Лондон во мне Анук Журно-Дюрой, Елена Михайловна Ефимова Кажется, все получилось не так, как я планировала. И пробивать себе дорогу в мире моды гораздо сложнее, чем я предполагала. На пути к успеху ждет множество ловушек, которые тебе готовы устроить даже самые, казалось бы, близкие люди. Отношения с Томасом, парнем, с которым я недавно познакомилась, похожи на американские горки. Подруги не всегда меня понимают. А впереди ждет еще одно испытание — конкурс, на котором я должна представить готовый наряд. Нервы на пределе. Ведь это событие будет широко освещаться в прессе. Справлюсь ли я? Или придется с позором возвращаться в Париж? ==================== Пролог Пролог Не только в Лондоне, но и в моем сердце шел снег, когда ножницы суровой реальности разрезали полотно моих мечтаний. Знаю, знаю, я начала вещать в этаком мелодраматически-карамельном стиле. Хотя Ами, Сиенна и Кара помогли мне распутать клубок интриг, они были шокированы не меньше меня. Что толкнуло Шарлотту — отныне исключенную из академии — так мне навредить? Загадка. Признаю, я выдержала все это только благодаря Сиенне и Ами. Мы стали не просто соседками, проживающими в доме номер 14 по Ламбе Кресент, мы делили друг с другом свои радости и горести. Еще мы сдружились с Карой, несмотря на мои недоверие и подозрения. Поначалу она показалась мне чересчур милой и внимательной, слишком… «чересчур». По сути, этим она походила на свою кузину Шарлотту. Притворщица? Я долго задавалась этим вопросом. Впрочем, нет, на самом деле она всегда была классной. И не забывайте, что в то же самое время, как нарочно, испарился Томас. Именно в тот момент, когда я так сильно в нем нуждалась, от него не было ни слуху ни духу. Неужели он решил меня бросить? Я ему надоела? А вдруг… его распылили инопланетяне? Снова и снова я ломала голову над этими вопросами. Сегодня, по здравом размышлении, я отдаю себе отчет в том, что свалившиеся на меня за четыре месяца потрясения просто немыслимы. Не сомневаюсь: прочитав мой рассказ, кто-то решит, что я преувеличиваю, а то и сочиняю. Впрочем, «все совпадения с реальными людьми неслучайны, а события не вымышлены»! Прошу прощения у тех, кто узнает в ком-то из персонажей себя. Жизнь, надо сказать, не всегда течет спокойным потоком, если ты покидаешь уютный семейный кокон и окунаешься в новую для себя среду (мир моды), в которой «повседневность» запросто рифмуется со словом «опасность». И потом, если уезжаешь далеко от дома, в другую страну — вы знаете, почему я выбрала Англию, — думаю, становишься более ранимым. Потому что раскрываешься, точно бабочка, разворачивающая хрупкие крылышки, нежные, как шелк, трепещущие от малейшего дуновения ветерка, который… Стоп! Знаю, теперь я ударилась в лирику. Но такая уж я есть… И я смиряюсь. В конце концов, моего кота зовут Дидон, его так назвали в честь героини оперы Перселла! Вот увидите, в моей жизни будущего дизайнера эта музыка имеет колоссальное значение… ---------- 1 Н овые потрясения 1 Н овые потрясения Накапать несколько капель эфирных масел — лимон, лаванда, амирис, — потом добавить пятьдесят миллилитров неспиртового раствора. В качестве верхней ноты — благоухание грейпфрута. Средние ноты? Корица. Базовые ноты? Немного ванили. Я взболтала получившуюся жидкость, так что она сделалась непрозрачной, потом подождала несколько секунд. С трудом подавляя нетерпение, я капнула немного на запястье. От флюидов немедленно закололо в носу, защипало глаза… В итоге я громко чихнула. Сидевший рядом со мной Дидон, черный ангорский кот с зелеными глазами, спрыгнул на пол и недовольно сощурился. Еще бы: резкий, неприятный запах мог запросто перебить самый мерзкий душок… общественного туалета. Все-таки порой я могу посмеяться и даже поиздеваться над собой. Ладно, каюсь, каюсь. Я ничего не отмеряла, предпочла действовать на глазок. Дала маху! Создать мой первый аромат будет нелегко, но я твердо решила добиться своего. После коллекции «Смешение», над которой я сейчас работала, я мечтала создать духи «Смешение № 1» в прекрасном флаконе, придуманном моей подружкой Ами! Перед февральскими каникулами я поговорила с ней об этом, и она сразу же согласилась! Она специализируется на дизайне. Ами училась на художественно-графическом факультете, а в перерывах между занятиями ни на день не расставалась с блокнотом, в котором постоянно делала зарисовки: предметы, цветы, деревья, лица, случайно подсмотренные сценки… Будучи уроженкой Китая, Ами всегда восхищалась европейским разрезом глаз, который частично унаследовала от матери-англичанки: ее глаза совсем чуть-чуть раскосые. Меня же, напротив, всегда очаровывали миндалевидные азиатские глаза… они мне напоминают глаза представителей семейства кошачьих. Вы же знаете, я без ума от этих животных, и больших, и маленьких. Тут, словно прочитав мои мысли, Дидон мяукнул раз, потом другой, еще протяжнее. Кот смотрел на меня, явно призывая что-то сделать, и немедленно. Вот только чего он хочет? Кошки вечно чего-то требуют. Хочет есть? Желает выйти из комнаты? Я открыла дверь, и Дидон помчался на лестничную площадку. А я тем временем направилась в ванную, дабы вылить зловонную жидкость, которую сама же и состряпала. Дело было в воскресенье: впереди целый день, вздумай я и дальше измываться над своим обонянием. Ами с Чарли направились гулять к «Лондонскому глазу» — большому колесу обозрения на берегу Темзы. После того как в конце января Сиенна, Ами и я гуляли там вместе, Ами часто наведывалась в этот сверхсовременный район рука об руку с Чарли. Будучи коренным лондонцем, выросшим в Хакни, Чарли посмеивался, говоря, что Ами увлеклась одним из мест столицы, наиболее любимым туристами. Впрочем, он охотно — я бы даже сказала, с большим энтузиазмом — ее сопровождал, ведь он был по уши влюблен в Ами. Эта парочка познакомилась на вечеринке в нашем доме (номер 14 на улице Ламбе Кресент), устроенной в декабре. Серьезная размолвка между Чарли и мной в каком-то смысле стала причиной счастья этих двоих. История с хеллоуинским маскарадом закончилась совсем не так, как мне бы хотелось, зато потом, по воле случая, все уладилось наилучшим образом, и Ами с Чарли стали встречаться. Спустя почти три месяца они признались друг другу в любви. Ами делала впечатляющие успехи в английском языке — успехи с большой буквы «У», а Чарли мечтал поехать на Тайвань, родину Ами, а также райский остров для всех поклонников компьютерных игр и программирования. Чарли учился на втором курсе технического университета, на факультете информатики, одним словом — настоящийгик. Впрочем… all is very, very well[1] ! Вернувшись в свою комнату, я села за стол лицом к окну и балкону, с которого могла любоваться листвой парка Хэмпстед-хит. Кроны деревьев зеленеют, наступает весна… Залитый солнцем Лондон буквально вибрировал! Решительно, мне очень нравилось здесь жить. Я обожала постоянно царившую здесь суету, подчас граничащую со строгим классицизмом. Например, на огромной Трафальгарской площади, перед внушительной Национальной галереей я часто наблюдала сумасшедшие соревнования по хип-хопу, собиравшие шумные группы поддержки всех возрастов; похлопав танцующим, те же самые люди шли восхищаться установленной неподалеку исполинской скульптурой петуха. Да, точно так, огромный петух из синего стеклопластика стоит недалеко от почтенной статуи адмирала Нельсона, разгромившего французский флот в ходе Трафальгарского сражения в 1805 году. Вот так! Контрасты и толерантность, будьте любезны! В Англии это умонастроение. На террасах кафе и в пабах тесно соседствуют все стили и поколения. Смогла бы жить в Париже Вивьен Вествуд, всемирно известная дизайнер, создательница провокационного стиля? По мнению господина Деви, нашего преподавателя социологии моды, ответ очевиден: нет! Раз уж там есть блистательные Мадлен Вионне, Коко Шанель, Жанна Ланвен, Нина Риччи… не говоря уже об остальных знаменитейших личностях, основавших собственные бренды. В Париже царит элегантность, а в Лондоне элегантность сплавлена с шоком, это сочетание создало пузыри и «искрящиеся звездочки», как изящно заметила тетя Кейт. Вдруг раздался громкий шум, заставивший меня подпрыгнуть. Я опрокинула только что открытый флакон с эфирным маслом лайма. Несколько капель пролилось на квадратный бледно-желтый шелковый платок, из которого я хотела сделать красивое шейное украшение… для Дидона! Не смейтесь, у меня тоже есть право создавать аксессуары для животных. Вообще-то, главным образом для кошек. Грохот повторился. Он явно раздавался в соседней комнате. Встревожившись, я поднялась и поспешила на лестничную площадку. Дверь в комнату Ами была закрыта. Зато, постучав в комнату Сиенны, я обнаружила, что дверь приоткрыта. Я осторожно заглянула внутрь… и не сумела подавить вскрик. Внутри все было вверх дном. Окно наполовину открыто, и в комнату врывается струя холодного воздуха. Большая часть плакатов с изображениями манекенщиц сорвана со стен и скомкана. Над туалетным столиком будто ураган пронесся: кисточки, щеточки, пудреницы, тюбики и палетки с тенями для век рассыпаны по полу. На овальном зеркале губной помадой выведено: «Beauty lies in the eye of the beholder!» — «Красота в глазах смотрящего». На полу, на ковре в цветочек, навалена груда одежды. Сделав несколько осторожных шагов, я узнала черное бархатное платье от Живанши, шелковое прямое платье от Диор, длинную черную юбку в черно-белую полоску от Сони Рикель. Все это подарки, полученные Сиен-ной после различных дефиле, она так ими гордилась, надевала при первой возможности. Но больше всего меня потрясло нечто лежащее на груде вещей в центре комнаты, точно трофей: белая кружевная блузка, безжалостно изрезанная, разорванная… Что за бред? Тут вдруг раздалось пронзительное мяуканье. На верхней полке шкафа сидел Дидон. Карабкаясь туда, он опрокинул коробку с какими-то баночками, большая их часть разбилась, усыпав пол осколками, к тому же кот своротил сумку с деревянными и металлическими вешалками. Так вот что за шум я слышала чуть ранее! — Ах ты… А ну, иди сюда! Я хотела схватить кота, но тот проворно забился поглубже в шкаф, за стопку свитеров. Похоже, он чего-то испугался… или кого-то. Грабителя? Неужели здесь еще кто-то есть? Меня вдруг обуял панический страх. Я помчалась к себе в комнату, схватила мобильный и выглянула в окно. В саду никого не было. В доме стояла мертвая тишина. Разве что вор где-то затаился… И собирается на меня напасть! Я сбежала вниз по лестнице и выскочила на улицу. Стояла хорошая погода, на цветущем вишневом дереве щебетали птички, но мне казалось, что меня засосало в черно-белый фильм. Наверное, нужно позвонить в полицию… Однако тоненький внутренний голос воспротивился. Тогда я позвонила Сиенне. — Алло! Алло! На другом конце линии раздался ее низкий, хрипловатый голос, так удививший меня в нашу первую встречу:«Hi! Sorry I can’t answer right now…» [2] Это автоответчик. Я оставила сообщение, попросив подругу ответить мне как можно скорее. Потом позвонила Ами, но та поначалу рассмеялась — решила, что я ее разыгрываю. Очевидно, она была на седьмом небе от счастья, катаясь с Чарли на огромном лондонском колесе обозрения. Затем они собирались совершить пешую прогулку по Ковент-Гарден. — Ами, я не шучу! Возможно, кто-то решил вломиться в комнату Сиенны! Помнишь, как-то раз она нам велела никогда не оставлять окно открытым? — Ну, да, она что-то такое говорила. Грейс, слушай… а мою комнату ты проверила? — Нет. — Можешь туда сходить? — А вдруг грабитель все еще внутри? Ами помолчала, очевидно, что-то сказала Чарли, я не разобрала, что именно. Потом Чарли ответил, что наш район — один из самых спокойных в Лондоне, откуда там взяться ворам? Он прав, подумала я, давая отбой. Мы же не в Брикстоне живем! И все же в дом я не вернулась. Я еще подумала о своем коте — наверняка так и сидит у Сиенны в шкафу, свернувшись клубочком, — а потом пошла по Дамбе Кресент, милой улочке в форме круассана, по обеим сторонам которой росли деревья. Некоторые до сих пор цвели. Я быстро зашагала куда глаза глядят. Странное дело, вид разгромленной комнаты Сиенны напомнил мне мое платье, растерзанное Шарлоттой. Фу! Я направилась в сторону Хэмпстед-авеню, перебежала ее на красный свет. Не очень-то это по-английски! Я уже заметила, что в некоторых вещах англичане очень дисциплинированы: на почте они стоят в очереди и не ворчат, а также свято чтят правила дорожного движения… Невероятное терпение для этих эксцентриков! Разве что это другая сторона медали, противоположная их темпераменту, прямо как инь и ян? Сбитая с толку, я шла, не разбирая дороги, машинально отмечая, что все магазины закрыты, не считая бакалейных лавочек, принадлежащих семьям из Индии и Пакистана — такие обычно открыты двадцать четыре часа в сутки, — и автоматических прачечных. В этом квартале их полным-полно. Тротуары еще не просохли после дождя, и в воздухе витал удивительный запах перегноя. Миновав Хит-роуд, я зашагала по Уиллоу-роуд, повернула и добралась до Флит-роуд, где движение было довольно плотным. Спасаясь от шума, я повернула к центру Хэмпстеда, прошла мимо парка, сознательно оттягивая момент возвращения домой. Спустя примерно полчаса, немного успокоившись, я оказалась на улице, очень похожей на Дамбе Кресент, только прямой, как стрела. Дома из красного кирпича с опускными окнами, притиснутые один к другому, входные двери с застекленной верхней частью, квадратные садики… Вдруг я замерла как вкопанная. Я оказалась прямо перед домом Томаса! Не отдавая себе в этом отчета, я забрела точнехонько на Розари-роуд. У меня снова сжалось сердце, на этот раз совсем по другой причине. От Томаса не было ни слуху ни духу с января. Моя последняя эсэмэска осталась без ответа, и я старалась не задаваться вопросами — у меня и так куча проблем! — а там и февральские каникулы прошли. И вот куда принесли меня ноги. Я вдруг ощутила огромную пустоту в душе. Вернулась к парку Хэмпстед-хит и села на скамейку под усыпанным гроздьями цветов каштаном. Поколебавшись немного, я достала мобильный, нажала на имя «Томас» и просмотрела последние сообщения. «Я бы хотел тебя увидеть. Сказать тебе то, что не мог сказать. Как ты на это смотришь? Целую хххх», — написал он мне тогда. «Посмотрим». «Почему?» «Мне нужно утрясти кое-какие проблемы». Жирный, провокационный намек на тот случай, когда он меня проигнорировал у входа в университетский городок, когда был в компании приятелей. В тот миг мой мир рухнул, я не понимала, что происходит, подозревала Кару, Шарлотту, всех… Я тогда так нуждалась в Томасе. Тем же вечером, когда я его увидела, он обронил: «Извини за сегодня. Мы обсуждали сложные вещи» . Таким небрежным тоном. Вот так. А вдруг все это в конечном счете было правдой? Может, я повела себя глупо? Ну да, тогда я разозлилась, но с тех пор обида прошла. Никогда не была злопамятной, если и рассержусь, то отхожу очень быстро. А главное, мне не хватало Томаса. Хватит выдумывать оправдания. Я набрала сообщение: «Привет, Томас, как дела? хх» По английской традиции чем больше букв «X» стоит в конце сообщения, тем сильнее, нежнее поцелуй, который они символизируют. Томас тогда поставил аж четыре штуки. А я поставила две. Ну и что? Посмотрим. Отправив сообщение, я пошла дальше. Перед моим мысленным взором постепенно проступало лицо Томаса: шапка растрепанных каштановых волос, ясные серо-голубые глаза, большой смешливый рот, шотландский акцент, тяжеловатый на слух, но такой милый, румянец, как говорится, во всю щеку… Мне нравились его непосредственность и юмор. Он казался мне искренним. Это была лишь видимость? Неужели он, как и Шарлотта, оказался не тем, за кого себя выдавал? В тот миг я бы все отдала, лишь бы узнать правду о Томасе. * * * — Мэрилин Монро утверждала, что если женщина носит красивые туфли, она способна покорить мир! Ложь! — ругалась Сиенна, обессиленно опускаясь на стул. — И потом, что значит «красивые туфли»? Что красиво для одного, не нравится другому. Красота в глазах смотрящего! Мы с Ами быстро переглянулись. Нашу подругу было не узнать. Короткие каштановые волосы стояли торчком — когда я впервые встретилась с Сиенной несколько месяцев назад, она была блондинкой, носила прическу, как у Мэрилин, — лицо побледнело и осунулось. Глаза покраснели от слез, макияжа нет и в помине, как и украшений, и лака на ногтях. Кроссовки, надетые на босу ногу, фиолетовая хлопчатобумажная футболка и джинсы с небрежно подвернутыми штанинами, открывающими тонкие икры. — Так это ты написала эту фразу на зеркале трюмо? — спросила я. Сиенна коротко кивнула. — А Виктория Бекхэм заявляет: «Обожаю свои туфли от Manolo Blahnik!» Как будто все могут ходить в туфлях от Бланик! Каблуки высотой двадцать два сантиметра, а мыски у них такие, что все пальцы сотрешь… — Ты можешь, — заметила Ами. Она вернулась двумя часами ранее, встретившись со мной на террасе со столиками перед пабом на углу. С ней пришел Чарли, и все вместе мы вернулись в дом номер 14 на Дамбе Кресент. Там, как и ожидал Чарли, мы обнаружили, что в доме тихо, спокойно и нет никаких следов взлома. Беспорядок в стиле-«здесь побывали грабители» царил только в комнате Сиенны; Дидон к тому времени уже ее покинул и ушел спать на солнышке под вишневым деревом. — Да, я могу носить Blahnik… Но какой ценой! — вздохнула Сиенна. — Это просто фигура речи, ведь я их никогда не покупаю, мне их предоставляют только на время дефиле. Я внимательно посмотрела на подругу. Она так и не поднялась к себе в комнату, сидела со мной и Ами на нашей кухоньке, очень светлой в это время суток. Очевидно, она уловила вопрос в моем взгляде, потому что добавила, едва ли не со смешком: — Просто на меня вдруг накатили злость, хандра и разочарование. Короче говоря, навалилось все разом, снова. Снова! — повторила она. — Та самая капля, которая переполняет чашу терпения. Я не сдержалась, и, сказать по правде, мне полегчало! Меня часто упрекали за то, что у меня плохой характер, я научилась себя контролировать — что поделать, приходится. А тут, честно говоря, вытряхнув вещи из шкафа, я будто душу вывернула наизнанку: как камень с сердца! — Ты еще и плакаты порвала? — удивилась Ами. — И кружевную блузку? — отважилась напомнить я. — Ты Шарлотте хотела подражать, что ли? — Забудь ты ее уже, не поминай, — пожала плечами Сиенна. На ее лице появилась уже знакомая мне презрительная гримаса. Странно, во время нашего знакомства полгода назад она казалась такой же энергичной и выказывала такие же чувства: смесь разочарования, досады и гнева. — Ну да, она тоже бесилась, но совсем по другой причине! — «Бесилась»? — повторила я. — Да. Есть такое слово «зло-ба». Меня должны были выбрать для дефиле Виктории Бекхэм. Обожаю ее последнюю коллекцию! Эти маленькие облегающие платья… Сшиты из шелка и шерстяной креповой ткани, с глубокими вырезами и акцентированной талией, необычайно женственные — они мне так понравились, я даже в своем модном блоге ими восхищалась. — И что же? — Мне отказали. Потому что я недостаточно худая. ЙЖТы?! Мы с Ами одновременно издали негодующие возгласы. — Да, я. А ведь я похудела до пятидесяти двух килограммов. — При росте метр семьдесят четыре? Метр семьдесят пять? — спросила Ами, которая при своих метр пятьдесят три казалась совсем крошечной рядом с Сиенной. — Семьдесят пять. Откровенно говоря, если им нужны манекенщицы-веточки, страдающие анорексией, это без меня! Я едва сдержала улыбку. Сиенна и раньше восставала против диктата худобы, часто говорила нам об этом, а в итоге садилась на очередную драконовскую диету. На ее полке в холодильнике стояли только фруктовые пюре без сахара, яйца, обезжиренный творог, водоросли, подавляющие аппетит. Тогда как мы с Ами не отказывали себе в чеддере, сосисках, шоколадных йогуртах… Мы даже покупали некоторые продукты на двоих и периодически пользовались запасами друг друга, если у одной из нас заканчивалось сливочное масло, хлопья или бескорковый хлеб. В начале нашего совместного проживания для Сиенны это стало настоящей проблемой: постоянно наблюдать, как мы что-то жуем. Потом она привыкла, да и мы тоже. В общем, мы старались не показывать ей особо жирные пирожные. — Виктория Бекхэм необычайно худенькая. И модели создала по своему образу, — заметила я. Точно. Ее рост — метр шестьдесят три, а вес — чуть более сорока килограммов. — Нелегкое это дело — быть манекенщицей, — заметила Ами, поднимаясь, чтобы поставить на огонь чайник. — К тому же это несправедливо. За разговорами мы, как правило, пили чай с молоком, довольно безвкусный, зато такой успокаивающий! Вековая английская традиция, которую нам передала Сиенна. Ами тоже привыкла пить чай… только зеленый, с жасмином или копченый «Лапсанг Сушонг» — последний она периодически давала нам попробовать. — Пригласили бы для участия в дефиле мальчишек лет по двенадцать-тринадцать и были бы довольны! — пробормотала Сиенна. — Только это запрещено законом. Помолчав немного, она продолжила: — Время от времени я задаюсь вопросом, не бросить ли мне это дело. Может, я недостаточно мягкая. Чтобы участвовать в дефиле, нужно по-настоящему забыть о себе, а я, например, ужасно нервничала, потому что некоторые личности из команды А. Д.[3] не отрывались от своего телефона, вместо того чтобы посмотреть на меня! Это выбило меня из колеи, — проговорила она задумчиво. — Возможно, именно поэтому меня и не выбрали… На самом деле походка и поведение на подиуме всегда зависят от самоощущения. Если плохо себя чувствуешь, и идешь плохо: все просто. Очень просто! Потом Сиенна выпрямилась, словно на нее вдруг накатило вдохновение. — А не написать ли мне об этом статью? По крайней мере, пусть мой опыт хоть для чего-то сгодится! После одного неприятного происшествия, случившегося в конце октября, — подвернула лодыжку, прямо на подиуме свалилась в голодный обморок на почве суровой диеты, — Сиенна решила стать блогершей: ей хотелось рассказать миру о нелегкой профессии манекенщицы, закулисной стороне дефиле, причем сделать это в необычной манере, а не в стиле «легкий-взмах-длинных-ресниц-я-сходила-на-фитнес-это-было-очень мило». — Good idea. Это заинтересует твоих читательниц, — поддакнула я. — И моих читателей, — добавила Сиенна. — В рубрике комментариев народ подписывается не только женскими никами. Впрочем, у меня пока не очень большая аудитория, немногим более ста посещений в день. Слушай, Грейс, а ты дала своей матери адрес моего сайта? Я замерла. О,нет… Моя мать, главный редактор журнала «Тенданс», могла бы прорекламировать блог Сиенны. Вот только я совсем забыла поговорить с ней об этом из-за кучи навалившихся на меня после Рождества проблем. Это не оправдание.Shame on те [4] . А ведь я обещала. Сиенна так и пробуравила меня своими голубыми глазами-льдышками. — Ясно. — Мне жаль… Прости! Из-за всей этой кутерьмы с Шарлоттой и Неделей моды я немножко потеряла нить… — Ты потеряла нить? Сиенна поморщилась: — Я рассчитывала на тебя, Грейс. Ты ведь обещала. — Знаю и… Бросаешь слова на ветер? Я переглянулась с Ами, молча наблюдавшей за нами. Смущенно? Озадаченно? Сама она обещала придумать обложку для портфолио Сиенны и сдержала слово еще в ноябре. Черными чернилами она с помощью трафарета нарисовала кошачий силуэт на коричнево-красном фоне — как «сиенская земля»[5] . Отличное сочетание с псевдонимом «Сиенна»! Вокруг кошачьего силуэта она разместила имя и координаты Сиенны. В сочетании с новыми фотографиями, которые сделал Райан, бывший парень Сиенны, портфолио смотрелось просто шикарно. Впрочем, уже с января Сиенне постоянно звонили из разных модельных агентств. А ее блог, в котором она упомянула свое настоящее имя — Мадлен, или просто Мэдди, — только добавил ей популярности. — Я не бросаю слов на ветер, — заверила я подругу. — Сиенна, ты же знаешь, как меня потрясло происшествие с Шарлоттой и все остальное? Я ведь читала тебе письмо, в котором она во всем призналась! Я как раз собиралась отправить письмо с адресом, а потом все полетело в тартарары. Сиенна посмотрела на меня задумчиво и немного грустно. — Да уж, это было ужасно. Я все-таки носила твое платье № 2. — И делала это бесподобно. Очень талантливо, — признала я, доставая мобильный. — Я сейчас же ей позвоню. Вот, слушай. Чувствуя ком в горле, сердясь на себя за то, что невольно нарушила обещание, я набрала рабочий номер мадам де Сталь. И, разумеется, ответил мне автоответчик. — Алло, мама? Я тебе сейчас пришлю письмо с адресом блога моей подруги Сиенны Уокер. Она манекенщица, мы с ней соседки по дому, ты же знаешь? На всякий случай я решила уточнить, что речь о той самой Сиенне. А то ведь мама, заваленная работой в редакции, разрывается между деловыми встречами, визитами в парикмахерскую, салоны красоты и массажа, а также посещениями биоэнергетика и уроками зумбы для тех, кому за сорок, и так далее — запросто может и забыть. Выходит, и я стала такой же забывчивой? Нет! — Думаю, я уже тебе о ней говорила, просила прорекламировать ее сайт в «Тенданс», — добавила я. — Целую, мама, спасибо! И я отправила маме адрес блога. — Ну вот, Сиенна, готово. Подруга качнула головой, лицо ее посветлело. — Спасибо. — Не за что. Воцарилось молчание. — Ну вот, здравствуй, веселье! — прокомментировала Ами. — щи Кто хочет еще чашку чая? — Лучше уж шоколада, — ответила Сиенна. — У кого-нибудь он есть? Мы с Ами одновременно подняли руки, и Сиенна расхохоталась. Верная себе, она в считаные секунды засветилась весельем. Вопрос закрыт. Фу-у-ух. И все же я чувствовала: еще чуть-чуть, и я потеряла бы ее доверие. Возможно, навсегда. Сиенна не признавала полумер: либо все, либо ничего. В этом мы с ней похожи. Ами в этом плане более гибкая, но и более скрытная. В молчании мы отламывали квадратики от шоколадки с орехами и от плитки молочного шоколада с миндалем. Сиенна закрыла глаза, наслаждаясь лакомством, которое так редко себе позволяла. Вообще-то я еще никогда не видела, чтобы она лакомилась сладким! Вдруг она нахмурилась. — Говорят, красота требует жертв… Уверяю вас, это правда. Только это не жизнь. Я знавала девушек, которые, как и я, впадали в депрессию, набрав пару лишних грамм… Это черт знает что, в конце концов, когда изо дня в день моришь себя голодом! — продолжала она с легким смешком. Потом она улыбнулась, и в ее глазах мелькнул странный огонек. — Думаю, вы мои ангелы-хранители… Ангелы-хранительницы! Потому что у меня появилась отличная идея! Ну, я надеюсь, что она отличная. — Какая именно? Мы с Ами задали этот вопрос одновременно. — Сначала я ее еще немного обдумаю, обсужу кое с кем, чтобы посмотреть на реакцию. Возможно, Грейс, я обсужу ее с твоей тетей Кейт, она часто дает хорошие советы. И если идея окажется верной, я с вами поделюсь. — Конечно, когда захочешь. Поступай, как считаешь нужным. Мы тебя всегда выслушаем… правда, Ами? — Мы всегда рядом, — подтвердила та. — А пока мы ждем, Сиенна, не помочь ли тебе навести порядок в комнате? Прямо сейчас? На губах Сиенны заиграла широкая улыбка. — Вы определенно ангелы. ---------- 2 Вызов 2 Вызов Томас так мне и не ответил, даже смайлик не прислал. Вообще ничего. Молчание. Я ему безразлична? Он меня забыл? Или, еще хуже, он меня презирает? Но почему? Я не сделала ничего постыдного. Тем не менее по какой-то странной причине после той истории с платьем № 1 я испытывала стыд. Да, я отдавала себе в этом отчет. Мне было стыдно из-за того, что я стала объектом такой злобы и зависти. Почему со мной такое случилось? Что я такого совершила, чтобы настолько кого-то взбесить? Наверное, я чересчур поспешила, решив, что обладаю «талантом» — я специально поставила здесь кавычки, — и, несомненно, чересчур наивно делилась с окружающими своими мечтами? Как бы то ни было, волею судьбы столкнувшись с Шарлоттой Хогсон, я поняла очень важную вещь: если я хочу стать дизайнером, то должна проявить упорство, приготовиться не только к хорошему, но и к плохому, и любой ценой не дать погаснуть своему «внутреннему огоньку» (как говаривала моя дорогая тетя Кейт), то есть не терять запал и источники вдохновения (к каковым относятся Ди-дон, небо, облака, друзья, музыка, живопись, поэзия). Одно дело — эскизы и модели платьев для кукол, и совсем другое — создание коллекции одежды. Очевидно, что между первым и вторым пунктами простирается огромный, огромный океан, я же только первокурсница… Но я училась держаться на волнах не захлебываясь. Ну, во всяком случае, пыталась. После знакомства с Томасом у меня будто выросли крылья. Я чувствовала, что сердце бьется чаще. А вот в январе… Пши-и-ик. Все исчезло. Томас исчез. Нельзя сказать, что он меня предал. Впрочем, не знаю почему, однажды он сделался отстраненным и странным, и такое отношение ранило меня почти так же сильно, как открытая измена. Не люблю неясности. Я даже в одежде не терплю неровно подшитые края платья, предпочитаю ровные, четкие строчки… Некрупные, но четкие. Предаваясь таким размышлениям, я и вернулась в Академию моды утром в понедельник. Я шла ко входу в университетский городок Хэмпстеда через площадь Гардения-сквер, чувствуя прилив ностальгии. Именно в «Ки-берконнект» — одном из расположенных рядом с площадью интернет-кафе — я часто встречала Томаса в самом начале нашего знакомства. Я постаралась выбросить из головы разом нахлынувшие воспоминания и сосредоточиться на том, что ждало меня сегодня: на новом водовороте событий. Сейчас март, а значит, у меня осталось всего три месяца, чтобы доказать: я достойна учиться в Академии моды. Действительно ли я выкладывалась на всю катушку начиная с сентября месяца? Да… И все-таки мне никак не удавалось избавиться от ощущения, что я впустую потратила время после… гибели платья № 1. Пусть я попыталась восполнить утерянное, сшив платье № 2, все равно Шарлотта, одержимая досадой, завистью и еще не знаю чем, наверняка скопировала мои эскизы одежды в стиле бохо-рок. Эти мысли не давали мне покоя. Честно говоря, я и подумать не могла, что дойдет до такого. Воровать идеи у других — это полное безумие! Я до сих пор слышала речь — наполовину наставление, наполовину проповедь — мадам Бальмор, директрисы Академии моды, которую она произнесла на открытии февральского дефиле, организованного параллельно с Неделями моды в Париже и Лондоне («настоящими», на которых мы, быть может, представим в один прекрасный день свои творения). «Творить — значит придумывать несуществующее. Однако все уже было придумано до нас! Мы всего лишь преображаем предыдущие модели. Мы можем вдохновляться античностью и греко-римским стилем, с присущими им изящными драпировками… или эпохой платьев с кринолином и корсетов! От чего мы отказываемся? От копирования. Плагиат, подражание без публичного, открытого объявления об источниках нашего вдохновения — это все равно что воровство. Излишне будет напоминать вам, что воровать могут разве что… птицы! А у тех, кто этого не осознает, куриные мозги, раз он не понимает, что такое поведение очень плохо скажется на вашем образе и вашей репутации…» За этими словами последовало долгое молчание. Видимо, все соотнесли их с той самой Грейс, которая… Меня заклеймили, налепили ярлык, а ведь в глубине души я не хотела выделяться, мечтала оставаться незамеченной… Теперь это уже невозможно. Более того: это против правил мира моды! «Тебя все-таки заметили, это очень хорошо!» — произнесла мама с изрядной долей иронии. Отец проявил больше скепсиса. Для него, писателя и великого путешественника, а по совместительству затворника, в противоположность матери, ведущей жизнь светской львицы, похоже, противоположности сходятся! — я была жертвой беспричинной злобы, а значит, не должна оставлять случившееся без последствий. Что же до тети Кейт, до сих пор метавшей громы и молнии, то она готова была подать в суд на Бальмор и всю ее клику, если я не получу сатисфакций за понесенный урон. Пришлось запретить ей вмешиваться. Энджел-аллей: буквально «ангельская аллея». Однако в Академии моды не было ничего ангельского. Пока я шла по посыпанной гравием дороге, по которой пробегала неоднократно, меня охватило ощущение нетерпеливого ожидания. Я отсутствовала две недели, уехав из Лондона в самый разгар зимы. Теперь же по обеим сторонам аллеи зацвели розовые кусты: их гранатово-красные и солнечно-желтые лепестки были такими яркими, точно нарисованные красками. Я направилась к внушительного вида зданию в викторианском стиле, в котором размещалась академия. Когда осенью я увидела его в первый раз, меня поразила архитектура этого строения из красного кирпича, построенного в XIX веке. После реконструкции к зданию пристроили огромное застекленное крыльцо и внутренний дворик с декоративными деревцами — идеальное место для представлений и дефиле. Если не считать этой современной детали, интерьер академии был выполнен «под старину»: стены обшиты деревянными панелями, паркет, запутанные лестничные переходы, модные фотографии на стенах. В окнах, забранных мелкими квадратами рам, виднелись фигурки, задрапированные тканью, расставленные в различных мастерских и «материалотеке». Я знала это место как свои пять пальцев. Здесь я чувствовала себя как дома. Нет, вовсе нет. Мне полагалось чувствовать себя здесь как дома. На самом деле я до сих пор здесь чужая. Расположенная в полуподвальном этаже ступенчатая аудитория номер два уже начинала заполняться народом. Сегодня был понедельник, и по требованию мадам Бальмор здесь собирались студенты первого и четвертого курсов. Предполагалось, что мы имеем право вести дискуссию, получать рекомендации, а также составлять список задач, которые должны решать талантливо, с блеском, бла-бла-бла. Бальмор, покрасившаяся в брюнетку и сделавшая себе такую же прическу, как у знаменитой Анны Винтур из журнала Vogue — каре с густой челкой, — меньшего от нас и не ждала. И мы это знали. Ровно в 8:48 я скользнула на свободное место в четвертом ряду. А уже в 8:50 подхватилась и сбежала на самый верх, подальше от трех сидевших в серединке девиц, которые только что шеи не сворачивали, рассматривая меня, точно экзотического зверька. Вот они, последствия моей печальной славы, думала я, доставая блокнот и ручку. Я сдержала нестерпимое желание показать девицам язык и тихонько хихикала, представляя их реакцию на такую выходку. — Здравствуйте, мисс, как у вас дела? — прозвучал женский голос справа от меня. Повернув голову, я заметила Кару. Рядом с ней сидели Джои и Кетти. Трое моих друзей с третьего курса. Выбеленные волосы Джои торчали во все стороны. Зато немного отросшие волосы Кетти были выкрашены в фиолетовый цвет, и эта новая прическа так отличалась от ее прежней стрижки «под мальчика», что я сначала не узнала приятельницу. Что же касается Кары, то она очень элегантно смотрелась в своем зеленом комбинезоне, co своими рыжими косичками, как у Пеппи Длинныйчулок, и показалась мне немного располневшей. Она сделала жест — мол, присоединяйся! — но я отказалась. Даже с ними у меня не возникало ни малейшего желания обмениваться фразами вроде: «Привет, как дела? Хорошо провели каникулы?» Обычные, простые, нормальные слова. Вот только в моих глазах ничто уже не было обычно, просто и нормально. Наверное, следовало поддерживать связи, нити завязанных ранее отношений, так резко оборванные. Однако на этот раз дело касалось скорееобраза, чем мечтаний. За две недели, проведенные в доме родителей, я много читала о жизни великих кутюрье. Мы, будущие дизайнеры, должны творить образы. Образы мира, людей, силуэтов, стилей, цветов, которые нужно смешивать, умонастроения, которыми можно делиться… или нет. Потому что все это сложно вот так вдруг взять и разделить на части. Я это прочувствовала на собственной шкуре. — Грейс! — снова громко прошептала Кара. — Ты злишься? Тут же несколько студентов повернулись ко мне. О, нет… Только этого не хватало. Я заставила себя улыбнуться. Создай видимость. Пора осваивать искусство «держать лицо». Ами в этой игре очень сильна. Как-то раз она мне призналась, что в китайской культуре не принято выказывать уныния, нетерпения или грусти. Например, китайцы ни за что не покажут, что обиделись. Они предпочитают вести себя так, словно все хорошо, дабы не демонстрировать своих недостатков и, как следствие, не стать более уязвимыми. — Нет, все в порядке! Увидимся в перерыве! — ответила я Каре. Она подняла руку с оттопыренным большим пальцем в знак одобрения и вновь повернулась к Кетти и Джои. Я находила Кару очень милой, она здорово мне помогла, быть может, чтобы извиниться за свою кузину Ш., кто знает… Ну, вы поняли. Царивший в аудитории веселый гомон тут же умолк, стоило появиться мадам Бальмор вместе с ее командой преподавателей и художников, среди которых я узнала Стива и Еву, наших наставников из мастерской свободного творчества. Стив совсем недавно закончил учебу и теперь подвизался на полставки в Академии моды, параллельно пытаясь найти работу в какой-нибудь студии дизайна. А еще он как две капли воды походил на Иэна Сомерхолдера! Даже голубые глаза такой же красивой формы… Словом, не одно сердечко разбилось из-за симпатичного преподавателя; вот и Ш. тайно была влюблена в него и ревновала по причине его чрезмерного (как ей казалось) внимания ко мне. Что касается Евы, то она собиралась создать собственное модное агентство в Испании или Италии. Ей хотелось жить там, где много солнца. — Молодые люди и девушки, добрый день и добро пожаловать! Начавшийся второй триместр будет богат различными мероприятиями! — с места в карьер объявила мадам Бальмор. — Перехожу сразу к делу: действительно, мы собираемся предложить вам первоклассный проект. Я говорю «первоклассный», потому что он вдохновит вас на новые свершения и… Верная своим привычкам, директриса пустилась в долгие отвлеченные рассуждения, очевидно, полагая, что «переходит сразу к делу». Я огляделась вокруг. Скольких еще раздражает эта манера Бальмор обращаться к нам так напыщенно? Сегодня директриса была затянута в ярко-красный брючный костюм, ногти ее горели такой же огненной киноварью — похоже, она решила предстать в образе а-ля Ив Сен-Лоран. Директриса, как обычно, вещала с уверенным видом, но в ее облике проскальзывала какая-то неестественность: преувеличенно бодрый тон, почти мужская манера речи, резко контрастирующая с чисто женскими атрибутами — украшениями, маникюром, шпильками… И в то же время во всем ее существе не было ничего женственного. Правда, забавно? Мне пришлось с ней столкнуться, когда я распутывала козни приснопоминаемой HL, и я до сих пор помню смущение, охватившее меня во время посещения директорского кабинета. Тогда мадам Бальмор и так и этак расспрашивала меня, пытаясь выяснить, нет ли моей вины в случившемся. И, кажется, с неохотой признала очевидное: моей вины нет. — …и для этого конкурса, который пройдет во время чудесных королевских скачек в Аскоте[6] в июне, а именно пятого июня. Вам придется работать в паре с кем-то. Вы можете выбрать партнера заранее, исходя из своих симпатий и профессионального уровня: к участию в конкурсе допускаются все студенты, от первого до четвертого курсов и… Что? Конкурс? Во время королевских скачек в Аскоте? Знаменитые скачки в Аскоте, на которых выставляют самых лучших лошадей? На которых присутствует королевская семья? Я поспешно сконцентрировалась на объяснениях мадам Бальмор. Да, я верно расслышала. Академия моды организует невероятное мероприятие в Аскоте! Этот городок, расположенный к западу от Лондона, объясняла Бальмор, известен благодаря конным соревнованиям, а также знаменитостям, посещающим оные соревнования в разгар сезона. Сливки английского общества… Между прочим. Меня охватила дрожь предвкушения. Позабыв о самокопании, коему предавалась все утро, я, стараясь не упустить ни слова, слушала правила. Каждая команда представляет модель из разряда «весна-лето», а также подходящие к ней аксессуары. Дефиле будет проходить в Аскоте, в зале приемов ресторана «Маунти Инн», с 14:00 до 18:00. Будет три награды (первая, вторая и третья), какие именно — пока не решено, но наверняка будут публикации в прессе, приз… Студенты наперебой принялись задавать вопросы. Да, отныне и впредь мы можем готовить пригласительные карточки, а также плакаты и формуляры, дабы представить наши будущие шедевры… если только мы настроены решительно. Мы не должны ставить телегу впереди лошади… то есть одноконную повозку, ха, ха, ха! Нет, мы не будем обедать в этом ресторане, у нас будет право взять поднос с едой в столовой академии, не раскатывайте губу, пожалуйста! Да, нам придется одеться элегантно, в Аскоте разные дресс-коды для тех, кто находится снаружи и внутри ипподрома, уточнила мадам Бальмор. Нам следует навести справки, если мы не хотим оказаться дисквалифицированными! Да, в наших же интересах организоваться в команды уже сейчас и как можно скорее приступить к работе. Нет, нам не сократят количество учебных часов, зато мы сможем использовать для подготовки к конкурсу занятия в мастерской шитья — с согласия наших наставников. Да, мы можем попросить о помощи манекенщицу или манекенщика, ведь Академия моды сотрудничает с Оксфордской школой топ-моделей. Студенты возбужденно перешептывались. Проект понравился всем, это очевидно. Представить свою работу в Аскоте — это редкий подарок, шанс оказаться замеченным. Ибо мадам Бальмор и ее замечательная команда привлекут журналистов из прессы и с телевидения, а также пригласят знаменитостей и своих выдающихся знакомых. Действительно, в разгар сезона конных соревнований городок Аскот точно магнитом притягивает огромное количество популярных медиаперсон. — Другой, не менее значительный проект, это ваша практика! — торжественно продолжала мадам Бальмор. — Напоминаю, что вы должны найти место, в котором до начала июня пройдете недельную практику. Мой секретариат может предложить вам несколько адресов, но, само собой разумеется, на всех их не хватит. Так что можете садиться на телефон или положиться на свои ноги, привлечь знакомства… Цель этой стажировки — дать вам возможность наблюдать за работой профессионалов: студии дизайна, дома мод, выставочные залы или открытия коллекций перед презентациями в бутиках домов мод. Выбор возможностей огромен! Словом, имя Академии моды — это волшебное слово, «сезам, откройся». Наверняка вам окажут радушный прием, ввиду того что вы не будете требовать материального вознаграждения за труды. Впрочем, порой стажерам по окончании практики дарят подарки! По аудитории прокатилось одобрительное «Ах!». — Госпожа Ланглей, мой секретарь, хранит у себя список организаций, сотрудничающих с нами в этом вопросе, — продолжала мадам Бальмор. — Однако если в ходе поисков у вас возникнут трудности, сообщите ей об этом. Есть вопросы? Вопросы были. Народ вдруг поуспокоился. Несомненно, мысль о том, чтобы приступить непосредственно к работе, несколько давила на студентов. Я подумала — наверное, тут я была не одинока, — что не имею ни малейшего понятия, где бы мне пройти практику. Пожалуй, я могла бы спросить совета у тети или у матери, но я немедленно отказалась от этой идеи. Я хотела пробиться сама. В перерыве ко мне подбежала Кара, глаза у нее так и горели. — Ну что? Она звонко чмокнула меня в щеку. — Это очень хорошо… Мы станем знаменитыми! — воскликнула она. — Если мы выиграем. — Мы? Хочешь, чтобы мы работали вместе? — Вместе? Ты и я? Вообще-то я сказала «мы», не подумав. — Естественно! Ты придумаешь низ, а я — верх! Шляпы — мой конек. Умопомрачительная шляпка с широкими полями, на которых вышиты кошки… Или лошадки, — добавила она с энтузиазмом. — И платье, в котором можно кататься в женском седле, золотистое, как лошадь паломино… Кара вопросительно взглянула на меня: — Паломино? Это как? — Светло-золотистая, с более светлыми, почти белыми разводами… Это великолепно, — мечтательно добавила я, представляя, как чистокровная лошадка масти паломино мчится галопом, а ее грива цвета меда развевается и искрится в солнечных лучах. — Ух ты! С головным убором в кремовых и изумрудных тонах, украшенным кружевной вуалькой, которая сделает всадницу прелестной и загадочной… Это будет божественно! — Да, если… Я прикусила язык. Ну вот, едва выйдя из аудитории, мы с бухты-барахты принялись планировать работу, будто уже стали командой. — Если мы будем работать вместе… — Ты не хочешь? — спросила Кара. Ее лицо помрачнело. — Ты все-таки обиделась на меня? Из-за того… — Нет, прошу, не произноси ее имени, — перебила я. Мы уже подходили к лестнице. У нас осталось всего пять минут на то, чтобы добраться до зала на третьем этаже, в котором господин Деви проводил занятия по социологии моды. Влившись в толпу