDN8eX1pcX0dppV2LqzhXcJlXbvZv9muct7ZrmdLdZYYDK20PNJtjj/2mb+7VhY9owKY8fOM1301yxsctSV9TrPFWif8IZ4b1LRl1C1vpfEa28VncQt/rbVf3k0m3/e2r/wKsrSLYW9mFAxkCpk0WC6htpbhWeaBPLjbP+rX+6v+zV/y9igV1Q1M9zPnHIqnMelXrgVmXcnkwtJsLbV3YFU2Kx7j+zJp8FvpWseILiaOM3VwtnES23KR9f8AyI3/AI7XtEk8MVlNeJMJAilvlbJr5r0KwlsNBsbJpC7xR7pCrdGb5m/8eNbum2t+0Hl2t1dBnGDtavksdh/a1nO9j0KMnGNg1tpLi4kk3b/MYtnFcV490+5sLXT/ABR5KLJYylT5g/hb/wDZ/wDHq9c0rwnfTrH9qVQT1G3FZ/xF8MXF34N1C0cICsDSRBR/Eo3f+y1VF+xkjV++jmvGXh+LxL4ctpNOfyr9FS6s5gf+Bba0/h/4iTxFpZjuXCatany7y3PykMvG5f8AZqf4HCPWfhtYXBJZ7ZpLeQg9WVv/AInbS+Lfh2uo61BrWj3L2OpQtvYxNtM6/wDxVditCbpy2Mb89NSjuSeJtPiudFujMoZYI2mUkdGX5hXNeE7hL7w3fTorRGOTY0bclf8AZ/8AHq5Xxv4g8SNqFjpF3qQuYrq+azis44fLkmK/xSbf9YqsP4flr0rSdFj0jSL2w85rgqN8kpTbvZvmZquUfZx1IScmYXiVWdhaRD57u3VWPcR87v8APtRVu6US3k1/NwDa+Wg/urRWW5ofPqFhnDsPxpRG57Vc0+zMzbu1dHaaJui+5XqynY4zjmV1P3aSuqvtHIXHl9Kx7jT2QEBTxTbSGZ9RrIY3WRG2srbkarMlu4x8pqs4ZTjFSBb1W/vdW1O41TUrmW6vLljJNNJ952qx4Lt/tviOMuuYrbnOf+WlZipcTRukCbnRWbr91f71eqWXhmx8F+CjqmqXYgukVcpt/wBbI3zbV/2qSd5Ck7IyfGV89hpS29syfa7k+TBlwu0/xN/n0rmrS4bTbJdO0i3dnb/XzZ/1jVsyaNfa1aw390sFtcTyf8fDyNi3iX/lmq/xNn+7/wB9V6p4I8P6L4Z0/wC2/ZftGpEYFxcxqAi/7Mf8P/jzVpOaXwkxh3PLvDPw08U+IGE96Y9PhYbhLd/xD/ZWu00bw/4Z8NqDHAby7H/LxdLu2/7q/wANbHiXxE8cu3eS3PAri7jVPtE0n2mX5mGEb0rKTk9zaKjsjT16+eZyC5C5/OuU1G83Z5qrfajO6ELITtrEmv3DEOMn1UUoIGasUr+avlqSfQVad7z7DFcLCio7GPO7LFvvfd/h+9Vv4f6jf2uoO2nXL27TwtBOVK/NG33lrvJ/CKw6Ysoh2q461py9jO/c890PwT4l8S6Zqmr6bYtcWekwma7uJJNpj+Xd8v8Aebb/AA1zltJK0jPG64/2hXdP4r17w5oGreGNPvvJ07VGxcgLhm+Xay7v9pa4GfyUaWRA6gJu2tRyvqwuT3GpGzbaSPPf5VVe5rd+Gt3BZ+M9IvZ1NyredIdn8Um3d/3zXEW9nLqGuJbSl0+X97JnhY/7v+81dr4YWCXxn4bYR+XYterCBjqu1l/9mpT2Liz16PR9Z8fGIMI9L0yOTduH7ySb8a3YvBPgDw1Ek+tywyNEdwfU7nco/wB1fu/+O15v8U/iNrkGrXmh+H7o6fYWbfZ1e34aR1+98341wXgzwh4i8eapcNDdjFuu64uLyRnC7q8+VSEpe9qdMYytdOx7/rHxl8EaJbtb6VHJqLqflSzRYo8f7zcV5v4k+PPiy/Y2+i2VnpaN90qnnTD/AL6/+JrV0j4N6PCM6hqk2oSKN2Ik8uMf+zV2WmeF9J0FAbG006xQDG7aob/vpq6VSqL4IWOZ1qa3ldniGoWfjnxKx1TWlu5xGn+vu28tVX/Z3VgfaDEhbOPl3V7N8VfEFl/wi2o2sOp2M9w8XlRQpMskv3v7teS69HCtpbSRN/roFYrjG35aqp+63Lg+YqaBdumoFn5S4Xy29N38NV7sKLkwTBZNjVpeCdJn1i/isobETwP+7STzlt41kb/Vs0jfL96s/wAWW9zpmuzWd9CYbqFmjmQ/wyL8rL9K3i41YmUoWlcfDqN1ap8snnx90l+8P+BVs6d4hgLCJZmgfdu8p2+81cisyEUyVvl+Yhga56uChM0U7HpU9+lyxMqLuBzj0pi28E2WXAPpXntlqt5aYSF/MTvHJyP+A/3a6HS9ftbgiKZhby90k7/7rd65Z0pwKUrmjNbBZTjFVbiyhmO7bsf+8taqTq3Fypk/2v4q2LGw0vUjsSU2sh7r8yn/AHlrF1OXca1OHuVkhG26Tz4/UDlapQaQ98y3VkjzWqt+/wAL8yV6JqvhDULOLzGiE0R+68fzK1cxHpl/pV1JeadLNZz4ZV2/dDUlWj3NPZs5G5cy3U0jcAsW+lMBrSnfzLkprcJjmY/6+MVBe2EtuqyoyzwN0lT7prZMhqxDCZAcx7sj0re0vU7i2lVZY3U1iWsrQyBxz7VfSRpVHlylH7qTzQlcWx2dpqYlCkyYcdGr2zwlaeGvHHheLS/F+nrIjx4t7wfK0RX5flk/hb/x2vm7TUuZLlLd28t2YbDn71ew/APx1pWkXv2DW5jFbyOyu8i/u13fwNWFaldaAptamL8TfhLr3gotf24fW9CI3JdRLiSFf+mir/6EtcVpNqtxdowO6L72R3r7ZjtzFafa9Bnhu9PlGfspk3RsPWMj7teWeMvhbpWrXVzq3g1E0rVyN13pko2RzN/s/wDPNv8AaX5anC5i4T5Ko3TVSN0eQmPb3zVa4XpxWjcxy2t7Lp19bTWd/AP31vcLtKn6/wAS/wC1VC4r6SE4ThzROXklHSRlXQxVO3hW51mwtXTdG0/myDP8K/MavXPWl8LweZqN5eMMiNVgT/eb5m/9lrKtO0BwjeR6n4Z0yTVCoi/lXsnhPwfBbQiSbJb0Nc98FtOil02Kdud3tXrqKFXArx5r3jpTKSafbKuPKX8qy9T0a3nDRvGjKy46V0OO1RTrlOtZyp3YRm0z5t/ZvVbLUPGPhR1w2n6gJlX/AGfmVm/JVqx8UfEWo3+oy+APAUiSa/OD9svEGVsI/wCPc38P+99FX5vu+d/GW513S/jpqs/wyuZ5NWBC3/2CB52t1kVVk8xV+X5W2t/vbq96+GfgPTfCWhiwsBPK8pE2oXs3NxdTN/E3/wAT/DXZUScFN7mcHKnJr7JzPgX4PeFfD13baq0Muo6xbR4bU7lyzFtu35V+6v8As1ev9OXU9VnsbXH2ZDieQ/xN/drq9e1SSbUYvD+hKj3kg3TSIflhj7s1bXh7QbfSdPMajzJGO6R25LGuKcpN6nTZI8I8cxGC7FuybI449uKKX4pX0eq69cWlsd8MD7biVT8rN/dWitI7DseOaBpsf9pSwR6zZ7Ic4kkVo9/+6NtezeG/D/hq+sEdrncT/HHLXzrcxajo2sT2WoRvBeW7eXNGw5FdPoniW4tvmjmeCQY+61fQuhFnj+1kj3t/hp4fuW2C7vo327sZVv8A2WqF/wDBSwnQmz1qUSjp50Klf/Ha5LQvizfafGkWoW0d6kfRsbJB/wACr0Pwz4x8GeJp0trjXdR0m4k5VLi5aNf++l+WsKtHkNadXmR55rvwa8UWas9vbJfxL/FbNub/AL5rgdZ8K3lozLdxGFwfuyYDf+PV9Ra38OtcW1OoeHPFV5MNpZI5bxtre6vu4rktY8JfFDUtMk03VbOTUbU/NmYxyM3+yrferzqrnHW5028jxvwYvhCw8D6vqGtTOLuR1hCKcSGMcoqL/Fu2s3/fNQ+JNQudTgt/FniBYWhLL/Y+jO26O2jbdtmm/vM237v/ALLXWat8NLq2e60260iXynXddKPlfftBVV9VVv8Avr5q8w1q0NprxfWbo28RkFukMnykKfl6/wANKOPSjy8oexk3c6rw1qd1dahHe3iPduPmZSP4f9n+6393muy1DUZ7m3CwyLLOqq0bk/fgb7rf8BrH0WTRba2FvoOs2/mQTblkE6t5i/7S1pP4s1PRLpZI4rCWzdmlR4IFjaP+8vy/99VFHGRqS5ZKw5qyMWz8O+KddnI03QtQvA33ZFgbaf8AgVb9t8C/iDqMagafDYhvvS3Vwq4/4Cter+E/iTqs9qgjiW6hRN7EZ+Vf95a6MfFnRI5VS8E9rnOTjzF/Gu2NFy+0Ze0tsjzDRv2ab04Gq+JYYXxyttE0jf8AfTba7LRv2Zvh/a7W1KTU9Tdf78/lrn/dWu80bxx4Y1d2S012ydx0jMnlt/3y1dGlwpQPG6uh6sGzVPD92Cq32MHwz8N/BPh3adK8NabbSr/H5e9v++m5rkfj/oVvpvgu41vTrdYxDIvnxx4VdrfLn/vrbXqiSZql4j0y18Q+HNQ0i5GYL23kt5PbctaxtHYmTctz86vFV4txduytuxWLGs0skRkjL3Ejf6HC/wB1/wDpo3+yv9a3Nd8OappviK60S5hL3VpcyQyKzbc7W+9z/DW7pHhpLYtNiSW6lwZZm6N/sL/s1EpFJGboulKLcWKLK85bdM2PmLV1F1aJZ3GiWsSo1ws8dwxB5UL/AOy1XuQuk2kzWrqlx92e5HzCEf3V/wBqm+BtSOpveudv2lJ/mb+9Hj93/wABX5lqKz5YXHS+Oxcu/CF1M8k73IDzNuY7N3NLpieJPDml3NnoOo3sMNxJ5kzw24bc/wDvbW9a3L/XtaRFgtktw4ztAgzUFzrfxRmiMFpqGsIqgYS2hWFf/HVX+deXRi+ZuLOupO0bSRy8F14rvrqG0GoatMHYRMFlk/8AZa9i+HXw78MwqNW8b3dgYSP3drqNyu5m/vNub6V4h4n0H4ixWcmpa7eXttbN8wFzqO3zD/dUZ+Zq4I2kz8TNu935r144dzj782cTlyfAkfYHxP134aaf4d/srwxq/hGylkYCU25j3be6/KteA+KJ/ClzdK8niqzchgXW3gmkyT6fLXP+HvDekXOkXWparrZtvJkWOC2gt/Mklbb/AOOr/tNVvwR4bv8AUNYeHTNON/cJ80kkh2pbr6M38P8A6FWNWlSTsrs0VSW7Z0t/q+habdQ6joVk9hpqWapPHdfKtw38TeX/AA9vlri/HNxa38g1Kzu/PWV9+wvllQLt3D/Zr1DVvhXYzwQT6lq15NcY3MkZVYk/3R2/3q5/RvhslzqHifStPDzS2elDUI2IwzqrDzFzSp0pw956IJVFLY8rSTJ6VLu4pNN0qe+S5+zSr5sD7WjIb5v9qqs7yWshgmjIkHQV0RqRcrClCS1LEnC5qF3DrtJ3CpojgGq9xCfvocetXKJKkXtO1m8siI4pTLAP+WT/APsrV0ula9a3cirHKba4/wCebHDf8B9q4IzMjbZeCKkWVXHGDiuWph4yKjKx7t4a8d6hos3lSgXNu42ujfxe1eh6KfCfjJP+JaY4bxhl7ZsbvqK+WLPX7uzCxzMLmL3PzL+Nb2m6rFdFbiwuHSePkMDtkSvLrYXl1Z0QrW2PoHXfhYtzCUEWB7ivKPE3gTxF4Xlku7a3kktv4jt3Kf8AeruPh58a9S0kR2PimCTVbTGw3Cf8fEfr/vf+hV9D+Hrnwt400T7bpF3bX9qwwyj70f8Assn8NcTnVo6x1RtGdOWkz4fmsYbkRYItLyRdwhb7rf8AxNUbm3ntpjDcRmNx2NfWnxC+B2l6qslzo0EUMpOWgZtqt7Kf4a8V1fwXq2nvLYXFrJeJAMtby/LcRem3+8tdNHGQkROlf4Tz/T7mSCQPlnC9BXbfCOa0vPGL2t9Ak1te/wCsikHy/erlr/RpbNGlt8zW6/eyu2RP95al8HXv2HxLZXRJVVk2k/WupuMo3OeV0fTuoeGb34dSJqGi6xNZ6ZLIoBwJI1dj92aP+Jf9pfmrrtN1W08SPFZavbix1Lbm1uYJN0cuP4oX/wDZabrfifTP+EJsEWWOeS9hUny28zai7fMk/wDZV/vMy0weDbi505r1nSx1C8k+0PaKf3UJ/hQbfusv/PRf4jXj1Ie6+c0hsU/H3hvT9YtI7LxhFsaMFbPXbVdskLf7X93/ANBrwjxx4V1vwferb6wEuLCRv9F1JD+6m9Vb+61fSfhS/wBQnSXSfEtn5N2gKpK5DC5Xt/wKqWueH2sbK4hs7NNX0S4G250a4+baP+mO7/0GlhMZUwkuV7FuClufJt8RHE8rfdUZzXReFdNNtots11xJIrT4x8zM3zVveOfhqsEK6z4Tmn1Hw55q/bLVtxurFd3zKV+8y/8Aj1XZpftsDXdsVkDr+7ZOF2e1fQ/W44ineBkqfLI9O+Bd4JrWS3Z8tG1etqK8G+D1+1v4hlQOESU8gnqK92gkDxjFZNE3sSYrw744/EnU5fE9r8JPh1cRHxbqh2XV9zs0uHbln/66bfm/2f8Ae217jzXy38APCGvWH7QnjnxT4qsru18yW5jsmmT/AI+PMk3M0f8AeVY1X5v9paukknqJptXR6Z8PPAmk+BtIj0HQhJNLIxm1G+mP727c/fkdv/QV966e4nmvVfTdCdXeNdstx/Cn+ea0zpst+wjK+RaHmRgPmkq7brp2m20iJ5NrHGPMdz8v/Ai1Nrm0K5jH8J+HbPQLF1gYS3dw3mXFyw+eV/8A4n+6tYniLVbvXJJ9G8P3DQ2yDF/qa/dj/vRx/wB6T/0GsRtX1v4iXajQpp9B8FQOzXmqTL5dxqSqfuQrj93D/ek/iri/iP8AEGKK3OgeHVjtrOI+UDH8pb3rF0youXUyfFqWUF1LZ6eqrbwLtTFFc3NqYOnrcXUo3uOeelFS5RjoarnOW13xF4T8V63cag/hGe0luH8yaSG8+ZmqSK18BzRqskWt2rL1w6yYrirG6toYvLkLJIPvcUt1rBwRarz6mvfVRS3PL9kelaLpXwsVp01fWtSWN1OGaNlaP8FWsHxtZ+EdNto73wx4nn1RXfatuYdvlr/eZq4xZp7zEBYv5jfMDTNRdVbyI+FWolKBSgztfAM95r0WpaX/AMJhbaAGhVhHeXDR293833fvfe/xroNNvPih4A0q6g0PVrHU5Z/na6stajuVC/3Y4N3y/wC9tauP8CeDP7e0XUtYmdVitn+zwqh+ZZNu7d+vy/8AAq5j95DeSWt18syPsb/GnSnFkTpyPpjwX8ZdfuNAA8VQ2F1dxsEZbu28syD/AGSv8VewfD6Xwxqlvd22n6bZ2s5bE0e/zvm9fm/hr4K1TULq8u47TzGkWNvKRQcK7fxGrtjrWt6Pq32/wrdajCsPMU8DMrL/AL1ctV0pS1N6cJqOh9o6z8MrGbUI7+fw54f1IRSbhHLbqu9R/wABrh/FXw9uzpNzpi+HPskQbzLYxL50cbKG2/MPu/K22vNfA37QvxR0y4ih1Z7HWLQH5xdReXJj/ZZa9l8I/tNeEtRm+y63pd7pc7HblF86Jvpt+b/x2sHhac3dDcpLc8jstVk0CMW0CStYyxpDNbzSNHIP7y7v97+Ft1Tx3XhvV70m01O7sbmX5fKvbfdGo/66R/8AxNfV8lh4e8UaVFcS2UN/bXC7o/tFv0X/AIEu5a5PX/g94V1WaW4WGSyeT/WR27bY5PqKuEKkNBJpHiGkeB9VuTdXEXk6hhtjS2UizRBt3zKxX5t3avQLCKDS3kNvNOpyQZHOGVf93tWtL8Ptd8PmC88MXkTzRyNmOQeXx/D8v3W/+vXN/EfxT4j1DXdL0C80VbCNm8u4lnh3iSZvu7JF/h/CqXM6m420jV1Hx5qNmjR2N3NLIv8AEW+WtH4a/E3VNW8Uw6XqlvD9nutwSWNdu2T+Hd/vVzB0YQ27F7Ke8aL/AFjRfvFpNM1CJr6ODTrd1uoWUrGq7WUr/s1vGLexnKSJP2hfC1rYeKk8R28GE1NCLg/wmRPX/gNebTQuYHk2vDbscZ2/PJ/sxr/7NX0l49gj8XfDG5vbG1hvLqGH7TbxOPuzIDuX6/eWvjmfxZ4mW7a9a9V2PWOQL5f5VpGC6icn0NfUPDOs63IkLRQaPYIv7qN23Ng/xN/eZq6D4Pf8I94M+KGm6SzC5u9VR4LmSfa2z5fMjG3+H5l/8erhdU+JOo3FsY4fs9me7xnc/wDwHdXDXGpyR3n220uHF0j+akp6lv71FRRceUcXK9z6H0e+sF1+fVr6aKHAkf5z/Ezfw/8AfVYvif4oLYyuNDtBJOPuyzD5f++ayLctcaXFeMAPPjWXCj+8u6uL1ziUtxzWeGUaSsicQvaPUoa3q+qa1dfbNUvp7yXGxWdvlX/ZVf4ai0zS7vVbkRW0ErwL/rpQjFV/+yr0bwB8OLAPFrnxCv4NF0nHmR2VxP5Utwv+1/dX/wAe5/hrvvFHxf8Ah3daFN4aiiuX0mA+Stnplu0cVwo9GXblf+BUVpVZ6QCk4U9zD8L2trrng9tIt9J0rw74XZvNN5JcZuL11/us3Ld/m/75reuPFHgHwnaQ6PpMUnlw7829tAzAt/eZm+9u4+bdVqw1K3t7SGPSvDml6Qka7Yd8fmMq/wC6v/xVZ3iTQdH128W/1y9ub66jGFjhj8qPb/tbfmb/AL6pUaEqXT3jOpVU5XvocxrXxGt7qQwQ28Vp12723t/3ylZnhfRvEXjPxZc2Oiw31xfPabLmRma1hSDd92T/AHj/AAt96lvtUsY5ZNM8GWttbRK+y41KKJfl/wBmMn/WNz977q/7VfRXwNvvC3hL4XwS319ZaWrO0lxcXUwV7iQ9XZm+ZmrOvOcnZv7jooqNr2PlH4uSat8O/EjeHV0y2t54I1WSQt5iMzDdujXavy//ABNcRfaxFr2kxWsOkI2pRtunuFwo+mf9rP6V7f8AtYa54U+IGq2V14XnnuLuJDb3Fw8LJEyq26Nl3fMx+9/DXgJtLPRLhZ5NTSW4T/ljEuMVz8sI6R3N3KUtWZy3b+n61IlyJAVL7TU+tfZry2GpW0qqzNteJj81Y+6uqNRmTRotB56464qhKkkT7TxV3Tr1YV8uXp/erRmgt7uLIwynowrVQurom5zzFscnNavg29trXWPJ1DH2K7XypXx80LfwyL/utVK9s3tn7lD0ao44oZY9hHNZON9Gik7anpsum3cF1JaiT7RPGm9ouS7r/ej/AOei1N4c17WfDuppqOg6lPY3MZ+Z4z1/2WU/e/3Wqr4H1GPXNLXRdSuPLvrZd1pcq2JNv+z/ALS1f1k/ZWQeI4m+QbY9Vto8f9/FNeZXw9pe6dEHGa1Po/4Y/tAaZqrR6b4xEWmX7YAulOIJG9W/551634h8P6R4jsUNyFfjdbXULZdP9pWWvga9jWC3Fw1xbT2bnbHcQH923+y391q7r4ZfFPxR4HKQWtwb/SyctZXDZX/gLfw151bDKW2jDm5Nj2Xxn4Eis5RNrEZ8o8R6zax/NGP+myf+zV5L41+Ht9pM0V7bSQHz/wDUTW77obnH/wCuvpf4c/Erwv47s9thcrFe7f32n3HyyD6D+JaZq/gs2V//AGx4dhgfajLJps7YhkVj83l54jZq54TqUvdZpGopxPPvBNhqGnaBZazZQLLZCZZZ0X54xJHnaJB95fvfeX/vmvb9Mu/t+n29+I/LWeMOFznGe2a4vw3BaSNO/hZ30vVoji60q7+UMB/eX/2Za6fw3rNjdD+zxbDT7qAYezcbXX0ZR/EtFaXPElKxoXcMU8YWVQV4OfSqK6hHbzLBcXkMkZ+VZM/Mv+9VvWtOF/ZtbtI0YJyrLWHp91a2c/8AZeq2kFvLtwsoX5Xrj5Obcu5HqWiyXd5LrOiObHVFZombb+7ucfwSL/F/vV5f4g8LC9u7i70CxGneIEHmX2hSsViuv70lu3QM3X/az81e32CeVbLCpyifcOP4aoeJNFtNat40uMxTwtvt7qH5ZIW/vK1OnUqYad0OKueD+EpLv+0bbUY7K6hUTeVJDJEVaM/dYN6V9FQ6hZWWmx3N/dwWqFQzGZ1XkLuavK5NQ8Q3rzW39rDRfEUMs1pYakybrS/ZW27Zk/vf4VD8N4NW1ePUG+KMtnq2sWCfZHs3sFWSFJDt3q/8QYfxLX0OFxEasb3MKlNqRV1L466h4w1iXw58JfDd/qtznZ/assOy3i/2sN91T/eb/vmvTvh74VutA0zzdf1htY1u4/e3l3L/AHv+eaf3Yx/dqbTJfCfhDRIrSxgsdFskX5YIhsx7Yx8zVzniTXtc8Q2wtdGD6HZMObqZD9okX+8sf8P/AAKutzpw+IhRl0LPjz4h2Wj3aaZaJPeajKSsFnaDfcSt/u/wr/tNWZpuk6jBI3ib4kahbWtlGmbbRIpN0KNz88jf8tpP9n7q0mmDw54G0ue40u0N/qlwP9JvJzmSQ/7Un93n7q15nda1qXiXxvbSa1M1xHGWIi+7HCuOi+lYQrRcy3TkWvHHxCu/Eeo3el2ymz0qBtqRK3zSrj5Wb0/3fevN76CSe6YoPlX7x9BV3xtqXh6DWWufD95JdyrKI7h4xuhx/vfxVysVr4l/4SC4WHUXNmr4y+GX/gK1jWqTlB+y3N6UEneexFrK31xcx6fEPmjbdu/hWisvxLpviC4haZYfMXcfmgbbJRU0MBKcE6m50zxKi7U9ijfadHcncrYk/wDQqozWUNurNcXCs69UXvTrjVXcFLZfLX+9/FUOnQPd3nz/ADKPmkNe6+U8bUswr9jsHunH7xx8q5qppFnNq+r29jA+x7qTBkx91f4jUur3CzXPlocxxjbitrwdatbWst7Iw33K7UH3dq+v/Av/AImsajtoVC9z1fSLeHSbe0bRo40MMXkqjf6q4i/uyf8AxX8LVx/xH8KDVAutaDEyzK3l3Fq3+sjk/usP/Zv4lqx4e1CWS7a36yquVbP8P8VbWq3d7YTwX+lWpa+A2cr+7kj9ZP7y/wDoNZqbWxo3dnlFvaTaI93qk1sEm0uMIvmruVrqT+Fv+A1S1Txl4q1a0YXt7ItoGx5UUKxRt/3zXSeLbXVdWjmtnmZFnujc3ES/dM397b/srVbwP8MfFfjLVV03RbLeqH99cyHbDEv95m/Cs0op3ZcTA0Ozmvy0tlHPPLL8qxJuMjN/u19C/Dj4WReEbe38S+LYI7jXiA9tpxOYbZv4Wk/vSf7Ndn4X8FeGfhDoy2emCPVfEci/6RqEi5WL12r/AA10GnQXOqWMm9FeST96rN/eXHNaQg5PmkZzq9jn9Z1LxIdAaQatqnnuzFWikb5WX+GuUPxK8TwWdtBHrM8JhVlmmecyNM3/AAL7vWvRPEkt+PD32Sz09Ig2Ns7sygf415a/w8tVeW51zUJ5ldtwjjk8pVX/AHfvf+PV0e1kc6Se5sWXxu1+wAS+8Q28zf3PsfmSf+O1Yf8AaCvXBX+x7bUGDKDHJb+X8vP+01V/Df8AwiXh2JGt9CsVjJOSRukb/vqsTV/GMSSyRJ5cKo38Axu+tS6kuxcacXudkPjdrBDPb+DbUBlOPLt5g3/fW2uRl17xFqmoTXEeiaijFgUVUYmP/vquUHjm5u5/KWNPl+UHH3q2dB1/VEj1S9aXa9taNJGxXo1NVZxKdKD2Pa/Cvj7xPLLBYyeFbeGe4YLvdmBdu5avMPin4KsdL1vULSWyhiaYG4hMe7b83zZU/wB1W3LWH4A8T6/ceLbXULG5FzNbOJpVLdV53bmb/Zr3X4+aPNqvhS18SaVGry2g/eJ5Syb4T2/4C1aqV0Q48rsfI8vh66hWRvLt5MfL8smKw9c068hRZJLd1RT/AHa9InaCRMXGkWEmfWFlb/x2qJ0+0l3Rw2N1