торопящихся студентов, мы бодрой рысцой взбежали вверх по ступеням. Шум стоял невообразимый. Вот уж действительно, гудящий пчелиный улей! — Если ты предпочитаешь выбрать кого-то другого — никаких проблем, — добавила Кара, когда мы подошли к коридору, украшенному плакатами, на которых красовались творения Ива Сен-Лорана, Лагерфельда, Баленсиаги и Шанель. Я быстро посмотрела на приятельницу. Задумчиво улыбаясь, она рассматривала фотографии на стенах. В ее взгляде читались восхищение пополам с вызовом. Она тоже ищет образ. Наверное, осознание этого окончательно помогло мне определиться. Кара помогла мне в январе, когда я трудилась над платьем № 2, так ведь? Я могу ей доверять. — Хорошо. — Хорошо? Кара моментально повеселела, протянула открытую ладонь, и мы ударили по рукам, точно двое мальчишек. — Отлично! — Да, отлично. Только с одним условием: мы не будем говорить о Шарлотте. Кара подняла руку, точно говоря: «Клянусь не говорить», и мы вошли в аудиторию господина Деви. Сам преподаватель уже пришел, вносил какие-то исправления в свои записи. Из-за седой, растрепанной гривы волос он походил на Эйнштейна. Да и характер у господина Деви такой же живой, как у знаменитого ученого: стоило ему заговорить, и мы умолкали, восторженно внимая каждому слову. Сегодня преподаватель рассказывал нам о великом итальянском дизайнере Эльзе Скиапарелли, по прозвищу Скиап, которая прославилась в Париже, а потом и во всем мире после 1934 года, дружила с Сальвадором Дали и Жаном Кокто. Скиап и множество ее дерзких творений: эксцентричные шляпы, «шокирующий розовый цвет», перчатки, снабженные когтями… Сидевшая рядом Кара улыбнулась мне и прошептала: — Перчатки мы тоже сделаем? — Да. Только без когтей, лошади их не любят. * * * В гостиной уже был накрыт стол: положенная на козлы доска, накрытая ярко-красной бумажной скатертью. Это Ами выбирала. В Азии красный — цвет счастья, а ей хотелось, чтобы сегодняшний ужин стал источником радости и уюта для всех нас: Сиенны и Люка, Чарли и ее самой, Кары и меня. Томас так мне и не ответил… В противном случае его тоже пригласили бы. Ну, хватит об этом. В понедельник вечером, возвращаясь с занятий, я объявила друзьям важную новость: мы с Карой будем участвовать в большом конкурсе, который пройдет во время королевских скачек в Аскоте; мы создадим потрясающий наряд — платье, шляпу и перчатки, не хватает только обуви, но мы что-нибудь придумаем. Ботиночки на тонких каблуках? Балетки? У нас еще есть время, чтобы подумать об этом, хотя решать нужно быстро, потому что длина подола зависит от того, что надето на ногах! Я так восторженно расписывала проект, что Сиенна немедленно предложила быть нашей манекенщицей, а также свести нас со своими друзьями, у которых можно одолжить подходящую обувь. Лучше и быть не может! Я очень быстро забыла о Ш. и, возможно, даже о Т. Наверное, действительно пора перевернуть эту страницу моей жизни! Однако в понедельник днем, после трех часов лекций и четырех часов работы в мастерской (время в мастерской прошло под лозунгом «Подготовка к Аскоту»), я устала… И слегка приуныла, потому что найти место прохождения практики оказалось сложнее, чем обещала мадам Бальмор. Ну, разумеется. Иначе это было бы слишком легкой задачкой! Ами слышала, как я звоню в «Лин энд Джош», дом моды, расположенный на Слоун-стрит, — их телефон я узнала, заглянув в знаменитую папочку, хранящуюся в секретариате Академии. Мне ответила секретарша, некая мадам Фияль. Начальственным тоном она поинтересовалась, есть ли у меня диплом, просеяла через мелкое сито мои мотивации и потребовала, чтобы я доставила ей справку с места работы, которого у меня не имеется. В противном случае она не сможет рассмотреть мою кандидатуру на место стажера. Очень справедливо, да? Я с трудом поборола желание нагрубить и бросить трубку. — Порядок, порядок… Р-р-р! Кажется, других слов эта добрая женщина вообще не знает! Видите-ли-мадемуазель-та-ков-по-ря-док! Я скопировала противный тон вредной секретарши, несомненно, наслаждавшейся властью над несчастными соискателями. Откуда я, студентка первого года обучения, возьму справку с места работы? Правда, я целых две недели работала помощницей аниматора в развлекательном центре, когда у нас были пасхальные каникулы в прошлом году. Заработала я тогда не много: общение и умение развлекать — не мой конек. Ну, я хотя бы попыталась… В любом случае, договориться с упомянутой мадам Фияль я не сумела. Не знаю почему, но я всегда теряюсь, когда мне устраивают такие вот допросы… и чувствую себя полным ничтожеством. Поэтому я заупрямилась, а она оседлала своего любимого конька и все повторяла: «Видите ли, мадемуазель, таков порядок!» Потом попросила прислать ей все мои справки и документы до моей встречи с ее начальницей, которая состоится на следующей неделе, в среду, 8 марта, в 9:30 утра. Чтобы пойти туда, мне придется прогулять занятия. «Ничего не поделаешь, это же вам нужно», — заметила секретарша и повесила трубку. Так что теперь мне еще предстояло собирать документы, а ведь я и так с головой ушла в создание платья № 3, и с этим тоже нельзя тянуть. Вынужденная спешка нервировала и расстраивала меня, а ведь я так мечтала, что буду спокойно проходить практику в каком-нибудь интересном месте… — Если тебе это не по душе, не ходи! — заметила Ами. — Ты ведь наверняка можешь найти что-то другое, правда? — Не знаю. И я принялась грызть ноготь на безымянном пальце, на котором когда-то носила хорошенькое черно-красное колечко из эпоксидной смолы, подаренное Питером, моей первой любовью — и первым в моей жизни предателем. — Так, пробил час отдыха! Сегодня вечером еду готовлю я, — предложила Ами. — Вы любите острую или не очень острую пищу? Последовал единодушный ответ: «Не очень!» Потом мы с Сиенной отправились за покупками в индийский бакалейный магазинчик, в котором продавались все необходимые ингредиенты: рисовые лепешки, соевый соус, вермишель, ростки бамбука, мята, грибы, морковь, перец, лук, креветки. Все вегетарианское, так как Ами отказалась от покупки дрянной курицы — для приготовления рагу: жареных овощей, которые она заворачивала в лепешки из рисовой муки. Сиенна хотела помочь с готовкой, но Ами отказалась. В прошлый раз она приготовила традиционное блюдо Йоркшира, своей родины, а я баловала подруг исконно французскими кушаньями. Дело в шляпе! Перед ужином я хорошенько вымылась в душе; смотрела, как вода, закручиваясь воронкой, уходит в слив, представляла, что это исчезают мои тревоги (Ш., Т., практика). Прощайте! Однако раздражение вернулось, когда я взялась сушить волосы, слишком длинные и густые. Я возилась с ними минут десять, не меньше. Да уж, по сравнению с Си-енной, щеголявшей новой, стильной короткой стрижкой, и Ами, которая всегда подстрижена коротко, но недавно покрасилась, так что ее шевелюра приобрела рыжеватый оттенок, у меня был вид… Никакой. В сентябре мои волосы благодаря градуированной стрижке выглядели аккуратно, но с тех пор они успели отрасти, превратившись в бесформенную массу. Так что я действовала решительно. Взяла маникюрные ножницы и подровняла челку, стараясь подстригать пряди неравномерно. Потом взялась за гель, чтобы придать прическе объем. Результат показался мне приемлемым, лицо стало более открытым. А что посередине образовалась дыра — так это не страшно! Вернувшись в комнату, я надела пару черных легинсов и широкую зеленую футболку. Потом села на пол и повторила несколько движений из йоги, как учила меня Ами. Подняв ноги, я сделала глубокий вдох, так чтобы живот раздулся, и на выдохе опустила ноги… И подпрыгнула, когда вошедшая в ванную Сиенна завопила: — Это что за ужас в умывальнике? Паук? А-а-а-а! Фу! Паук? Нет, это конечно же мои волосы, облепившие раковину. Я их не убрала! Ой-ой-ой. Я резко выпрямилась и как ошпаренная помчалась в ванную, проскочив мимо Сиенны, — та, завернутая в белое кимоно с рисунком из роз, наморщив носик, рассматривала налипшее на стенки раковины безобразие. — Извини… Поспешно собрав волосы, я выбросила их в мусорку. — Ну вот, все чисто! Под ясным взглядом Сиенны я замерла. На несколько мгновений у нее сделался такой суровый вид! Потом она смягчилась и снисходительно улыбнулась: — Опять ты… Ну ладно, мне нужно принять ванну, пока не пришел Люк! — Я купила новую пену для ванны, с миндалем, она очень приятно пахнет. Если хочешь попробовать… — Спасибо, у меня своя, с ароматом ванили, — ответила Сиенна. — Но все равно спасибо. Фух! Опять едва не испортила отношения с подружкой! Возвращаясь в свою комнату, я уловила доносящиеся снизу аппетитные ароматы. Кажется, перец, тушенный с луком, и еще какие-то непонятные, но пленительные запахи. У меня буквально слюнки потекли. Прости, йога, в другой раз! Подхватив на руки Дидона, я спустилась в кухню. Ами, мурлыча что-то себе под нос, заворачивала в рисовое тесто овощи, ростки сои, креветки, листья салата и мяту. — Ням-ням! Подруга улыбнулась мне, и я тут же позабыла о своей оплошности, свидетельницей которой стала Сиенна. Я всю жизнь прожила с родителями, в собственной комнате, и теперь мне было очень непросто приспособиться к совместному проживанию с соседками. Моя «Домашняя академия»! За прошедшие полгода я обнаружила у себя множество дурных привычек и потихоньку училась с ними бороться. Я убирала со стола и систематически мыла свою посуду, а иногда — и посуду соседок (может, я чувствовала свою вину за тот неприятный инцидент в самом начале нашего знакомства, когда выяснилось, что здесь никто не будет мыть после меня тарелки?). Я больше не забывала, что раз в три недели наступает моя очередь пылесосить, так как на перекидном календаре в кухне стояла соответствующая пометка (потрясающая организованность!). Я больше не стирала в машинке вещи, которые нельзя стирать вместе (памятуя о несчастье, постигшем мой любимый свитер, который я постирала при температуре 60 ºС. После стирки он так сел, что годился разве что для новорожденного). Я бдительно следила за тем, чтобы на диване не оставалось кошачьей шерсти (Сиенна терпеть не могла такого беспорядка). Люк и Чарли пришли почти одновременно, потом явилась Кара, принарядившаяся в новый комбинезон в зеленую и белую полоску. Наверное, у нее их штук десять висит в шкафу, не меньше! Комбинезоны и кроссовки — вот ее любимый стиль, рэп-сода. Сегодня она подвела верхние веки карандашом, подчеркнув свои сине-зеленые глаза; волосы она в кои-то веки распустила, и они лежали красивыми волнами (завились, потому что весь день были заплетены в косички). — Чем это так вкусно пахнет? О, какая ты красивая! — объявила она, увидев Сиенну. — Спасибо… И Сиенна обняла Люка. Она нарядилась в одно из своих многочисленных облегающих платьев из мягкого хлопка, сиреневое, с бирюзовой отделкой на корсаже и туфли без задников на прозрачной подошве… Она выглядела просто божественно. Высокая, стройная, грациозная. По сравнению с ней мы, наверное, смотрелись… незначительно. Я заметила, что Чарли, по уши влюбленный в Ами и не отходивший от нее ни на шаг, нет-нет да и переводил взгляд на Сиенну. И Ами не могла этого не видеть. За ужином невероятно вкусным, питательным, изысканным! Спасибо Ами! — мы с Карой говорили о своем проекте. А Сиенна, съев свою порцию китайского рагу, вдруг заявила: — Может, мне не ограничиваться ролью простой манекенщицы, вынужденной во всем себе отказывать? К тому же я так мало зарабатываю, что придется искать другую работу. Не создать ли мне собственное агентство? Люк не отрываясь смотрел на Сиенну и за весь ужин едва попробовал приготовленные Ами блюда, но тут очнулся и вытаращил глаза. — Какая жалость… — Жалость в том, что я не могу каждый день есть досыта! Если я потолстею с тридцать четвертого размера до тридцать шестого, а то и до тридцать восьмого — это будет расценено как позор, понимаете? — произнесла Сиенна, ни к кому конкретно не обращаясь. — В конце концов, я уже не уверена, действительно ли это мое призвание. — «Это»? Ты имеешь в виду дефиле? — спросил Люк. — Именно. — Но ведь ты такая красивая, малышка моя. «Малышка»? Это прозвище еще глупее, чем «душечка» Райана! Особенно учитывая рост Сиенны. Она поморщилась, и я это заметила, да и Ами тоже. Сиенна увидела, что от нас не укрылась ее гримаска… И тут меня вдруг поразило, насколько Люк, высокий блондин с типично скандинавскими чертами лица, похож на бывшего парня Сиенны! В чем же заключается это сходство? Уж точно не внешнее — Райан зеленоглазый брюнет, да и образ жизни у них разный. Люк изучает филологию, играет на саксофоне, а по выходным работает в художественной галерее Камден-таун. Вот совпадение: в том же самом квартале живет и фотограф Райан. Что еще между ними общего? — Красота в глазах смотрящего, — непринужденно ответила Сиенна. — Слышал такое высказывание? Люк как-то странно улыбнулся. — «Даже если вы не видите красоту глазами, это не значит, что картина плоха. Плохи ваши глаза» — как написал великий, невероятный поэт Жак Превер. Ну да, красота субъективна, но… Ты объективно прекрасна! Не делай вид, что не знаешь этого, мы тебе не поверим. Я вдруг поняла, в чем дело. Как и Райан, Люк производил впечатление этакого умника. Он излучал неприятную самоуверенность, вворачивая выражения типа «объективно прекрасна»… точно заправский соблазнитель. Та же манера держаться чуть отстраненно, типа «я-парю-над-вами-и-весь-мир-принад-лежит-мне»… Выходит, Сиенна, разочаровавшись в Райане, быстро нашла себе парня, казавшегося продолжением ее бывшего парня. Вот почему она не слишком убивалась после расставания с Райаном! — Это и есть та блестящая идея, о которой ты недавно говорила? — спросила я. Она кивнула. — И как же ты рассчитываешь создать собственное агентство? — спросила Ами. — Для этого нужны деньги. — Ах, это определенно будет первостепенная проблема. Но я пока что только размышляю над общей концепцией, потому что в этом агентстве не будет моделей со стандартным тридцать четвертым размером! — уточнила Сиенна, обводя нас горящим взглядом. — Мне очень хочется специализироваться на… — На толстушках? — пошутил Люк. Сиенна возвела глаза к потолку: — Ах, как смешно. Физиологическая норма — это тридцать восьмой — сороковой размеры, женщины таких размеров вовсе не толстые. Тебе, мой дорогой, нужно пересмотреть свои критерии красоты. — Не сердись, моя малышка, я… — И не называй меня «малышкой»! Терпеть этого не могу. Мы с Ами быстро переглянулись. Ух ты. Где-то мы уже видели подобную сцену… когда Сиенна еще встречалась с Райаном. Очевидно, Сиенне тоже пришла в голову такая мысль, потому что в ее улыбке явно читалась досада. Кем-кем, а дурочкой она точно не была. — Если тебе нужны деньги на создание проекта, я знаю отличный способ их раздобыть, — вмешался Чарли. Все взоры обратились к нему. — Долевое финансирование, или крауд-фандинг, — продолжал он спокойно. — Это в наше время обычное дело. Заходишь на специальный сайт в Интернете и бросаешь клич, просишь пожертвовать тебе энную сумму. Если хочешь, могу помочь, в компьютерах я неплохо разбираюсь. Ами с удивлением смотрела на своего парня. — Но не в моде! — Да, верно. Вовсе не разбираюсь. Впрочем, для подобных исследований нужно, во-первых, просто правильно задать поиск, — признал Чарли. — А во-вторых, нужна Web 2.0. — Что такое Web 2.0? — с интересом спросила Сиенна. Чарли снял очки и несколько секунд раздумывал. Несомненно, пытался подобрать слова попроще, понятные для нас, простых смертных. — В общем, самое простое определение… Бинго! — …это совокупность методов и средств, которые позволяют пользователям Интернета обмениваться информацией, даже если они не владеют мультимедиапрограммами… Чарли продолжал объяснять, а Сиенна взирала на него с искренним восхищением. — Да ты и впрямь в этом разбираешься! Вот если бы ты нашел время и помог мне создать сайт… — Специальную страничку в Интернете, — уточнил Чарли, явно польщенный. — Без проблем, можешь на меня рассчитывать. Когда начнем? Быстро взглянув на Ами, я заметила, что она помрачнела. Очевидно, перспектива подобного сотрудничества Чарли и Сиенны ее не радовала. Не трудно догадаться, почему! Она боялась потерять парня. * * * Позднее вечером, вытянувшись на кровати, я открыла блокнот и написала несколько строк. Просто мысли, пришедшие мне в голову, даже перечитывать не стала. Это принесло облегчение, а потом, рано или поздно я перечитаю написанное, и, возможно, это станет источником вдохновения. Вот что я написала: Я всю ночь не спала, Всё ждала и ждала. Почему не звонишь? Ты молчишь. Ты болван. Всё, что было, — обман? Может, Томас сменил номер телефона? ---------- 3 Лицом к лицу 3 Лицом к лицу Стояла хорошая погода, так что в следующие четыре дня с занятий я возвращалась пешком через Хэмпстед-хит, большой парк, расположенный недалеко от университетского городка. Одна. Чтобы поразмыслить. Я разрывалась между желанием подсунуть в почтовый ящик Томаса записку и позвонить ему. На первый случай я нарисовала на белой карточке пушистые облака и добавила подпись: «После тумана погода проясняется?» Нет, это слишком отдает мелодрамой. В моем воображении облака превращались в шарики-смайлики, потом — в Лизу Симпсон, затем — в ухмыляющуюся кошачью морду, вроде Чеширского кота из «Алисы в Стране чудес» и, наконец, в какую-то бесформенную мазню. В итоге я выкинула карточку в мусорку. Осуществлению второго варианта мешал мой голос: он дрожал, и я боялась сбиться в самый ответственный момент. Мало того, что я застенчива от природы, так еще и полностью потеряла веру в себя после случая с Ш. Тогда я решила выбросить Томаса из головы. В глубине души я понимала: если бы он действительно хотел меня видеть, то не оставил бы без ответа мою январскую эсэ-мэску («Мне нужно уладить кое-какие сложные вещи»). Он перезвонил бы мне, чтобы объясниться напрямик. А он вместо этого хранил молчание. Я же не умела долго злиться и уже вновь горела желанием ему позвонить. Если бы я это сделала, наверняка выставила бы себя на посмешище. Он посмеялся бы надо мной, я для него пустое место. Такова правда! Поэтому я представила огромный ластик, который медленно, но неотвратимо стирает черты Томаса, накрепко засевшие в моей памяти вопреки моему желанию. По крайней мере, я попыталась это сделать. К счастью, я была так занята, что у меня почти не оставалось времени, чтобы думать о Томасе и о необходимости выдумывать объяснения. Определенно в моих отношениях с Томасом и Ш. осталась некая неопределенность, которую я просто ненавидела, ну, вы понимаете. Зато на занятиях — о счастье! — все было предельно ясно: мы с Карой начали разрабатывать различные эскизы платьев/шляп/перчаток. Пусть результат нас пока не устраивал, но мы действовали, что называется, на одной волне. Я опять использовала в работе планшет, так как получила его назад благодаря Каре. В нем сохранились все мои наработки, заметки и рисунки, сделанные до начала декабря. Это меня немного удивило. Я помню, что вначале наше сотрудничество было идеальным. — Нет, честно говоря, это не пойдет, — заметила Кара, когда мы были в мастерской свободного творчества. Она рассматривала мой эскиз платья с корсетом и пышной юбкой с разрезом на боку. — Если мы остановились на стиле «всадница в амазонке», то талия слишком сжата. Это ретро, и… вдруг корсет, стесняющий движения! Я согласилась. Кара говорила правду в глаза, и мне это очень нравилось. — Твоя шляпка выглядит какой-то застывшей, — сказала я в свою очередь, рассматривая ее эскиз. — Осталось только наклеить пластиковые фрукты на поля, и получится именинный пирог. Кара расхохоталась и перевернула страницу своего блокнота. Это мне тоже понравилось: она не увиливала и не обижалась на критику. — Помнишь, что сказала мадам Эванс? На первом месте должна быть не оригинальность, а способность вызвать эмоции… — …как это делали Сен-Лоран и Шанель, — закончила я. В своей последней лекции Вирджиния Эванс, наш преподаватель дизайна, особо настаивала на этом аспекте творчества. Нам следовало научиться оставлять след в душе и памяти зрителей, если мы хотим вызывать смех, энтузиазм, дрожь. Во время дефиле нужно проявить щедрость и искренность, вне зависимости от выбранного стиля — будь то яркая экстравагантность или, напротив, чистые, классические линии. Еще я помню, как в тот день присела на травку на берегу одного из парковых прудов и подумала, что могу добавить к нашему совместному проекту свои духи № 1. В конце концов, почему бы и нет? Нужно сказать об этом Каре. Была пятница, вторая половина дня, а в выходные мы договорились встретиться, чтобы еще поработать над проектом. Некоторые наши товарищи пока не нашли себе напарников, ведь для того, чтобы вместе работать, нужно как минимум знать, что из себя представляет человек, иначе получится чистой воды авантюра! Есть риск все испортить или стать жертвой плагиата, как произошло со мной несколько месяцев назад. Так что народ не спешил действовать наобум. В общем, для меня все сложилось не так уж и плохо. Снова. На первый взгляд. Вот только меня не покидало ощущение неопределенности. Будто я колеблюсь между доверием и недоверием. Я встала и направилась к Парламентскому холму, самой высокой точке парка Хэмпстед, с которой можно полюбоваться центром Лондона, посмотреть на исторические здания и небоскребы… Когда стоишь там, с трудом верится, что находишься в шести километрах от Трафальгарской площади! Тут у меня зазвонил телефон. Номер не определился. Я ответила не сразу. А вдруг это Томас? — Алло? На том конце линии зазвучал женский голос. Знакомый, вызывающий неприятные воспоминания. У меня ушло несколько секунд, чтобы осознать: это ома. Я сразу же нажала «отбой» и ошарашенно моргнула. Поправила на плече рюкзак и спустилась к выходу из парка. Я все ускоряла шаг, а потом и вовсе перешла на бег, точно меня преследовал призрак. Я понимала, что веду себя как ребенок, реагирую чересчур эмоционально, но не могла поступить иначе. Потрясение было еще слишком свежо. В тот миг я даже подумала, не сменить ли мне номер телефона. Довольно радикальный способ решения проблем. Вот только Кара может по рассеянности дать ей мой новый номер, или Ш. может стащить ее телефон… Стоп! Опять воображение разыгралось! Взяв себя в руки, я снова пошла шагом, несколько раз глубоко вдохнула, как учила меня Ами. «Контролируй негативные эмоции, иначе станет только хуже. Забудь, и все пройдет». Почти. * * * — М-м-м… Пахнет приятно… очень приятно! — заверила меня Ами, наклоняясь к флакончику, который я ей протягивала. — Да, неплохо, — одобрила Сиенна, в свою очередь нюхая мои экспериментальные духи. — Но на мой вкус слишком резкие. Она поставила ноутбук на стол в гостиной и сидела на диване, вытянув ноги. Сиенна еще не сняла спортивный костюм — только что вернулась с трехкилометровой пробежки по парку Хэмпстед — и казалась такой расслабленной. Вообще Сиенна изменилась с тех пор, как приняла решение сменить профессию. Доказательства? В тот день она приготовила нам«high tea чай, печенье, сливки, маленькие сэндвичи с огурцом, творогом и нежирным, немного острым сыром. Представляете? А вот я, едва вернувшись из парка, закрылась в своей комнате и вновь принялась экспериментировать с ароматами, слушая музыку. Это помогло мне забыть о Ш. Ами и Сиенна еще не вернулись, и я захотела сделать им сюрприз: они же еще не в курсе моих экспериментов. Впрочем, пока что результат был далек от моего идеала! На этот раз я смешала эссенцию зеленого лимона, кедра и сандала — предварительно я купила самоучитель для начинающего парфюмера, — так что на выходе получилось яркое и приятное сочетание ароматов. А еще стойкое… Одуряющее. — Духи еще не закончены, — признала я. — Мне еще нужно поэкспериментировать, поискать. А ему… Я указала на своего кота, вытянувшегося во всю длину на залитом солнцем ковре. — Ему не нравится. И я его понимаю! Твоя комната пропиталась ароматами почище салона красоты твоей тети, — прыснула Сиенна. — Кстати, я поговорила с ней о своем будущем модельном агентстве и о непонятном способе финансирования, который так расписывает Чарли… — И что же? — Она меня поддерживает! Мы с ней легко контачим, она согласна со мной по всем пунктам. — Да уж, тут дело именно в контактах, — пошутила Ами, беря с тарелки сэндвич. — Точнее, в связях, гармонии и, если повезет, в щедрости, — кивнула Сиенна. — Чем больше я об этом думаю, тем больше заражаюсь идеей. Скорее бы Чарли показал мне, как создать эту интернет-страничку… Ами слегка нахмурилась. — Ведь он же сам предложил мне помочь, — продолжала Сиенна. — О, можешь на него рассчитывать. Чарли держит слово… Да и в компьютерах отлично разбирается, — заверила подругу Ами. Потом встала и пошла на кухню, но я почувствовала, что она недовольна. Кажется, Ами всерьез опасалась, что Чарли подпадет под чары Сиенны. Какой парень устоит перед ними? — Ты ведь будешь осторожна? — прошептала я Сиенне. — Осторожна в чем? — С ними. Я соединила большой и указательный пальцы, как будто они символизировали Чарли и Ами. — За кого ты меня принимаешь? — с иронией спросила подруга. — Не обижайся! Но если вдруг… — Не волнуйся, Чарли не в моем вкусе. Я озадаченно посмотрела на Сиенну. Неужели она имеет в виду, что если бы Чарли ей нравился, она бы его увела у Ами? Она ответила мне насмешливым взглядом. Да, пожалуй, так и есть… По правде говоря, она и не на такое способна. Выиграв конкурс красоты, Мэдди, красивая девушка из Йоркшира, превратилась в Сиенну, закаленную жизнью жительницу Лондона. Она не скрывала желания побеждать, быть всегда впереди. Она хотела преуспеть и не терпела неудач. Райан ее бросил? Она нашла себе его точную копию. Подвернула лодыжку во время дефиле? Она использовала освободившееся время, чтобы стать блогершей. Во время кастингов ее не выбирают? Она решает создать собственное модельное агентство! — Что ты себе вообразила? — спросила она, внимательно глядя на меня. — Думаешь, Чарли делает все это ради моих красивых глаз? — Что «это»? — Сайт, чтобы раздобыть это, как бишь его, финансирование. — Долевое финансирование. — Ну и название. Потом Сиенна мне улыбнулась: — Чарли милый. — Очень милый, — пробормотала я, пожимая плечами. — Знаешь, Ами очень на тебя сердится. — Почему? Из-за чего? Я тут ни при чем, это же он предложил мне помочь! — Если речь только о помощи в создании интернет-странички, то все в порядке. — «Если речь только о помощи в создании интернет-странички»… Подруга посмотрела мне в глаза: — Так и есть. В этот миг вернулась Ами, неся стакан воды, и мы сменили тему. Поговорили о блоге, который вела Сиенна, о нашей учебе. Ами призналась, что ей тоже придется искать место для прохождения практики. Она вновь улыбалась, но я же не дурочка. Она, как обычно, держала лицо! Даже если она слышала обрывки нашего разговора, она ни на секунду не забывала о том, что я за ней наблюдаю. Чарли самый настоящий гик, витает в облаках и немножко оторван от реальности. Наверное, поэтому они с Ами и нашли общий язык, она ведь такая мечтательница, увлекается йогой и медитацией… С такой личностью Сиенне не очень-то интересно соревноваться. * * * Я никому не рассказала о звонке Ш., даже Каре. Возможно, я бы о нем упомянула, если бы Кара не отменила нашу встречу в выходные. Разочарование! Впрочем, работа над нашим проектом шла гладко и без задержек, к тому же мы договорились ежедневно работать по два часа в мастерской начиная с понедельника. Не могла бы я продолжать рисовать эскизы, спросила она меня. Да, конечно… Все утро субботы я только этим и занималась: посадив Дидона себе на колени, рисовала очень разные эскизы. Платье с запахом цвета шафрана, длиной до колен, без рукавов, с оранжево-красными вставками на плечах и V-образным вырезом. Аксессуары к нему: тонкий пояс, сплетенный из шелковых лент, того же золотистого цвета, что и платье, шарф цвета шоколада в желтый горошек, длинные кружевные перчатки цвета охры и открытые туфли. Второй наряд был ближе к стилю рок: платье в широкую черную и желтую полоску, приталенное, с пышной юбкой, средней длины, с черным шалевым воротником. К платью я подобрала блузу в стиле Перфекто, из неяркой ткани, имитирующей кожу, и темно-серые балетки. Я как раз собиралась нарисовать третье платье, вариацию на тему кринолинов XVIII века, без настоящего корсета, но тут завибрировал мой мобильный. Мельком взглянула на экран — я больше ни от кого не ждала сообщений. И мое сердце екнуло. «Здравствуй. Раньше я не мог позвонить, sorry. Ты там? Томас. Ххх» Меня, наверное, подводит зрение, подумала я. Томас? И он добавил три крестика… Я резко поднялась, и Дидон полетел на пол. Кот сердито глянул на меня, лизнул правую лапу, запрыгнул на кровать, свернулся клубочком на одеяле и опять задремал. Вот бы и мне уметь так адаптироваться к ситуации! Оставаться спокойной, что бы ни случилось… Сердце билось как сумасшедшее. Если перезвонить Томасу, он услышит, как дрожит мой голос. Черт побери, ну почему я такая впечатлительная? Это просто отстой, так неловко… Это выводило меня из себя. В конце концов, порой эта черта моего характера здорово осложняет жизнь. В декабре, когда я представляла платье № 1 во время большого показа, то так перетрусила, что не смогла связать двух слов (и Томас был свидетелем моего позора). Так вот, в этот миг я чувствовала почти то же самое, чтобы вы представляли масштаб бедствия. Я быстро понюхала эссенцию лаванды, в надежде, что это поможет мне успокоиться. Потом несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, стараясь дышать животом, как учила меня Ами. Однако дыши не дыши, а сердце все так же заполошно скакало в груди. Словно мчащаяся галопом лошадь. Атмосфера Аскота в моей грудной клетке! По крайней мере, эта ассоциация вызвала у меня улыбку. Я сжала в ладони телефон. «Да, я здесь. Работаю. А ты? Ххх» Тоже три крестика. Томас ответил почти сразу. «Я сейчас в парке Хэмпстед-хит. Увидимся?» Что? Вот так сразу, внезапно,out of the blue [7] ? Я посмотрелась в зеркало на туалетном столике. На голове ужас, слишком длинные волосы торчат во все стороны, челка подстрижена криво — да и может ли получиться по-другому, если стрижешься сама, маникюрными ножницами? Зато волосы чистые, и если их немного расчесать… Нет ни кругов под глазами, ни отвратительных прыщей. И ногти не обкусаны (все, кроме одного). «Где?» «Парламентский холм, кафе «Голдере Парк Хиллс». Через 30 минут?» Что? Так быстро? Он переходит все границы. Выходит, на сборы и дорогу у меня остается всего двадцать минут. К тому же к Парламентскому холму нужно подниматься в гору. «1 час? Извини. ☹» «🙂 🙂 🙂 ххх» Итак, встреча назначена. Ух ты! Надо торопиться! Сиенна любила приходить минут на пятнадцать позже… а я не такая. Я стянула волосы в узел, потом закрепила резинкой и высвободила несколько прядей, сделала «конский хвост»… В итоге решила оставить волосы распущенными, слегка придав им форму гелем. Немного припудрить носик, нанести тушь, надеть любимые серьги-колечки… Потом я сменила черную футболку, в которой была с утра, на матроску с квадратным вырезом, надела белые джинсы слим и розовые кроссовки, нанесла несколько капель туалетной воды на шею… И с отчаянно бьющимся сердцем спустилась на первый этаж. — Пока! — воскликнула я при виде Сиенны и Ами — подруги смотрели телевизор в гостиной. — See you! [8] — откликнулись они хором. Ярко светило солнышко, щебетали птицы… Я заставила себя не бежать. Шагая по направлению к парку, я успела представить себе тысячу и одну картину «Встреча после долгой разлуки». Мы идем навстречу друг другу, все ускоряя шаг… Или мы сперва улыбаемся друг другу, потом следует поцелуй в щеку или в уголок рта, потом беремся за руки и смотрим друг другу в глаза. Или так: Томас сидит на траве и сперва не видит меня, а потом хохочет, вскакивает и крепко сжимает меня в объятиях… Потом шепчет мне на ухо слова любви: «Мне тебя не хватало, я так скучал, ты не представляешь…» * * * — Ты обедала? — Нет… — А я просто умираю с голоду. Здесь подают отличные сэндвичи с копченой ветчиной. Любишь копченую ветчину? Да здравствуют мои романтические мечтания! — Пф! А ты? — Обожаю. У вас во Франции есть «байоннская» ветчина — ужасно вкусная! В Англии ее продают редко и задорого! Романтические бредни… — Все редкие вещи дороги. «Дешевая лошадь — это редкость. Следовательно, дешевая лошадь — это дорогая лошадь». Томас сверкнул серо-голубыми глазами. Неплохо. Сама придумала? — О, нет, это очень известный силлогизм, кажется. Так утверждает мой отец. — Он у тебя писатель, если я правильно помню? — Точно. Вот еще из той же серии: «Все кошки смертны. Сократ смертен. Следовательно, Сократ — кошка». Томас рассмеялся. — Все кошки смертны. Следовательно, Ди-дон смертен. Значит, Дидон — кот, — заявил он. — Ав этом и впрямь есть своя логика. — Следовательно, это не силлогизм, — закончила я. — Ты и про Дидона помнишь? — Я помню все. Потом он углубился в изучение меню, а я, воспользовавшись этим, принялась незаметно его разглядывать. Что-то в нем изменилось. Может… он похудел? Нет, не в этом дело. Тогда что же? Зайдя в тупик, я стала смотреть по сторонам. Мы сидели на площадке со столиками перед кафе, в тени большого цветущего дерева, кажется, это была какая-то разновидность платана. Да нет, разве в Лондоне есть платаны? Наверное, это каштан или бук. Я ничего не знаю о породах деревьев! Зато я знала, что мной мало-помалу овладевало чувство неуверенности. Такое же чувство было у меня, когда мы с Томасом виделись в последний раз в январе. Он пришел к нам на ужин одновременно с Чарли. Ами встретила его в студенческом кафетерии на отделении дизайна — Томас там учился на втором курсе — и, думая сделать мне приятное, пригласила его. За ужином Ами и Сиенна быстро поняли, что я недовольна. И Томас тоже это понял. Из чувства гордости я отказалась сказать ему, почему обиделась. Потом Ами и Сиенна наперебой советовали мне не драматизировать. Да, он сделал вид, что не знает меня, на глазах у своих приятелей, и что с того? Наверняка у него была на то серьезная причина! И почему я отказалась слушать его объяснения, когда он попытался объясниться? — Ты выбрала? — прервал мои размышления Томас. Я уставилась на второе меню, которое лежало на нашем столе. Я его даже не открыла, ggpl Вообще-то я хочу только пить… — Чего тебе хочется? Я угощаю. — Апельсиновый сок, пожалуйста… Нет, томатный сок с солью и специями. — О’кей. Он встал и подошел к бару, чтобы заказать мне напиток, и пока он ждал, я снова его рассматривала. Со времени нашей последней встречи его каштановые волосы отросли и слегка курчавились на затылке. Легкий загар, рельефно выступающие под синей футболкой мышцы — спасибо его занятиям регби в Шотландии… Он был даже красивее, чем в моих воспоминаниях, и в то же время казался отстраненным. Томас вернулся с подносом, на котором стояло несколько стаканов, напитки и баночки со специями — себе он взял лимонад, — и с энтузиазмом набросился на внушительного вида сэндвич. — Приятного аппетита. — Спасибо. С моей стороны было невежливо начинать есть без тебя. Извини. — Не страшно. Я же, напротив, проявляла чудеса вежливости! И умирала от желания забросать его вопросами… Задумчиво посыпав свой напиток солью и специями, я принялась помешивать его соломинкой. — Как поживаешь? — спросила я, надеясь разрядить напряжение. — Хорошо. Да, хорошо, — повторил он. Взгляд его был прикован к белочке, которая только что спрыгнула с дерева недалеко от нашего столика. Я улыбнулась, тоже наслаждаясь этим зрелищем. — Можно подумать, мы находимся в деревне. — Да… а мы в центре города, — добавила я. — Да и погода хорошая. Ладно, будем говорить о дожде и погоде. Томас сделал несколько глотков лимонада и снова посмотрел на меня: — Так здорово снова тебя увидеть. Ну, наконец-то. — Да, это здорово. — Я думал, ты не захочешь больше меня видеть. — Я могла бы сказать то же самое. В его глазах промелькнуло замешательство. — Похоже, тебя это удивляет. — Да. Потому что мы думали об одном и том же. Это забавно. Потом он рассмеялся. Дотакой степени? Я озадаченно рассматривала Томаса, а он наклонился ко мне и нежно провел пальцем по моей верхней губе. — У тебя чудесные красные усы. Я инстинктивно отодвинулась, как будто его пальцы обжигали, и вытерла рот. Томас снова откинулся на спинку стула и виновато покачал головой: — Извини. Наверное, мне не следовало… — Не страшно. Уже во второй раз я произносила одно и то же. У меня перехватило горло. Почему я никак не могу высказать Томасу все, что у меня на сердце? Вместо того чтобы быть веселой и непосредственной, я, как заведенная, повторяю заезженные фразы! Тут у меня зазвонил мобильный. Обрадовавшись возможности отвлечься, я вытащила телефон из кармана. Но это была мама. Нет, только не это! Она так умеет построить разговор, что я чувствую себя грудным младенцем. Сейчас я не готова была выслушивать вопросы вроде: «Ты хорошо покушала? Ты вчера не поздно легла спать? Укрылась теплым одеялом?» Под вопросительным взглядом Томаса я выключила телефон. — Ты выбираешь, кому отвечать… и когда отвечать, — заметил он с понимающей улыбкой. — Именно. Несколько мгновений мы смотрели друг другу в глаза, и я почти поверила, что он тоже думает об этих странных недомолвках между нами. Возможно, произошло обычное недоразумение, которое легко прояснить? Ах, если бы! — Итак? — Что «итак»? — переспросил он. — Что поделываешь? — А ты? Оправилась после скверной истории, которую тебе устроила та девица? Я не смогла скрыть изумления. Откуда он узнал? Я же еще не рассказывала ему правду о Ш. — Кто тебе рассказал? — Не знаю… Узнал откуда-то. Студенческий городок — довольно маленький мирок, слухи быстро разносятся. Наши с тобой факультеты разделены всего-то парой аллей! Когда мы в последний раз виделись, ты еще не знала, что это она попортила твою работу. — У тебя хорошая память. — Прошло всего два месяца. — Скоро уже три. Мне бы так хотелось обо всем этом забыть, чтобы — раз! — и все. Я щелкнула пальцами, и Томас снова улыбнулся. — Волшебство бывает только в книжках. — Жалко! Он снова посмотрел на меня так пристально, словно хотел что-то сказать, но потом снова напустил на себя невозмутимый вид. Странно… И даже очень странно. О’кей, если беседа и дальше пойдет в таком ключе и Томас не собирается поговорить начистоту, я уйду. — Ты уладила сложности, с которыми собиралась разобраться? — спросил Томас. Да он просто читает мои мысли! — Частично. А ты? — А что я? Что ты хотел мне сказать, Томас? — Когда? — В январе… Помнишь? Определенно наш разговор все больше и больше напоминал диалог двух глухих. — Да… Казалось, Томас колеблется. Он отложил сэндвич, раскрошил кусочек хлеба и бросил птицам. Через несколько секунд нас окружила дюжина воробьев, ринувшихся на нежданное угощение. — А не прогуляться ли нам? — предложил Томас. Меня медленно, но верно охватывало разочарование. — В другой раз. Сейчас мне нужно возвращаться к работе, я к конкурсу готовлюсь. — К какому? Я в двух словах рассказала о нашем с Карой проекте. — Кара? А она не из той же семьи, что и… — Да. Ты и впрямь в курсе всех дел! Но она замечательная, не такая, как кузина. И все пройдет хорошо! — продолжила я, демонстрируя уверенность, которую на самом деле пока не испытывала. Только время покажет, верно ли я поступила, взявшись за это дело вместе с Карой. Ведь решение было принято так поспешно! Томас мне улыбнулся: — Ты права. Ладно, когда мы теперь увидимся? В галерее Тейт Модерн открывается выставка рисунков Матисса, туда стоит сходить. Говоря это, он быстро посмотрел что-то в своем смартфоне. Нет, выставка будет в апреле, но если тебе это интересно, можно все же туда сходить, постоянную экспозицию тоже за один раз не охватишь. — Это точно. Тейт Модерн — это огромный музей на берегу Темзы, в котором выставляют только коллекции современного искусства. Я уже два или три раза ходила туда с тетей Кейт, правда, довольно давно. — К тому же мне нужно любоваться красивыми вещами, — заметила я. — Они питают мое вдохновение, а мне оно сейчас ой как нужно. — А мне нужно обо всем с тобой поговорить… Только не так. Мы молча посмотрели друг на друга… и я согласилась. * * * Вернувшись, я услышала тихую музыку, доносившуюся из комнаты Ами. Я поднялась, увидела, что дверь приоткрыта, и заглянула внутрь. Лежа на животе на застеленном ковром полу, Ами что-то рисовала. — Ку-ку. — Привет, — ответила подруга, не поднимая глаз. — Заходи. Я сняла туфли и вошла, в очередной раз любуясь уютной обстановкой, которую Ами создала минимальными средствами. Изначально в ее комнате было ковровое покрытие в цветочек, типичной для английских домов крикливой расцветки, которая не нравилась ни самой Ами, ни нам. Ами прикрыла это безобразие большим синим ковром, выторгованным за бесценок на блошином рынке. На светлых бумажных обоях темнели побеги бамбука — Ами сама нарисовала их тушью. На прикроватном столике, рядом с книгами и подставкой с карандашами стояла маленькая деревянная статуэтка Будды. В комнате витал еле уловимый аромат ладана. — Как дела? — спросила Ами, усаживаясь по-турецки. Волосы у нее были взъерошены, лицо немного мрачное. Ой, ой. — Я виделась с Томасом. — Наконец-то! И что же? — И… Я не знаю. Усевшись рядом с подругой, я быстро рассказала ей о нашей с Томасом встрече. Ами вопросительно выгнула бровь: — Думаешь, он от тебя что-то скрывает? — Понятия не имею! И в то же время он ничего мне не рассказал. Мы больше не встречаемся. — Это точно? — Я не знаю, — повторила я. — У нас какие-то странные отношения. — Тебе и раньше так казалось… — Да… В том-то и штука, что я ничего не понимаю. И, что хуже всего, он мне по-прежнему нравится, — грустно призналась я. — Мы встречаемся в ближайшую субботу, пойдем в галерею Тейт Модерн. Как-то так. А у тебя как дела? — Я начала придумывать флакон для твоих будущих духов! У меня уже нарисовалось несколько вариантов… Ами показала мне свой блокнот. Я перелистывала страницы, рассматривая эскизы флаконов: круглых, вытянутых, восьмиугольных, квадратных. И последний, в виде кошачьей головы, с крышечкой в форме сердца. — О, просто прекрасно! Ами рассмеялась: — Так и знала, что ты выберешь именно этот. Охваченная волнением, я рассматривала рисунок. Творить вместе с Ами — это захватывающий процесс, просто потрясающий. — Теперь не хватает только содержимого! — подытожила я наконец. — Бросаешь вызов самой себе? — Забавы ради. Если бы я не выбрала профессию стилиста, то, возможно, попыталась бы стать парфюмером, так что будем учиться создавать ароматы. Ами тут же сморщила нос и шумно засопела, точно принюхивающийся зверек. — Вот кстати, чувствую, Чарли с головой погрузился в проект Сиенны! Только о нем и думает. Мы должны были увидеться в полдень, но он отменил встречу. Так вот почему у Ами такой сердитый вид. Такой поворот дела меня не очень удивил, хоть и не обрадовал. — Сиенна с ним? — Чего не знаю, того не знаю. Дома ее нет. — Думаешь, они вместе? — Без понятия. Потом Ами встала и гибко потянулась. — В любом случае не в нашей власти изменить судьбу. Если что-то должно случиться, оно непременно случится. — Ты это серьезно? Никогда бы не подумала, что ты такая фаталистка! Она пожала плечами: — Как бы то ни было, не думаю, что Чарли легко даст себя окрутить. — Ты ему доверяешь. — Да… А еще я верю своему чутью! Я тоже выпрямила спину. Мы с Томасом договорились встретиться в следующую субботу, в 14:00 в галерее Тейт Модерн. Прислушайся я к своему чутью — не согласилась бы на эту встречу. И какой леший дернул меня согласиться? — Может, ты и права, — пробормотала я. — А может, и, нет… Только время даст ответ на этот вопрос. — Да ты философ! Ами улыбнулась, и ее глаза превратились в две поблескивающие щелочки. В это мгновение она как никогда стала похожа на героиню манги. — Я пытаюсь… Точнее, каждый день учусь им быть! Кстати, я что-то проголодалась, — добавила она с несколько деланым оживлением. Ами по-прежнему хочет сохранить лицо… — Я тоже! — Пожалуй, я бы съела тост с апельсиновым джемом. — А я — омлет с сыром. Мы спустились в кухню. И, к своему изумлению, обнаружили там Сиенну: она сидела за столом и потягивала чай. — Когда ты вернулась? — удивилась Ами. — Мы не слышали, как ты вошла! — Зато я слышала ваш разговор! Затем, не говоря ни слова, Сиенна вышла из кухни. Мы проводили ее смущенными взглядами. Потом Ами мне улыбнулась. — Тебе чай с жасмином или «Лапсанг Сушонг»? ---------- 4 Платье № 3 4 Платье № 3 На следующей неделе мы с Карой открыли для себя новый источник вдохновения. В мастерской свободного творчества мы залюбовались портретом Жюльет Рекамье, знаменитой интеллектуалки и еще более знаменитой обольстительницы, жившей в Париже в конце XVIII — начале XIX века. Прекрасная Жюльет носила великолепные платья в греческом стиле — именно благодаря ей вошли в моду эти наряды, в которых дамы блистали на балах и в обществе. — Я в восторге! — сказала Кара, блестя глазами. — Я тоже. Все, я отказываюсь от своей идеи делать платье с кринолином. Наш наряд для конкурса должен быть облегающим! Честное слово, этот портрет меня просто покорил. — И меня. Мы снова склонились над черно-белым рисунком, случайно увиденным в энциклопедии, и стали любоваться волшебным белым платьем знаменитой мадам Рекамье. Такое платье называли «полупарюра»[9] потому что этот предмет гардероба сочетал в себе простую элегантность и роскошь, не являясь в полном смысле парадным туалетом; его фасон был навеян греко-римскими туниками. В молчании мы закрыли энциклопедию, сели, взяли по листу бумаги формата 50x65 сантиметров, вооружились карандашами и принялись за работу. В мастерской свободного творчества я всегда чувствовала себя прекрасно. Тут есть чертежные столы, компьютеры и огромные стеллажи с книгами, а из окон открывается вид на парк, так что в аудитории создается успокаивающая и в то же время волнительная обстановка, располагающая к творчеству. Кроме нас в мастерской сидело еще около дюжины студентов, корпевших над собственными проектами. Стив и Ева периодически подходили то к одному, то к другому столу, чтобы помочь советом. Понаблюдав за ними несколько минут, я решила, что они отлично справляются с ролью наставников. Потом я погрузилась в размышления. И начала рисовать: прямое платье, длиной до середины лодыжек, завышенная талия, квадратное декольте, правда, не очень глубокое — все-таки дресс-код Аскота налагает определенные ограничения. Легкая ткань мягко облегает фигуру. Короткие рукава, струящийся за спиной шлейф, придающий образу просто божественный вид. Материал — хлопковый муслин; цвет будет бледно-золотистый, как расцветка лошадей паломино — тут я не собиралась отступать от первоначального замысла. Легкое платье будет хорошо держать форму, его будет легко стирать. У меня в голове появился образ платья, и, рассматривая его со всех сторон, я решила, что оно слишком прозрачное. Следовательно, под него нужно поддеть длинную сорочку… очень-очень тонкую! И сделать вышивку в тон платью, чтобы подчеркнуть вырез: от декольте к низу платья пойдет цветочная гирлянда, гармонирующая со шлейфом. Корсаж будет украшен изящными единорогами — их можно вышить золотой нитью, более светлого оттенка, чем платье. Рукава будут ажурные, по ним тоже пойдет вышивка, чтобы они стали воздушными, точно крылья. Образы кружились у меня в голове, едва не сталкиваясь между собой. Так, теперь аксессуары. Длинные белые перчатки из сырого шелка, духи, которые я создам для конкурса, бусы из маленьких жемчужин; шаль из белого кашемира; чулки телесного цвета и босоножки-гладиаторы… или ботиночки на тонком каблуке. — Классно! — восторженно прошептала Кара. Я улыбнулась. Сердце учащенно билось: со мной всегда так, когда я ловлю вдохновение. Странно… Такое чувство, будто меня захлестывают волны. Поэтому у меня часто ни с того ни с сего краснеют щеки, словно я спринт пробежала. Вот как сейчас. — Все в порядке? — спросила Кара с тревогой. — Да, не волнуйся. Просто идеи кипят, только и всего! Она засмеялась. Я в свою очередь посмотрела на ее рисунок: шляпа с широкими полями, спереди кружевная вуалька, тулья повязана шарфом, на котором вышиты лошадки. Рафинированная, неброская вещь… Полная противоположность эксцентричным аскотским шляпам, декорированным искусственными пирожными, рожками мороженого, чуть ли не консервными банками, ощетинившимся огромными разноцветными цветочками… Господство китча и абсурда, но никак не элегантности. Наши с Карой музы вели нас в одном направлении: некоторая сдержанность и избыточная женственность. — Мне нравится! А какого она будет цвета? Сама я уже нарисовала под своим эскизом несколько цветовых пятен — когда я перенесу свой рисунок на планшет, то попробую раскрасить свой — наш — наряд тем или другим цветом. — Пока не знаю, призналась Кара. — Что ты об этом думаешь? Мы обсудили цветовую гамму, выбирая оттенок желтого — лимонный или цвет соломы? — подбирая к нему более насыщенный цвет, чтобы создать контрасты и эффект объема. Стив и Ева участвовали в обсуждении, другие студенты тоже подошли к нашему столу. В итоге завязалась дискуссия о классической гармонии — например, синее и белое — и гармонии современной — бирюзовый и бледно-зеленый, серебристый и гранатовый. Потом обсудили, как все это сочетается с текстурой и прозрачностью… и еще кучей всего. Бурный восторг, идеи так и фонтанируют! За обедом в кафетерии мы болтали с Карой, и я упомянула о своем желании дополнить наше совместное творение духами — мы капнем несколько капель на перчатки. — А как зрители об этом узнают? — спросила Кара. — Не будут же все подходить и принюхиваться! Нужно как-то покапать народу на мозги этой идеей. — Интересный подход. Я не сдержала смешок. — Конечно же мы напишем об этом в своей афише. В настоящее время Ами придумывает идеальный флакон, возможно, он будет в форме кошачьей головы — такой вариант мне понравился больше всего. — Удивительно. — У Кары заблестели глаза. — И как будут называться твои духи? «Дидон»? Я снова рассмеялась. Меня обуял дикий восторг. — А вот и нет. В крайнем случае «Дидона и Эней». Как барочная опера Перселла, в честь которой я и назвала кота! Правда, Дидона была царицей. Знаешь эту оперу? Кара покачала головой: — И о чем она? — Это история любви царицы Дидоны и героя Энея. — И, держу пари, как и все истории любви, она плохо заканчивается. — Хм-м-м… Да. Очень плохо. К счастью, в жизни все по-другому! — Смотря для кого. Мне в любви никогда не везло. Кара впервые заговорила со мной о своей личной жизни. — Я толстушка-хохотушка, и парням нравлюсь только потому, что они считают меня забавной, — продолжала она, дергая бретельку своего неизменного комбинезона деланым жестом записной клоунессы. — Но на этом все и заканчивается. Несколько мгновений я смотрела на Кару и вдруг представила, как бы она выглядела в другой одежде и с другой прической. Например, косички придавали ей вид мальчишки-сорванца, который слишком быстро вырос. Свои пышные — относительно пышные — формы она скрывала под мешковатыми футболками и вечными комбинезонами — симпатичными, но неженственными и похожими друг на друга. — А какими будут твои духи? — Кара решила сменить тему. — О, я мечтаю о каком-то легком, воздушном аромате вроде запаха моря. Мне пока не удалось найти хорошее сочетание, запах выходит слишком сильный, чересчур отдает химией. В любом случае, если у меня получится, я назову духи «Смешение № 1»! — Как твою коллекцию? — Дакара одобрительно кивнула. — Отлично! Вселенная Грейс: от материалов к ароматам! — воскликнула она с воодушевлением. — Это пока не более чем задумка, — уточнила ц. Мне вдруг стало не по себе. — Не знаю, удастся ли мне ее воплотить… — Ну, по крайней мере, ты пытаешься. А я собираюсь опробовать новую идею коллекции… на себе. — Серьезно? И что это за идея? — А ты как думаешь? Она нарисовала пышную женскую фигурку. — Сам о себе не позаботишься, никто о тебе не позаботится. — Чудесно! — воскликнула я. Уж не читает ли Кара мои мысли? — А если еще и Сиенна создаст собственное агентство… — Какое агентство? Я рассказала, какую задачу поставила перед собой Сиенна. Кара внимательно слушала, а по завершении рассказа щелкнула пальцами. — Надо будет мне с ней это обсудить. Кто знает… Тут можно столько всего придумать и изобрести! Каталоги и витрины магазинов всего лишь создают иллюзии. И в результате, надевая представленную в них одежду, мы чувствуем себя уродинами! Ведь одно дело высокая мода и совсем другое уй одежда прет-а-порте, предназначенная для обычных людей с нестандартными фигурами. В то же время красота — это нечто недостижимое и волшебное! — Похоже, ты всерьез размышляла над этой проблемой! — Да, пришлось поломать голову, чтобы придумать достойный выпускной проект диплома. В результате мне захотелось создать целую линейку одежды. Может быть, я возьмусь за нее этим летом, когда занятия закончатся. Все равно до тех пор мне не хватит на это времени. Кстати, тебе же нужно подыскать себе место прохождения практики, верно? — Да… Но пока дело не движется. Я пересказала Каре свою телефонную беседу с мадам «Таков порядок» из «Лин энд Джош». Кара состроила гримаску. — Да уж, это невесело. Если хочешь, я знаю одну хорошую контору. Два года назад я проходила там практику. Эмили-Энн Калейн в Камден-таун. Она уже работает с великими людьми: Вивьен Вествуд, Дорой Эшли… — Почему «уже»? — Потому что она молодая, сама увидишь! Правда, с тех пор я ее не видела и уже давала ее координаты Шарлотте, но… — Шарлотта? Я не хочу больше слышать… — Знаешь, у меня вряд ли получится вычеркнуть это имя из памяти, — перебила меня Кара. У нее сделался очень грустный вид. Несколько мгновений я молчала, охваченная внезапным смущением. Она права. Я перегнула палку. Несколько месяцев назад моя дружба с Шарлоттой тоже завязалась в результате этакого порыва. Нежданно-негаданно, без раздумий, я решила, что обрела в Англии первую лучшую подругу. Теперь же я вдруг вспомнила о звонке от Шарлотты, на который не ответила — и о котором не рассказывала Каре, — и вдруг подумала, что в крахе нашей дружбы есть и моя вина. — Извини. Кара улыбнулась: — И ты меня извини. Это сложно. «Это сложно». Как с Томасом. Как с Шарлоттой. Как со мной. Наверное, в этом и заключается суть взросления. В один прекрасный день ты вдруг понимаешь, что небо не всегда голубое, обнаруживаешь, что помимо белого и черного есть еще серое, узнаешь, что рано или поздно ветер разгонит тучи и вновь засияет солнце. — Ты ведь не в первый раз мне помогаешь… Ты, случайно, не моя фея-крестная? — спросила я шутливым тоном. И чмокнула Кару в щеку в знак благодарности. * * * Накануне собеседования в «Лин энд Джош» я зашла в нашу районную парикмахерскую. Лучше бы я этого не делала. Мастер, который меня стриг, по-видимому, вообще не умел пользоваться ножницами: во-первых, он так сильно оттягивал пряди волос, что у меня заболела голова, во-вторых, с одной половины головы он состриг больше волос, а с другой — заметно меньше. Я попыталась сделать укладку самостоятельно,и, естественно, результат вышел плачевный: голова выглядела так, словно меня стукнули подушкой. Какое счастье, что Сиенна хорошо разбирается в этой области! (А еще она настоящий эксперт в искусстве нанесения макияжа.) До сих пор удивляюсь, как ей удалось соорудить из моей новой стрижки нормальную прическу. В «Лин энд Джош» меня тоже ждал полный провал. Странно, но я ждала чего-то подобного… Мадам «Таков порядок», невысокая, сухопарая женщина с поджатыми губами, придирчиво просмотрела копии моего аттестата и справку с места работы (единственного), при этом вид у нее был такой, словно один вид этих бумажонок вызывает у нее тошноту. Клянусь, она держала их большим и указательным пальцами и приподнимала мизинцем. Зачем, скажите на милость, устраивать такое представление? Впрочем, увидев хозяйку фирмы «Лин энд Джош», я поняла, откуда у секретаря такие замашки. И окончательно убедилась, что здесь мне ничего не светит. Размалеванная как кукла мадам была снобом до мозга костей. Она нанимала на работу подручных швей и обходилась со своей секретаршей, как с собакой. Я сбежала. Потом позвонила Каре и попросила сказать мне телефон мастерской Эмили-Энн Калейн. Ну почему жизнь порой настолько предсказуема? В следующие несколько дней я с головой погрузилась в работу: посещала лекции, трудилась в мастерской свободного творчества, а дома экспериментировала с ароматами. Казалось бы, в отсутствие свободного времени мне полагалось забыть о неприятном инциденте в «Лин энд Джош»… А я только о нем и думала. Какой мучительный провал. Я зря потеряла время… Моя уверенность в себе ушла в минус. Желая поднять мой моральный дух, тетя Кейт заверила меня, что такие ситуации случаются довольно редко, мне просто не повезло и нужно научиться «обращать поражения в успехи». Э-э-э… Как же это сделать? Как ни странно, Хлоя, моя лучшая парижская подруга, тоже переживала одно разочарование за другим (правда, ее они не выбивали из колеи так сильно, как меня). Она прислала мне длинное электронное письмо, в котором рассказывала о своих неприятностях с парнем и одним из своих преподавателей (она училась на филологическом факультете): тот требовал, чтобы она переписала сочинение про поэта и художника Анри Мишо. От кого:chloe2002@gmail.com Кому:grace-ds@fashion.ac.uk «…он думает, что я списала из какой-то книги! Он заставил меня переписывать сочинение прямо во время занятия, так, чтобы он видел. Позорище. Зато я ему нос утерла, написала тот же самый текст, ха-ха! Я люблю стихи Мишо. Правда, не все в них понимаю, но, на мой взгляд, поэзия —она как музыка, надо просто уловить ее вибрацию и не слишком углубляться в анализ, не то потеряешь способность ее чувствовать. А с Лео у меня все кончено! Он слишком ревнивый, прямо собственник какой-то, и, честно говоря, я этого не переношу. Мне нужна свобода, а он приклеивается ко мне, как липучка, терпеть не могу, ну и недавно чаша моего терпения переполнилась. В последний раз мы с ним пошли на вечеринку, так он требовал, чтобы я не танцевала ни с кем кроме него. Он следил за мной не отрываясь, клянусь. Я расставила точки над i: стоп, прощай…» На этом месте я улыбнулась. Хлою я знаю с детского сада. Можно сказать, она мне как сестра. За последние несколько месяцев она сильно изменилась. Стала более открытой, дерзкой, более… радостной. Она посещала театральный кружок, читала Маргерит Дюрас[10] , писала стихи и мечтала однажды их издать. Хлою, в отличие от меня, переполняла уверенность. Я же отныне находилась во власти нерешительности. И сомнений. В субботу, когда я отправилась в галерею Тейт Модерн, эти сомнения лишь усилились. Я доехала на метро до станции «Блэкфрайерс», перешла мост Миллениум — Темза в тот день была серая-серая — и быстрым шагом направилась к расположенному на берегу реки музею, большому сооружению с огромной трубой, выстроенному из серо-бурого камня. Здание галереи — одно из самых высоких в новом Лондоне: это старая центральная электростанция, переделанная в храм современного искусства. А напротив нее находится театр «Глобус», точнее, новое его здание: первый-то «Глобус» был построен еще в 1599 году для Шекспира и его труппы. Хлое театр непременно бы понравился. Для встречи с Томасом я оделась просто: юбка и джинсовая куртка, зеленый свитер, черные колготки и ботинки. Благодаря чудо-бальзаму мне удалось справиться с торчащими на макушке прядями, выстриженными злосчастным мастером-недоучкой. На средний палец правой руки я надела одно из своих любимых колец, серебряное, с тонким сплетенным узором — подарок на пятнадцатилетие от бабушки Александры (старшей сестры тети Кейт). И чтобы себя подстегнуть — я трусила, как перед экзаменом! — я вставила в уши наушники и включила в телефоне музыку. Определенная музыка мгновенно оказывает на меня волшебное воздействие: мне начинает казаться, что я всесильна! Звон гитары, соло на барабане… и дело в шляпе: такое чувство, словно ты горы можешь свернуть! Жалко, что это состояние длится каких-то минуты три. Поэтому, в случае острой необходимости, я слушаю свои любимые мелодии по кругу. Подойдя ко входу в музей, я как раз нажимала на кнопку «повтор», как вдруг меня легонько похлопали по плечу. Я вздрогнула, повернулась и оказалась лицом к лицу с Томасом, который, казалось, удивился моему изумлению. Я быстро сняла наушники. — Не ожидала меня здесь увидеть? Он смотрел на меня со смесью веселья и озадаченности. В мгновение ока я отметила курчавые завитки у него на затылке и пятнышки цвета лесного ореха в его зрачках. На Томасе была красная толстовка с капюшоном, которая делала его еще шире в плечах. — А… вовсе нет! Наоборот, я так долго ждала этого мгновения… — Я видел, как ты подходишь. Ты будто танцевала на ходу, — заметил он с улыбкой. — Теперь ясно, почему. Что слушаешь? Get lucky, Daft Punk, — прочитал он с экрана моего мобильного. —Good music, но, по-моему, она скоро устареет. — Само собой, как и все популярные песни. Доступ к постоянным коллекциям был бесплатный, как и почти во всех крупных музеях Лондона, так что нам не пришлось тратить время в очереди в кассу. Мы продолжали говорить о музыке, поднимаясь на эскалаторе на пятый этаж, прозванныйStructure and Clarity [11] . Я шла за Томасом, полагая, что он лучше знает, что стоит смотреть в первую очередь. Мы полюбовались кубистическими полотнами Пикассо и Брака, потом — картинами Мондриана, которым Томас восторгался. Обычное дело для будущего дизайнера! Потом спустились на четвертый этаж, посвященный абстракционизму. Там мы приклеились к полотну Кандинского: абстрактный пейзаж удивительных цветов. Он казался живым. — Я готов бродить здесь часами, — тихо признался Томас. Мы сидели на скамье в центре огромного зала. Народу было немного, и царила пронизанная почтением тишина. — Я тоже. Чувствуешь себя таким крошечным, — прошептала я. — Мы и есть крошечные. Они наши образцы для подражания. — Может, однажды мы сами станем образцами для подражания? Томас улыбнулся, всем своим видом выражая сомнение. — Возможно. Все же они были первооткрывателями. Ну так что, как прошла неделя? — спросил он, глядя на меня. У меня участился пульс. — Хорошо. А у тебя? — Неплохо. «Неплохо»? То есть не очень хорошо, да? Я наблюдала за Томасом, и меня терзало любопытство, но он больше ничего не сказал. — Не выпить ли нам чего-нибудь? — Здесь, наверное, очень дорого, — заметил он. — Всего по одному напитку. На этот раз я угощаю. — Нет, я… — Я угощаю! На этом этаже есть два кафе, можно сесть на балконе, с которого открывается потрясающий вид на Лондон, будет здорово. К чему я его уговариваю? Слова срывались с языка сами собой. Томас тихо рассмеялся. — О’кей,let’s go. Мы зашли было в Espresso Ваг, но там выстроилась такая длинная очередь, что мы повернули обратно. Другие кафе тоже оказались забиты битком. В конце концов мы вышли из музея. Я купила в палатке две бутылки колы, и мы не спеша пошли по набережной Темзы. Легкий бриз разгонял облака, так что небо становилось странного, бледно-синего, почти металлического цвета. На улице и впрямь было намного лучше. Если не считать того, что мы уже какое-то время шли молча. Меня постепенно охватывала та же неловкость, что и в прошлый раз. В конце концов, неужели нам нечего сказать друг другу? Возможно, я слишком серьезно все воспринимаю. Наверное, я не так его поняла, когда он сказал, что хочет «обо всем со мной поговорить». Стоило мне об этом подумать, как Томас, будто прочитав мои мысли, мило улыбнулся. — Здорово быть здесь с тобой. — Да… Ты, наверное, на меня обижена. — За что? — Сама знаешь. Я не ответила. — Я думал о тебе, Грейс. Часто. Но тут такое дело… — Все сложно. — По большей части. Вокруг нас сновали туристы, семьи, маленькие дети, размахивающие сладкой ватой… Сколько народу! — Ты не обязан мне это говорить, — сказала я. — Обязан. Вообще-то все сложно и в то же время очень просто. Ну вот, опять. Томас рассмеялся. «Сложно и просто». Ну и ну! — Ты уже была влюблена? — Да… — Давно? — В прошлом году. А что? — Потому что не всегда удается легко забыть того, кого любил. И чем у тебя все кончилось? — Плохо. Для меня это было первое сильное разочарование. — Как его звали? — Питер. Питер Предатель! — добавила я, едва не рассмеявшись. — Но я пришла в себя, к счастью. А ты? — У меня тоже все плохо закончилось. Я случайно встретил ее на рождественских каникулах. — Вот так… В октябре мы с Дженнифер поняли, что между нами все кончено. Когда она уехала учиться в Эдинбург, мы думали, надеялись, что мы еще будем вместе… По крайней мере, я надеялся. Но там она встретила другого. Томас помолчал, потом добавил: — Я не видел ее с августа. «Поняли, что между нами все кончено». Вот что скрывалось за этими «сложно и просто». Я воздержалась от язвительных замечаний. — Словом, теперь все кончено. — Окончательно? — Окончательно. — А на кого она учится? — спросила я исключительно из вежливости. — На дизайнера, как и ты. В Колледже искусств. — Супер! Я не умею убедительно врать. Ничего хорошего во всем этом не было. Наверное, я не очень ему интересна сама по себе, раз у нас с его бывшей девушкой общая будущая профессия! Это было не серьезное чувство. Вы с ней не соперницы, — настойчиво проговорил Томас, несомненно, надеясь меня убедить. У меня перехватило дыхание. Главное — не показывать свою растерянность. — В мире моды все соперники. И лучшее тому доказательство — это история с Шарлоттой. В этой эфемерной и жестокой среде приходится выживать! Я нарочно говорила резким тоном. Была ли это попытка (причем неудачная) выглядеть более взрослой и умудренной? Возможно ли, чтобы в моем голосе звучали неприятные интонации хозяйки «Лин энд Джош»? Я хотела было рассказать о своем неудачном собеседовании, но Томас заговорил первым: — Ты права, вы выбрали нелегкую дорогу в жизни. Как, впрочем, и я. Дизайн — это модно, но в этой сфере трудно пробиться. Приходится толкаться локтями. И разговор свернул на нашу учебу — относительно нейтральная тема по сравнению с той, которую мы затронули несколько минут назад. Томас хотел заниматься дизайном в морской области. Теплоходы, яхты и парусники его очаровывали, он уже придумал несколько экологических концепций, подразумевавших вторичное использование материалов, например дерева. Вот ведь и тут у нас с ним нашлось что-то общее! Будучи выходцем из Абердина, большого портового города на севере Шотландии, Томас любил море. Итак, мы шли вдоль Темзы, не обращая внимания на людей вокруг, и разговаривали о морской пене, волнах, водяных брызгах. И я подумала о своем желании создать духи с морским ароматом. Томасу я об этом не сказала, это выглядело бы так, словно я пытаюсь им манипулировать. Мы облокотились на ограждение, протянувшееся вдоль пешеходной зоны — знаменитойWalk Bankside, — и стали смотреть на поблескивающую в лучах солнца реку. Томас стоял рядом, я чувствовала его тепло, и, когда он легонько коснулся своим мизинцем моего, у меня сильно забилось сердце. Впрочем, он просто хотел привлечь мое внимание к маленьким мышатам, бегавшим во влажной траве у самого берега. — Эй! Ты это видела? Мышки… — А может — и крысята! Ты знаешь, что на Лондон надвигаются крысы-мутанты? Они размером с кошку. — Глаза Томаса сверкнули. — Ха-ха, очень смешно. — Я не шучу. О них даже в газетах пишут, ты разве не слышала? Их уже видели в Ливерпуле, Бирмингеме. И скоро они доберутся и сюда. — Фу! И во что они превращаются после мутации? — Становятся огромными и непобедимыми. — О… Думаешь, они генетически модифицированные? — Возможно… Потом Томас опять мне улыбнулся, и от этой улыбки стало больно. — Здорово снова тебя увидеть, Грейс. Спасибо, что ты есть. «Спасибо, что я есть»? — Я тут ни при чем. Дать тебе номер телефона моих родителей, чтобы ты их поблагодарил? Он озадаченно посмотрел на меня и рассмеялся. * * * Улыбаться, разделять, Обнимать, любить, меняться. Признаваться, говорить, Думать, чувствовать, терзаться. Увлекаться и прощать, Надеяться и приближаться. Всё с начала начинать. В субботу вечером я слушала музыку и параллельно написала несколько стихов, которые мне бы хотелось отправить Томасу. Но я сдержалась. Еще слишком рано. Возможно, я вообще никогда ему их не покажу. Он знает, что я периодически мараю бумагу чернилами, как в старые добрые времена, когда еще не изобрели компьютеры. Я не веду личный дневник в полном смысле этого слова, это скорее записки путешественника о всяких повседневных мелочах: стихи, всякие «почер-кушки», какие-то мысли, которые я хочу сохранить. Кстати говоря, я только что записала, что снова встретилась с Т. и встреча эта прошла намного лучше, нежели предыдущая. Когда я рассказала об этой встрече Ами и Сиенне, они обе хлопнули меня по протянутой ладони; этот показательно бодрый жест отражал мои чувства: радость. Я радовалась до глубины души и начала забывать про облака… Забывать все плохое, что случилось в прошлом. * * * Дни тянулись один за другим, почки на деревьях лопнули, и вишневые деревья сделались похожими на огромные розовые и белые букеты. Несколько раз прошли дожди — вот она, типичная английская весна, — сбив с деревьев лепестки, и они покрывали асфальт, точно конфетти. А у меня в сердце порхали бабочки. Я часто виделась с Томасом. Мы встречались после занятий и шли гулять в парк, взявшись за руки. Первый поцелуй под огромным деревом, несомненно вековым, скрепил восстановление наших отношений, и я предалась мечтам. Начиная с конца марта свободное время сжималось, как шагреневая кожа: нужно было готовиться к конкурсу в Аскоте, а ведь так хотелось пойти на свидание в конце недели… Еще мы решили сходить в New Evening, паб, в котором Люк выступал вместе со своей группой Green Hot Peppers; паб находился в Сохо, в двух шагах от Карнаби-стрит. Это был уже третий ихgig [12] , и все прошло хорошо… Браво! Мы ходили туда с Сиенной, Ами и Чарли, Кетти, Джои и Карой. На концерте царила стопроцентнаяgroovy [13] атмосфера: ритм, ритм и еще раз ритм.Dance floor как такового не было, просто постепенно мы все начали танцевать между столиками. Словом, еще один чудесный вечер в череде вечеринок, которые проходили у нас и в доме Кары. Томас продолжал потчевать меня шутками, совершенно нелепыми и порой не слишком умными («Сын моего отца, а мне не брат. Кто это?»). Я реагировала на это спокойно и даже пыталась убедить себя, что мне смешно. Именно так меня соблазнил Питер, мой бывший парень. Он очень здорово изображал мистера Бина, шутки которого, впрочем, довольно грубые, тут я с вами согласна. Как бы то ни было, тем вечером Томас меня определенно очаровал… и не только своим чувством юмора! Я веселилась на полную катушку, ровно до тех пор, пока не заметила, что Чарли уделяет слишком много внимания Сиенне. Он не сводил с нее глаз. Сиенна нарядилась в короткие шорты из искусственной замши, белую рубашку, завязанную узлом на талии, и высокие кроссовки. Надо признать, она была просто сногсшибательна. Наверное, она хотела быть ослепительной — немного больше, чем обычно — в глазах Люка! А он, в свою очередь, был в центре внимания: играл на саксофоне, выводя волнующую, гармоничную мелодию… Как и остальные члены группы — контрабасист, гитарист и ударник, — Люк был талантлив. Квартет лихо исполнял одну композицию за другой, и чувствовалось, что коллектив у музыкантов сплоченный. Наверное, они потратили уйму времени на репетиции… Немудрено, что их пригласили выступать в паб в самом центре Сохо! В общем, из-за Чарли Ами начала сердиться. Она и так терпеть не могла шумные сборища! (Я не забыла, как ее скрутил приступ клаустрофобии на том дефиле, на которое мы пришли по приглашению Сиенны.) Ами с гордым видом сидела на банкетке прямая, как палка… Я поняла, что на этот раз не приду к ней на помощь, ведь я сидела рядом с Томасом, счастливая… Иногда счастье делает человека эгоистом. Кетти и Джои тоже не расставались ни на минуту, ни дать ни взять сиамские близнецы. Новость вечера: эта парочка начала встречаться! Кетти вплела в волосы разноцветные шелковые ленты, а Джои, прежде неизменно одевавшийся в черное, сегодня надел красную рубашку. Парочка не замечала ничего и никого, кроме друг друга. А вот Кара, в начале вечера танцевавшая без остановки, подсела к Ами. Мало-помалу они разговорились, а это было непросто, учитывая грохочущие в пабе децибелы, Ами и Каре приходилось наклоняться, чтобы услышать друг друга. Я готова была держать пари, что они говорят о Сиенне и ее роковой красоте, с которой они не могли соперничать. Я помню, что расстроилась из-за Ами. Еще я помню, что испытывала облегчение и надежду: тем вечером Томас смотрел только на меня. ---------- 5 Противостояние 5 Противостояние Запас тканей и аксессуаров нам выдали точно в срок. Спасибо Еве и Стиву! Хлопковый муслин «паломино», тонкое шелковое полотно для сорочки, которая будет надеваться под платье, красновато-коричневые с золотистым отливом нитки для будущей вышивки, фетр и другие материалы — хлопчатобумажная ткань, ленты… — необходимые для изготовления перчаток и трех шляп с широкими полями, которые собиралась показать Кара — она решила, что одной шляпы недостаточно. Кару просто переполняла энергия! И меня тоже. Наш комплект одежды нужно было закончить не позднее конца мая, а до этого срока осталось всего два месяца. Нам нельзя было расслабляться, чтобы не выбиться из рабочего ритма. Пока что дело шло хорошо. При первой же возможности мы бежали в швейную мастерскую, где нас ждали наш стол и швейная машинка Rolls, настоящее чудо современной техники, с кучей всевозможных функций. Что бы мы без нее делали! Нам повезло с Академией моды: здесь не скупились на хорошее оборудование и материалы. Мы с Карой организовали свою работу, как и остальные студенты: чертили, кроили, скалывали, сметывали… И делали ошибки. Например, один раз Кара забыла поставить подкладку в шляпу № 1. В результате поля шляпы падали на глаза. Смех, да и только! Как можно сделать такую ошибку? Мы хохотали, как сумасшедшие… И Кара начала все сначала, получив-таки выговор от Стива и Евы: материалы стоят дорого, поэтому недопустимо портить сырье, если только мы не хотим за него платить! Что же до меня, я один раз ошиблась, выполняя вышивку на корсаже. Пришлось осторожненько распарывать, дабы не порезать тонкую ткань… Задачка не из легких! Апрель начался в атмосфере крайней напряженности. Обычное для Академии волнение лишь усилилось. На занятиях, в кафетерии, на территории студенческого городка студенты держались обособленными группами. В свете подготовки к грядущему конкурсу тут были свои плюсы, но были и отрицательные стороны: мы сбивались в группки, почти не общались, обстановка накалялась день ото Дня. Накалялась все больше и больше, приближаясь к точке кипения. Перед Рождеством, готовясь к показу, а потом — к февральскому дефиле, мы уже сталкивались с чем-то подобным. А теперь все возобновилось, стало даже хуже. Напряженная обстановка сделалась чем-то вроде дополнительного стимула. Мы все в одной лодке, и будь что будет! Причем мы все впряглись по собственному желанию, во славу красоты. Игра стоила свеч. Как бы то ни было, все участвующие в конкурсе пары держали свои проекты в строгой тайне, дабы продемонстрировать результаты своей работы только пятого июня, в день показа в Аскоте. А тем временем мы лишь украдкой посматривали на материалы, выкройки и лекала своих конкурентов, пытаясь вычислить, что именно они делают. Однако пока мы просто наслаждались тем, что живем в этой творческой среде, и в глубине души ни капли не сомневались, что мы лучшие… Через несколько дней посленашего похода в New EveningСиенну пригласили на новый кастинг. Ей предлагалисерию рекламных фотографий для бренда,выпускающего купальники. В случае есливыбор падет на нее, «shooting» пройдет в тот же день. Сиенна готовилась к кастингу, не веря в удачу: она набрала один лишнийкилограмм… Дело в том, что в ее глазах это все равно что лишний десяток кило! Онаотправилась в указанное место в полной уверенности, что потерпит фиаско. Ирония судьбы:Сиенну выбрали… и теперь ей предстояло превозносить пользу какого-то крема для похудения! Видимо, это был такой хитрый маркетинговый прием. По-моему, этот кастинг стал последней каплей — Сиенна немедленно позвонила Чарли: он уже решил, какую интернет-платформу использовать для ее проекта? Ами, Люк, Чарли и я присутствовали на дефиле — оно проходило в отеле недалеко от Гайд-парка, в шикарном квартале Кингсбридж. А вот само мероприятие показалось мне… банальным. Никакого декора. Никакой атмосферы. Девушки просто вышагивали в свете прожекторов, и их фотографировали и снимали на видео, что называется, на скорую руку. Все было организовано с оглядкой на компьютерную графику — загар, белизна зубов, позы — и втиснуто в сцены виртуального парадиза: фальшивая лагуна, зеленоватое море, солнце — все импортировано из базы данных. Жаль, Томас не видел этого симулякра, ведь в будущем он собирался украшать помещения и открытые пространства! Но на эти выходные он уехал в Честер, участвовать в турнире по регби. Он хотел, чтобы я поехала с ним, посмотреть на его игру… Я же предпочла поддержать Сиенну. Ладно, это не совсем так. Я предпочла пойти вместе с Сиенной. Любые матчи — хоть по регби, хоть футбольное, хоть любые другие — вызывали у меня скуку. У меня нет никакого желания сидеть под открытым небом и наблюдать, как толпа парней гоняет по полю мяч. Мне не хотелось признаваться в этом Томасу, чтобы не сердить его и не выглядеть глупо, ведь некоторые девушки болеют за своих парней, может, и Дженнифер, его бывшая, болела… А я — нет, и я с этим смирилась. Как бы то ни было, мы все сочли, что Сиенна просто ослепительна и в цельном купальнике, и в бикини: у нее была точеная фигурка, без грамма лишнего жира на животе и бедрах… К тому же смотрелась она куда как женственнее, чем остальные манекенщины-худышки. Иногда так сложно понять, чем руководствуются в своих суждениях так называемые профессионалы мира моды! Сиенна только посмеивалась. Тем вечером она смеялась без остановки, потому что Чарли сообщил ей, что нашел идеальный сайт, на основе которого собирается создать для нее интернет-страничку. Они обсуждали эту новость после дефиле, в пабе рядом с Оксфорд-стрит, пойти в который предложила Сиенна. Она успела попозировать примерно для двадцати фото, чек должны были отправить ей в трехмесячный срок — увы, раньше не получится, уточнил ее координатор проекта, мы очень сожалеем. Несмотря на все это, Сиенна, успевшая смыть макияж и переодеться, буквально излучала радость, ибо решила с головой уйти в работу, и все благодаря Чарли («Спасибо, ты мой ангел!» — заявила она). «Мой ангел»? Ами вновь помрачнела. Чарли покраснел. Люк улыбнулся… А еще через несколько минут мы, как по заказу, услышали удивленное: — Неужели это ты, моя радость? Вот не ждал, что встречу тебя здесь! «Да и мы тебя не ждали», — подумала я, глядя, как высокий зеленоглазый брюнет усаживается за наш столик. Райан! Иногда жизнь выкидывает такие фортели, каких в иной фантастической книжке не вычитаешь. Какой случай привел его сюда нынче вечером? В этом квартале полным-полно других кафешек! Сиенна немедленно поморщилась: — Что это ты тут делаешь? — Ты же знаешь, я очень люблю этот паб. Как и ты. Мы вместе сюда ходили… О’кей, это все объясняет. Сиенна кивнула. — Я только что из киношки и совершенно один. Можно к вам присоединиться? — продолжал Райан. Один? Записной обольститель вроде него? Хотя вот же он, действительно один. Сиенна с сомнением поглядела на нас. Она ведь выбросила Райана из своего сердца… Потом она приобняла Люка за плечи и согласно кивнула. — Спасибо. Ты прекрасно выглядишь. Даже стала еще краше. Но ты ведь всегда была красивой, верно? — добавил Райан, явно работая на публику. Ну что тут скажешь? — Как поживаешь? — вежливо спросила Сиенна. — По большей части хорошо. Скоро буду выставляться в одной галерее… И Райан принялся многословно описывать свои достижения на почве фотографии и скульптуры. Один журналист из«Арт Плюс) недавно взял у него интервью и, кажется, даже понял его. Для художника понимание очень важно, не так ли? Сиенна подняла большой палец в знак одобрения, Ами согласно кивнула, я промолчала. А Люк слушал с заинтересованным видом. Знает ли он, что Райан — бывший парень Сиенны, изменивший ей с одной из своих моделей? Хотя, по сути, это не так уж и важно. Я отвлеклась и стала думать о Томасе. Мне его не хватало… Внезапно я почти пожалела, что не поехала вместе с ним. Может, мне бы понравилось разыгрывать из себя восторженную болельщицу. Потому что поведение кокетничавшей Сиенны довольно скоро начало меня раздражать. Вначале она встретила Райана довольно прохладно, а теперь задавала ему один вопрос за другим. Глаза ее восторженно блестели. Время от времени она быстро гладила Люка по щеке, а потом ее внимание вновь сосредотачивалось на Райане. Затем она вдруг улыбалась Чарли и задавала какой-то вопрос про свой знаменитый интернет-сайт, который позволит ей осуществить свою новую мечту… Райан немедленно захотел узнать об этом побольше. Чарли начал объяснять, в чем заключается проект Сиенны, причем делал это с таким жаром, словно это иего проект тоже. Они, по сути дела, сотрудничают, и он находит Сиенну«sooooo great» [14] . Люк вдруг тоже задал какой-то наводящий вопрос, так как не знал всех подробностей. В итоге Сиенна оказалась в центре живой дискуссии, длившейся четверть часа, полчаса, сорок пять минут… Нас с Ами больше не существовало. Когда мы встали, Сиенна этого даже не заметила: она с головой погрузилась в свое будущее модельное агентство: — …и я подумала! Кейт, тетя Грейс, тоже считает, что это отличная идея. Это, конечно, не значит, что я найму только девушек сорок второго — сорок четвертого размера. Но в моих дефиле будут участвовать не только модели тридцать четвертого размера при росте метр семьдесят пять… ---------- 6 Движение и переливы цвета 6 Движение и переливы цвета Следующая неделя выдалась тяжелой: мы с Карой запланировали первую примерку на нашу модель, Сиенну, а та в свою очередь разрывалась между работой в салоне красоты тети Кейт и своим новым сайтом, который сделал для нее Чарли. Он сдержал слово: полностью запустил сайт в выходные, и уже было сделано несколько взносов. Сиенну поражало, что совершенно посторонние ей люди жертвуют деньги на ее проект. Больше того, благодаря заметке, которую моя мать разместила в журнале «Тен-данс» — она это сделала, ура! — блог молодой модели привлекал все больше и больше читателей… которые из любопытства открывали и интернет-страничку, посвященную сбору денег. В результате Сиенна преисполнилась вдохновением, фонтанировала энергией и… объедалась шоколадным печеньем! Поистине, она кидалась из крайности в крайность. Я уже опасалась, что подруга наберет два-три кило… ведь это будет означать, что она не влезет в сшитое для конкурса платье, а это обернется настоящей катастрофой! Впрочем, я старалась об этом не думать. Сиенна казалась такой счастливой, а главное, я не хотела провоцировать новую ссору. Тем временем экзамены в академии шли своим чередом, приходилось постоянно повторять пройденный материал, и, признаюсь, тут я была не на высоте. Мне никак не удавалось полностью сосредоточиться, даже если, перечитывая свои записи, я держала на коленях свернувшегося клубочком Дидона. По-моему, все слишком быстро закрутилось. Во-первых, в среду у меня было собеседование с Эмили-Энн Калейн. Отправляясь туда, я чувствовала себя увереннее, чем перед встречей с мадам «Таков порядок», и все же подспудно ожидала какого-то неприятного сюрприза. Обжегшись на молоке, станешь дуть на воду. Во-вторых, мои чувства к Томасу — странное дело — не приносили мне той душевной легкости, к которой я стремилась… Потому что мне хотелось признаться ему в своих чувствах, а я знала, что никогда на это не решусь. И еще я подозревала, что Томас поведал мне не всю правду про эту Дженнифер. Я постоянно вспоминала его слова: «Мы поняли, что между нами все кончено». Однако когда мы были вместе, взгляд Томаса иногда, вдруг,out of the Ыие [16] становился отсутствующим, даже грустным. Вот что в нем изменилось: взгляд. Во вторник днем мы сидели на площадке перед кафе Golders Hill Park в парке Хэмпстед — в последнее время это было наше любимое место для встреч (правда, чтобы туда добраться, приходилось карабкаться в гору, но нас это не останавливало). Пока мы сидели за столиком, я трижды замечала у Томаса этот странный взгляд. В горле у меня пересохло, и я отвела глаза, чтобы не выдать своего замешательства. Голос Томаса, рассказывавшего про свои пасхальные каникулы, доносился словно издалека. Почему-то я подумала о Шарлотте и ее загадочном поведении несколькими месяцами ранее. Наверное, мне уже тогда следовало насторожиться. Может, я и сейчас страдаю чрезмерной подозрительностью? — Грейс? Я снова посмотрела на Томаса — тот выглядел озадаченным. — Ты витаешь в облаках. — Действительно. Прости. Какой искренний у него взгляд… до чего обаятельная улыбка… С чего это я вдруг начала в нем сомневаться? Он взял меня за руку: — Я предлагаю тебе поехать со мной в Туррифф[17] на пасхальные каникулы. Познакомишься с моей семьей. Если, конечно, тебе это интересно и если ты не запланировала на это время ничего другого. — Пасха? — воскликнула я таким тоном, словно Томас предложил мне нечто неприличное. Он рассмеялся: — Ну да, Пасха. Она уже через десять дней. У нас традиции чтят: семейный обед, крашеные яйца. Для моих младших сестричек это очень важно! — А сколько им лет? — Девять. Оливия и Нина близняшки. — Так у вас разница в возрасте больше десяти лет! — Да уж, это много. Думаю, моя мама уже не ожидала, что забеременеет, а вот поди ж ты — у меня появились сестры… Он улыбнулся. — Я любил с ними возиться, пока еще жил вместе с родителями. В целом это было круто. — «В целом»? — Хотя порой они меня доводили! Я невольно подумала о собственной матери, которая, насколько я знала, никогда не собиралась заводить других детей. Только я, единственная и неповторимая. А мне так хотелось братика или сестренку. А теперь уже слишком поздно. Маме сорок три года, и она живет только своей работой — особенно в последнее время. — Итак? — Что «итак»? — Пасха. Как ты смотришь на то, чтобы провести каникулы у меня дома? — спросил Томас. Я не колебалась ни секунды. — Да! Спасибо! Это здорово! Я еще никогда не была в Шотландии… Ты уверен, что я не причиню беспокойства твоей семье? — Совершенно уверен. — Отлично… Как мы туда доберемся? — Вплавь, разумеется. Я рассмеялась. Только не на поезде, это семь-восемь часов, продолжал Томас уже серьезно. Автобус тоже отпадает, это еще дольше. А из аэропорта Лутон летают довольно дешевые рейсы. Я куплю билеты. — Но… — Я тебя приглашаю, — настаивал Томас. — Мне будет очень приятно познакомить тебя с семьей. Они уже о тебе наслышаны. Наверное, я покраснела от радости… и внезапно от моих сомнений не осталось и следа. Позднее я позвонила тете Кейт, чтобы все ей рассказать. «Ну, наконец-то колесо фортуны повернулась в нашу сторону!» — воскликнула она. Справедливо, не правда ли? Потом она посоветовала мне ни о чем не беспокоиться, наслаждаться моментом, жить настоящим… Главное, жить настоящим. Ты права, дорогая тетушка… * * * На следующий день, подойдя к студии Эмили-Энн Калейн — студия располагалась на маленькой улочке в Камден-таун, среди покрытых разноцветными, очень стильными граффити домов, — я сказала себе yes! Если и двух словах, то Камден-таун — »то, что называется, лондонский кварталЬуре [18] . Раньше считалось, что тут обитают только панки и готы, которых фотографируют туристы (если, конечно, те позволят себя снимать). Теперь здесь можно встретить разве что «хипстерон», продвинутых, но несколько сдвинутых личностей, авангардистов от моды или искусства — они не обязательно известны, но очень хотят прославиться (как, например, Райан) и стараются привлечь к себе внимание и быть в курсе всех событий. По-видимому, Эмили-Энн Калейн находилась в самой гуще этих самых событий. Лет тридцати, невысокая и худенькая, с длинными прямыми волосами черного цвета и пирсингом в левой ноздре, она просто излучала энергию. Благодаря Каре, а также Интернету я узнала, что Эмили-Энн Калейн уже известна в модной среде: среди ее клиентов числились две театральные группы из Вест-Энда[19] , актеры и какая-то принцесса из королевской семьи. Ни больше ни меньше. Кроме того, дизайнер успешно работала для таких известных кутюрье, как Вествуд, Кастельбажак, Эшли…Not bad! Глаза Эмили-Энн Калейн — удивительного зеленого цвета — так и заблестели, когда она открыла мое портфолио, с интересом выслушала мой рассказ о подготовке к конкурсу в Аскоте. Странное дело, я не показала ей свои эскизы платья «паломино», загруженные в планшет. Не то чтобы во мне снова проснулась подозрительность… Впрочем, да, я стала подозрительной. Можно подумать, женщина, уже добившаяся успеха, станет рисковать репутацией и воровать мои модели. Хотя кто знает… Эмили-Энн представила мне трех модельеров, которые работали на нее в просторном производственном помещении, переоборудованном под студию: их звали