bKepgvWVP++W3LSbRpe5f8HMl/8ADjTZE5McbQSezR/L/wCyrXH65NNZaik1rLJFcQSebG6fejb+9XoPw50i6i8MXxjExtp5WuI/OZWlVl+V1bb/AHdq/wDfVcZ4rtpTLLKkLbI5Nkhx8oY06ephV1OQubie9vmmvbi4u7huWmuJWdm/76rf8M+G7++8TaVZXen3Nr9pvFj/AH8DRq38W3c3+ytZ4g82bfIqrjoAK+gvgvrUfxA0G/8Ah74uuZZLnyM6bevxvZfmX5v+eke3cv8AeX/daibcdUFOMZaSLd1pn2V9s13AHPVN3z/981zur+APiT4vVo4NH/sLQwdpk1Cbyprzp/yzXcwX/Z+Xd+Fdz8NNb1uwS88LwaVp9lrWhnydQuLhsLN/cZVVdzbl/i+VaxPj9/wnw0eDU38Uy3VlE+27tbRfs8abvusu35mX/eanUrynT5o6ImnTpwnZ7nlHjvw7eeEL+30mbVbe4Rotyx6am3b/ALO35mWtb4X/AA31/wAc6gz291bafAi7mkvGeST/AICq/wDszLWBbRSW1l9pmRbWI/M8knyhv9qrPh/4z3Pge6nm8Pql/I0TKBKT5W7+9XlKlKpLc7pS5T1Lwb8HvD+r/EjWdNlvr7V9F0O2+xX00h8sT6hIv3FVf4YUO7/eb/Zr5T+KfhDUvBfjzUfDuoQlJbeUiNlHyzR/wyD/AHlr7C/Z/wDi18OLfwJYaMNbW21gg3GoLfP5clzdSfNNJlvvbm3f+O15P+2jqmneI9N8K+I7S8snu5TLF5Ece6aJPvLvf/e/h/3q1gnGduhDbkfNZbH3+G780ofHapLe5MbqZEWUDs1aLWlhqK+ZasIpT1jrrjT7EMyycjrUtvezWz7o2wP7v8NPv7CO1chbqN2P8I+9VF6a5osk6K31O2uU8m4QqW/hI+Vqo6jaNavuTJiPKmsj3FWrXUbiJPJKiaA9UY5rSU0wehqadftHLG3mtDLGd0cqnlWr13wfrseuWTGYKLqM7Z0HKt/tf7rV4xZxJduRBIgfupNb2hyz+HLyO/N+UwrKSF3BvlZtv/fSrWNSlzwHCXK7kPxXlsU8TS2GnQpBFAFE3l/dkkx121k6D4lu9PIgn33MB4x/EvuKyb27mvbua6uG3zTSNI592qCoVOLjyyLcry5j1nRtWinWO80y9kjlQ5DxttdD71778Lf2gbzTzDpPjkG7tPuLqCL+8j95F/iX/ar4x02a7hvYzZSOsxOF2nGTXo0r3NtEgvo13d5UGB/9jXBiMDJR7oqEo9dz9Ab+y0PxLa2+p2t2qylfMtdRtnyV+jfxLVC63zTQ2PipFgu0H+iatbDarN67v4W/2a+RfhZ8UNb8C3QW2ZrrSZHzNYu2VX/aj/utX1f4K8a+HPG2giaxkiuraXCyW7/fib/aWvHr4aUVeBqqnvcrNXT/ABFLZaq2ia6yGZFTF7GP3cmem7+6zYrf1HT7LUoNtzErjqjD+H6VyDWkegG6nmhXVNDvHX7RIy+ZJAFUKu7+8q/+O1d0/wC1aJ++05zqmhy/Mq7t0kH+7/eWuJOS3NeU6DStNSy3LHcSMrcBT91a02tUqlaXMNxGJInDI3IatQSxN91s13UYU6sXz7mMnJPQ4bRtLtb/AEzW9Nv4Vmhk1ScEH/gLVh67odzEkWm6je3axRH/AIlusxMTNaN/Cs395f8AersdGRoJdVDDhtQdlHswWtFvJZTHKnmBhjZjOa82Fb2MvdZtujz7wjo9tplybbU4Xm18ZaS6mlabz0/56Rs38P8As/w1uLo10WaQNv3nOSaXxC93YwIU0/OnL8zTBt01p/tKv92vEvjT4x+KOk21vZz69Z2ekXQ8u21PTFw99/EWbH+rbb/CtezhoxxDvJ6szlJx2PS/Fp0bw/ot9qXie/S1t4j8safM7t6Kv96vk7xf4r1PxXqzWsEN5YaTIx8uytW5kP8ACJG/iqJbjU765NxdXlxeuveZy2K9OttFs9H0OztoII49RuNouJcZZnb+H/dr3HhqGGiuRXbMfaVKktWYWmfD/VIdHa6vCtlbMu5Vb55D9V/hrVthFBaK0rLgjPzV6T8RJ7HTdDe3mv7S2lVAqrK3T/gK/NXh9pPJNLvmcvnrmuX2SpS0NFNydmdYmksV3MnlQ4zlqKyrvUbu4jWKSctGq7do4oqvbMux4quQuSMZrYLjT9N2jHnzDirQ+Gfiq+U3ukR6frlon8dheRzf+O/erlvEGl61p90Rf6Vf2oXgCWBlrri7I5Emzc8M6RLrWqrAkZkgh+e4I/u/3f8AgVegTwQwidfs6rGvCkn5lb+GqPhzRl0jRIBIG8+42yvKnUNz8v8AwGt3RvCvifxPaTT6RbQRjf5YvLtc+Z1+Vf71Q5XZolZHPRyy2onLJCxZGOS38O7b6VkW3xEu/D2+2s71b2IJkW06ebGn+633l/76r0W48BeEdD81fHviGVL9oNsVq/8Ao+f92NfmavLrbwXpenRvPqJ8x9263eOb5gv/AE0+8tGi3Qlbuavhrx5b6/4y09/Eenix0lrmJZ1g3ZZWZd3zfer7a8VND4W8PW1p4fht7O3mfaPIGG+795a+G2ksrOG0gtIFhZ0+Uxpksv8AvV6x4B8X+JNP0nT7PX3ml0XdujE8bMqfw/LJ/wCy04uCd3uKV7HptroFzqsbzS3Jjg5ZnJ+Zj/s1HBq7aZaFdNIMi5VWc9KdrniKG/tltNNnFvbsqqH43SdfyrlTbNfXDQw5eTdgbePxrrpQvrI5KlS+iJtb8YXUAYzTNLcON21m/wDHv92vJ/EvijVrm7Vml3J1/dyN83/Aa9Pn8AGRJbpr5Lm+A+XcuF/3a4rxNor6dmG6h8qdechdpzXTJwWxjBWd2cHLrl9Ld7RcSMir/e61pSPZT20bPdtcXEq7mVl2tE393/a/3qrxafLPIcOuT1Ndpovhp7Pw3eahdWcLyzQs6bz91dvyt/wLcK4sTKKPQoPmOO07RPLt2YSyby33a7vwhpZl0DxNbTbw7aTNtVh/dqv4Z0a+1O6Ftp1pc3kpwVWJOn+9/dr2zwR8LLyCK6fWJQGuLeSB4kb+8tedPESkrHe4RW58++CvDeom6WXTr2SKfjDgHPf+7zX1v8Pbe/Pg06TrE8czKjRboxj5GrK0DwLpen2skAQsu37o4U12WkW0dunlRoqKccKKuhWm1ZnPXhGWx8meMP8AhMvD3i+50u2i0rUYBKyLvkVWzu+633cN/wDY0muP40sNNuZtb8H2iWiL80kGpRuy/h3r079pvTV0KG68VWVpAf7QhWK6cp8wkhZWVvrtX/x2uS+Jly914I1QxDLG181Dn/gX+NFfFzpSsiIU01qZHhDV9Yk0q8urlUt4r5PMgWMrubcvlyLtH+6v/j1cnrcmpxWV1p7SSpa37rJLDn5XZd21v+A7mrpfh811L8O9GvPs6TofPVNqMx+WRl/pUeuaRqGob7hIZWZW+b5K9Ck/duclWNnY4DTdNlnnWMOB820kivo74SeCPK8CXQVVhur6bzLW8zlraSP/AFbL/wACry3TvDkyxoHtz5h6Bq9b+IHjSPwp4dtfCWkywG+t7ZY7h1/5ZfL93/eqpLmMuflOZ+JHi1tD8R2+tX+n28XiSO1a1khgm8w3AZdu6Tb8qxq3zKv3m+X7teL654i8Q6ve/a7/AFOTcH3Iinaq/wC6KnvJpr29dvmJd9zufmZv95qwpziV/wDeNbU1yQ5UQ25S5mcV8QJ/GGu640d9fXmpQn5oT92NU/3V+VaTSPD8sMYN/c+YneJPu/8AfVbXiDWE04GGICS4K7wD91fdq5AajqRk8xr2Qn3rCSjHQ6YuTRt6loEF8sawslu6dOPlaq2radrtjpEiMzSWpwzAOWVtvtUlnfahBHHJFKsjlRlXH3q0rzxDbtpUvmwmO9YbI4vvK27+L/drhnzcysb0laPvHDxSxHOIt361MjSxf6pfL9NxqYtFBCSTtRaoy3TvjjGPeu6xDY243ljI7KzHrtWo25pGO4A0jvtxxmpBCZNIrMjBkOG7U62ETXMSzHbGWAJxnFdzYaHpaYkhs/Mib7k0j7sihQctglJdTi21DUSpBunANMkuZ5IvLeZ2Gc8mu38Xz2djpS24tYZZ512xho87ff8AWuBFU046AnFiDilkGMVKQqvtHHy1Z0m1F1d7mXdHF85H97+6v/AqUYc0hN2NnwFphkv2vJkysPC59a79sOjIwBVuoqno9ktnp6oOJG+Zm/2qtr1r1adJRhZnHOV5GXdaZJGWktQWQffhH8P+7TvDHiPWfDeqx6not5LZ3UZwQPusv91l/iWtiPpRe6PbanDkny585V1/9mrysZgLe/TOyjiL+7M+k/g38Y9N8XxrZTlLHWtvz2sh/dz9Puf3v/Qlx/FXoFvFLpF499oYd7FjuvNNZstH/wBNI/avgC/g1DRr9N4lt7lG3QyRvjp/Epr6A+CvxyWaWDRvFtwLe6Ti31E8K+OP3n91v/HWr5vE4W/vR3Oy7W2x9NB4xbrqGmNxK2DEP4j/AEatSwuI5181D0O1h6Guf0+9iuZY5kCJcvzhf9XN/u/7Vb9ofMzJHhZScsteNXk4S5VuW7Gfots/9p6yFYnfdq3Pb92tbf2fyxnPWodHh8vUNQbdne6HHp8taUn3DXVg8tio+0nuZSqNOxSI7Hp3FefeNPCUK2dyiacuo6FdfNe6Z1aNv+e1v/dZa9CkZUxk9ak211U6DTvEbae58l634Qk0bWNLgH2e58PzTedb6qBteQKPlt5D/DJux/vc1T8S3c/2nzGRlkU5DHu1fSPifwpayJcNbWcV1aXn/H/p7/dmH/PRP7si14H8Q9AuvD4EhkW+0i5udllevHlo2/54zf3WX+9/FXoqpLmVyoKPQ851SS5uJXkmlaSRurM25jTdOJ+WrN7E5kYFelU4nMDfMpNdDVyEuVmkxoqqb63ZSu4Z96Kz9mx86PNDp1zpEEd1pWpXFldSY+aNmUr/AMCWvRPhDqHxRmuDqw1e41XT7OTabe8ZZo5m/H+7xXExxXWs63Fp1qvmTXDrFCvbv81fSOh6XZ6H4dttJsEk8m2i2livzSN/E34tXXVbWiMKatqzJ8R3mhXmtwSa0trZ7zn7PbsvH97avr1rrn8N6LrHhC8t/Ckt2zyRsrQxag0RHtt3bVrz3xT4dstWlcyWv2eeYZSaNvmb/eWszw/Bf+Ho7iNL+fdF88Mq7lZf9nNKNuo5XM+z8bWHgpYfA/xN8C3us6Zvb99fSbpo/wDahZvu9vuttrpbvw18K/EWk/2zonia+0mzeTy1M375Qf8AaX7y1PovijxL4iW6sfFHhOw8SeH4ZhHPf30ahVV1+Xy22/M3/Af4fvVp/wBkfBj+zkjt9R1PwrPOq5WTdJCAv3f73y1paMiL2MXxF8NNW0HQW1iya11m0/5ZTWrqWk/3cda7n9mwjxr8Ltc8J68IYbmzumaJFALRRyLlT/30rVlaR8M/Es9s03gX4gaLrFkzHdC0rCNh7qu7DVzXj+31vwDBP9ovm0fWZI8tLZ3DYk/uruP3v/rVlOnG5XtJM9TsfhV4gs4JI57izkgiJKyB/wCGsHTdXu4dQvLCCzWNLfaDJ5e55PVv1ryPQfjR8QLdpPtPjC5ltEQkxzKrt/6DXNXnxt8YTard3U/2eRjhY0aJVKruPVlropz5d2Y1INrY+l7m61WDOPsrY9VrlvEVh4i8RIItQ0iG0jT/AFN67Mhx/sj+Ks74bftGaa+mQHxD4NhSSCJU+2W1x+9df91h/wCzV6DpHxe+Emv3qWV9rkmlrJ9wX6eUuf8Ae+7SqVZyVoDjTitzzm38GRWtxDDDHPfXUpCxhF3HJ/2Vr2a1+Gb6lpkkGsStZwylCEgHzlV7f7Nei6RpOm6dGP7NhiAdN3mAZaT/AIFV1jlCtYqm5fGWpNbHNaTpGl+HrNdP0iyhs4V/hjT73+838VasE7mRef4hTriDeNrCq0wMWGPNZzj7PY35ufckhLlyvmL9096txKvO1s/hWZbuPt7AnbuOWWtqBQFx6VjGXMglscx8U/DCeKvAOr6CkatJcwFoGPaZfu//ABNfMfhbxTdXnhObw/dgC4t0a0uVYfMfl27sf7tfZG4HgHNfMfjjw9Z+Df2h9P1K9tf+JB4gfExJ2LGzNtbLf7Mm1v8AdalXpcyTQUyLwh4e8UeFvhc/ha6kspHS4e90+6gfeXWRV+X/AHvauSTWdZdnilvVXyzuJO1d6/3a7x4rvw38bvFOg6hdTDTprWO/0zd/BH/zzT/x5f8AgNcN8QNK8q/W9s90kc43K57t/F+td+EclBcxy4hXehq+Excaz4gjl3PPbQSeZMytt27fm/8AZa6XVfB8Hi3UJL27SCxt4xma8ifmFf8Aa/vNWX8GvCsmu6teC4Z4DFas4HTzDu+7XV3fiizuoH0CXSZtMs4shYw3yiQfxM33u9d8eVnJJNLU8q1nwfcJeLNoVwt5bxSbl835JmX+81cVrMA03VpLe6jktS83WVWUba9jimS2uckq5Xj5TTrma11LRru1urWGYJDIxR41YZ2/w7q05HbQzjU96zPlDxnaafaeJLqDS9XGrWu5XW7+ztCsjN8zbVb5tq/drIiTcwHTIq5rFtJbajKky4YHcP8Ad21WXgsR1WvNbuemoWLmnvt/d4ywFVNYmVLouzbgi/d/vNUgnSC3lnONyrxWOiLKPNuJ9rMNwHpTprW45bDJpGkcu54/lUVKfldsMH+namVvcyF3bRTCwP3hkelDKG6805Y9q+a68fw+9QyxkmXbcea7DwNqrFf7MlI27dyFufwrkHcuxY0QzPE++JirA8EVUJcpDVzR8Rag2o6nJKD+7X93H/u1nAUZzUsUTSNxwA6qT/vUpy5h7DV+ZgOrGu68F6OUtI5pxnD+Zj+83auR0aB5tTtURWI81c8V6jaOkKCMDCjpXZhafUxqSLLjavFRqR3OKnV1cZU5qg4w+3P4132Od6mhGMZq7HLFbQvNM4VI1ySaqWKh2jV3VQerHoK31tvD95H5lpOL1Im2hv4ZJP73/Aa5cRV5Hyl017xj2mmSeIJJDeQKUlzywxt/u4rl/FPhW+0nVPs0cn2mNvmEiD7q/wAO6vUpLVrJYJZWBab7qD72K4fWtduLrxijaM6lB8kjMNyOVV1Ybe6/NXjV6MZ+9Hc9KjW5d9j0L4V/ELxB4Ft7TTvFsU11ojIPLJbMtuv/ALMv/oPO2vrLwtq9lrGm2+p6bfQ3lrOoMFyjbhIv91vevgfxh4h1i9tbk3EcE0cUa+aUj5iXov8A7LS/Bz4v+IfhzrIa0P2zRpWzdadIfkc/3l/utXivBNycpLU3qOLjzRP0G1JJ9rXFhKBdopyjfcc/3WqXRtUj1Sz3hTFNGds0Lfejb0Ncj4L8W6N8Q/C8Wv8AhPUVMqfwsfnik/55yrV+xnkv5RdRL9l1e24uYD/HXHOpOlOzM0o1InQLOnnypNjcx7jOFqewLrI9tL1T7jf3lqjZTw6pAdoENzEdrKfvI1RiWcllRSJ4fmMfp/u/3lr0cPNS95EyVjanlSJd0hwK5Xxb4dgvLK5MFlBe212P9MspPuXK/wB4f3W/2q34bqa5ePNm8aH5jIW+WrNv8ryoOitxXY6SnG5Kk4s+EPH89x4b8S6losaSfZ0uGWylm5Yx/wAKt71xc99es5D3cxPruxXtn7TNrDF8RdQtb2Nfs9zFDPG+f9X8u1v/AEGue+HeracZE8M61Z2yX0fy2sphVftC/wDxf/oVPAyU48sty69o6nkF1PdPkfaJmx/tNRX0m9hZwEyW1tFEx7gUV3ezZzc6OK+Avh021s/ii8WJWuFaKz3feWPjdJ/wL7tej6hJviGxtvru4zWdca1o1hZx2lsiII1WOKFIduR/Cu2tTQfh14v8W3Ec+pGTQtJK42yLiaZf93+H/gXr92uO7N5NdDlje/bdWbTNNhk1G9yRttV3Y/2mb7qr/vV1mi+CtJgtpNR8UOs95AA0NrG/+ixrzu3f89G6V6PpXhnw14Is3VXisbNhiTcdzOW/vN95uleX+O/E81xcXNmY1sre1kaJbZR825f4mP8AFWtKlKpuZTqW2E8ZSxxaVc3Vsf3bruB/h/urXkPjPVbXSp44WsI7u4SFdjOflX/gNeyeO7c2HheytFiRnngt1JboG+WvA/iy8l14nuXMYyu0Hb/urXXHDpRuZud2ZMvivW9YP2SXUmis2/5YWr+Sp/75r2e9s7Oz/ZCS4nsoZLiR/lnlbc21rr7qtXz5pcCRXIeUMm3qK948Zayjfs86PowYiPZC8jEdfmZq5KukkjaOx8/jS59W+0SQ4i2NlRn74/u1FpPhnV3YSSWMi25+V2l/dp97/a+9XU6R9lttIjup5lhQsxOR1/hrN1PxqlvFFaWFuZ03+Y8krN9/du+7WUubm0NehreFPCepa1JJJHY/a4o22kK6/Nj5m2x/xbVzXc+HtJ0bwLqVx4oexzBBbQzlh+++XzPLk2/3fvLt/wBpWWqGg+JfAGjeG21zRPFM9jqkwZLjTbvTVeaINuz5cv3WXb/9lXMeNvHzeJtFTRdOa6i0tpVurp7l1Et1cbSu9tv3VX+Ff4a6HG0TCS1PS7n9qO90pxH4V0VprdZPnGoS/K6/3VjX7v8Avbq9N8HftXeCtStIz4g0vU9IuH+95cXnw/8AfS/N/wCO18VtAqsVB/SpVFKDkt0NqHc/SXw78SfAHiGNX0vxfpUkjfdjluFik/75ba1dLcWyyou1c4OVZeRmvy+t4ZLqQRQW8lxLtzsSJnau28DfFTx74NlWLR/EV1HbJ/y6XJ86L/vlvu1u4wloYJzjqfeeqRPC8cpYqPutg9qtafJLKxZ3wB7V4b8Nv2mbXWdtn4u0P7JMF+a5sm3R/wDftvmr2PRfEHhvxNEJNG1i0uEb5fLRgJFb/d+9Xm1KDhK6OtVbqzNyC7t1ufJeaNZG+4pb71cn8cvB8PjLwVJBs3XNoftFuepP94fitZMngPV4dXk1Kx1szO8m/Eq7f+A13GmX2pNqDWF7pzKij/Xj/V/dq0rqzJl3PEvHEL3XhLw34v2y3F94blNjes52tPA42hm/T/vqtfwh4d0fxRaPeCRJomjwsrNxaN/tL/f3V6LqPhyzmj1CwlQGz1CNo3TH3R7eysRXh1zcX/w/18izjXML4urUBvLuF/2vy3K1VSnaXIyJx0ub+nXMvh3xja2sZSNfNaHcv/LQNzu+u7bVHx8iDXp7+SaFzcr5jxq3zK38S4rvJbXQfHXhiHX9FjLXEH/LMf6yNuN0bf7v8Ncx4l0ez1UW8iBY4kVXbbJszMzfxcV28zRzpJ6s5XxhoWq2+iQ63aWMUaxwq0zGVmf73XavturgIvFeft1lfWjRriT98jbh3+8vSvTvEv222swk0sk1sQoVPM+UV4/r+gpA1wQhl3SY57VoqyhC7Y44V1PeieceM44rnSbO9ZNs6jy2P95f9quODZz716L4htVGlX1swVkK+ZGAfutuXdUnw38GS69NHb2kf7yTJurphhbePd/6E235a41rsdUpcq1PMLz5gkTN8iR75OPvei1e8EaPD4j8R20GoNJDpqv+/dB/q1/u19by+DPDseiR6fc6TZSWsSbf3kKs3+9u/vV4N458YaXpFonhzwvHYz/ZQI1nto2WMJu+bd8zeYzfxMvy1vGLjuZOSexk614R8NRQNJapqdpGJPmLSRssK/L/ABbvm/iritUs9Nt2SOw1I3hGfMYx7Yz/AHdv97pVnUrnUL+Y3eqXZJP3N7YK/wC6v8NRxpaqu/LSHsDUuSew4ozIYtx+cMF/vLU8yxCLaHYbfuhm+7Via/KnZEqgCqF0Hb+Bhn2qLyLuVpWLtvbl/wC9UZGDVhYz34q1p+mz6jP5Fqm59u7FXzWItcoKasWgeSdIY+XmZU292+aozbtFdC3uQYcSbZMjla9Q8OeHtJghSaxQzIy7vtbfecf7I/hrajTc5XRE2ok64JlCMHCfK+P722kFW7MxyGcKgWNJmVAOmKrTAiU5r1G7HPJ3H28ux+ehps7BnytR1e0TTLvVtVj0+2GCRveT/njH/E2f8/NSnU5I8zEo3KeoJO+kOYG2ISI2kP8Aeb+Ff+A/N/un/ao0t/sFvHBE5VIxgCtPx1LZxawmi6ZJ5un6SrQqxbd5tw3+ulb/AGt3y/8AAaz/AA5DbXmorFdxmWGBRLKv8Lf3Vb8K4HLm9405LF9r26vYfMlkkjsiuBKzMGcf+yrXLX17ajxDay2TbFLKCwXCj/gP92uy8Uaheasi28RFvZgYKKNof/7GuEnsvMuYUDHzj8rKeqn/AOJrBqV1JmzceSyPWfAFvbSz6xpV2kc6XKRs8cvO5fmXrWV8RPhXEtkdR8K27h4hmayDMwP+1H/tf7NL4Pv1/t3Tb1QzefE0MxXorMv/AMUtel22pxR3kFhBBc3uoTf6mxto/Mmk/wCA54/3mp4ijH4hUa0oSPnn4d+NPEPgDxKms6BctbSqdk0LjEc6j+GRa+4/hR8RvD3xX0MahpEyaf4htAPtNlI3zxf/ABUfXDV4L8YvgteQeGZvGep3el6PrVw2YtGSTc0qntuH3pv935a8E0DXdY8Oa7bavpN1JZX1qy7JUTawC9j/AOzV5VSjSrrkkehKKa54bn6SWaTTXVxcQj7PqMR3SR9pBWvGYNXhWQZhuoT9GRq8g+BPxd034pWC207wab4vsogzwj7twv8Aej/2f7y/w16gpluJze2yeVqEHE8R48welcFOnLBPklt+fmZ80aiNW3naBysqbH/5aRj7vuy1ahAEsxJ+9g1Ugkt9Xsw67o5F6H+KNqSLdE32a8LKA37mZe+K9SnK5k0fNP7ZsPkeKdKu2X/j4sWidvo1eKw3B16xW2kGdUs0DWrq2GkVf4f95a+kf2yrC2k8E2N9OJHuLe58uKZD8vzdVavkiOZ4pFliYxyo25HB5U15sJNSkvM7FrBM9n8B+M11Wx/szUjjUYl+Qn/luv8A8VRXmp1aGS+s9YEai8hmWSeMfKsu3+Jf7tFexRx0XH95ucNTDVOb93sfXHwe8C6V4aml1DVJotQ1qdshtm5bZf7q/wC1/tV6dPqMMNvNcSsscccZZj/s1m6J4Zt7HbLNcM8mOx+UVS+KGoxaboa2kUY3Xh2uQPux/wAX6UU4amdSZ5V401671bUmnnRJbeP5Qjj5VX/4qsXxToTeLLVH8HSDU9Tt/J/tCykZVn8n+GRd23zNv3WZfvfL8v8Aer+JdTtbeyO07UDcZPWvOrbV75fiPok2hztFefboVV4G/g3fMp9flrrekbmEfelY9p+Jk9tLFodjKWVpNVt4mBHVfvN/6DXgPjOKPU/HGqxqMRi4mKbnWP5V3dz8vb9a+gfHcY8VeJvDr20qQ6nFetLJZBvmk2xt+8j/ALy/N93+GvFPGmraPpur311qMF74o13zW817lfLjRl/hZerbfu/8BrKnjNLHU6Vmed2GmXt9Kq2FvJJubHmH7q/8Cr1XxhYJD8PtKtw6na0MLNjG4Krf5/GvGvFPjLVNYl2SMkEI+7Fb/u41r2u3a41v4YaRFDLiZ/s7Pk5/h21yV6krps6KVO6PLvFk0Z02CwEcUcVud3mfxO396uE8jzDsUbR3PpXsfxT8OS6doi3DwvJKv3mVeK8tdwxUMnyouxQBWsY8+pM5qOhXW0hQggE/U5rY8PaHq2uXS22k2bSuzbRtXC7qn8EweHrzxFbweJ9Qex0xgd8qrkH/AGa7DX/iZBpcEWlfDy1k0S1it2t5r0j97Pn723+6v3f/ALGumNPsc7kc14/8H3Pg+WxtNR1fTrq/uEaSe0tm3NZr/D5jfd3N/drmBUcrEhnbDMzbmJH3mpFbimQ9TsPh1411DwZcagba2tbi31C28i6imVd2PvKyt/C1ZmqalqWu6rNqeo+RBvVSFiTagXn/AL6rM0+2uLy8ht7SF5ppDhUXqTX1ZrXwy03xZ8H7DS9LtbWy1rT498MyJhJZdnzrI391v/HflrmnXjTmkb0qfMrs+bNF1E2GpebEiyDYybG6HcvSuy8DTyyR3cKMPtdvi8gfdt+ZflkG7/d+b/gNeetBcW15JZXUEsFxFIySxsvzIy9c12Hh66XTLuC+Vc7PmZc/eU/eH86qsuolofTHwo8beJFFwl1q3n2lvBu8u75Zj/dVvvV6RoHxG0y9MKXsEtvJKM7gd8efSvmC5u4bHUbWx0/U/tNvJEJiywtHlW/hbdy1djoOoqsdkxfDKcA1VKlfcxqVex9Prc22pWyy2U0c0e77yHIry748aUv2A6rCgLQosNxx/Dn5TWB4f8R/2dd294hdo45cSKD96uu8Y69p+raIDE6zRTqUK/Xsa561oTuXTk5qx4T4M8Yan4U8UQNpLjDnE8Lt8ksf+1/8VXsN7eW0+iJq9m3mWl3Lu3u+THJj5l29u1eBeOrVPD2vwyRMxglHyux+6v8Ad/3qRvG1zoum2s1n+/hgudt1aMG2yxsv977q/dbb/FXXGcXHmRlOEoux6RrGtb8wuiur/Kqk9K5jUtStjE13qUGERQmFPVf7v+9VO71y31P/AInQuFNozblG/b5Sr/yzb+7tri/Emuy3JbyhxwtumP8AyI3+1z8tcs+WZvDmirIxvFYH2XUYo1Xz5y25l58sK3yxrXe/BLxTpFj4e1GO8kSyt7eGO+LSjbuVv3bf7zbl/wDHq8u1zWk0u0FrlLq8fJk3nhWrmJrbUNXm8wGPEYVNrH5e/wD31V03yqxUo8yO6+KfxSfxNO1nAZ7PR4n5to2/eTr/ANNG/h/3a8q1DUDJcSPbwpbo5/hHzfnVi/Sa0uWgktbUOvXEeaqshkUrhAf92r9pcnksUzJk7Mde+aa8j7ipOa07HS01CO6kt5uYFyI8feaq62iIobcST0J7UXUdB2IQd21E+Y1aW3LxAEU60jSJi2GZj3rU02ymvpQsI+X+J/4VoBGfa6fcTzGKJdxrr9JtodIgAiKFm5eVv4h/8TRi00pPJiyX6gn77fWr+m6PcX6+beq0EH3lRT8xrOUh8pyviTT5dZW5vbdN0kC5O0feWuo+GBMvhMKT9ycr9a34LaCCHyYYwiegqn4ahgtYbq2gkVlW5Zvl/wBquvAz5XYzrL3R2m2wS3JI+9Ix/wDHqh1RY9wZfvH71asS7FK5zWR4hmhtszyskcaj5i1etLY5FEzp5VhQEhmZjtVVHzFv7or2S6sU+HPwukvpSF8SantVmAzsmZflVf8AZjXd/wAC/wB6uU+BHhg+JvGMeqXET/ZNLj86QOuF8z/lmv6f+O1U+OHjWw13xpJBHfWwsNL3W0Sbsb5Osjf99HH/AAGvIq4j2k+TodUKfLC5ymiaXeatqcOm2Cb7idsLnt/tMaltdWuNMsvKtFgWKV2LSbPmLbvvV1fh+8hsPC0sXhS21DXvEeoL5U76dYzTLbp/dVtuN1cRqlpqmkSDRtW0+4067ttvn2twu2SNPvLuX/dpTqR54xuJU5NXN4sx+8c1hXgR7Z7yJmkumcTRxxrlhGvyj/x35q39C/s7UtatrO7edbGSREu5Lc/Mkf8AEqt/eb7v+z96vsGy8DeFL34PanpHg3w/YaT/AGnp8kAVB8xfb8qtJ95q0xuLio2iKnT11PjfwDbre3osHmaAXVw22RR8yO33W/76r6H/AOEt0/4ceBtPPgzwpFHqWo2kct3qdxukIkYfN8zfNJ83+6tfPHhqG80fW5IL2IwXdndLFIjdVaNvmr6rtbPQvEfwr0fRWu4JdXXTnlEIYNJ5asV3Mv8AjWOLnekpxNKUV7SzPAb/AFvWPEWryajq99NeXT8M8jcL6qv91a57xh4HbVom1HTYh9vVSzRj7tx/9lXR21g9jrLQOwOx9orsbZbWNEWVuX+4igszf8BWvIc+x30/dZ8v6XqGqaDrUGo6bcS2GpWUweOReHjcV90/Af4s2HxN0qOKVo9P8XWUeZ4sYW5X+8v+z/KvAfid8P7bXLOTW9DZY9TjG6SFlwLlfX/e4rxvQtX1bw3rtvqmlXU9hf2cm6JwSrI3dW/+JroTjVjyTCpRT96G5+liTyPfm7tU8u5jjxdW/wDe9637WaDUbNZo+VP5qa8f+BvxRsfifoS3lt5dl4qsYkW9st3Eq/3lH91v/Ha9NsZVjL6laK2G4ngIxtb+9XJTjVw1Vxlt/WqOdtSjdHmn7U6Y+E9y8uFCSKrJt3Kd33WX/gW386+Ig7EcnNfoV8b3z8KtdvLWC2upo7NmQSDctfnkvApSsqrOml71JFqE5QGioFJ6ZorOw7H3H458cxLeYsbl22fK2Puq1cR4h8Y3WqJu1C78wIv7sY+7VXxrZR6h4fXxNZrmRW2zx/3f9r+deVajq0wjYM2QP4TX0qR4libxJqf2qZ2Bwn8P0rL+HM0P/C0fD/m7yPtTSMV/2I2asW+uvMw+7GO1J4Q1WLTPG+nX7/chWfPP8TR1niP4TNKOlRM9r+Icxn8a+BNSs5mRjeXwRlOCreX96vJ4PFPh3WfEGq6d45t5LS7lvX263bhtqncf9dGv/oxf++a9G1mWXWtI8A3Ohwm6vU166i8kHDFmj3ZrxLxvpv2XxDqltPC0EyXsyyIfvKc15lFSjueg9TtfHfwwfwjZWmpa+INW0TUFxZazpL7mVf4d38L/AC/w/wAVdl4BafTvANtJpN1Y3UAjt18+aPLhVkVfu/w/LXG/s6fES00TUrzwL4utH1bwbrqlZrfy2kNtKf8Aloq/wr/e2/d+9Wt8ULTSfCcjeG/DOoXd2gVTbMB/pELM25Y22/eaumrDncURGfLodZ4j1MXMN5ZzGOe38pjjZtY/99V8z3C7ZWANe3/D/wCIFtd6fcWPi/TDqEYUqLgKqsvy/db/AOxrAv8AwF4S1nUVm0LW57K3uUZlBkWZY5j91Gb7yj/CuyMYKOiOZrU8vnmeRkD7DtUKNq7eKgNdX8RvA+teAvEj6DrAhmlECTLNB80bqy7vlrlm5o2FuMKP/drQ8L+H9W1/URY6ZaNNIRln/hRf7zNWh4L8LX3iW7P2c+XaRttknP3f91f7zV7L9u8N/DTw00RTLsv7qGNv31w395v/AIquOtXXww3NqdO+rJ/Dvhjw/wDD7R5NTvblGuQv7+7kX/xyNawoPjzrOlXjxaPpFm2nb92y6DeZJn/aVvl/8ery/wAW+LNT8Uaj9s1RysYP7q3U/u4vdf8A4qsUzxrjmuelQje8tZHQ5aWPQvHusXHjHxHqPijT9DS0aRFa4jtd03lqq7fMdtv/AI9WBoN0zPKsz/PnIXFfS/7C/hQx+Etc8Taha5TVZFs7bzR8rwx7t3/AWZv/AB2vLP2nfhqfh54xXU9It9nh3VJC1s0afLbSfxRMf/Hl/wBn/drZ1ZOPK2KtUU1ZHPLqE4jJjkPlj5vLP3V/2q2NM8RMirG7YK8fWuCg1JHIVN8kjf8ALKNdzD/gK113hn4eeLtXkF1LFBpFgfuzajL5blf9mNfmrehUtoziq0+bY77Tda8zTBJ5u472zTvD/iG7GtPZRh57NxulHaJv71Lpfw20C1iEOoeNtYkPdbPT/Lj/AO+mVqc8Pwx0z/iWp8StYtivDR7o/vf7TeTSrUpzi4ocGoPUs67Hb6pavBdRGZGGUGPut/C3868tttB1a6uLyxY+dcHaYkz807K/3Y/9rbXe67pFhP8AY7zwd8RZHSGdluzfuJ4XG3+6qj5utc6viKysfMFpq13qNygkkgZrJd0Nx186P/nn91dq7v4f+BV59PD16b96Wh188JI53SrO7uvkfzEtsK00Zb5ZNv3Wk9elZ3ixVtrkStdyQ3Lbktirf6zj7ij/ANmq9qniK0tra1tLazlEUiboomOJJv8Aaf8AurWBqMsrXMtzfzie5Y5dzHtKr/dX+6v+zXVy2I22KP2CSe3aSAK7BvmBkXzG96r2N3dWLPEYHw3J3D7rf3qmupPM8sxo0RXuo+Y1Lb3SSTO1627aox70mwJdE0+I2sk8xWaW45Zm+b5K5e58mO9k8jLQrJtBNbU+qN/Z89tbWyW28bdyio7jTbZNKhktpFlAO2Rl/vVUSZGXpc7WGqfaEUsh++g7rUc5aWcZheFX+ZUbrip/Lxt5+7VvXGKQ2E7OhkaHawzwxX7rVq1oZpkem6eblpC7JHDH9+VvurV86o8pj0zQLaRwf+WuPmYf5/iarGg6ffajZbL5Ps9uT8qqvb/drr9D0uz0yDyrWJY1/jkx8zfU1nzFopeGfDaWgW61BhcXP3toO5VP/szV0F/d2em25mvLlIlP3QeGf/drB1rxRJb3QsdEg+13LY+bGQvr8v8AFVKz8K3epXQvfEV3I7n/AJZK/H/fX8P/AAGjTqU5diZtVvNcDQ2UDQWmWXp8zf7zVZ0HT2s9RngDK7tbrJ8p/wBpq2YYorWBILWJIY1HCqK5nUNbe0166tbWEvLJDGhf+GM/N96tsNNQncia5omlr+r2+kwtJOT5jHCRD7zVzi39prMUlqbL7XdPj9/Kvy26f7K/3mrD1SO4uL+aW+neR93JbnFd78JPCdxrviHTNDtQVutRuF8xsZ8mP+Nv+Ar81a4nEOa5URGFj2Hw2i/Dv4SWOrNcPFc61ctbwxAZd/8AnpMv+6u7/gW2u58Far4OMMK6Z8PNBtGb/Uzm1jkY/wDAtteJ/GLxVa+JvHkcWkgr4f0KL+z9MQHho14kkz/tN/46q03RdaWwitjvvAYCwYI7DH93b+v515s6kUbxhdH1Nb+J7oRmKIQW4X+GKPbtWua+Ingvw7401SHULvTbC6ujCwFzLF8w2r8o3Vytrr63DxTM3zFVPWtN76N1SVVWTacsrdDXBN3OiKPCvHfhq58K63JbKuy3kbzbcgfL+FfUn7NmsJqXgpzvyVZSB/wH/wCxrxb41+INIh0+2t7+CSS5uR5kdrD8vyZ+9n+Fa8c0/wAa+MYrT/hHtA1a6sLe8kAaK3k2O/8AstJ96t8N7/uyDERcldHrn7R3gvw54c8XX2uaX4nt7i71G633WkjaXtS33pMr91d235W/vV55a/ELV/B2qSy+Hlggu7mOQS3E8XmlVk2/d/8AHvvUy+0CLR/B87eZ5l6ZI5riTruZWXn/AMeqbwjolnrV3d3sumpcrbGO3E0z4iV/mbaV/wCWjfMlei6kVT5exjGMupR8KXvirxL4jxBL9tYt5k8so+SP/aZ17V7XZwW2joJHZftMilGcn5m/2V/2ayrO01Sx01k03RCm9Qxw8cbSN/318tch4j8OeOdR1S21FFeK5jy2xbpcR9Pu/wB6uG6exrGL6npWmmWRj5sMOzcdqlufxrgPjR8MTq9tN4k8N2W29iG65tk27Zl/vD/a/wDQq0fDniu6tLk6T4hi+y3Kf8tD91q9K0q7wQ4kQxbeSTxtpOEviLhNRlqfHfgrxDq3hXxLaa9oty1tf2z53ev95WX+7X3v8IPiFpfj/Q/7f0pVi1GNVj1OxzjY3qvqvWvlz49+C9PnvZ/FHhaHC/e1CGJflLf341/9Cri/hl401fwP4mt9d0WXEqrteJvuTR/xK1axlGceSf8AwxNamt4n3h45RLjwrrWn28XnWl1p8qqvXEjK1fnncRyW8skMyFZEZkZT/C1fefhbxnpniHw9beItNUHS9RVobqJuWtbj+JWr5O+JGmwaz/aOt2Uax39hcNFqUS/dZd21Zl/9mryFKVOryTNsOlKnZHne7NFQZb+9+lFdoWPqvwV4h0y18LappOoo0wuF2qg6fdrwPxFLLa381rIcKG+U+1d9dSxy2a6vZoTE5+dB/A1YXizSINc0CbUrFjJqdnH5xjx8zwr97/gS/e/3VavomuV2PDj72pwE1wxbNV4juvYzjGDUMj9OKk09/Nuwc1FTY1huep/BvV5I/iN4Ns5HIjTXEk/76Vlql8VdC0qy+MPipvFWoSWdqmpTTRw2h3vIrNuX/d+Vq437XdafPBqNnO1vdWc6zRSKfuMv3Wqj4s1u/wDEWvX2varKJb29fzJnCbcmvPlrodidjT1rxmLaAWPg3S49Etdu3zM+ZcTf7zUvhnUpdQlFw8FzPqsfFubfd8si/wDLT+98tcjPEzRrJ93+6a90/Yo1zT9D+Ier/wBoFcXGmboyw4DLIv8A8VWip8iujKUm9yX4MfDmfxH8P7rxBuneS21R7S8tR8j5G1t//j33WruPGfwFni0dNU0CSe3ZIczfaG4B/vKKtfDf4w6N4N+LuveC9TitoNB1bV5Lqx1BIwhiecq22b+8u5tu7+Hj+Hmrv7Rv7QB8O31z4O8E3Vve6pIhjuLsDctm3ov8LN/6DzW8ZaGbPKz4W1DxPc6ho1xewyeKtO08TWlq0v8ArYU3blkb/d27f9n/AHa4Xw/4N/ta5tbu7urO4tbmNJttqzAqG/5Zn/a/vfSnaBLqtlDHqOmyfY/EqzSTS6lLK7O8brsaM7vlK/M1Y0Hie50fRJ9F06RRLJMztdRt8qq38K/8C3fNWFeq3GyZpTjqeieI/Fmm+EbP+ytFt4Zr6MYWMJ+7t/8Ae/2v9mvMNTu77UZZLvUbkXFw+Nzu2Q1Y0ckhlL/edhk9uP71X9MtLq8uEtreKWe4lb5Y0TJ3VzwiabFArur1v4X/AAvjnuLTVPFUbLbMystjjDMv+1/dWug8FeA9I8IW48R+JJ4JbqMb1DjMduf9n+9J/latapq+ta40kdsJdF01ujA/6ZMv/tPoP9r/AHaU6t/djsEbLXqemeLfjlovgWyHhrwvpI1fV0VVg0+2/wBVbJ/tlf8A0EVwni/xt40+JHhn+xfFtvpOmae8ivLb2UbNNLtbcu6RmbZ/wH/vqsjTdKs9Lh8mwtI4EPLHPzO395m+83/Aq53xZ47s9JV4NMMd3d/d3H/Vp/8AFfpVRYmrm3Db+H/CWlvOY7bTrdTl2H3pP/ZmauV1n4t7HaPRrRGC8LLc/N/3yteW65qupatem61C6kmmbpk/d/3f7tVrK0mvJxDAm5z2qo6E8vMdnqXjDXtccx6jqEzwk58lG2x/98rTrHS7u9BkAjt7aM/vJpWwqf8A2X+z96tLw34d0/T9LXV9XZlhZcwIoCyXH+7/AHY/9r/vmtTW9I1m68O/2neW39laVEfLgQfuUXdnmNW+83+1TbYkrB4XsTc6ZLGLiSy0WBma6vZF2tMf4lVc/wCf/HaqeItXtYJEttLsYoNpP2e22/N/10n/AIv+A1ail1DWjpWgWkgmliCRrIse2OMr96Ty/wC9/tN/wFadqUw0aeXT9LuBLIuUnulHzO3f5qnmNFFHC+ZN50ksokmnlbc8kg3FmNbGi6Xqupauumx2u+WePdJ5nyiOP725v7q1cmj2SJGXLOeqr8yitw6pY6PpckNnfLPcXI2zMH++P9r/AGaEpSiJySlZlXxJp3hi2ijttL3XbquJZXXb5jfxMq/3f7tc1caTblWIZhn0rUEiOzSNJuJ5ZsVcjkextjK0KOZl2qrdM1Fx2scJfWU8Ch2+aM9CBUA+X7nGetdDrUZji835TGW2txhjWIy7u+MVvSnFbmdSLexAwzVzQtPhu76R5CcW8a7A/SoWj2981b0ScW19udSyFWVseldFSrBrQyjTmty9BrcsLSByC5b5c/d96tRXeo+IB5Ft/o1orfvpVH3/APZWsSK1N1dRrGnJkxXU6vqT6bpsaLLBDJI2xJG4Uf7Vc0Xc0sa+k6VZ6dCUtotrNjfIfvN/vUX+r6dYhhNdruX+BeTXDXd1p0AKN4kjmiz0VpJCx+lel+D/AIL6/rVhb6jequmW9wNyrd/LMF/veWv3f+BMtU02PRHF6r4nlaJ3tkNvCqb3kY7mrzW5u7i4upblppPMc5JzW/4+kvtP8Q6n4aZ4Vt7K8khxHHt37W+Vm/irnol2jnvVRXKgOn8B6XqGt6u0UlxN9nhQSTsfm3f3R/OvY7TxDp/g7w9PDpAY69r4bTI7p5PmtbfP75o17s3yrurifC9lPbaZa6DZOYri7bzLqcc+Xx/e/uquKydQuUl8RabdQZFrFdLb22evlfMq/wDfX3v+BVm9XcEdXZ2SIoIG0DoKtgU8rikJxXK4G/MdPpV+7eXHv/hHNdt4cunkK+Yue2M153oo3Thq6aXUl0nS7m+dQUghaRv+ArXHU3Nos474kv8A8JJ47uLaOUiCBfIUqc7Qv3j/AN9fzq7omk6NpVmlvY6cEvpXVGupMGRlzub5u3yqK47Qre71aOXU7OcxXcc26BmPyyNz5in/AGW4r0fw5bLdaxsdMfZ4N+c/dLfL/wCy16tGi6WHu9zCpV9pVSWxR8RW8mqWMuhWKpNe3/yncMLbxq3zSu38K8f8Cauy8K+H9M8O6JbafZxeYITkseN0jD5mb3qxp1jbabFJDbEtJK2+eVvvSN7/AOz/ALNaEMTv05x1rhcjpQ3W7aDUIlgFmH3feYR7pP8AgNZMXhbVbeHzdC1a506VufImk86Nv+Atu2/8Bro/szrb5kmliHqrdax9THmxPbC6ugJF+8LhlYf8CWkh7HJ+PrHVdRazN5aRCaPKtOo+nRl/hrC0e/uJYTpcV3M8CSbRFhj830rv/DS+ILyW5t7ie3uYIZVgWMRKpRdv3m2/w14/4j8QNL42vprGd2tRcsqursqNt/8AZq78MnN8sjmxEoqNz2vwJYL5i3F+kTqRlEnk2Rt/8V/u15b8dPh7DpWpz+JfDNqE02Zi17ax8/ZHx95T/wA82/8AHa6zQb+1uEU2l95lyxDRw4JwO7b2+63Suw0uETwCScxtG+4XEbyKnmE/w7a2xGHv8JzUq8jyT4AeNpPC/iY6FfziPRtZ2rNvf5IZP+Wc/wD8V/s1zvxAuIJdUvb3S7gCRLqRZxG/7uRd3yyL/eWtP4t/D6Xwvctq2llJ9Gnk2situa0Y/wALf7LD7tcBFcPbSrKqq4HDKf4l9K8qrTTab3R6FPS3LsyC5RT+9i+4/b+6392ipZj5ecfNFL8y9uKKRpoepeE7xbXVZdMuPnt5/wB3KOnFLrukz+HNZingYvas2beTPVv7rVrT6f4evo5HVp7eZm/1sbblrprMWupaOtlfMk5aPbLtb+L+9XsyqPmPGjBLY8D+IehHSNWS6s4WXStRT7Rbnsn/AD0j/wCAt/47trE0jP2shFZ9oySBXuniLw0l94dvfDU4WabDXmiTO+39+q/NH/wJfl2/7K15l8FlW4+IS6dIMpqFjdWpHu0Lbf8Ax4CidTlg2VGPvWM66zJBNtXLLGzdf7tc9O7fK23IYfLzXeeArEX/AIrsLGUbfPkWEjrw3y1na34e1K58FaLf2WmXUz280tnM0cLMvmKzL8zf8Brmi7u50PaxyQXzI15xiuk+GjXFr4pivojItsgaOZ14Xa1U4NLsbCyeTV71FuH+7awnc3/Av0qKXXL1ljhhUW0Mf3IUPy1te6MnobfxNUad4nhv7cKxIWQZ5VmVvm/8dxW1eT2d7p1pqttHEkUkfylf+War/Czd+tZPil31rQYblSJEiXzIxj+H+LNc7omszabY3VnND59rcK21c4xJ93/Cudxu7lKxW1/X5bxjDalo4O56s5pdH05JIDf37NFZ7sJt+9M391f/AIr7tUdBa3i1SGS9s0uo1Pzwsdqsf4d3/Aq7Hw7oWq+KNU+1XLNFZI2JJSmwfLz5cY/T+6tHLHqac3Yp6J4fvfEerfZNGsIowR8xIbZGv95mr3Lw3oWg+AdBkvpZPNuCuya5ZN0kjf8APONf/ZVrnZdX0rwfaC3gi8oD7sSj95I3+1XG6h8QLi4S81K7mje+jbZZWf8Ayzt1/jbb/e/2qzSlL0E2dD428W/YrqK/1UefqQG7T9N8z5bVR0Zv+mn+1/wFa8+13xn4i1FCjXZghC7jFbDylx6M33mrCupp55Jb68maWZz5kjtyWNWtP3x2yXMsQa4fDRxMPun+83/sq04xFciO9E3XBZrh/m8t2+4o/vf7X+zUbI0nCjJ9KswQPMzEHoNzMaLdV1PWbbSLNSsEku2SQj7y/wAVVYCrbaTeXiGS2tWmjBxuHBP+7617B8K/AttHoaeIPEiRWdk//HvDcDcJm/v7f4l/uqv3vvVDp1lZG9isI4s2tuczKhC7/wC7Cv8AvfxN/Cuav+PNemSdLaN/M1R4VwI0/d2kbfwqv8P+Wahalp8upU8d+NbXRrh5NE0iC51QklLu/iW4lX+5tj/1ca/7PzdK8+Pibx9aa2fF+rXEupuoKTW962Y5Im+9H5f8K8fw1p2gw5f73ON/96qPiGS+eza2SCJllBGCu5pDVrQzlK7uehfa9Nt/Br+IfBsUgtNUm8m5eVt82mP/AM+7f+yt/FXIYrf+CelXWlw3tjf2VzqUutssFzpkS790P97/AK6L95f7u2tu08C3UPjR9Ju2E9naj7QZtu0Txf8ALP8A76/i/wB1qmSLXw3KPh6wXTNOfWLxj5siYjQ/wr/8U1YF7LJd3Mk8gDM/r2rpfGEzzXp0+Nj5UDc+5rDFpK9xHbwfvJZW2qvTc1GIrJ+5DYzoUpW55dSpZaV9qcNgBV7n+9/drPul/fssUrGNW4b+9XoHiKOLQvDcenxczTfug5/8eb/P+zXFGEoAirgCpdWnKCUVqaezfNco2UTyXYimDNAf9Zt9KNR0qzlkk+yMY9p4x3rorayS28PvezKpmuTmE46/3f8A4qqOk2Qu7uKzUlVdvmx/d/irDmLscj9nx9+hYP3ijdwWyeK0dflhXWrlsFI3LNGx+6V/vbqy7m9sbeN91zGrjpls1tBXEzRlmg0NzcTSM+Bykf3q5TXr+bxNqlpY6XbXVxO74SFV3PJIx+6FFWNZ1e1uJEitxNMfvNJjbvcfn0/rXpHwG+1eD/Ed3r994eimaW18m3VpVWSJt3LL97b8tddKBzzZ6H8Cfgjb+FvI8Q+LIYrvW+JLe0xujsv97+9J/wCg17NNMDly2favNZ/i1FEzNd6THCB/evl/+Jp2m/FPQtV81ba2vHEX+saBo3Uf+PVq4kJ3Pmv47232b4veIl7PcecPoyq1ZnhLSpLy5e7Me62tNskjdMN/DXRfHm+s9U+JNxf2ImEVxbw7llgaFgyrt+61dH4T0KeDRLXRERjc3sqtcuq/LH/eZv8AdWsJuyN47Et6V0H4fy3rsRqevM1ra8/PFar/AK6TP+037uuLvv3enwz/APPK5jbP/Aq0fGmtJrviKSaz+XT7VEs7GPstvH938/mb/gVZuohjoswUbmxkClBXiB6A75NRM9cxP4x0m1AicXDSKo+VY/8AZrLuPHdpuAisJ3HqWVaycGxs9T0YyMUZKpfFrUlh8L/YI2AkvJFRv91fmb/2WuAtPifeW6CNNLgCf3mkZqh/tm+8X6tax3zIirJhRGvVd3zCpjhW56mntlCJ2nhg2+laJZWMqTbtheZ0bb8zfN/WvQfh0t1HpM2q3a+XPqUm9F/uQr8sa/8As3/A6yJ/D1vqmlaeLOSO3vJoi7Bv40ZvvV2li8UCJBKn2dkGFjb+7/s/3q3xkpcvLEww6vI04FJfPpWjF8g29az4XAfmsPxh460/w6IbKPy7rVLptkcG75Y/9qRv4f8A0KvMcW3ZHc5KOpt+Jtb07QdKk1HVLlIYYxgZOWlb+6v95q4fwJ4vl8a6leWumW88N9FGsjGUR+QIc/6tm+9uasPxj4Y1/VtKfxTrcmnX+mxhGjE9yiytuX7sMP3vvVjfBSTU7PxiiWk9npNvdxNNNLcjImbdwu3u3/Aq7qeH5Ye8YyrX2PR9bjupEvIobu4068wYGaM/Mqn+H/aVv614LI2oy61/Z1woeLT5GQSQW+FkVf8AZ+7u/wBpq+g/E+lWOjbryHV5NVvLyR3lEkqyTT/3dqr/AA/kq8153ofwj1u/1F7vU7yG2llleZd0rSFd3+yv/wAV2qqVSNOQq8Yzp6Ffw7dQRWSyS3cASdVaWVp1VlX+GPb/ABNwK7LT9dikuYrHS1uLx2VViS2iaSY9f7tek+BvgL4Jso4bm9S41ZmGX8xvLj3f7q//ABVdvpWm6foeomPStMgtIo3yBbIE21dXML6RickKNtzgtD8DeOtfsntLzRbaysZ1Ku2rfNIy/wC7971+9Xhfxr+FGtfDi/heaT+0NJuW2w3oj2hX/wCebf3W/wDQq+yfEnxO8D6HmK81+1lulH/HvZt50n47eF/GvLPiT8T7TxboV5oSeH4PsN0pUtevubHZlVPut1rz5+0qS5rHVSdrRPkVJk+yPBIfkK70P+1RU/inRrjQ9Ua0l+eI5aGX++vrRSSZ03LmoeL9Snn8yEQQZ7onzD/gVQweNfEtuVI1Jnx/z0VWzWIgfmfy12fSorzYeY+jd69tq55K0O30n4pa9bER6hBZ3axyfJzsfb/kUnh7XLRfifp3iy1KWlpHqFvc3MExVWj3SbZNv95f4v8AgVcvPo1xbeGbTxBcvDHDd3DxW0DlvMmVVO6VR/dVvlrKU5YCoqUoyg0VCTUj3y40q28NeK7vUBcwsIJmnt/L+bPzblrrL28mt/gt8WNA02eWCWw16PVrfb977LdeXMv/AAH71ea+BNl14U00zyLGFjaJiwz91mWuy8NXaDxvBp9wN1r4q8LzaK4I+9d2u7yf/HVj/wC+q4aU7PlZ0zifOMznO997O7fMzcZqWE7nVsv/AN9UlxYtBdSxOJd0bkLH/s07ryK7Y2sc8jpvD93LNpf9nupKxttbDfwmsdLYJPNaOc7W5rpPhjYPda7I7W++2EO1i397+H+tL4/sVsdXinRfLWVhG6j+F/8AP/oNc/NyzsWthdDi0/U7CBLu0hke3/dyKV6t/ere1jxQNGtFtraJWn2/u0/hX/arjtLvP7OvlnZS0LtsnVR95fWtGLTh4q8YNBbSFbYKomfH3VVaJUnzFqSRzcl5qOp6jk77m7uG2qv8Rb+7SeKdKuNE8RSWV00MspiibcpyPu9fz3V1fjvX7Tw9OfD/AIUgjs5IuLm7jCmQN/dVvvbuu5q8+kDtIZJS7SM2WZm3M1bcnu2Mp1exZE0b3McDcqxwa0mlR7lP3TlWOGLGqPhvT5b/AFiO3VkjLBjljx2q54nsfsVxJbBi6Bdyue9R7LlCErouSzwyu2n2cqecy/MF+6P96qHgVxH4wedf3n2aCTy9vO5vur/6FWdoN6liL3d1ZMqcZ+aut+AdlFd+J767ufmFpZ+Z/wAC3daudLki2TGV5HtHw88O+VDuvckwp51y3cf7H+8zY3f3q8116eS617U5ZSRPLcuH7kKrbNv/AHztWvf9I0rUpLG00CxhSXU73/S7lG+7ArZ2+Y391V/76avEviRpX9jfFLxFpf2j7R9nuz+98vbu3RrJ/wChNXPGL6msqkeVlHSrQzrwoWOPO2vUfhx8MIdchi1e+DPDJxDGBt3R/wB7/gX/AKD/AL1cv4E8OXevX1rpNtJ5ZupNrHH3Y/4jX1tpunW+n2sVraRrHHGqqigfwrW8aanozPnSVznPDHg7R/DgkbTrNUnlJEkx+83+z/u1zfxVhi0zQ7vVYkHnQLvi/wCBNtb/AMe2tXqLCsTxdpEeseHbq1mBxIjK2Oyt/nd/wGirRThZEU6152Z8jxwuAspOTI2UJ6t711fw+0Yy3Ul86nZb/uk5yGkP3vwVc/8AfVY5s7iLU007y/3sDNCUz/y03bf/AK9dpr88HhnwjFaW7jznHlRkdm/ievKb5XY9Br3bHnni67/tLxFdzrJutYv9GhyP4V+83/Aj/wCgrWTaWLX1/BYr/wAt22u2Pur/ABf+O0aje2WnwGa5lWGMDjPeuKvfH2oQTTjRtlmZI/L84qWm2/xbf7tbU6Mpkymoo7T4ja5punakLKS4jUWy7BCp3Nn/AHa4l/iC1k8406wBkeJ4lmlbGzd/EqrXGzymSZ5pXaSWRsu7HLOxqF67o4ZR3MHUvsW7/WNRvl8u4uWMX/PNRtWqoORmm7fenCtFGxV7oT1Fabavrt4qJ/ak3l9CqSFR/wCO1nQp5rfeCr/eNdF4f0a6vx5qwBbcfemX7zH/AGaa8jOWhTsNJmuZ8AfvOskpfPl//ZV3Xh/VtU0HT107SZUhtw28K0Mbbm/vMzLUEOp6TpyCyW1uLfYMFWjw3/oVLJrmmFMlZlVf9j/69DuSjT1nxNe67aQ6fqVlpztFIJzOINrL6Lx/tdq6rVb+bw18GLq9Dt/a/iLMMZX70FmrfNJj/a+7/wAC/wBmuB8MWX9q6tDBIwjFw292P8Efp/wFa0/GPieXXNYkurNok0+ONbOztyiuqRRrtX/vr5m/4FWMo8xqnY4G3v7GIAC4Vcdq1LbWNMaPa13EPUE1NY6fGsSvuPmx/wAavtkX/GtC2vVtxi+t4LqBj/x8xwqWX/rov/s1U1KnHYlNSPPtZmFxeu4MTqh2oyr95e1SafNpaSKb+wlmA/ijmxUniwKviG68kp5bFWUr93btrNRqqL6jkz0PTLv4d/8ACLzloIYdSEqsnnCRmZf/AEGr/g+Sw1zWIdH0SFFuJ2++INqxx/xSbv8AZWvLf9r+D1ra8LeK9a8NXLz6RdLbu6bG3Rq+5f7vzVtGouYiVK/U+ifEjxQatELBmhNrCsEeP4VX7tH9t6p5flyvbXKnqJof8K8W07x/4tivBeeVFcKzfMHt8q3/AAKtHVvHviK4k+0/Y9Pt2IxtVGYf+hVi4OYkeqXniO6hRYzayt5rLHGFc4RufmZum2qPibwTbWd4+oC5nnIb7VbyKm7cyrt+Y/8AfX/fVeY6Z8TvE2ns0kcWmSOT96a3bP8Auj5q6v4efETVvEmpS6XrN7HDctva08qILGwK7Wj2/hWaw9/h3KlX+zLY6Lw/5Ov3ehWt5p7TvHa3EMbg9Tu3Krf8B3V6BYaLp9pZOn9l2YRo9gVolYFa8R8P6rqFloU91YzeXc6e3mRNtz/ssKgfxF4i1OCX7bq120YX/VCTav8A3ytc9fDyqT3KhJRR7Xqy6db2aLZpZ2vl7nNrCY42c/e+6tJDr0Nnd21tLcWkzTxq6G1ud6qD/C3y/K1eUeAP7CjjutWm1OVLuJWhhtoUY7pG+X9438K81rvBJFcFpIYn44zzWM6XJoac1z0bxp8VfE3huO2sPDrWFvFcxeaZ5I/OkU/d+7u215z4o8TeJfES2SXs93O0UTeaYZ2bz33bmZo1+Vfl/h2/w1U+JJeLw4mpxbxNayKxVeojb/7LbXm1pq9x5s7yXd86yRbNol2gf5/u104SjzBVnGMdj0bTI4SqvBvlTbnCr0rqtEWOXY8sfzFsYYfLXnWj3MUcKSMG3/8ALUb/APvn/gfSu/8ADU+2NZXcLM+1jn869H2COJVGzZ+IPhEeJfDLW9tHENQt1822y+N3+z/wKiugs75LeBXkkXP+0OtFcdSlHm3OmniJQVuU+TlmkgEi5DA/Kwbmq7uWXB5p2C11HJjdj5WX+8tJKoUZFdRgR4lk5MgaNfu5b5Vp20I5AFMWTawXHWrMkitD5YTBP3jnrSKieh/Cu4gn017POZUk8xz/AL38P/jv/j1bviW7nsdGXUrXC3uhX0OqW5HcK22Rf/Qf++a85+Hl69l4khjCERz5jJFdx4hvV8iW3K7jJG0cnP3lZdtebJWqnZKXNFM5v4yQw2ni+6ksSwtr1Vu7Uk5/dyKsi/8Ajp/8dqbwj4U0j+yJdb8Ua7BZKq7o7CE7ri4H/sv+fu0usFdS+Hnh+/jAe70rzNJuUI+bareZD/46zL/wGudilVVja7b7oxj0ro95qyMrRRty+I7s3u/R9ulwRbTCqE5x/tVr6y8evWMk643Tr5iY/wCWcg/+yri/OaXBRVVQMAjvVrTNWfTpmiaBJElPAJ27TU+ylFXFzRZUt2fykSRdrqzCQHu1d2Lr/hDPC8YgZP7Xvl3AE8xnj5v91V/8erjIGe8143EpUbxvmKj5Rt7/AKrUviKa5vNWeeaRnYxKmwn/AFa/3a6Yaq5lJmHcQsLo3Eju4ZsszN8zVHKNjY61euIHRietQAK3DDI7irsQy94PlMHiawZvlDyeX/318v8AWvSNV0Wx1CJHvY2O3urbTXkxR4ZY5BwV/eRmvR/HOtyJ4fsns2wdQhEkZB+7/e/75rVx5kJSsef+K5rF7v7Hp0CR20DFdy/8tDXrX7J/h4XJ1/X7wFdNtTDHKWH+sb5m8v8A76214vtxX0x8BNJvm+HOjaJC6qmu38lwVA+f73l7m/3VjZqK0eWFiKUru59J+C7SyTQ/t9sP3l+vnTzv95/7p/8AifpXyH8QblNe+Kuv3lkgMVxqDRRHP8Me2NR/5D3V9o60sGleGbp0K21raW2Sx4WNFX/CvhCwvLaBJrqK4d2lun8uVo9uI8/M3/Avl/76auOUrFct2fR37PHh+CGKXVCS0iRbYcDPy/d3f8Cbd/3zXsCq20EjGa5D4Pad9l0m7s4ysiwvHb+cPuska/My/wC9I0jV38MSzSs7fcXrWtLYJx0KcdvI65I21GERlaNl+VuGFXkkMl8zfwcqlNnRQxOK0Mj50l0RP+FhahqBwEt22kn/AJ7Z2/8AoP8A6FXkPxt8aQWuvSWdttuLi2UwxoD8q9NzN/wL+H/ZFem/FXxZF4NvdV1BIfPfUVkhtVZsbZlZNsjf7Kr/AJ+avmCx0xNXvJPtd3cfaZZd88/k+YvzfeZvmrz1hrzuz0JVFyqxz2qale6jdNc3k7TSE9CcgfQV0mleBNZurL7feA2FkU3lpB8zL3+Wvavhd4S+HelWqXUrfatRY5829i2bH/2V+6tX/i7oF54k08Wem6g1pxkNGC8Mv+y38S12csuhk7M+dr6x0e2YiO68wD+It1rEu2t/M/cFifU1r+IfCWu6HMyahYTJGp/1yrmM/wDAlqnLoWpQ2JvZLfMSrukAPzIP9r+7QlLqKxQVq0NH0nUNXuxb2VuXI++f4V+tLoOlPqE7eUAqKPnf+7/sr/tV6Haa1F4fsILWy0y3WNfvBpW3N/tbttJoqLsLpHgSzso0mv5PNl7r/DWvbmDPkKFES8KFrmtT8ZahdLtjgt4B7lmrOg1nV3bCTqP92FaSQXO51bSrPU4FWXKSr9yVPvLXD6rpMunakttJNFMqr5m5O/8AdO2tK18QajDEdzwXTf7abf8A0Gsu1kuNRvT9qkxNKd0xxnb/APY0pXQF1rlrPRLjy/lmvAI1YHGyH+Jv+BfdrDWQp0NdRHOs2m3tiVGy+jVrRmPzKkZ+Vf8AgW7dXHls0RTQpGpBewMuyaNQT3qeCdUnI875H6SZ+7/vVgSNkUJIwGK1voJMb4stHtL2OSOFoxMgPH3Wb/ZrGJrsvFHiSbXtD0qxntoohpiLGZFPzSL93/gPy1nS+F7oXA2xvInbjpUjuZ2i6xd6TO8kDROJPvxyRrIj/wC8veu7/tyeWFTbWdhZ715a3t1Qt/wKuC1a0a0vfsmQZE++B2aupspENkjE4Crk1UUSxbieVwWmnLH/AGjWLf6kvCxIGHrSa3etKfKi5XNZFKTAnW4bnJxVnQ5ZYNdsp7fd5qSZUis5VZmwAST0FdJ/ZraRo1vfTbTcX0m2Jf7sa/eb/vrbRHcTVzt/C8llc6ncWlq+LO4jZSrD7u9f4j/vBqzdUvDPbxFYbMTWq7GQjDfL94fNUPhO9aPW7UNIGUINpH+yx/8Aiqj8TaNfXHi2/isIBNGz+Zw2Mbl+7t7VMpRi9RxjJ7D5Nce4ivNOhtUiiNu8kaqnSRf3ldp4ZnGox20RGWm+Ytn7v8W6s/wf4Em03VbPVfEOoR6RAj8xy2cjb/l+7yu1v/r11U97pDePrqbSZB/Z0j5j2ReWq7l+bavZd1c2ImqmxpGMo7nWJ4ZhuvDOo2cyKI57d1RG+8zN91v6188WdjqEd5ss4pBIwHmfL0b/AHq+w9A1X+yQWWw0+6cjCvcR7tv+7WJHpljBdXF7ZWFpbzSuzl4U+fc3zfermp15U7mnuyjY8P8AC/w28VXtxFHBZvJ5nUtIseM/3mfb0xXs/g/4IawcDV9bt7YQN88VpC0zr/wJtq/+hVo+AdG0+3vE8ba/rFlp0KT+XB9qnU+Ysf3m+b/a3f8AfNdX4m+OfgfTvMttKa91V84LwR7I/wDvputdHt6sqZLhFbHQ+CfAPhHSoTcR6LJc3Ifb52oS+czf7W37q/8AfNFc1bfEPWta+F+peLLGCHT4rG48lo423zbdy/NuZdv8X92ivGqxxrlextGEWtz4h8M6zNoGr/2rbWsM11HDJHbPL/y7yMu1ZF/2l/hrDlkLPgtux1qa4mViApziqbNt3Z429favqrHALIVVsJUkThVye9VTzJuxyetSCTP3jUT8i6b7m1oWt3ej30eo6bdm3utrRs2xW4b5WX5v4dprsdxubaOXfuSRQ3868zDZ5Uc/wn1ruvC+uWM2meTJNFDJbvt2yNjcv+zXHOn71ze65Sq08+n61NZBj9jvQsjKP7397/vr/wBCqhrFuodOcbG+UY+7Wv4isn1ayjGnI88qNuUorKp/vfM1NGkas0Cm6gW3dlGfOfpVxuyG9DBtGYOcH+I1Nf8Alm2b5/nHzL/e3VbTTWtsrLNERuznY3/s1bGn6TpzQtM++WT+M7/ur/wGtpP3SLGZog2ySyN1Yqp/4D/9k3/jtW449+6UnDOdxptz9nguMW8PlRvF8q/7X+dtT6QQ9qVH3kOGqqStEGilqNs6W7yt92sda39dG20YVh7ce9a6WMnuXdIthfTmykP72QHyG/6af3f+BVLNdNPoFlZuW8ywnmt2RuqhvmX/ANmX/gNUImaKZJo2KuhypH8Jrc11rbUruHVNPmj828jWS7tgeY5Fb5m/4F/7NQmOxhSQNI2Acsfl6f5/vV93fs8eH7OHwhpd5MhFzpJuLOP/AGd21t//AI83/fVfH/w50saz8QNC02QJ5ct9FuDD5dqsrf8AstfYNjqv9i2V3pGm4m+2SrIrR8bflVW+v3ampLmZMY8qOc/ay8ay2ngxNFs7hI4dRuVt5mzhplU7mX/d4X/vqvnzWY4Esba0awuYrmONXaR5MK6su5tw/h/4DXq/7R1rDDb6fZajp2NQMbXFkd+7fG2zzGZV+6q7V/3mbbXlfiHV7uXR7Wf+zZbaC6jIjuJ0YqR/vsfvf/Fe1cdXRnTTp3sfUn7L0yz/AAihkY+Y8VxNar6/K3y/+hfrXq3luLJYU+9zur5k/Za+IeheHvDl54e8UXw063S/a6truf8A1JEir8rMvyrtZd25v71fR51DcUnt5IXt3G5WVt28f3s1tRd4kVY9CSKMx5z3ql4lvU0/RL2/c7Vt7aSXf/ururX/AHcyBlPXrXm/7SWproXwX8SXu/bLLbGzhP8A00mZY/8A0Fi3/Aa0bOdRPkzXtd0zxRqRugjX13FGsce4/wCj2if7v/LSRm3M38K/LWZaoqsWUfL6+tZ3g6OOHQ42jXb5rGTGf+A/+grW6q0jVLQYryITtcrnrg1Mmvajp6oLW7eJlb7n3o2/3lqrcSqnTk9hWTPdwRHzLiQBu0Y+Zj/wGrUmh7HcaZ42tZyP7ZtXs5f+fi2Ysrf7y/8A7Vc54x8V+HteuJtMn0a81owlVt55LiSGNVVdqtu/2fur8tYttqdjdXcsDwPH9nG9i23pXXaL4Yja1/tXX3+z24XfFbs21tv+1/8AE0OVxnBWq2+nWwtYcKOWG05qprmoG/vPMjhMMaqqqPXav3q3dZ0qwl1O5nt0lt7LkRxs27JrAuJ4IpCsWSo6HNZsCmkErEhlCj1zVmKLy1xuz+FM+3N/CDQbkjLSJSKJlUnoKaYhKpVhx/sttqB7sl/lCqvvTGvHGOh/Gk3YDSj/ALTluY4bGyluZomV4ypVd3zdKyfEFjfaXq89pqNkbOVm8zyi+7arfd+arVnrM9ncQ3EMcTtC2XRh8si/xL/Ktr4lwJOdN1WGeR0vLJTHE/LIF+bbu/i+9RcDjN1GajLsPSl3UCEl5Q17Bb6v4eTwKdZt3+03MEao0Ej/ADedt/iX/wAeryA81bfFpEY5ztbPzjuv+zTT0sLYoTrIty13czl53LMT1+arFhdumY8ZDHJ5rPurgzys+Pl7GpLM7fnobHYv3SBYsis08VblkZ23n7o/hqvN80oVV69s9am1wOt+Fnhtdc1fzbhf9Gh+Zz/eP93/AIFX0R4B+D3h/wCILS6xrl3qUUFvN9ktYLR1jVlX7zbmVv4m2/8AAa87Qp4J8A2sjx+Xdzop2Z+/Iy//AFq6Twr8db/w54bs9M0Pw1p+YNyt9omkZt3/AD0b7v3mLNU16sacbF0KU6kvdO6+M/wT8FeD/hdc654Y066S/s5Yy88108jNGzbW/wBn+L+7WR+zybzTkubiznZbnVLYyKY41kkzC38O7/ZZq5nxf8cPHHiTw/e6Rff2VFY3kLRzRw2vJH+8zNWGhkk+Gt15U7o9nMs2Y3Zf3bfeX5f4a46U/axmb1KMqUlcsfEXXtQvdbkh1Oa8kmi+VmupWY1zemXMMd7G7vL5QOJPK67a5+G6gkbazNI59FqcaiY8slszZ6NIcVvSw1omVSomz2SX4kosSpY6MGJOA00v+FR2fibWtRV3nuY7dFbDCH5VP415dYx6tfQLNDG6qerKnyf99f8A1q6Xw/4W1zWJhBaWd9fuPveXG0iJ/wCy0quB9rG2xNLERg9jevdJk1+e3stFj+3agziONY/mx6r/AHVrk720vbK7ktZrSSK5ifY8co2tGf8AaWvqP9nzwDceH1e71a1WG4EIAXzFZkZ/vfd+6dtW/j78MLfxR4fl1XR7bGuWUe5COtyq/wDLNvVv7tY04uKV9jbnTd+p8x6ZrWs2miy6LBqdzFYXMm+4gjfbHI3+1/eorDjuPMBzkMG2sp/haivQ5jnPKpWJj5pJD50gbYowqrwKRGOCxDbenSm+ZkFUyBW5kLsFNH32pzt8hqFTjmoeoyxZRtNKiZQf3ixxn5q7K1kWCTeIlPtXGW03l3EMm3O2VTjOK66B1lRWXo1SUaMmp3jLtSZox6Kaz7uWQqSzsd33uetSrwaUxxSKQcN9DVBcqW17PA26NyD9a2bHWbeRfLvAYiejp92qT6Zui3IQjdlNWfD2ivqF8kLShIk+aRj97H+zRYLjNbtCIX2Hzdn7yNx3rJ0a5EOpxq5wk/7vH+1/DXW3WmLazPZR5/cqrRg9vvf/ABNczrunfZZVaMbYpfmjP91qANfWtOuJ4kt7S3lnuJpAI4413MzVjapo2oaZcm2vlSGUf3WD/wDjy/LXongK9W8jhu0VfNEMkLg+q7WZf+BKrV3viDQrHxJoLae4jjKputpEH+r/APsa1hC+xzzqKMrs+chZxDkJ5jesnzVraQ7NKymPHyL93/fWtK+8PX1nqDWVxbmOUNtA6bv92u58GfDy8vNtxcgRQeprnnHU2umYnwjtUPxM09F+7H506nHdYzX0RqeoLpVlLqbymJbaMuSPavJND0eLQvjnYLBGEtruyuJIkPVW2/Mv/jv/AI9XUfGi98vQLaySTaJ7jfJx/DGu7/0LbWsdI3G17xy2mw6t468Vzy6pPJdXd6DJeTMeIoV+UR/7v8K/8Cr2fQoPO1WLT9ShgudOjTYY2X5Zm2/LDt/u7W3f8Brjvh5pB0fwxFcHKXeoHzpT/Eq/8s1/4Cv/AI8zV6h4Y0V28DXdzIgW8v3+2Qtt+ZNuPJ2/7W1d3/Aq4K00tWdFJN6I8q+Nvw//AOEVtZfFnhe083w7cP5l5aAZNgzdXXP/ACzb/wAd/wB2vPfAvxJ8TeDrv/iV3CSac5zJp1xuNuf93PEbf7tfU/hjxZYzQRabrEKx2t1FtV5/mjIP3o33fw/3d3+7Xg/x4+Ctz4VuG13w1FcXPh13zcW8Kb5rD1P+1H/6DzWNSUvdcGOSvue5/C74q+H/ABvYCDTY5oNUhXdc2Msi+ZEP7yt/Ev8AtV4z+3N4klk07QvB0M2JJ5Gv7gp0Cr+7jH/fTP8A9814vFdajoOoWuvaDeMj28ube7jypjb+6y/l8v3W4qf43+MZ/G3i9dauLRbaSPTre1eNWyokVdzMP9nca66U3NXZi4WOK0a81XTIRFJPDJH/AAq43MP+BVrDXr2RSghtcHrtesSFJZ5toy7GnXsiwqbeMZHSQ10Ely81e6kADOluR2jO5v8AvqsxpSTuU4B/vN8xpBU2n2rX99HahjuLfvGCbmCqNzN/wFaANbQNLSS9s7oyHy2K3F4zD5YoVbb83/fLf99LWx4q8dS6rqEjrAwt1/1Mbn/x5v8Aaqj4r1GGeAaZpcbJbKVaZv8AnoyqVVf91V+X/e3NXL+VJ/dqWBNquqXF2SZZSE/55j7tZvmBulTT2sjkHP6U0wMij5eKlgPSZAuKSV9i5xn8ary9GqBrmRMYPWpbAsOcmm5zT7KdJvlkTc3qatJEkZyg60CuU/4T9K6/xaQug+Foz1TTcn/x2sD7M0kMkxX5VjNdV8StNutOh8MW12nlvJoNrcIvX5ZPu0DPObkGKdl6/Niphaz/AN1f++qk1RM7ZSf9lqm0qYzKLRQWmZtsa/3qoC3odsLeK51W7QBbRf3St3k/h/75+9/3zXPXVxLLaI0jbizMzH1re8X332W1i0O3ckIN1wVH3mrmASYtmeM8U2Ow0CtCGJmiygzjrVFB14zW/ZJ5duq4+YndipEZ6fP8nTNdh8LPDkeo+KI7vUXSPT7IfaLpm/hjWsaCKNZMhOT616f8PLJNO0hrq9mVI7iRSsZH+sZfus3/ALL/AN9VpGInIdrmgeNPiP4g/tGz0We00mMeXYi4xCVj/vNu/iau18Jfs9ancYk1bxNbWu77wt4mlb2/u0nh3xZeeHfFSWuqSKNDviqQyHn7NN/tf7LV7tomtafE0YlvEhY9mrxMXzRd2ephp3j7hwWrfBP4WeGfD0l34r8RaoVYHaxuFjZ/+ucar81eReBRZ6jb3+mW4lTT7uGW3h80fNsXdt3f7W3bXSfFq8kvPFOr3WrSnykcrGzH5Yof4VrgvhjfJbauY0RXVJ0ZHbsue9RlNR11JoMwpypxjJyOfhgdJ/KXZGEba3+8a6DRNFm1wrCNgQNwcdal8aaUmm+JdSjXnMnmRjKn5W+apPCOrDTszMQqLzuDda+ihqkjxq257t8MPDknh6xEl5ffZtMgXzZY3ZcP/dj+b+Jm+WuU8Z+PNe1a6OmfbnitFb5ba0XyVB/u7V7VmfE7XpLn4LjxLZ6g/mW2s2sBt9qmNVXc25f9r5vvf3a8r07UpNW8WWKOX2NOuCv+9uolDm2ZMHKKPtT4FiNPDdzLEm0Pc7Rz1VVVa9Jjb2rxn4Nakml/B7TrueZY2kimuXeRsAbmbb/47XU/Crx1aeLLi9t1fy7i2OGQjiRf4ZF/2a8WNX3/AGR3RjL2fOeeftA/CnQWuv8AhI7CK4sJbyTbdSwLuiD/APPR1/2v71FfQGo2VvqFjNYXcay286GN1PdfSiuvma6EXPyiN7cLYvpsc0i2zzLM0P8AC0iqyq3/AHyzVXQKq42ip3j8tcnO/wDi+Wkt45pzMYIWk8pGlk2/wKv8VdzdjC5ahsx9mEzQsQ/3X/hbbWdfw+W7cda0LKYpFgp+tJdQvMNycikUY8TbJY5O6MGrrpIhY3ARP+PWb95D/s/7NcvNGFYoFwR1rr9Dlj1Xw9HavKDLEm3P91l+61KMbsLl3TokmkDyDcP51sRpCFCtBCcf7NY+iMCFjYbZIfldfStpOtdtGEbGVRkyWVi5+aIR4/uuy0/wr9mOpSNbPMknlnCzbGVlpsRUkBlyD2qm0U2l3sd7bANEjbsY6UVKV9gpy1sXfGUosdVs7icuizRbWZG5+Vv/ALKobmGHUbNYy6NHOWwynOPl+9Rreorqrxkw7FVcbWO7rWAYJbadZ7eaRMfwg8Vxs1LPhS9uNI8Q/YZW8t5ZFDN/CJF+ZGz/AHf/AIqvavD17HNHGRwGG5E/ur/Ev+8rfL/3zXiOqj7ZbLM4ZbqLHlyIMbl/2q7jwhrSXemW2qtMRbrKUvgqtut5P+eiD8f++f8AdrSlK0jOrTvTaPV0SOUqkscUoH94ZrU09JEVolH+j/wj+7WXp0i3GFwpcKpwrZVl/hZW/iVq29P6lK6K3K46HFhpyUrM5D4gRpYeIPDPiUkYs79YZ2xyY5v3f/xNL8SrKO58ceGtMnXMU7MGH975tzf+Ox1teMNM/t3Rr3STJsM8TLG4H3H/AIW/7621n2+/xF4r+HN/Mfs812Li1kZl3LBcKvzK33f4lauHn0setCHM7nXLZNqN7ZaJCvN3N5TMv/LONfmkb3+Vf/Hlr03z2ZY4LeIRxZWNVB4VfSoNI8MReHludSku/tt/JAIoWKeWEX+6q/7Tfe/3Vogk8mRZAqsy9M152Jkm7HTQ+E8jsNYW3lk0jULV1mtpWtpHT5lLRttYMv8AwGvRPC/ilrG3SwvMzWhXaj7vmh/+KWtHW/Dnh3VWbVE0i1a93brh1G2Q/wC1/tVyeu+H7eGNJ9NaS0kXClNzPG3+8rf+y7azhNR0YnFsyfi18NfD9/b3GqeG9OisdUO4yJESIbtf4lZfu7v9qvkTW7fztau/KwsaXDKP+A/LivsODxBqEa/ZHWIPA2HhZeR8vy7W/iVq+UdbnS58R6vNGIwJb24k+X/akb/Cu2g4yehhJSS1KVrGkcDBAS3Z/wC9WPfcTHP3u9b0v3DWJqC/vz2rpepiUicVtQ2psdIt7ifK3Wojcqk/Mlvu+Vh/10b/AMdX/apPCmkR6jdzX18jHSdOj868ZP4v7sa/7TVX1LVJNS19ry4ULJM+4Kp+SNf4VX/ZVflpXKNBbYFAGOce1dD8OPDdnrWrzS3hV7e0ZWaHPzSD+H/gNYIuEqv4X8UXfh/xDHfxx+ZGNyzw5/1kbfw1LFYufELRToXiSaFF/wBGl/ewH1X/ACa5lyS1en+N9X0XxxbtaaM0st7Z20l5E7x7QxX/AFkP/fPzf8Brysye360rBcjuEQ54qjLDuFW5XyTzVKSYEY3VFhk9khib61rWMDzyLlTtqDw7pGu61crbaZYzXAH8ZUiMf7zV6ba+Ab3T7dTNJ58zL8xRvlX/AHaaJORe3C2MoUZCx7cV2nxetb/xPrOm6ho9rDNa2Oi2en+XFeQvIrQx7W+XduqjqmjXNjoV1I0fXPVen+d1eb+K9UMTNZwnfM3M8r/eNNocHcfrFtNZ7re9hktZCvSVcVBpU8Wk2R1STm6kDLaR/wA5K55WYkZYn6mtPU4fNjEmPmijWJfbbVbFmdI8kkjSSHc7NuJ96E+6G9WxSDBq5EuYcetSwIIE3SBM8s20VvTfK5X0qnpsAa/t41GS8imna5cf8TCWNG2hWq47CNXRbZr6/SLH7sfNJ/u967mVgyquFVFXaoA7Vzfg6NYrUtt/etw3t/droiAMHFaoymzptLu7XWbF9L1NVdmXHzf8tF/+Krtvh5eXQkTQtUlD3Nuv+jXJ/wCXiH+Hd/00X+L/AL6ryLcQwZSVZeQRXX+G/E4RoluZDBdxvuinz8rZ/vf3a5cVhY1ovQqjXlTkZf7RDT2Gq2dtGP3LzySY9W+Xb/6E1c14UiWC+hcsm9pPLLI2R/n7tdV8f9VtdYtNPlltrhb1FXLR7fJVl+Vtx/2l+7XAaYJY4xPDNLJt2uCB/Fnd/jXFlcFQo8j7ndjasaslKPY9k8RaLca7rGmywSRwPe2XzyMWJDR/L/D/AL1cZ4s8I+JfD9o7S6aXtpPma4tz5igfX7y/98133iO2ll+HVrrdrO8b2V1HOrwthkikXt/wJlrL074nJahIdZiu5JAFXzoCpVuvzfMy13qUuZ2OT2anFSZhw41P9mjxPBFLGklrq9rcNktsRWwvzGqHwv8AB120Vx4t1+WPTdJtLKaW3IXM103lt/q1/u/N96uz0nxl4Tn1mW2sNBTU4NTiUXsBC26zMvzL8rLtLK1N8T6F4gn1PVdV1K7TUIru0FtGijyRaI0kTMFjb5ei7fvURk483mR7P3bG/wCJtXMXgGLTbeJraxtrNI44c/NjC/exXDfCXxlqWl+PbnWostBZMYwinaJv7yt+n/jtavxT1PSbjTbi0064dfMuV8tJY2Rtq+1Y2i6BNbaeiICzMTI7AcEmuXBUVKcqkjqrTvBQifcvh3VrPXNHttVsJBJBcR71Pp7UV4T+z/4puNE1BtE1F2Wwu3+Qsf8AVTe3+y1Fdk6cbnDz8uh8e+P7LUrHxjqltq9vb298J2kmjgP7tWb5vl/2eag0KGSPS9avIJVjCWPlyKV3easkiqV/z/dr6D+Ies/BjxncxJr+pTWl/brt86O3kimT+9HJ8v8A461eU+M/D9t4c0DU7jSZri50XU763GmXUuVaaFVkZv7v3W/i21tuKEvdPP4Cg+Rm2H61octC5Ayq8ZrJlVQ+/APsDWhpyi4aRGd4lxyRQaozL6UBsgZqtZX11ZXS3FtKVkH61e8S2Mlg8YZ1eJ/mVhWNS2YHX6d4gjub1LoxeVKq7ZkH3X/2lrtIHWWJZEYFWHFePwSPBIJY2+Yfw/3q7rw3qwiWOFizW8mNrFvuLW1GpyvUmULrQ61epqxG+V/nVQGplNdpgkR3Nihfzbf73pis6RMNtdenUU7VL9ZJUhhfeFGWK1XimY/eOfrXDVtfQ1ipMcwdFJTkVp+F9StIb+OPUBcNYyIyzxwMFcbv+Wq/wsyt821vlb/Z+9Va0neJiVxz6itGDQ4niEjXB3tzkdFrBo0PT/Cei+JbDTBeaaIte0CLdJb3lhIvmRdM7Y2+ZW/vQtXZeHNRsdbs3msLqGV0+/sJOG7qy/eXt96vBvCOuat4c1KVbS5jEcj+XOhP7uZf9r/4qu68RvaebDq1nBfab4hl+YPbPt8w8fMzfdb/ADuWn7a0bMh0byuj0u5i2vu27c9q5Iag/hnxlbNdL5ukX95HdRt0+yXONrN/usrfN/8AY1V8JfECS8uItL8RWkkF3IdkdyFMazN/tfwq3+1u2/7tdTqdiuqaLeWl7oWpwyZbYJLNn3ejLt3J/wCPVzVNdYs6aLlHRo9Pj1qXU7WGOSb5LT57iQHBZm/1a/8AfO5v++aV722VSfNBrjPAEL2Pw70q0SPyRd+ZfOpPzbmZlVf+AqqrWonOR1BFeZXm3I7qMPdNix1B4bnzo2wf50usQmZPNhAEMq4AH8Df3azV6cdhmr8Cu9pK0M7bh8wj/hNRzFuNjjtWsRc4njwl1AjGJsfe9m/vLXyLau7uS4wwLMVHY7q+1pCrzCYooI6kV8a28Us91dypE3z3EjAY7bmr0MKcldaEUvaqmmaNd67q62VmApbmSVvuwx/xM1a0Wjaxql5JbafZl2jXdNIzbY4V/wBtvurWte6pYeHPCsvh7RYkutRvz/xMdUPC/wDXOH/Z/wBr/wBBrtTOWxWn12wtLK40DTcx6PDazqHZRuuZ2XasjD/0H/erj4ylzGjEfvIVC4/vLVvTb+TStUtb9YxOYnDNG6/LIv8AErf7y1oeM9Hg02ey13R8toGpcROf+Xdv4oW/2lam0JsxJ7kwdcH61ko2+QcYxW3LEHDRsu4VkTxPbzurDCY3KakZpeHb99F1y01OLO2B8un9+P7rL7/LvrXl8A61qfiW/tNAsWvLOFlkSdWVY1hk+aNt3+7n/vmufs42mOBXpvwzOsam0NjoeujSdbsIHNs0ibo7u33bvJlXttbcy/7LN/dqtCJJrUsaB8E7cKkniDVZJnI/1Vtwv/fTV2OneBPCWkYSy0Ozyv8Ay0lj8xj/AMCaudHxJ1nw3qx0zx/oP2dwflubZdqsP7237rL/ALrV6Dqtzbr4ZbXredbix2easycqy/3q1UYWuc7nVbsiF0RVVI0VFHQKajMe8YPFcd4D8dWmueLZNCuSsSSr/ok23q391q9DubMxZKNuHrjFHuDUJR0R5x8VLlNP8HahPKOWkWMf+hf+y181TNJJI0sm8tISct3r6l+KNnaPolk11As1s2pQrNGf4t25a8O8e+E7/wAI6itrcz/bLeaPzBOkTLGvzH5W/wBqsqkrs3pLlicXH98f7tbenETW0aOMIflbmsWVAswEJ3k9FFbdgS1kzBf3kfzY9KSLvcyLu3e1uGgkH3evvVu35iBq3LcLq1hKrosdzB8w2/xLVO1YGE4/hqWK52Xwisob7x5ZQzruREaT/vnFZfiSxVPHOrRM37mK8kChT1O4/LTfCGuS6FqkmowR7plt5Ioj/dZl+Wlt0YKzu5kkdizMfvM1VBXsLm5UXNNuTaXKydV/iFdhGVmXzRyr/Mv0NcSFzW74evvK/wBGl+5n5T/drdox3Now5/ix+FJFBaGKX7TLOr7cxLHErKT/ALX92teziK3McpgSfYwby3+63+9Whp+hXM4cogjZlZfu/wALVI1qc28sl5oz6dfDzYWPyM38DVzenJeAz2m1YniPzbvlr2Hwv4I1C9mlnv22WsI27gv3v92rPi7wPFfvb3mnWVqb6yYSIjp8kqq3Ebf7NczVpXN4uysQ/DCSXXfBGo+HpmDs9rNbDn+Jfmj/APZa8Z1Z713gM0UkSOu6PcMZH3a9o+BB+x+K9SgltYY7yO4W5NrBFuWMufmVf9msXxJ8FviDqHxG1dfDnhW4ewN2zw3M0wji2t83y7v96n9v1C9k0eb21vrD3MNnpmmi7kVd3zH73sPmr0P4cr41t9YjtNQ8Lzx6fNnzJPte5VX/AHWZl/8AZqjn0DTvD7Lb+JPHGi/ao/vW2ku15NG3puXbGrf8Cr03wf4l8Dw6Naya/LqQuJN/2UD/AJeVX5d3y/dbp8u6icQjNFvSvDdheyu0lskckf8AGo+X/ZrI1zRdR0W4ElohKNyytH5kZ/4DXrtkln9hD2tmIEf5iDu3H/erM1Bd6+VBsUf7P3hWHw7GmjPOtP1NogjanpRto25Msbbl/wB7b97b/wB9UV02u2O+wZnG4iij2rH7KLPBNG+GuveLdPvPiF4pmj0vTpt11MfL2STx/wAUir/CvFZHxa8R6bqfgvw5pmjw3P2S2nuDbyyys2Y12x/KrfNtrsf2gPik+s6avhXSrO7sYXCteSytnzFz8sa7f4efm/75ryTXzH9i0S0Q5S3sef8AeaRmb/0Ja7YbXOSxzBZ/4xVvSbmKOSQSkpu6EiknX92eKzwaq5ZpeJ5fPS3XOUA/Oqnha40i01eO61uwkv7KKJybeNtvmttby8n+7u27qgkdihzzVVvSlLUdiPFX9Fu/LlMLHEZ+7z91qo+p7UmKzKPTfD2oiRBazv8AOOIyf4v9mugBrzbTZxLp8c8MjpNA2yUKfm/2W/8AZf8A9quy8P6j9tj8lyPOjTOPVf71ddKr0ZjONirqlsba9Yj7j8rTI2Ird1CCCaEefJsCnIOaoRz2Mc8cFrpy3E8jbUaUfLmsqm5UHoRwuWYBFZvXA6VM18iKYt+F7jdXY+G/CzXNmHu40uriWTCQqmyFf73+9/wL5a9Fs/CHhXQIo5tY1Jbi4kfatrpMKtlv7vmfdrlnVsy0jyDw34f1jxLq1to+kac32i6dlTz38tWwu78a0pfFWpaSLnwxqWmabqq6fdvbtK1wx/1fy/Kyr/C38Vestei8msfDthaf2bb3Mi28J8wSXG2RvmzN95Vxubau2vnrWrtL3XNQvIkSOO4u5ZY0VdqojMcf+O1lKpc3pQ5mdLJOt5p9tvmmt4b4MIWlnCD5W2srMy/Lt/vVq2txa+HXs5/D91dXur/aYoY3itNsUO0s37vc26Vmbav3VrU+EXg278atFYSX/wBiFlArriFZCiszH5d33f7zMK918JfBXSvDrRTW0sc13Cf3dzcIzyJ/u/NtX8t1ZOqjbRbst6RYSWvhLRLO/i2X1rpsMVwufmWTbub/AMeao2XHfrXXN4VufL8v+0w57bo6pzeEtQGQs9u5HbDLXFVi27o3hUhE57mrFlcvbOWUKfZqL+xu7B9l5A0Yz1/hP/AqrqUPRgax1N1KMjy79pfxXd6VpGmWehCe2utTugymAKzl4/4V/wB5mX5v9mvNdF8N67Yw2mm/YIY5JFVi9xcxwsFZfvbm+6u7/gW3+Gug+PReX4n6apmKwWNlhVHcszH+L/dX8q4+z1NrjxTbWOsXl5c2LS+ZeLJeybJV3fMfve4r18LH3Dz8RKzseh6hpknh7wjA+p+H7TUrVfmuxpty26B933l/hkX/AHt1ef8Aj+LQ9TWHUvDV3vRIwstvOyxzKvrt+X/x2vcPDdr4btWkh0e3tdPu2i/0iyWT5k/4D/En+1WTrXwz8H6mxkOmm0mb7zW8jR5/4D92umKaOTY+edF0WbXNas9MTektw+NyruA/29td74Q8GeNtO1jVPCdz4Yl8Q6NOu+8t4HXbIv8ABNCzfxL/APtV29l8N5NFd59N1p2RVOROu1k9f3i1SNxqLz/2bL5d0fM+RZW3KW+98jf5603KwI888Z/D/XPCcoiu7eZYcb4ftK7ZNvZZP9qse00k3lsj58qZGygccrX0b4u0/U7PTraHUZG17wtMjCTT79Wlnsl/i8ubcsny/wB1m/gq9oPw98NWgs9S0+4XUIGIlheRvNXP8KlW/u/7W6o3Kex5r4J+Dum+J/DUmq3k8vgq5UhIZbhlayu2/wCme5ty9f8AgNSt8AvElq8F/onxA8Ky3kUnmI8d20bI/wDDtbtXt50PTNT1j7Xq8827yiouJCztH0+Vd27av+yu2tCwsdO0e9ERu2lRful4cE0NSQr3PMZ7HxLLo66X450Xw1q25cNJHqEG1/8Aa2s3yt/u1wN5baH4PFymi6jr+hxSIzTadHFHqNnJ77fm2/8AfVfQ3jK0jkjF3HGoz8pwPvCuDvtH0y4z59hbOf7/AJYDj/gVJSkTufN2gz6JdXFxFaqYZVk8xdqNHt+b+H+7tr07QPHF1qdmNM1OMi/tj89yows6/wB4f3W/OulvfAnhSa9W6k0a2Zz1IXDf99LVeDwZoFpcefZWflKekfmMyn9d3/j1PmsFrljTY9J1mWCy8RDNp9ojZ3/uL/z0/wCA/e/4DWh4v8FvN4aukE0Gv+HZ0aOW6sJQSuP7391qk01oNIy1nomjTPnO+6aaXH/bMttrjtb8TaxbazdHT5xp00KxqJ9NaSCThfuttb5l/wBlvlpOZSWhiab8JfCsN0b20k1DEciyKjMMIq/w7vvVy3xv8L/2XfDxTpcSm1mbbeRKv+rkbnzPdW/i/wBqu7074hakz+dqmlWGolm+SeMfZZh/vNH8rf8AAlqO98SxXtzKLnSJ47SX/WRMVmXb/wCO1qmmtDJ80ZXPAdI0mSZrvUoY90NvtWR/7m75aoWWm6qwkW0069uU8xh5kMBYdq9Y1Pwlol3O8Ph3U7CwWT59l9mEo3+z8u0r/wACrv8A4e6BceEvBH9n6lcLNtlknkmjTduZm+7G3+d1CVyuY8Ks/DV9pdg+o6/ZPaiWNo7S3fh3kZfvbf4VXd1/3aghTKg13njJb/Vb66bWLa5srvdthtphteCP+GNl/vf+zNXF3FpJZyxpO3kpI20PL8qZ+tXTlEmWpNaW/mkriuk0zRmlxuXpXMaXrsCPizsJ75+n7tflrttH1fxXLAi2HhnT7fbj5725yv8A3yu2tmZnpPw00X7Qy2k8JmOcDK/er2zQPhpGwSUxGEf3Jl6frXz/AKRqPxLkxGPGulaFF/d0vTVDL/20+9/301eteEfC0mraMt1qnjnxVq08oZYoxdMpb+822sphF6notz8PYpkRFuzaRJ/d5auA1jVPDen61LpkGlRXFxEdn2jV71Y4/wDv2v3qrzaPZ6ZcGXTtX1sMf9aJb3crf8Brk9bjtLrVZibO0EytkMq8NWEjYv8Ajnw7rWkXel+KtW8RxWXhe4/d3AsIfLjwy7l/cqq7m3Lt3N/eri/iV8e9b0Kxj8O+CNAjtNN1G38w3+qo8s1x1jbav3V+7/tV3/j/AMS3+v8AgmK1ujK02nx+fglfLlkjbcvyqv8As9K8j+PGm/2t4S03XYZLRI9NLRNDIfmnWRl2qo/2eW/3aXU0irnkHh+2vtV1KOG3tZby5ml2x20Ue0Mf9lV/hr7L8A/DS8/sOytdesLW1s00+FDHu2yLJuaRvu/dbdt/irz39m6Tw34Q0WH7TElz4r1SBbu4GFxa2jNtjTd/eb722vcvCVxNdPq2pPNLIr3jRQhmyqrGu35f+Bf+g1pWcbWic9KTlUdzkfEVrPYaj5LzN5iqfJlVuq1Rh1HVLWRftDQ3kOOW2+XIv+Ndb4jtkvbmaFBLuXLRPH1Vq42/MtrtivXQSbfmfPFcWsTuSRsPr+ix8TX8du23dmbKqf8AgX3aK4DxXfpZwRWoZXe7ZVHzfKFZlXc3+zuZfmoo+RXzPMfiJ4fubzR11q2j3/Y0xK4/557v/iq8zu3D3BYHgBVH0WvXfhDc3Ok6svgnxR/yC9ThYWMrfc+bd8u7+63z/wC61eceM9El8N+KL/RZMO1tJtibu8Y6N/3zXbS+E45HP3HzA+9Z5H7zYi81fnZmG01TkA3mr3EmQyKclWGKqzD5sVPI3yk46VBMfmqmBGP9V70neig1jItFrT7p7S6SRMH+FwRkOO6122ixRDUrPULOTzNPmfbmdtmGX5mik/2v/Qq4EH9K2fC+svo9zIXt1u7O4Xy7q1kfasg/9lZf4W/hqVKw2rnU3l21xdXE0rANu+RBuxj/AGfatHwVA2o+KbeGHftVWfY3Ufw/+zVn3VrAqjVNPk+1aZchljdl/ewyf885P7rL/wCPfw1N4aW9ttbsrq1DMzSeWFA+8rHbRKrK5pClFo+ldBsI7CyhURZ3LwRx8n8K/wDszf8AAf7tP1iyk1Sy+ywuiXJceQTxhqv+GhJe+C7W7ulc3FvC0VwzL83mfKy7v95WWnaddrZ39vduu5YZVYrn71eXWqy9o7nbTox5TzD4g3mo6LpM9leRSRaqsn2ZbcqdxZl+8n95dvzblrzvStEkE2++2+UP+WYbJb/er6r8daDo/wASNPjt7eQWmrxxtJZzOvzK3G6Nv9lvlr551PTNS0vU5tN1Gzktb23bZJFJ95f/AIpf9qtaclJHPJyhKx6/+y3uF/ruoMcLGLeEN/30zf8AstfSaFZFDqcqelfOfwFT7F4Pv7lXhRrrUch5TtVFSJVZmb+6vzV6mPGvhPSLX7Re+KdJCNyI4JvMLD/ZVctUNpysVyaXZ3IoL+1V7a4W5t0njSVRIm5VdGVvptb7tS4q7JGYOqSDa6K6nqpGc1xPjXwU+oWM0nh+ZbG9248sj92f8K7esHxlbap9lGoaFJtvoOsbH5Z1/ut61LUWVCUubQ+VbnwP4/8AE/jrU/J8OM0sE3l3D3M3lwxHG3b/ALXy7W+X+GsPXYdR0XX73Q9ftbfTpHi8qAoiqrdd3zd69o1j4v8AiKKFE03w9b/aBPuuGSNpVYbf7vysrbq88+Il9dfES3hv9c0u1VQvyzWMRWSP/fO5vnX/AGqccR7PQ2eHlV945XwTpmh6f4huJdfSyuIJolWG4mbeFk3fxbv9n+KvVLNBYQkaUwhiJ3CLdmNs/wDsv+7Xzb4g04aNqMmn3VhCZVywfYyqwb7rL/nvVvwr4z13w45S1mSS1dtzW1wdyZ/2c/dr28LKL9655deMl7p7R4qute1DBkXbZEfJDAwP/Am/irJjvmESQyRpMiD+Md/4f++a3vB3iDTfEOkC9tQkR4Dx5+41ZfiuwNrcpfRJi2nOJMdI5P8A7L/P3qzxVHecTKlVs7SL2neKdUmnh0+7vXMLs3lsfvK393d+Fdh4SvrfTJGttojt5CM5P3W9a8jvruxgh/0yaJY36LIPvenFXvDHi+F52tL1rySwiTKX7xMfLH92Qfe/4Ft/3q5YSOux76bg9hj8aVLgSwta3YZ4W+6V+/H/ALv/AMTWDpMd7Fp4kDfabZV+VkO7C/3l/vLWhFcQSoGjkVvpWzlzIlqxf1XSdZsbNc7rixZdwmT5l2/+y1zkq5Ar0TwfrIGn/Yrgn5PlVs/w1geKtLQai80B2q3bFZNWGchPHkYzjNVXTA61rXUEkP3hWZNSuSVXFeaeJtr+I75lbI81Vz+C16XIVALMcIvU+leRXNx9ruZ7puftEjvj1Vm+X/x2ok9S4/CQm3VrnIfae5zhTU5KL/GDkEcVEBIfnhKHYvzBmVflq7othcarqa6faWMl/fXAItokO3Df3q1gZy1KEggMbCRN5/hFM0tm0u+F5ahVK5+Xy1Zf97b/AHqXVoLnTLyayvoPKuImaORW7MvytVma/tZo4woSFEUL5Sjn/afd/vVfMS1Yyprd5Zmclmy25mZtzPVldCh1aaOA6eb+RUzHEkbO3/fIq3lG/ix+FbngzxLrHhHUJr/QpoYbiWHymaSFZPl/2aSYzhb7Q3s23WSsqr96LGNtVYtUntXMbFlIrs7u6lurmW7uJGlmuJGkleQdWb7zVj6jocmqPHb20TvdSlVjjRdzSNz8tbRqdzOUEVdM1qS4uBGZtsYO6RvRa7Hw547vm1KPyzIsTOIo40Df6v0ryu8stQ0nUpdJv43tZBN5cyONu1lbb83+7XX69pemaVPbwaZrC6nui/eSK6sqN/dpTlcSR7qh87Tob5b22kFzu2RJJukX/eX+Gud11WTUVlb7jR9ayvhXeXdzYSWFzGy+S37tj3rd8VlYIoJpyFVH2vk9azqbGiZL4X0281j7cttbbkhtmkl3MFCr6/NXB3kH9t+GP7DsLGXVNRtJ1aW0gXcyxx7o5NzfdjXb/er0LRbF/EtzcXcEbaRo7yHbBBJzIv8Ad3VseJl0rwp4F1LQtBtIrJtWVogIgFb5sbmY/eZq43XSdkbwhJo8p+Cvhk+JrzVNZhmSNg8dpbuw3KY/vMvy/wB3ate/GK3ttPitbWFFiiXAOPvD+9Wf8GvA0fgnwpaR3S7bq4Zrgx5/1Rk7f723bXQ65Bhzcxj9weq9w1OdS70CFPqcbqBlGcTOPxrnJlxPvLDA6kmuuvYN8jMOnpXJeKI449Mu1Y7Q67SMfM26spSsbKNjzG/aPW/E7TrEvlGTbFGw3BV/iaitqz0pNLEtxMcFlXvnbRQmFjoPgdfJdXv9javbQSi5hkW1kchmibb8yr/d3Lurmv2h9Ovx4fEjmB3sLtYrpxbL5zR/8s5Hfbu2/Nt