Джулия, Ширли и Дженис. Первая была брюнетка со стрижкой каре, как у Бальмор, причем довольно пышная, этакая итальянская мама. Вторая — щупленькая, с мышиного цвета волосами и очками в роговой оправе овальной формы. Третья, самая юная, походила на Дженнифер Лоуренс, актрису, сыгравшую главную роль в фильме «Голодные игры». Девушка застенчиво мне улыбнулась и снова принялась за дело: она стачивала на машинке разноцветные кусочки ткани. Огромное помещение, декорированное исключительно в белом цвете, было разделено на два уровня: на первом размещался кабинет Эмили-Энн Калейн, на втором работали ее помощницы. Затем из вежливости и, вероятно, забавы ради хозяйка мастерской заговорила со мной по-французски,«the language of beautiful and wonderful Paris! ». Говорила Эмили-Энн с чудовищным акцентом и долго подбирала слова. — Грейс, ты… э-э-э… ичучаешь… изьючаешь мьоду дьавно в Академии мьоды? Я рьада, что ти с нами на ньесколько дней! Дьобрьо пожьаловать! — Спасибо… Я тоже очень рада. Неделя пройдет быстро… — Пройидиот? Что это значит? А, прой-дьот. Да… А ты хьочьешь быть здьесь сколько чьасов? Джулия, Ширли и Дженис снисходительно улыбались. Хорошо… Вновь перейдя на английский (ура!), Эмили-Энн Калейн предложила мне приходить в любое удобное мне время, вплоть до следующего вторника, то есть я могла сама составлять удобный мне график. Я, со своей стороны, объяснила, что в таком случае это будет утро: в Академии моды так составляли расписание, чтобы мы не пропускали занятий. —No problem! — согласилась Эмили-Энн. И я начала в тот же день, позвонив госпоже Лэнгли, секретарше мадам Бальмор, и предупредив, что прохожу практику. Та поздравила меня и пожелала продолжать в том же духе. Терпеть не могу такие выражения. «Продолжайте в том же духе». Попахивает фальшью. Как бы то ни было, я продолжала… все утро и с полной самоотдачей. Даже после того как Эмили-Энн Калейн сначала оставила мою папку с эскизами на столе, похвалив некоторые вещи: супер! Особенно эта твоя концепция «Смешение»! Я в восто-о-орге! — а потом попросила сходить в копировальный центр на углу и откопировать стопку документов, некоторые из которых были цветными, другие — черно-белыми, третьи состояли из разрозненных листков бумаги… Когда час спустя я вернулась, подошло время обеда, и Эмили-Энн удалилась, оставив меня на попечении Джулии, Ширли и Дженис, а те меня почти не замечали, полностью поглощенные собственной работой: теперь они втроем вручную шили летнее дамское пальто из хлопка и тонкой шерсти в розовые, фиолетовые и фиалковые ромбы, здорово смахивающее на костюм Арлекина. Очень стильная вещь. К сожалению,я имела право лишь издалека наблюдать за работой… В полдень я, изрядно раздосадованная, направилась к станции метро «Камден Роуд», чтобы вернуться в Хэмпстед. Если стажировка и дальше будет проходить в том же духе… М-да. Одно разочарование за другим. Полчаса спустя я встретила в студенческом кафетерии Кару, и она очень удивилась. Ее собственная стажировка в свое время прошла хорошо. Нужно задавать Эмили-Энн вопросы, делать записи, проявлять интерес к ее работе. Советы подруги так меня вдохновили, что в четверг утром я прибыла в мастерскую с планом настоящего интервью. В каком возрасте Эмили-Энн Калейн полюбила моду? Когда начала шить? Кто были ее любимые дизайнеры? Трудно ли ей было пробиться на рынок? Найти клиентов? Вот только я не смогла задать ни одного вопроса: Эмили-Энн занималась с какой-то элегантного вида дамой не первой молодости. Ширли шепнула мне на ухо, что это художественный агент Дома моды Laura Ashley. В равной степени впечатленная и разочарованная, я присела на банкетку на втором этаже. Дженис предложила мне чаю и принесла какой-то журнал. — Не падай духом! — прошептала она. «Не падай духом». Думаю, это еще хуже, чем «продолжай в том же духе». Впрочем, я быстро поняла, почему Дженис это сказала. Обстановка как в зале ожидания. Меня там словно и не было. Для приличия — а также чтобы убедить себя, что я снова не теряю время даром, — я достала планшет и стала рисовать мастерскую. Вместо того чтобы писать отчет о практике (обязательный), я смогу показать зарисовки. Правда, чем дольше я рисовала, тем больше рисунок напоминал каракули, выведенные трясущейся рукой нервного больного: Я подождала еще полчаса, сдерживая скуку и разочарование. Потом вдруг дверь мастерской распахнулась, и внутрь влетела худая долговязая блондинка, немедленно извинившаяся за опоздание. Вне всяких сомнений, это манекенщица… Манекенщица, приглашенная для примерки, поняла я, глядя, как девица идет следом за Дженис в примерочную, расположенную в дальней части второго этажа, где сидела я. Она едва удостоила меня взглядом. Эмили-Энн и ее клиентка быстро присоединились к ним, а следом за ними и Джулия: она несла какой-то наряд в белом, непрозрачном чехле. Еще через несколько секунд была задернута тяжелая бархатная штора, так что Дженис, Ширли и я ничего больше не видели. «Какая жалость!» — вырвалось у меня. — Т-с-с-с! — хором одернули меня Дженис и Ширли. Мы втроем не сводили глаз с занавески. Что происходит там, по ту сторону? Слышалось шуршание ткани, приглушенные перешептывания и энергичный голос Эмили-Энн, выдававшей инструкции: «Вот так, да, не здесь, сожмите сильнее…» Потом установилась полная тишина, в которой портьеру медленно, почти торжественно отдернули. Мы онемели от восхищения. Блондинка была одета в длинное, облегающее платье, расширяющееся к низу, с круглым по форме декольте, без рукавов. Красота пестрой ткани в изумрудных и красновато-коричневых тонах поражала воображение. Эмили-Энн улыбнулась, явно довольная, и взмахом руки указала на прикрепленную к доске репродукцию. — Ну как? — спросила она, обращаясь к ассистенткам. — Результат еще прекраснее, чем на картине Густава Климта[20] , — признала Джулия, блестя глазами. — Вы слегка преувеличиваете, но, признаю, я довольна. Выходит, Эмили-Энн вдохновлялась полотном знаменитого австрийского художника… — Я просто очарована, — вмешалась представительница Дома моды Ashley. — Наша клиентка пожелала получить вещь одновременно романтическую и уникальную. Это успех! Повернитесь, — попросила она манекенщицу. Молодая женщина подчинилась, не говоря ни слова. Затем она прошлась, резко повернулась, сделала шаг в сторону, присела, потом замерла и не шевелилась, пока Джулия и Ширли расправляли складки на бедрах, а Дженис фотографировала… Помню, я подумала тогда, что нелегко быть манекенщицей, которую приглашают для примерки… Позже Эмили-Энн с изрядной долей юмора пообещала ответить на все заготовленные мной вопросы… только уже завтра. А сейчас она «загружена по уши», то есть вся в работе. Заказанный наряд требовалось доставить до конца дня: клиентка собиралась надеть его на прием в Букингемском дворце. * * * Верхняя нота: мандарин. Средняя нота: ежевика. Базовая нота: дубовый мох. Потом лайм, роза и кедр, несколько тщательно отсчитанных капель, добавить неспиртового раствора. Я хорошенько взболтала смесь и вдохнула. Ах, «Смешение № 1», неужели я тебя наконец-то создала? Смесь приятно пахла водяными брызгами, морским ветром и солью… Я нанесла немного жидкости на левое запястье и подождала, пока она испарится, чтобы лучше почувствовать аромат. Он получился не слишком сильным, но и не слабым, а главное, в нем отсутствовал химический душок. И он не изменялся.Yes… Yes… Triple yes! [21] — Дидон, думаю, на этот раз тебе не придется убегать! Я протянула коту руку, но тот наморщил нос и забился под кровать. — П-ф-ф-ф. Подумаешь, я даже не обижаюсь, — пробормотала я, хватая блокнот. «Четверг, 16 апреля, 22 часа 7 минут. Рождение моего первого аромата, — записала я. — Сегодня вечером и завтра днем я его протестирую и, если не замечу ни у кого негативной реакции, нанесу его перед свиданием с Томасом в эти выходные. Пусть он сохранит в памяти мой УНИКАЛЬНЫЙ образ, хи-хи-хи!» Я нанесла несколько капель духов на кожу головы за ушами и спустилась на первый этаж. В гостиной и кухне никого не было. Сиенна и Ами либо куда-то ушли, либо у себя в комнатах. Жаль. Так что я отправила им эсэмэски, а потом написала Каре («Думаю, я нашла идеальную гармонию!»), напомнив заодно о Сиенне, с которой мы завтра встречались в академии для примерки платья. Судьбоносный момент! Съев кусок хлеба с медом и запив его стаканом молока, я позвонила тете и рассказала об утреннем посещении мастерской Эмили-Энн Калейн. Тетушка сочла этот опыт очень интересным — я тоже, в конце концов, все сложилось не так уж плохо! — и заставила меня пообещать, что я скоро ее навещу. Затем я позвонила родителям. Мама не разделяла мнения тети Кейт: она предпочла бы, чтобы во время стажировки я проявляла активность: шила, участвовала в чем-то, рисовала… — Вообще-то, мама, я рисовала! Мастерскую Калейн… — Ты издеваешься надо мной, девочка моя? — Нет, а что? В голосе матери прорезалась нотка горечи. Я ведь хотела тебе помочь, но ты не дала, уперлась, дескать, пробьюсь сама, словно тебе не к кому обратиться за помощью, и вот результат: тебя используют, как… — Никто меня не использует. И я хочу справиться самостоятельно, понимаешь? — Но, дорогая, мои связи открыли бы перед тобой столько дверей, и… — Мама! Если в один прекрасный день у меня не останется другого выхода, я к тебе обращусь, а пока что я двигаюсь вперед… и довольно неплохо. Мать помолчала, а потом негромко рассмеялась. — Я в этом не сомневаюсь. Люблю тебя, сокровище мое. Если будет что-то нужно, сразу звони. — Да, не волнуйся… И спасибо. Я тоже тебя люблю. Несмотря ни на что, закончив разговор, я почувствовала, как сжимается сердце. Порой мне так не хватало родителей! Стоит только захотеть, и я стану «дочкой Наташи де Сталь, главного редактора журнала «Тенданс»… Вот только мне этого совсем не хотелось. Это вопрос гордости… Снова эта гордость. Впрочем, дело не только в ней. Разве я могу признаться, что мне не нравятся те стили моды, которые превозносятся в журнале мадам де Сталь? Слишком классические, чересчур гламурные, как говорится, «дорого-богато», слишком… «актуальные»! Я бы такое ни за что не надела. Все это только усложнило бы мне жизнь, к тому же я бы огорчила мать. * * * — Приглашенная для примерки манекенщица? Априори (за редкими исключениями) гордиться тут нечем. Впрочем, такая работа может быть интересной, — призналась Сиенна, пока мы с Карой ее одевали. Мы находились в большом зале на первом этаже, в котором команда Академии моды организовывала, помимо всего прочего, различные показы в течение года. Мы отгородились ширмой от других студентов, которые, как и мы, проводили примерки. — Сама я никогда подобным не занималась, но знаю, что часто манекенщицы работают с дизайнерами частным образом: те примеряют макеты из пробной ткани, без дефиле и публики, — уточнила она. — Положительный момент: ты участвуешь в создании чьего-то шедевра, возможно, даже становишься музой. Так в свое время Грейс Джонс вдохновила Алайю[22] . Раз — и ты в начале блистательной карьеры! Ты звезда! — Смотри-ка, еще одна Грейс, — заметила Кара. — Звездное имя! Не более чем Кара или Сиенна, — возразила я. — Кара? Ну нет! Сколько раз я слышала: «Привет, Кара… караоке!» Клянусь вам, в будущем я возьму псевдоним. — Я тебя понимаю, — ответила Сиенна. — Это странно, но мне, чтобы преуспеть, нельзя было оставаться «Мэдди». Как мы и договаривались, в пятницу днем она пришла в академию. Пока она величественно шагала через холл, взгляды почти всех, кто там находился, были устремлены на нее. Даже облаченная в джинсы, кроссовки и черный блейзер, она выделялась из толпы. Причиной тому была не только ее красота, но еще и гордая походка, и энергия. С тех пор как она решила создать собственное агентство — кстати, пожертвования через ее новый интернет-сайт продолжали исправно поступать, — Сиенна буквально светилась. Поистине она нашла идеальное решение: продолжала заниматься любимым делом и одновременно готовилась открыть собственное! Last but not least [23] у Сиенны был необыкновенный взгляд: пронзительный и критический… Весьма критический. В точности как сейчас. Она надела наполовину сшитое платье, которое мы готовили для конкурса в Аскоте, и теперь оглядывала себя в зеркале, скептически прищурившись. — Что-то не так? — встревоженно спросила я, переглянувшись с Карой — та держала в руках уже почти готовую шляпу № 1, украшенную тонкой вуалькой. Сшитая из фетра кремового цвета, с вышитыми лошадками, широкими колышущимися полями, шляпа выглядела одновременно элегантно, неброско и оригинально, причем это сразу бросалось в глаза. В высшей степени шикарно. За перчатки мы еще не брались, но уже выбрали для них бледно-золотистое кружево с примесью лайкры. Отделку нам тоже выдали, и мы уже воображали, как красиво будет сочетаться кайма с вышитыми единорогами на корсаже. Все материалы и заготовки лежали на нашем рабочем столе. — Не знаю, — пробормотала Сиенна, рассматривая свое отражение. — Оно не будет меня полнить? — Полнить? — в один голос переспросили мы с Карой… глядя друг на друга с одинаковым изумлением. Затем мы оглядели Сиенну со всех сторон. Платье было прямое, длиной до середины лодыжек, с квадратным, неглубоким декольте. Талия свободная: мы планировали, что ткань будет облегать фигуру мягкими складками. Короткие рукава оставляли руки полуоткрытыми, создавая эффект неброской элегантности. Шлейф мы пока только прикололи булавками, поэтому пока он казался негнущимся, но в будущем мы собирались его пристрочить, так что это пройдет. Ах да, хлопковый муслин почти прозрачный, поэтому под платье нужно будет надеть комбинацию. — Честно говоря, я не вижу, в каком месте оно тебя полнит, — заметила я. — Ты в нем просто прекрасна, — призналась Кара. — Ты великолепна, Сиенна. А когда платье будет окончательно готово, будешь еще красивее! Не хочешь примерить шляпу, которую сделала Кара? — Говорю вам, оно меня полнит, — нетерпеливо повторила Сиенна. — Все дело в крое. Возможно, стбит сделать в груди посвободнее, учитывая, что я набрала один килограмм… Я онемела. — Я ношу восемьдесят пять С. Если надеть девяносто А или, того хуже, девяносто пять В, смотреться будет еще хуже! — добавила Сиенна. — Только представьте! Мы с Карой быстро переглянулись. Черт возьми, а ведь Сиенна права. Мы не учли такую возможность. Мы делали уникальную вещь для уникального случая, ориентируясь на тридцать шестой размер… Что я немедленно и объяснила. — Дискриминация по грудному признаку, — пошутила Сиенна. — А ведь я собираюсь проводить дефиле с участием манекенщиц тридцать восьмого — сорокового размеров и даже больше… — А я-то вознамерилась создать коллекцию «специально для пышечек»! — поддакнула Кара. — Вообще-то квадратное декольте и завышенная талия в стиле ампир красят только долговязых девушек… — Да тихо вы! — цыкнула на нас какая-то девица из-за ширмы. — Нам бы ваши проблемы! Мы все скорчили рожицы. Под влиянием минуты мы совсем забыли про остальных начинающих дизайнеров. Виновато пробормотав «извините», я продолжала шепотом: — Сиенна, платье сидит на тебе прекрасно, просто ты смотришь на себя по-другому из-за одного лишнего кило! — Ага, оно сидит просто идеально, — подхватила Кара. — Только не толстей больше, хорошо? — Она указала на собственные округлости. — Похудеть непросто… Что ж, не примеришь мою шляпку? Сиенна надела шляпу, сдвинула ее влево, вправо, надвинула на лоб… Потом надела ботинки на каблуках, которые принесла с собой, и созданный ею образ сразу же изменился: фигура стала выше и воздушнее. Великолепно. — Ну да. Неплохо, — изрекла она, рассматривая свое отражение в зеркале. — Весьма недурно. Забудь свою идею с балетками, Грейс, при таком платье силуэт нужно вытянуть… А шляпка просто улет, Кара. Я в восторге. Моя напарница торжествующе улыбнулась. — Спасибо! Я делаю еще две, развлечения ради, во время дефиле ты будешь их менять… если хочешь. Сиенна повернулась к ней и в свою очередь улыбнулась. — Согласна. Я хотела бы, чтобы мы с тобой обсудили проект. Мне было бы очень приятно, если бы ты показала мне свою будущую коллекцию. У Кары загорелись глаза. — Конечно! Когда я ее разработаю… Вплоть до июня месяца у меня будет полно работы, но я несомненно возьмусь за коллекцию этим летом. Я обязательно ее тебе покажу, будет здорово! Спасибо! — Пожалуйста, — ответила Сиенна и покрутилась на месте, рассматривая в зеркале свою спину. — Мне нравится вырез, он такой элегантный. На спинке я сделала закругленный V-образный вырез до лопаток, чтобы внести в ансамбль нотку современности. — Вы неплохо поработали, — объявила Сиенна с довольным видом. — Сколько вам осталось времени, чтобы все закончить? — Месяц, — ответила я. Сиенна присвистнула. — Не волнуйся, мы успеем, — поспешно заверила я подругу, осторожно помогая ей снять наряд. — Из нас получилась отличная команда, правда, Кара? — Великолепная, — откликнулась она, широко улыбаясь. Меня распирало от радости. Да, между нами установилось настоящее доверие. Я поспешно изгнала из памяти воспоминание о Шарлотте, которая словно в насмешку встала перед моим мысленным взором. Через несколько минут Сиенна вновь облачилась в джинсы, блейзер, кроссовки и принялась просматривать сообщения в своем мобильном телефоне. — Ой, мне надо бежать: Люк меня ждет. Мы собираемся провести пасхальные выходные в Лейк-Дистрикт, там чудесно: горы, озера… и чистый воздух! — А я поеду в Шотландию с Томасом, — призналась я. — Круто! — Да… Мое сердце забилось чаще. Он, наверное, уже купил нам билеты на самолет… — А я проведу каникулы с родителями в знаменитом лондонском Ист-Энде, — заявила Кара и скорчила рожицу. — Это менее заманчиво! Кара жила в Шордиче[24] , недалеко от Ислингтона, где обитала Шарлотта. — Ну, хотя бы примерку сделали — как камень с души, — закончила она. — Вот именно, — кивнула Сиенна. — Ну ладно,bye-bye! Она послала нам воздушный поцелуй и была такова. Мы с Карой начали складывать свои вещи, прислушиваясь к рабочей суете по ту сторону ширмы. Вообще-то другим студентам уже пора было заканчивать примерку. — Итак, что за «идеальную гармонию» ты изобрела? — спросила Кара, убирая шляпу в картонную коробку. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы увязать ее вопрос с текстом своей эсэмэ-ски. — Мои духи. Думаю, я их получила, они существуют… — О, супер! Кара засмеялась: — А я было подумала, что ты имела в виду вас с Томасом! «Мы с Томасом». — Пожалуй, в этом случае надо говорить о неидеальной гармонии, — пошутила я. — Слушай… Я тебе расскажу. Произнося эти слова, я почувствовала, как у меня учащается пульс. Я была счастлива и в то же время страшилась предстоящей поездки. Почему? Я не могла ответить на этот вопрос. — Нужно будет как-то назвать мой новый аромат, — сказала я, осторожно складывая наше золотистое платье. — Какое-нибудь красивое поэтическое название, а не просто номер… Кара помогла мне завернуть платье в папиросную бумагу. — Это точно, простой номер тут не подойдет, — повторила она. — Как насчет «Паломино»? Ведь это же ты первая придумала это платье, золотистое, как лошадь паломино… — Паломина? — Паломинелль? — Паломинелла? — Хм… Звучит как название туристического агентства. Мы расхохотались. ---------- 7 Случайность или совпадение? 7 Случайность или совпадение? К вопросу о туристических агентствах… Томасу не пришлось никуда ехать, чтобы купить нам билеты на самолет: он оплатил их прямо через Интернет, и стоили они меньше восьмидесяти фунтов стерлингов. Прямой рейс, очень дешевый, с минимумом комфорта: Томас уточнил, что я смогу взять с собой только маленький чемодан. Без проблем, у меня как раз был такой чемодан, высотой пятьдесят пять сантиметров, формат «купе», идеально. Но… туда еле-еле поместились два симпатичных комплекта одежды, туалетные принадлежности (свой новый парфюм я в итоге не взяла из предосторожности — решила еще немного его потестировать), ночная рубашка и объемный свитер вместо халата. Уйма времени ушла на подбор одежды. Какой свитер взять? Какую блузку? Клевую или классную? Какую же из двух выбрать? Какие джинсы? Брать только одни рискованно: вдруг я по закону подлости в чем-то выпачкаюсь… Короче говоря, я решала головоломку: как при минимуме вещей создать максимально полный гардероб. Головоломка номер два: объяснить Ами — на выходные она оставалась в доме одна, — как кормить Дидона. Пришлось повторить трижды: подруга витала в облаках. Ее занимали две проблемы: необходимость как можно скорее найти себе место для прохождения практики и Чарли, который вел себя с ней очень отстраненно с тех пор, как Сиенна положила конец их частым встречам. Черт возьми! Почему же дошло до такого? Впрочем, по словам Ами, Чарли к ней скоро вернется и все будет как прежде. Она это вычитала в «Книге перемен», древнем китайском источнике мудрости и гаданий, карманный экземпляр которой всегда носила с собой. О’кей, Ами… В субботу утром у нас с Томасом осталось чуть менее двух часов на то, чтобы добраться до аэропорта Лутон на метро, поезде и автобусе. Вылет в 6 часов 02 минуты, посадка в Абердине через полтора часа. Короткая поездка, из которой я не извлекла ровным счетом никакой пользы, хотя и находилась рядом с Томасом. В самолете мне было страшно, особенно при взлете. Когда я не хочу предполагать худшего, я стараюсь об этом не думать, и тут наступает обратный эффект, потому что я знаю, что не хочу об этом думать: живот крутит, в горле ком, все тело трясется. Не помню, чтобы испытывала такой страх во время путешествия в Испанию и Грецию с семьей. Возможно, тогда я была моложе и не до конца осознавала опасность полета. Мне не хотелось изливать такие откровения на Томаса. Во-первых, мне было немного стыдно… К тому же весь полет он продремал, держа меня за руку. Может статься, он нервничал еще больше меня, но ни за что на свете в этом не признался бы! Потом была очень мягкая посадка. И я снова смогла нормально дышать. Что больше всего поразило меня в Абердине? Свет! Когда мы приземлились, было всего 7:45 утра, а казалось, будто затянутое легкой дымкой солнце стоит в зените. — Это потому, что мы находимся на одной широте со Швецией, — объяснил мне Томас, пока я смотрела в удивительное, сине-серое небо. Почти того же цвета, что и глаза Томаса. — Зимой здесь почти все время стоит ночь, а весной и особенно летом дни очень длинные! — Значит, у вас бывает знаменитое полночное солнце? — Да, только скорее на севере, нежели здесь… —Hello! — воскликнула какая-то женщина лет пятидесяти, торопливо идущая нам навстречу. —Welcome! Я Энджи Гринер! — объяснила она мне. Она обняла сына, потом со счастливой улыбкой заключила в объятия меня. — Грейс!It’s so nice to meet you! — Thank you… Мне тоже очень приятно! Тронутая теплым приемом, я поздоровалась с двумя девчушками, шедшими следом за мамой Томаса. Оливия и Нина как две капли воды походили на мать, и, не знай я этого заранее, ни за что бы не догадалась, что они близнецы. Оливия брюнетка, Нина рыжая. Мы прошли к припаркованной неподалеку машине, и я уселась между сестрами на заднее сиденье, а Томас устроился на переднем, чтобы поговорить с матерью и заодно рассказывать мне, мимо каких мест мы проезжаем. Центр города произвел на меня впечатление гранитными домами строгого вида и обилием цветов. С удивлением смотрела я на бизнесменов, расхаживающих в килтах… и на многочисленных музыкантов с волынками. Ни дать ни взять почтовая открытка «С наилучшими пожеланиями из Шотландии!». Мадам Гринер объяснила, что на пасхальные каникулы сюда приехало много туристов, отсюда такое обилие национального колорита. Проехав по мосту через реку Ди, мы направились в огромную портовую зону, в которой просто кипела жизнь: работали подъемные краны, гигантские суда тянули нефтяные платформы из Северного моря. Ничего общего с причалом для прогулочных яхт! Потом мы покинули этот индустриальный район и поехали к побережью… И я погрузилась в созерцание морского пейзажа, будто нарисованного бледными чернилами. Волны набегали одна на другую, хотя ветра не было. Воображаю, что здесь будет твориться в бурю! Томас с матерью беседовали, перепрыгивая с пятого на десятое, и я мало что поняла из-за их акцента. Да уж, Томас говорил как типичный шотландец! Они произносили звук «р» раскатисто, сокращали слова, меняли интонации… Их речь уже мало чем походила на английский язык! Помню, как размышляла о том, что этот язык, знакомый со школы, гораздо богаче и разнообразнее, чем мне представлялось. Семья Томаса жила в Турриффе, прибрежном городке в пятидесяти километрах к северу от Абердина, прямо скажем, не ближний свет. Мы проезжали мимо зеленых и распаханных полей, любовались стадамиHighland cows, величественных длинношерстных коров с огромными рогами… «Самые прекрасные коровы на всем белом свете!» — гордо заявили Оливия и Нина, чем немало меня повеселили. Время от времени Томас посматривал на меня, глаза у него блестели, и я чувствовала, что он счастлив. Я сдерживала все возрастающее возбуждение. Какое счастье быть здесь! Дом Гринеров стоял в жилом квартале. Квадратная постройка, довольно непритязательная на вид, с гранитными стенами, как и все здешние строения. В ухоженном саду цвело множество цветов и стоял огромный батут. Нина и Оливия тут же устремились к нему и стали прыгать. Навстречу нам выбежала какая-то собака — песочного цвета лабрадор. Довольно упитанная, с большими карими глазами, очень симпатичная зверюга… но чересчур назойливая. Per — так звали пса — обрадовался мне так, словно мы знакомы всю жизнь. В результате на мои черные джинсы налипло огромное количество светлой шерсти. Госпожа Гринер немедленно рассыпалась в извинениях. — Гт sorry! Животные — это прекрасно, но от них столько грязи! Я ответила ей улыбкой. — Не волнуйтесь, я обожаю животных. У меня у самой есть кот. Девушки, с которыми мы вместе снимаем дом в Лондоне, не всегда от него в восторге. По крайней мере, одна из них… Если вдруг я забываю почистить диван, она рвет и мечет! А я запросто могу забыть… — Кот? Энджи Гринер уставилась на меня с изумлением. — Ты привезла с собой в Англию кота? — Э-э-э… Я слишком его люблю и не могу надолго с ним расставаться. — ОЬ, ту darling! После этого разговора между нами установилось полное взаимопонимание. У Гринеров было очень мило. Безделушки, картины, коврики… Не совсем в моем вкусе, но красиво. Мне показали мою комнату, наверху, напротив комнаты Томаса и рядом с комнатой Нины и Оливии. Мы пользовались одной ванной, а в распоряжении родителей была вторая. Когда мистер Гринер вернулся с работы — широкие плечи Томас унаследовал от него! — он пожал мне руку, держась довольно формально, и поздравил с приездом. После чего засел в гостиной и стал читать газету, а миссис Гринер в это время готовила ужин. Я не могла отделаться от мысли, что в моей семье такого не бывало. Чтобы мой папа не помог маме? О таком и речи быть не могло! Ужин подали в 18:45: салат и жаркое из индюшки. Лучше есть легкую пищу, посоветовала мне Энджи — мама Томаса настояла, чтобы я называла ее по имени, — чтобы оставить место для обильного пасхального обеда! Даже так? Томас скорчил зловещую гримасу. Нина и Оливия радостно захлопали в ладоши; мистер Гринер приподнял бровь и улыбнулся мне — вот от кого у Томаса такая шаловливая улыбка… Вечер прошел в семейной обстановке, и мне это показалось странным. Я уже и забыла, каково это: находиться в обществе людей старшего возраста. Не то чтобы мне было скучно, просто приходилось постоянно «держать лицо», проявлять вежливость и все такое! Оливия и Нина поднялись в свою комнату, чтобы поиграть, а мы с Томасом и его матерью составили партию в «Скрабл», которую я с треском продула — да и разве могло быть иначе, если все слова английские? После чего я тоже отправилась спать. Томас пожелал мне спокойной ночи и поцеловал в уголок рта, и именно в эту секунду в коридор вышла Нина и увидела нас. Девчушка ткнула в нашу сторону указательным пальцем, рот у нее округлился, потом она развернулась и умчалась на первый этаж. — Вот плутовка, — только и сказал Томас. И поцеловал меня в щеку. У меня отчаянно забилось сердце, захотелось обнять Томаса, но я не решилась. Угадав причину моей застенчивости, он прошептал мне на ухо, что завтра с утра мы пойдем в парк, только мы вдвоем, подальше от любопытных глаз. * * * Злобная гримаса. Вьющиеся растрепанные волосы. Мне в уши лился противный, вкрадчивый голос, заглушавший все остальные звуки, вибрировавший в барабанных перепонках, словно звучащий на другом конце телефонной линии. Непонятные слова на незнакомом языке, точно таинственный диалект, в котором все звуки «р» удваивались, утраивались и раскатисто грохотали. Какой оглушительный гул! Я тряхнула головой. И вдруг снова наступила тишина. Появился чей-то силуэт, и вот уже рука сжимает скрюченными пальцами прямоугольный лист бумаги, а потом медленно рвет его на мелкие кусочки. Эй… Это же был мой билет на самолет! Как же я теперь вернусь в Лондон? Почему она это сделала? Зубы оскалились в глумливой улыбке, потом из темноты проступили черты лица, такие знакомые… Меня охватила паника. Это Шарлотта! Я хотела закричать, но не смогла издать ни звука, язык словно присох к небу. Я хотела двинуться с места… и не сумела сделать ни шагу. Стоявшая передо мной Шарлотта начала расти, делаясь все выше и выше, как Алиса из страны… ужасов! Голова ее вдруг стала огромной, и с громким стуком ударилась о потолок. — Все хорошо? — спросил кто-то в следующую секунду. Мне хотелось завопить: «Нет… Не-е-е-ет! На помощь!» Почему же слова застревают в горле? Я резко села в кровати. И обнаружила рядом с собой какого-то странного гнома, наблюдавшего за моими подергиваниями с изрядным любопытством. — Да… Ты кто? — пролепетала я. — Я-то? Оливия! Ты так кричала, наверное, перебудила весь дом. — Дидон? — Спросонья я плохо соображала. — Это мой кот. Где он? Мне его не хватает… Проморгавшись, я разглядела маленькую девочку, светившую на меня экраном мобильного телефона, и поняла, что со мной случилось. — Твой кот? — повторила Оливия, глядя на меня так, словно я сморозила жуткую глупость. — Да. Он у меня дома, в Лондоне. Я забыла, где нахожусь. — А какой он, твой котик? — Черный, ангорской породы, с зелеными глазами. — Ух ты. Он, наверное, очень красивый. — Потрясающий. Девчушка поглядела на меня серьезно: — Наша комната рядом с твоей. Мы с Ниной тебя услышали. Если хочешь, я позову маму… — Нет, не нужно, все в порядке, — заверила я ее, пытаясь унять отчаянно бьющееся сердце. — Мне просто приснился кошмар… — Тогда ладно. — Мерзкий кошмар. Оливия снова посмотрела на меня, словно сомневаясь, что делать дальше, потом зевнула, вежливо прикрыв рот ладонью. — Иди, ложись спать, со мной все хорошо, — заверила я ее, стараясь говорить убедительно. Кажется, этот ребенок держит меня за дурочку! — Точно? — Точнее не бывает. Спокойной ночи, Оливия. И… спасибо, что пришла! — Не за что. Когда я вырасту, то буду работать с пожарными, как папа, так что я должна быть бдетельной. — Бдительной. — Да, бдетельной.Good night! И она тихонько вышла в свою комнату, прикрыв за собой дверь. Посмеиваясь и умиляясь одновременно, я снова свернулась под одеялом. Лучше бы мне на помощь прибежал Томас… Наверное, он крепко спит. Что ж, тем лучше! Я лежала, тщетно пытаясь снова уснуть. В доме было тихо, мою подушку пропитал запах чужого стирального порошка, я то задремывала, то снова просыпалась. В конце концов я зажгла стоявшую на прикроватной тумбочке лампу, схватила сумку и вытащила блокнот. «Страх… Сожаления… Не знаю, почему ты продолжаешь меня тревожить… Уходи, оставь меня в покое… Почему все зашло так далеко? Почему я продолжаю об этом думать? Быть может, это не ты явилась мне в кошмаре, а кто-то другой? Воплощение… чего?» Казалось, фразы — порой довольно бессвязные — ложатся на бумагу сами по себе, без моего участия. Когда я погасила свет, было уже около четырех часов утра. Я исписала страниц десять, и это принесло мне некоторое облегчение, после чего я смогла наконец заснуть. * * * — Мой отец? Он командир пожарной бригады нашего города. — А твоя мать? — Воспитательница в детском саду. Я улыбнулась. Энджи отлично вписывалась в образ воспитательницы, окруженной малышами. Она такая сердечная! На завтрак специально купила для нас круассаны, сказала, что этоso French! Тесто в них было слишком плотным, но я съела свою порцию с удовольствием… подавляя желание макнуть круассан в чашку с чаем. В Англии такое считается в высшей степени неприличным (спасибо тете Кейт, просветила), а в Шотландии, наверное, и подавно! Приняв душ, я избавилась от неприятного ощущения, не отпускавшего меня с тех пор, как мне приснился кошмар. О случившемся со мной знала только Оливия, но сегодня я ее еще не видела. Томас спустился к завтраку с мокрыми волосами и, прихлебывая чай, то и дело мне улыбался. Он спросил, хорошо ли я спала. «Да-да, — уклончиво ответила я. — Так мы пойдем гулять?» Потом помогла ему убрать со стола, и мы улизнули из дома. — Возвращайтесь самое позднее к одиннадцати тридцати! — крикнула с кухни мать Томаса. — Обещаю, мам. Я буду накрывать на стол! Оказавшись на улице, я призналась Томасу, что мне очень понравилась его мать. — Она классная. — Да, она чудо, — согласился он. — У отца характер более суровый, может быть, из-за его профессии. Он всякого навидался. Несчастные случаи, всякие сложные ситуации… Не представляю, как он все это выдерживает. Мы им восхищаемся. — Оливия мечтает пойти по его стопам… Томас рассмеялся. — Да, похоже на то. Но откуда ты об этом узнала? — спросил он, бросая на меня удивленный взгляд. — Подразумевалось, что это большой секрет! — А… Просто знаю, и все! — Ну, а все-таки? — Ха-ха, это еще один большой секрет! Через десять минут мы уже входили в ворота маленького парка, в котором имелась игровая площадка. В парке никого не было, вероятно, по причине собирающихся на небе облаков. Похоже, будет дождь… Я подняла воротник куртки и пожалела, что не надела парку. Томас немедленно обнял меня за плечи. — Замерзла? — Немного. Помолчав, он проговорил: — Ну же, расскажи мне! — Что рассказать? — Свой секрет! — Нет! — Почему? Это такая страшная тайна? Я посмотрела на него. Глаза Томаса блестели, но я чувствовала: он заинтригован. Тогда я рассказала ему про свой кошмар и внезапное появление в моей комнате Оливии. Томас расхохотался. — Узнаю свою младшую сестренку. Настоящее бедствие. Спит чутко, просыпается от малейшего шороха. — По-видимому, я довольно громко кричала! Наверное, я ее напугала. — Ты тоже ходячее бедствие. Большее, чем я полагал. — Это все из-за того случая… Мы шагали, держась за руки, разговаривая о Шарлотте, моих воспоминаниях, моем желании окончательно все забыть (вот только мой мозг, как нарочно, постоянно подсовывал мне эти мысли!). Ж. Кажется, когда мы спим, наш дух, так сказать, очищается. Значит, в твоем подсознании… Томас вдруг замолчал, уставившись прямо перед собой. Он смотрел на какую-то девушку в джинсах и коричневой кожаной куртке, которая, появившись словно из ниоткуда, решительным шагом направлялась прямо к нам. Высокая, худощавая, с длинными черными волосами. — Снова она? — пробормотал Томас, выпуская мою руку. У меня пересохло в горле. Когда девица остановилась перед нами, насмешливо улыбаясь, я уже знала, кто она такая. У той, кого Томас назвал «Снова она», были пронзительные синие глаза, подкрашенные тушью ресницы и сиреневая помада на губах. Тонкие черты лица, Ами любила рисовать такие. Очень красивая девушка. — Я тебя искала, — заявила она, глядя на Томаса. — Я хочу… — Как ты узнала, что я здесь? — перебил он ее. — Позвонила к тебе домой, трубку сняла Нина. Она сказала, что ты приехал со своей новой подружкой. Она одарила меня несколько неестественной улыбкой. Я не стала улыбаться в ответ. — Чего тебе надо? — спросил Томас. — Ты меня не представишь? Томас бросил на меня быстрый взгляд. Я почти физически ощущала его нервозность. — Дженнифер… Грейс… Чего тебе надо? — повторил он, не сводя с нее пристального взгляда. — Хочу получить назад письма, которые тебе отправляла. — У меня их больше нет. Дженнифер воззрилась на Томаса с изумлением: — Что? Только не говори, что ты их… — Да. Выбросил в помойку. Разорвав на тысячу кусочков. «Разорвав на тысячу кусочков»… Я испытала странное чувство. Мне живо вспомнился приснившийся ночью кошмар! Быть может, это не Шарлотта явилась меня пугать… — Вот как, — пробормотала Дженнифер, бледнея. В мгновение ока она растеряла всю свою спесь. — Ты обещал, что будешь всегда их хранить. — Когда-то я так и собирался поступить… А теперь все кончено, — сухо ответил Томас. — Мы это уже обсуждали. Вот только его низкий голос чуть-чуть изменился, в нем слышалась растерянность. Какое-то время Дженнифер молча смотрела на своего бывшего парня, а по ее щекам текли слезы, не оставляя черных дорожек. Да здравствует водостойкая тушь. — Но ведь я просто совершила ошибку, — настаивала она. —Я же тебе уже объясняла в прошлый раз… Томас покачнулся, словно желая сделать шаг к ней. — Слишком поздно. — Слишком поздно? Они смотрели друг на друга, и, держу пари, Томас совершенно забыл, что я стою рядом. — Я тебя поняла, — пробормотала Дженнифер. — Но я отказываюсь говорить о таких вещах при ней. «Ее, между прочим, зовут Грейс», — хотелось сказать мне, но я промолчала. — Я могу вас оставить, если хотите, — предложила я ироничным тоном, хотя вовсе не испытывала желания язвить. Они повернулись ко мне с таким видом, словно только что меня увидели. Томас выглядел… потерянным. — Прости, Грейс. Я пожала плечами. — Серьезно, если вам нужно обсудить свои дела, мы можем встретиться позже. Я сама найду дорогу к твоему дому, Томас, — заверила я его, чувствуя ком в горле. — Сначала прямо, потом налево. По дороге сюда я видела бакалейный магазинчик, зайду туда, куплю пасхальные яйца для твоих младших сестер. Произнося эти слова, я неосознанно сжимала кулаки. Уже ясно, что эта встреча с Дженнифер испортит нам все выходные. Все оставшееся время Томас будет сам не свой. Встреча с бывшей девушкой выбила его из колеи, это видно невооруженным глазом. — Об этом не может быть и речи, я пойду с тобой, — заявил он. — Пока, Дженнифер. Случайность или совпадение? Не глядя больше на Дженнифер, он энергично сжал мою руку и повел меня к выходу из парка. Наверное, мне следовало бы испытать облегчение? Чуть позже, когда мы заполняли бумажный пакет колокольчиками, курочками и прочими шоколадными зайцами, Томас поцеловал меня в щеку. Потом сказал, глядя мне в глаза: — Я ее ненавижу, клянусь тебе. Наши с ней отношения в прошлом! «Я ее ненавижу». На самом деле Томас хватил через край. «Любовь и ненависть — это две стороны одной медали», — подумала я. Вслух я этого не сказала, чтобы не подливать масла в огонь, но моя неуверенность усилилась. * * * В разных местах сада спрятали множество полных доверху корзиночек, и Нина с Оливией радостно бегали среди цветов, пытаясь все их отыскать. Накрапывал мелкий дождь, но девочки веселились от души. Оливия надела непромокаемый плащ веселенькой желтой расцветки, а Нина — такой же, только ярко-вишневый; обе девчушки шлепали в черных резиновых сапогах, украшенных божьими коровками. Собака повсюду бегала за ними и обнюхивала землю, алчно ловя манящий запах сахара. Мы веселились, наблюдая, как пес, опережая девочек, находит лакомства, даже если они спрятаны в пластиковую обертку. Мистер и миссис Гринер постоянно пытались призвать его к порядку — «Рег, к ноге! Per, фу! Per, лежать!» — и это до слез смешило их дочерей, привыкших к проделкам лабрадора. — Per — то, Per — это… Говоришь, а он и ухом не ведет, — иронично заметил Томас. Мы стояли у крыльца, а из приоткрытого окна кухни доносился аппетитный запах жарящейся баранины. Мы больше не говорили о той, кого он назвал «Снова она». — В прошлом году он буквально заглотил огромное яйцо! Проблема в том, что шоколад для собак все равно что яд. Кажется, они от него слепнут. — О… Но ведь он выжил! — Да, эта зверюга — крепкий орешек, и мы за ним присматриваем, — добавил Томас ласково. — У него и без того есть дурная привычка покушаться на мусорные бачки, он обожает лопать бумагу и всякую дрянь… — Сколько ему лет? — Девять, как и моим сестрам. Они вместе росли. А ты по-прежнему боишься собак? — спросил он, не сводя глазс Рега. — Я? Вовсе нет! — воскликнула я. — Наоборот, я мечтала о собаке, но в Париже мы живем в квартире, для собаки там нет места… Томас покосился на меня несколько удивленно, потом неопределенно покачал головой, словно вдруг спохватился… Словно перепутал меня с другой. — Конечно. И потом, у тебя уже есть кот… Я согласилась, но в глубине души расстроилась. «Снова она». Томас присоединился к Оливии и Нине, и они продолжили поиск пасхальных яиц вместе. Я последовала их примеру — долой грустные мысли! — и спустя четверть часа последний пасхальный колокольчик был найден. После чего все пошли в столовую и сели за стол, дабы насладиться обедом. Впрочем, «насладиться» — это фигура речи. В честь моего первого визита в Шотландию Энджи сначала подала хаггис, традиционное шотландское блюдо: рубленые бараньи потроха, сваренные в бараньем желудке… фу! Я получила право на маленькую порцию пюре из neeps and tatties — репы и картошки. Под пристальными взглядами всех присутствующих — сестрички Томаса щурились особенно хитро — я умудрялась глотать с улыбкой на устах. Но… никакого удовольствия от еды я не получала! К счастью, баранина с гарниром из фасоли и жареной картошки перебила оставшийся во рту немного едкий привкус… А вот медленно охватывавшие меня замешательство и разочарование никуда не делись. Каждые пять минут Томас заглядывал в свой телефон. В какой-то момент он вообще вышел из комнаты, а когда вернулся, лицо его было замкнутым и мрачным. После еды я спросила у него, не связано ли его плохое настроение с Дженнифер, и, откровенно говоря, проявила настойчивость, но Томас только обнял меня и прошептал на ухо: «Забудь». Ну ладно… Во второй половине дня мы с его родителями и сестрами пошли и гулять все в тот же парк. Дождь закончился, и сквозь облака тускло светило солнце. Оливия и Нина катались с горки и на качелях, а Томас их раскачивал — очень, очень высоко. Сестренки хохотали. — Мы летим! Мы взлетаем! — вопили они. — Надеюсь, ты к нам еще приедешь. После встречи с тобой мой сын изменился, — призналась мне Энджи, пока мы сидели на скамейке и смотрели на девочек и Томаса. Я постаралась улыбнуться как можно увереннее, хотя в глубине души зрела неуверенность. — Правда? — О да. В последнее время он был такой грустный… Дженнифер… Энджи со значением поглядела на меня: — Он говорил тебе о ней? — Да. А сегодня утром мы случайно ее встретили… На этом самом месте. — О! — потрясенно воскликнула мама Томаса. — Наглости ей не занимать! Я знаю, она нам звонила, чтобы разузнать про Томаса, но это уже переходит всякие границы. И это уже не в первый раз… Тяжело вздохнув, она добавила доверительным тоном: — Честно говоря, она мне никогда не нравилась. С тобой все будет по-другому! Вы так подходите друг другу… Я не ответила, не отрываясь глядя на играющего с сестрами Томаса, и сомнения в моей душе крепли. * * * На следующий день в самолете я слушала музыку в течение всего полета. Разговаривать не хотелось. Очевидно, Томас тоже не горел желанием болтать. Он, как и в прошлый раз, дремал. В метро, сидя рядом со мной, он спросил, хорошо ли я провела выходные. В ответ я сказала чистую правду: да, неплохо… Родители у него очень гостеприимные, мать — просто чудо, сестры милые… Только я предпочла бы, чтобы Нина не сообщала Дженнифер о моем приезде! — Подожди, но это же не ее вина! — возразил Томас. — Я этого и не говорила! — Но подразумевала! Удивленная его горячностью, я откинулась на спинку сиденья. Отвела взгляд, включила свой мобильный, вставила в уши наушники и запустила свой особый плей-лист «спокойствие и расслабленность». Обиделась ли я? Не знаю. Пожалуй, оскорбилась. А еще чувствовала разочарование и грусть. Больше мы не обменялись ни словом до самого приезда в Хэмпстед. Выйдя из метро в город, я почувствовала вечерний холодок. Холодок во всех смыслах этого слова: погода больше напоминала осеннюю, чем весеннюю, а между Томасом и мной установились натянутые отношения, скорее зимние, чем летние. А между тем, когда мы два дна назад уезжали, мы были влюблены… По крайней мере, я была влюблена. Стоял вечер понедельника, конец пасхальных выходных, и народу на улицах было немного. Мы шли быстро, и я все ждала, что Томас нежно возьмет меня за руку, что я сожму его ладонь… нельзя закончить эти выходные ссорой и недопониманием… Оказалось — можно. Дойдя до места, где наши пути расходились — Томас поворачивал в сторону Розари-роуд, а я — к Дамбе Кресент, — Томас улыбнулся мне немного смущенно. Ну вот… Надеюсь, тебе все-таки понравилось. «Все-таки». Тем не менее я решила проявить вежливость. Да, спасибо, что ты меня пригласил. Было здорово. Хаггис мне не очень понравился, а все остальное — да. — Все остальное? Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза, и я почувствовала, что моя искренность для него важна. — Почти. Он покачал головой, сразу же поняв, о чем речь. — Мне жаль. Все случившееся не имеет никакого значения. Она мне столько крови попортила… «Снова она». У меня сжалось сердце. Мне хотелось бы заверить Томаса, что он может на меня рассчитывать, что я его лучший друг… Но слова застряли у меня в горле. — Ну же, возвращайся домой… И пусть тебе не снятся кошмары этой ночью! — добавил он. Потом поцеловал меня в щеку, в уголок рта, очень нежно, и у меня участился пульс. — Тогда до скорого… — Да, до скорого, Грейс. Я тебе позвоню. Уходя, он напоследок послал мне воздушный поцелуй, и я сделала то же самое, а потом пошла по Шрусбери-роуд, в сторону Ламбе Кресент. Смущенная и встревоженная. Потом я подумала, что вот-вот снова увижу своего кота, Ами, Сиенну… И ускорила шаг: мне не терпелось попасть домой. ---------- 8 Возвращение к реальности 8 Возвращение к реальности Я рассказала о своих выходных Ами и Сиенне. Кстати, Сиенна только что вернулась из Лейк-Дистрикт, где они с Люком «на отлично» провели выходные. По сравнению с ней я, похоже, провела выходные «удовлетворительно». У Сиенны глаза горели от радости, вид у нее был в высшей степени счастливый и влюбленный. Вот повезло, думала я, безуспешно пытаясь не поддаваться мелкой зависти. На мой взгляд, Ами выглядела спокойнее, чем в пятницу вечером, но она поднялась в свою комнату прежде, чем я успела спросить, есть ли перемены в ее отношениях с Чарли. Мы с Сиенной еще немного поболтали в гостиной, сидя на диване и подтянув колени к груди. Обсудили ее любовные дела. Райан снова дал о себе знать, расспрашивал, как у Сиенны дела, и она думала о нем, да-да. Люк ее обожает, но она не хочет, чтобы он слишком сильно к ней привязывался. Интернет-сайт работает, и пожертвования продолжают поступать — Чарли был прав, эта система действует, успех просто удивительный, — кажется, Сиенне наконец-то начало везти… — Нужно просто в это верить, — заключила она, заметив, что я постоянно поглядываю на свой мобильный телефон. — Грейс, инициатива должна исходить от тебя, а не от него. — Какая инициатива? Потом я поняла. Сиенна намекала, что Томас до сих пор не прислал мне эсэмэску, а я жду и надеюсь… — О’кей. Вот только, в отличие от тебя, я не умею обольщать. — Дело не в этом. Парни чувствуют, если девушки чересчур навязываются. Это им не нравится. В то же время нужно показать, что ты заинтересована в парне, но правильно дозировать свое внимание. — Дозировать? Любовь не кулинарный рецепт! — Но что такое любовь,Ьопеу [25] ? Несколько секунд я молчала, вспоминая хорошие моменты этих выходных. Поездка туда, моя встреча с семьей Томаса, потом… «Снова она». — Ты должна верить в себя, — продолжала Сиенна со спокойной улыбкой. — В этом и состоит весь секрет. Внешность не имеет значения, во всяком случае, не только она. У меня есть знакомые девушки, очень красивые, которых бросали и обманывали… Я и сама пережила подобное с Райаном, помнишь? А теперь он, кажется, жалеет. Она покачала головой: — Только уже слишком поздно. — Ты его не любишь? — Не знаю. У нас с Люком все в порядке. И я снова обрела веру в себя, потому что занимаюсь любимым делом, встречаюсь с новыми людьми… Это все меняет. — Ты, конечно, права… И все же у меня сжималось сердце, когда я думала о Томасе. Тем вечером я никак не могла уснуть, даже слушая умиротворяющее мурлыканье свернувшегося клубочком Дидона. В голове снова и снова всплывали одни и те же воспоминания: Томас и Дженнифер, Томас и я, взгляд Дженнифер, взгляд Томаса… возможно, он смотрел на меня и видел другую? Что может быть хуже? Я чувствовала себя эгоисткой. Следовало бы его понять, дать ему время прийти в себя после встречи с этой девушкой, которую он так любил… Но у меня ничего не получалось. Все-таки не напрасно я так переживала перед этой поездкой в Шотландию. А больше всего меня тревожило полное нежелание что-либо писать. Я не открывала свой блокнот. Лежала в темноте, снова и снова обдумывая все, что мне предстояло сделать в ближайшие недели: еще два раза сходить в мастерскую Эмили-Энн, быстренько составить отчет о практике, закончить платье вместе с Карой, придумать для него название… Паломино? Паломина? Па-ло-ми-но… Слоги звучали в моем сознании, словно какой-то напев, я постепенно успокоилась и скользнула наконец в объятия Морфея. * * * Утром следующего дня я прибыла в мастерскую Эмили-Энн с опозданием. Никак не могла выбраться из кровати, несмотря на оглушительный трезвон будильника. Я продрыхла лишние четверть часа, после чего подскочила как ошпаренная, вспомнив, что сегодня уже вторник… В рекордно короткий срок приняла душ, наскоро перекусила, в спешке оделась и кое-как пригладила волосы расческой. В общем, день начался неважно. Очевидно, у Эмили-Энн он начался не лучше. Она сидела в кресле, в дальнем углу второго этажа своей мастерской: лицо встревоженное, под глазами темные круги. Она едва кивнула мне головой в знак приветствия и снова сосредоточилась на длинном платье, надетом на манекен размера 42–44. Платье было сшито из «дикого» шелка кремового цвета, с очаровательным пышным корсажем в форме сердце. В мастерской было пусто — а где же Джулия, Ширли и Дженис? — и на удивление тихо. Снаружи доносилось пение дрозда. — Красиво, правда? — пробормотала Эмили-Энн, бросая на меня быстрый взгляд. — Великолепное платье! Такой… нежный ансамбль! — Нежный? Эмили-Энн улыбнулась. — Скорее, объемный! Я говорила о пении своей любимой птицы! Она каждый день прилетает сюда в одно и то же время, а я иногда подкидываю ей хлебных крошек. Мне нравится думать, что ее мелодичные трели предназначаются мне одной! Я невольно посмотрела на татуировки в виде крыльев на тонких руках дизайнера. Руки трудолюбивой швеи, с короткими ногтями и ловкими пальцами. — Я всю ночь шила, — призналась Эмили-Энн, словно прочитав мои мысли. — Когда я уставшая, то становлюсь невменяемой, того и гляди засну на ходу… Ну что, ты довольна? — продолжала она, внимательно за мной наблюдая. — Довольна чем? — Чем? — повторила она, глядя на меня со странным выражением. — Тем, что ты здесь, с нами! — О, да, конечно… Очень довольна! Кажется, этим утром я туго соображала. Все из-за того, что не выспалась… И из-за Томаса, от которого я ждала весточки. А он до сих пор ничего не прислал. Следуя совету Сиенны, я не стала писать ему первой, чтобы не показаться чересчур навязчивой. В конце концов, дорога я ему или нет? Однако время шло, а от Томаса не было ни писем, ни эсэмэсок. И это уже не в первый раз! — Я услышала о вас благодаря одной знакомой, ее зовут Кара Уэстли, — сказала я. — Два года назад она проходила здесь практику. И ей у вас очень понравилось. Эмили-Энн улыбнулась, склонив голову набок, а потом вновь задумчиво оглядела платье. — Здесь чего-то нехватка, — пробормотала она по-французски. —Something is missing. — Вы хотите сказать, здесь чего-то не хватает? Поставив на пол сумку, я в свою очередь уставилась на платье. Шелковистая ткань, цвет, крой… На мой взгляд, все было идеально. — Честно говоря, оно очень красивое и… — Sorry to be late! [26] — прозвенело сразу несколько женских голосов. На второй этаж вбежали запыхавшиеся Ширли, Дженис и Джулия. — А вот и три грации, — пошутила Эмили-Энн. — Хотя в данный момент мы имеем счастье лицезреть у нас в мастерской целых четыре грации! Грации со знаменитой картины Рафаэля символизируют Веселье, Довольство и Великолепие. А ты, Грейс, кем будешь? Я онемела. А дизайнер рассмеялась. В тот же миг ее лицо просияло, усталость, омрачавшая ее черты всего несколько мгновений назад, волшебным образом испарилась. Очевидно, почувствовав это, Эмили-Энн похлопала себя по щекам и объявила, по большей части самой себе: — Ну же, возьмите себя в руки, мисс Ка-лейн! — Мне очень жаль, в метро произошел какой-то несчастный случай, — объяснила Джулия. — Вагоны были так переполнены, что не войти, — поддержала ее Ширли. — Ужас! — закончила Дженис, обмахиваясь ладонью. — Ну, вы все-таки сюда добрались, и это главное. Приготовьтесь, у нас всего четверть часа, чтобы придумать огромный бонус. А иначе — конец! Она тяжело вздохнула. «Огромный бонус»? «Конец»? — Все мои клиенты очень требовательны, а эта в особенности, — сказала мне Эмили-Энн, пока ее ассистентки вешали свои пальто. — Считает, будто ей все позволено, раз она очень богата и знаменита. Если какая-то мелочь не удовлетворит ее переменчивый вкус — а у нее, мягко говоря, семь пятниц на неделе, — она в ту же секунду отменит заказ. Я состроила подходящую случаю гримасу. — Поэтому скажи откровенно… Эмили-Энн указала на платье. — Как бы сделать его необычным? — Оно и так необычное. К тому же оно большого размера, и это не упрощает дело… — Нет. Изначально оно было сорок четвертого — сорок шестого размера, но после первых примерок клиентка похудела, и мне пришлось все переделывать, чтобы получился сорок второй — сорок четвертый размер. Мартышкин труд. Моя клиентка — итальянка, жена русского дипломата, — уточнила Эмили-Энн. — Знаменитая певица. У меня на рабочем столе есть портфолио с ее фотографией. Это такая дива с кудрявыми волосами и зелеными прядями. — С зелеными?.. Я подумала, что Эмили-Энн шутит. А вот и нет, не шутит, сообразила я через несколько секунд, поглядев на вышеозначенный портрет. Довольно крупная женщина, очень сильно накрашенная, с гривой рыжих кудрей, несколько прядей выкрашены в зеленый, очевидно, под цвет величественной шляпы цвета изумруда. Горделиво выпрямившись, она с улыбкой на устах вскинула вверх руку — таким жестом императрица могла бы приветствовать толпу. — Так, говорите, она знаменитая певица? — Она поет в Парижской опере, в Альберт-холле[27] … — «Джианния дел Чиа Гочски вскоре появится на приеме, организованном при дворе ее величества, королевы Англии…» — вполголоса прочитала я. Если в этой женщине и было что-то впечатляющее, так это ее имя. — Осторожно, нужно произносить «Джи-анния дель Тчия Готчски», а иначе она поджимает губы на манер Красной Королевы из фильма «Алиса в Зазеркалье», того и гляди завопит: «Голову с плеч!» — Даже так? Эмили-Энн кивнула. — Это похоже на карикатуру, но, уверяю тебя… — Тихо, она идет! — прошептала Дженис, подбегая к нам. Боевая тревога! Ширли поставила на низкий столик в углу зала поднос с фарфоровым чайником цвета слоновой кости, маленьким молочником и крошечными пирожными. Спустя несколько секунд появилась Джулия, а следом за ней — низенькая дородная женщина с седеющими волосами, одетая в черный костюм и… довольно непримечательной внешности. Ничего общего с фотографией, которую я только что рассматривала! Только тяжелый запах ее духов выражал другую сторону ее личности. — Здравствуйте, дорогая Джианния! — воскликнула Эмили-Энн. —Buongiomd! И она заговорила с клиенткой по-итальянски — этим языком она определенно владела лучше, чем французским. Лицо Джианнии мало-помалу посветлело, и вскоре она уже благосклонно улыбалась, сделавшись отдаленно похожей на свою фотографию. — Спасибо! Какой милый прием! У вас всегда чувствуешь себя просто чудесно, Эмилия-Анна! Так что же, оно наконец готово, закончено? — Да, оно здесь… — Эмили-Энн указала на плод своих трудов. Джианния села, сделала несколько глотков чая, созерцая надетое на манекен платье. На ее лице не отразилось никаких эмоций. Она сидела неподвижно, с чашкой в руке, будто бы о чем-то задумавшись. Клянусь вам, я прямо-таки слышала, как колотятся сердца у Эмили-Энн и трех ее ассистенток, едва осмеливавшихся поднять глаза. В комнате повисла тяжеловесная тишина. Мы ждали вердикта Джианнии. Певица отставила чашку, встала, подошла к манекену и пощупала ткань. Все это она проделала молча. Мне почудилось, что у нее подрагивают уголки рта… Считать ли это плохим признаком? Быстро взглянув на Эмили-Энн, я прочитала на ее лице смесь неуверенности и беспокойства, а также скрытый вызов. Держу пари, она готовилась защищать свое творение! — Шелк мягкий, очень мягкий… — заметила Джианния. — Думаю, петь в этом «Королеву фей»… — Перселла? Все взгляды устремились на меня. — «Королева фей»… «The fairy queen» — это же опера Перселла? Вы будете петь произведение Перселла? — спросила я. Джианния выгнула бровь. И я почувствовала себя глупо. — Действительно… А что? — О… Ничего. Извините меня. Я просто очень люблю Перселла. К тому же моего кота зовут Дидон и… — Дидон? Джианния вытаращила глаза: — Как в опере «Дидона и Эней»? — Э-э-э… Верно. — Кот? По имени Дидон? — воскликнула певица, явно опешив. — Но Дидон… это же царица! Она смотрела на меня так, словно я инопланетянка. Тут Эмили-Энн, которая, похоже, удивлялась и забавлялась одновременно, сочла нужным меня представить. — Грейс — студентка Академии моды, до завтрашнего дня она проходит у нас практику. Наверное, я произвела не очень хорошее впечатление, раз дизайнер сразу оговорила, что я здесь ненадолго. — Мне жаль. Sоггу, я вас перебила, — промямлила я, краснея от смущения. — Просто для меня Перселл, как бы это сказать, волшебник… — Да, совершенно верно! Истинно так! Это просто волшебно! — воскликнула Джианния. — Редко встретишь девушку, которая так ценит музыку эпохи барокко! Брависсимо!Wonderful! [28] А если к тому же вашего кота зовут Дидо… Тут она прикрыла рот ладонью, словно пытаясь сдержать смех, и у нее заблестели глаза. — Fabulous![29] Я в восторге! В восторге от платья, от атмосферы, духа вашей мастерской… Спасибо, Эмилия-Анна! Примадонна торопливо подошла к дизайнеру и осыпала ее комплиментами: — Cara[30], carissima, вы лучшая, и ваша команда тоже! В следующий раз я закажу у вас платье из уважения к Дидону! Дидон — королева, не правда ли, а вовсе неgatto, не кот! Хотя я обожа-а-аю котов. Потом она улыбнулась мне с заговорщическим видом. Мне казалось, я сплю. Я подумала, что я невольно совершила непростительную глупость, но нет, ничего подобного! Я чуть было не расхохоталась. Честно говоря, порой случайности приходятся очень кстати. Спасибо моей счастливой звезде. И, судя по взгляду Эмили-Энн, на этот раз она определенно торжествовала. — Решено. В честь Дидо, благодаря… Грейс де Сталь, приехавшей к нам из Парижа! — Из Парижа? О, это самый прекрасный город в мире… Город, где царствуетdolce vite![31] Ах, в тамошней опере я буквально каку себя дома… Bend![32] Вы доставите мне мое платье?Grazie, carissimd![33]— продолжала Джианния. — Ну, что же, я побегу… Бросив дружескоеciao, примадонна удалилась, оставляя за собой приторно-сладкий шлейф духов. Ширли проводила ее до двери… Несколько секунд все потрясенно молчали. — Well. Спасибо, Грейс, за все эти импровизированные огромные бонусы! — воскликнула Эмили-Энн, падая в кресло, в котором несколько минут назад восседала Джианния. — Думаю, без тебя мы бы пропали! — Что вы, не стоит… — Нет. Королева Джианния не хотела восторгаться, — уверенно заявила Эмили-Энн. — Она собиралась разнести нашу мастерскую в пух и прах, я это сразу поняла. У нее был вид а-ля «критикую все подряд». — Мы ее знаем, — поддержала начальницу Дженис. — Она очень влиятельная. — Строит из себя Марию Каллас, — добавила Джулия. — Все оперные певицы такие, — заметила Эмили-Энн. — Как, впрочем, и вообще все звезды. Сама увидишь… Она внимательно на меня посмотрела. — На самом деле самое сложное в этой профессии вовсе не творчество… А общение с клиентами! Нужно во что бы то ни стало проявлять терпение, гибкость и в то же время быть энергичным, если дело принимает плохой оборот… Прямо как кошка, честное слово! Упав, она ухитряется перевернуться в воздухе и — оп! — приземляется на все четыре лапы. Я улыбнулась: — Забавно, я уже приходила к такому же заключению. — Наблюдая за знаменитым Дидоном? — Не только. И я подумала обо всем, что пережила за время учебы в Академии моды. О хороших и плохих моментах, о полученном опыте. К счастью, «огромных бонусов» было больше. Чтобы отпраздновать удачное завершение работы с примадонной Джианнией, мы выпили чаю и весело поболтали. Я чувствовала, что Эмили-Энн испытывает огромное облегчение… И сама чувствовала то же самое. Я забыла (более или менее) обо всем, что меня беспокоило, и несмотря ни на что надеялась на лучшее… Однако когда час спустя, выходя из мастерской, я проверила мобильный, меня ждало горькое разочарование. Ни одного сообщения от Томаса. С другой стороны, я тоже не отправляла ему сообщений. Возможно, мне следовало бы сделать первый шаг… Стоп. Я же приехала в Лондон ради учебы. Разве не это сейчас самое важное? Да… В теории. Мне просто хотелось бы избавиться от этого неприятного чувства — сердце словно иголкой кололи. Это причиняло боль. * * * В следующие несколько дней на меня обрушилась другая печаль: невозможность и дальше находиться в компании Эмили-Энн. В среду утром мы распрощались, сделали несколько фото, и дизайнер пообещала, что постарается присутствовать на показе в Аскоте. — Чтобы тебя поддержать, а? И заходи в мастерскую, когда захочешь, о’кей? Для тебя моя дверь всегда открыта,darling. В каком-то смысле она напоминала мне тетю Кейт, хоть и была намного ее моложе. Несомненно, все дело в ее открытости и великодушии. Джулия, Ширли и Дженис в свою очередь от души пожелали мне успехов. Откровенно говоря, я не многому научилась за одну неделю практики, но в человеческом плане многое приобрела. Получила невероятно ценный опыт. Спасибо, Кара! Мы с ней терпеливо продолжали шить. Наше платье становилось все прекраснее, вторая шляпа уже обретала форму, мы не выбились из графика, и это нас безмерно радовало. Потом объявили оценки за экзамены, и жизнь внезапно перестала меня радовать. «Неплохо», «Могло быть лучше», «Слишком рассеянная!», «Мадемуазель де Сталь следует поучиться чувству меры, не увлекайтесь лиризмом…» Вот этого я, честно говоря, не поняла. Последнее замечание сделал наш преподаватель социологии моды, господин Деви, двойник Эйнштейна. Подумать только, я считала его крутым… Я спустилась с небес на землю. Поэтому, обсудив случившееся с Карой, я осмелилась пойти к преподавателю, дабы спросить, что он имел в виду. И тут меня ждало еще большее разочарование. Господин Деви напрямик посоветовал мне читать меньше стихов: это облегчит мне жизнь и позволит писать сочинения «по делу, не отступая от темы». На данном этапе моего обучения это очень важно. Железная логика! — Простите, я не понимаю… Мир поэзии — это же средоточие красоты! — возмущенно выпалила я. — Зрительные ассоциации, мечта, сюрреализм… Кустистые брови господина Деви встали «домиком». — I agree. Я согласен. Но вас оценивают не только по творческим способностям, но и по умению приспосабливаться к требованиям. — Приспосабливаться? — Да, иными словами, быть реалисткой. Я не советую вам отклоняться от основной темы. Вы должны проявлять оригинальность, но не чрезмерную. На данном этапе, — снова уточнил он. — Вы всего лишь на первом курсе. — А. Значит, на втором курсе мне будет позволено проявлять больше оригинальности? А на третьем — еще больше? — Не надо мне дерзить, мадемуазель де Сталь! Я опустила глаза и невнятно пробормотала «извините», после чего ушла, пребывая в крайне взвинченном состоянии. Я впервые слышала нечто подобное! Когда я пересказала наш с господином Деви разговор Каре, а потом и Сиенне с Ами, все три мои подруги отреагировали одинаково: какая чушь! Однако если я хочу получать хорошие оценки, чтобы в дальнейшем защитить диплом, мне следует принять правила игры, иначе ситуация обернется против меня, заметила Кара. «Она старше меня на три года. У нее есть опыт. Она, несомненно, права…» — думала я скрепя сердце. Тогда я позвонила Томасу, чтобы узнать и его мнение, и… попала на автоответчик. Сообщение оставлять я не стала, рассудив, что Сиенна поступила бы так же. * * * — Океан, теплый бриз, водяные брызги, каникулы… Твои духи напоминают мне все это! — воскликнула Ами. — Горячий песок, прогулка рука в руке, купание с дельфинами! — вторила ей Сиенна, ставя флакон рядом со своей тарелкой. Мы с Ами обменялись одновременно веселыми и удивленными взглядами. Сиенна это заметила. — Что, удивлены? Довожу до вашего сведения, что, начав вести блог о закулисье мира моды, я сделалась такой же лиричной, как Грейс. — Ах, тогда ясно… И я, двигаясь нарочито торжественно, положила ей на тарелку дополнительную порцию чечевицы и сосисок: типично французская еда, которую я обещала приготовить. Был вечер субботы, и, держа слово, я приготовила подругам это блюдо. Днем того же дня я навестила тетю Кейт, и она дала мне простой рецепт на основе отличных консервов, купленных в маленьком бакалейном магазине. Ладно, признаю, это попахивает жульничеством, но я и кухня — это несовместимые вещи. Я даже расстаралась и дополнила ужин копченым шпиком с пряностями, а на первое приготовила салат. Для десерта я выбрала тарталетки с лимоном, купленные вfrench bakery [34] недалеко от Оксфорд-стрит. Мы ужинали втроем. Чарли уехал на выходные к семье, а Люк с группой играл в каком-то пабе. Я радовалась возможности посидеть в узком дружеском кругу… Вот только от Томаса не было никаких вестей. — Ладно, вдыхать сей божественный аромат, поедая это блюдо, немного странно, — заметила Сиенна. — Удивительно, но запах лука не раздражает мое обоняние. — Здесь нет лука, — возразила я. — Только чеснок, лук-шалот… — Чеснок? Значит, у нас будет пахнуть изо рта? — воскликнула Сиенна. — Хорошо, что сегодня вечером я не увижу Люка. Лми расхохоталась. С тех пор как они с Сиенной расставили все точки над i, их отношения снова наладились. Во всяком случае, Лми успокоилась: Чарли больше не говорил ей о Сиенне, и между ними все снова стало хорошо. Так что нужно уметь выражать свои чувства, когда это необходимо, и плевать на гордость! — В китайской кухне используют много чеснока. Мы к этому привыкли. А знаете, какая есть традиция, связанная с концом трапезы? Мы с Сиенной покачали головами. — Китайцы рыгают в знак того, что наелись и все было очень вкусно! — Даже девушки? — ахнула Сиенна. Вид у нее сделался шокированный. — Да. Хотя обычно так поступают только женщины и мужчины постарше, — уточнила Ами и снова рассмеялась. — Для англичан подобное немыслимо…So shocking. Кстати говоря… как там поживает Томас? — спросила у меня Сиенна. — Пока молчит. Ами и Сиенна быстро переглянулись. — Ты не получала от него сообщений с тех пор, как вы вернулись из Абердина? — Нет. Сиенна тихо присвистнула. — Что же. Отсутствие сообщений — это тоже сообщение. — Ты так думаешь? И какое же? — спросила я насмешливо, хотя на душе у меня было невесело. — Погоди-ка, дай угадаю: он постоянно думает о Дженнифер, винит себя за то, что порвал ее письма, он все еще ее любит, а меня и в грош не ставит. Сиенна покачала головой: — Может быть… А может быть, и нет. Если второе, то он мог просто заболеть. — Слег с температурой и прыщами, — добавила Ами. — Он мог подхватить корь, — прыснула я. — Ладно, хватит, я вполне способна посмотреть правде в глаза. Если он больше не хочет со мной встречаться из-за сожалений о прошлом или еще чего-то, тем хуже. Вот только произнося эти слова, я чувствовала, как сжимается сердце. Очень сильно. Я пыталась сохранить лицо… как некогда Ами. — Один уходит, десять приходят, — заметила Сиенна. — Или ни одного. Не уверена, что могу об этом думать. Мне нужно готовиться к конкурсу, и вообще, в жизни не все сводится к любви… — Точно. Есть еще куча хорошего. Кстати говоря, Грейс, чечевица и сосиски просто восхитительны… хоть они и с чесноком! — весело сказала Сиенна. — Теперь я точно поправлюсь на полкило… Но завтра я пойду бегать, так что растрясусь. Все-таки она следит за своим несом. А я нет. И я положила себе третью порцию. После десерта, который нам всем очень понравился, я взяла флакон со своими новыми духами и снова понюхала. Удивительно, но на этот раз аромат не понравился мне так, как прежде. Я составила его до поездки в Шотландию,и теперь нотки мандарина и ежевики вдруг показались мне искусственными. — Не уверена… — пробормотала я, закрывая крышку. — В чем? — хором спросили Ами и Сиенна. — Что аромат удался. Не уверена, что он должен быть таким. Наверное, это все из-за того, что аромат напоминал мне о том, что я чувствовала несколько дней назад, когда думала, что у нас с Томом все хорошо. — Никогда не знаешь наверняка, каким должно быть то или это, — спокойно заверила меня Сиенна. — Мы никогда ни в чем не уверены… кроме собственной неуверенности! Слушай-ка, а разве во Франции не принято есть сыр в конце трапезы? Ами быстро взглянула на меня и улыбнулась. Как сильно изменилась наша Сиенна! Она ела, получала удовольствие от еды… и удивляла нас своей практической философией. — Да, уж в этом можешь быть уверена, — отметила я, подхватывая Дидона и сажая себе на колени. Есть устоявшееся меню: первое блюдо, основное блюдо, сыр, десерт или первое блюдо, основное блюдо, десерт. Я выбрала второй вариант, как более легкий… правда, еда более тяжелая! Кажется, я вешу целую тонну. Подруги рассмеялись… и я последовала их примеру. ---------- 9 Курс на Аскот 9 Курс на Аскот Во вторник 29 апреля, в 12 часов 46 минут я села на скорый поезд, идущий в Аскот, городок в графстве Беркшир (которое иногда называют сокращенно — Беркс), расположенный к западу от Лондона. Кроме меня на том же поезде ехало еще человек тридцать студентов Академии моды. Мы образовали группу номер один, а вторая группа отправлялась в Аскот через неделю. В вагонах раздавались смех и перешептывания, звонили телефоны. Причем болтали не только студенты: Стив, Ева и Сью Лоуэлл, наша любимая хранительница «матери-алотеки», нас сопровождали и тоже весело участвовали в разговоре. Мы ехали, чтобы посмотреть зал в ресторане «Маунти Инн», в котором 5 июня будет проходить дефиле, «почувствовать» его, дабы лучше подготовиться, — так наше руководство сформулировало официальную цель поездки. И в то же время мы ехали на загородную прогулку. По крайней мере я. Сорок пять минут — столько длилась поездка от станции Лондон-Ватерлоо — прошли в атмосфере внеочередных каникул. Круто! Возможно, отчасти из-за этого немного натужного веселья в тот самый день, ровно в 12 часов 57 минут я не выдержала. Кара болтала с Джои и Кетти — эти влюбленные голубки держались за руки. Я смотрела, как их пальцы сплетаются и расплетаются, и на меня накатило. Я больше не могла пребывать в неведении касательно Томаса. Ведь после Абердина прошло уже две недели… Это уже ни в какие ворота не лезет. Сначала я испытывала изумление пополам с разочарованием, затем — гнев с примесью унижения — в конце концов, он что же, совсем меня не уважает? — и под конец мною овладела тревога. Пусть в январе Томас уже исчезал подобным образом (и теперь я понимала почему), второе такое исчезновение — это ненормально. Я встала, вышла из купе и позвонила Томасу. Вот это да! Он почти сразу же мне ответил. — Алло? Голос на том конце линии звучал низко и приглушенно, я его едва узнала. Почему-то я ждала чего-то подобного. — Грейс? — Да, это я. Я тебя отвлекаю? Томас кашлянул, прежде чем ответить. — Нет. Как поживаешь? — Хорошо. Мы едем в Аскот, это здорово. А ты? — Я? Хм, далеко не здорово. Его снова одолел приступ кашля. — Я подхватил воспаление легких. — Что? — Да-да. Знаю, это невероятно… Надеюсь, я тебя не заразил, — продолжал он. — Ты-то по крайней мере не болеешь? — Э-э-э, нет. Со мной все в порядке. Я потрясенно замолчала, глядя на пейзаж за окном. Выходит, в тот раз Сиенна и Ами были правы! Он был болен. И предчувствие меня не обмануло. — Как же тебя угораздило? — Без понятия. Врач говорит, чаще всего заболевают люди подавленные, у которых упадок сил. Если в воздухе будет вирус или какая-нибудь бактерия, то такие люди наиболее подвержены риску заражения. «Подавленные»? Наверняка это из-за Дженнифер, из-за писем, которые она потребовала вернуть, из-за их с Томасом прежних запутанных отношений и расставания… Объяснение казалось кристально ясным и в то же время довольно туманным. — Очень жаль, что ты заболел. Но теперь тебе лучше? — Я иду на поправку. Пропустил больше десяти дней учебы, теперь будет нелегко наверстать… Извини, что не позвонил, — добавил он. — Раз сто об этом думал, просто сил не было. Даже так? Он еще и извиняется? Меня охватили стыд и чувство вины. — Я три дня провел в больнице. Врачи даже хотели оставить меня там подольше, понаблюдать, — продолжал Томас. Да, даже так. И это Томас, с его широкими плечами регбиста и насмешливым прищуром глаз… — Представляешь, а я не решалась тебе позвонить! — смущенно призналась я. — Почему? — Боялась тебя побеспокоить. — Почему? — удивленно повторил он. Я снова не нашлась что ответить. Реальность так сильно отличалась от надуманных ужасов… Опять я напрасно себя накрутила! — Объясню, когда увидимся. — Если ты хочешь… — Если ты сам хочешь… На том конце трубки помолчали. Поезд набирал скорость, и я прислонилась к внутренней перегородке, чтобы сохранить равновесие. — Мне разрешат выходить на улицу в конце недели. — Можно мне тебя навестить? — Спасибо, но… Не сейчас. Я все время сплю, просто дурдом. Это из-за высокой температуры… — Она у тебя высокая? — Да не то слово! Я много думал о тебе, — сказал он вдруг, и его голос снова показался мне знакомым. — Думаю, ты мне даже снилась! Мы вместе сели на корабль, огромный корабль, похожий на паром. Он отчалил и… — И затонул? — пошутила я. Он засмеялся: — Чувство юмора у тебя все такое же, Грейс. Я тебя обожаю. «Я тоже», — подумала я, но не осмелилась произнести это вслух. Спустя несколько минут я вернулась на свое место; у меня отчаянно билось сердце, я чувствовала одновременно огромное облегчение и счастье… но я злилась на себя за то, что не позвонила Томасу раньше. В общем, как выяснилось, нужно было слушать свою интуицию, а не советы Сиенны. — Что с тобой? — спросила Кара, заинтригованно глядя на меня. — Что-то случилось? — Ты вся красная, — добавила Кетти. — Помидоры вместо щек! — ляпнул Джои. — Да бросьте. Со мной все в порядке, — пробормотала я, осознав, что на меня все смотрят. Я постаралась дышать глубоко, чтобы пульс выровнялся. В то же время мне хотелось вопить от радости! Кара продолжала глядеть на меня, сдвинув брови. — Хм-м-м. Это серьезно. — Да, но… И я сделала знак, намекая, что все ей расскажу позже, когда мы будем одни. Очевидно, Кара меня поняла, потому что коротко кивнула, после чего возобновила разговор с Кетти и Джои. Фух. Теперь я могла спокойно подумать. Я слушала их вполуха, прикрыв глаза. Все вдруг показалось мне таким легким. Во мне вновь расцвела надежда. Я не ошиблась, между мной и Томасом все хорошо! Весь остаток пути я предавалась мечтам. Мне так хотелось увидеть любимого… Не задумываясь, я отправила ему сообщение: «Извини, что не написала тебе раньше. Мне нужно было уладить множество дел. Целую. Ххххххххххх» Томас ответил почти мгновенно: «Не волнуйся. Я тебя обожаю. Ххххххххххх» В моем сердце била крыльями бабочка… Игнорируя любопытные взгляды приятелей, я погрузилась в созерцание пейзажа. * * * Аскотский ипподром оказался просто огромен. В буквальном и переносном смыслах: гигантский, богато украшенный, повсюду видеоэкраны и максимальный комфорт на трибунах, предназначенных для VIP и VVIP(very very important people), как, например, члены королевской семьи и их близкие. Разумеется, нас к этим местам и близко не подпустили, а на беговых дорожках не было ни одной лошади. Представьте себе, что тридцать студентов, один эпатажнее другого — вы, наверное, уже догадались, что в Академии моды мало кто одевается в классическом стиле, — сгрудились у ограды ипподромного комплекса и наперебой ворчат: — Что за ерунда? Можно подумать, мы на какой-то спектакль пришли! — Полная фигня! — Липа! Верните деньги! Народ возмущался, не стесняясь в выражениях, пытаясь хоть как-то выпустить пар. Обстановка накалилась еще больше, когда мы прошлись по Хай-стрит, вдоль ограды ипподрома. Над входом висели британские флаги, придавая зданию еще более торжественный вид. Величественное зрелище, должна вам сказать! А на другом конце улицы виднелись самые обычные постройки, с некрасивыми фасадами из бурого кирпича. Здесь, как и в Лондоне, на каждом шагу встречались контрасты, и мы не отказывали себе в удовольствии, комментируя все увиденное. Стив, Ева и Патти без конца шипели: «Т-с-с-с, хватит, ведите себя прилично! Вы что, банда детсадовцев?!» — но напрасно. Мы распалились, как сорванцы! Странное дело: мы все успокоились, дойдя до расположенного неподалеку от ипподрома ресторана «Маунти Инн», в зале приемов которого должен был проходить наш конкурс. Впрочем, в тот момент мы об этом забыли, и, по-моему, оно и к лучшему. Встретившие нас двое служащих объяснили, что директора в последнюю минуту отвлекли, и он никак не может прийти лично. Но ведь для нас главное — осмотреться, не правда ли? Пространство площадью двести квадратных метров, здесь отлично разместятся иcatwalk — подиум, по которому будут ходить манекенщицы, и партер со стоячими местами, и VIP-зона, и рекламные щиты… Иbackstage — зал за кулисами. Пол был вымощен каменной плиткой цвета граната: идеально для ходьбы, не слишком скользко! На белых стенах можно повесить плакаты из Академии моды. Мне очень понравились старинные балки, широкие застекленные окна, выходящие в сад, угловой фонтан в духе дзен, Ами понравилось бы. Очень симпатичное, хорошо проветриваемое помещение, которое обычно использовали для ужинов, семинаров и симпозиумов… или же для дефиле Академии моды, в соответствии с пожеланием мадам Бальмор, давней приятельницы господина и госпожи Мара-маунт Баттен, владельцев ресторана «Маунти Инн». —Well . Бальморша умеет заводить нужные знакомства, — заметил Джои, когда мы выходили из ресторана. — При ее профессии это нормально, — возразила Кетти. — Хуже было бы, если бы она этого не умела, разве нет? — Она вращается в своем кругу, — ответила я. — Тем лучше, если это поможет нам стать известными. — И если нам хватит таланта! — подчеркнула Кара. — Вот это вызов так вызов! — А что такое талант? — спросил Джои. — Много страсти, еще больше упорного труда… — О’кей, о’кей! — вздохнула Кетти. — А пока что у нас впереди передышка и веселье! — добавил Джои. Да, передышка пришлась как нельзя кстати. Погода стояла отличная, было жарко, и приятно пахло зеленью. Мы направились к небольшой рощице, за которой раскинулась зеленая английская лужайка, так тщательно подстриженная, что походила на ковер. Специальные знаки указывали, что рядом есть парковка, наверняка забитая под завязку во время сезона бегов. Тут гуляли люди, группа молодых людей играла в футбол, кто-то сидел на траве. В ближайший час у нас было свободное время. Цель которого, как сказали нам Стив, Ева и Патти, — внимательно осмотреть место, впитать все его отличительные особенности, дабы в будущем адаптировать под него свои творения, если нужно. Хм… Мы с Карой переглянулись. Что до нас, мы не coбирались ничего менять в платье Паломино или Паломинель (мы до сих пор не выбрали название для своего наряда). А в атмосферу Аскота мы погрузились задолго до поездки сюда благодаря Интернету. И, держу пари, все наши товарищи поступили так же. Так что эта экскурсия давала нам возможность проветриться и поболтать! Впрочем, именно благодаря ей я узнала, что планируют представить на конкурс Кетти и Джои: брючный костюм, навеянный творениями Сен-Лорана, сшитый из серебристой ткани в стиле хай-тек; к костюму прилагались золотистые кроссовки на платформе и шляпа-шлем, как у космонавтов, из шелка с металлическим блеском.Why not? На обратном пути к ипподрому мы встретились со студентами из нашей группы. — Вот засада, тут нет ни одной лошади, — заявил (уже в который раз) один из них. — Я-то думал, нас привлекут к работе с ними! — вторил ему другой. — А правда, где лошади? — спросила я, пока мы шли к главному входу сверхсовременного здания ипподрома. — Загадка. Все лошадки исчезли… осталась одна травка! — весело ответила Кара. Я улыбнулась. — Как поэтично, моя дорогая! — Обстановка располагает, моя дорогая! — Я так не считаю, моя дорогая! И под непонимающими взглядами Кетти и Джои мы расхохотались. — Между прочим, я хочу сделать несколько фотографий, — заявила я. — Чего ради? — Чтобы подышать воздухом! Я удалилась, помахивая мобильным телефоном. Сначала я сфотографировала конные статуи, выставленные у входа на ипподром, потом — табличку с названием улицы, потом — деревья в цвету. Вдруг мое внимание привлекло звонкое, мелодичное пение какой-то птицы. Дрозд! Он высвистывал веселые трели вместе со своим собратом, угнездившимся на растущем в отдалении вишневом дереве. Думая о Эмили-Энн, обожавшей дроздов, я приблизилась, глядя в видоискатель, «наехала»… И щелк! Дело в шляпе! Потом я медленно пошла дальше, поглядывая на облака. В какой-то миг я заметила одно, похожее на бегемота, и застыла, рассматривая его. Подул легкий ветерок, и мало-помалу воображаемое животное превратилось во что-то другое, в какого-то безобразного монстра… И щелк! Я продолжала бродить так еще минут десять — может, больше, а может, и меньше, — пока во что-то не врезалась. В ствол дерева. Я вскрикнула, мой телефон упал на землю, а рядом кто-то насмешливо ойкнул. Ошарашенная, я отступила на шаг, обернулась… И увидела высокого брюнета в джинсах и белой футболке: он стоял передо мной на тротуаре и улыбался. На вид лет двадцать, короткие черные волосы, глаза, тоже темные, поблескивают. — Знаю, я выгляжу нелепо, — пробормотала я, подбирая телефон. На экране образовалась трещина. — Вот черт… — Сломался? — спросил парень по-английски с сильным французским акцентом. — Понятия не имею. Надо будет проверить… — Какой у тебя номер? — спросил он, вытаскивая из кармана серенький телефон. Старая модель с кнопками, в такой, кажется, даже Интернета нет. Я продиктовала цифры, парень набрал мой номер. А в следующее мгновение зазвучало соло на барабане, которое я выбрала в качестве мелодии звонка. В режиме вибрации и на максимальной громкости. Наверное, все настройки сбились! Я быстро убавила звук. — Спасибо! — Пожалуйста. Парень состроил рожицу. — Да уж, звонок ты не пропустишь. — Все нормально, не так уж и громко! Он рассмеялся, и на щеках у него появились ямочки. Парень прямо-таки источал обаяние. — Ты откуда приехала? — Из Лондона. А перед этим из Парижа. А ты? — Из Дублина. А перед этим из Парижа. Мы посмотрели друг на друга… И перестали улыбаться. Да, удивительное дело, мы несколько секунд таращились друг на друга, вероятно, удивленные тем фактом, что ведем диалог на языке Мольера в стране Шекспира. — Я целую вечность не говорила по-французски. — Я тоже. — Ну и как там, в Дублине? — Очень здорово. Но я в основном жил в деревне, у одного животновода, — уточнил он. — Животновода? И кого он разводит? — Скаковых лошадей. Будущих чемпионов. — Честно говоря, я надеялась увидеть здесь таких лошадей… А тут нет ни одной. — Если ты приехала только ради этого, ты, надо думать, разочарована. Он смотрел на меня в упор, и под этим почти испытующим взглядом я почувствовала себя неловко. — Тебе стоит приехать сюда этим летом, когда будут проходить скачки, тогда ты сможешь увидеть много лошадей. — А… В следующий раз я вернусь сюда в начале июня, но насладиться зрелищем бегов вряд ли смогу. — Почему? — Я участвую в конкурсе. — По верховой езде? — Вот уж нет, — фыркнула я. — В конкурсе высокой моды. Он поглядел на меня озадаченно: — Как это? В эту секунду у меня зазвонил телефон. — Алло? На том конце линии раздался звонкий голос Кары: «Дуй сюда! У нас поезд через двадцать минут!» Я ответила, что иду, дала отбой и, глядя на своего таинственного собеседника, подняла вверх кулак с оттопыренным большим пальцем. — Телефон по-прежнему работает. — Отлично. Что же, пока! — Пока… Я убрала телефон, повернулась и зашагала прочь. А через несколько секунд, повинуясь какому-то импульсу, быстро оглянулась через плечо. Парень не сдвинулся с места и, похоже, смотрел на меня. Он даже не помахал мне рукой. Как и я ему. Но по какой-то таинственной причине мне захотелось смеяться. Я побежала обратно к своей группе. Стив, Ева и Патти расхаживали взад-вперед по Хай-стрит в том месте, где была назначена точка сбора. Кара с любопытством посмотрела на меня, но я лишь улыбнулась ей, и мы все направились к вокзалу. Мы едва успели купить себе напитков и чипсов: по-английски они называютсяcrisps и с громким хрустом лопаются во рту; не знаю почему, но во Франции чипсы не такие вкусные! — Ну что, понравилась вам эта маленькая экскурсия? — спросила Ева, ни к кому конкретно не обращаясь. Сидевшие в другом конце вагона Стив и Патти задавали те же вопросы другим студентам. Мне вдруг вспомнилось, как я работала помощником аниматора в развлекательном центре. Мы отвечали за группу из десяти детей, требовалось постоянно заинтересовывать их чем-то новым, а потом нужно было написать что-то вроде отчета для дирекции! Да, конечно, нам всем понравилась поездка, но жаль, что мы не увидели лошадей… быть может, в июне, после конкурса… Тут же разгорелась живая дискуссия на тему скачек: «Если лошадь падает, она, как правило, обречена. Это ужасно»; «Когда лошади стареют или перестают побеждать, их отправляют на скотобойню»; «На первом месте только деньги, лошади только пашут без остановки, их безжалостно эксплуатируют». — Что ты об этом думаешь? — спросила меня Кара. — Ну… Я бесчисленное множество раз видела лошадиные бега по телевизору, потому что отец очень любит их смотреть… — Я восхищаюсь животными, наблюдать за их бегом — одно удовольствие, они такие быстрые и прекрасные… Но я все время боюсь, что одна из них споткнется. Падение часто оборачивается для них смертью. В памяти вдруг всплыло лицо незнакомца с вышедшим из моды телефоном. Интересно, как бы он ответил на этот вопрос? Он, наверное, хорошо в этом разбирается, раз провел столько времени у заводчика «будущих чемпионов»! В конечном счете самым ярким моим воспоминанием о поездке в Аскот осталась эта неожиданная встреча. Потому что она была забавной, неожиданной. Выходящей за рамки обычного. Похожее чувство испытываешь, когда кто-то внезапно появляется в видоискателе, когда ты пытаешься сделать снимок. Ты еще несколько секунд смотришь на искомую сцену, и вдруг замечаешь, что именно появление этого кого-то придает кадру уникальность. * * * Три дня спустя мне снова пришлось бороться со страхом, который я испытываю, если приходится выступать на публике. Мысль, что Томас думает обо мне (мы обменялись двумя небольшими сообщениями), придавала мне смелости, и все же, несмотря ни на что, я жутко трусила. С отчаянно бьющимся сердцем я предстала перед студентами-первокурсниками, собравшимися… чтобы послушать о положительных (и отрицательных) моментах моей практики у Эмили-Энн Калейн. К счастью, я выступала третьей. Это решилось жеребьевкой, организованной господином Деви (которого я больше не считала союзником) — согласно постановлению мадам Бальмор, он должен был оценивать наши выступления. Каждый год на эту роль выбирался новый преподаватель. Я предпочла бы, чтобы нас судил кто-то другой, например госпожа Эванс, преподавательница дизайна. Тем хуже. Я старалась не слишком часто заглядывать в свои записи. Хотела придерживаться тщательно составленного плана; работа над ним выпила из меня все соки, мне никак не удавалось сосредоточиться. Мысли снова и снова возвращались к Аскоту, сделанным там фотографиям птиц, которые мне ужасно хотелось послать Эмили-Энн (но я не осмелилась), незнакомцу с доисторическим телефоном, Томасу… И снова к незнакомцу с доисторическим телефоном. Знаю, это странно. Тем не менее я все-таки сумела написать три страницы, положив в основу «схему ККЧГКЗС» в соответствии с указаниями господина Деви: дабы ничего не забыть, нужно ответить на вопросы: Кто? Когда? Что? Где? Как? Зачем? Следствие (или результаты). Берете пустые квадратики и заполняете их в таком порядке, отсюда, подчеркнул господин Деви, и взято именование «схема». В конце концов, это легко. Некоторые места я выделила маркером и постаралась излагать мысли просто и логично, не ударяясь в лирику. Пусть господин Читайте-Меньше-Стихов увидит, что его рекомендации принесли плоды! — Итак, меня зовут Грейс де Сталь, и я проходила практику в мастерской Эмили-Энн Калейн в течение недели, — начала я срывающимся голосом. Вдох, выдох. — Эмили-Энн — молодой дизайнер из Камден-таун, вместе с ней работают три швеи: Дженис, Ширли и Джулия. У нее довольно объемный портфель заказов, иногда она работает по ночам и обожает дрозда, который поет у нее за окном по утрам. Сто-о-оп! — Извините, я увлеклась. Тут и там раздались смешки. — Я продолжаю. Энн Калейн… Ой, простите. Также Эмили-Энн выполняет заказы для очень важных клиентов, например для одной примадонны, которая такая… примадонна! Испугавшись, что вновь отклоняюсь от темы, я решила зачитать свои записи. Таким образом, произошло то, чего я так боялась: я говорила слишком быстро, без выражения, и когда я закончила, господин Деви долго молчал. Ладно. Доклад дурацкий, тем хуже. Моей главной задачей было писать «по делу, не отступая от главной темы», а уж в этом я преуспела. Ни за что не угадаете, как господин Деви прокомментировал мое выступление: «Кажется, вы проходили практику в очень веселом месте, но вашему докладу не хватает выразительности! Постарайтесь не обезличивать ваш опыт». Что?! Я получила среднюю оценку. И это главное. Но в глубине души… Черт. И я вежлива. Затем я вернулась за свой стол и стала слушать других. Какое наслаждение — просто слушать… Можно предаваться милым воспоминаниям, и никто об этом не узнает. Думаю, именно тогда я впервые мечтала о тебе. * * * Потом наступили первые майские выходные. А мне начало казаться, что время утекает сквозь пальцы, как теплый песок, который черпаешь ладонью, гуляя по тихому пляжу… Стоп! На самом деле я спрашиваю себя: может, мое воображение сыграло роль своего рода предохранительного клапана? В конце концов, реальная жизнь сложная штука… и не всегда приятная. Следовательно, нужно придерживаться четкого плана действий, всегда знать, который час — а я не ношу с собой часов, я вам уже об этом говорила? Поэтому я постоянно посматриваю на экран мобильного телефона, так что всегда вижу, если кто-то прислал мне сообщение (Хлоя, родители, Сиенна, Ами, Кара). К сожалению, от Томаса снова ничего не было, хотя сама я отправила ему эсэмэску, в которой рассказала о своем докладе: «Все закончилось, прошло ни шатко ни валко. Целую ххх» Три крестика вполне соответствовали моим нынешним чувствам. И до сих пор никакого ответа. Отлично, я велела себе не беспокоиться. Между тем время уже поджимало, и мы с Карой стали работать ударными темпами. Я сметывала, шила, вышивала… Она кроила, подгоняла, тоже вышивала… Мы мало разговаривали, боясь ошибиться, и полностью сосредоточились на деле. До конкурса оставалось меньше месяца, а это все равно, как если бы он был назначен уже на завтра. В пятницу вечером мы надели на манекен нижнюю юбку, потом — бледно-золотистое платье, потом — шляпу № 1 и, посмотрев на результат своих трудов, определились с названием комплекта: «Паломино». Да, в конечном итоге мы назвали свое творение «Паломино», из-за золотистой ткани, напоминающей об окрасе лошадей паломино. Я сделала фото и отправила Ами: теперь она наконец сможет нарисовать для нас афишу! «Только не говори ничего о моих духах, я больше в себе не уверена, только дураки не меняют свое мнение!» — уточнила я. Ами ответила почти сразу: «Супер! Начну сегодня же вечером. Кстати, я нашла место для прохождения практики: буду иллюстратором-стажером в Stories to be eaten[35] !» Ух ты! Это же один из самых известных молодежных журналов Великобритании! Мы с Карой поздравили Ами. И тем же вечером, прихватив с собой и Сиенну, отправились праздновать в ирландский паб недалеко от студенческого городка. Какая-то группа играла кельтскую музыку, скрипка пиликала чересчур пронзительно, но ритм захватывал. Кара снова обсуждала с Сиенной свои проекты, Ами просто светилась от счастья… И обрадовалась еще больше, когда к нам присоединился Чарли. Люк тоже не заставил себя ждать, и вскоре мы всей компанией собрались вокруг одного из столиков. Мне бы так хотелось, чтобы Томас тоже был здесь. Пришлось объяснять, что он болеет. Взамен я получила сочувственные взгляды. Честно говоря, я уже не знала, следует ли мне ждать его звонка или можно позвонить самой. Я уже проявила инициативу несколько дней назад, позвонив ему из поезда. Если он до сих пор не объявился, значит, до сих пор не может это сделать из-за плохого самочувствия… — Hello! Hello! Ты витаешь в облаках! — в какой-то момент пошутила Сиенна. Я засмеялась. — Да. Столько мыслей в голове. — И столько дел! — пожаловалась Кара. — Но мы продвигаемся, и дела идут хорошо. Оно так прекрасно, наше «Паломино». — Все-таки вы назвали его «Паломино»? Отлично! Скажете, когда мне прийти на примерку? — предложила Сиенна. — Надеюсь, я не слишком сильно поправилась… Набрала еще двести граммов. — А я — два лишних кило! Не влезаю даже в юбку, которую носила восемь месяцев назад, — призналась я. Моя любимая джинсовая мини-юбка. Надев ее сегодня утром, я не смогла застегнуть до конца молнию. Я повесила юбку на дверцу шкафа, чтобы не забывать о диете. Надо сказать, в последнее время я как-то незаметно для себя стала больше есть. Хорошо еще, мама меня не видела, а то бы непременно прочитала мне нотацию в духе: «Моя-дорогая-девочка-фигура-это-главное-если-хочешь-выглядеть-стильно». Надо сказать, у нее-то, несмотря на возраст, живот такой же плоский, как у Сиенны и… От неприятных мыслей меня отвлекло бибиканье моего мобильного. Пришло сообщение: «Привет, мисс Высокая Мода!;))))» Я озадаченно уставилась на экран. Подписи нет, номер незнакомый. Ясное дело, это какой-то розыгрыш. — А теперь ты снова в облаках витаешь? — спросила Кара. — Нет, нет… Просто получила странное сообщение! — Странно, странно… Как это странно! — сказала Ами. Чарли и Люк переглянулись и встали, чтобы сходить за напитками и, несомненно, поболтать. — Если вам скучно, скажите нам! — пошутила Сиенна. Люк послал ей воздушный поцелуй. Похоже, они с Чарли по-настоящему сдружились. Люк выглядел расслабленным после выходных, проведенных с Сиенной в Лейк-Дистрикт. Хотя нет, не совсем так: на мой взгляд Люк стал меньше важничать, а именно эта черта так не понравилась мне при нашем знакомстве. Он рассказал нам, что тоже ведет блог, посвященный музыке и своей группе Green Hot Peppers. Оказывается, в этом они с Сиенной похожи: у обоих есть интернет-сайты! Возможно, то высокомерие, которое я за ним заметила, было проявлением недоверия? В любом случае, теперь я находила Люка классным. Он больше не казался мне похожим на Райана! Так что человеческое восприятие изменяется со временем (так утверждает тетя Кейт, и она права). Пришла еще одна эсэмэска: «Это Максим из Аскота». У меня вдруг сильно забилось сердце. Тот незнакомец со старым телефоном? Ну да, конечно, у него же есть мой номер! Как я могла об этом забыть? — О’кей! — воскликнула я. — Что? — спросила Ами. — Я знаю, кто это! И я быстро набрала ответное сообщение: «Отличное имя, Максим из Аскота!» И подписалась: «Мисс ВМ». «Мисс ВМ» — тоже классное имя», — быстро ответил он. Я засмеялась. Сиенна и Ами удивленно уставились на меня… Я рассказала им, что происходит. — Ой-ой, а не станет ли этот парень соперником Томаса? — спросила Сиенна. — Отлично! — Нет, вовсе нет! И я вкратце рассказала им о встрече с Максимом — теперь-то я знала, как его зовут. Кара тут же сопоставила мой рассказ с моим опозданием к месту встречи на Хайстрит в Аскоте и улыбнулась. Но мне показалось, что улыбается подруга несколько натянуто. — В любом случае мы, скорее всего, больше никогда не увидимся, — поспешно сказала я, вспомнив, как Кара жаловалась, что не может найти себе парня. Мне не хотелось вновь вызывать в ней ревность… Особенно из-за такой ерунды! — Просто было так весело и странно поболтать с кем-то на родном языке… — Могу себе представить, — кивнула Кара. — Он француз? — Да. Больше я ничего не знаю, он меня особо не интересует… «Как тебя зовут, мисс ВМ?» Еще одна эсэмэс. Я заметила, что Максим, как и я, не использует сокращения и цифры вместо букв. «Грейс». Подняв глаза, я увидела, что Ами, Сиенна и Кара смотрят на меня весело. — Извините, я невежлива… И я положила телефон на стол. — Итак, о чем мы говорим? — О нем. О тебе. О Томасе. Странно, но, услышав из уст Сиенны такую формулировку, я испытала противоречивые чувства. Удовольствие и недовольство. Радость и опасение. Чего я боялась? Не знаю. На экране моего телефона засветился еще один красный конвертик, но я открыла сообщение, только оставшись одна. * * * В конце концов я не сумела сдержать нетерпение. Отправилась в туалет и там щелкнула на значок. И едва не расхохоталась. Это оказалась реклама какого-то нового телефонного тарифа! Какая ерунда. И какая жалость. Мне бы хотелось, чтобы Максим написал мне еще что-нибудь. ---------- 10 После дождя … снова дождь! 10 После дождя … снова дождь! С понедельника я села на диету. Почему понадобилось ждать еще три дня, спросите вы? Ответ прост: мне нужно было примириться с цифрой, которую показывали весы: 59. Все-таки почти четыре лишних килограмма! Итак, я мало-помалу осознавала свою проблему. Потом Томас прислал мне эсэмэс, чтобы договориться о встрече в конце недели. Можно пойти погулять, если будет хорошая погода. Признаюсь, Максим тут же вылетел у меня из головы. Сначала я хотела отказаться от этой встречи, потому что была в плохой форме. Промучившись полдня, я все же написала: «О'кей хх»… а потом — оп-ля! Уже ничего не имело значения, кроме восстановления наших с Томасом отношений, которые я уже начала считать разорванными. Я постановила, что день чудесный, хотя шел дождь, что я в хорошей форме, уверена в себе… И буду худеть. Никаких полумер, Грейс! Прощайте, шоколадные бисквиты, жирные йогурты, тосты с сыром чеддер, конфеты и прочие привычные лакомства! Здравствуйте, зелень, отваренный на пару рис маленькими порциями, фруктовое пюре и нежирная ветчина… Какова моя цель? Похудеть на три килограмма к началу июня и сбросить килограмм уже к воскресенью. Честно говоря, моя фигура… Посмотревшись в зеркало в ванной — зеркало на моем туалетном столике предало меня, в нем я казалась тоньше, чем на самом деле, — я показалась себе жиртресткой: талия округлилась, на животе нарос сантиметровый слой целлюлита… Караул! Как же я просмотрела такой кошмар?! Тоненький, довольно язвительный внутренний голос сказал: ага! Не это ли причина того, что Томас, подкошенный пневмонией (а также девицей, которую я называла про себя «Снова она»), потерял ко мне интерес? До сих пор я считала себя достаточно привлекательной. Фатальная ошибка. Требовалось срочно принимать меры, и, выбирая между йогой и бегом, я сделала выбор в пользу бега вместе с Сменной, одобрившей мой выбор. До сих пор она не решалась что-то мне говорить, но теперь заметила, что моя страсть к вкусняшкам не довела меня до добра. — Дело не в том, что ты совершила страшную ошибку. Дело в том, что обжорство может сделать нас страшными! — пошутила она, пока мы бежали по Хэмпстед-парку. Во время трех первых пробежек я ужасно уставала и пыхтела, точно жирный морской котик. Знаю, сравнение кажется неподходящим, но Сиенне — подкованной бегунье, поставившей на свой смартфон специальное приложение, фиксирующее «сердечный ритм, длительность нагрузки, коэффициент массы тела» — приходилось прыгать на месте, поджидая, пока я до нее доползу. Наконец я втянулась, вдохновленная будущей встречей с Томасом, которая неотвратимо приближалась, и смогла пробежать пять километров в нормальном темпе, не останавливаясь. Победа! Двойная победа: я быстро похудела на килограмм и теперь, страшась набрать его снова, не покупала соблазнительные продукты питания, а открывая холодильник, старалась не смотреть на полку Ами. Полка эта ломилась от вкусностей, какая пытка. Теперь-то я понимала, почему Сиенна была так недовольна, когда мы начали жить под одной крышей! Ами ест все, что душе угодно, не занимаясь никаким спортом, если не считать йогу — ведь йога это не спорт, а дисциплина положений тела и дыхания! — так что она, очевидно, генетически предрасположена к худобе. Такой физиологии завидуют все девушки, призналась я в среду вечером, когда мы с Карой и Сиенной восхищались афишей, сделанной Ами для дефиле в Аскоте. Распечатывать ее Ами пока не стала, рассудив, что мы можем захотеть что-то изменить. Все равно экран ее монитора достаточно широк, и мы прекрасно все рассмотрели. На кремово-белом фоне застыла нарисованная карандашом изящная женская фигура в нашем золотистом платье — фотография, вставленная в графический редактор. Женское лицо, повернутое в профиль, было наполовину скрыто кремовой шляпой с вуалью. Вверху готическими буквами, вписанными в полукруг, было выведено: «Паломино». Внизу стояли наши с Карой имена, а еще ниже: «Конкурс Академии моды, Аскот, июнь 2014». — Смотрится очень элегантно, высший класс. Оно такое классное, наше «Паломино»… Да, просто отпад. Но предназначено вовсе не для полных девушек, — призналась я. — Слушай, хватит зацикливаться на своем весе! — запротестовала Ами. — Что на тебя нашло? Пытаешься копировать Сиенну, что ли? — Прежнюю Сиенну… Потому что Сиенна нынешняя ни в чем себе не отказывает, — сказала я. — Да, но я не набиваю рот всем подряд круглые сутки, — возразила Сиенна. — Я все-таки манекенщица. Даже если я буду проводить дефиле, привлекая полненьких моделей вместо «девочек-веточек», я не могу забывать о главном правиле красоты: подтянутая фигура — залог успеха! Так что осторожно… Я улыбнулась. — Одна женщина говорила мне почти то же самое: моя мама. — Это же ее профессия, разве нет? — заметила Кара, не отводя глаз от экрана. Из всех нас только Кара действительно страдала от избыточного веса, и она единственная ничего не сказала о моем внезапном увлечении диетами. — Браво, Ами. Мне безумно нравится твоя афиша, — объявила она. — Спасибо! — Мне тоже очень нравится, — добавила я. — Не хватает только одной вещи… Все посмотрели на меня. — Твоей подписи «А. В.»! Ами улыбнулась. — Не волнуйся, подпись я поставлю перед В.А.Т.[36] Кстати говоря… Ами рассказала нам о своей практике в журнале Stories to be eaten, который ее просто покорил. Она проведет там две недели по согласованию с основным местом учебы. — Я присутствую на утреннем собрании редакции, потом работаю вместе с рисовальщиками, это так здорово! — добавила она с энтузиазмом. — Сейчас у нас там настоящий мозговой штурм: нужно придумать обложку для июньского номера… Все без конца выдвигают какие-то идеи, которые записываются на большой доске и… — Выдвигать идеи рисунков? — повторила Кара. — Как это? У Ами заблестели глаза: — Ну, я рисую наскоро или делаю наброски! — Но ведь ты горбатишься там за здорово живешь, — заметила Сиенна. На лице Ами отразилось удивление: — Это как? — Тебе не платят, верно? — Нет. Практикантам обычно не платят. Тебе же тоже не платили, да? — спросила у меня Ами. Я покачала головой: — Ни копейки. Но это было оговорено. Зато в качестве компенсации Эмили-Энн пообещала, если сможет, приехать в Аскот и присутствовать на конкурсе! Для нас это было бы очень важно. Сиенна кивнула. — Конечно. С ней нужно поддерживать контакт. Знакомства в нашей профессии очень важны. Все же деньги — нерв войны. Мысль вполне в духе Сиенны. В отличие от нас с Ами ей приходилось зарабатывать себе на жизнь. — О, раз уж речь зашла о деньгах! — продолжала Сиенна оживленно. — Ами, зайди, пожалуйста, на мой сайт. Не в блог, а на сайт. Хочу вам показать, сколько мне пожертвовали. Вчера вечером я зашла на сайт и подумала, что у меня галлюцинации, когда увидела сумму. Больше трех тысяч фунтов стерлингов! Мы поставили цель собрать десять тысяч фунтов стерлингов до конца августа, потому что нужно было установить дату окончания сбора средств. Ами,darling, твой Чарли подал мне гениальную идею. Мне очень понравилось это маленькое притяжательное местоимение… И, держу пари, Ами тоже. Открыв новое окошко, Ами перешла на сайтМaddy-Walker-Agency.crownd.net. — Странно: совершенно незнакомые люди переводят тебе деньги… — Потому что они войдут в долю, когда мой проект принесет прибыль, — пояснила Сиенна. — И потом, я не абы кто! На моем сайте есть ссылка на мой блог о манекенщицах, мое портфолио и отсылка кTendance.fr благодаря мадам де Сталь… Она радостно мне улыбнулась. — Взяткополучательница[37] , — пробормотала Ами. — Моя мать не берет никаких взяток! — возмущенно воскликнула я. — Я такого никогда не говорила! — ахнула Сиенна. — Странно… Смотрите! — сказала Ами, не обращая внимания на мои слова. На экране ее компьютера светилась белая страница, на которой было написано, что данный интернет-адрес больше не существует. — Неверный интернет-адрес, — прочитала Сиенна вслух. — Ты, наверное, где-то ошиблась, попробуй еще раз. Однако мы все почувствовали в ее голосе тревогу. А в следующие несколько секунд эта тревога лишь усилилась: искомая страница больше не существовала. Несколько секунд Сиенна молчала, нахмурив брови. — Это какой-то страшный баг. Я звоню Чарли, — решила она, хватая свой мобильный. — Не может же все вот так исчезнуть! — Со всеми перечисленными на твой счет суммами, — поддакнула Кара. — На специальный счет, — уточнила Сиенна, набирая номер Чарли. — Черт возьми, что за бред! И почему твой парень не отвечает? Почему? — повторила она, повышая голос. — Выходит, на него никогда нельзя положиться? Быстро взглянув на Ами, я увидела, что она недовольно поморщилась. Однако ответила спокойно: — Не паникуй! Наверное, Чарли на занятиях, он перезвонит тебе позже. — Позже? Когда будет уже слишком поздно, ты хочешь сказать? Возможно, кто-то уже все украл! — Да нет же, ты сама сказала, это наверняка просто баг, и Чарли асе исправит! — заверила я подругу, надеясь, что так оно и есть. Сиенна пристально посмотрела на меня, вид у нее был недоверчивый. — Надеюсь, так оно и будет… Она встала, и несколько секунд спустя мы услышали, как хлопнула дверь ее комнаты. Мы с Карой и Ами быстро переглянулись. Мы действительно сочувствовали подруге. Все непременно наладится! У всякой проблемы есть решение, ведь сама Сиенна постоянно это повторяет! В эту секунду мой телефон завибрировал. «По мнению мисс ВМ, Аскот ей подходит?» Я улыбнулась. Максим объявился снова… И эсэмэски он пишет забавные. Вот только сейчас неподходящее время. «Нет, мисс ВМ еще не знает, подходит ли ей Ас…» — начала я, но закончить не успела. Дом содрогнулся от пронзительного вопля. Крика ярости. — По крайней мере, Сиенна не держит все в себе, — заметила Кара немного насмешливо. — Похоже, она вне себя, — кивнула я, подхватывая на руки Дидона. Мой кот примчался в гостиную на полусогнутых лапах, вытаращив глаза от испуга. Из-за… завываний Сиенны. — Представьте, что будет, если она потеряла все переведенные ей деньги! — Возможно, ее интернет-сайт взломали хакеры, — добавила Ами. — Не доверяю я подобным штукам. — Иногда это работает… Но всегда есть риск все потерять, — согласилась Кара. — Иногда случаются кражи. Ами поморщилась и оставила сообщение на автоответчике Чарли, попросив его отреагировать как можно скорее. Полностью поглощенная новой проблемой, я отправила недописанное сообщение для Максима в папку «Черновики», а потом забыла о нем. Кара, Ами и я по очереди пытались зайти на сайт Сиенны… Безрезультатно. Каждый раз выскакивала та же самая табличка: «Неверный интернет-адрес». * * * Намеченную на четверг примерку с участием Сиенны мы отменили, решив провести ее позже, не уточняя, когда именно. Чарли не сумел устранить проблему, в результате Сиенна пришла в крайнее волнение и объявила, что на неопределенный срок становится нетрудоспособной. Впрочем, она по-прежнему ходила на работу в салон тети Кейт, неизменно сохраняя мрачное выражение лица, а дома и рта не открывала. Мы с Ами быстро поняли, что лучше ее пока не трогать. Я начала нервничать. Мы с Карой рассчитывали на Сиенну. А вдруг из-за всего случившегося — вот же невезение! — Сиенна нас подведет? Кто будет демонстрировать наше платье? «Паломино» шилось по меркам Сиенны. Если наша манекенщица не явится на показ, мы окажемся в, мягко говоря, затруднительном положении. Я очень хотела поговорить об этом с Сиенной… Не вышло. Никогда еще я не видела ее такой замкнутой и мрачной. А когда Чарли так и не смог понять, что же произошло, она помрачнела еще больше. На специальных форумах не было никаких сообщений, и Чарли признался нам с Ами, что это молчание застало его врасплох. Недавно он прочитал в каком-то узкоспециализированном издании, что «эта информационная платформа краудфан-динга имеет солидную репутацию». Другими словами, ей можно доверять. Вот только, хм… Мы с Карой продолжали шить: обе понимали, что до показа осталось меньше трех недель. Кара закончила свои шляпы, украсив все три тонкими вышитыми вуалетками. Первая шляпа была из фетра кремового цвета, вторая, с черным бантом, — цвета соломы, третья — из темно-сиреневой тафты, а сбоку украшена фигуркой единорога из ткани, высотой двадцать сантиметров! Явный намек на эксцентричные шляпки, в которых щеголяют модницы в разгар аскотского сезона скачек. Эти шляпки фотографируют, они становятся знамениты на весь мир, будь то к лучшему или к худшему. Наведавшись в один из магазинчиков в Сохо, торгующий старыми вещами, мы раскопали там ботинки на каблуках размера 38–39 из искусственной замши песочного цвета, длинные шелковые перчатки и очки «кошачий глаз» в золотистой оправе — все специально для Сиенны, — после чего рассудили, что почти готовы. Мне осталось только закончить вышивку на шлейфе… и надеяться, что Сиенна вскоре к нам присоединится, как мы и договаривались, чтобы подготовиться к дефиле. В день когда вторая группа студентов уехала в Аскот, мадам Бальмор зашла к нам в мастерскую. Заметив наше «Паломино», директриса резко остановилась, и ее ярко-накрашенные губы как-то странно скривились. Она не проронила ни слова. — По-моему, ей не понравилось, — прошептала Кара, глядя, как директриса идет смотреть работы наших конкурентов. — Да ладно… Давай не будем впадать в пессимизм! Мы с тобой сделали очень красивый комплект! — Это нам он кажется красивым, — возразила Кара. — Возможно, мы жестоко ошибаемся… — Красота в глазах смотрящего, — пробормотала я, цитируя знаменитое изречение, которое Сиенна часто повторяла нам в последнее время. — Совершенно верно! То, что нравится нам, может не понравиться другим, и нужно это принять. — Ты говоришь как преподаватель! Пожав плечами, Кара убрала шляпы в коробки. — Ты всегда преувеличиваешь. Кстати, чтобы сменить тему, сообщаю тебе сенсационную новость: я тоже решила сесть на диету. — А… — «А»? Хочешь сказать: «Наконец-то»? — Нет! — Да, да, так и есть. Мне надо похудеть не на три кило, а на десять… Как минимум. И Кара скорчила рожицу. — Хм… А ты сейчас не преувеличиваешь? — Ничуть. Ты мне поможешь? В одиночку мне не хватит силы воли… Меня тронула эта просьба. — Я очень постараюсь. Во всяком случае, в кафетерии больше не берем жареную картошку, пиццу и десерты вродеcrumbles [38] , apple pies [39] и заварного крема… — Чизкейков… — Маффинов… — Сконов… — Сконы — не десерт! — Знаю, это маленькие булочки, но такие вкусные… Мы посмотрели друг на друга и тяжко вздохнули… после чего хлопнули ладонью о ладонь. * * * В воскресенье днем дождь лил как из ведра. Англичане говорят:it rains cats and dogs. Обожаю. Томас предложил зайти ко мне домой, чтобы мне не пришлось мокнуть под дождем. Галантно? Мне хотелось так думать. Он позвонил около 15:30. Наконец-то! С бьющимся сердцем я открыла ему дверь… И он, видимо, заметил мое удивление. Темно-фиолетовая футболка подчеркивала его бледность, и он похудел. Как можно так измениться за три недели? Я невольно подумала, сколько кило он сбросил… причем естественным образом. Глупая, очень глупая мысль, тут же одернула я себя и обняла Томаса. Серо-синие глаза его заблестели, как прежде, и это меня успокоило. — У тебя цветущий вид! — Да, вроде со мной все в порядке, — ответила я. Я провела Томаса в гостиную, в которой заблаговременно прибралась (чуть-чуть). Просто сложила в стопки наши десятки журналов и убрала из кресла скомканную груду чистого белья. Ами ушла на свидание с Чарли. Сиенна не ночевала дома и до сих пор не вернулась. Я надела зауженные книзу черные брюки, короткую бледно-розовую блузку и белые полукеды. Получился обманчивый эффект легкой, стройной фигуры. Но Томас не стал оглядывать меня с ног до головы, он смотрел только мне в глаза. — Мне тебя не хватало… У меня участился пульс. — Хочешь чаю? Я становилась англичанкой до мозга костей! Потом мы с удобством устроились рядышком на ковре, попивая «Дарджилинг», под пристальным взглядом растянувшегося на диване Дидона. — Он такой уморительный. Возлежит тут, как король-лев во всем своем великолепии, а мы, жалкие смертные человеки, жмемся у его ног, — пошутил Томас. Я рассмеялась. — Хочешь сесть на его место? Я его прогоню, — предложила я, протягивая руку к коту. — Нет, только не это! Ему там удобно… а мне и здесь очень хорошо. Я посмотрела на Томаса. Отросшие волосы курчавились на затылке. Все такой же милый, даже, пожалуй, стал еще симпатичнее. — Ты теперь чувствуешь себя лучше? — Да, конечно, иначе я бы сюда не дошел… Он пожал плечами. — А вот к тренировкам по регби мне разрешат вернуться только через неделю. Я еще не оправился на все сто, дыхалка не восстановилась. Надо проявлять терпение… а это трудно. — Я тебя понимаю. — Где тебе понять, ты же не занимаешься спортом! — Да, но… Я могу представить. — Да. Точно. — Теперь я занимаюсь бегом. — Браво… Хорошее начало! Я в замешательстве посмотрела на него. Откуда такая ирония? Я вдруг не нашлась что еще сказать. Он тоже замолчал. В итоге мы заговорили обо всем и ни о чем. Главным образом ни о чем, хотя Томас вежливо задал мне несколько вопросов о нашем с Карой проекте, спросил, какую музыку я слушаю, видела ли я тот или другой фильм. Но его взгляд то и дело становился отсутствующим, словно он отключался от реальности и мысленно переносился куда-то далеко отсюда. А я постоянно задавалась вопросом: неужели он все еще поддерживает отношения с… «Снова она»? Это объяснило бы его скованность и отсутствие согласия между нами. Или же он еще не до конца оправился от болезни, но тогда, наверное, ему бы не следовало сегодня приходить? Кажется, наши чувства друг к другу исчезли. Словно в подтверждение моих подозрений, Томас не спросил меня, почему я не позвонила ему и не спросила о его самочувствии. Я тоже не поднимала эту тему. На самом деле это ведь в прошлом, мы перевернули страницу… разве не так? Вот только наша новая страница пока что оставалась белой. В какой-то момент, решив заполнить паузу, а заодно подразнить Томаса, я описала свою поездку в Аскот, где неожиданно повстречала «парня с вышедшим из моды телефоном». Похоже, мой рассказ Томаса позабавил. — Француз? Надо же, какое совпадение. — Да, его зовут Максим. И он отлично разбирается в скаковых лошадях! По крайней мере, я так полагала. Максим ничего об этом не говорил. Он только сказал, что работал помощником животновода, заводчика «будущих чемпионов». Но подобное обобщение показалось мне логичным. В конечном счете правда для меня не так уж и важна. — Он очень классный, прислал мне несколько милых эсэмэс… — Что, даже с доисторического телефона? — насмешливо спросил Томас. Ага. Разве я не добивалась от него проявления ревности?Yes! Это было сильнее меня, мне хотелось, чтобы Томас как-то отреагировал. До сих пор он сидел, прислонившись к дивану, рассеянно глядя перед собой — то ли вот-вот заснет, то ли ему скучно. Он выпрямился и снова посмотрел на меня. — И тебе понравились бега? Он смотрел на меня как-то странно. — Тебе действительно понравилось? Я сдержала смех. Почему парни иногда такие предсказуемые? — Мне это интересно, да. В конце концов, именно в Аскоте пройдет наш конкурс. Ведь Аскот знаменит на весь мир своими… — Знаю. Все сливки общества, интересующиеся скачками, съезжаются туда на летний сезон. Твой новый приятель приедет увидеться с тобой? «Мой» новый приятель… Я снова предугадала его реакцию. — Возможно, — соврала я. Томас загадочно улыбнулся. — Я тоже постараюсь быть там. У тебя будет собственный фан-клуб. — Точнее, наш фан-клуб, — уточнила я. — Мы же работаем вместе с Карой. — Да, я помню. Потом он снова умолк и, откинувшись на диван, уставился в потолок. Круто. Я не знала, что еще сказать. Хоть я и получила определенную реакцию на свою провокацию, воздух между нами словно заполнился суфле. Похожая ситуация была в марте, когда мы встретились после долгого молчания Томаса. Мы отдалились друг от друга. У меня не получалось приблизиться к Томасу, словно что-то мне мешало… И он тоже не делал первый шаг. Разве ситуация не должна была измениться после пасхальных каникул, проведенных вместе в Шотландии? Впрочем, с тех пор мы больше не говорили о тех выходных; я вдруг поняла, что за те несколько дней мы не сделали ни одной фотографии. Вместо того чтобы растеряться, я взяла на руки Дидона, и кот тряпочкой повис у меня на плече, да так и замер, расслабленно свесив лапы. Томас глянул на кота и слегка улыбнулся. — Котошарф… Видно, что он тебе доверяет! — Это точно. И снова повисло молчание. Что ж… Я невольно подумала о домашнем задании, которое еще нужно сделать. Нужно подготовиться к контрольной по общей культуре. Этому предмету в нашей программе уделялось больше всего времени, потому что он включал историю, географию, литературу, кинематограф… Мы его называли «мешанина». Хуже всего то, что нас оценивали по вопроснику, то есть нужно подготовить хотя бы минимальное количество ответов, если хочешь получить приличную оценку. Поглядев на Томаса — судя по его виду, мысленно он был далеко отсюда, — я решила положить конец этой тягомотине. А поскольку по-другому я не умею, выразилась прямо… если мне не хватает дипломатичности — тем хуже. — В понедельник у меня тяжелый день, уже поздно, мне нужно работать… — Мне тоже, — сказал Томас, резво поднимаясь. Он что, только и ждал повода уйти? — Если бы погода была хорошая, можно было бы прогуляться, а так… Он посмотрел на окно, по которому стекали струи дождя. — Плохи наши дела. — Очень плохи, — кивнула я, снова укладывая Дидона на диван. Томас подошел и нежно меня обнял, потом заглянул в глаза. О, нет… — Прости… — За что? — Такая ерунда, я сейчас не в лучшей форме. А ты потрясающая девушка. — Спасибо. Мы смотрели друг другу в глаза еще несколько секунд, и я снова испытала противоречивые чувства. — Take саге [40] , — сказала я, провожая Томаса до двери. Томас улыбнулся и нежно коснулся пальцем моей щеки. Я постаралась не обращать внимания на отчаянно забившееся сердце. — Я тебе позвоню… — Да, точно… Через месяц? — Или я сама тебе позвоню, — закончила я, отказываясь быть той, кто ждет снова и снова. — О’кей. Он виновато улыбнулся и вышел. Разочарованная и обеспокоенная, я закрыла дверь и прижалась к ней лбом. Я так надеялась, что сегодня будет светить солнце… хотя бы над нами с Томасом. Полный провал. Скорее бы рассказать о случившемся — точнее, о том, чего не случилось! — Сиенне и Ами. Они скажут, что обо всем этом думают. В то же время внутренний голос все громче и громче твердил: «Отношения между тобой и Томасом не складываются, ничего не выходит, признай это!» В тот день я решила, что больше не буду пытаться создать духи, по крайней мере, пока. Вдохновение оставило меня, а аромат напоминал о чувствах, которые я испытывала до Абердина. Сейчас я предпочла бы о них забыть. Я убрала флаконы и эфирные масла, а потом отправила тете Кейт сообщение, в котором спрашивала, когда можно к ней зайти. Затем я написала: Туман сначала превратился в молчание, Между нами снова ссоры и непонимание. Думаю… я больше так не хочу… Слова текли, как вода в быстром ручье. Кажется, я исписала страниц семь-восемь. И продолжала писать, пока меня не отвлек телефонный звонок. Звонил Люк, он волновался за Сиенну. Подумать только, а мне и в голову не пришло тревожиться, я-то думала, что они вместе! — Вовсе нет, — ответил он. — Вообще-то я уже три дня пытаюсь с ней связаться. Три дня? ---------- 11 Ст раница переворачивается 11 Ст раница переворачивается Тетя Кейт смотрела на меня озадаченно. — В прошлую среду она как обычно вышла на работу, потом должна была выйти в субботу… Но Сиенна не пришла, не звонила и не писала. Увидев твое сообщение, я подумала, что ты мне что-то о ней сообщишь… — Хм, нет. Я тоже неоднократно пыталась связаться с Сиенной. Безрезультатно. Я взглянула на Кару, вместе со мной пришедшую в салон красоты. Она обожала «Око Кейт» и называла его «райское место». По правде говоря, так оно и было. Салон красоты расположен на Вальдрич-роуд, тихой улочке, выходящей на Кавендиш-сквер, одну из восхитительных зеленых гаваней в самом сердце Лондона. Салон тети Кейт находится в десяти минутах ходьбы от Оксфорд-серкус, и его можно охарактеризовать тремя словами: «Роскошь, нега, покой», то есть цитатой из Бодлера, которого тетя Кейт обожала. Здесь чувствуешь себя словно в каком-то маленьком уютном мирке: мягкое, толстое ковровое покрытие, стеклянные этажерки, полные красивых флаконов и симпатичных коробочек, зеркала в мозаичной оправе белого и бледно-желтого цветов… Но сегодня декор меня мало волновал. — Где же Сиенна? — пробормотала я. Кара встревоженно нахмурилась. — Может, она попала в аварию? — Это одно из самых правдоподобных объяснений, — признала тетя Кейт. Верная себе, она являла собой образец элегантности: бледно-розовый костюм, короткие седые волосы уложены в безупречную прическу. Моей дорогой тете не дашь ее возраста. Но сейчас между ее идеально ровными бровями залегла пара морщинок. — Нужно позвонить ее родителям, ты так не считаешь? — предложила я. Тетя покачала головой. — У меня нет их номера телефона. Сиенне больше восемнадцати лет, поэтому, принимая ее на работу, я не взяла у нее контакты родственников. Как же я теперь об этом жалею! Мало-помалу, вопреки собственному желанию, я начала воображать худшее. Вот Сиенну увозит бригада «Скорой помощи», вот она на больничной койке, обе ноги в гипсе, на шее пластиковый воротник… Невозможно. Мы просто зря накручиваем себя. В следующую секунду я подавила шевельнувшийся в душе эгоизм. Показ в Аскоте нужно будет организовать по-другому… Подготовить декорации, использовать обычный манекен как-то оригинально… возможно, представить его в виде марионетки… И объяснить после показа, а может, перед ним, подписать на афише, что наша топ-модель стала жертвой… злой судьбы. Очень гадкие мысли. И все же они у меня появились, признаю. Держу пари, Кара тоже об этом подумала. — Что ж, мне нужно работать, и в отсутствие Сиенны мне придется заниматься продажами и работать с кассой, — озабоченно объявила тетя Кейт. — Вот-вот наступит время наибольшего наплыва посетителей… В самом деле, была уже половина пятого дня, и многие клиенты скоро выйдут из офисов. Скоро две девушки-косметолога, которые работали на тетю Кейт, будут загружены работой под завязку. Салон красоты пользуется популярностью… Я хотела бы предложить остаться и помочь — это же я порекомендовала Сиенну несколько месяцев назад! — но знала: тетя все равно откажется. Я слишком молода, а главное — совершенно не разбираюсь в косметике. Что же до Кары, то она торопилась домой к несделанным домашним заданиям. Я и то постоянно жаловалась на судьбу, а третьекурсников нагружали работой по максимуму. — Мне жаль, тетушка… — Но это не твоя вина,darling! — запротестовала тетя Кейт. — Сиенна уже большая девочка, и в надлежащее время мы с ней уладим эту историю. Рано или поздно она появится, ведь у меня ее зарплата! Надеюсь только, что не стряслось ничего серьезного. — Мы тоже на это надеемся, — ответила я, быстро переглядываясь с Карой. — Дорогая, позвони мне, как только сможешь, я должна рассказать тебе нечто важное, — шепнула тетя мне на ухо, когда целовала меня на прощание. Заинтригованная, я пообещала позвонить. Мы с Карой направились к метро, локтями прокладывая себе дорогу в огромной толпе прохожих. В этом квартале Лондона всегда уйма народу. На станции «Бейкер-стрит» мы сделали пересадку на линию «Бейкерлу». Во время короткой поездки до Хэмпстеда мы почти не разговаривали: каждая погрузилась в собственные мысли. Я все твердила себе, что до сих пор Сиенна ни разу не подводила тетю Кейт, доверившую ей работу продавщицы; они обе ценили друг друга, я это точно знала. Чтобы Сиенна вот так исчезла, никого не предупредив… это странно и тревожно. Взяв телефон, я еще раз проверила… нет, новых сообщений нет. Зато я заметила незаконченную смс в папке «Черновики». «Нет, мисс ВМ еще не знает, подходит ли ей Ас…» Мой ответ Максиму, так и оставшийся незаконченным! Если отправить его сейчас, он уже может оказаться неуместным. Поэтому я стерла написанное — это меня огорчило — и просто написала: «Привет, спасибо за твое сообщение, извини, очень много работы!» Потом я подумала о Томасе. После воскресной встречи мы так и не созвонились. Все случившееся расстроило и разочаровало меня. Я-то мечтала, что мы станем влюбленной парой или хотя бы сблизимся… И ничего не вышло. Поезд затормозил на станции «Уэст-Хэмпстед», и я опять вернулась в реальность. Сиенна. Черт возьми, где же она? Двери открылись, и мы, протискиваясь в толпе, почти выпрыгнули на платформу. Чтобы ездить в лондонскомtube — произносится «тьюб», — порой приходится прибегать к акробатике. — До завтра, — сказала мне Кара, когда мы вышли на свежий воздух. В это время дня небо было серо-стального цвета, но за облаками еще светило солнце. — До завтра. Удачно тебе поработать. — Не волнуйся. Я очень организованна! — заверила меня Кара. Она жила в пятнадцати минутах ходьбы от меня: дом, который они снимали с Джои и Кетти, стоял на Уэстовер-лейн, в противоположной стороне от Ламбе Кресент. — Если узнаю что-то новое — сообщу тебе, — пообещала я. — Рассчитываю на тебя. Кара намотала на палец кончик одной из своих рыжих кос — явный признак того, что она нервничает. Яотлично ее понимала. Впрочем, даже без этого проявления нервозности я видела тревожный блеск в ее сине-зеленых глазах. Удивительно, но с тех пор, как Кара немного похудела, ее глаза казались немного светлее, чем раньше. А вот я уже несколько раз нарушила диету. В воскресенье вечером я слопала… половину шоколадной плитки, которую обнаружила на своей полке с продуктами. — Думаешь, что-то будет? — В смысле, какие-то новости? Конечно. Иначе все это очень странно. Наверное, произошло что-то серьезное. Несколько секунд Кара молча смотрела на меня с сомнением во взгляде. — Держи меня в курсе. — Обязательно. Шагая в сторону Ламбе Кресент, я подумала, что проявила сейчас уверенность, которой на самом деле не чувствовала. Мне просто не хотелось заранее беспокоить Кару. Придя домой, я первым делом покормила Дидона. На холодильнике висела оставленная Ами записка: «Позвони Чарли! Он хочет кое-что тебе сказать!» О’кей. Пребывая в задумчивости, я сменила джинсы и рубашку на спортивные штаны и футболку, после чего выпила чаю. Затем положила в сумку все необходимое для завтрашних занятий, понимая, что осознанно тяну время и не звоню. Как будто боюсь услышать плохие новости… Впрочем, я почти угадала. Чарли с самого начала нашего разговора сделался очень застенчив: запинался, подыскивал слова… Потом наконец рассказал мне правду, которую сам только что узнал: вся платформа сайтаcrownd.net стала жертвой масштабной пиратской аферы. Клиентам возместят убытки, вернут деньги, правда, никто пока не знает, как именно… и когда. — Но ведь нет никакой гарантии, страховки и всего такого прочего? — возмутилась я, вспоминая собранные Сиенной три тысячи фунтов стерлингов. Это же почти… четыре тысячи евро. — Сначала будет расследование, — ответил Чарли. — Корень проблемы в том, что все случившееся — форма кибершпионажа. — Выходит, деньги все-таки украли? — Да. Понимаешь, это неприятно, но всегда есть риск, когда собираешь деньги через Интернет. Либо все, либо ничего, — добавил он. Несколько секунд я озадаченно молчала. — Сиенна об этом знала? — Да. У меня возникли догадки в четверг вечером, и я отправил ей сообщение. — И с тех пор мы не знаем, где она… — Да, Ами мне об этом сказала. Почему же на Сиенну свалилось такое невезение? Такие подставы нечасто случаются. Я хотел как лучше, но… — Ты тут ни при чем! — перебила я, чувствуя, что нервы у меня на пределе. Взбешенная Сиенна, находясь, быть может, на грани отчаяния, наверняка сделала какую-то глупость… — Мне следовало проявить осторожность, — пробормотал Чарли. — Почему? В чем именно? Чарли помолчал. — Все, абсолютно все специалисты расхваливали этот сайт… Но в Интернете можно написать что угодно. Все сообщения на форумах могут быть неправдой. Отмывание денег такого масштаба обычно тщательно планируют. — Отмывание? — Ну да, так говорят. Мы обменялись еще парой слов из вежливости, потом я попрощалась и позвонила Люку. Он только что вышел с занятий. Я пересказала ему свой разговор с Чарли. — О’кей, теперь мне все более-менее ясно, — признался Люк. — В четверг вечером мы с ней немало об этом спорили. Я упрекал ее в том, что она больше интересуется этим своим проектом, чем нашими отношениями… И она на меня обиделась. Но она ничего не говорила об этой истории с пропавшими деньгами, просто встала и ушла, не попрощавшись. Я еще никогда не видел ее такой взбешенной. Тогда я подумал, что она преувеличивает. Теперь я понимаю, почему это ее так задело. Мной мало-помалу овладевало нехорошее предчувствие. В порыве гнева расстроенная Сиенна могла повести себя непредсказуемо. Пример номер один: она опустошила свой шкаф и разорвала один из своих самых красивых нарядов. Пример номер два: она создала блог, в котором предавала публичному бичеванию закулисную сторону работы манекенщиц, хотя такое поведение могло ей повредить. Кто знает, не отправилась ли она в офис компании, курирующей работу злополучного сайтаcrownd.net, чтобы потребовать назад пропавшие деньги! Я пообещала Дюку держать его в курсе и нашла в Интернете адрес этой конторы. Провайдер базировался в Калифорнии… Хорошо, навряд ли Сиенна полетела в Соединенные Штаты! Потом я позвонила Райану. Из всех наших общих знакомых только он поддерживал отношения с Сиенной достаточно долго, чтобы узнать ее получше. Я попала на голосовую почту и без всяких околичностей объяснила, что ищу Сиенну. — Если тебе что-то известно, пожалуйста, перезвони мне как можно скорее, это срочно! Целую… Я дала отбой и посмотрела на экран. Пока я оставляла сообщение для Райана, телефон бибикнул: мне пришла какая-то эсэмэска… От Томаса. Он писал: «Как дела? Увидимся в эти выходные, ххх» Какой повелительный, категоричный тон, и три крестика его не смягчают! Я решила не отвечать. Все равно в данную минуту у меня были другие дела. Вскоре вернулась Ами. Увидев выражение моего лица, она сразу же поняла, что дело плохо. — Ну что? — Что-что… Я обрисовала ситуацию. — Вот это да! — воскликнула Ами. — Чтобы Сиенна перестала ходить на работу и наплевала на все свои обязательства из-за пропажи денег и обиды на Люка, который высказал ей правду в лицо? Потом пожала плечами и стала готовить чай. — Все это можно понять, только уж больно безответственное поведение. К тому же эта сумма даже ей не принадлежала, это же были пожертвования. — Не говори в прошедшем времени, словно они уже безвозвратно потеряны! — Нет, конечно.