/4FWRpia5ptwt5bwPbtFIrrJ/ErKfl/z7V6vNqD+PvDt8t3Da26XFg1lqMkh2rEv3lNel8LOFu58c3m2Nd5P4Vnu3Oav+IIJdP1W40+d8SWsrREg/e2/xVlvwxFXcpDJB8h+tQTfeqRm3JnGKZJ1oAix8jUpORUiLwTnpTQuKzaLQ1OpqSPoab/vf8CpaiUCk7G7o2vS2MZgCE2sq+Xcxq3+tVW3Lz/eWvTvDtvb/AG+GR1l8kRmT0aNv4f8APtXk/ha3W+8QWVsy5DTKzf7i/M3/AKDXuQuEeIqEjyf+WgX5j+NZmsZaHpHgPxHK9nrWkXFyr+fBDJASPmZo22tu/wBray/981pF815p4Wad/ENiIcghmZz/ALO1s/0r0vS7K4u5GMa5UNzXlYn+IdlKdonV+AIpxerdRKmyJX3M/wB3c1cp+01baZZwabrlxe2i3TM1vdFpArSLt3J+7+98vzf99V2eqi58OWel2cVxIgZ2MksY+Vpfvf0ryH4p/Erw/wCJ9TPw6h0LR0nmk8q41a6T5YZt2792y7WUbvvNurpw8HC6ZyVpuo047HTfA9LHxN4En08X5W0kvbiBniG7erbW2/8AAt1e3+FfB2jaKiyxQJLJ99SYUUR/7qqtfL/7KMlzaeNL7w1fSzKlnI97sQ8M8Z8n/wBmVv8AgNfW2mX0cr+UIpF/2i24ms+Tllobz+E0sUtKKoXup6fY7ft19bWu/wC75sirmtL3MEi4siMxRXVnT74U5C1n+ItQt9N0x7y5ntoEj/juJvLj/Fq8s+K3hjxfrts/iPwv8S4LE2zrPZ2sNmiQM38KtMreZ83+1uX/AGa4OTxnb+NPh7e3nj3UbCD+zS9pf2jxqZILj5l3LH/Fu+b5l+78392k7vY0il1OE8a/EyG38aXWo6Lf2d55kzFo4LUJAWP912k3N/vLWNoHjq4hMkEEdxBbhsuVkWYR5/idvvMvFcR8RPGVhrsAi0HwxYaVYW5CLc+Uoldf4R8v3f8AgO6uR046uxVgkkilN4My9V/rXRDCKavITruLsj1/43yadqGoaPd6H4h0/WEtdKja4mtV3LuZmZlLf3l+9/Dt3V55mWWKOUQSmJ38oYGdz/3ajtYcSSXECLHPGp3EDrW78Lrm8i8XRw2mGjmD5Vvuqyr98/7td9KnbRHJVnzayPU/hho9xo2kyG6XZNI+2QH+Fv4vx/h/4C1dTqW+bT7iFhuDxMFH+3/D/wCPVmG5S2RYYhkKMVm+INTaO2WEPskuG8pT6KfvV2z92B58YycrnBaRp99LYnUdeVnuHwy26sd8hb7qt/dX/ZWu6tNPtdH0oyuyEwqXlaNQNzfxbV/3qo6MoutUU7QYrTnPpI3/AMSv86uazcfaLyKxB/dxhZZvZv8Almv/ALN+VeJJ3laJ6vQ2vh/4n1bwuEKkXVm75ubMt/q93zMY2/h6/d+7/u16RLd6VqLR6josqSRzLmRMbWjf+6y/w14jrepQ6Vp73UqtIw4jjH8bdhXBeG73xLJ4jfVdNu7qC5i/1ktvwp/2X/hb/datFNR0ZPLc+wbS4jiRRGflX+IdN4/ltxXQ2s63dqAwU+mecV4N4G+IM1815aavatFJausZuYFwrKw/ij+8vT+H/wAdr0PSNaUxCSznjngPRo2zVc6lsS9Dpb+2QscLlO2a5nWbRY9xUcHpW7b3nmoGVuDWB4q1izsbO4luSY0hXcxPpU3Ejz/x7qHk6edPib9/drhgvG2H+L/vr7tcKFycVpXsst7ezXdwf3kzbmHZf7q/8Bqu60txlKUYbFPS3uB5M5jkhfy/N5fy2x/s1M3yKZPkOz5sN0Nd38QfDN5Npml+II1mkSe1iS8ijXd5Em3crKv93+H/AGf+BVokZylynleqTNNN5u0Kp6KOgrGnd1YEB13fd7ZFdLNaB1nWW5WCURsyqf4v9nd/ermZow7bTlgOuTQJO4+PUHjlwGNatlq6Fdrd+9c4yEngZPpT4jtDDapyuct2p3Gzt7aZZRx/OtPRvt8WrW9zpjlb2J1khZeodfmXbXFWVzJC4+Ztg6jPSu68Gz6PJff8TtLt7XyJMLbfe8zb+7/WrRm2Y3izQZ7i+km1D7THJLJukmmjG47idzbf4v8A69Y2nWQS9aztnaYqzCJinl+Yq/xbW+7XqnhkeLNUuFsdLhn1Nm5MMiGSL/gTN92vS9P+BOh3dpFf+JCbK83bpIbF/wBzj0O7734UmxHh/hXX7jTr/T7K4uTNDBuMdvH82xZG+bd6f8Cr0ArpfiS/+zyGSdUbf8j7YY/+BfxVpeIfhHpmhtJNp17bXFvK+54l+Vl/4DRbWYtoESPChiqI+F255rkxMeeNi4K8jurHSBZabbXNtbD7PGdqbR8orntHs/8AhLfimJbhkbTtJTdIgPytJ/Crf8C/9Bre0XVUttKnspnaUxDzIQBw1dD4f0e10DQ0ghiCvOfNnIP8Tf8A6qw9kl76OyM76EmuzpcMY/NT5d3OaybW7iR3trmRX/hcDncv96maqzlmKDqea5vWNY0/Q41uLuRFmJ2rHjc0i/xLtrndVQ0OmNNtFTxZdyaZqTWqOsq43Bgf4fWuQ8b6rDo+kfbtQXAkbbCrNtZmrYgSTxddzXV47WGlW8u/bG37ycf3Wbj5a53Xb4XvixLySWI6fD8kcLRbti/3lrak+fczqScVocJD4ivL98fZZvKH3UZW2/8AfVFdtr+nx31hM9tdmSONdwYn7tFbWsZq7VzE8YXzaVfyWssDPbxuwjeGTdG/Ssa38URI6xCKRYZmCzMegWut1Hw4dSe40ye+3swaSwaRuZdq7vL3f89Om3+9/vVwM+hMsiqk6zRkhPTFdspdTmUTH+P3gu606PTfFYTFvfnyZiq/db/lm3/Al/8AQa8jnHzV9t/8I4vjf4VXuiTsn7q38lSU3MJF+aORf/Ha+ONQ024s7ye0uUKTwStFIpHRlpxlzK4utjG24RqiP3gPUVamTbmq/wDGua0FYVR196jI2cjnPyKaljGHbn5m/RaawyMD+L5VqCieR7FtNhjis5o71JG8y483cki/wqse35WX+9uqtirEEBLZIyO3vVpbVdmGBz6ihjRf+H1u7a+1wvSCFv8Avpvl/wDiq9LglKNuAri/AkfkxXjbU+eZVRivzfKv97/gVdjHtKjB+orKRaO/+FdtHc6/du+0GDSppFyejfKv/s1dvpGoPp97FK8UhiLqsxQZHl7vm/pXkmkXd1YXCXljM0Esf3Snp/Erf3l/2a9W0e/0bUNGttRuYb+zSbcjNaFbhUkjbay7f9Yv/j33q87E05OXMdVOa5bHU+JvEthrBS3tAJbSOUETDq8n/sq/+hf+hfLmmarq/gPxE15pr6deZRo0mki8xJF37mUfd2tu+9XrvxJ1jw9oPh5bjStaivbydWjK+S0bW69GZv7vH8NeAC1mujJL5N19mmk835U+RvQ1pR55ttiXJBWR3vwd8W3WhfEq21ZbFbi8u55t6E8TxyKzNH/31tZf92vdfhp448QS+Pp4buwK6Fc/6iKeNY3tfp/d/wBr+Gvm/wAGs+k+IbOeMSzRwyGSRHj2Nj/Yb+9X078MNNbxPNpXiW71qxnih/ei1t3xJIR3kj6r/u1cqbFzo77xV8SPCnhrUTput3xtr12jFrbhd0t20nTYv+98vzVgfFnxVptr4JvYr9/smqXFufLW3t2mLxg/NH5m35sfxbfu7q+d/wBqfxXLP8T9c0vbHN9ktrexjnVuYf3i3Dsv/fW2ul8Nx3PxT0aC+uPA1nrl3bRrBexLrElm+7/nptVtvzD+L5v4lqlT0M72JvhrZeP9d8OXkNyz2vhu5RXd5EWDd82792zfKv8AD831+9XhHjCzD+NtS0031inm3skLzSX3nRxFm+80m35v9ptv96vUPif8OLjSdJudWubuDQZ7SDda6RJq/wBtafb82zczbo/l+6u1v+A14NHrW7MN1axtu/5asPmDN/8AqrWnTs7kylc6+60210/5biKO8ksZm8uWKbzLW4b/AJZ7fl+ZV+Zv9ptq7ahs/Mur395OBM67nLH5i1ZVnqV5ZRqkEgCd425Wteznt9Q3TQgW9zEMlR611GZX1CTNvLxh0+Xr0Wtz4R25+06jqGTtULbxt6bvmb/2WuWu7vzRcLIo3dm/4FXo/gmP7P4UsYyPmdWkP/AmrpoRvK5jU2N95tuXJwBXEa7qRvJ5Lj5ii58tR95V/h/4F/FV3xFqgO6xgfOOJv8A4mueEg9KWIqpqyFSjynS+GdagtoBbXrlJwWYkH/j4Zv5t/s1c03VrWK0efUpfJvWkZriJeZN3+z/AMB21xxeaRlj/dPC331kHDVe0e4EOtQJcCV4M5jWRgy527vl9K832fLLmR03Oy8L6UdW1J9e14LZ2Cxlbezlb7sXdpG/2q3Ne0mOE6HZW0H2C2eeS6trKNcDZGuzzJP9pmkXav8ACq/7Xy19G16zjZdTvbYT2Vv8lrFIfkklP/LTb1b/AGV/4F/dqXXNcuJLyTXtSjENxcKLSxsx12/wrjuzMzs1cmIqxjH+8a01cd4Q0C8mttRv4FSZ5r+TzIlb94m3ao/9mq5slt7sywyTWlyOpQ7W/wCBf3v+BVDp1sbeyjhZ9xXl3I+838TV0XhB7afUf7Pvo0liuBsRyMtHJ/smtoKxjJkeneJby1dvtcBuEZRtaEbWX/eX7rf+O1z3iXWrjxBfK7747OI7oY2GxpG/56N/7Ktd5e+C0nuSYr9ltifulPmqSDwNpseDJPPIfWtlBsV0efafotxdAZXCntiptT8PiwtRPHMzTLL80TR/KV/vbv8A2WvQbn+zNI+RpFx2Hf8AGsTxHeWt3bsLaTg9jTUUibnnotjcSiAFELttBYbV+Y19JC1j+zi2eMOix+WVP93bXifhmxN94s0qGVeGulZtq9lbd/SvoGRt6Y2hcfNx7V00Xoc1aVmeOeNfAMMzGXTyA2Mru/i/2WryPV/Dc1nCxlVlnDHKntX1lc2/m+YSiFepHSue1bwnZ6z5lu6hXlHyMF6NUVIWClO58ny2zxgAhsD+L1qMW29gF4PfivQ/E/hW70nUJLK5hZGjZtrMvytWp4G+E3iTxM6zJCNP03ve3K7Vb/dX7zVCNH2PNtJ02e5u1tbWCSaaT7qRruZsV7r8O/g7KsMV/wCM55bGJhmOxhP76Qe/92vVfCXgzR/Aekzx6PbMJJwBNfz/ADOzYxlV/hX/AGVqBUtoZAPtk0038Xmr85rphCXLdGM6nI9TptAnsrKxTTtJtoLC0t4wsag5YrV64uQYHnnOREucf7Vc9YzmSRQx8yVm2421neO9Z+xwGwt5fLKL+8IP3mrjrdjqprqcz4mv3e6lAJdmNc9JJG8CjzSZWb/VhfurWXqOtctGNzyOcE56VQgviZWJcnFZzldF2Om8O3JuvHulaaJCoTdPN/d2qvRq9qW5S9Vjgfh2rw74d6ra/bNY8SahJHbRW9usKOx+6rfe/wDHVrn9f+LdzeamLXS42tNM37Wmf5ZHH/sq1h70rI0i1F3PVvG2uxWkbW2nqs1w6svmfeCf/FV5LLpup+I/EFraQs097PJtZ2P3VrptO1O2v9Pa4yWCjLEt0rf+F1gtra3fi27j8uFwzW+RyI1/i/4FWc8Jad2a+30sit8Rlt/DeiweHrOUbzHsYg87f4m/4FXmEM4lm8on5hXX/EeVdcLeLImePzNsU0fTZ/zz/wDia4bSX/4nqxYz5i9KujHWRlUl7o7R/EB8P+KG0+52/Yb0bdzjcqyf3aK5j4uW0v8AaccEIdTLGkiFf760V1RcWiV6nc6f4m0jW9OhvIZWn0u9HDEYkiboyt/dZW/+Krndf8U614Juo7fUNJ0zxDolw3+jXpt1jmX+LazLhWb/AID81eHeGfEN34e1DzrZ3a3l/wBfblvlkH/xVezaHrthq2kNHiO+0i7XbLBIPuf/ABLVckK56n8PPjD8O7grNdzTeHr6RPLnhlgC28g/3l3fN/3zXiXx5g0G78XXOt6Dq+nXkF380iW75Ct/ern/ABZoEugzCWKV7nTJWJhnY/Mn/TOT/a/9CrAdqIQtsSzGu4FBPFZsibc89K2L3GTisi56/WtREYqWAZx71Z1XT47O7aK1vob6Hyo2E8QZVO5Vbb838Sn5W/3ak0rTtQ1BlisbC5uT/wBMo2agCxYxAfU/pWnHbbABgfWtS18Ha5bRwtdwGCSeVYbaFB5k00rdFVVrvPHPhLRPh74QTT9ckXUPGeoQrN5EMv7vTI++5v4pG/z/ALQByOi2k9lpcWF8tpt0uP4trN8taenq4JWQ8etMjhEFvDH/AM84lVj77asQMQ4A4YdRUNFXsakLYQLXoXwmn0+WM6S9wovmuWkS3lk8uO4Vv7rfwyf+hbf+BV5tbyYfJGcVeKoY38sqFKndn+KsJxTNac+U9N8Y+C4Rr0N3HbsNOnkf+1J50LT2McMbSbVVtyru27d3/wAVXlfiaw1Rr2fV5tPsoLZXRWFp0jVhw7eq/wAO6u78J+NtQi0ZtPmulubmIMkIuY/O8+Jv+WP95v7u2vN9WfxVpF5q1jJCDa6nJHLHJO+GEa/djXc3/LP/AGvu4rOGmg5W1ZKPLksWt36N3/irY+EnjG68L+P7nUdMtrCa38v7HcRz/eZFbd+7/u/NXKNPdWxhS40+ZI5f9XMDujP/AAKuFS6urW7leGdo3E7MDu/2q6GtCadm9TvPjDPZalqWk+JLErLDrem7rnJ+ZbuOWRZlb/a+63/Aqx/DvjPX/DDw6j4b1q4067EP2eRosMki/wB1lbctc7YOs9wkV5JMYRO0hjSXaNzdGqrdBo3aFxgjrTirDcTrPFvxL8XeJrSaw13VoL23lO6QDT7dJGP+8se6ucn003duZp4xGqxmQSNwyr/eH+zVNJ3gG0Ksjq25HZclTW74UszqMOsSSySS7rbM8m7cynd/Fu+9urRGZl6TpurzR5jtJru2/huI4221e01Wtr+Kd8qiSbZcfeVe+K5/VDcIZY5nmSWM7iGb5lrrPCyNr9jFLM2++RvJbH+sm+X5V/2t3/stWkJlWztPtGspEvzGSRkj/P73/s1dpr+sQ6ZbxadZuwuFRU9fKH/xVY08f/CJyz28s0c+sKv7xQd0dlG3/oUjVzXnyTTPLKxeR33MxNaczUbIhxuaiT7idnAFWfxrKgkKNkVeimDZy3SsmUkTSsRjacVG8jJdQm9DtDHdfKsLbWkj2/d/2ae/C59KraipeGFt2X835R/wFqzqe7G5cddDtvBGrT3niI3F99nFqVEcYX7tnj+7/wCzNXfw/DjxBq3iiTxJoupaX4t0m3i2wNa3aR/Z5tvzR+W3/LTa397+KvJrTwu1zDFZwtdyaldZ8q3hTzGZ9u77v8W1a9t/Zj0221nw5438G3qCa0vrKO42v91ZsPH5qj+E/Kjf8Brz4uEp3e5r9mxlxSJIVYF1T+L5fmH4U6ymjivIJZWZEWQFiOq/7XtXJfDF5pNM1ASzM72NxGJVZ87lk+VW/wCAyLt/7aL0212E0ADZbuu75Wroj3MpHrmm3H2m2V32CQDEu3+9/e/4F97/AIFTNbuPsulXFyv341ytY3w91F3sUtJwWaJlTDf+O/1X/gK1v+JIVksBp5jfzbtmX5vu7dvy1183uWMXo7nmc9tc3Msk433CLx5yx7d3+1W1HoOlw6bFdTapHJK6qzxxN93/AGa9B0/TIraxW1SNMIvTHSvPtTsEtr64jRcbJGC/nWLVgUi58NbPSj4zgLJKRFFJJnP+zt/9mr09gqkqrZ964D4V22db1K4/55W8af8AfTbv/Za9IWzuZWEiQzMCuNq/dNdFLSJy19ZWKrbcDJxSW9pc3F4rWkZZ1OePurW3Z6ORte5Vi3/PKP8A9mrfjijiiEcShUHQCioy6MDmz4ZsZj5l9HFdzGTzCHj3Rkf3drVYa9itpGVmM0w6oByv/wATWy5wa858WXU9nq260GA3vWaRs1bUv69qtw90lrE+6Pbv2/71YE8nk3JkDMpZeMGqt1qjTmMMqrMF2l0WsrU7qaK4RmIAK/KP4q7ac+WFjnneep0sF3JZRi7jTjbtj3f3q5TV0jujLPdX0UXcq3FQanrLyWeBM5Kj5FYfdWvM/FGo3X2l/wB8f++q4MVTctVodNJtbGzrN7YpIyW7xO47ryK5W/1BooZIlOWfNZlzqXkWzuxJYdDmo/B0DeJ/Fel6SrO32q4VH2j7sf3m/wDHa51B9TWpVctTc8UhtL0/SdOlcmVrX7ZMp7NJ93/x3bXD6vKBG3lcLIM/Suk+I+rQ6l4/1i7ix5S3LQRAdPLj+Vf/AEGuT1ESS5ZFzGOM5qoohnsP7MlrJ4s1K70C9h82wgh3XTk/KY2+Xb/vNxXrPxv1SPSdJtvDelKgCopnx/Cq/dWqPwC0y3+Hfwhk1zUEVLm/X7S5I+Zudscf+f71cPe61P4gW5vr0bbqWRhcJjo3H/jta1HdWM6TvqYGi64scs2nXiB7SVG3Rk/Ltb73/j3zVzmqztpHimziRnlTf8rL/FG38TU/XLZ0vFniypU5U1Q1a6F4tvNtCTQNtyO1JI2Z03jWzSSzs74jLxylcj0aityWBr7wmw+8zW5Zfcr81FZc8Y6GkY3R84+LtC0q08JeF9f0a4eX+0reSK+ikmVmhuo22t8v91lZdtZHh3Wr3QrvzrY74m/1sLH5XrOFNYV0vVWMk7H0j4XfQPEfh55bZxdwXC+XPC/LD1VlrzLx/wCErzw5Kt1BHJcaU74WYD5oW/ut6f71cj4V8Raj4Y1RdRsJOBxLEx/dyr/davovwVr2j+NNIea2ZH+Ux3lpJhmj3fwt/eX/AGqUNFZjl3Pmy6kBzWcUMsmFr1j4ofCy50nzdZ0GN7jSfvTRZ3Nbf/FL/wCg15rp4tyfnR2GDnyxzWiM7nQ+DxDp1yt5cWttdAZVoZo927/dr1rQvEek6szW+nSuzRJuZBCyrH/s/wB2uC+H/hGXV2juNVuTZWTHCqP9ZJ/8TXoFy2leG9KL7Y7W0j/hjTq3/szVXKLmPR/htb6RpS3XjfxNdwWWmaSMJcTf89G/ukfeb/ZX1r5v8YeIZPGHxBvdauGZxf6gzxq3DLArfKv/AHyq1J8QPFeq+L1tLJ0a10iwP+gWe75U/vSSf3pG/vf8Bqh4T0ozapJc7wRbxZAx1Zv/ALFWokrIcdTpS2egp9r/AK2npZMvTirENo/DZ/CsmPqWZI40iYmqzXRcECtW3sjLD5e7k9OKyL+ymsZfLkB2n7pxUONy0yTRNWu9J1a11SzJFzayLKv91v7y/wDAl3LX0hYy+HfHHh+2uJbaG8t5lDKsv+thb+Jd33lZa+YwK6n4c+LZfDOpLHNI39nzSKJAP+WTf3v/AIqp5LMps9G8Z/Buym0aa48MzPDfRkSLAwXy5V9P97/a/i/8er5u1nwT4ki1qeJNPAkdmkxNNHA2OMnbIy7l6fMtfa82swW+inVHuYBbCLzBM0irGy9sN0rxPxRqN944hQWmi3utTE7vNWzWKKB2HzKsn3v/AB5d1NsSZ886jb6jpF59n1PS57KcDJjuFEZYf3v9pf8Aaq7b20Or2pzcBWX5UOcMnorf7Ney6H4Zv7m7ufDnje1n0z7XAX0e4uXiktYbhf8Aa/utwrKvzf7P8VcRdeHZrXxe3hn/AIRA6RrjksZ/7S2Wsca4Zpm42tCq4bd/7NTU4l8+hxFvos08klsEmW7ACqF8tldufu7mXP8AwHdV+38N6/p9xZvq6PCUmVra1dxlpP4dsa7mbv8AdVq9Ag1bw9dX/wDYfhfwRa+LWK+XdahcvJBHK38Ukaq3+jx/7TN3+6tXrPUfhF4Z119WtNG1G31bToY5bVpLtrpWus/8sVPl/KvXczf8Bp8xNjhPCPw11jxTr97bavL/AGNN5m64M8eFhj2sxY/7u1qZqer6Z4V17UrLwBdPLZC3WxOquv7y6ZW3STR/3dzfd/2ad4g8a6p4gubpYZPsGnSFri4WNtzTMv3fMb+L5v4fu/NXHxrtTbWiJsSSTSSHa5JQNux/eb1qWIY/Gq8Zw2asgj1q3oBJuX1oU4zUeBQnzNjpSAvRXJ2BGP406zaSTVojFDLcNbr5jJGjN8v3m/8AHVql824IitJIzbVUdS1eyeD/AA3d3UWl/D62cxzX5+1a3NGfux7v9Wzf7X3f+AtWdWKcdQUuVnV/BL+xdLttQ+IHiKOSQNataaXCVYSP5i5Zl/u/L/F/tVS8DeKbnwt4c8R3Og2ghluLqE3Fy43KlsG2+Un96QGT/vn/AHq9X+L13omm+H7X4faVZ28k1vCHmlVebKL/AGev7xv/AB37392vD/iFNHpXhS2tbRFhjN1GsaDvt3MB/vfLXH9XRp7ZPS2pb+GEFr9v8X2FuuUGkmSUjhsRzRt8v/Aq9Wl8FWkw8zT7+QE/dEi7h/OuR/Z5+GXiLUvCWsa/Dd6fb22t2bWtqsjM7uqyDczY6fdK07xx8QZPBazWziKXVyxjW13bgv8AtttH3a6KSjFWZjNyctDp7Xw/q+jamkV1H+7mPl+ZC3mDd/C3ynna21v+A132nwfb72zvjGwZYmR1YfckVtrL/wAB+7+FfOngD4j3LeJm1LXdW190e32r9hkRDE/+yrfLtr3v4P64Ncmm+1Nvmf8Ae72UK0jZ+bd/3zupqbcuWxVVRjHc69LEr1WuQ8Y6Jtke6ijJWRvmCj7pr1X7PuiCbse+Kdb2cMXKqM+uKqRlFHn3wr8LXVrZXlzqED27T3G4RsPmaNVXb/7NXpCoqA7RQQe7ZoJwKL2RpGI12qM0rHnpTDUORViCZkcyhZMkfKwU8A1g6lp8MsU00iB/JiYDP97+Gt6fjmszVnaKz8sHh/mNDkJxueQ3sr2lxIm351PXNcrqGsytf3ErxFvm6Ma67xL5Y1GdnQKkbZbH3jXCalGsnmIZZGCjKgt8qtV+1sZwoynLliRajqhaH5F8tSPm3GuB1m5kuZeZVI7FT81at9fGG5a2mRAJPlzj+KsKRFEhJ+d1DNubk9q1b5o3JlGVOXLI5zXpUVFjjfcCTu4rf+Gl1rGhpqHivT1tmOmReXL565+SX5W2/wC1WRaWsmp+JrKFvmUHzH/4D/8ArrU1aOPTrTXLbz5lm1Oe3FtbJu2mP5mmbP3d27atc1T4TRcr6nLK0pYvnLN9413HwQ8GzeMviDY6fLE7WUL/AGi7ZT8vlr/D/wACrM0GyiVnjmtZkYL8ysuGFfVXwV0VfCXw5fVEQNfamd8IP3tuPlH/ALNSpSS97sTPVWOZ+L/iL+0NZg0CxBNlpxxIiDO6T+Ff+ArXE/ETT7jw9e6PrCArbarG9vOpH3ZF+ZWavSrLwdcLrM2p3kfmyGVpFXFavxS8Kya38Mp7VIczJtnjJ/hZev8A8T/wKqlpHmIp6T5TwK9TzUPFc1/YFvrOteVeX15aQj5dsI+8a2727kstOO/LzD92ijvXn1zp+tajdST3syxoTkL5zFQtccqsm9D0IUb7yPctObS/D2k2lhJq1ssVvHtEl1cRqzLRXz/caE1tktOkg9VXpRRy1Za2NfY019o4SmS9qsxw75FTd8rNt6U6/h+zzYXzCpH3mWvUUWebcqEZq/4b1nVPD+swanpFy0FzHyOflZf7rL/EtV0tzgMx2j6VpeH9Cu9a1VLG1OB1kl6eWv8AeqZFLU+sfgn4y0zx1pqBUNpqsAxdWz/dZ/4mib+If7P3lNZ3xN+BdlFNceKfB2mwNdsMz6YF6f3pIf8Aa/2f++