Надеюсь, все уладятся, а то как-то грустно. Чарли расстроен, потому что… В эту секунду зазвонил мой телефон. Это был Райан. — Привет, у тебя есть новости о Сиен-не? — сразу же спросила я. — Как ты могла во мне сомневаться? — откликнулся тот своим обычным игривым тоном. Шутить мне сейчас хотелось меньше всего. — А все-таки? Мы все очень волнуемся. Моя тетя, у которой Сиенна работает, Кара, Ами, Чарли… — Успокойтесь, с ней все хорошо. На меня нахлынуло облегчение пополам с непониманием. Все-таки предчувствия меня не обманули. Он знает… — Если хочешь ее видеть, заходи. Она не против. Но только ты одна, — уточнил Райан. — Только я? Почему? И где вы? — А ты как думаешь? И он дал отбой. * * * Теперь мне и самой хотелось завопить от ярости. Как будто мне больше нечем заняться, кроме как поднимать моральный дух Сиенны Уокер, сиречь звезды дома номер 14 по Ламбе Кресент! Выходит, на самом деле она не выносит, когда реальность не совпадает с ее желаниями! «Эгоизм тебя погубит!» — твердила я про себя, быстрым шагом направляясь к Примроуз-аллей, Камден-таун. Я еще никогда не заходила к Райану домой. Подойдя к дому номер 22, я сверилась с адресом, который Райан прислал мне эсэмэской. Никаких сомнений, он жил именно в этом четырехэтажном доме с разрисованным граффити фасадом. Рядом с металлической дверью висел сверхсовременный домофон. Я позвонила… В двери щелкнул, открываясь, замок. Скорее заинтригованная, нежели взволнованная, я поднялась по бетонной лестнице; все ее пролеты были раскрашены в разные цвета — красный, зеленый, серый, оранжевый… На лестничной площадке пришлось еще раз позвонить в звонок: такое чувство, будто я пыталась попасть в логово тайных агентов или мафиози! Дверь мне открыл Райан. Босиком, в джинсах и испачканной красной футболке. Под растрепанной темной шевелюрой поблескивали зеленые глаза. Он мне улыбнулся, и у меня участился пульс — так случалось всякий раз, когда мы встречались. Вне зависимости от моего желания присутствие Райана действовало на меня… так же, как и на всех девушек, надо полагать. Сказать по правде, Райан действительно очень красив. Жаль только, что и он прекрасно об этом осведомлен. — Привет, Грейс. Добралась без проблем? — Да, спасибо. Мы поднялись еще на два этажа. — Я снимаю этот дом вместе с двумя приятелями, у каждого из них здесь своя студия, — объяснил Райан. — Марко скульптор, живет на втором этаже, потому что ему часто приходится ворочать тяжелые материалы: мешки с гипсом, полимерами, металлом… В самом начале, подписав договор аренды, мы решили, что ему так будет удобнее… И жизнь показала, что это и впрямь удобнее! А Бобби художник, но работает совсем в ином стиле, в отличие от меня. В следующий раз можешь зайти к ним, если захочешь. — С удовольствием… Несмотря на печальные обстоятельства, мастерская мне понравилась. На четвертом этаже Райан пошел впереди и провел меня в просторную студию, в которой слегка попахивало скипидаром. Везде стояли на мольбертах полотна, на полу валялись тюбики с гуашью, палитры и прочие инструменты. В углу маленькая кухня, смежная комната, второй этаж… На диване полулежала Сиенна, облаченная в костюм танцовщицы, с зачесанными назад волосами, улыбающаяся и величественная. Она по-дружески слегка кивнула мне головой, не меняя позы. — Мы как раз работали, — заявил Райан, вставая перед одним из мольбертов. Он рисовал Сиенну! Я просто онемела. «Так, спокойно, глубоко вдохни», — подумала я. Неужели Сиенна не могла меня предупредить, написать, что все в порядке, что она просто… играет в музу своего бывшего парня? Ладно, прежде она часто позировала Райану. Хорошо, по-видимому, она возобновила ту практику, хотя и заверяла меня, что больше никогда не хочет видеть Райана, он ее предал и так далее, и тому подобное… Но нельзя же просто так бросать работу, разве нет? Очевидно, угадав, о чем я думаю, Сиенна быстро встала. — Знаю, мне следовало тебе позвонить. — Да, следовало. Тогда мы не сходили бы с ума от беспокойства, — заметила я сухо. — Дорогая моя, вернись на место, пожалуйста, — вмешался Райан. — Мне осталось сделать несколько последних мазков… «Дорогая моя»… Помню-помню! Мне было бы очень неприятно, если бы меня именовали подобным прозвищем! А Люк величал Сиенну «моя малышка»… Хотя и не так часто. Сиенна поговорила с ним об этом, и Люк, похоже, прислушался к ее словам! А вот Райан держался старых привычек как ни в чем не бывало. Я бросила мимолетный взгляд на полотно: Райан изобразил на нем полулежащую фигуру, похожую на Сиенну, только нарисованную мелкими разноцветными точками. Неплохо… Да к тому же в импрессионистской манере. Почему мне всегда казалось, что Райан пишет абстрактные картины? Забавно, какими шаблонами мы порой мыслим. — Извини, но мне надо поговорить с Грейс минут пять, — резко сказала Сиенна. Она встала и, сделав мне знак следовать за ней, пошла в «кухонный» угол. В раковине громоздилась грязная посуда, а на полках в полном беспорядке лежали коробки с консервами, пакеты с макаронами, рисом и прочей едой. — На меня накатила хандра, — сообщила мне Сиенна вполголоса. — Из-за этой истории с интернет-сайтом… Прямо-таки депрессия. Я смотрела на подругу, не веря своим ушам. Конечно, ее можно понять, но кое-что не укладывалось у меня в голове. — Я люблю, когда все происходит быстро, и казалось, что проект долевого финансирования продвигается отлично, — продолжала она. — Но ведь риск изначально присутствовал, верно? Чарли никогда не обещал тебе, что все пройдет как по маслу! — Нет, но ведь все шло хорошо… Я потеряла интерес к делу. У меня нет желания продолжать. — О… Сиенна, неужели ты так быстро сдалась? — спросила я, глядя на подругу во все глаза. — Честное слово, это на тебя не похоже! Если этот план не сработает, нужно придумать что-то другое, поговорить с моей тетей, с моей матерью, с твоими друзьями, мы найдем способ тебе помочь, не волнуйся… Сиенна слабо улыбнулась: — Обожаю твое чувство локтя. — Я серьезно. — Не сомневаюсь. — А почему ты пришла сюда? — спросила я, понизив голос. — Я думала, что между вами все… Сиенна покачала головой: — Райан хорошо меня знает и довольно давно. Он меня поддержал. — Ясно… Во мне шевельнулась легкая досада пополам с раздражением. — Думаю, мы Ами тоже тебе помогли бы. — Возможно. — На самом деле тебе просто хотелось снова его видеть и… — Т-с-с-с! Сиенна приложила палец к губам, призывая меня говорить тише. — Ни слова Люку, хорошо? Я воззрилась на нее. На лице ни следа макияжа, под глазами темные круги. Допустим, сейчас у нее не самый простой период в жизни, но к чему это скрытничанье? — Люк ревнует, — добавила она. — Он меня не поймет. — Не поймет, если ты продолжишь от него прятаться. Я обещала дать ему знать, как только от тебя появятся новости. — Подожди немного… — А зачем? Это не очень-то красиво! Или позвони ему сама, я больше не буду вмешиваться. Вместо этого я предупрежу Кару. У нас есть совместный проект, на случай, если ты забыла, и… — Я не забыла. Я там буду. Буду участвовать в показе для вас. Ты боишься, что я вас подведу? — продолжала Сиенна с раздражением в голосе. — Очень приятно, спасибо за доверие! Я потеряла дар речи. Можно подумать, это не она, а я дала повод для сомнений в своей надежности. — Хорошо, извини, — попросила Сиенна, сбавив тон, вероятно, поняла, что перегнула палку. — Завтра я вернусь домой, и мы назначим время для наших примерок. — Да, но Люк… — Не беспокойся о Люке. Я с ним свяжусь. Так ему и скажи, если он снова тебе позвонит. Тут к нам подошел улыбающийся Райан, напустив на себя свой привычный, несколько презрительный вид, который так меня раздражал. Он по-хозяйски обнял Сиенну за талию, и она не отстранилась. — Мисс де Сталь, мисс Уокер, сколько можно болтать?.. — Мы не болтаем, а договариваемся, — ответила я. Райан удивленно выгнул бровь, но ничего не сказал и вернулся обратно к мольберту. — Ты должна быстро позвонить моей тете, — сказала я Сиенне. — Она оказалась не готова к твоему исчезновению, ей пришлось самой тебя заменять. — О, черт, — выдохнула Сиенна. — Вот это я дала маху. Терпеть не могу оставлять неулаженные проблемы, но это так трудно. — Что именно? Потом я осознала всю абсурдность своего вопроса. — Чарли тебе поможет, и мы тоже, — снова пообещала я. — Ты такая классная… Только как? Это же компьютерное пиратство… Значит, она получила сообщение Чарли. — Ситуацию скоро исправят, им придется это сделать, — заверила я подругу. — В противном случае представь, что станется с их репутацией? От нее камня на камне не останется! — Если это мошенники, они только посмеются! — А может, они честные люди и сами стали жертвой хакерской атаки. Несколько секунд Сиенна молча смотрела на меня, словно не зная, чему верить. Потом вздохнула. — Ладно, я пойду к Райану, надо закончить его картину. Он обещал организовать выставку своих картин и фотографий, и я получу процент от продажи работ, на которых изображена. Еще одно средство найти деньги на мой проект… Если что-то купят. — Здорово! Сиенна улыбнулась. — Еще Райан предложил мне отснять наше дефиле в Аскоте. «Наше дефиле». От этих простых слов мой моральный дух взлетел до небес, и я перестала задавать вопросы. Теперь моя задача — сделать все возможное, чтобы выиграть конкурс. * * * Через несколько дней все наладилось. Ну, почти все. Сиенна явилась на примерку нашего платья «Паломино». На сей раз она надела весь комплект — платье, ботинки, перчатки и шляпки (по очереди) — и грациозно поворачивалась перед высоким напольным зеркалом, которое мы заранее принесли в отведенный нам угол мастерской (два квадратных метра, отгороженные ширмами). Остальные студенты тоже проводили примерки, перешептываясь по углам. Все находились примерно на одном этапе работы. Ами распечатала несколько экземпляров афиши. В дополнение к уже нарисованному она увенчала голову женского силуэта на афише шляпкой, а две другие изобразила по бокам, сделав их полупрозрачными, так что казалось, словно они танцуют. Как ей удалось добиться такого эффекта? От возвышенно-прекрасного образа на афише веяло энергией и… романтикой. В углу рисунка мчалась галопом лошадь паломино, ее светлая грива развевалась на ветру… Наши имена и подпись Ами — буквы «А. В.», начертанные готическим шрифтом, — разместились внизу, не слишком бросаясь в глаза и в то же время хорошо читаясь. В качестве извинения за свое внезапное исчезновение Сиенна пообещала нам приготовить «особый йоркширский» ужин, традиционный в ее родной области на севере Англии — ее семья до сих пор жила там. Сиенна пригласила нас всех вечером в субботу. Всех, включая Томаса… а он отказался. Сказал, что до сих пор плохо себя чувствует. Зато прислал мне эсэмэс с довольно недвусмысленным текстом: «Нам нужно увидеться в эти выходные! х» Один-единственный крестик, один поцелуй. Это нормально, я же не ответила на его предыдущее сообщение, наверное, он терпеливо ждал ответа… и попытался выяснить, где я буду. Зря. Мне совершенно не хотелось ему писать. Томас, впрочем, настаивал: «В это воскресенье вечером, ты как?» Промолчать было бы невежливо. «О'кей, в шесть часов». «В кафе «Голдере Парк Хиллс»?» «О'кей». И больше ничего. Наверное, Томас обиделся на меня за молчание. Но в глубине души я думала о другом, более логичном объяснении, которое напрашивалось само собой. И в воскресенье моя догадка наверняка подтвердится. Томас хочет разорвать наши отношения. В следующие несколько дней я не могла не думать об этом. В голове возникали всевозможные варианты того, как все пройдет: Томас говорит, что между нами ничего не складывается, потому что он до сих пор не забыл Дженнифер, или потому что он не влюблен в меня, или потому что он больше не считает меня красивой (да нет, в таком он ни за что не признается), или потому что хочет остаться один (вот уж враки!). Со своей стороны, я тоже могу взять инициативу в свои руки и внезапно заявить, что по здравом размышлении поняла, что до сих пор люблю Питера (бред!), или что недостаточно сильно люблю Томаса, или что он не слишком сильно меня любит… или вообще не любит… ну все, пока, до скорого. К счастью, занятия шли одно за другим, нам задавали все больше и больше, и я перестала думать о всякой ерунде. Академия моды снова превратилась в гудящий улей, в котором нам отводилась роль трудовых пчел, а Каролине Бальмор — королевы-матки. Работы для конкурса тщательно сложены и зачехлены; конспекты перечитываются и зубрятся… и, о чудо, я получила средний балл по всем предметам; Бальморша произнесла речь, еще более пафосную, чем обычно; время поджимало, приближался день конкурса, отступать нельзя… Каково? Казалось, мы — армия, выступающая на битву! — Это почти так и есть, — со смехом заметила Кара, когда мы заканчивали свой обед в кафетерии. — Мы воины… Потому что должны победить! А когда хотят победить, превращаются в… — Надаль. — Кто? — Рафаэль Надаль, теннисист-чемпион, выиграл турнир «Ролан Гаррос» в Париже… Он непобедим. — Он выигрывал девять раз, знаю. Супергерой ракетки! А мы будем супергероинями иголок… — Пф! — Ты права, пф! — прыснула Кара. Она проглотила кусочек диетического шоколада и поморщилась. — Подсластители, вкус так себе. — Но ведь ты уже похудела. Продолжай! — Я это и делаю. Зеленая фасоль со стейком, зеленая фасоль с рыбой, зеленый чай… Я скоро вся позеленею! Я не смогла сдержать смех. * * * Весь день стояла хорошая погода, и почти все столики перед кафе «Голдере Парк Хиллс» были заняты, когда я пришла на встречу — на несколько минут раньше оговоренного часа. Огляделась, надеясь увидеть Томаса… Он еще не пришел. Я села на одно из немногих оставшихся мест на солнце, полуприкрыв глаза, наслаждаясь теплом уходящего дня. Краткий миг счастья вопреки всему… Через некоторое время низкий, чуть хрипловатый голос вырвал меня из задумчивости. — Привет… Передо мной стоял улыбающийся Томас. Он показался мне не таким бледным, как в прошлый раз, и он подстригся. Жаль, мне так нравились завитки у него на затылке… — Привет! Он поцеловал меня в щеку, едва коснувшись губами, и сел. Официантка быстро принесла наш заказ: лимонад с сиропом из черной смородины для меня и стакан минералки, украшенный ломтиком лимона, для Томаса. В ожидании напитков мы сидели молча. — Томас… — Грейс… — начал он одновременно со мной. Потом мы оба смущенно засмеялись. Чокнулись стаканами… И снова повисло молчание. — На самом деле между нами всегда так, — заметила я. Томас выглядел удивленным. — Мы никогда не знаем, что сказать, — уточнила я. — Да нет же… — Так и есть. Я вдруг вспомнила нашу первую встречу на вечеринке, организованной Ами, Сиенной и мной в начале декабря. Тогда мне показалось, что Томасу скучно, он собирался уходить. Я тоже была не в духе, переживала из-за кучи дел, которые надо было переделать до рождественских каникул… Я шила макет платья № 1, и уже тогда у меня появлялись первые, смутные предчувствия касательно Шарлотты. Короче говоря, я была не в своей тарелке, и Томас тоже. Мы обменялись парой шуток в прихожей, а потом он широко улыбнулся, и эта улыбка меня очаровала… Он показался мне не очень красивым из-за сломанного носа — как у боксера, подумала я сначала, а потом узнала, что он играет в регби. Мы продолжали болтать, и он сказал мне что-то вроде: «Хорошо, что ты странная, по крайней мере, это делает тебя интересной!» Потом пришла прекрасная Сиенна, и я заметила, что Томас смотрит на нее с восторгом. Само собой. Мы с Сиенной вышли, чтобы поговорить, а когда я вернулась, оказалось, что Томас уже ушел. Возможно, на самом деле я тогда ему не понравилась. Просто потом мы случайно встретились в одном из интернет-кафе рядом с университетским городком — с этого все и началось. Теперь-то я поняла: незадолго до нашей первой встречи он узнал, что Дженнифер ему изменила… Он был в шоке. Наверное, он не относился всерьез к нашим отношениям, просто хотел отвлечься, и только. И это многое объясняло… — О чем ты думаешь? — спросил Томас, внимательно глядя на меня. — О нас. — О… нас? — Да. — Я кивнула и добавила насмешливо: — Если еще есть «мы». — Почему ты говоришь такие вещи? Мы вместе, значит, есть «ты» и «я», — резко сказал Томас. — «Ты» плюс «я». Слова прозвучали фальшиво, несмотря на то, что Томас улыбался и сам пытался верить в то, что говорил! — Ты с ней встречался? — С кем? — Со своей бывшей подружкой. С которой мы встретились, когда гуляли в парке. — А, с ней… Томас сделал глоток воды и отставил стакан. На какой-то миг взгляд его стал отсутствующим, и все же я успела это заметить. — Не хочу тебе лгать. Да. — А… И что же? — настойчиво спросила я, ощущая ком в горле. — Нам пришлось выложить карты на стол. Дженнифер не понравилось, что я порвал ее письма. Между нами случилась ссора, которую я не скоро забуду. — Держу пари, тебе было нелегко разорвать те письма. Томас посмотрел на меня в упор, словно я сморозила жуткую глупость… или, наоборот, сказала чистую правду. — И, держу пари, между вами не все кончено. Томас опустил глаза. Это выглядело как признание, но легче от этого не становилось. Во мне начал закипать гнев. — Ладно, Томас, ладно… Слова вырвались из моего рта сами собой. — Остановимся на этом. Останемся друзьями… Если еще когда-нибудь встретимся! «Ами, ты бы мне сейчас аплодировала!» Я говорила спокойно, словно все происходящее меня не задевало, не ранило и не расстраивало. — Друзьями? Если еще когда-нибудь встретимся? — повторил Томас. Он смотрел на меня так, словно не верил своим ушам. — Что все это значит? Да, я любил Дженнифер до безумия, но это в прошлом… И я дорожу тобой! — Ты постоянно говоришь, что все кончено. — Потому что… это трудно. Я не сдержала смешок. — Могу себе представить. Но сейчас мне нужно упростить себе жизнь, так что давай останемся друзьями. Томас выглядел ошеломленным. — Ты это серьезно? — Абсолютно. — Ты больше не хочешь встречаться? — Нет, — пробормотала я после короткой паузы. — И почему же? — Почему? Я же только что объяснила, разве нет? Я люблю, когда все просто и понятно. Несколько секунд Томас молча смотрел на меня, потом нахмурился. — Разыгрываешь ревность, да? На самом деле ты порываешь со мной из-за встречи с тем французом в Аскоте! Как там его зовут? Макс? Чарльз? Я потеряла дар речи. Опешила. — Что? В памяти всплыл образ Максима. Его улыбка, взгляд… Доисторический телефон. У меня вырвался нервный смешок. Беседа принимала нехороший оборот. — Максим… Его зовут Максим. И он тут совершенно ни при чем, — заявила я. В глубине души мне было приятно внезапное раздражение Томаса, хотя он и упрекал меня в ревности. — Не уверен. Ты изменилась после поездки в Аскот. — Это нормально. У нас море работы, сроки горят, скоро конкурс, и мне приходится выкладываться на полную катушку. — Все это тут ни при чем, — заявил он. Я снова онемела, застигнутая врасплох. — Будь со мной откровенна, Грейс. Если ты хочешь, чтобы мы расстались из-за того, что ты встретила другого… Чаша моего терпения переполнилась! Теперь он валит с больной головы на здоровую! — Чушь… Нет, правда, это полная чушь, — повторила я, охваченная раздражением. — Мы просто теряем время. Я встала, не допив свой лимонад, и положила на стол деньги за напиток. Помрачневший Томас протестующе взмахнул рукой. — Я тебя угощаю… — Нет, спасибо. Не пропадай, хорошо? Ладно, пока… и забудем прошлое! Я по-дружески чмокнула его в щеку и, чувствуя ком в горле, быстро зашагала прочь. По мере того как я уходила все дальше, я чувствовала, как сердце сжимается, сжимается… и в то же время я испытывала облегчение. Странно, но я ни о чем не жалела. Мы встречались почти полгода, и за это время я испытала больше неопределенности, чем приятных моментов. Я люблю идти до конца. И, видимо, в ситуации с Томасом я так и сделала. Когда мне кажется, что я стою на одном месте, задаю себе слишком много вопросов, не знаю, что делать… Я предпочитаю перевернуть страницу. ---------- 12 Квартет «Паломино» 12 Квартет «Паломино» Порой время ползет со скоростью улитки, а иногда просто летит. Чувствуешь себя качающейся на волнах соломинкой, но цепляешься, не тонешь… Более того, рассекаешь воду, энергично плывешь брассом и, наконец, падаешь на горячий песок, закрываешь глаза. Вот тогда-то можно перевести дух и в полной мере насладиться победой. Пока что безделье маячило далеко на горизонте. В эту субботу пятого июня я ясно осознала, что потихоньку к нему приближаюсь. Наш автобус выехал из Лондона в восемь часов утра и сейчас быстро катил по шоссе… Автобус так трясло, что мы подскакивали, словно марионетки на веревочках. Никто не разговаривал, даже преподаватели, атмосфера в салоне установилась странная. Я даже гадала, не стошнит ли кого-нибудь. Откинув голову на спинку сиденья, я смотрела на проплывающий за окном пейзаж. Зеленые, однообразные поля под синим небом, черно-белые коровы на лугах, деревни, опять коровы… Можно подумать, мы в Нормандии! Вот только ехали мы в Аскот. «На этот раз это будет день «Д»… D Day![41] » — думала я, чувствуя ком в горле от страха и предвкушения. За нашим автобусом ехал второй, потому что нас было около восьмидесяти человек: студенты от первого до четвертого курсов, преподаватели, специально приглашенные манекенщицы… Вот это организация! Нужно было взять достаточное количество продуктов в огромных холодильниках, погрузить коробки с конкурсными работами… Все эти задачи были аккуратно выполнены технической командой Академии моды под руководством командующей Бальмор. Мы, со своей стороны, приготовили афиши, подходящие случаю наряды и проверили списки гостей. Я снова позвонила Эмили-Энн Калейн… и она обещала мне приехать на конкурс. Я очень надеялась, что она сдержит слово. Я бы с гордостью показала ей «Паломино». Чарли, Ами, Сиенна, Люк, Райан, Кара и я заняли сиденье в самом конце салона автобуса. Чарли держал Ами за руку. Сиенна положила голову Люку на плечо, а с другой стороны от нее сидел Райан, время от времени равнодушно поглядывавший на парочку. Однако смотрел так подчеркнуто равнодушно, что сразу становилось ясно: это показное спокойствие. Тем более что Сиенна украдкой посматривала на своего бывшего парня. Я это видела. Заметил ли эти взгляды Люк? Что Сиенна рассказала ему о Райане? Пусть это не мое дело, но меня снедало любопытство, особенно после «бегства» Сиенны. Она, ее бывший и ее нынешний возлюбленный… Нет, скорее Сиенна и ее верные слуги-рыцари… в число которых входил и Чарли. Время от времени Сиенна обменивалась с ним загадочными шутками. Черная юбка-карандаш и облегающая майка цвета зеленого миндаля, каштановые волосы в искусственно созданном «естественном» беспорядке — Сиенна вся светилась. Синие глаза Сиенны как-то по-особенному блестели. Кто бы мог подумать, что всего две недели назад она так отчаялась, что собиралась все бросить… Однако благодаря Чарли мучившая ее проблема вроде бы осталась в прошлом. Неделю назад он вышел на контакт с людьми, отвечавшими за подвергшийся пиратской атаке сайт. Проявив стойкость истинного гика, он, оперируя знанием законов и опираясь на поддержку знакомых интернет-спецов-корифеев, потребовал гарантию возмещения убытков — какой-то трюк со страховкой, я в этом ничего не понимаю. Невероятно, но факт: это сработало. Сиенна перевела выкладки Чарли так: «Все хорошо, мой проект не провалится!» Оказывается, ее жертвователи (и фанаты) смогут затребовать свои взносы обратно и перевести их на другую краудфандинговую платформу, в высшей степени надежную, которую Чарли предложил создать и… за которой обещал присматривать. «Чарли, ты мой спаситель!» — воскликнула Сиенна, когда тот зашел к нам домой, дабы сообщить хорошую новость. Не уверена, что Ами понравилось такое восторженное отношение Сиенны к Чарли. Впрочем, в тот миг она быстро украдкой взглянула на своего парня и на подругу. Люк и Райан почти не разговаривали. Люк официально считался парнем Сиенны; Райан ехал в качестве ее фотографа, который наравне с другими будет снимать показ; Чарли считался ее персональным компьютерщиком. Официально заявляю: Ами ревновала, да и мы с Карой тоже! Почему одни девушки окружены толпой парней, о них говорят, ими восхищаются… а другие — нет? Теперь у меня, как и у Кары, не было парня. После нашего расставания Томас прислал мне одно электронное письмо, в котором выражал сожаление. От кого:tomasgreener@yahoo.co.uk Кому:grace-ds@fashion.ac.uk Мне будет очень тебя не хватать, но я не знаю… Я больше ничего не знаю. Во всяком случае, мне будет тебя не хватать. Крепко тебя обнимаю. Крепко обнимает? Это что, шутка? Отношения с Томасом всегда бьют ключом… на расстоянии. Поразмыслив, я пришла к выводу, что он непостоянен, как его серо-голубые глаза, переменчивые, словно небо Шотландии. Именно так я ему и написала, не ожидая ответного письма. А он взял и прислал ответ. Сегодня в 5 часов 12 минут утра (несусветная рань!) Томас прислал мне эсэмэс: «Я всем сердцем с тобой. Ты лучшая!» И — хотя я больше ему не верила — от этих слов у меня потеплело на душе. — Твои йоркширские пудинги были просто восхитительны! — воскликнул вдруг Чарли, вырывая меня из раздумий. Я снова посмотрела на Сиенну и ее слуг-рыцарей. Теперь они оживленно болтали об ужине, устроенном Сиенной несколько дней назад. Знаменитый ужин, традиционный для ее родного края. Она подала нам отличное жаркое из говядины с гарниром из горошка (быстрозамороженного) и домашние йоркширские пудинги. Маленькие порции суфле, на вид аппетитные, но… только на вид. На мой вкус, в них не хватало соли или других специй, не знаю точно. Складывалось впечатление, что мы едим нежное и в то же время пустое тесто! И все же мы поужинали с удовольствием. Но больше всего мы с Ами удивились, увидев Сиенну на кухне с руками, испачканными в муке. После чего мы стали свидетелями волшебной метаморфозы: поднявшись наверх переодеться, обратно Сиенна вернулась с идеальным макияжем. Как ей удалось совершить такой подвиг за десять минут? Я спросила Сиенну об этом… С веселой улыбкой на устах она пообещала показать мне несколько хитрых приемов, если у меня возникнет в этом потребность. Возможно, сегодня мне это понадобится… Дефиле и конкурсы будут проходить в «Маунти Инн» с 14 до 18 часов дня — мы пока еще не знали, на сколько назначен наш выход, — и мне бы хотелось выглядеть так же здорово, как Сиенна. А то сейчас я белая как полотно! Нервозность и усталость меня не красили, это точно. Главным образом усталость… Все из-за того, что я не выспалась. После разрыва с Томасом я спала плохо. Пусть расстались мы по моей инициативе — мне приятно было так думать, хотя на самом деле Томас, наверное, и сам этого хотел! — для меня вся эта ситуация стала дополнительным ударом по психике. Я без конца твердила себе, что важнее всего мои занятия, мое будущее и… И время от времени на глаза наворачивались слезы. Я очень быстро выяснила, что бег трусцой отлично излечивает от тревоги и грусти. Я регулярно отправлялась в парк и, вставив в уши наушники, бегала в ритме специально отобранных песен. Теперь я стала настоящим профи! Минут через двадцать после начала пробежки движения захватывали меня, и я уже не думала ни о Томасе, ни о занятиях, ни о том, что еще нужно сделать, чего добиться, в чем преуспеть… или забыть. * * * Остаток утра прошел словно в фильме, который проигрывают на высокой скорости: прибытие на парковку у ресторана «Маунти Инн», разгрузка двух автобусов, перенос/сортировка/разбор вещей в зале, где будет проходить дефиле; речь командующей Бальмор, посвященная целям и задачам дня («Единственное и главное слово: элегантность! Не важно, выиграете вы или проиграете, будьте элегантными во что бы то ни стало!» — отчеканила она. Можно подумать, мы сговорились вести себя как мальчишки-детсадовцы); хождение туда-сюда, волнение, там народ, тут народ… Организация почти как в военном лагере! Тем временем наша директриса взобралась на эстраду, взяла в руки микрофон и объявила нам график выступлений… Кара, Сиенна, Ами и я должны были выступать в 15:30! Мы, квартет «Паломино». Сначала мы захлопали в ладоши, потом нами овладел страх. В полдень объявили обеденный перерыв, и мы получили возможность выговориться. Пользуясь всеобщим движением, мы бочком-бочком обогнули толпу студентов — многие шли вместе с манекенщицами, которых мы сразу выделяли из толпы по манере держаться и худобе, — и сбежали на лужайку за рестораном, чтобы там без помех съесть свои сэндвичи. Люк, Чарли и Райан к нам присоединились. Мы перебросились парой шуток, посетовали на размякший хлеб и чересчур жирную ветчину… Мы старались не думать о том, что нас ждет. Я заметила, что Ами по-прежнему довольно мрачна. Принимая во внимание события последних нескольких дней, нетрудно было угадать причину внезапной перемены ее настроения. Мне хотелось бы ее утешить, чтобы она не переживала из-за Чарли — тот вновь бросал на Сиенну восторженные взгляды, — но что тут скажешь? Я искренне сочувствовала Ами. В 13 часов 30 минут штаб Бальморши объявил боевую тревогу. Долой все наши личные переживания! Пришло время решительных действий. Просторное помещение, смежное с залом для показов, превратили в закулисную подсобку. Мы все собрались там. Прощай, секретность: до сих пор мы прятали конкурсные работы в мастерских академии. Теперь пришло время явить их миру. Сиенна распаковала наше сияющее, как солнце, платье под изумленными взглядами студентов, а мы смотрели, что же сотворили остальные конкурсанты. Какое буйство тканей, цветов, шляп, украшений… Тем временем Стив и Ева (наши любимые наставники), Сью (наша обожаемая хранительница «материалотеки»), господин Деви (да, да!) и госпожа Лэнгли (секретарша мадам Бальмор; на самом деле она лучше, чем кажется) с помощью сотрудников «Маунти Инн» расставляли все на места: подиум иcatwalk, афиши, стулья, букеты цветов… и музыкальную консоль. Музыка… У меня разом пересохло в горле. Мы забыли про музыкальное сопровождение! Как такое возможно? — А ведь это было в списке рекомендаций, и я об этом знала, я знала! — убитым тоном повторяла Кара. — Я тоже. Несколько мгновений мы молчали, оглушенные неотвратимым провалом. Сиенна вышла, чтобы сделать телефонный звонок, оно и к лучшему. Ами, Чарли, Люк и Райан тоже ушли, чтобы не мешать нам готовиться; они пообещали вернуться к началу показа и сесть в первом ряду. Кстати, для Райана это было необходимо, потому что он рассчитывал отснять выступление Сиенны. Я поразмыслила. Само собой, наша забывчивость еще не смертельна. В конце концов, мы представим главное: платье, которое будет демонстрировать профессиональная манекенщица — это вам не хухры-мухры! — шляпы, афишу… Вот только мелодия или песня эффектно дополнили бы образ нашего ансамбля «Паломино». Я и так отказалась от идеи с духами… И для этого была веская причина. Никакой запах не долетел бы до многочисленной публики, пока Сиенна вышагивала бы по подиуму! И вот теперь мы еще и без музыки… Не говоря ни слова, Кара поспешно зашагала в зал для дефиле. Подавленная, я села и машинально бросила взгляд на экран мобильного. Меня ждали три сообщения. Первое прислали родители: «Дорогая, мы тебе обнимаем и целуем, все будет хорошо!» Ну да, посмотрим. Второе сообщение пришло от Хлои — она вставила с десяток улыбающихся смайликов и сердечек. А третье меня удивило: «Дорогая мисс ВМ, вы сейчас в Аскоте? Я видел анонс конкурса. Я так понял, он сегодня заканчивается». У меня участился пульс. Максим написал «заканчивается». На самом деле все только начиналось. У ресторана и на поле для бегов жизнь била ключом. Трибуны и партер стадиона были заполнены почетными гостями, разодетыми в пух и прах, каждый пытался перещеголять другого в оригинальности, порой наряды выглядели просто смешно. Определенно никто не гнался за элегантностью, стараясь прежде всего привлечь к себе внимание. «Верно, я прямо сейчас в «Маунти Инн», — ответила я. Ответ пришел сразу же: «Могу я вас увидеть?» С чего это он вдруг начал мне выкать? Я улыбнулась и набрала: «Хорошо». — Есть решение! — воскликнула, подбегая, Кара. Она не обращала внимания на любопытные взгляды, которыми ее провожали студенты. — Диджей поставит нам что-нибудь. — Как это «что-нибудь»? — Музыку! — Да, но только не какую попало! — Это лучше, чем тишина, разве нет? Я удивленно посмотрела на Кару. — Лично я считаю, что лучше уж тишина, чем не подходящая для «Паломино» музыка! — Подожди минутку, Грейс. Тогда мы провалимся, — возразила Кара несколько суховатым тоном. — Без музыки мы потеряем баллы. — А с музыкой, которая не подходит к нашему комплекту, мы тоже потеряем баллы. Кара нахмурилась: — Ерунда какая-то. Что же ты не подумала о музыке? — А ты? Нас ведь двое, разве не так? — Нет, трое! Даже четверо, если считать Ами! Никто об этом не вспомнил, дурдом! Все это на повышенных тонах. Мы что, еще и поругаемся? Какая нелепость… И смотрится отвратительно. Другие студенты в открытую таращились на нас. Стоявшие поодаль Кетти и Джои знаками спрашивали у нас, что происходит. Кара беспомощно развела руками и повернулась ко мне. — Тогда что ты предлагаешь? — Не знаю… — Если у тебя нет других идей, соглашаемся на то, что выберет диджей… — Что здесь происходит? — воскликнула Сиенна, быстро подходя к нам. — Какие-то проблемы? Мы с Карой быстро переглянулись. Наверное, у меня, как и у нее, очень напряженное выражение лица… — Мы забыли про музыку, — призналась я тихо. — А… Сиенна возвела глаза к небу: — И вы из-за этого нервничаете? Вы же знаете, что у любой проблемы есть решение, а музыка — вообще не проблема! Одно из ее любимых утверждений. Потом Сиенна помахала своим смартфоном и добавила: — Вот тут у меня целый склад сокровищ, которые я обожаю, они способны меня расшевелить… Даже когда у меня ужасное настроение! — Сокровища, которые подходят к «Паломино»? — спросила я, не смея надеяться. — Подойти может все,darling, — отрезала Сиенна. — Все зависит от того, как носить одежду. Ну и сама одежда, конечно. Труднее всего выступать в полной, оглушительной тишине… Все равно что дефиле с недошитой одеждой. Кара посмотрела мне в глаза, как бы говоря: «Что, съела?» Сиенна тем временем выбрала две какие-то дорожки, прослушать которые у нас не было возможности. Что ж, придется довериться ее вкусу… Мы ей доверяли. Она же профессионал, правда? Потом Сиенна, Кара и я пошли к диджею, спортивного вида высокому брюнету с очень короткими волосами, одни наушники на голове, другие висят на шее. Перед диджеем выстроилась очередь из десятка студентов, а он колдовал над установленной за кулисами консолью, что позволяло ему раньше зрителей видеть, кто выходит на подиум. Два компьютера, подключенные к ним акустические колонки, многочисленные флешки, которые диджей то и дело вставлял в USB-разъемы… При этом парень оставался спокойным и собранным, он явно был в своей стихии. Когда подошла наша очередь, он скопировал себе выбранные Сиенной треки и записал, под каким номером мы выступаем. Наверное, привык выстраивать «звуковую сборку» — так он называл список треков — в последний момент. — Не волнуйтесь, девчонки, все будет в лучшем виде! — заверил он нас. — Не только вы забыли про музыку. Как я уже сказал мисс… Он указал на Кару. — В таких случаях я всегда нахожу что-то на замену. — Да, но «что-то» не всегда подхо… — Грейс, хватит! — перебила меня Сиенна. — Не думала, что ты такая ограниченная, — добавила она, когда мы шли обратно, дабы продолжить приготовления. — Этот парень очень милый, не надо его оскорблять… Я прикусила губу, чтобы ничего не ляпнуть. Вот только Сиенна права. — Извини, — пробормотала я. — Кара, ты на меня не сердишься? — За что? Она посмотрела на меня. — Не волнуйся. Просто мы все на взводе. — Ты чудо, Кара, — заметила Сиенна. — Спасибо. — Это тебе спасибо, что приехала сюда! — возразила Кара. — Без тебя мы вряд ли сумели бы заполучить профессиональную манекенщицу. Сиенна улыбнулась, несомненно польщенная. Я промолчала. Определенно Кара проявила себя более дипломатичной, чем я. Оно и к лучшему. * * * 13 часов 55 минут. Первая пара готовилась к выходу… Мы стали ждать… Наша очередь подойдет только через полтора часа. Девяносто минут. Пять тысяч четыреста секунд… Вечность. Сиенна облачилась в наше золотистое платье, сидевшее идеально (несмотря на набранные лишние граммы) и делавшее ее похожей на фею. Потом пришел ее черед действовать: она накладывала нам с Карой макияж. Мы уселись на скамейку, а Сиенна открыла свою объемную косметичку, полную флаконов, баночек, кисточек и прочих инструментов красоты. — Начнем с тебя… подними голову и не двигайся! Точно выверенными движениями она пригладила мои брови щеточкой и слегка подкрасила коричневым карандашом. Затем нанесла на веки охровые тени с блеском, растушевав их вверх, «чтобы придать взгляду глубину», уточнила она. Потом обвела контур моих губ другим карандашом и нанесла бледно-розовый блеск. Под конец она взяла чудо-помаду, увлажняющую и «матирующую». Поглядев в зеркало, я с трудом себя узнала. Действительно, потрясающий результат… Я стала выглядеть лет на пять старше! — Причешись как-нибудь по-другому. Пригладь волосы вот этим, — предложила Сиенна, выдавая мне тюбик с гелем. — Надеюсь, ты взяла с собой какую-то другую одежду? — Конечно… Она в сумке. — И что это? — Черные широкие брюки, приталенная шелковая блузка в черно-белый горошек и белые балетки. Сиенна улыбнулась: — Широкие брюки? Ты решила сегодня одеться в одежду размера XL? — Просто «М»… обычный размер! Мне кажется, я слишком толстая! Сиенна скорчила гримаску. — Вперед, иди, готовься, — ласково посоветовала она мне, указывая на ширмы, расставленные в глубине зала. — Я займусь Карой, а потом собой. Мне ведь тоже нужно навести марафет! Подмигнув Каре, я забрала свою одежду и пошла переодеваться. Вернувшись десять минут спустя, я просто оцепенела при виде того, как преобразилась Кара за столь короткое время. Сиенна подчеркнула ее глаза, подведя веки коричневым карандашом, подкрасила брови и губы… Сейчас она как раз закручивала волосы Кары в пучок. — Завязывай с косичками, о’кей? — обронила она наполовину повелительно, наполовину угрожающе. Кара засмеялась. Щеки у нее раскраснелись, она вся сияла. Было ли дело только в румянах? Нет, не только. На ее лице читалась радость. — А ты что наденешь? — спросила у нее Сиенна. — Только не твой извечный комбинезон, я тебя умоляю… — О, нет! По такому случаю я купила платье… Я ведь похудела на три кило! — Good news! — воскликнула я. — Ты сбросила больше, чем я… В эту минуту к нам подошла Ами, все такая же мрачная. — А вот и четвертый талант квартета «Паломино»! — радостно воскликнула Сиенна. — Иди сюда, я тебя накрашу… Но Ами нахмурилась: — Не стоит. — Ты не хочешь? — удивилась Сиенна. — Но ведь уже пора, наша очередь уже через час и… — Не хочу, и все, — ответила Ами, отворачиваясь. Она села рядом со мной. Вокруг сновали готовящиеся к показу студенты, в зале царил оживленный гул. Приглядевшись к Ами, я заметила, что она сильно осунулась. — Что с тобой? А то я не знаю. — Ничего, — пробормотала она, избегая моего взгляда. — Ами! Скажи, в чем дело? — Нет. Не здесь. Не сейчас. Повинуясь порыву, я обняла ее за плечи. — Тебе страшно… Твоей афишей будет восхищаться столько людей… — И что с того? Это для меня не проблема, как раз наоборот. Сиенна и Кара наблюдали за нами издалека, в их взглядах читалось любопытство. — Что, дела плохи? — спросила Сиенна, закончив причесывать Кару. — Да… И ты отлично знаешь почему! — заметила Ами с иронией в голосе. — Я? Вовсе нет! — запротестовала Сиенна. — Да в чем дело, наконец? Ой-ой-ой, почему у меня вдруг появилось чувство дежавю? Я прекрасно понимала почему. И Сиенна тоже. Однако, не говоря больше ни слова, она вновь сосредоточилась на прическе Кары. * * * 15 часов 18 минут. Сердце у меня билось как сумасшедшее. Скоро наша очередь. Сиенна готова и ослепительно прекрасна. Нет, я не преувеличиваю. В нашем платье «Паломино» она выглядела как королева. Представьте себе это золотистое платье, прямое и длинное, до середины лодыжек, завышенная талия, вырез квадратной формы — не слишком глубокий, так что аскотский дресс-код выдержан… Перчатки, ботинки на тонких каблуках, элегантная шляпка с вуалеткой… Поправка: Сиенна имела величественно-надменный вид. Нет, я снова не преувеличиваю. Она сильно подвела глаза, протянув «стрелки» к самым вискам, точно Клеопатра, и накрасила губы помадой гранатового цвета, чтобы создать яркое цветовое пятно, контрастирующее с гармоничным, спокойным ансамблем «Паломино». Одетая в темно-красное «коктейльное» платье, обутая в босоножки на каблуках, причесанная и накрашенная, Кара больше не походила на сорванца! Только ее улыбка осталась прежней. О нашей маленькой размолвке мы больше не говорили, оно того не стоило. Мы уже помирились и теперь не отрываясь смотрели на минутную стрелку настенных часов, которая вдруг начала двигаться очень быстро. Ами ушла, чтобы сесть рядом с Чарли, Люком и Райаном. Не сказав ни слова. Она тоже умела быть обидчивой… Я, конечно, понимала подругу, но предпочла бы, чтобы она пожелала нам удачи! В то же время молчание казалось правильным выбором, в противном случае дело могло кончиться ссорой. По другую сторону кулис уже больше часа продолжалось дефиле, и мы то и дело слышали громкие аплодисменты. Ева, Стив и Сью по очереди брали микрофон и представляли проекты конкурсантов. Музыка, несколько слов, другой мотив, комментарии… Каждая манекенщица — профессиональная или нет — оставалась на подиуме не больше трех минут. Мы уже все более-менее отрепетировали… На самом деле скорее «менее», нежели «более». Большая часть времени ушла у нас на то, чтобы доделать комплект. Я осторожно поглядывала из-за кулис на членов жюри: около десятка человек, разместившихся за столом. Вокруг подиума собралась многочисленная публика: наверное, не меньше двух сотен человек! В первых рядах сидели журналисты и знаменитости; мне показалось, что я узнала среди них сестру принцессы Кейт в шляпе с вуалеткой, украшенной большим сиреневым цветком. Недалеко от нее я заметила Райана, Люка, Чарли и Ами. Они заняли отличные места! Там ли Эмили-Энн Калейн? И Максим? Я вглядывалась в толпу, но безуспешно. И вдруг я увидела девушку с кудрявыми каштановыми волосами. Шарлотта? Несколько секунд я потрясенно смотрела на нее. Да, это несомненно она. Как она здесь оказалась? Потом меня поразила догадка: ее пригласила Кара… Не предупредив меня! Повернувшись, я нашла глазами Кару. Она разговаривала с Джои и Кетти, и вид у нее был такой веселый, что я не решилась снова портить ей настроение. В конце концов Кара и Шарлотта кузины, что я могу сказать. Придется просто перетерпеть. Я подошла к друзьям. — Еще несколько минут, и подойдет наша очередь. — Мы не будем ничего говорить, но мысленно держим за вас кулаки! — сказала Кетти. — Уже скрестили пальцы, — поддержал ее Джои. Их очередь придет только через полчаса. Кетти надела их конкурсную работу в стиле хай-тек; Джои по своему обыкновению оделся во все черное, а свои светлые волосы, обычно торчащие во все стороны, зачесал с помощью геля и перехватил на затылке лентой. Эта парочка заговорщиков решила не привлекать профессиональную манекенщицу, хоть Кетти и не отличалась высоким ростом и худобой, то есть не подходила под стандартные параметры. И все же следовало признать, что созданный ими брючный костюм, задуманный специально для Кетти, ее образ, походка… Неужели на наших глазах рождался новый модный бренд Ketty & Joey? — Да, мы скрестили пальцы, — повторила Кетти. —We are the best! Возможно. Переглянувшись, мы с Карой поняли, что думаем об одном и том же. Последние несколько недель мы так много работали, а оценивать нас будут так быстро… Но таковы правила игры. Мы снова посмотрели на Сиенну, которая уже шла ко входу на подиум. Гордо выпрямившаяся, в перчатках и шляпке № 1… Две другие она несла в руках. — А теперь встречайте комплект «Паломино», созданный Грейс де Сталь и Карой Уэстли, — объявила Ева в микрофон. — Грейс учится на первом курсе, Кара — на третьем, они работали вместе, чтобы представить нам платье и аксессуары, которые демонстрирует Сиенна Уокер! Заиграли скрипки, выводя медленную, торжественную мелодию… Меня пробрал озноб: это была увертюра из оперы «Дидона и Эней» Перселла… ---------- 13 Неожиданность 13 Неожиданность Кара вытаращила глаза: — Сиенна знает твои вкусы? Я кивнула, на глаза навернулись слезы. Подруга смотрела на меня с беспокойством. — Эй! Все в порядке? — Да… Все эта опера! Каждый раз, когда я ее слушаю, у меня словно все внутри переворачивается. Признаю, в этот день меня пробрало сильнее обычного. Кара сжала мою руку, и мы быстро прошли к выходу на подиум, чтобы присутствовать на показе. Сиенна уже шагала по ярко освещенному подиуму. Подбоченившись, с улыбкой на устах, она шагала вперед в такт пению скрипок. Темп мало-помалу нарастал, вступал клавесин… И от барокко мы вдруг перешли к року: быстрая, ритмичная мелодия, отрывок из какой-то песни группы Franz Ferdinand. Как точно Сиенна выбрала музыку, восторженно подумала я, глядя, как наша модель стремительно поворачивается и идет обратно. Можно было полюбоваться струящейся, золотистой тканью, ее легкостью… А также вырезом в форме буквы V на спине, изящным, но смелым. Сиенна приподняла шлейф — вот это храбрость! — и одновременно сняла шляпку из кремового фетра, чтобы надеть вторую шляпку, с черным бантом, а потом сменила ее на третью, украшенную фигуркой единорога. Грянули аплодисменты. Чувствуя, как отчаянно бьется сердце, я спрашивала себя, разглядят ли зрители с последних рядов моих чудесных единорогов, вышитых на корсаже. Наверное, нет… Только модели, привлекшие внимание жюри, в дальнейшем будут рассматриваться очень внимательно! Сиенна подошла ко входу за кулисы, грациозным движением отсалютовала публике и, повернувшись в последний раз, скрылась за занавесом. Было 15 часов 37 минут. Столько часов работы — и всего семь минут, чтобы продемонстрировать красоту и оригинальность нашего творения! — А теперь представляем вашему вниманию работу Кэтлин Эвер и Джона Свифта… — объявила Ева. Next please! Следующий! Чувствуя ком в горле, я посмотрела на Кару, она ответила понимающим взглядом, и мы вместе подошли к Сиенне. Та сидела на «нашей» скамейке, сняв шляпу, и обмахивалась пригласительным билетом. — Qиé саlог![42] По сравнению с профессиональными дефиле ламп вроде бы не так много, но подумать только… — Подумать только, — повторила я. — Это точно! И я звонко чмокнула ее в щеку. Сиенна посмотрела на меня с изумлением: — За что это? — «Дидона и Эней», моя любимая опера. Честно говоря, лучшего выбора ты сделать просто не могла. Ты меня потрясла. Сиенна улыбнулась. — Ты меня тоже. Вы обе, — уточнила она, глядя на Кару. — Ваше платье потрясающее. В нем чувствуешь себя отлично, оно очень классное. Вы молодцы! Подошли Люк, Райан, Чарли и Ами. Вокруг суетились студенты, чья очередь еще не подошла. А мы теперь могли успокоиться… Ну, почти. Осталось дождаться вердикта! Каким он будет? — Все прошло просто здорово, — тут же заявил Райан. — Все снято, я сделал минимум тридцать кадров! — добавил он, указывая на свой фотоаппарат. — Ты была красивее всех, — сказал Люк. — Другие тебе и в подметки не годятся! — вторил ему Чарли, не обращая внимания на недовольный взгляд Ами. Ну вот. Если бы только он не выпячивал так сильно свое восхищение… Он выглядел полным идиотом. Сиенна смущенно кашлянула и посмотрела в сторону. — Это наше платье самое красивое! — вмешалась Кара, явно почувствовав вновь нарастающее напряжение. — Помочь тебе его снять? — предложила она Сиенне. — Хорошая идея. Пойдем за ширмы… Я хотела пойти с ними, но меня остановил Чарли. — Подожди, я должен тебе кое-что сказать. — И что же? — Не здесь. Ами, ты идешь? Не обращая внимания на заинтересованные взгляды Люка и Райана, мы пошли следом за Чарли, а тот направился в глубь зала, в самый дальний его угол. — Не хотел вам раньше говорить, чтобы не испортить хорошее настроение Сиенны, — прошептал он. — С сайтом снова неполадки… — Странно, но меня это не удивляет, — ответила я. Чарли быстро переглянулся с Ами, и она скорчила рожицу. — Вернуть деньги будет не так просто, как мы думали. — Суммы, которые люди ей переводили в счет проекта по созданию модельного агентства?Bye-bye? Пропали? Чарли медленно кивнул. — Сиенна больше не будет считать Чарли своим героем! — заметила Ами. На ее губах промелькнула улыбка. Ой-ой, держу пари, она совершенно не расстроилась из-за пропажи денег! — Хватит уже ездить мне по мозгам с этой идеей «герой-спаситель», — бросил Чарли, пожимая плечами. — Что вы себе навообра-жали? — Я? Ничего, — ответила я. — Это Сиенна вознесла тебя на пьедестал… — Да, но меня это нервирует. Может быть, она думает, что я решу ее проблему, работая по ночам? — пробормотал он. — Я сделал все, что мог. И у меня тоже есть учеба и своя жизнь. Ай-ай! Выходит, он не претендует на роль верного рыцаря? — В июле мы вместе уезжаем на Тайвань, — объявила Ами, блестя глазами. — Я пригласила Чарли… — Пригласила? Пригласила? Что, билеты и все прочее? — Нет, конечно, — ответила Ами, смеясь. — Но у родителей он будет почетным гостем… Они все-таки решили не разводиться, — добавила она, выдержав небольшую драматическую паузу. На какой-то миг я потеряла дар речи, удивленная и взволнованная таким поворотом в жизни семьи Ами. Я помнила, как грустила подруга несколько месяцев назад, узнав, что родители на грани развода. С тех пор она больше не говорила на эту тему, но это не значит, что она об этом не думала. — Ух ты! Это супер-пупер круто! Я так рада… За тебя, за вас! — воскликнула я. За какие-то несколько секунд я забыла о конкурсе и его целях. Чарли, Ами и я посмотрели друг на друга, понимая, что сейчас происходит нечто важное. Между Ами и Чарли все серьезно… Очень серьезно. — А что ты собираешься сказать Сиенне? — спросила я Чарли. — Правду. Но надопомнить, что участву ющие в ее проекте люди тоже потребовали возмещения убытков. Будет проведено расследование. — Этим займется киберполиция, — уточнила Ами. — А также криминальная полиция, — добавил Чарли. — Это серьезное дело. Нам с Сиенной нужно будет свидетельствовать в суде. Сообщив о баге, я узнал, что от пиратов пострадал не только ее сайт, а вся платформа хостинг-провайдера. Так что Сиенна не была единственной целью мошенников… В этот миг у меня забибикал телефон. Я получила сообщение. Нет, четыре сообщения! Одно от родителей, одно от Хлои, одно от тети Кейт — все хотели знать, как прошло дефиле, — и одно от Максима. «Я снаружи, внутри слишком много народу, ты не согласишься встретиться со мной у входа перед кустом желтых роз?» Я улыбнулась. Определенно, он никак не может меня забыть! Я быстро набрала: «Через 10 минут!» Всего через несколько секунд я получила в ответ… фотографию розы. И мое сердце вдруг забилось быстрее. Результаты конкурса объявят только в 18 часов 30 минут, не раньше. У меня полно времени, можно и развеяться. Вообще-то, мне просто необходимо развеяться. Уже не колеблясь, я написала эсэмэс Каре и Сиенне — предупредила их, что вышла на свежий воздух. — Ты куда? — спросила меня Ами. — Подышать… Она улыбнулась. — Ты права. Мы с Чарли тоже пойдем прогуляемся. Где мы потом встречаемся? — Не знаю, посмотрим. Все равно у нас еще целых два часа в запасе. Сейчас мне не хотелось больше обсуждать проблему Сиенны. Я боялась, что, встретившись с Ами и Чарли, Сиенна снова закатит сцену. Я послала Ами и Чарли воздушный поцелуй и ушла, подавив легкое чувство вины. Я бросила Чарли одного разбираться с Сиенной! Хотя с ним Ами… Ами не даст его в обиду. * * * На улице было очень приятно, и мне показалось, что я выбралась из гудящего улья на свежий воздух. О, внезапно благословенный покой… Кровь стучала в висках, сердце билось слишком быстро. Ладно, возможно, это не только из-за царящей внутри напряженной обстановки… Так, что я сейчас должна сделать? Я направилась к выходу из «Маунти Инна. Окинула взглядом зеленую лужайку, беседку, заросшую сиреневыми глициниями, кусты, деревья с набухшими почками… Вероятно, это персиковые деревья. Где же этот куст с желтыми розами? Я растерянно огляделась, заметила кованые железные скамейки вокруг прудика, на поверхности которого плавали кувшинки, беседку в зарослях сирени… Здесь определенно было очень красиво… и нигде не видно ни одного розового куста. — Эй, сюда, — позвал вдруг веселый мужской голос прямо у меня за спиной. Меня охватила странная дрожь. Я повернулась. На меня смотрел Максим, в уголках его черных глаз блестели смешливые искорки. За долю секунды я отметила множество вещей: он выше, чем мне казалось, у него ровные зубы, а когда он улыбается, ямочки на щеках делают его неотразимым… очень симпатичным. Рэперская кепка, джинсы, сапоги для верховой езды и темно-синяя футболка. У меня вырвался немного нервный смешок. — Ты как будто прочитал мои мысли. — Это легко, у тебя все на лице написано. Сюда, — повторил он, указывая на огромный цветник у изгороди, в котором тут и там желтели розы. Несколько секунд я потрясенно рассматривала искомый розовый куст. Наверное, он старый — покрытые цветами и почками ветки казались узловатыми, сплетенными. — Как же это я не заметила такое чудо природы? — Может, ты близорука? — предположил Максим. — Э-э-э… Вроде нет… Снова смех, который показался мне фальшивым. Наверное, я произвожу впечатление круглой дуры. — Даже если иногда я врезаюсь на ходу в деревья! — уточнила я, намекая на обстоятельства, при которых мы встретились в прошлый раз. — Ясно. Мадемуазель ВМ витает в облаках? — Немного. — Тогда из тебя не получится хорошей наездницы. — Почему? — Лошадь это почувствует и понесет тебя куда ей вздумается. — Ой… Это очень опасно! Впрочем, верховая езда и я — вещи несовместимые! — призналась я. — Хотя лошади мне очень нравятся. Скорее, нужно сменить тему! Максим, очевидно, подумал о том же, потому что посмотрел на меня с веселой улыбкой. — Ты, наверное, загримировалась для конкурса высокой моды? — Загримировалась? Ну да, накрасилась. Я потерла веки кончиками указательных пальцев и посмотрела на свои руки: на коже остались следы охры. Тени начинали размазываться. — Подружка, которая меня накрасила, слегка переборщила. Я даже не смотрелась в зеркало… Подожди минутку, я сейчас вернусь! Я побежала в туалет на первом этаже здания. Сверху доносился гул вперемешку с аплодисментами. Показ продолжался… Я вдруг испытала огромное облегчение оттого, что больше не нахожусь в толпе, шуме и гаме. Определенно эта передышка пришлась очень кстати. Передышка, да… Но дело было не только в этом. Я не смогла бы объяснить, в чем тут дело, но всякий раз, встречая Максима, я чувствовала себя странно. Я умылась, вытерла лицо бумажной салфеткой, потом достала из сумки тюбик-пробник и смазала кожу увлажняющим кремом (маленькая хитрость от тети Кейт: всегда носи с собой «минимум, который обеспечивает максимум»). Распустила волосы, взлохматила их, выпила несколько глотков воды из-под крана и поспешила обратно. Максим ждал меня на скамейке у пруда с кувшинками. — Все в порядке? Посмотрелась на себя в зеркало? — Извини. — Посмотрела и полюбовалась? — А… Я рассмеялась. — Скорее просто умылась. Я так спешила выйти… Там внутри просто улей. — А ты была одной из трудовых пчелок, работавших по приказу королевы-матки? Я посмотрела на него с веселым удивлением: — Точно. У меня часто возникал именно этот образ, пока я готовилась к конкурсу. Максим встал. — Пчелы за работой… кстати говоря… сколько у тебя осталось свободного времени? — Примерно час. А что? — Не хочешь пойти посмотреть на скачки? Тут минут десять пешком. Могу тебя провести туда. Меня охватила дрожь предвкушения. Я об этом мечтала… Мы все об этом мечтали! И я могу туда попасть прямо сейчас? * * * Изнутри здание ипподрома, накрытое синим небом, походило на огромный современный теплоход. Признаю, проведя полчаса в этом месте, я совершенно забыла о суете и шуме, из которых недавно сбежала. А вместо этого погрузилась в обстановку гораздо большего волнения. Необыкновенного. Очарованная, я невольно придвинулась к Максиму. Метрах в ста от нас по стадиону галопом мчались лошади: с момента нашего прихода это был уже третий забег. Казалось, от конского топота содрогаются воздух и земля… Казалось, все вокруг захвачены невероятной энергией скакунов, понукаемых жокеями. И все же время от времени я невольно оглядывалась, так как меня захватывало другое зрелище: море шляпок всех форм, фасонов и размеров, огромных и маленьких, эксцентричных и классических, колышущихся и сталкивающихся… Мы находились недалеко отRoyal Enclosure, мест, зарезервированных для VIP-гостей и членов королевской семьи. Благодаря своему бейджику помощника некоего Ричарда Бэри, знаменитого тренера, Максим провел меня так близко к этому месту, в котором собрались сливки высшего общества. Меня даже охватил азарт. Захотелось хоть мельком увидеть… ну, например, ее величество, принца Уильяма и принцессу Кейт, герцогиню Кембриджскую. (А что? Почему бы и нет?) — Это слишком прекрасно, — пробормотала я. — Тебе нравится? — Очень! Лошади были уже далеко, но на экранах показывали забег, и комментаторы не умолкали ни на секунду, как, впрочем, и бурные аплодисменты. — Musical Comedy… Так зовут коня королевы. — Максим указал на появившийся на экранах список. — Musical Comedy? А он сейчас здесь? — Сегодня нет, а вообще да, он часто участвует в бегах. Королевская семья будет присутствовать на бегах на следующей неделе, и скачки будет открывать сама королева. Она прибудет в коляске вместе со своими гостями и пройдет перед публикой, как того требует традиция! — Ты ее увидишь? — Возможно. У Ричарда Бэри хорошая репутация в мире конного спорта, он знает всех или почти всех. Я буду с ним, так что… — Круто! Максим мне улыбнулся. Как и в нашу первую встречу, меня поразил его пристальный взгляд. — Да, можно сказать, что круто. В его профессии есть хорошие стороны. — Тебе интересно на практике? — Да, конечно. В настоящее время я учусь всему понемножку. Раньше я проводил время у заводчика скаковых лошадей, а теперь работаю у тренера скаковых лошадей! Он показывает мне определенные тонкости ремесла. Хотя, по здравом размышлении, не уверен, что хочу и дальше этим заниматься, — добавил Максим, глядя на приближающихся к финишу скакунов. — Почему? — Я люблю лошадей больше, чем игру и бега, поэтому становлюсь слишком чувствительным! — К почему это проблема? — Потому что… О, это долгая история. Возможно, я ее тебе расскажу в другой раз. Посмотри скорее на эту кобылу, вон там… Он протянул мне свой бинокль. — Где? Я тщетно пыталась навести бинокль на цель, и Максиму пришлось мне помочь. На какой-то миг его ладонь коснулась моих пальцев. — Смотри направо, в центр группы… Я послушно повернула бинокль. И вдруг в поле моего зрения попала грациозная лошадь золотистого окраса. Грива у нее была посветлее и искрилась, словно золото или бриллиант. — Ух ты! Паломино! Максим издал тихий, удивленный смешок. — Верно. Какое совпадение… — Почему? Казалось, его удивил мой вопрос. Потом до меня дошло. — Ты там был? Ты видел показ? Он кивнул. — И что же? Я хотела спросить, понравилось ли ему, но инстинктивно поняла: нет, он не тот человек, который будет интересоваться модой! — Я искал мисс ВМ. Эта неожиданная встреча с Максимом казалась мне совершенно нереальной. — Твое платье называется «Паломино», верно? — Да. — Девушка, которая его демонстрировала, очень красивая. Платье, очевидно, тоже. Потом Максим указал на золотистую кобылу, которую уже уводил жокей. — Вы хотели отдать дань почтения этой красоте? — Да, в каком-то роде. Что-то абсолютно нереальное. — Цвет напомнил мне эту лошадь… она волшебная. Наверное, я когда-то видела ее в каком-то запомнившемся мне фильме, и с тех пор она засела у меня в памяти… Тут у меня зазвонил телефон. Это была Кара. — Ты где? — спросила она взволнованным голосом. — Мы тебя везде ищем! Держим с Сиенной военный совет. — Что-что? — Придумываем, что будем говорить, если вдруг выиграем. — Или проиграем. Я поймала озадаченный взгляд Максима. Мне бы хотелось остаться здесь с ним, но… — Почему ты такая пессимистка? — запротестовала Кара на том конце линии. Я молчала, провожая взглядом группу лошадей из следующего забега. Бега все не кончались! До нас долетел громкий стук копыт. Скакуны мчались со скоростью молнии! — Грейс? — Я иду, Кара. Целую. Я дала отбой и посмотрела на Максима. — Мне нужно идти. Спасибо за приглашение… — Это я был очень рад, что ты пришла. Я тебя провожу. Максим провел меня через лабиринт переполненных трибун, мы прошли к зданию для сотрудников, потом пересекли вымощенный камнем двор с пустыми стойлами. В одном стоял великолепный черный конь, и чистивший его конюх окликнул Максима: — Ты не с Ричардом? — Я скоро к нему присоединюсь… У меня перерыв один час! Надо же, прямо как у меня. Мы вышли на улочку, запруженную огромным количеством такси,black cabs, лимузинами и прочими шикарными машинами. — Дашь мне знать, если окажется, что ты выиграла конкурс? — спросил Максим. — Обещаю. Мы посмотрели друг на друга. И у меня вдруг появилась стойкая уверенность: мы еще увидимся. Поправка: уверенность в том, что мы хотим снова увидеться. — За углом сверни налево и иди прямо, — напомнил Максим. — Спасибо… Тогда до встречи! — Надеюсь… Мне показалась, что он хочет меня поцеловать, но он просто мне улыбнулся. Не сводя с меня глаз. Я быстрым шагом пошла обратно к «Маунти Инн», отметив мимоходом, что мои балетки все в пыли… Но я лишь улыбнулась. Я вдруг почувствовала себя такой счастливой! ---------- 14 Список победителей 14 Список победителей Все было на месте: подиум, микрофоны, видеопроектор, чтобы показывать фотографии лучших работ, ломящиеся от еды столы с закусками. Зал был переполнен. Мадам Бальмор в ярко-красном костюме и черных туфлях-лодочках стояла на помосте и что-то обсуждала со Стивом, Евой и Сью, то и дело заглядывая в объемные папки для бумаг. Остальные члены ее команды держались в сторонке, как и члены жюри. Скоро должны были объявить результаты: атмосфера накалялась. Сорок пять минут назад, выбросив Максима из головы — это удалось мне с трудом, — я отыскала за кулисами Кару, Ами и Сиенну. Однако обещанный военный совет не состоялся. Потому что мы поссорились… Узнав от Чарли о новых неурядицах с интернет-сайтом, Сиенна устроила сцену в духе «с меня хватит, ты ничтожество, зачем ты вообще предложил мне этот никуда не годный план?», Чарли обиделся и больше не сказал Сиенне ни слова. Ами тщетно пыталась сгладить ситуацию, а потом ушла вместе со своим парнем. Кара нервничала: что нас ждет? Сейчас нам полагалось бы держаться вместе, подготовить благодарственную речь на случай победы в конкурсе! На это Сиенна резко возразила, дескать, «Паломино» не так уж и неотразимо, она видела работы наших конкурентов, которые наверняка выиграют… Тут уж я тоже занервничала. По какому праву она теперь критикует наше платье? Да еще и противоречит сама себе! Всего пару часов назад она восхищалась платьем! Ей тоже следовало бы защищать наш проект до конца! — Я ничего не должна защищать, — ответила Сиенна. — Я участвовала в вашем дефиле бесплатно, это уже немало, разве нет? Хм. Неужели в гневе Сиенна Уокер становится такой мелочной? Вдобавок ко всем неприятностям я так и не заметила нигде Эмили-Энн Калейн, зато к нам подошла Шарлотта. «Нет, только не она», — подумала я. Да, именно она. Мы обменялись парой вежливых фраз; на мой взгляд, Шарлотта изменилась, стала улыбчивее и увереннее в себе. И для этого была причина: у нее появился парень, некий Дэвид, которого она подозвала к нам, чтобы представить. Блондин с такими же синими глазами, как у самой Шарлотты, он показался мне милым и симпатичным. — Дэвид изучает изящные искусства… Как и я, — уточнила Шарлотта. — То есть начиная с сентября! Супер… Хорошо, что вмешалась Кара, потому что нам было некогда болтать (и меня это полностью устраивало). Прежде чем уйти, Шарлотта настойчиво попросила меня сообщить ей, как у меня пойдут дела. Пришлось говорить откровенно: она все узнает от Кары. Все, спасибо,good luck! Для меня это была перевернутая страница. Неужели Шарлотта этого не понимает? — Иди накрасься снова, а то можно подумать, ты только что спринт пробежала, — бросила мне Сиенна, не подозревая, что попала в точку. — Надо подготовиться, — добавила Кара. — Мадам Бальмор всегда замечает, если кто-то выглядит не на уровне. «Единственное и главное слово: элегантность! Не важно, выиграете вы или проиграете, будьте элегантными во что бы то ни стало!» Вот чего она от нас ждет, помните? О да… Мы устремились в туалет, дабы привести себя в порядок. Сиенна надела маленькое черное платье и лодочки на небольших каблуках. Просто идеально! Мы с Карой взяли с собой по одному комплекту одежды, но нас это мало волновало. Главное, красивая прическа и чистые ногти. А вот тут-то я прокололась. Фатальная ошибка, орлиный взор мадам Бальмор непременно отметит эту отвратительную деталь. Я вымыла руки, вспоминая прогулку на ипподром. И Максима. Увижу ли я его снова? Если да, то когда это случится? При каких обстоятельствах? Этот парень меня заинтриговал. Он не оставил меня равнодушной, это точно. Когда мы вернулись в переполненный зал, там не осталось ни одного свободного места. Черт! Пришлось стоять как вкопанным у входа! — Нужно было поставить больше стульев! — возмутилась Сиенна вполголоса. — Н-да, грустно, — пробормотала Кара. Я ничего не сказала, но в душе согласилась с подругами: все-таки я устала. Мне вдруг показалось, что на плечи мне взвалили мешок с песком. Наверняка это из-за нервного напряжения. Как было бы здорово сесть где-нибудь в тихом уголке… но если мы выиграем, такой вариант не подходит! Чем дальше, тем больше во мне крепла уверенность: мы проиграем, Сиенна права. На конкурс представили столько других высококлассных работ… Бесполезно питать беспочвенные иллюзии. Рассеянно оглядевшись, я увидела, как в зал быстрым шагом входит молодая женщина в разноцветных шароварах и ярко-желтой блузке, с гладко зачесанными волосами, собранными в пучок на затылке. Не веря своим глазам, я пристально на нее посмотрела. Неужели это Эмили-Энн Калейн? Да, это она! Ура! — Здравствуйте! — воскликнула я. — Грейс,darling! Она поспешно подошла ко мне. Зеленые глаза ее, сильно подведенные карандашом, сияли. — Hello! Гт sorry, я так опоздала, меня задержали. Надеюсь, конкурс еще не закончился? — воскликнула она, бросая взгляд на пустой подиум. Впрочем, народ в зале шумел, переходил с места на место — жизнь била ключом. — Нет, мы ждем результатов конкурса. Я думала, вы не приедете, — призналась я. — Спасибо, что вы здесь! Эмили-Энн широко раскрыла и без того огромные глаза, словно мои слова ее шокировали. — Как же так!Му dear, если я что-то обещаю, то обязательно держу слово! И обращайся ко мне на «ты», хорошо? Она чмокнула меня в щеку и повернулась к Каре и Сиенне, оглядев последнюю с ног до головы оценивающим взглядом. Я представила подруг и только потом вспомнила, что Эмили-Энн знает Кару. Впрочем, дизайнер тут же по-дружески чмокнула Кару в щеку. — Вот это трио! — заметила она. — Два дизайнера и манекенщица. — Два будущих дизайнера, — уточнила я. — Нет, вы уже ими стали, раз представили на конкурс свою работу. Ведь я права? О, Элен! Она окликнула какую-то женщину в огромной соломенной шляпе и направилась к ней, предварительно заверив нас, что обязательно подойдет к нам позже. — Какая она милая! — заметила Кара. — Очень. Мне так понравилось, как прошла моя практика в ее мастерской. Мы могли бы как-нибудь зайти к ней вместе, — предложила я Сиенне и Каре. Тут мадам Бальмор постучала пальцем по микрофону и кашлянула. В тот же миг все взгляды — в том числе и наши — устремились на нее. На ярко накрашенных губах директрисы заиграла улыбка. — Спасибо, что все вы здесь. Спасибо нашим студентам за то, что они так много работали, проявили оригинальность и творческую изобретательность… Мало-помалу установилась тишина. Мы с Карой переглянулись — она мне подмигнула, — потом я посмотрела на Сиенну — на ее лице застыло нечитаемое выражение. — Итак, сейчас мы узнаем, кто же сегодня будет увенчан лаврами, — торжественно говорила мадам Бальмор, разворачивая лист бумаги. — Прежде всего поверьте: нам было очень трудно выбрать, ведь все участники проявили столько таланта, это просто удивительно… Help! Неужели она сейчас ударится в долгие рассуждения о прекрасном?! — Но члены жюри сделали выбор, — продолжала директриса. — За что я им очень благодарна. И она стала перечислять поименно всех членов жюри: фамилии, имена, должности… Один — журналист, пишущий о моде, другая — дизайнер, третий — преподаватель, четвертый — стилист. Мадам Бальмор подробно перечисляла достоинства каждого, исключительные, выдающиеся, удивительные… один член жюри прекраснее другого. Спустя минут десять она, видимо, почувствовав нарастающие нервозность и нетерпение зрителей, объявила: — Итак, первое место… Она пробежала листок глазами, улыбнулась и произнесла: — Комплект «Обещание», созданный Стеллой Уилсон и Малией Дублинд, которые… Грянули аплодисменты, кто-то засвистел… А я почувствовала, как сжалось сердце. Значит, первый приз мы уже не получаем. На экране возникло изображение бледно-розового подвенечного платья с длинной кружевной фатой, дополненное набором аксессуаров того же цвета и кольцом из эпоксидной смолы в виде двух бабочек. Стелла Уилсон и Малия Дублинд учатся на четвертом курсе и скоро расправят собственные крылышки, с гордостью в голосе уточнила мадам Бальмор. Меня вдруг охватило возмущение: какая несправедливость! Почему конкурс не организовали в несколько уровней? Очевидно же, что в конце учебы люди уже намного опытнее, чем первокурсники. С другой стороны, я работала с Карой… Я посмотрела на подругу: на ее лице было написано разочарование. Мадам Бальмор заговорила снова: — Второе место достается ансамблю «Двойная игра», инновационному проекту Пэт Лайон и Уилфреда Гэна… Снова аплодисменты… На этот раз у меня сдавило горло. После такого объявления, прозвучавшего, словно похоронный звон по моим надеждам, меня наверняка хватит удар! Счастливые обладатели второго места представили на конкурс темно-синий мужской костюм в тонкую белую полоску, сшитый из хлопка пополам с лайкрой, который легко можно было превратить в комплект «жилет-бермуды», если расстегнуть застежки молнии, вшитые в рукавах пиджака и брюках. Я в отчаянии поискала взглядом Эмили-Энн Калейн. Напрасно, слишком много народу. Зато — о чудо! — я заметила Ами, и та мне кивнула. Рядом с ней был Чарли, он мне улыбнулся. — И третье место получает великолепный комплект «Паломино», придуманный Грейс де Сталь и Карой Уэстли. На экране появилось наше платье. У меня сжался желудок. Словно сквозь туман я слышала радостный вскрик Кары и бормотание Сиенны: «Надо же, кто бы мог подумать!» У меня на глаза навернулись слезы. — Ну, девчонки, что я вам говорила? — торжествующе воскликнула Кара. — Сиенна, а ты сомневалась, а? — Ой, слушай, я была в плохом настроении, — начала оправдываться Сиенна. — Это здорово… Браво! Браво… — Грейс! Это классно, правда? — воскликнула Кара. — Просто потрясающе! — Wonderful! — поддержала ее Сиенна. У меня загудело в ушах. Нужно было что-то съесть или выпить… — Что с тобой, ты вся белая! — всполошилась Кара. — Помогите, она сейчас упадет! Внезапно все вокруг потемнело… * * * — Эй! Эй! — Мадемуазель де Саль! Мадемуазель де Саль! «Де Саль»? — Разойдитесь, ей нужен воздух! — Мадемуазель де Саль… — Де Сталь! Ее фамилия де Сталь! Несколько смешков… Потом я вдруг почувствовала сильный запах мяты. В носу защекотало, и я едва не чихнула. Мне хотелось еще немного поплавать, приятно вот так лежать на воде… — Мадемуазель де Сталь, дышите глубоко… — Переверните ее на бок! — Как? — На бок! Вы что, не знаете основ первой помощи? Из глубин моей памяти, точно из густого тумана, выплыл знакомый образ… Я знаю этот властный женский голос… О нет, я вовсе не на каникулах, не плаваю в океане вместе с белыми дельфинами… Меня попытались перевернуть, взявшись за плечи, и в этот миг я открыла глаза… В нескольких сантиметрах от меня находилось сосредоточенное лицо мадам Бальмор. Я резко села, икнув от неожиданности. Нахмурившись, директриса помахала у меня перед лицом белоснежным носовым платком, пропитанным ментоловым маслом. — Успокойтесь, мадемуазель де Сталь! — Грейс! Как ты? Ами… Она сидела рядом, протягивая мне кусочек сахара. — Погрызи. — Не могу… — Съешь его, — настаивала она. — У вас гипогликемия, мадемуазель де Сталь? — спросила мадам Бальмор встревоженным тоном. — Э-э-э… Не знаю, — пробормотала я. Постепенно до меня дошло, что вокруг собралась толпа народа. Среди склонившихся надо мной лиц я узнала Сиенну, Эмили-Энн, Шарлотту, Кару… Я зажмурилась. Честно говоря, мне хотелось одного: спать. — У бедной малышки истощение, — заметил кто-то. — Наверное, нужно вызвать пожарных? — предложили из толпы. «Бедная малышка… Пожарные…» О нет! Я сунула сахар под язык. Мне дали выпить воды, потом фруктового сока… Я глубоко дышала, вспоминая, что случилось. Мы заняли третье место. Это лучше, чем ничего. Это даже очень хорошо. Очень, очень хорошо. Я вновь открыла глаза и попыталась подняться. Ами и Кара мне помогли. — Уверена, что можешь встать? — беспокоилась Ами. — Да… Пойду умоюсь и приду в норму. — Мы пойдем с тобой, — решила Кара. — Отлично, присмотрите за ней, пожалуйста, а потом подойдите ко мне. Мы ждем вас, чтобы провести вручение призов, — заявила мадам Бальмор. — Да уж, моя милая Грейс, вы нас здорово напугали! Ух ты, она назвала меня по имени. — Извините. Это все от усталости. — Да, вы очень устали и перенервничали. Но теперь-то вы можете расслабиться и вздохнуть с облегчением! Во взгляде мадам Бальмор читались твердость пополам со снисходительностью. — Мои поздравления, юная леди, — добавила она. — Мне очень понравилось ваше «Паломино». Меня охватило странное чувство. Смесь радости, гордости, недоверия… Меня только что похвалила сама директриса Академии моды? — Спасибо, мадам. Кару Уэстли тоже нужно поздравить, мы с ней работали вместе, а также Сиенну Уокер и Ами Ван. — Тогда мои поздравления всем вам, девушки! — сказала мадам Бальмор жизнерадостным тоном, — Ну же, поторопитесь, не то призы улетят! Мы с Карой переглянулись. Это такой юмор? Что бы это ни было, мы рассмеялись… и я вдруг почувствовала себя просто отлично. * * * Подставка для карандашей в форме туфли на шпильке, сделанная из прозрачной розовой смолы, с логотипом Академии моды, на котором мы могли написать свои фамилии; статья в Fashion Week Review; похвалы мадам Бальмор, Эмили-Энн Калейн и Глории Уоллес… Вот и все, что мы получили в награду. Бинго! Ладно, приз показался нам глупой безделушкой, очень дешевой по сравнению с внушительной золотой статуэткой Венеры в изящной тунике, которую получили обладатели первого места. Второй приз — неплохая подборка книг по истории моды. Зато у всех победителей возьмут интервью, а фотографии их работ появятся в журнале Fashion Week Review, не менее роскошном, чем знаменитый Vogue. Кара, Ами, Сиенна и я стояли на подиуме и, наверное, светились от счастья. Щелкали фотоаппараты, полыхали вспышки. Мы взялись за руки, дабы этот момент увековечили на снимках, сделали торжественные лица… Происходящее напоминало сбывшуюся мечту… которую каждая из нас лелеяла в глубине души. Победить — значит попасть в центр внимания, получить свою порцию славы и, возможно, нечто большее. Потом мне в голову пришла странная мысль. Неужели в счет идет только приэнание? Разве желание и умение выкладываться на полную катушку не самое главное? Я подумала о Кетти и Джои: как они, наверное, расстроены из-за проигрыша! Кто написал: «Всегда целься в Луну, даже если промахнешься, все равно останешься среди звезд»? Кажется, Оскар Уайльд. Разве Кетти и Джои не стремились к звездам? Да, конечно. Потому что были влюблены… А разве это в каком-то смысле не победа? Как только открылся буфет, все поспешили к столикам, дабы выпить воды и поесть птифуров. И мы наконец-то в полной мере насладились успехом. Шарлотта в сопровождении Дэвида подошла нас поздравить. У нее был вид искренне обрадованного человека, и от этого у меня потеплело на сердце. Светящиеся от счастья Кетти и Джои (что я вам говорила?) подошли чмокнуть нас в щеку. Эмили-Энн сжала меня в объятиях. — Я знала, что ты справишься,darling, и всех нас удивишь… Она изобразила в воздухе воображаемые спирали и добавила, смеясь: — Это называется талантом. Заходи ко мне в мастерскую, хорошо? — Обещаю! Я приду с Карой, Сиенной и Ами… — С кем захочешь, но заходи! Будучи на седьмом небе от счастья, я написала эсэмэс родителям, тете Кейт и бабушке Александре, чтобы сообщить им радостную новость… Затем написала Томасу и Максиму одно и то же сообщение: «Мы третьи. Так что никогда нельзя терять надежду!» Ответ Томаса: «Отлично! х» Ответ Максима: «Итак, мадемуазель ВМ заняла третье место… Вашу дань почтения лошадям паломино оценили по достоинству! Браво…» Второе сообщение от Томаса: «Значит, между тобой и Максимом все хорошо?» Я не мигая уставилась на экран. Как он узнал? Да это же очевидно: я не отметила галочкой окошко «Скрыть адресатов»! Ненамеренная оплошность. Ну и ладно, по крайней мере, я ничего не скрываю! Все равно между мной и Томасом все кончено, так что и жалеть не о чем. «Да, очень хорошо», — могла бы написать я, но не сделала этого. Не захотела. Забавно, как быстро человек, которым я когда-то так сильно дорожила, перестал иметь для меня всякое значение… * * * По беговой дорожке неслась галопом лошадь, все ускоряя и ускоряя бег. Стоявший рядом со мной Максим оживленно заметил: — Посмотри, как бежит этот чистокровный скакун… Он начинает уставать, а скачущая прямо за ним кобыла ускоряется. Она его обгонит… А, смотри, она легко его обходит! Она вынослива и на последних метрах только прибавляет. Благодаря этой хитрости она побеждает! Мы не отрываясь смотрели на указанную кобылу. Ее золотистая шкура блестела на солнце, светлая грива колыхалась… Какая красивая! — А где же ее наездник? У нее разве нет жокея? — удивилась я. Максим рассмеялся: — Нет, паломино бегает одна. — Одна? — Да, она знает дистанцию наизусть, это самое лучшее. Потому что у нее есть второй секрет. Смотри, видишь? И у меня на глазах кобыла вдруг взлетела! Развернулись доселе сложенные крылья, и лошадка стала подниматься все выше и выше в небо, точно мифический Пегас. — Нет, подожди, паломино же… — Ты же сама говорила мне про волшебную лошадь, — сказал Максим с улыбкой. — Вот она собственной персоной. Любуйся, пока можно, скоро она исчезнет. — Нет, не думаю… Этой кобылы не существует! Ущипни меня, и я проснусь. Ай! Я вздрогнула. И резко открыла глаза. Я только что стукнулась головой обо что-то твердое. Зеркало? Нет, стекло… В нем отражалось мое лицо. Была ночь, и все вокруг меня было погружено в полумрак. Где это я? Вокруг только спинки сидений, и те, которые находились передо мной, мешали мне вытянуть порядком затекшие ноги. Я повернула голову. Слева от меня мирно спала Кара, чуть подальше Сиенна, закрыв глаза, слушала музыку. Мало-помалу я вернулась в реальность. Мы сидим в автобусе, который везет нас обратно в Лондон. Одно долгое мгновение я оглушенно созерцала шоссе, свет фар, обгонявшие нас машины… В памяти возникли воспоминания… о хорошем и о плохом, но больше о хорошем. Вокруг царила полная тишина. Все дремали или спали, измотанные после тяжелого дня. Да… поспать было бы неплохо! Я прислонилась лбом к стеклу и вскоре крепко заснула, торопясь вернуться в мир волшебства и снова увидеть лошадку масти паломино… И улыбку Максима. ---------- Эпилог Эпилог Дидон спокойно разгуливал по гостиной вокруг разбросанных на ковре фотографий, не наступая на негативы, точно знал, что они хрупкие и ценные. Забавно. Райан щелкал Сиенну без остановки, пока та с кошачьей грацией вышагивала по подиуму в нашем прекрасном золотистом платье… И вот мой кот ходит по гостиной — прямо-такиcatwalk [43] на дому! — Да, они все очень удачные, — призналась я тете Кейт, когда наконец выкроила время, чтобы ей позвонить и поболтать. — Райан настоящий профессионал. — Я в этом не сомневаюсь. Отбери для меня несколько штук, ладно? Поздравляю всю вашу доблестную четверку. И я очень горжусь тобой, дорогая. — Спасибо, тетушка. Я посмотрела на Дидона: кот целенаправленно шел к кошачьей переноске, которую я преднамеренно оставила открытой на полу в своей комнате. Я давала коту время заметить переноску и понять, что скоро я его туда запихну. Чтобы он свыкся с этой мыслью. Из предосторожности я закрыла окна, хотя на улице было жарко. Дидон терпеть не мог, когда его сажали в переноску, а догадавшись, что впереди долгая поездка, мог удариться в бега! Надо предупредить Сиенну, чтобы она тоже за ним последила, но сейчас она, как и я, паковала чемодан у себя в комнате. Меньше чем через три часа Кара, Сиенна и я уезжали в Париж. Я пригласила их еще несколько месяцев назад, но окончательное решение они приняли только в середине июня. Ами закончила практику, Кара защитила курсовую работу, чтобы перейти на четвертый курс (легко получив высший балл), Сиенна снова начала работать в салоне красоты и продолжала вести блог. Недавно она опубликовала язвительную статью о ловушках, в которые можно угодить на просторах Интернета… Разумеется, я предлагала Ами поехать с нами в Париж, но она уже нашла рейс в Тайбэй и два дня назад улетела в «Маленький Китай» — так она называла остров Тайвань — вместе с Чарли. Влюбленная парочка пообещала нам не пропадать и присылать весточки в течение лета. Встретимся в сентябре, в начале нового учебного года, чтобы прожить его вместе в доме номер 14 по Дамбе Кресент. За лето госпожа Дадли, наша домовладелица, обещала сделать в доме ремонт: она взялась за модернизацию системы отопления! Мы еще не забыли, как дрожали от холода зимой… — Грейс? — Да, тетушка? — Я ошибаюсь или ты снова витаешь в облаках? Я рассмеялась: — Ты меня раскусила! Я думала о закончившемся учебном годе… На самом деле мне грустно оттого, что он уже позади. — Ну, время летит быстро, когда тебе хорошо и весело. — Ой, да я в этом году почти не веселилась! — запротестовала я. Впрочем, одно я знала точно: Академия моды для меня отныне дружественная территория. — Да, но в общем и целом год закончился весьма позитивно, ведь так? — Это точно. Потом я наконец воспользовалась случаем напомнить тете, что она хотела мне что-то рассказать. — Кстати, тетушка, помнишь, ты хотела о чем-то со мной поговорить? — Извини? — Ты говорила, что хочешь о чем-то мне рассказать. В трубке помолчали. Потом тетя Кейт кашлянула, будто смутилась или нервничала. — Действительно, дорогая. Вот уж не думала, что ты об этом вспомнишь! — Да, я не забыла! Просто совсем закрутилась из-за конкурса и всего остального. Все остальное. Столько всего произошло. Последние три недели Академия моды вновь кипела и бурлила. Собрания, на которых обсуждали подготовку проектов второго курса, вручение дипломов студентам четвертого курса, речи мадам Бальмор и членов ее команды, призванные вдохнуть в нас энтузиазм, дабы мы смело шагали по «чудесному пути творчества». Дома нужно было сложить вещи, сделать уборку и сдать «объект» госпоже Дадли. А та заметила в углу кухни оторванный кусочек обоев: это что, следы кошачьих когтей, скажите на милость? Да, мне так жаль, мадам Дадли, я все подклею, так что и следов не останется… Простите! Прошу, позвольте мне въехать сюда на будущий год вместе с Дидоном! Домовладелица смерила меня суровым взором… и кивнула. Фух, легко отделалась! Я снова сосредоточилась на разговоре с тетей. — …я все понимаю, не волнуйся, — заверяла она меня. — Так вот что я хотела тебе сказать… В этот миг раздалось пронзительное мяуканье. — Дидоо-о-о-он! Вернись! Я бросила мобильный на диван. — Сбежал? — воскликнула я, вбегая на кухню. И сразу же заметила открытое окно. Сидевшая за столом Сиенна поглядела на меня пристыженно. — Sorry! На улице такая хорошая погода, я хотела проветрить, пока заваривала чай. Я схватила его за хвост, чтобы не дать выпрыгнуть в окно, а он все равно выскочил! Я постаралась не дать волю раздражению. Сиенна все-таки пыталась помешать Дидону сбежать. Супер… Все-таки за девять месяцев у нее наметился определенный прогресс. Поначалу она терпеть не могла моего кота. Я сбегала за мобильным и объяснила тете Кейт, что произошло. — У нас поезд в три часа, но если Дидон не вернется, я никуда не поеду! Мы не поедем. Ой-ой-ой. Это будет очень неловкая ситуация. — Так, без паники! Насыпь рядом с домом корма, чтобы подманить Дидона! — Ничего не выйдет, он теперь настороже… — Не обязательно. Положи сверху что-то очень аппетитное! Например, кусочки тунца! У тебя есть тунец? — Э-э-э, не знаю. Надеюсь! — Не волнуйся, дорогая, у котиков отличное чутье, и Дидон наверняка не хочет остаться один. — Но я его ни за что не брошу! — Не важно, он тебя любит, вернется. С каких это пор тетя так здорово разбирается в кошках? — И все-таки, ты хочешь услышать новость или нет? — продолжала тетя Кейт. — Или ты уже ни о чем другом думать не можешь? — Конечно хочу, тетушка, рассказывай, — ответила я, чувствуя, как сжимается горло. — Тогда слушай: мы с Тристаном решили пожениться и жить вместе. — Что? Здброво! Тетя Кейт и Тристан любили друг друга уже много лет, их любовь преодолела все жизненные невзгоды, а я даже не могла назвать Тристана дядей, хотя фактически относилась к нему как к члену семьи. По каким-то многочисленным причинам, которые я никогда не понимала, они жили порознь. Тристан держал антикварный магазин на Портобелло-роуд, в престижном квартале Ноттинг-Хилл, и там же жил. Однако недавно я заметила, что в живописном доме тети, расположенном рядом с Риджентс-парком, появилось много вещей, выдающих постоянное присутствие мужчины. — Но это не все, — весело продолжала тетя. — Я наконец-то помирилась с сестрой! От изумления я потеряла дар речи. Я просто опешила! Это слишком прекрасно, чтобы быть правдой! Бабушка Александра и тетя Кейт не разговаривали больше двадцати пяти лет. Сначала Тристан был влюблен в мою бабушку… а тетя Кейт его увела (по ее словам — не специально). — Это же чудесно! Просто чудесно! Восхитительно! — Удивительно? — подсказала тетя Кейт, смеясь. — Признаюсь, я и сама очень счастлива, оттого что эта многолетняя размолвка закончилась. Давно пора! — Папа с мамой в курсе? — Конечно. Я им недавно рассказала. — Ух ты. Они, наверное, так рады. — О да,boney , еще как рады. Особенно Чарльз… То есть мой отец. Из-за охватившей меня радости я почти забыла про Дидона. Мы еще несколько минут поговорили с тетей, потом — целую тетя, я тебя обожаю! — я поднялась в свою комнату, включила музыку и продолжила собирать вещи. Я выбрала свою любимую оперу Перселла… Знаменитая увертюра… Я прибавила громкость, потом еще и еще. Сиенна внизу принялась подпевать. Позвонила Кара, договориться о месте встречи, и удивилась, что музыка так грохочет. А потом, угадайте, кто явился назад, спокойный и гордый собой? Мы быстро убрали сделанные Райаном фотографии в новое портфолио Сиенны и выключили музыку (наверное, к этому времени она распугала уже всех птиц в округе). Зато Дидон со мной. Мы закрыли все окна… и чемоданы. * * * Над Лондоном — и в моем сердце — ослепительно светило солнце, когда мы захлопнули дверь дома номер 14 по Ламбе Кресент. Два поворота ключа, чемоданы убраны в багажник такси, Дидон свернулся клубочком в переноске у меня на коленях… И мы поехали к вокзалу Сент-Панкрас. Там мы должны были сесть на поезд Shuttle до Парижа! Сиенна погостит у меня всего четыре дня: летний сезон в Лондоне в самом разгаре, и она будет нужна тете в салоне красоты. Сиенна согласилась: ей нужно зарабатывать деньги… К тому же в середине июля у нее было запланировано дефиле, презентация коллекции одежды прет-а-порте «осень-зима», которую представляла какая-то фирма-конкурент Н&М. Проект Сиенны по созданию модельного агентства повис в воздухе, но она рассчитывала так или иначе взяться за него… с помощью Чарли или без нее. Кару я пригласила пожить у меня столько, сколько она сама захочет. Родители были рады наконец-то познакомиться с двумя моими напарницами! Они сожалели, что Ами не приедет, но я объяснила, что она не была на Тайване с октября, билеты дорогие, и она не может себе позволить то и дело летать туда-сюда. Домчались мы быстро. Вскоре мы подъехали к Кентиш-таун-роуд, ведущей к Панкрас-роуд, рядом с которой стоял вокзал. Было 13:45, а наш поезд отходил в 14:40, так что у нас оставалось полно времени. Мне вспомнился тот чудный день в конце сентября, девять месяцев назад, когда я прибыла в Лондон с двумя объемными чемоданами, котом и полная надежд. — Кстати, Грейс, ты слышала о Trashion дефиле, которое проходит в Нью-Йорке? — спросила Сиенна, вырывая меня из раздумий. — Нет. Ты сказала Trashion? Trash и fashion[44] ? — Точно. Это когда предметы гардероба, аксессуары и украшения создаются из вторичных материалов, мусора: кофейные фильтры, носовые платки, упаковочная бумага… — Носовые платки? — переспросила Кара, всем своим видом выражая отвращение. — По-моему, это уже чересчур. — Почему? Все материалы переработаны. Я видела фотографии, сделанные на крыше судостроительной верфи в Бруклине. Очень неплохо! Во всяком случае, очень модно. Интересно… Понимающе мне улыбнувшись, Сиенна надела солнечные очки «кошачий глаз», которые мы купили для конкурса, и добавила: — С твоей коллекцией «Смешение» ты определенно идешь в ногу со временем. Приятно, что Сиенна так считает. В конце концов, она же манекенщица и видела столько необычных моделей одежды! — Спасибо. В новом учебном году я снова буду над ней работать и… Мой телефон завибрировал. Пришло сообщение от Максима. Круто! После Аскота мы еще не списывались. «Здравствуй, Мисс ВМ. Ты будешь в Париже этим летом?» Сиенна и Кара моментально все поняли, увидев мою улыбку, и немедленно забросали меня вопросами: — Это он? — Парень с доисторическим телефоном? — С которым ты тайно встречалась на ипподроме? — Который показал тебе лошадь Паломино? — Чего он хочет? — Почему ты ему не отвечаешь! Ну же, скажи ему! Сказать ему… Было бы здорово, если бы… Если бы что? ----------