a5Wz8RaXofhyy8P2sHkG0B8qaNvmDf89A38Mn+1Xr3w3+JC3gh0nxS0drfOdlte52x3f8AdRv+ecn/AI63/jtSnYmSPIvDdnBpuizazclpZFhaTy1X5htzuX/eryTXfEN7r2pGedRDFnEUCtkxr6f71faHxD8CW+rm41PQporLVZF3yrKn7m5bssn91v8Apov/AALdXxJr/h/WfD2r3Gk63ZSWN9C2DDJ1K/3lb+Jf9qt7px0M7Ei12/gnTGGhG9cc3btIvHVfur/6DXCWEUt5cpaJzJcSrGg/3q9ptbWO3tY7aMkRxKqoPRVqZs0gjKa1y2cVNDZcqfWtMIvpTmXyXKsfpWRQtla7FzjNOvrFLm3aCRPvdfar1vkxxvj+HpVkMp++KZR5pfWk1lcNDMuCP1qsBzivS9U0uz1KHbMvzD7rjqtcZq2jXVgf3kSlP78f3amwbm/4Uvmg0xrm/RNTsNNkSS1064O6FppG+VmX+6qqzbf71emaV8TNCuVCXwmsJP8AaG5F/wB1l/8Aia8Q0ssFaME4449atOM1DpuWwNn0TF9m1jS1ltlj1GxuBwwUSxv61gav8PfDYvYNS1CSDRbVIpIXE915cJRtrbVVm/vD7qrXmPhrRfE80m/S5bnTY3Hzyea0Sv8A98/eq94m03QPDlmt7qb3GtarIPkS5dmz/tf7tT7FxYjF8ba/pcOt6tDoUki6LYW8MESb8retuJ8zavbzGKrXO+MPh5LqvhG78c+GrmW7gswv9s2Urf6RaPj5pV2/eh/8eXb/ALNc349eS/8AJw/2ecyG4QoOI2XP/jtdd8D/ABvceG/HFnfawYV025/0PVE35ie3k4LMP9n734VqolHk/nKtobeNQFZsuR95v/sahFdD8T/D8fhP4h+IfD0Ab7PYX0sdvn/nj96P/wAdK1zwq0K47FKGNNp1UA9WpzSiNT94ufuqvU1FFHK8qxRxGV3OEULlmNep+DvAGnWmi3Wt+JRFcSRW8jfZt3yW42t8zf3m/wDQaG7CbsYfwritotQv9S1e3ZjZW6TW21ixIZtuFH977qr/AL1eyeEGuPCenSarPDHN4i1WTfCjfdT/AHj/AM8415//AGqw/h54Mj03SLbxXrty8NtHbC4eAxH5m/5Z/wDAvvbV4+Zlrp4oLPUZZNS1G/ey1CVdpjePIgjH3Y//AIr+81Y+9OViZTUVdlLMztJLcTtPcSyNLPM/V5G+8zH8q87+KN3Df+ItP0dbiOJrWJpmLHjzJB8o/wCAqrN/wJa9I8QpHoGh3Ws3FxFLZ26h3eNs5/ur/vMw214DG1zrmvo05L3uoT+ZIhPEK/3fwX/0GlXnyKwqEXOfMej/AAc17xPpF7JpNh4hu7bT5CzGKOULGzbdpb/x5f8Avmu41PwNoeozvcSTXBndt7SGXzM/99V4jdam8WrSHTpj9ngZYI3xxJt6t/31urvvB/jO5SRYbsghl3Lk9RXhyxF5crPVVKVP3ker6H8BUv8ASbfUtJ1q3jlbDBZbdlZWB/vK3/steh+B/CHiPwvOklxBaXe3aoaKbnb3+9tp/wABfEkWsafqFlGAPIl8xBn+Fq9Q5r1sO48t0cVVuT1K8dzFIuYmDn0BpJ7+2t03zyrGu5VyxwCWrlrmZ9P1i8t3LrH53mwlvulZPvf+Pbqr6vcRyaXO2QXVGK7m6MtbSkRCFzt4ZEmjDxujqehU5H50y5fYnrXgPh7xPqOnafbSQXskbPCrFSflHy13XhT4gLqkcttq1pGY1KjzI/4if7y+lSpKQ3od80uFLYqtPdqi5FNtZLO8QGxu45Ix1QtytV7zT5P9YkwZO5HIqmg5kMur9GT71Zt9M9xLuU5P3VqG5gvEByVkX/ZamRyyqFUKdxHRV+apUdRNnnHjEyi6vlDMzyy+Wqhepry7Xrq40y6nglYrLuO6INtYY/2a9k8d6IWgVb+6sdPQszM0jM0kn+7Gvzd/9mvIvEWofDvwnKs2oX017OdzGKdVeRjn/niv/szVrTpxk7GTrSov3dzl3gvvEV7Ba2NlPPNu+5FGWc17B8PvgvrLRR6hrNrbWk8hGPOO5o191/vVd+DvxG8NvoQ1GOyTSbeaRljj8ld2Fz/CteyWHizRZrIXEM7vEV3bglXWiqXu3Mozq4ifNI8z8f8Ag7wl4U0G51/ULH7a2m2jSg/daZv4Y+Ou5ttQ+EIbPwt8PbKbULRTfw25uLudolVmkYbmG7+7u+X/AIDWLr/xS0Dx9r8Vtb2moJ4f8PzPqetzTxxoJ/J/1Ma/N/FJt/75rnfid8b9I8aeF5NFsNFvrRWmVnlmdDvC9q5J8zVkXyWOb8IQX3jr4gpZFmNzf3G+aYfdVfvN/wCO5r7LgsraGGCKKMKkC7Y1HRa+U/Bnie2+EtrbsugW+o69qMSzXDS3Hli1jb/Vx/d/iX5q9K+HPxj1fxP4hFnc6VYQWgj3loWYsPzrS0Y+6hnrGo2zGFoiNwbp7modSeL+y3OOJI8Ef8BrT3JdWqyRkFXUMprEtt8sN5a3AwyOzRr6rTmuaHKXBWdz5A+L2k+INO8Ro9joct1YyRrJbzj/AFfzfe/4FurjrLR/F9+wSK2tIJR0WRlZf/Zq+tfjTpAvPCVrNCm0W20YX+61eV6TbJEVbbXBBNaM75Svqed6b8KfF2pKsl54h0+zJ/hhRpG/9lor2mwkRIh8uM0V0KTMtz4y0W2ee+h2oGQbn+Yf3VrYubRLm0X513r82StaemW6wwhbZNqbWX5FzuLUt1ZzQx8K6I0fG77tetGOh5sp2kcjFBNPcJaQwmSWRtiqPWvr34F/DHQtA8AQ3es2EF1qF/8AvZZZh92P+EL/AOhV5B8KfBJk1y1kuY1S6uj/ABD5YIc7mbP+7Xs3xU+PvgrwzYzaPov/ABUF8qeWqWrf6PF/vSf/ABO6uWWsjZao4DTvBU+s6419p9ofsqu22VxtjHzfK3v1rL8fax4X0AvoMd9DeXS/Jezv8xVu8ca/+hNXmvjT4o+MfFIaK4v2sbLOVtLH9zHt/wBo/eb/AIE1ccFoFZn0J8Nvj5FoupRaLrsk97oY2iK9cbpLYf3P7zR/+PLXtnj3RPBfxI8OwfaoBeQyr5lnfWjKzQs3O6N1/D5a+EAK9E+DnjrxP4U1+Cx0kLe2d3Ji40+aT92395lb/lm3+1Ue9HVGmrjZnUN8MdT8CeKZLjVZEu7Blxp96i4R3ftJ/wA85P8AZ/75rcAxXv8A4L1bQfG2lzwJGj4TF5Y3Kq7R/wC8o+8v+192uQ8c/CC+0pJNS8LJLf2Y+d9MY7pov+uLN/rF/wBlvm/2mqnK4WseZirC27TMWlPNNtmV1wMKRwVI2srf3WX+FqtJQgtckVUXPFSHgUiIWHFSGN/SrSGR7ucYqa2Lb+VZ1/iwOlRKSrAnn6iiPcqb1+63y5qbCLtna6FI7fbNNhdix+bZiuj0zTdERfMs9PtB6N5YrkoklaJ7jdDEqbUKtxuP95a04r2K008SahdfZLEgtuH+sk/3VovYLG5rGs2enafdXkjb0tkywX3+6v4814Jr+rXerajNf3IV3Y/Ko+6q/wAKrXQeO/FUOtLBYWUP2TSbdvNWNT80jZ/1kn95q4Z9RXzR5XzIrc8/eqXMaRn69ZG2VXvZled23BF+6i1QjmEIUHafMO1Var948tzMZW+aQ9an8C2L3usm6fb9mjDF8rwI/wCL/vr/ANlrKrU5Y3NKauzX1LTk8X2dlMuuacfEtlCLGaO7f7Omowx8wyRyN8u5Y9se1mVvlX71c5feBfFOnSg6noWpWqseG+zMyt/ulPlavdPhP8C7XxrosfiS8117KwvJg8NlBDvcwjHVm+7u/wB1vvVw3xRsvDNh4v1bS/ClrLZ6PpW2xTbcMd00anzJPm/2vl/4DUwr6WZNSDvoeaXekfZnVbjz4txwhdcMaRdGuWnkin822KMV2zLiQt/u/wANdH4aFjNdtcavcyJbQtvZIU8y4uNv/LONf7zf3vur96tXx5rdv4h8Zar4hgtms7a7l85In5ZV2r97/a4rR1SUi14L0rS7XT4Lmzt2WeZf3skvMgf+JfavQ/A/h7UPFmsf2XbxEacGVtSm/hWP7yxn/ak2/wDfO6uB8H22oXttp2ladbC4vb2TZDEP7zNu+b/ZUt81e4+OdSs/hn4CtvAmj3v/ABOtQRptRvV+Vow3+sk/2Wb7q/3VX/ZqXUvoVynNfEnXbfVdXGk6bIkmkabLjepwtxcKNrtx0Vfur/tbv9msyS+luUN9qN60jBNzzTSbiFQfxN/u15RovjuwbxLcWshWDRSFis3/ALrL/E3+y3/xNWdX146262Rla201GH7sKA83+1Jj+H/Z9/mpSrKlHUx9i5y0Nm2tz8SvEdzp66mujeH9Oha7kuLhf3e0f8tZP/ZVrntastL0abUZPD2tDVYIbVpUvjatDsDfKzbT/Fu2qv8AvVY1BQ1vNYaLLNdRXEyxhpI/Kab/AGf93+Km/GOLT/CnhTS/CNjcpPfXzHUNVuk6ybfljjX/AGV+bb/u7q54KVd8z2OpuNP3YnKabq7bVQQxsoXbg10tjKjqJhEFkPzBgeQa88tG+cH1rrNInRIy7ttzyBnFbSwFB62KeNq2tc9N+H3xD17wTqcl7pUdlP5sflvHdRsykZz/AAstes6P+0zIMJq3hNHz957W62/+Osv/ALNXkHgT4f8Ai/xg8b6Xolwtm33ru4PlQ7fQM33v+A1s/FnwjH4JWw0SS8kvNavGefyILX/R8N8v7lvvbtyhdtbxjCKskc3Nc9u074q+GfH99FpOmQ3trfLDJNGt1Gqhtu35dyt/tUuo3ztp00fmHIhYDBx/BXzD8Ntet7Dx7pExeRPMm+zsc/L+9Xb/AOhMtfRF3IZIpg3Lurfyo5eZbFaQejOJiuwdNgK5XdCuQx3N92t/wbODYzMBktNg/wDfNcXCCdKtD6wr/wCg103g5saV/wADNKNPlIcj0rwo3h8yIb/Uru2m7rgxx/8AfS//AGNeoWEdolqi2nlmED5dj7hXgsT47da3dGuZrVN1rcyRMOpDYzSqVOValwjzM77xFb3EeqWH2a2lkhnnCzOgz5f+9/s1z/j74k+GvBRMVxcwWrq21geZHb+6q/eavnL4v/GDx9beL9R0zSPEVxa2kAWJlhRVw235vm27u9eJ3zanq13ca5dTtcXC/wCsnkl3Elj/ALVOC51dBNcrseofEb4va1r+rXcmlWQgtPLZWe42mZv9r+6teTJLcNFJK6kovBdhVzT5Zmt3WWU+SVXenaRv8mprXSzfXKxRqAz85Y/KK0iuUxlJHovgfWoTodhYLaym4cbBgkl2Y1Y8QfEvUrWwudB0U+UNzRS3JHzL/CyrXZ6ND4e+HHwxutbjtIb7VLq18iKac/MsrD5dq/wqv/stcn8DfDdvq+n61dX6JJDcn7Epcf8AAmb9VrGS1uVSjKKTMjxe8fhH4bWHheEgapq5XUdVKtl1TH7qH/vn5v8AgVc78PJtOt/Elte6xG01jbv500Sn/WBfur/wJttZ/iuaU67dQPMt4LST7N5ytlZcfLu3f56VLaw+QscbjEpwZsdF/wBmqpfDzFzXQ6bUdWuNe8SXmr6gQs17OzyAfdT+6v8A7LXofwwtxBqAuQ4+SLHymvIZZljVgrV13w61y408zSeePLRdwQ/MvX0oUTOx9Q/DrW7g3dxpblBAq5jnkb5Uk/u122sXOnwxE3k8MajoXk21+eHjafU9Z1abUDfzRu8nmKqyspj/ALu3/Pevov4e+O7j4gfDIwXZik8S6Oqi4UNkS/3ZP+BL/wCPVryXjcOazsem+Odf0SXw5dWaalbsGjyqxndXzqfid4UtYmdXvLgpJ5bKlvzu/wCBVdi8UpdTNE4aNu6t/CK8m8S6PHFqN3Haq/lyzeYclf8Ax3/Zrn9nHmuaxnKx9E6dK09pHO0MkHmKG8uQcrRXl/w+8XXtnKmk6qJLizIVLdx80kf+z/tLRVckSXORyOkpusm4ztLNU0N3aQXSXl8GlMCbYbdf4m/vNVe0aaK3Co2xJPmb5fvVXvw0iecGRu7KBXot2RyNXkReL9Y1bVY5V+0SW9uF2tFE21WX+63rXCn5n8voB0rqdYnggs2Abcz9F3ZzVXwTN4ci1mY+KLWW4sZLWWNDCW3Rzbf3bfL/ALVYSRsrs55kx707ANGxlUBhRGjO2BUosfGmRzXqHww0NbO2/ta8jcTXS7YcdRHx/wChVyXgnQDrOupbyAm0i+e4b1X+7/wKvaVgjVQNoU7cFf4VWoZRXtrm4sdQiv7G5uLO5gb9zPC22SP/AD/d+61e0fDv4u2t6YtL8ViDT74/LHeL8sE5/wBr/nm3f+7zXkEdp5mf3OcetbGj+H0u5Qjx7x91gv8AKk1cdz2vx54B0jxUzXqAadrJXC3kKZ3j+7Kv/LRf/Hv7rV5Je+FfEGl61HpOo2GyWdsW06Nuhn/3W/vf7LfNXpHhSy1vw9ZRw6dI13ZK3OnzSH92vpHI33e/yt8v+7Ws3ifw5qsc+k35Mb4C3FnfQlXQ/wC0v/sy/wDAaltLcDhdM+HmryLi7kt4M9VLZatv/hXcUijz9WnIB2ooj+6v/Aq6CyklsEEmm3A1iwQArA0u64i/3ZG/1n+63zf7TVqafqVjqEDz2U6yKh2yLja0bf3WVvmVv96iNTsKxyC/DXSD/rZr6T0+dRj/AMdrP1rwVounSKx3LG/V5pq6/wAX+J7bw/p4lPlNdS8Qo7Y/4F/u186+PPGFzqt0ZbmeWRlHGGwq/wC6tPmkFjZ16/sLe6aHTo1aJc4kHzf981w/iGc3NyxkuHCltwG7NZ8eqhVZLhnaI/3T8xrF1jVLZbBRbxNHJGjb5Gfd5zbv/He1JstGZqt4Z7qdUOIVbgVnxzgHkYqgZn9au2Ox2y/HpULUb0NRI/8AiVXtxnDKg8vj+Jvu1uzH7F4WOkWsaB7orbtIp5WP+If98q1ULtPP014YmzvU7T/tferudEuPC8HhGz1W6s/7U1IPuaENtEDL95ZP7y/+hVy4x6I0oq7Op8I+I9d8CeBb7xGirDbi3KW0Dn/WyN8sO3/gTL+deZfD/S7TW9c0+w1W4B01Ga+1i4J48mP95Mzf7zfL/wACpnjq/wBcv44Yru7lltrlhfSRE4USfdX5f4f4v/Ha0fDejal/YOm6Bpqq2s+M71YQG/5ZafC25mb/AGWkUM3+zC1RRTkrjqvoP8Bar4Z8JzeK/GEsapewWskehacVL7muWaNWZv7sasq/8CauO0ax0mPwhbXNw0l3ql9KyBC25YY1bb93+8zfKv8AwKvZvHXhbwx4E8BXunT3J1GSaQi4uyqxtPL/AAxov8Krx/481eVeFtGh062tLkXXmTzRmaOFotkkR/iZv+AfLu61VSoo6Ewier/D6+0b4daTJrt+iX3ii6g2R26vujsoT/Czf+PN9a8S+Ifi7WfFmtXChmnv9SdTdMrlVhX/AJZwhu3y/e/4F/ero9asJtStXRGkXP8ArdpxuX61ygg0rT/3d/qljYKOqo3mP/3ytZ06jbuaOCasaF/4P8O+GYwl94ottV19Noa3soGaCFv4lMjfeZasP4fmsGtJNdvYdOtLo/6OGcLPdM391f7vT5m+Wuf/AOE30DRpd2g6SLy+HTUdSjDLC396OH7u/wD2m/75rlNa1LUNY1KXUtUvrm9u5cb5Z33McVvCi5y5pkzmoR5Yn0FoWkWultvWICdl24P/ACzX+6v/AMVXiHjfUo9Y8V399DIzwmTy4iy7flX5RVjTfGWv2GktYW9yZYmUqrSbmljH+y1YES5AA7V2RjY5NepND8j7e69a9s/ZTksrv4p2llqGmWN7GtnK0azwq+2T5W3f7y14skbbg2Mnv716J8B9QXTPiTp0zthJFmib6NHtrToSz65tfizpieOJtIu5IodOjTyFcPuCyr/F/u/w159+1cYda8K6d4gsojjTJ/JkkP3jFL2/Nf8Ax6vIdVeaPUHibhlZoz9VrtLbxJdeK/Dcvhy8kty5t/s2eGZ933WZt2d27bWZSVkeFXMm2IkOyN2K/er6Z+HHipPFPhO01EuDdoPJvEH8My/eP/Avvf8AAq+X7557ZbmzmhVGD+XIrjLKy/y+tdV8H/FH/CN63J55ZtOuiq3K/wB3+7If93/0Gtk7xIZ7BZwynSBJ5bhIpGhZ8fKrbm/+Jq74fujCrW56lsk5qjuWKbUEY/Ks7PlW6q3zL/6FWZFfMt1lQXOScDrWdmK56RazAgsOR3Gag8Sa7HoehXmpO2Vto2I927VlaVqCvASHrifi1dXd++j6Jp9vHdXlzcb44n5Vv4fm/wBn73zVjPRG9KXU878R3WnTPHcWd7eXU1wvnXz3MIj23Dfe8vbu3L/vVg3ALgKGIQHO0d69H8afCzW9EtTqGmganbgb54YBmSE/xbf+ei/+PV57Js3fKOKqHKvhM6nM9WS6THZz3ltBeXgsLeWVVkn8vzPJX+Jtv8VdBo8UUGteVbXUd5BHceXFKisqzDd97a3zVyEpVJt2Pk/irrPDc1vDeW8sk6+TEwZz/DVtmSRr/E7VLrUb6DSg2LPTE2CNf4pG+Zm/9lq/4o8SDwn4OsfAmjSIl55Bl1SdTzGZPmMa/wC1zXLajffarm4vQjLvlMiA9q6GceGPEfw2s7zU9S+wavoNzJbPbQIrT3tvM/mLJ/wFmb5qXLdWOiDu0cVpsSIxu5FzHD8wTPyySfw0JcSSO8hP7wvuLVVL7lFvH/qk5z2Zv71OMwTEZHC9K05bRHMtyMzY5zn9a2NEw9rdxF/K8yPaCormLieQfMDVnSLyWO9iVgwidlXpUkmrf2ZEY2XUvvytSeB9Wu/C/iODVrVnPlrsmjDf62NvvLT9QlQp94VjGRUlfzJF5XjmqUuhJ6h4ys7bUJP+Eu8PO7pcqJLmJD1b+9/vdd1cc04u7mJifmaPmovB/iMaZ5llNKfss7buP4G/vV102naTLbfbfMQTnlTH93/vmlTVJz996HdhMNLEaROZt7x7M2tzBL5c5dl3Y6UVj67Cq3exbxdu7ccdqKJ8l9DmqR5ZWKl3rT2cIXzdiIMBawptevppmLPsj7ACql9cPcXLSO2fQelU3rSUznjE01njk5kyx+tIQmPlNUY3GMGnHmp5rl2sTOcmpIVKgk96gVTiuw+GWjRat4kha6dFtbZ1nk3d/wC6v/fVMrc9Q+Hvhl9C8PRC7VBd3SrLOM/xfwx/8BregjLXDOse+QN8wcfKzf8AxK1HqXiLTYIxBDD50sbctn5ayrrU5rgkBtqnjavGM1m2FjttOtNPjlBurvdt+ZQnI3f3q6bTfE+l6Wo+waNIdvR3dd1eZ6bqjvmGVjnHy5NacUpz8x69Kxm5dClbqet6T410u7ZUuEktGPd/mH/fVO8Tx6Jq8CR3kAeROYLmNtskP+63/sv3WryqxLXR2pyf5V1mnxXEdtHbSysFgX7vrRFN/EDL2nTSeHpf9MczWqn/AI/Yh93/AK7R/wAP+8vy/wC7XUXOn2upxx3sM7W1yI/3N7Zsu5l/9BkX/ZavONX19NOiaONwpPrzivMU+Kmq+H9ZeXQpIzZE4ltp/wDUzN/Eyp/D/vLTcOXYL3Oq+M+n+L7K6bVdQj+3WUaKq3tmG2oOf9ZH96P/AHvmWvHJ9RjkYuX3of4k5FfRXhT4reHvEhWEOdM1NlG6yuG+9/1zb7rf+hf7Ncr8QvAHhzWjJf2LR6Nfk72MKZhdvVo//iaFUiPlkeGT3DDjNZGrXQISNOQfmbnqa2PFPh/WPD8w/tO3/dOfku4zuhk/4F/D/utXKTymWVpCMZ6CqlsNEu/PbFSm4KLkcVnlz/Aa0YIIvs+G+9s61KB6k+nXU+9mVWk6fIP4q9e8KaR5dpBaTygfJ5lzI33V/ikf2715t8M9Na/11JfLZ0s8ScDrJztX/wBm/wCA16L4/mfTtAh8M2ID6trcy28oQ/MkbfeT+VefipXkonVSjyq5Ykgs9X8NXXieQtFZSSM0aL94W64WNV/2mX/x5qy7HxPZzfErT9duboaVDYFRAY2P7iGNdsdvuX727nd/e+avRdR8I6a/g57OfUZNJ0nTVS8vp413MwX+FT/eZvu/8Bry3wlp58feJZtVuSIvDNgNu5vuvtX5YY/9lV+83u1Oj8JFRXZr668/iqWXxjr8z2Oh2e6PSrQrlp2/vbf9pv8A0H+6teby+LH0zxNH4gChZbXi2hbnzGX7qt/s8ndXT/EPxNDrV/tgKw6VZxlbdVG1Cq/xYrx3V743988+0qvYei10U43diHLlK+oXdxd3Mt1PJueaVpJB/Duaq5NObqKD0rqjHkMpy5iZbSJ0Ui8h3fxLn7tSR2rqdpmR1X+61Ufk2tnO7jbg1e0qdYSFJwvp61foZ7F+JVjVG8tlB+/k/eqyyquMMrZTHAxUE9xDKu2Ec1q+G/Duv6r5ktpp0jW8P+sll+WOP13M1CT6ibI7WLGGcZHpWz4LSV/FenpCrmTztx2jOBXsfgn4MaVD5kviG/kv9un/AGoQwfuo1b+6zN8zf+O12ej2PhqGz8OxaDb2UMLrNG7W8e3zJP4vm+81URfU8T8RXbtq93CRw87SHn+983/s1W/A/iGXw34htL9ZgsKN/pAbnfH/ABUzx1DGl7CVCrI2+GTt80bba52Z5d22VCpHrU2uXct/HeytrTxxNqlgBLZasv2qNkPylvutt/8AQv8AgVcpolzbxq4Y+XI/dvuivWdU0mDxf8Goo7SHzNZ0aRmiVBlnVfvL/wACX/0GvC2OXC1SdtBbnr3grW5h9q0uaYOqxRy2wP3jH8ysv/Afl/OtqvJdDvpNK1SyujIzRI3lP/sxyfe/8e2tXpd9d21laSXdzKqQou4tSbsHKaSa6mjQG5nk3R9FVfvSN/dWs6wlvJ9dl1q4wmoXW1YwnzeVGv3Y1/8AZq5vSrz+2Lz+0ZoyADttYc8In97/AHmzV7xHfGxjl0q2f/Svu3jq/EX/AEzX/a4+b+792vNqt15cqOynGFKPMzR+Jvjy91+0GgwTbbGAYupI5OLpl/h/3V4/3q4Wa4lunTzt81wxwrKu6eRv7rf3v/Qv9qjzJJCbW3tpbhl27Qke4Lu+7838Ne0/BT4Xre60b/UWFwsY+eQJtVV/ur/tNmuqCjSVjmcpTZyXgjwToV7LHZePLfXdCe/UrpGpHb9jmk2/LGzMvytu/wBr5q82vmeG6EY4EQ2gf7VfQnx48Y2viM3PhnRSP+Ef0f8A4+DH924mj+6q/wCyv/oWa+f5IdrpdylZd2ZCFfhk/pVxleVxNWGtcFofLU85qW1BLu4HzMMZ9KjsolaaScxssBbGc7lH+zuqW6vIY18uHOBTlV97Q1pNLVjpHVVZUHAqrumcjBzUtpJFmQSR+buTCfPja397/ap8yspUp+NVzN7hUmmynLJJyrDFT2ruLyHI+VSNtMJMkmCaaJPJmV3XhSvegg22dpQwc5rOljBZmRVRWO1qunUlWIeUv7x16belZU02Rv2/xdM1ViWbnhpLPzTLcshRBn5hUPizV7eU/ZbOVjCV+9Hway0MjxTBf3aDgd802NIBFJJKu87vlLbFjauV0Lz55G1KvOmrJleKcC3QAhFGFZ3HCmimXQeaQPe3I2cKFHCgfSitiNzMppGKcKVmLdasgjzz0p6vzyabRTSAuxFWBweld54VRbXTUIfa03zy8f8AfNcDp1vLc3CQRIW8xgvAr0W3tyAVOUXG0gUmxo0rd5dqsOcVow7ufMfHptNUIcKuBUpu4Yl4YP7CpKNu3ljV1wMMtarzs0XBrkUvHZyy5H1rc0q43Lk80mgOs8LMVulfsOtX/E+vCxy4CNIxx97bXO2l2YDuVsD0rz/xj4gkaVxvy7jbTEHjPxRLM8llBO25v9fz0/2a4qW4PQmoJXL5LHJNRSHC564pgTSTIy49a2tP8a67aRJbS3ZvbdekczfMv+6//wAVXMM+1SxbaB1NZ13qDNxbllUf8tcf+g1Eop7lxlynsOiePLe4JtiyyAjElncD5v8Avn+KqOueCvD+uK114fuv7NuFHzQuN0J/4D/D/wABrxdtwcSA/PjOf4q3tI8W6nYY81nnRf4g211/4FWNnHYrmTKeq/aNI1B7O+t5Y54pNrf3T/utTLjX38vMELJ/tMa7hdb0HxEcajbo0pGC/R/+Bf3qyvEvhrw0kNt/YT3LXUr8RtJuUr/d/wBmk6vLuUqfNsdv8M7Sax8K292x8q4vW+0NtPT+7/46P/Hq1NU1HRdG+K954k16aSPTtDtY4440G5nuZl3fKO/y81qeFIbeKSGa9ZYIwVht0PRpP7v/AI7XnvjS3vfih8WP7F0NEjs7NPLuLn7qRKP9ZNI3/jv/AAFa4aMeeq3I3loj1D4t+ILbxT8OdFsdLubi003XC11LLMPLklVZCqjHTb/F+Ncv4sv7Lw54Zt/A3h6VFgAzfTRf8tP9ndVTxa1lNrTw2k4bT7JFs7L5sr5Mfyrt9q828Y6u6STWsJJdhhiD0XvXRCKvZGUpJK7MvxHq5un+yW7MbZfvN/z1b1/3ayRzUJbHatHS9I1bU2VdP0q9ud33fKhZs13qnbY55SKZFMc16b4V+DHiTU2V9Xlh0e3x0k+eb/vlea7nTfA3gjw+Hltoft91C3zT3ZU7ff5v3MI/3vMaqdupHNfY8I0nRNX1RxHp2mXdzI/3FSNtrCvRPCfwdnmkWXxJfeTGp+ezs2V5F/66TN+7j/8AHm/2a7O98c6Hp8JtbdzeN/zxttywsf8Aakba0n/jq1zWpfEbX7otHYiHTogvDRLudf8Adb+H/gK0ua2wLzPQrPwF4P0RlvJLezszG/mfvZGb5f8Aeb5m/wDHVrN8YeLbGOS6svDjxyxSsN9z5fyp/wBc/wD4r5a8kutWnvJmnuJri5dvm3zNuNSQ6qrgI2B7g5ppvqB3S65qN8rNe6jcTL5fl7Wf5AP92tnwRqktt4g0JZXxZWtxIsY/utIPmavNzqCpGh3YDHAOa7Lw9dBbrS1ECSjdzu/CmiLE3xUdR4ruI0OVaVpAf97a1cSoRJ2Z32gd8V0fxCSNdRgKs2GjY5b8Kz08Oaxc2f8AaS2cgs12iScj5Vpom51fwh1htN8S+VFtaK5jVHbf/F2YVb+NXw0023efxvoc0aQbfMvrLGQrMfmkj/8AZlp3wr8PzNercW+npepC6+bI5X5H/wBn0r0Tx62m2vg7VpLrUNy3dsbfyxt27mVtvlis6rtqVTd2fLF+ysXUiTYwxuajW7rWXhsbTU18uOKFWhjB/wBZ/tN/tV1XhrTLfVINPvbnTltxbRY+Y8zSf89G/wBn+7XUeJtO0/S7TTdb1PZJfltun2jruUhm/wBdIP7qt93+81cLxLlU5Edfs7RuZPgq0n0e1gjud0WpThWVM/8AHnC3Vm/6aN/Cv8P3v7tV9XtoxdzPCCqZyAa1bVwrK0sjSNI5kd2+9I3941PrNgPtDXEX3ZPmrupw5dTmlUctDh52uLa7EtpPJDMn3ZEbay16PqHxmvh8LV8N2Nm2maszeXd3cC/LJC33pI/7sjfxf+O1yeqaVIQ0iLuzzisKa3lt1BlXbnpTcE9xJuOp7Fomi6bD8LVcWyeZ/Zckh/3mVmrxKFpBHGJByvNfQfhFPtvw4sLfKBp7Aw53f7y14QLd45TA+7chxIrdmqJfExx1iZeotMLcmFWZR2LdKXUNK1XTdPtNQvrCSK0vRvtp+sc3+6y9W/2fvV6P8LfBH/Ca+IfJkDR6RZbWvZsfez92Nf8Aer0X4za9o82mHwbYQQHSrVP9KwMRLt6Kv+7/AHqxq1FCyNYK583JLg/d/WrIlGOOagvYLJfMuLC8L24PMc3Ekf8A8Uv+1T4EMjYAral7wuUWJiZeOKiv5SqEkbtrLVxYD9Kbaab/AGtqMGmQzRxSyt8pc/JXZOlFIqUHGN2UhL/pKfPt3Ju+Y5oJcRuWG35uTWhqWiXelamLa5iK7f4/4W/4FTorVGjZs/Nuzj1rB7GSZS85jaFWX5z0Oajulfaq9Mj7vXNbH2WIwzKy/v2wFb+581Vr2xijMYVstj72KgZzNw0zukIDbjx96it6KK1g0ma5kCtJLJ5aAj7u3+KiqsL3jGor0D4z+Bk8Makup6NG39i3Z/dqefIk/wCef+7/AHa89JocbMSlcKKKKLjRu+Dgf7UaU9EXI/3m/wAtXXNfxIMYya5DQAY7MMR/rTu+laSsM1JaNZ72SU7A2xfYVLbHc/0rKQ8dKv2zqp65xQBrI+e3StPT5zGy5OawDMC24HFT22pLCAXO3HRmoA6XX9Q8nTmKjhvl615nfz+dMzitfVNckvGKF1Ef91a5+8nRI2LkKF7k0AROcVVuZo4kLynn+GqtxqbOStsnyf32/wDiazpW3Nv3Oz/3moAfeXUt22W+VB0FQZ4pcUh6VIDWPNRhuKk71Cc0ANbg5T5TXbfDKOe4uJ7+5lLx2wAjDDGZOx3f7PFcUQw5I4r2f4c6D5Gm2NlIQuQ1xcnsv8Tf98rXPin7tjWkaHiO9vdL09MRss8Vv9m0+P8A56SzfNJJj/gSKv8AwKsnxLqNt4H8OP4T0uGFdXvjHJrdwH/iT5kh/wBr+8zf3qmHiqCLxOmu3UXmTiZTawMuQka//q2/8CaqXxEutF8Q3j+JdPsZre8v5FUxyDiSTu38q5KXY2b0Ofhu9VuLK4mgszJLAmDjqGb7u7/4mpvB3w7k8RzyXN3qL3U7Hc1paMPO3erbvu/98tU8tvrkdo0djp1w9hYDdPPbJvUSN955Nv8AnatZr6h5sSnCMcfLKh+YfRq64ydKWqMWvadTs18H6R4auUbUNLhtZdvmiS8/eAr6/NW5B8SRsi07w9Z+ckYxNe3A+X/gKV5DfXGpXlwk9zqV1e+V9xLqZpB/3196tW18SQ26Ij6fLAIzkiE+YP8A61bKvGXUzlScTtPEHi7Vn3h9VkgZ+ixfu/8A0GvO7nUJWuC295Ix9wM33aXUtTjvZWkhmVlPv0rNmlEW3Krz7Va1IsaMcUbIlw21lZun+f8A7Kq93O6r5cHDN973qqtwzfK4yf7uaaGJUFm5PtW3QQxpGMTDNRpIw71ZU1SI2ysPpUSY9jZ02RbkpFccqMMo9DWxpWuXWgXkP2hTLbLN5gdfvL/n+7WDpkZji8xjtL/d9qtae6S3cKXIaSGR/njH8VIVrnc3+ux3Go6frsFuL+2hZnMbNuDf71atx48g1iArqlsFKN+7RJWWNV/2VWvP/Emntoeb7S5JI4d2GXuBU2m6jprwrf3MbxSdY4zGVjkk/wBlvu/8B5p80VuQ6bex694B8VW+hLcb2iXT5v3krN/yz+X+GuIu9T1Txrfi61CX/iVwljEiJtU/7K/7P/oVV11KfxFFJarZxW9sDtuZlbduT+6tddoFjbGB3uF8nTrcLuEa/M392KP/AGm/wrzcRiVUlyQOmjS5I80izo8Nlp1ius6jB5kSny7O0PH2iTH/AKCv8Te9cX4xk1HVJLq51KZbh7nmXA2qF/hUf3VX+Guo8QXd1Nqfm3MCQFV8uOBfu28f/PNf/Zm/iasDV/nhZK0w1H2Q5VLqxkeHdWJePT7xgbmP/Uyf89l/+Krv3QMu1hkGvMFit3kKXK5Uchg+1lb+8tdLp3iwWrrZ6y2VHEd6By//AF0/ut/tfd/3a74s5eWx18CJho3PX7vFYfiLTY5ISjqvX0zWo11G8XmBldNu5WXvUUlwZ1MEjf7rGnITH/DjXI7C7OgXDBUc77Y9Pm/iWp/HPhkat4wsY9BVUutU+WUHjytv3pv93n/vquM8SQPHMHhDGdmVYNn3mfn7tenaDqaeC/DEmt6rIt/rt2qo2DkL/djX/Z61zVZqGrNaUL6G54m1XT/h54VtfC/h1l+3zxjfJ/EvPzSN/tNXz14p1c3R/s+CVnijbM79ppP/AImtTxVrGo3st1eTSSPdXcn76Y8on+z/AL22uTNc9OLm+eZ0uUYRsiui4ULjNaFv+7XHWi1WNRuanPOkYz1rRzlB6CpVFDUZeXhMeCIkIXgKNuap6dPJFqEcqLvdd2Vz97pVWSUyOTihZRFMkhOMNmuiM5/aFWq+0PW9GvJtf0xLK5hM0Ua/Iu35o/o1Z+qeGp9Nl5jzCx+Vz0rJ8Ja5Np93HcwyAI3DqTw1esNe6dqmkvI7Bkkj+51ZWptnNFanlNxD5WcNnb93jpUOiafcat4htNOSEhfM3PjnK/xVoX2iatLcPFp9rPcCNfMIRckL/tVB4e1m58MQS6/bFGkdjbxsP/HqS2HK+yMf4g3llLr8sVlbrFb28uxRGv8A49RVefUbefUrm9urBSJG9fu0VDcjRM9G8L+ILV7CTw14iH2rSrpQiiT5vK/+x/8AQa4Dx14H1Lw5qeyGKW40+Vj5E+3n/db/AGq1dNdTdwmQ52NxXpek3drrmlXXhrUZFKyLi1kz91l+7t/2l5rVSsRJX1PnWVWjbawwaYDwRXQeMtJuNN1qWzvMpKn8Q+61YdrHm8jRx0+bNIlG9EFiiWNRwq7akWYetVt9JnkGgo1oo5WsJrxdvkxFVbn5tzfd+X/gNSRySRMI5VZD6kVlKelTJIzZ3FjjpmmBtxSGdxFD95mwBWbqkk0NzLbyFcxNtYq+4Zqjf6hDbqY1dmn7KP8A2as0yPd7t5wuen8NIodPqfO23Hmk9/4azZzJLIWmdnx/e6LWkYF37B1PSo7mBFjbA6LigDN3g9OaKCc9qKABwKiepnqI0AR96IxunRenNOxVjR4/MvlcjKJy1TsNK+h6PPbwQ/2fb3McW2K0WQExqCqfw/8AfTV2sc0dn4Slhj2S32qRfZrZf7sf/LST/drntN0WW+thd3N0st7KihnC/KEX7q4z/D/WsT4ha3FBcPo2jSuyLEtvcyo33gv/ACzX/Z+8zf7VefUn7WpaJ0QjyxOo1nW9P0rwvHeaBoGl6jFYn7PJqExV2EjfeOPvVheA9C1bx7PHezoml6JCwy8S7Q397b/eb+Vc38LvD9zr2p3MVxI9royDdfN91XH8K/71dj428XrqGmnw5of+gaUi+SZIm2EqP4V/2a7KGHtqzKrU6D/iD42sE08eCvBSrbadF8l1dx8+Z/sq38X+01edGC1VV524/ijbDCmzQ/YII1QKF287aqNI5XrXRKNzGMizJuG57aT7RH/00+VqjFzGfvZjPpJxVdJBnmnSS71wTuz1rmlh4vU2VZonZIpJAXgUn3FVp7TdkwXEoz/CTlahwU+aJmj91Py/981YtTeTPtjiWZj/AHflqeScNilUUiDZPH8ohRyP7jUnnpna+Y29H4xVySbyn2zo8J/6aDFObbImDtZT60e2qR+IXJGWxDGeMEcVA8Bkuhg4U9asNaQnG0NH/wBc220kIuLYkxyJJnOFlj6/8Cq44hPcl0X0LOcSbB07Vs+HFis4v7UnHyRSLFCv96Rq55JZUk3yW4YHsh6Va13V4JY9NsrN5I7aFlkkLDbuatFVT2IcJna+KF8zTJ0J4OM1x9nqVxpkUllNH9s0yb/WQN/6Ev8Adaur1CWG80yWWGaN1K5+Q7q5i1RHj2uAaU0qkbBCUono3gi1g1nT0bRlH2SIfv3/AOeWPvbqksfFdrceI7NYY/K0i3Y/ZWP8Tt96Zv8Aab+H+6tcD4d1fVvCesf2roFwY5D/AK+BuY517qwrrvEOpeCdb0C41+zcaJryupl04jCzyN/dX6/xL/wJa5qOCjSnzFyqykrHdeILOO+sTchsyxdDj7y1wWr3aWsJLnDDtVnwp4waO2hsr51lgPMZYdKteJ9Oh1CFr6EI8X8W0fdrqZkjzq/mkHz5qw9rcv4fttXSSG4tmZo5AisskLL13L/Ev+0tTXmmI2+VQ32VHxKwP32/ur/tf+g1el1qSJ/MOyG3hTy44YxiONV/hUfjWcq3LsXy3MPS/EF3pLBLKbfGT80Ujny/+A/3a6m08V6TdvseT7LKOsbtu3f7rfxVwOuXtvf3n2m3sI7XcPmx/H/tY/hrR8HWSm4XUriOJvLGIgfm5/vVq6lo3YowvKx6RosJkmGsaiPLdVP2eA/8so//AIqsPxJrMl/Kbj78UeRAhPP+8ar6xq9xKhjLlvMY4QfxD+7WTfrc2sKi4jjQO3LKecHotcnJKtI0+A7Lw5dWOp6GdOZPn2/v0b7xb/npXI69pVxpdyyyDfC/+rlH8Xt/vVSs72aGcT28zpIvQqeldhZ6pa6zZNBexqJCPmX+8P7y102uZtnFSTog25zVSRy5ya09d06WykaWNTJb5+9/dH+1WIz0KJIrUdqRSGYAVMYn9KbGT2U2xFIXKbRt5rqtA1mWCQBlYxNwVY1xSo/mfIhfZycVq2VwWk+82B/eouKx734cuL+18M3xtLcF70YW6ZuFXbtxXkHje3ksDo+hSN80atNNx0Lf5/Su70Dxnp9no1npsl1BEqJmVh8zLXnHivVDqvivUdWXcFkwsDM20bV/2fvVkq13YcYStqVrhS74Vo0L84VNtFV/tYC4a4MnvGu3/wAeoqvaIr2bLlxqcVpdIu7kNyfQVZh1qSyvPPtbtMFtw5/irm47qK8jWC8ISYced/8AFVSnjlgkKsv/AANfumumHI4kXPSPFN1a+L9Aa7tyBqtkv76P+Jl/vLXB29tJBcO0q4PRar2F9c2U/nQPtfGM10Wk6nBewhbkCORuoz1rMEZ2akhmdVkVXZA67W2nGVNaV/o7o261G8EZ296wbidYn2gbnHXnpRcC1cXEcCbpW21RnvZmOIy0Ke3Df99VUlZ5JPMkbJ+lKGQKwKbmK/K2cbaAAGr+jQLPJOWOMIvb/arOAq/oW7zJ1U8mP/2akyjUuEjDqgjaQ/xYH3apXoPktuGF2Nn86nkUo2wcZ71FfHJYHpsbI/4DSuBjYWm02lzTAeSMdajNFFMBrCtvwfbCS7LY+QHLj/d/+yrGr0v4f6TFDpX9rXqYt1k3OrcFlX7q/wDfW6sasuVGlKN5G/r93J4e8MW9rb/8hG+XCH/nmv8AEw/9lrzG/tVt4fNZsH6feauv1i/l1HUJb+5PzN0z/CK4jWL83d1hMiKP5V/2v9quLDxcpaGs5GjDr0lvpkWjWimKzX5pAv3pZP4maodyE/Pkj+EZ6VjlvarVtdMFWAnGe9evE4potXExCkHn6msq4JU4rYt4I3Th93y4+Y/eqlqUA3My9qqSuiOYz1bmmu2aa5ZWw3JFNX5ulYmpLErO2BXS6VGtrFkJ81ZulWykLKeFPetnzE9a1QhszhsZUcVSlsLVm3IhjPrG2KvMobvUK5p2XUCkNPm6RXCn3df/AGZaqGby3KyoyEd1+Za204rHnR2nXCN+8+7xXPVowlsWq0kOQwv92ZeP73FSm3c9hWp4o1iKz8GweH4tolaXfLxXECWWP/UzSR/Q1zSoNbSNo1u5uPYI53mMK395eDUDWt3GcRSzIPQNmup0nQpLzTIruC/ZGZfuPGrKKwpZLmGd42jikC9w22iMKkdwvBlT7VfxsR5qN/vJSNcySNi4tIpAOpjO2rMlyoIM1tMvrhc4/wC+ajFxbOcLOo/3uK2TkZNEJuJdqr+/CqcqDt4ruPBniq2aEaZqF22npN8j3ckZ2rH32/7VccnltwkysfRTT/Lk9P1qriR1PinxHpVzOltZXMEem2W5baJf/Hm/3mrmrp1u03vcxrj7qLIv/j1aFlpYntstkE9xV5PDkEmnF2gBcoTu+WsY01F3LZX+GvhrTfFWtTWWo6j5EUY+WMNtkmf/AGf93mtLxZ4T1XwlcBpN02nk7Y7iNdqD/Zb+61ctFZW8dwHktkCxt/Bw1Wri71ea3ns/7RvzaSABomumZXX/AHd3NOo5VBJqO5Z0HWY5ddUsiY27Y2Yfxf3qt6tcKtw0cyh4T1U1zI011YMrzqR05rpPDvhPXvEyPMl8ttaw/KbiZl2Zq4WWzFLUxr2Maez7GDRzfcPrUdpLIRvDEe1Ta3pjW15JYSast/HC+Fmt2/dsP++apJZxqoBnb/vur50TY2k1m8tsFZVP+y67t3rWZqlza3DBmtrO1k/i8o/e/wCA1Wl0+Mj5QG+tMW0ccHAH0pe0SHYms7iABAVZvm/u1euJC0QKRKP95qhjsXjiyXzUPyg/M3/j1Yyk3LQtIktpJi/JVfotXI4ouckvnruaqcU6pna/zei/NUkbXk0ixwQtuP8Ae+Wk4zkP3S5PK6W5jRiq9wDVHrVjW7G90+aK2nuYmlfDFYzuIpkVjHuzIxkb/wAdoVGQpVEVi2WCqdzHqFXdRW3Z7IhsjVI891WitFRRPtGcvGu9wqruY/dqfEi5hlLbl7f3TVVqdC5QYFbENkrRZ/i/SniQKwAbrSCTdG3FN8r+7+NAG5puvzQzKt0C8fTcPvLWqNCXXS1wrLEuf9ZjLH/gNYGgy2NpqMc1+jvEnRVXOKtX3ieWHzo7Fdu9s+Yx/lQBlapZtaX0sC5ZI2xk1VHFW3uluwRMzvO67nJ/vbv/AIkiqZoAceav+HH26kUx1XrWcKs6PL5V75jrwPeh6oo3L2Nzc4x1qveqrQBwmW+ZWGf9mrV/K73ADJj6VUkP7krioQHOUuaSnZqkAUU2imBc0q1e+1O1s4j+8uJFjT3Zq9E1yWW2VNHjfFta5VE9qyfhdpiSa/He5yLZeBjjLf8A2P8A6FUvjy/Sz1e/fkyNKyxr/eauHEfvJcqNaejuY3iXUDtNlA2Cw+ds/dX+7WIDj+6f1qMF3LNI+5zyx9aaDgV00afs0RKdyQeUZP8AVquanS3B6hR9KqHmnC4mTo/Wt1IyauacQMi/fb2GaZcNKCW2sGHtVeG8UMpdsE9asvMXkLKv3ly+RWnNcnlsZF0jmXcpwDVmztFMnzj5e9OvgXkjCqFb0HSrluoSEL3qbDLERKnC9Oy1J5gz92q4bnpWpdaaINL+1SS4f+7mqAps2WzihWqEtjrShqVhljeBW34a0eze3nv71cxoMKTxzXOlula3izXooPDkOk2p2yyH94yD+GokxJHCavOLrVJp16bvl/3arGp5onABxUSRvI4WMOx/2agq56h4FnE+hKm7nbxXJasduoyd9rGtbwfJNZRRwzja3cVi602NRn4/iNN7hYiZs00Oe/NRA0qmlYZv6vbQz6IZfs0W5VHO2uYRNqsVmkQ9gpbLCumjPmaLt6fLXKtwaLAb+h6hcRsYXvJFTr8zV1NpeQS6fi1vJi/8attYq3/fNecFmxjNWNPv5rK4EiE7O60mh3NrUI7u2mIaZWRm+8Y6oPd3SLndHJ+HSuqtI/7Xtt1uN/8As5rndW06S1kYhTkH5l7ijlQXM59WuA2PLh4/2aZHqlyXCZjAPXBaq1wgL5A61XIxRyoLm4zT4+SSP/viqEt5dq23cg/4DUtlPvTb/EBzUGoqVm39mp8iC5Is923/AC8j8FqYTMPvTO9Z8UnX5qkZsYpqKFzs2NPIvLuOGUs6lv4mr0D7Lp9jp7yRWEQYLwfLWuB8MxbrzzMZ2jpXX67evBooXPLLiiXu7E35mc/dSNJMSaW0l8iYTZxtbNULWVmjGe1OuJCFAHGaSKZK1xJqepyXsuMnhauVTgURjAqYPgU7jJ80VBuNFAHOlsdqdmo2Zvl2juKcrcgUEk8Z4PFOH+rFRqaUNx0oAcWzUcnPan7SxyBUUgYnK4p7AMJxUhl8xiSfm71HMuFQ5U5GeKj3ck9KAJ91Lby7Js7SeNvFRRqZM47U5WCZzSA1IrvJ2LJsP+18yrVhr1ZE2tt49KxjJjnFRiTG5SSppIobRmm0UwH06FQW3N0HWmCtzwppn9pa3aWbKDGzbpsn/lmvzN/8T/wKkB6L4St7fw34OW9uykcjRtcSM3bd0X/0GvMNV1CfVNQnvJ/vSNux6V1HxK1/7benSLR1NvbNmV1H35P7v/Aa5AgBKhQ965XN7tiE0UHmgda1MwY1GDuIFPdWOeOtOSHGGagCB+mfSrFvNMXKBsp/tVGIyxODx61atFXaeOQKaAmiiwu9+XPeps1HmnRK8jYRc+lW9hGhpot2XcynzE5yaNU1B7iRIP4E96hkuGhh8gD5/XPSqQakgJc0rOF61FuzUbOGYLVAW4rho4XYn71Zl8wml3nnNX0hMybVOFH8VOD29sMiMM4/irJ6Bck0bw7PqLh7hvKg25PfNblnpFnpNw0aBZCxyGas2z1mRY+CeaWLU910xlkO70ouFizqTlL4sK5zVDuvpD71pXV8Lm5JjJxWfeRM05cdDS3GVKKcy470hHFAG3oTNJH5bHIzXPzoP7RaAtj59ucVseHXxeKvrWf4jg8jWpvf5qAH6/pr6XIiklwR1NZoNdEkiajoTRyNmSEda5+ZGibawosBreF9Zl0m/WTJMRbLLmu28RR2t/Cmo2uGUjDY7V5jW74Z1k2iCyuW3QMeD6GmBn6pbCKdnjHytWbJxius1WBCzhPmVua5u+gMZz2pAQWc/lXCv2Bya6XxGLSfQ4p4FBcmuU24NaNpcSNCLdzvGeBQBSApwjcdqAJEfaT1qxAHaUDb+tMDp9BsZPsaS/d3c4qt4n1B5rsRI+BHWwbpYNO3xnhVG2uPcyyyF5TyamW4JWJrSVjOeeq1pA81nWi8g+tXA3NMbJwaNxqENTgRigexLmiod3vRQBi0+inUEgKVGKtkUgooAsg5jY4+X1qORyy5PamJuYbE6mnOrqPLdcGmBGQG6iqzrtbGauZ2pwPmHSoZixXzB361YEKMyncDyO9X4ZLe9TEh8uf19azXbd2oU4/CoKRckj2NsK4IqJhiljDXDhd3ze5psySRnEnWkSMVic5qRUdgSozjrT7K0knbOcKPvVYvbiOKNoIUxjqTQUUovmbFdVpNz/YWgXWqx7Uv7xjbWY67EX70lczH8sXy9Wqzq96Lu5RYsraxRLHAp/u//ZfeoDoRQLhs5qe4C+YdrZquDS5oJHYpAcnFNZwOvFGQfu80wHudozUTSN60r844bj2p0iKFzigBgYnnNS2jnziPzqAKQcqeKmtlJkz6UAW9/tQrkPuHFNoaqESSTF23Ec00NTDTjwKpIQO+FqHIXqeT0FOY5qG4kAlOOWHepbGX0b5BtNQXLPIxO9dze9V4ZZFDEtnpUcpy+c8mpHuSxSZQhT8396ms7lwuee5qIMT1qXKN8u75m74oAsaeSsjqD939atSPhsCs1HSBFVXbrzzV2yT7Rc7cUgFmiUfeGMVCY89/0q/qEew4xiqdAE2j5i1CPvzUnjaP/TI5c8MnHFQ27bZVOM8itLxIpe2jk/uqOKAMO1fbpsm0/wAVUZl/eGrMZxBIvtUaxkjJGTQBAeKgdGLZxV2JEdtrDIqO4t5FGCKALul6ixC29w3T7rVeuYEmQ8A5rmyuDnPWtTTLtivlM/zdqAKNxA0bFGGGFNQMhBBrY1GDzIt4+8v61lr97FACH5mzV2JUDbkPToah2p/dqaNQq4ApATy3jeQtr5i7fXNV4U6807YGPzdO9PB+XFC1AmgRjhUXNLuqIMD0pc0wJAxp4Y4qHdRuoAl3mio80UAf/9k=</binary></FictionBook>
